Хорошая девочка мечтала о плохом

– Вы видели Нину?

– С тем крутым баскетболистом?

– Ага. С Марком Уоллером из «Бешеных драконов».

– Она со мной не поздоровалась.

– Капец… зазналась.

– И в университете больше не появляется. Вообще.

– Зачем ей теперь учиться? При таком-то парне… Променяла учебу на фитнес и шоппинг. И как только Нине удалось подцепить Уоллера?

– Он красавчик. Так горяч. Мм-м…

– И богат, наверное, сказочно.

– Да они все там в клубе отпадные и богатые. А еще бешеные по-настоящему. Это же просто жесть, что во время матчей творится, когда они выступают.

– Всех под чистую разносят.

– Не удивительно, что на трибунах столько девчонок во время игры драконов. Интересно, где Нина с ним познакомилась?

– Я у нее на страничке в сети спросила, наткнулась на полный игнор.

– Мы теперь для нее люди низшего сорта.

– Отбросы.

– А казалась такой нормальной…

Студенты второго курса, изучающие биологию в университете Орландо штата Флорида, сделали вывод – их русская подруга избрала для себя новую жизнь, полную глянца, гламура и богатства. Они не подозревали, что не правы ни в чем. Ни одно их предположение касательно Нины Литвиновой не было верным. Только ее подруга Коллет Томпсон знала правду. Но она будет молчать.

Я была занята тем, что пыталась разгадать фокус, который проделывала парочка артистов на сцене. Партнер одевал на партнершу мешок, буквально через секунду его снимал и… вуаля! Женщина в другом платье! Они проделали фокус с десяток раз, и каждый раз на артистке было новое платье. Как такое возможно?

Не зря шоу пользуется популярностью, а билеты на представление раскупаются за один день. Я и не думала, что мне удастся когда-нибудь попасть на него. Это все умница Коллет.

– Первый ряд, Нина! – два дня назад помахала она перед моим лицом разноцветными флаерами.

Мы стояли с ней в шумном университетском коридоре, дожидаясь начала общей лекции для всего потока студентов-биологов.

– Первый ряд? Как тебе удалось, Коллет? – разглядывала я красочные бумажки с узнаваемым логотипом шоу.

– Забыла? Мой отец может достать все, что угодно! – воскликнула подружка слишком напористо. Ей нравилось подчеркивать возможности своего тайного родителя.

– Ты говоришь про отчима или того отца, которого скрываешь ото всех?

– Не об отчиме. И тебе прекрасно известно, почему скрываю.

– Коллет, – помрачнела я, так как вспомнила, что накануне лишилась работы. – Я не могу сейчас позволить себе подобную трату, – цена, указанная на билете, погасила мое радостное предвкушение.

– Нина, что за вздор! Папа́ не возьмет с нас денег. Это подарок.

И вот мы на шоу, завоевавшим сердца зрителей по всему миру. Сидим в первом ряду. Коллет возбужденно ерзает в соседнем кресле, задевая меня своими волосами. Они у нее такие же оранжевые, как пламя костра, и я до сих пор удивляюсь, что этот цвет натуральный. По другую сторону от меня место занимает необыкновенно привлекательная девушка с фиолетовыми прядями в длинных светлых локонах. Она похожа на модель или актрису, и от нее сильно пахнет сладкими духами.

Вообще весь первый ряд занят исключительно молодыми девушками. Это кажется мне забавным, будто мы все выиграли в лотерею и получили билеты в вип-зону.

Я слегка недовольна собой, не подумала о том, что, когда твое кресло перед самой сценой, следует нарядиться во что-то получше, чем розовый джемпер и серые брюки в клеточку. Просто сегодня впервые за несколько месяцев действительно прохладный день, и мне захотелось одеться именно так. Мама огорчилась бы, узнай, что последние два года ее дочь предпочитает уличный стиль в одежде и совсем позабыла о каблуках, о модных платьях и стильных стрижках. Хотя… стритстайл – это ведь тоже модная тенденция, почему бы не вообразить себя одной из тех девчонок, кто ни при каких обстоятельствах не изменяет городскому шику в угоду платьям с блестками.

После искрометной парочки выступали танцоры-эквилибристы, самые гибкие и пластичные танцоры, которых я когда-либо видела. А уж какие трюки они проделывали… Эти трюки заставляли потеть мои ладони от волнительного напряжения.

Перед следующим номером случилось нечто, отчего стены концертной площадки начали смыкаться, давить на меня, а воздух буквально застрял в горле.

– Сейчас я буду показывать для вас смешное, – вызвал улыбку клоун-конферансье, заполнявший паузы между выходами артистов. – Но мне нужны помощники. Среди зрителей кое-кто прячется, – загадочно произнес он. – Но таких людей нельзя прятать, – погрозил он кому-то неведомому пальцем.

– Интересно, о ком он говорит? – наклонилась я к уху Коллет.

– Наверное, какие-нибудь знаменитости в тех ложах, – быстро стрельнула подруга глазами в сторону верхних балконов. Разглядеть, кто там сидит, было невозможно.

– Встречайте! – дунул клоун в рожок, и мои плечи дернулись от резкого звука. – Бешеные драконы!

По зрительным рядам прокатился восторженный гул, а в моем животе образовался узел. Когда восемь парней из баскетбольной команды поднялись на сцену, загородив ее своими бесподобными телами, узел лопнул под невидимым давлением, отдаваясь больнючим импульсом в груди.

Мне шестнадцать лет. Я заглядываю на кухню.

– Что смотришь? – отвлекаю Тимура от экрана телевизора.

– Баскетбол, – подмигивает он мне и многозначительно поглядывает на мои голые ноги. Короткие джинсовые шорты я надела специально для него, специально, чтобы он посмотрел на мои ноги.

– И что, не скучно? – никогда прежде не интересовалась я баскетболом. В нашей семье фавориты – футбол и лыжные гонки.

– Смотри, детка, – на миг возвращает он взгляд к игре в прямом эфире. – Видишь этих парней?

Киваю, хотя мне все равно, я вижу перед собой только Тимура, я влюблена в него и не хочу смотреть ни на кого другого.

– Это «Бешеные драконы», – щелкает он меня по носу, на что я мысленно злюсь, этот жест слишком приятельский и не тянет на то, что следом может последовать поцелуй. – Скоро они достигнут профессиональной зрелости и разнесут все НБА к чертовой матери, – берет Тимур пульт в руки и делает звук громче.

– Откуда эта команда? – спрашиваю только затем, чтобы красивый парень из службы охраны моего отца продолжал обращать на меня свое внимание.

– Из Флориды, – пялится он в экран, больше не поворачивая головы.

– Но мы-то в Москве, – любуюсь я его татуировкой на всю левую руку.

Тимура больше нет, я теперь живу во Флориде и, находясь на мировом шоу, вспоминаю тот разговор четырехлетней давности.

– Боги…, – выдыхает рядом со мной девушка с фиолетовыми прядями. – Неужели эти парни реальны?

Мне кажется, подобным вопросом задаются все присутствующие, настолько поднялся градус жадного интереса в зале.

От спортсменов веет мощной энергетикой, сминающей все пространство вокруг. Высокие, красивые, уверенные. Обалденные. Чемпионы. Их сила очаровывает и порабощает.

Я вжимаюсь в спинку кресла и никак не могу выровнять дыхание. Один из баскетболистов слишком похож на Тимура. Короткие темные волосы, легкая щетина, густые брови почти сходятся у переносицы, крупная шея, широченные плечи. Из-под закатанного рукава черной рубашки по левой руке вьется татуировка. Жаль, не могу разглядеть цвета его глаз. У Тимура они были темно-зеленые, бутылочного оттенка.

Это ведь не может быть он? Я не могу вспомнить, какого роста был Тимур, но вряд ли так же высок.

Наши взгляды с незнакомцем сталкиваются, и мою кожу обжигает предчувствием опасности, я ощущаю это даже на расстоянии в несколько метров.

Клоун вовлекает звездных гостей в какую-то смешную игру. Догадываюсь, что она смешная по реакции публики, громкому хохоту. Я же не пониманию, что там происходит, сильные эмоции сковывают мое тело и мимику оцепенением. Наверное, я одна во всем зале не аплодирую, слишком потрясена совпадением.

– Нина, и кто же тебя так приворожил? – приводит меня в чувство насмешливый голос Коллет.

– Вот тот блондин в синей футболке, – вру, едва качнув головой в сторону брутального спортсмена с острым взглядом.

– Я хочу, чтобы он снял с меня трусики, – слышит наш диалог моя соседка справа. Поворачиваюсь к ней, и мы одновременно прыскаем. Морок рассеивается, я успокаиваюсь и вновь увлекаюсь зрелищной постановкой.

Когда занавес опустился, Коллет тянет меня в холл к киоскам с сувенирной продукцией.

– Так, значит, тебя заинтересовал Кенни Сондерс? – в поисках ценника крутит она в руках фетровую шляпу фокусника.

– Кто такой Кенни Сондерс? – выхватываю у нее шляпу и тыкаю пальцем в бирку, где цена нарисована шариковой ручкой.

– Блондин в синей футболке, – смеется она. – Самый результативный игрок «Бешеных драконов», олимпийский чемпион в составе сборной, недавно его пригласили поучаствовать в матче всех звезд НБА. Это очень престижно. А он еще так молод…

– Не знала, что у тебя такие познания о баскетболе, – удивляюсь искренне. Коллет невероятно умна, лучшая ученица на биофаке и уже работает на благо какой-то крутой химической лаборатории. Тема баскетбола ни разу не поднималась за время нашего знакомства.

– Ты не ответила, – оставила она мою реплику без внимания. – Понравился тебе Сондерс?

– Где он…, и где я…, – пожала плечами, думая вовсе не о блондине Сондерсе, а о другом. Какого цвета у него глаза? И что за рисунок на его левой руке?

– Позвольте…, – помешал нашему разговору взрослый мужчина в дорогом костюме. Вынул бумажник и оплатил покупку Коллет. – Мое время дорого, потому я решил ускорить встречу с вами, – непонятно объяснил он свое вмешательство.

– Я не принимаю подарков от незнакомцев, – нахмурилась моя подружка.

– Тогда познакомимся, – невозмутимо произнес странный тип. – Джермейн Джексон.

– Джермейн Джексон!? – ахнула Коллет. – Главный тренер «Бешеных драконов»?

Мужчина кивнул, а я посмотрела на незнакомца с гораздо большим интересом. Среднего телосложения, грубо слепленное лицо, поредевшие волосы. Не самая примечательная внешность, но вот аура власти, исходившая от всей его фигуры, придавала ему значительности.

Я не понимала, что ему может быть нужно от нас и чуточку удивлялась поведению Коллет. Обычно Томпсон вела себя гораздо сдержаннее в присутствии чужих и не интересовалась большим спортом.

– У меня для тебя очень выгодное предложение, – не сразу сообразила я, что Джексон обращается именно ко мне. – Администрация арены предоставила свободный кабинет. Поговорим там?

– Выгодное предложение? Для меня? – захотелось побыстрее уйти отсюда. Все это было слишком странным. Интуиция подсказывала бежать, любопытство повело вслед за тренером «Бешеных драконов».

Коллет попросили остаться в коридоре, я видела, как подруга сгорает от нетерпения.

В небольшом захламленном кабинете находился еще один человек.

– Хэл Мэлоум, пресс-атташе клуба, – представил его Джермейн, пододвигая для меня стул с высокой спинкой. Сам он сел в кресло подле Хэла, который держал в руках пластиковую папку с бумагами.

– Как тебя зовут, дорогая? – ласковым тоном обратился ко мне Джермейн Джексон.

– Нина, – ответила настороженно.

– О… так ты русская. Понятно теперь, откуда твой акцент.

Так как я молчала, мужчина перешел к делу.

– Нина, мы предлагаем тебе деловое сотрудничество, – забрал он папку у Хэла и по столу пододвинул ее ко мне. – Прочти.

Стало вдруг смешно. Я учусь на зоолога и собираюсь в будущем работать в природоохранных структурах. Изучаю анатомию и физиологию животного мира. Может быть, мне собираются предложить изучать межкоммуникационные взаимодействия в среде баскетбольного клуба? – принялась читать я не что иное, как контракт, где пустыми оставались лишь графы второй стороны.

Чем дольше я вчитывалась, тем сильнее охватывал меня озноб. Последним листом в папке была фотография. Фотография того самого парня, что напомнил мне о Тимуре. Спортсмена звали Марк Уоллер. Двадцать четыре года. Столько же было Тимуру, когда он погиб.

– Подружка баскетболиста? – спросила севшим голосом.

– Марка Уоллера, – подтвердил Джексон. – Стандартный контракт на один год.

– Не понимаю, – вместо ясности мыслей в голове разливалось тягучим киселем.

– Наши спортсмены дают обязательства не жениться и не обзаводиться постоянными подружками на все то время, пока играют за клуб, – заговорил Хэл Мэлоум. Голос у мужчины был убаюкивающим, гасил тревогу. – Личная жизнь отвлекает от полной самоотдачи спорту. Но чтоб к парням не лезла пресса и фанатки, мы заключаем соглашения с некоторыми актрисами, моделями или обычными девчонками, если они красивы, как ты, Нина. От девушки требуется сопровождение на официальных мероприятиях, совместные сьемки, согласованные интервью, присутствие на матчах.

Я вдруг отчетливо поняла, мне не уйти отсюда, не подписав бумаг, Хэл только что выдал мне конфиденциальную информацию. Две пары глаз смотрели на меня вроде бы дружелюбно, так отчего меня бьет озноб? Если я откажусь, доживу ли до вечера? Возможно, я преувеличиваю, но мое прошлое всегда заставляет сомневаться и готовиться к худшему.

– Хорошая оплата, Нина, – подчеркивает Джексон.

Мне нужны деньги, но не для себя. Для Лаврентия. А сумма, прописанная в контракте, позволит изувеченному орангутангу и дальше спокойно жить в зоопарке.

Это существенный аргумент. И то, что произносит Хэл Мэлоум тоже существенно:

– Секс по желанию. В контракте все прозрачно написано, Нина. Никаких подводных камней и пунктов нечитаемым мелким шрифтом.

Я еще раз взглянула на фотографию Марка Уоллера.

– А если я ему не понравлюсь? – перевожу взгляд с одного мужчины на другого.

– Он сам выбрал тебя, Нина, – вложил в мои пальцы Джермейн Джексон ручку с синим стержнем.

Тащиться на шоу не было никакого желания. Но и игнорировать очередной прикол Чета было невозможно. Чет Вайс, хозяин «Rabid dragons» любил развлекаться за наш счет. Ему было наплевать, что мы отыграли в Филадельфии, не задерживаясь вылетели в Бостон на два матча подряд, затем рейс в Детройт, где тоже прошло две игры, и где Эл подрался с форвардом немецкой команды за то, что тот обозвал его «черным понторезом». Эттлз пришел в ярость и поколотил придурка. Во время драки они разнесли раздевалку, просто уничтожили ее, переломав большую часть шкафчиков и опрокинув умывальник.

– Полный бардак, – прокомментировал тренер Джексон, похлопав при этом Эла по плечу.

Нам всем была свойственна ярость, всем игрокам «Бешеных драконов», но, пожалуй, Эл Эттлз был самым свирепым из нас.

Хотелось бы недельку отдохнуть. От игр и тренировок. От всего. Нам обещали эту неделю отдыха. Но Чет сказал, идти выбирать девушек. И почему на шоу? Показали бы, как обычно, фотографии девчонок, и дело с концом. Так нет же… нравится Вайсу обставить все как-нибудь по-особенному.

– Посмотрите на их естественные реакции, – объяснил он. – Фото не всегда передает оригинал.

Тут он, конечно, прав. Последняя моя девчонка вызывала во мне жгучее раздражение. Красивая кукла, но ужасно тупая. Я едва терпел ее и старался держать на расстоянии. Она, как ни странно, надеялась на продление контракта. Хотя…, чего тут странного? Почти все они хотели продления контракта, даже несмотря на то, что с ними делали. Наша звездность помогала им мириться с болью и унижением.

– Ну что, рад избавиться от Оливии? – занял Кенни кресло, соседнее с моим.

Я криво улыбнулся другу. Нам велели приехать в концерт-холл заранее, чтоб администратор провел нас на закрытый балкон до того, как нас увидят. Публике не разглядеть, кто прячется в вип-ложах, а вот оттуда зал просматривался великолепно, в особенности первый ряд, который вскоре заполнится девушками, отобранными Джермейном и Хэлом. Сам Джермейн тоже был здесь, а вот Хэл куда-то запропастился.

– Лишь бы следующая не была такой дурной, – ответил Сондерсу. – А ты, кого думаешь зацепить, блондинку, брюнетку, рыжую? – предложил я ему стандартную угадайку перед отбором. Мы все и всегда делали ставки, какой цвет волос будет у следующей пассии.

– Пофиг, – отмахнулся Кенни. Он все еще любил Меган, оттого ему всегда было все равно.

За нашими спинами Эл терроризировал тренера, пытаясь выяснить, будет ли среди красоток мулатка. Но Джермейн Джексон умел молчать, когда сам того хотел и к тому времени, как начали появляться девчонки, так и не раскололся. Недовольное сопение Эла сменилось довольным выдохом. Мулаток было двое.

Я смотрел без особого интереса, просто пытался уловить нечто такое, что подойдет именно мне и надеялся не повторить прошлой ошибки, когда ткнул пальцем в фото только потому, что девушка на снимке была красоткой.

Мое внимание привлекла милашка с длинными темными волосами, рассыпанными по плечам и волной спускающимися ниже лопаток. Возможно, если бы она нацепила на себя нечто более броское и более оголенное, во что были наряжены остальные, я бы не посмотрел. А, возможно, посмотрел бы и тогда.

Розовый свитер и брюки в клеточку? Серьезно? – насмешливо глянул на девчонку, и… сердце неожиданно пропустило удар. Она показалась мне невероятной. Хрупкая и нежная с очень тонкими чертами лица. Было в ней нечто, что взбудоражило мой ум с первой секунды, стоило взглянуть на нее. И это было очень плохо. Я не должен был ничего чувствовать к своей паре, чтобы не начать жалеть ее. Но я не мог позволить, чтобы она досталась кому-то другому, ведь тогда другой будет делать ей больно, что приведет к конфликту в нашей слаженной команде.

Я взял бинокль, хотел получше рассмотреть ее лицо.

Черные брови выгнуты дугой. Точеный нос. Манящие губы, подкрашенные розовым блеском. Кожа белая, алебастровая, не подверженная загару, что странно, учитывая климат Флориды и цвет волос девчонки, она ведь не блондинка. Невероятно примечательными были ее глаза – кошачьей формы в обрамлении самых длинных ресниц, какие мне когда-либо доводилось видеть. Серо-голубые. И это тоже странно, странно притягательно. Не припомню ни одной брюнетки с голубыми глазами. А еще они у нее мерцали, как мерцают звезды. Если бы она носила цветные линзы, я бы не увидел этого блеска.

Ничего жеманного, никакой вульгарности.

Я лениво оглядел других девочек, хотя это уже не имело смысла, я сделал свой выбор.

– Эй, Джексон! Ты не предупреждал, что нас выставят на обозрение, – возмутился Эл, когда на середине представления клоун объявил наш выход.

– Не развалишься, Эттлз, – усмехнулся тренер. – Идите, обрадуйте поклонников.

Парни все ворчали, но я словил себя на мысли, что хочу выйти на сцену, хочу, чтобы девочка в розовом свитере увидела меня до того, как мы встретимся с ней при других обстоятельствах.

Зал гудел. Еще бы… «Rabid dragons» достояние Орландо, местная знаменитость. Воздух наполнился обожанием. Нам не привыкать. Мы расслабленно поднялись на сцену. Не всей командой. Восемь из двенадцати. Сегодня выбор делали пятеро из нас, у остальных еще действовали прежние контракты, но трое наших парней тоже пришли на шоу, им вскорости предстоит сменить подружек, они думали присмотреться заранее.

– Иисусе, я сейчас потеряю сознание, – отер воображаемый пот со лба клоун-конферансье. – «Бешеные драконы» явились на мой зов.

В зале засмеялись, а я наблюдал за девчонкой. Может быть, мне показалось, но она вела себя несколько странно. Она не улыбалась, в отличие от всех остальных. А я бы хотел увидеть ее улыбку. Тонкие пальчики теребили край вязаной кофточки. Она как будто нервничала, хотя, когда я наблюдал за ней с балкона, ничего подобного не заметил. Интересно…

Видимо, я так пристально смотрел на нее, что она почувствовала, и наши взгляды на миг столкнулись. Тело напряглось от предвкушения, и я мысленно вздохнул, у меня не будет времени оставить о себе приятное впечатление. Воспользоваться последний раз Оливией? Но меня передернуло, стоило представить, что вновь придется касаться той шлюхи. Я уже мечтал коснуться другой.

– Кто больше отожмется на одной руке, получит награду, – дурачился клоун, вынуждая нас под зрительские аплодисменты отжиматься и выполнять прочую чепуху.

Когда мы, спустя десять минут, покидали арену, я обернулся. Девочка смотрела прямо на меня. Она была настолько хорошенькой, настолько цепляла меня, что я едва удержался, чтоб не выдернуть ее из кресла и не увести за собой.

– Четвертая справа – моя, – застолбил я девчонку, стоило вернуться на балкон. Джексон записывал наши пожелания в блокнот, на каждом листе которого красовался логотип клуба.

– Уоллер! – попытался возмутиться наш нападающий Вили Аризона. – Я собирался взять ее себе.

– Обойдешься, – зачесались кулаки хорошенько врезать ему. – Она – моя, – повторил с явной угрозой в голосе.

– Остыньте, парни, – вмешался тренер. – Аризона, в последнем матче Уоллер сделал победный бросок. Так что сегодня он имеет право первого голоса. Выбирай другую.

Я пожал плечами, с насмешкой глядя на Вили.

– Поаккуратнее с ней, Марк, и я подпишу на нее контракт в следующем году, – процедил он.

Мы ушли раньше, чем закончилось представление, оставив Джермейну и Хэлу улаживать юридические вопросы с красотками из первого ряда.

Следующим вечером ко мне на ранчо заявился Кенни.

– Ты вовремя. Как насчет конной прогулки? – сунул ему в руки седло.

– Отличная идея, – направился он к жеребцу редкого палевого окраса, так как уже успел найти общий язык с ним в наши прошлые выезды.

Я же не изменял вороному Титану, купленному два года назад на лошадиных торгах.

Наш путь лежал к речке через поля, где лошадей можно было пустить в галоп.

В апреле жара стояла такая, будто сейчас июль. Привязав жеребцов, мы с Кенни прыгнули в воду с крутого обрыва. Прямо в одежде. Только обувь скинули.

Потом сидели на том же обрыве в компании закатного солнца, смотрели, как рыбешка плещется в чистой воде.

– Тебе уже позвонили? – глотнул Кенни минералки.

Я забрал у него стеклянную бутылку и тоже приложился к горлышку.

– Ага. Хэл звонил.

– И кто она?

–  Русская. Нина Литвинова. Ей двадцать лет. Студентка. Во Флориде у нее никого. Вроде бы приехала учиться по приглашению от кафедры.

– Марк, ты запал на нее? – заметил, значит, Сондерс мой интерес.

– Пока не знаю. Может быть, она окажется не такой, как я себе нафантазировал.

– Лучше бы она не нравилась тебе, друг, – пытался предостеречь он меня от ошибки.

– Я знаю, Кенни, – провел пальцами по влажным волосам. – Но выбор сделан. Завтра Хэл привезет ее. Они наврали ей, что будет фотосьемка для спортивного журнала.

– Мне кажется, мы никогда не выберемся из этого дерьма, Марк, – поднялся с земли Кенни и пнул мыском ботинка подвернувшийся камень.

– Мы могли оказаться в гораздо худшем положении, – напомнил ему о нашей юности.

– Кто знает, что служит началом конца? – явно унесся он мыслями в прошлое.

Мы не росли вместе, мы с Кенни познакомились уже в клубе. Два девятнадцатилетних новичка, где нам дали совсем немного времени, чтобы приспособиться к скоростям НБА. Тот первый сезон в НБА стал для нас обоих ледяным душем и дорогой к славе. Иначе мы могли сгинуть на улицах, быть перемолоты в огне бандитских разборок. Скауты забрали Кенни из Филадельфии, меня же нашли в Чикаго.

– Как зовут твою пару? – поинтересовался я о выбранной им привлекательной девушке с фиолетовыми прядями в длинных светлых локонах.

– Вивиан, – ровно произнес он. – Мечтает стать певицей.

***

– Марк! – ворвался в помещение, оборудованное в моем доме под спортивный зал, звучный голос Хэла Мэлоума. – Мы пришли!

Я последний раз ударил по снаряду, стянул боксерские перчатки и быстро вытер полотенцем вспотевшую шею.

Вышел в большой холл своего дома, спрятав руки в карманы спортивных брюк.

Ее тонкий и изящный силуэт освещал мягкий свет лампы. Черные волосы, нежные глаза, робкая улыбка.

Сердце пустилось в пляс.

При моем росте метр девяносто шесть, Нина едва достигала мне плеча.

Вероятно, она что-то прочла в моем взгляде, так как сделала шаг назад.

Пугливая девочка.

Накрыла буря эмоций. Одновременно хочу прибить Нину и защитить ее. Прибить за то, что вызвала во мне эти эмоции. Защитить – от самого себя. Жаль, что это невозможно.

Коллет поджидала на улице. Естественно, подружка никуда не ушла, хотя мне бы хотелось побыть одной, в чужом любопытстве и дружеском совете я сейчас не нуждалась. Не терпелось вернуться домой и в тишине своей уютной квартирки поразмыслить над тем, во что же я вляпалась, подписав контракт.

– Нина! – отлепилась Коллет от гранитной колонны и поспешила ко мне навстречу. – Меня охрана выставила. Сказали, мол, все зрители уже покинули здание и нечего там ошиваться. Я тут с ума схожу. Тебя все нет и нет. Подумывала даже полицию вызывать. Зачем ты понадобилась Джермейн Джексону?

– Я понравилась Марку Уоллеру. Он хочет встретиться со мной. Извини, Коллет, но ничего, кроме этой информации, больше сказать не могу, – следовала я указаниям Хэла и Джермейна, а также страшась цифры штрафа за разглашение, прописанной в контракте.

– Понимаю, с тобой заключили какое-то соглашение о молчании? – она была слишком умна, потому сразу мыслила в верном направлении.

Я кивнула, сглатывая. Мне все еще было страшно. Но и волнительно, как будто впереди меня ожидает незабываемое приключение.

– Мне придется выплатить гигантский штраф, если расскажу что-либо и кому-либо о частной жизни Уоллера, – понадеялась я, что мое признание удержит Томпсон от дальнейших расспросов.

– Ясно, – разочарованно выдохнула Коллет и вдруг игриво спросила: – Скажи, Нина, ты расстроилась, что это был не Кенни Сондерс?

– Кто? – непонимающе уставилась на нее, но быстро вспомнила. – А… блондин в синей футболке. Ну да… немного расстроилась, – не было стыдно мне за ложь, ведь так я могла скрыть свой повышенный интерес к Марку Уоллеру. Коллет незачем знать правды, иначе она начнет докапываться и как-нибудь ненароком вытянет из меня воспоминания о влюбленности в Тимура, а, если знает кто-то больше одного, то узнают и другие, и последствия для меня могут оказаться самыми плачевными.

– Тебе все равно ужасно повезло, Нина. Уоллер – красавчик. К-ра-са-в-чик…, – мечтательно прикрыла она глаза, но тут же вопросительно посмотрела на меня. – А как же Пол?

– А что – Пол? Между нами ничего нет.

Пол Райт со старшего курса уже не раз подкатывал ко мне, но я считала его полным придурком. Он походил на ходячий манекен из бутика дорогой одежды, а не на живого человека.

– Но он направо и налево болтает, что ты его девушка. Я думала, ты ответила ему взаимностью.

– Нет, Коллет, Пол Райт мне совсем не нравится.

– Зато ты ему нравишься, Нина, – изменился тон подруги, и я на секунду задумалась, а уж не влюблена ли сама Коллет в Райта? Странный выбор, учитывая совершенные мозги Томпсон, но… сердцу ведь не прикажешь, порой, оно решает все за нас.

Этой ночью я плохо спала. Преследовали тени прошлого и страх неизвестности будущего. Контракт не давал мне покоя. Сколько раз перечла его, а все чудился какой-то подвох. Хэл Мэлоум заверил, что все прозрачно, просто красивое сопровождение известного спортсмена. Но можно ли верить мужчине, у которого такой убаюкивающий и гипнотизирующий голос?

Мэлоум и Джексон дали четкие инструкции о неразглашении всего того, что за год сотрудничества я узнаю о частной жизни Марка Уоллера и вообще о клубе «Rabid dragons», подкрепив слова соответствующими пунктами о штрафах и неустойках в контракте. Журналистам и знакомым разрешалось говорить исключительно то, что одобрит пресс-атташе.

Обязательные фотосессии. Вот это условие, пожалуй, напугало больше, чем штрафы и предстоящая встреча с баскетболистом. Я не хотела публичных фотографий. Вдруг кто-то увидит из той, прошлой жизни, оставленной в Москве?

Но потом я успокоилась. Не стоит накручивать себя. По официальным документам погибла вся семья Неверовых. Никто не ищет меня. Никто не знает, что Камилла Неверова жива и теперь обосновалась во Флориде под чужим именем. Ни единая душа.

К тому же внешне я стала совсем другой. Из угловатого подростка с тонированной челкой, ярким макияжем и одеждой от-кутюр, превратилась в скромную студентку, предпочитающую уличный стиль стритстайл.

От пережитого два года назад стресса у меня нарушилась пигментация волос, некогда белые, они потемнели, стали едва ли не черными. Первое время после подобной метаморфозы я подолгу разглядывала себя в зеркале, не узнавая. Теперь у меня темные волосы и голубые глаза. Это красиво. И необычно.

Ворочаясь в постели, я задавалась вопросом, почему сам Марк не присутствовал в том кабинете? Вот так увидел и даже не перекинувшись со мной ни единой репликой, сразу контракт на год? С другой стороны, это меня и успокаивало. Видимо, ему правда всего лишь нужна девушка для сопровождения на официальных мероприятиях, и Уоллеру все равно, кто это будет. А, значит, я могу расслабиться. Подумаешь…, покрасуюсь пару раз в неделю перед камерами, покричу его имя на матчах и получу за это приличную сумму денег. Смогу оплатить уход за Лаврентием.

С этими мыслями я и уснула, а наутро отправилась в зоопарк навестить орангутанга.

Приятная прохлада прошедшего дня испарилась, и Орландо вновь накрыл зной, как будто солнце серьезно разозлилось за что-то на город и его жителей.

Лавр прятался в ветвях низкорослого дерева с широкими листьями. Завидев меня, спустился на землю и поспешил к ограждению. Он заметно прихрамывал, но уже не волочил ногу, как прежде.

Удушающая жара в субботу заставляла людей оставаться внутри кондиционированных помещений или садиться в машины и направляться либо к океану, либо к Мексиканскому заливу, так что в зоопарке сейчас было совсем безлюдно.

– Я принесла тебе инжир, – просунула руку сквозь прутья и раскрыла пальцы.

Лавр смешно фыркнул и одними губами захватил с моей ладони сразу три инжирины.

– И орешки, – достала из сумки еще одно лакомство.

Орехи исчезли за его щеками также быстро, как и инжир.

– А еще я нашла деньги, и ты снова будешь в безопасности, – погладила обезьяну по той части головы, где росла красно-рыжая шерсть.

Лавр вытянул свою длинную руку-лапу и обнял меня.

Остаток дня я провела за ноутбуком, читая в сети все, что находила о «Бешеных драконах» и игроках клуба, а также за размышлениями, что надеть на первую встречу с Марком, которая состоится уже завтра.

– Я заеду за тобой в воскресенье, – предупредил Хэл после того, как я поставила свою подпись. – Намечается фотосессия в доме Марка.

– Мне надо одеться как-то особенно? – не помешали бы мне уточнения.

– Ни в коем случае, – быстро убрал пресс-атташе клуба второй экземпляр контракта в дорогой дипломат. Выглядело это так, словно Хэл допускал мысль о том, что я передумаю и порву листы. – Ты должна выглядеть естественно. Никаких коктейльных платьев или высоких шпилек. Будь самой собой.

И вот я инспектирую два своих одежных шкафа и кручусь перед широким трюмо, примеряя один наряд за другим.

Останавливаюсь на незабудковом сарафане с широкими лентами-завязками и вышивкой по подолу. Он и прост, и с изюминкой. Не могу обойтись без длинных сережек. Длинные серьги – моя слабость. На ноги обуваю серебристые сандалии с ремешками вокруг щиколоток.

Хэл подъехал к жилому комплексу, где расположена моя квартира, ровно в обозначенное время. Мы договорились встретиться внизу, и некоторое время я наблюдаю из распахнутого окна за его сверкающей на солнце темной машиной. По парковке бродят обезумевшие от жары люди. День становится все жарче, словно разогретая духовка.

Когда я выхожу из подъезда, Мэлоум ждет у автомобиля и одобрительно смотрит на меня. Кажется, я прошла тест на естественность.

Он открывает мне переднюю пассажирскую дверцу, но я предпочитаю устроиться на заднем сиденье. Мне слишком некомфортно и беспокойно, чтобы еще и сидеть рядом с незнакомым мужчиной, лучше буду за его спиной.

Хэл не возражает, включает музыку и закупоривает окна. Когда стекла ползут вверх, мои ногти впиваются в ладони, паническое желание выскочить из автомобиля, я едва удерживаю себя на месте.

Мы едем долго, почти час с учетом заторов на дорогах. Читаю указатели и понимаю, что Хэл свернул в пригород, богатый район, где все школы оцениваются выше средней, и большинство жителей владеют домами, а не арендуют их. Значит, здесь живет Марк? – пытаюсь угадать, какой коттедж принадлежит спортсмену. Но Мэлоум везет меня дальше. Жилые улицы сменяются полями, лесочком, живописным озером и наконец перед глазами открывается вид на самое настоящее ранчо.

Въезд через пункт охраны. Шкафоподобный секьюрити с тяжелым электрошокером на ремне приветствует Хэла и через его плечо внимательно смотрит на меня.

– Это Нина Литвинова. Новая подружка Марка.

Охранник кивает, а мне становится неприятно. Новая подружка Марка. Звучит как-то так себе. Его прежнюю подружку звали Оливией, она довольно-таки известная модель. Эту информацию я раскопала в интернете.

Автомобиль Мэлоума пропускают внутрь, и на краткий миг я забываю о волнении. Пейзаж очаровывает меня. Очень много пространства, зелени, загон для лошадей, небольшой пруд и большой двухэтажный дом, облицованный декоративным кирпичом.

– Идем, Нина, – глушит Хэл мотор и первым выбирается из машины.

Я медлю, стараюсь дышать ровно. Мужчина терпеливо ждет, не торопит меня.

– Всего лишь фотосессия, – шепчу я, совсем не представляя, как пройдет наше знакомство с Уоллером. Что он скажет мне? Как держаться с ним? Вдруг разочарую его? Как бы там ни было, я хочу понравиться ему, хочу произвести на спортсмена хорошее впечатление. Кто знает, вдруг между нами вспыхнет нечто большее, чем деловое сотрудничество? Я не могу об этом не думать.

Входная дверь открыта, внутри тихо и пусто, хотя дом настолько огромный, что здесь точно должны быть люди из обслуги. Приходят в определенные часы?

Мы с Хэлом ждем несколько минут, прежде чем в просторном холле появляется Марк.

Марк Уоллер.

Вот, кто точно выглядит расслабленно и по-домашнему.

Черные спортивные брюки и простая белая майка.

Мое дыхание невольно учащается. Он высок и атлетичен, гораздо крупнее Тимура. Теперь я это отчетливо вижу. У их красоты абсолютно разные истоки, Тимур был просто смазлив, а Уоллер сражает своей мужественностью.

На теле спортсмена татуировок больше, чем можно было увидеть во время шоу. По всей левой руке – дракон-змея. От локтя правой и до самой шеи парит дракон огненный, вероятно, его крылья скрываются на спине Марка.

Я вдруг испытываю иррациональный страх и делаю шаг назад, а он, не отрывая от меня взгляда, медленно направился в мою сторону. Я завладела его вниманием до последней капли, и от этого ощущения перехватывает в горле.

Хэл куда-то подевался, я и не заметила, как и когда мужчина исчез, оставив меня наедине со спортсменом.

Его шаги были плавными. Я смотрела много документальных фильмов о животном мире, и походка Марка Уоллера напомнила мне тигра, медленно и спокойно подбирающегося к своей добыче.

Он остановился напротив меня, и несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Его рука неожиданно скользнула к моей ладони. Мозолистые кончики пальцев коснулись моих, более мягких, и мое сердце забилось быстрее.

Я заметила серебряные колечки в мочке его левого уха.

– А где фотограф? – внезапно охрип мой голос.

– Его не будет, – дотронулся он теперь до моих губ и провел по их контуру подушечкой большого пальца.

– Я хочу уйти, – напугало меня то, что разглядела в его глазах. Сейчас, так близко, я видела их цвет – синие, наполненные чем-то глубоким и черным. Настолько черным, что волоски на моей коже встали дыбом.

– Ты останешься здесь, – принялся он теперь играться моими волосами.

– В контракте написано, я могу оставаться по желанию, – сдавило грудь тревогой, перераставшей в панику.

– По моему желанию, Нина, – не переставал трогать он меня. – И я желаю, чтобы ты осталась.

Я отчетливо понимаю, что он собирается сделать, и почти кричу:

– Хэл сказал, интимная близость по желанию.

– Нина, – засмеялся Уоллер. – Хэл все правильно сказал. Просто если бы ты была внимательнее, то заметила бы, в контракте не указано – по чьему желанию. По моему желанию, дурочка.

В последней отчаянной попытке вырваться, я толкнула его в грудь, но с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть кирпичную стену.

Я попятилась, кожей чувствуя, как в воздухе сгущается концентрация агрессии.

– Мне так нравится твой русский акцент, Нина, – мягкой хваткой сжал он мое горло. Странно, но в этой грубости была и некая ласка, будто он не хотел делать мне больно, но ему приходится.

Уоллер толкнул меня, не слишком сильно, но я упала. Когда мой затылок коснулся пола, я успела подумать с горечью о своих прежних желаниях. Много лет назад папа нанял на работу Тимура Перегудова. Шестнадцатилетняя я считала его самым красивым парнем в мире, влюбилась и унижалась, таскаясь за ним по нашему просторному московскому дому. Хорошая девочка мечтала о плохом. Тимур определенно был плохим, криминальным типом. Нельзя было влюбляться в него и думать о нем спустя годы, тогда, возможно, наши пути с Марком Уоллером никогда бы и не пересеклись.