Хотеть не вредно, или Наследник для дракона

У меня не было двух полосок. У меня была странная сыпь, изжога и все время хотелось рыдать. С последним я кое-как справлялась, первое бесконечно зудело, от второго я чувствовала себя драконом. Но два дракона в семье – это перебор. Пришлось пойти на крайние меры – в поликлинику.

В кабинет врача я ворвалась на последних секундах терпения, вклинившись со своим талоном в бесконечную вереницу простоспросителей, и с порога начала раздеваться, одновременно постанывая, наслаждаясь тем, как ткань рукавов, сползая, почесывает мои зудящие локти и плечи. Что-то брякнуло. Вынырнув из воротника, я оглянулась на шум. Просочившийся следом пожилой простоподписатель, подобрал с пола челюсть, очки и медкарту и юркнул обратно в коридор. Не знаю, чем он так впечатлился, моей сыпью или стонами, главное, вышел и перестал отвлекать.

– Доктор, не знаю, что это, но выглядит вот так! – плюхнулась на стул и предъявила товар грустному лицу в белом халате.

Лицо озадачилось. С другой стороны сдвоенного стола протянулась лапка медсестрички, утащила мой талон и вернулась обратно в обозримую область с медкартой. Почему-то пачка кривовато проклеенных листков в затертой картонной обложке заинтересовала врача больше, чем мои локти, правый из которых уже сам собой ненавязчиво совершал чесательные движения о край стола.

– Вам нужно к гинекологу, – сказал врач.

– Доктор, в том месте у меня сыпи нет, у меня только на локтях, на плечах, на коленках и еще вот тут, на бедрах, – я встала со стула и, подергавшись, принялась задирать узкую юбку.

– Не нужно, – остановили меня добрым уставшим голосом.

– Что значит не нужно? А показать?

– Гинекологу сначала покажете. У вас в этом году осмотр не пройден. Направо по коридору, кабинет 41, – монотонно проговорил врач и покосился на настенные часы, – еще успеете.

– А очередь? – беспомощно проблеяла я, просачиваясь макушкой обратно в воротник.

– Беременные без очереди.

– Так я не беременная.

– Ну, значит придете со своей сыпью завтра, – печально вздохнул доктор.

– Завтра я не могу, – тоже огорчилась я.

– Значит, скажете, что беременная. Направо, сорок первый. Следующего пригласите.

Анекдот. Вот так войдешь в кабинет к дерматологу, а выйдешь беременная, но второй раз я этот квест проходить не хотела, потому отправилась, куда послали, в надежде на скорое возвращение. И не вернулась. Потому что диагноз мне поставили верный.

Подождите, выходит, что я, когда рожу, буду Мать Драконов?! Засада.

А яйца у драконов большие? Они же ящеры! Супруг, когда дракон, с дом размером, и даже если теоретически драконьи самки помельче, я же не они! А вдруг меня разорвет? А гнездо? О чем я вообще думаю?..

Из остановившегося рядом такси высунулась голова, увенчанная шапкой кудрей как раз похожих на гнездо.

– Эй, красивая! Паэхали!

– Я уже не красивая, я беременная, – душераздирающе вздохнув поделилась я.

– Э-э-э, – разочаровался таксист и укатил.

Подождала еще. Навигатор в телефоне упорно отказывался определять мое местоположение, что было весьма наглядно. Кто я и где мои тапки…

Набирала три цифры вызова такси три раза. Дважды попала в МЧС… А если ОНО там, внутри меня, огнем пыхнет? И никто мне не поможет… И-и-и… Соберись, тряпка.

Села. Еду.

Чтоб отвлечься, стала в окошко смотреть, но, как назло, попадалась то реклама богатырских яиц, то вывески с драконьими головами.

Вышла.

Наверное, впервые за все время моей жизни в этом доме я поднималась пешком на свой девятый этаж. И считала ступеньки. Ощущение было, что считала я их головой, причем еще до подъезда, потому что в нормальную голову при известии о беременности не станут лезть картинки из “В мире животных”, перемежаясь кадрами из “Чужого”.

Подребезжала ключом, вошла.

Сунула нос в щелку двери из прихожей. Вон он, вершина пищевой цепочки, развалился на диване, красивый, как античный бог, длинноногий стервь, бывший канцлер Казскии Анатоль дор Лий, человек и дракон, а по совместительству – мой супруг. В руке планшет, на холеной физиономии кило сарказма, черная бровь вздернута, под тенью густых ресниц глаза убийственно изумрудного цвета. Мне отсюда не видно – просто знаю.

Наш медовый месяц длился уже почти что год, и мне до сих пор иногда не верилось, что вся эта несказанная красота – моя. А сейчас я перманентно в ужасе. Поэтому стою в прихожей и придумываю уже десятый вариант того, как скажу ему... Что я ему скажу? Анатоль, у меня будет яйцо?.. Даже истерика в истерике.

А почему, собственно… Моего драконистого супруга ведь как-то родили. Что ж тогда так страшно? Хорошо, что у нас вся эта волшебная дребедень почти не работает, навоображала бы сейчас. Способность у меня такая – желать. Мир мне отзывается и выполняет, главное, сформулировать. А как тут сформулируешь, если вместо мыслей одни эмоции? Только бы не разрыдаться… Мне сейчас порыдать, что попить сходить.

– Войдешь или так и будешь там мяться? – Анатоль посмотрел в сторону прихожей поверх планшета и меня пронзило от макушки до пяток: подсвеченные монитором глаза были как… как… Как вообще можно быть таким красивым, когда мне так страшно!?

Я вздохнула. Дрожа коленками, нога за ногу сбросила туфли за порогом и просочилась в щель.

– Как твоя сыпь? – губы дрогнули, готовые вот-вот улыбнуться.

– Она в полном порядке, – заверила я, голос дал петуха, я впечатлилась, замолкла и присела на край дивана.

– Да? – засомневался Анатоль.

Я подползла поближе и положила голову на его согнутые в коленях ноги, чтоб было не так заметно, что подбородок дрожит.

– Я… Я теперь умру?

Скорбная слеза-таки протиснулась и повисла на ресницах.

– Что случилось?

Супруг отложил планшет и насторожился, а я задала вопрос, превративший часть моей обратной дороги из поликлиники в аттракцион ужаса:

– А какого размера драконье яйцо?

– Ты вообще о чем?

– Анатоль, – сдавленно проблеяла я, – я беременна.

Сорвавшаяся слеза не успела коснуться мужниного колена, потому что в следующую минуту он уже стоял, схватив меня за запястье, а другой рукой рисовал в воздухе дышащий морозом овал перехода.

– Анатоль?

– Мы возвращаемся в Казскию. Или ты умрешь.

Мне сейчас показалось, или у него голос дрогнул?

– Это шутка такая?

– Это такая правда.

Он обжег меня изумрудами, дернул на себя, прижал и шагнул в ледяную тьму.

* * *

– И-и-и-и, – выдала я, тряпочкой болтаясь в руках, и с энтузиазмом утопающего вцепилась в рубашку Анатоля, балансирующего на зубце башенной стены растопыренными крыльями версии лайт. Мои ноги ничего не чувствовали, потому что под ними ничего не было. А мне было. Очень страшно. Страшнее, чем быть беременной.

Рубашка, пропоротая раскрывшимися крыльями, с треском поползла по плечам, но меня уже поставили на твердое.

– Извини, – проговорил слегка сбледнувший Анатоль, – не учел, что нас теперь трое.

– Так нечаянно и родить можно, – выдохнула я.

– Рано, – сказал Анатоль и спрятал красивое. И очень зря. Почти черные крылья с шипами на сгибах, плечи, едва прикрытые испорченной внезапной трансформацией рубашкой так, что все кубики видны… Прямо как на артах с порочными ангелами или сексапильными демонами.

Я восторженно поджала пальцы на ногах, на которых даже тапок не было. Полуобнаженная грудь Анатоля навевала на не слишком радостные мысли об отсутствии гардероба. Меня сюда доставили в чем из поликлиники пришла, а значит, опять фижмы с корсетами и дышать бояться? Твою налево…

Мы стояли на крыше самой старой башни замка герцогов дор Лий, который, как и эта башня, назывался Старое гнездо. Именно здесь находилась коллекция жутко древнючих и кошмарно уникальных книг и рукописей о меченых пламенем, таких как Анатоль.

Замок был последним оплотом цивилизации перед Пустырными землями, упирающимися в Завесу, или грань. Мы через нее пришли. Понятия не имею, что чувствует в процессе перемещения Анатоль, ни разу не спрашивала, но для меня это было будто проломить лицом тонкую, но вполне ощутимую ледяную корку, как в подмерзшую прорубь нырнуть. И я даже толком подумать не успела, что хорошо быть драконом и теоретически не мерзнуть, как мы уже пришли.

– Тут вообще есть кто-нибудь живой? – опасливо поинтересовалась я, спускаясь вслед за супругом по узкой лестнице, которой, кажется, не пользовались со времен постройки постройки.

– Вот и посмотрим, – не слишком уверенно отозвался Анатоль.

 Здесь, в Старом гнезде, сразу после нашей свадьбы, он сделал мне подарок – показал своего дракона. А до этого упирался и говорил, что приличный и что до свадьбы не показывает, при том, что брачная ночь у нас вообще без всякой надежды на эту свадьбу случилась.

– Куда идем мы с пятачком? – вполголоса напевала я, стараясь не касаться раритетной стены.  – Большой, большой… облом.

Анатоль практически пинком вынес не желающую открываться заклинившую дверь. Просунув голову ему под руку, я в немом невосторге обозревала представшие виды.

Пыль оренбургским платком лежала везде, кроме того места, где стояли мы. То, что поднялось в воздух, неуклонно оседало обратно, и на нас в том числе. Я чихнула. Анатоль покосился на меня и, тоже пару раз чихнув на обстоятельства, решительно направился вперед.

Большая часть замка и раньше стояла закрытой, а в жилой половине слуги появлялись только с приездом одного из владельцев: Анатоля или его матери Серафин, старшей дамы королевского двора, перед которой я чуточку благоговела, поскольку считала, что именно так должна выглядеть и вести себя настоящая леди. Мне до нее было как до Эвереста рукой.

Сейчас Старое гнездо оправдывало свое название как никогда, потому что еще НИКОГДА в нем не было так тихо, темно и паутинисто. Пока спускались, я вляпалась несколько раз, покрываясь мурашками от омерзения. Ну не люблю я этого, а еще, всяких мух и пикники в лесу, потому что там мухи и паутина. Только в замке теперь везде, как на пикнике. Вот ведь… дракон. Такую свинью мне подложил. И это не считая яйца.

– Мы все умрем, – сдавленно прокомментировала я, когда мы выбрались из коридора в холл.

– Не все и не сразу, – заявил Анатоль и, слегка позерствуя, щелчком зажег свечные фитильки свечей в стенных светильниках. Огненная волна промчалась по периметру и заключительным залпом вспыхнула в люстре наверху. Кажется, он сам такого эффекта не ожидал.

– Вангуешь? Или опять меня попугать решил?

– Пока не решил.

– Зачем тогда тащил меня сюда, не дав даже любимые тапки из-под дивана прихватить?

Вместо ответа он привлек меня к себе и уткнулся лбом в плечо.

– Анатоль, – шепотом позвала я.

– Чтобы у такого как я родился ребенок, нужно очень много везения и еще больше магии, – глухо заговорил супруг. – А в твоем мире магии почти не осталось. Пока срок небольшой и ребенок не может брать энергию у мира, он берет ее у матери. Ты тоже отмечена пламенем, поэтому смогла забеременеть, но этого мало. Плод станет расти и развиваться, требуя все больше, и в какой-то момент тебе нечего будет ему дать, ведь в твоем мире…

– Магии почти не осталось?

Он кивнул, не отрываясь от моего плеча, и сжал сильнее.

– Я даже надеяться не смел, что у нас получится. Мари-Энн… – Я вздрогнула, давно меня так не называли. – Ты же хочешь? Этого ребенка?

– Хочу, – отозвалась я, чувствуя, что вот-вот разревусь, – очень. Только я совсем не думала, что это случится так быстро.

– Мари-Энн, – Анатоль выпрямился и серьезно посмотрел прямо в глаза, – прости, что напугал, и… главное правило снова в работе. Желай осторожно. Поняла?

– Чего же не понять… Замок дор Лий – зона, свободная от желаний… – вздохнула я и потерлась носом о его грудь. – Что? Совсем-совсем никаких?

* * *

Временное пристанище мы организовали в одной из гостевых комнат на первом этаже, поближе к кухне. Я вполне могла остаться там, но совершенно пустой замок космических по сравнению с квартирой масштабов в моем воображении сразу же обрастал призраками, шкафами, полными скелетов, провалами, кишащими бездными тварями, и тоннами паутины. Стоило Анатолю выйти, все это добро в обязательном порядке копилось под дверью, и гаденько хихикая, начинало строить коварные планы.

Я мужественно боролась со страхами минуты две, а потом выперлась в коридор и принялась завывать, чтоб меня отсюда забрали, распугивая эхо своими унылыми руладами, пока спрятавшийся в нише Анатоль, давясь от смеха, не вышел на скорбный зов и великодушно не позволил мне изображать личное привидение, страшное, но симпатичное.

– Тебе не кажется странным, что тут совсем никого нет? – гнусом нудела я, шляясь за Анатолем по всему замку. Нос я зажимала пальцами, чтоб пылью не дышать, и мой голос звучал, как голос простуженного удава из мультфильма про попугаев. – Должен же кто-то быть. Управляющий, кладбищенский сторож, агроном…

– Агроном?

– Эти коридоры можно в аренду сдавать под посев. Такой слой пыли, того и гляди шаи-хулуды заведутся… А что мы вообще делаем?

– Я проверяю печати охранного контура. Отсюда до завесы пару часов пути. А ты молча восхищаешься внутренним убранством замка и не придумываешь бездным тварям новых имен, – отозвался Анатоль, уже с полминуты буравящий взглядом декоративное панно в торце коридора.

Мне стало немного печально, но он был прав и, чтобы не отвлекать, я занялась восхищениями. Разогнаться было особенно негде. Мы сейчас были возле каких-то мастерских по починке всего. Заглянув в одно из помещений, я обнаружила длинные столы, верстаки, точильные камни и напильники с зубилами, а также куски доспехов и прочие запчасти оборонного назначения. В углу, будто черепа в убежище образцового некроманта, грудой лежали шлемы. Сразу вспомнился бывший коллега и подруг Вовыч. У него к доспехам особый интерес. Надо было хоть эсэмэску отправить, чтоб за квартирой приглядел.

А вернувшись в коридор, где уже никого не было…

Пыль вдоль стены вспухла быстро приближающимся горбом, а мои ноги примерзли к полу. "Я не боюсь, я не должен бояться. Ибо страх убивает разум…” Зачем я вообще это кино про дюны смотрела?.. Серое облако взорвалось вверх, а в центре раскрывался лепестками… кисточками… Стойте. Какие кисточки?

– Да чтоб тебя моль жрала так, как я сейчас вздохнуть не могу! – едва не облегчившись облегченно рявкнула я.

Присыпав меня вековой пылью и обвив щиколотки теми самыми кисточками, случайное творение неизвестного казскийского ткача и моей когдатошней паники подобострастно тыкалось в ноги и выгибалось горбом, подставляя ромбики под хозяйскую руку. Это был он, боевой ковер-навигатор, лучший в мире шпион, проныра и кот. Имени ему никто не давал. А зачем, если он такой один. Совершенно эксклюзивный. За всеми этими нервами я напрочь забыла, что его оставили здесь, в замке дор Лий.

Очень вовремя он нашелся, потому что ориентирование в замках – моя супернеспособность. Осталось Анатоля найти.

Коврик вывел меня в холл, отполз в уголок за диван, где я пристроилась посидеть, и принялся отряхиваться, подергивая кисточками, как вступивший в мокрое кошак. Я подумывала об обедах, которые тоже еще предстояло добывать самым черным трудом, как на массивных входных дверях ожил молоток. Мерзкий, чуть дребезжащий звук гонга прокатился по обширному холлу и замер вместе со мной. Я села сусликом, а ковер на кончиках кисточек посеменил ко входу. Вряд ли он был в состоянии отпереть, поэтому пришлось и пойти и мне.

Никто не знал, что мы с Анатолем здесь, замок стоит пустой, откуда визитерам взяться?

Я честно подождала пару минут. Думаю, Анатоль мог услышать гонг и сейчас явится, поэтому взялась за заменявшее ручку кованое кольцо и потянула темную резную створку на себя.

– Марьяна! – изумленно воскликнул гость. – Ты что-ль опять воскресла?! Надолго?

– Надолго, княже, – радостно улыбалась я, глядя на этого стареющего мужчину и его кудрявые каштаново-рыжие бакенбарды, делающие Айгера дон Стерж, князя Мезерера и моего отца в этом миру похожим на добродушного майского жука. Глаза уже щипало слезами, но от них было тепло и светло. Князь тоже подозрительно взором блестел.

– Надолго – это хорошо, – гудел он, – а то в прошлый раз только нос показала, а потом как заперлись с Анатолем в Гнезде на медовую неделю так и не выходили. Не зря хоть запирались?

Я потупилась и смущенно отвела глаза.

– Ох и добрые же вести, – воскликнул князь и, смеясь от избытка чувств и уже не стесняясь повлажневших глаз, бросился обнимать меня, свою-чужую дочь, тиская и покачивая, как младенца. – Ох и добрые вести, дитятко.

Отпустил и, все еще смеясь, тер глаза добытым из кармана платком, потом шумно прочистил нос, и мне наконец удалось увлечь его внутрь, а то стоим на пороге, как чужие.

– Вы здесь откуда, папенька? – любопытствовала я, жалея, что мне даже чаю человеку с дороги не предложить.

– Так от завесы еду. Мой черед был стражу нести. А потом, глядь, вроде  на замковой башне огонь мельтешит. Я сюда. Вдруг пожар или еще какая напасть. Тут же нет никого. Как завеса придвинулась, народ и побежал. Так что вовремя вы с Анатолькой вернулись. И что ты, ладушка, в тяжести, тоже хорошо, – князь похлопал мне по руке, погладил. – Миру нужны божьи воины, они его своим огнем согревают. Думаешь отчего завеса взялась? Некому стало бездный мрак отгонять.

– А как же принц? Ключ от грани у него.

– Венька-то? – заблестел глазами князь. – Так его сейчас другие завесы интересуют больше, те, что в альковах. И месяца не прошло с венчания. Тогда еще, как мы на излом года на праздник приезжали он Женевьев заприметил. Так что сестрице твоей, как желалось поскорее замуж, так и исполнилось. Это у тебя все через пень-колоду вышло.

Я вздохнула.

– Хотела много?

– Выбрать никак не могла, – прищурился дон Стерж.

Тогда

Вначале было слово и слово было – муахахаха!

В сказочной Казскии жил-поживал канцлер, советник и ненаследный принц Анатоль дор Лий, внебрачный сын папы-короля и мамы королевской фрейлины. И это причем, что у короля законная супруга была!

О моральной стороне вопроса они пусть сами думают, а я буду о родном, близком и дорогом – о себе.

Так вот, жил принц не тужил, пока его братцу-погодке Вениану Лучезарному, совершенно законному и наследному, не настала пора жениться. Девицу ему выбрали из соседнего с Казскией государства, светлейшую княжну Мари-Энн дон Стерж, хорошую, родовитую, но с одним недостатком – она взяла и внезапно убилась разбойниками по пути к месту торжественного сочетания.

Младшенький, пока папка-король недосмотра не заметил, не будь дурак, подкатил к магически одаренному братцу, умеющему шастать между мирами, и путем коварства не то вынудил, не то выпросил отправится в мир иной за точно такой же девицей. Чтоб и с лица была не жаба и способностями не обделена. Ведь Веньке скоро корону принимать, охранять Казскию от злобных монстров ледяной Грани, а у него того, потенции неоптимальны без подходящей пары. Силушки богатырской не хватает ключ от границ завесы в руках удержать. Обязательно нужна дамочка определенной конфигурации. Ну, и чтоб прочие фигуры были что надо. По секрету: принцы очень трепетно любят красивое.

Вот и мыкался Анатоль по мирам пока его случайно (а на самом деле вовсе нет) не занесло в бар на чашечку кофе, где всей фирмой мы (я, Мариана Стержинская и коллеги) торжественно отмечали ежегодно зимнее событие.

Нас сразу потянуло друг к другу с неудержимой силой: Анатолю было надо, а мне пузырьки в голову ударили. Именно этими пузырьками я на его коварное предложение выйти замуж за принца, воспринятое исключительно как подкат, сдуру и согласилась.

И попала в сказку по самые брови. Аж дышать не чем! А вы сами попробуйте на балу несколько танцев подряд прогарцевать затянутой в корсет, как породистая кобыла в новое седло. Красиво – слов нет, но натирает, жмет и вдохнуть исключительно через раз. А еще наездников полный зал, так и норовят то на стати полюбоваться, то ремни на сбруе поправить, то в левое стойло умыкнуть.

Анатоль, чернявое зеленоглазое хамло, заявил, что вот тебе, барышня, прынц всамделишный, помолвочный бриллиант, балы, папа-князь и долго и счастливо в перспективе, а не нравится – загадку отгадай, что я за неведома зверушка. И тогда тут же домой к пробкам, смогу, должности арт-директора, пустой квартире и кинувшему накануне корпоратива козлу Славику, с которым я другое долго и счастливо планировала.

Казалось бы, ну что такого, вот прынц, вот дворец – живи и радуйся! Опять же жирное НО. Блаародные (произносить с французским прононсом) фрейлины оказались змеиным кублом. И если с маркизой Карамель ван Лав мы тихо-мирно поделили женихов (я ей своего казскийского графа Дракулу Слава Дубровского, а она мне обоих принцев), то с постылой подружкой Молин дон Шер мне по-сестрински разрулить не удалось. Пришлось по-дворовому в оранжерее густотой прически померяться, выяснить, чья глотка лужёней, фантазия изощреннее, а слово магическое крепче. А потом пришел Анатоль и всех спас.

Там еще много всего было. Я внезапно зиму намагичила. Случайно. Я же не понимала, что во мне столько дури… э-э-э, магических сил, оказывается. Как скажу, так и случается. Главное, формулировать емко и образно. В керлинг еще играли, в фанты, на пикник ездили, от бездных тварей по лесу бегали. Анатоль опять всех спас. Сначала я его немножко, а потом уже он. У меня живой ковер завелся. Тоже случайно. Просто страшно очень было. Дворец большой и темный, и я вечно в нем терялась, вот и выдумала себе волшебный gps. Потом мы с Анатолем чуть своей страстью сказочной библиотеку не спалили. А еще внезапно в Касскии обнаружился Вовыч, мой подруг, сисадмин нашей фирмы. Не целиком, так, привиденистым подселенцем в раритетный рыцарский доспех. Его болтающаяся в коме душонка, после отбитой об пол головы, случайно за мной в другой мир притянулась, когда я из бара пропала. Вот Вовыч с ковром меня и поддерживали как могли.

Но к тому времени я поняла, что именно чернявое хамло Анатоль мне и нужен, до подколенной дрожи, до зубовного скрежета, до пресловутых бабочек в животе, потому что у нас была пылающая библиотека, и вишневое вино в выстуженной карете после нападения бездных тварей, и его обжигающая всех прочих кровь на моих руках, и такой же обжигающий страх, что потеряю.

А свадьба с Венькой неумолимо приближалась, приближалась и приблизилась. И… нас обвенчали. Правда, я чудом успела угадать, что Толик – дракон. Опять же – НО! По законам сказочной страны, брак еще не брак и силу владеть ключом грани не передать, если свежеотбраченные супруги не обменялись помимо рук, сердец и колец, любовью в первую совместную ночь.

Вот тут-то все главное и случилось. Я сбежала с бала в честь венчания, чтобы порыдать, а Анатоль меня нашел и присвоил. Прямо там, где нашел, в своем собственном кабинете, а я не только не сопротивлялась, но и помогала ему по мере сил. И тут бы и сказочке конец, как нас Венька застукал. Прямо как в дурацкой комедии положений. И положение у нас с Анатолем было аховое.

Принц и сам магичить был не дурак, но скрывал. Там все скрывали, потому что в Казскии магичить – полнейший моветон. Вениан с Анатолем и сцепились. Два дракона… Один ледяной, потому что из-за Грани силу тянул, отчего по миру раздрай пошел, а второй обычный, живой и горячий. Очень горячий, да… Извините, отвлеклась.

Эпик фейл вышел эпичнее некуда. Вениан почти победил, а миру и нам с Анатолем настал бы армагеддец, но я вспомнила, что тоже слова всякие знаю и загадала долго и счастливо. Очень сильно. Всей душой.

И стало по слову моему.

Эпиграф помните про слово? Вот это оно и есть.

И все стало как было. Вернее, как надо. Я проснулась утром дома. НО! Рядом со мной был загадочный зеленоглазый принц из бара. Мой.

Все закончилось свадьбой, как в настоящей сказке. Только по-тихому. Потому что в мире Анатоля я внезапно умерла. Я ни капельки не обижаюсь, ведь настоящая Мари-Энн действительно погибла во время нападения, так что все справедливо. Мать Анатоля только знает, что я есть. Ну, и король, и князь с сестрой, и выходит, что дофига народу, но все молчат – магия сила!

Напутственная речь всем попавшим попаданкам. Если вдруг вы нечаянно вышли замуж за дракона в сказочной стране, будьте предельно осторожны, ведь однажды вам придётся родить ему наследника. А как рожать, если здесь даже аспирина не придумали?!

Сейчас

Все смешалось в замке обломов. Толкались локтями, теряя банты и накладные локоны две горничные, хватался за пульс и успокоительное пожилой медикус, метались вдоль стен недавно нанятые для ремонта в холле перепачканные краской и клеем мастеровые, цветастыми дорожками украсили плитку пола рулоны, подготовленные для обивки. Доставивший коробку преткновения посыльный опал лицом и готов был пасть всем остальным туловищем, чтобы не дай всесветлый не решили, что это лично он причина инцидента.

Островком спокойствия среди творящегося бедлама и айсбергом непокобели… непоколебимости был только что вернувшийся Анатоль.

Меня, подпирающую снизу выступающий фитболом живот, под белы ручки усаживали на тахту, совали в нос мерзкую вонючую гадость, стакан яблочного сока и хурму. Я лила слезы водопадом, всех ненавидела, хотела конфет и на ручки, и чтоб это были ручки Анатоля. А эта зеленоглазая драконистая морда даже бровью не дернула, не то что руки протянуть или приблизиться на приемлемую для захвата дистанцию.

– Подойдите ближ-ж-ж-е, бандерлоги… – мстительно пожелала я, жалобно шмыгнула носом, занюхала протянутой хурмой.

Анатоль сделал вид, что поддался, подошел, кышнул на челядь и присел рядом. Не ручки, конечно, но и так сойдет.

– Ну и? – спрашивали смеющиеся зеленые глаза. – Что на этот раз?

– Вот, – всхлипнула я и протянула затисканную в ладони стеклянную монстру, даже отдаленно не напоминающую единорога и тот эскиз, который я приложила к заказу.

К слову, о слезах. Не подумайте, что я какая-то истеричка, просто, когда случилось интересное положение, у меня в организме произошел глобальный сбой, будто кнопка на букве “ы” в клаве залипла. Теперь у меня практически все было со слезами на глазах: и праздники, и будни.

Анатоль, слегка недоумевая, рассматривал стеклянную фигурку четвероногого непарнокопытного с ветвящимся оленьим рогом на макушке. Да, в Казскии, несмотря на всю ее несказанную сказочность, никогда не водилось единорогов, а я мечтала о подвеске над колыбелью с этими восхитительны-ы-ы-ы… Да что ж ты будешь делать! Збагойна! Я мечтала о подвеске с этими зверушками. Мне даже приснилось, как они, таинственно мерцая от свечи, покачиваются, а в колыбельке сопит наш с Анатолем малыш или малышка. Но мастер-стеклодув, как настоящий художник, думал по-своему. Еще и чек прислал для доплаты за нестандартный заказ, крохобор. Живот же у меня просто случайно прихватило, когда я раздумывала, как этому творцу тварей понятнее объяснить, что он не прав и придется переделать. Вот кутерьма и началась.

В общем, на фоне происходящего я выглядела полной дурой. И полной тут не для красного словца и исключительно по смыслу – живот был огромный. И будет таким, пока не случится радостное и пугающее меня лично событие. Огонька добавляло то, что ребеночек явно в папу-дракона будет – меня все еще мучила изжога и постоянно хотелось пить и… Ну, вы поняли. Но самое страшное не это. Уровень местной медицины умудрился поразить даже мое закаленное интернетом воображение.

Самый популярный в герцогстве Лийон повитун – аутентично дикий дед – предлагал нам с Анатолем проверенные временем методы диагностики живыми и неживыми жабами и похвалялся деревянными щипцами для вытаскивания младенцев, тряс дипломами всех академий мира и показывал монструозной толщины книгу отзывов и благодарностей. Я впечатлилась и попробовала сеанс с жабой. С живой.

Ну, что сказать, если закрыть глаза, от аппликатора УЗИ по ощущениям мало отличается: холодное, скользкое и елозит. Но на щипцы я была категорически не согласна. Меня пугала дезинфекция спиртосодержащими отварами неопределенного срока годности и прослушивание сердцебиения плода путем прикладывания дедовского уха к моему пупку. Даже пожилой медикус-фармацевт из замка мне больше доверия внушал своей интеллигентностью. Правда у деда Яги в приемной и смотровой было куда креативнее. Кажется, жабы меня теперь преследовать будут, особенно их удивленные круглые глаза, выглядывающие сквозь стекло бутылей и бутылищ, расставленных по полкам.

Этот акушер-герпентолог хоть и выглядел прописным Нафаней, обретался в Лийоне, центральном городе герцогства. Там нас с Анатолем видели люди, а Анатоля даже опознали, и в наше унылое, медленно возвращающееся к жизни обиталище зачастили гости и письма. Мы этот спам в основном игнорировали. Я читала только письма от сестрицы Женевьев, своей обстоятельностью и наполненностью страстями напоминающие бразильские сериалы, и редкие послания от отца и Карамель, в девичестве ван Лав, а теперь госпожи Ду́бровской, которая уже нянчила зубастое чадо от супруга-мороя (такой вампир). Это она мне чудо-деда присоветовала, расхвалив его как “профессионала узкого профиля”. Жаль, она сразу не уточнила, квак… какой ужины у него профиль. И если б не эта поездка, Анатоля бы не узрело некое официальное лицо и не сообщило бы королю.

Приглашением от монарха камин топить было чревато, Анатолю пришлось являться пред отчие очи, и выдумывать миллион причин, чтоб не волочь туда же и меня. Самой веской причиной было мое положение. И вот мой принц-дракон в очередной раз вернулся из столиц, наверняка причесанный против чешуи, а тут я со своими капризами. Даже стыдно стало. Нужно поистине драконье терпение иметь, чтобы все это вывозить. Жаль, я не дракон и у меня терпения сообразно весу. Прежнему. Потому что веса стало больше, а терпения как было, так и осталось.

– Как ты так быстро? Вчера ведь только уехал, – спросила я, бросая дурацкую стеклянную зверушку, ручки Анатоля были были приятнее – он поглаживал ими меня и мой фитбол.

– Как-как… драконом.

– Что, так довели?

– Да, мое сокровище. Извини, но нам придется поехать в Казск ко двору.

* * *

С появлением в замке слуг и работников условия проживания резко рванули вверх. У меня с Анатолем. У слуг, ясное дело, помимо работы была только работа. Но им за это удвоенное жалование шло и полный соцпакет. Придвинувшаяся завеса отпугивала квалифицированный персонал, зато среднее звено искрило энтузиазмом. У меня было целых две горничные (у них разные руки из нужного места росли) и это я ими командовала, а не они мною, как приснопамятная старшая фрейлина Колина ван Жен, она же фрекен Бок и блюститель моей нравственности при королевском дворе. Эта дама с необъятным бюстом и самомнением однажды весьма впечатлила моего папеньку. Кстати, как раз князь и помог с моей легализацией в миру.

Официально светлейшая княжна Мари-Энн дон Стерж числилась покойницей, поэтому князь тряхнул семейными книгами и извлек на свет божий дальнюю родичку с таким же именем, скоренько на груди пригрел и Анатолю в жены сплавил. Потому как общество поморщится, но мезальянс герцогу дор Лий и королевскому бастарду простит, а вот жену-иномирянку, что с тварями завесы одна кодла – ни за какие коврижки. Анатолю тут жить, вернее, постоянно сюда возвращаться.

Все дело в магии. Анатоль ею к своему миру привязан и не может надолго его покидать, иначе случится коллапс источника, так это тут называется. Маг лишается своих сил, а поскольку магия – это свойство не только души, но и разума, то остается пускающий слюни овощ. Так мне объясняли. Я – другое дело. Я зеркало, или нить. И нас таких по мирам – целый зеркальный коридор и при должном старании одну другой заменить хоть и не просто, но возможно, потому я так легко с настоящей Мари-Энн ужилась. Мне от нее досталась часть памяти, а ей от меня – все остальное: возможность жить дальше, любить до дрожи и быть рядом со своей половиной сердца.

Ради восстановления моего доброго имени в княжестве Мезерер, в моем отчем доме, мы гостили с неделю. Я вдоволь нагулялась по городу, словно сошедшему с видовых открыток о дворянской нестоличной России. Этакая ядреная и вместе с тем душевная смесь посконного с благородным.

– Папенька, – выражаться хотелось исключительно как помещичья дочь и так же глазками хлопать, – думаете никто не удивится?

– А с чего бы? Был у дальних родичей проездом, увидел племяшку-сиротку – точь-в-точь как дочка-покойница, сердце отцовское и дрогнуло. И жених сыскался ей…

– Королевич Анатоль, – мысленно добавила я голосом сказочного чтеца, а вслух сказала: – А жених, видимо, тоже памятливый и с дрожащим сердцем?

Мы сидели на открытой терассе… э-э-э… терема, ударившись в чаепитие. В Анатоля уже не лез ни чай, ни к чаю и он, облокотившись на резные перильца, смущал своей статью и красотой всех, кто имел неосторожность любопытничать, с кем это Стержин полдня разговоры разводит.

– Так мы, мужики, такие, – добродушно посмеивался князь, – нам всегда одна и та же девка нравится. Первая. Какой бы масти она потом не была, главное, что у ней в нутри.

– И снаружи, – буркнула я, вспоминая княжеский интерес к статям домомучительницы.

– И снаружи, – расхохотался дон Стерж, похлопывая себя по круглому животу почти что с мой размером. – А что не видно вас было, так что с него, кобеля столичного взять? Да и наследников заводить, дело приятное и лишних глаз не терпящее.

Вот тут я с князем была полностью солидарна. Наслединка мы с супругом уже завели и даже ремонт, чтобы обновить Старое гнездо, затеяли, а вот времени и возможностей для близости стало значительно меньше. Анатоль осторожничал, я нервничала и ревновала его к его частым отлучкам по делам и вообще. Как-то подозрительно много в замке подозрительно привлекательных молодых особ. Пока после новостей Анатоль меня наверх провожал, штуки четыре попались. Нет три, одна два раза пробежала. Вцепилась в рукав мужа покрепче, а то мало ли… Вон ступеньки влажные, блестят. Только вымыли или слюной закапали?

Мы заглянули в будущую детскую. Там уже все было готово, хотя Анатоль считал, что я тороплю события, ведь до времени “Ч” оставалось еще порядка трех месяцев. А я считала, что раз уж эта сказка слишком реальная, то и чудеса могут быть рукотворные, вроде этой резной колыбели из светлого дерева или воображаемой мною подвеской с единорогами. Кстати, надо попробовать, вдруг получится собственными силами превратить прибывших стеклянных монстров в нормальных единорогов. Раньше же получалось всякую хтонь творить.

Только бы Толик о моих чародейских замыслах не узнал. Стоит рядом и продолжает мне живот поглаживать, будто это он не меня успокаивает, а сам успокаивается.

Представляю, какой ажиотаж поднялся среди народных масс, когда он из столицы драконом летел. Небось уже во всех храмах звонят и молиться набились, как шпроты в банку. Драконы тут по религиозным поверьям – божьи воины. А раз вот он, страж всесветлого, по небу рассекает, значит грядет какой-нибудь ХЭ.

– Мы надолго в гости к королю? Его величеству надоели твои отмазки, и он прямо приказал меня явить? Или еще что?

– Приказал. И еще что, – подтвердил Анатоль. – Вениана коронуют. Я обязан там быть.

– Вот Женька, зараза, а еще сестра, пишет письма километрами и хоть бы словом обмолвилась, что она теперь королевой станет.

– Никто не знал. Даже Вениан не знал. Нет, понятно было, что это случится, но что так скоро. Год после его женитьбы еще не прошел. Я не хотел тебя везти, но отец очень болен и пожелал.

– Так может, того, драконом? – оживилась я, представив свои полуобнаженные ноги на супружеской шее, закованной в броню роговых пластин, и каменной твердости чешую такого темного зеленого цвета, что кажется черным, развевающееся платье и волосы и… фитбол.

Анатоль дрожал губами. Опять ржет, паразит, будто мне в голову подсмотрел.

– Нет, – сказал, – драконом нельзя, народ пугается и тебя еще растрясет, укачает или простудит, но картинка мне нравится, особенно та часть, что про ноги.

– Ты все мне врал! Ты читаешь мысли! – я возмущенно развернулась к нему лицом.

– Ты как всегда очень выразительно думаешь, а еще читаешь… читала в сети всякие глупости о соблазненных драконами невинных девах, с подробностями и без, – мечтательно проговорил Анатоль, шебуршась пальцами у меня на затылке, и меня, как всегда, когда он начинал вот так делать, да и вообще от его голоса, низкого и урчащего, пронимало мурашками до печенок.

– Тогда требую подробностей, раз ты меня уже соблазнил.

– Вообще-то это ты меня соблазнила. Набросилась с поцелуями прямо при матери и королеве.

– Так я уже не была невинной девой.

– Да, действительно, как это я так прокололся, – нарочито разочарованно сказал Анатоль и сделал вид, что собирается уйти, но я удержала его руки и губы и все остальное тоже.

– Как щедро, ваше высочество, – едва дыша от поцелуя, проговорила я.

– Это утешительный приз перед двумя сутками в карете и… может вернемся к теме о ногах на шее?

– А как же невинные девы?

– К бесям, развратная жена ближе и доступнее, – отозвался супруг, торопливо освобождая мои ноги от чулок и вычурного кружевного исподнего и устраиваясь со мной на широкой мягкой тахте.

Я не зря ответственно подходила к выбору мебели.

Королевский дворец потрясал воображение размерами. По территории, на которой он находился, можно было водить пешие туристические маршруты с ночевкой и потому ничего удивительного, что я ужаснулась. Но сам дворец остался чуть позади. То, где мы будем жить, называлось Лиловый павильон, от него до дворца было с четверть километра парковых угодий. Но даже этот дворцовый пробник был в два этажа.

– Мне срочно нужен мой путеводный ковер, – заявила я, как только мы с барахлом, которое заняло целую отдельную карету, прибыли.

– Будешь на нем спать у порога, чтобы не забыть, где дверь? – хмыкнул Анатоль, подавая мне руку, чтобы я вышла.

– Очень смешно. Это ты во дворцах – дома, а я вечно в гостях и с черного хода.

Анатоль собирался что-то ответить, но не успел. Дверь во временное обиталище распахнулась руками лакеев.

Нас встречали два мажордома отеческого вида, два камергера в замше, какая-то челядь без счета в штанах по одной стороне и в юбках по другой, выстроенная по ранжиру, от более ранжирных к менее и… Ой, нет… Возглавляла воинство рюшей и шелков не к добру помянутая несколько дней назад Колина ван Жен со своей грудью, которой можно не только амбразуру закрыть, но и целый дот обезвредить.

Я трусливо ломанулась обратно, но обратно был Анатоль, а с ним такие номера не прокатывают. А еще у него руки длинные и авторитет. Мужики преклонились, прочие в юбках потекли киселем и попадали в реверансы. Только домомучительница устояла, обойдясь книксеном.

Самый мажористый дядька, похожий в своем старомодном камзоле на зеленого жука-долгоносика, фигурами из пальцев послал челядь таскать наши баулы, проверять, все ли готово в комнатах, и принялся разливаться соловьем, расписывая прелести вверенной его заботам недвижимости. Анатоль ему покивал, сказал, какой он молодец, потом заявил, что у него дела, чмокнул меня в запястье и свинтил, бросив на произвол судьбы и мадам Колины.

Ван Жен подозрительно ко мне приглядывалась. По легенде мы друг друга знать не знаем. Я – ушлая провинциалка, выскочившая замуж за герцога и признанного королевского бастарда, она – почтенная дама с опытом работы во дворцах.

– Колина ван Жен, ваше сиятельство, я ваша фрейлина на время пребывания во дворце, – жеманно представилась она и пригласила осмотреть площадя́ по пути к месту, где можно отдохнуть с дороги.

Павильон не зря назвали Лиловым. И если против лаванды в вазах я ничего не имела, то обилие этого цвета во всем прочем напрягало.

– Как вам ваши комнаты? – поинтересовалась ван Жен, едва мы переступили порог.

– Мне фиолетово, – ляпнула я, обозрев шторы и гарнитуры, а домомучительница прищурилась.

Кажется, моя легенда только что пошла прахом. Престарелые поборницы морали, вроде Колины, скандалы за версту чуют, а память на лица и людей, у них как у приподъездных бабушек.

– Простите, тут давно никто не жил, – завелась она. – Его сиятельство канцлер дор Лий, редко бывает в столице.

Так, выходит это лиловое безобразие личный домик Толика? Ему определенно нужно сменить декоратора. Кстати, при всей обширности, предоставленные мне покои явно были рассчитаны на одного. Это у нас теперь еще и спальни раздельные?

Задать животрепещущий вопрос мне помешала вереница слуг с багажом. Вслед за чемоданами протырились две девицы.

– Это ваши горничные, – прокомментировала ван Жен, – а это, – она извлекла их пышных складок пухлую тетрадку, – ваше расписание.

– С какой радости? – опешила я.

– Начинаются празднества, посвященные скорой коронации его высочества Вениана, – поджала губы дама, всем своим лицом и частично шеей выражая неодобрение моей неосведомленностью. – Ее величество изъявила желание видеть вас в своей свите. Бал представления наследника завтра вечером. Канцлер дор Лий приказал приготовить вам гардероб заранее, но я не думала, что ваше положение настолько… настолько…

Мне даже интересно стало, как она обзовет мой выдающийся во всех смыслах живот, как дверь снова открылась.

– О! – тут же соскочила с темы Колина. – А вот и мастер-модельер. Времени мало, но пару платьев для завтрашнего торжества он поправить успеет.

– А медикус будет?

– Вам дурно? – изобразила беспокойство фрейлина.

– Пока нет, но чувствую, что скоро станет, – мрачно сообщила я разглядывая прибывшего гения ножниц и лекал, облаченного в такой зеленый, что сама собой просилась песенка про кузнечика.

Это был ни кто иной, как любитель перьев во все места Глай ар Мур, кажется, окончательно переквалифицировавшийся из куаферов в эксклюзивные портные. Перьев ни при нем, ни на нем не было, но мне уже чихать хотелось. Заранее. Аллергия у меня на перья и красоту в его исполнении. Правда, подвенечное платье для моей провалившейся свадьбы с Венианом он сотворил гениальное.

– Лапочка! – всплеснул ручками ар Мур и, забавно переламываясь в коленках, рванул ко мне, – вы ужасненько кругленькая. Я в полнейшей панике!

Кузнечик, цокая каблуками по паркету, как чихуахуа нестриженными когтями, обежал меня и замер.

– Чтоделатьчтоделать, – бормотал он в прижатые ко рту обильно усыпанные перстнями пальцы.

– Вы же профессионал, – добила я его фразой, способной надолго вогнать в ступор любую мало-мальски творческую личность, но не тут-то было. Посланец гламура воссиял рождественской звездой.

– Ласточка! Вы будете неотразимы! Я сделаю так, что все будут хотеть только вас!

– А можно как-нибудь без всеобщего вожделения? Боюсь, супруг не оценит, – но слова прозвучали в никуда. Ар Мура вынесло из моих покоев на крыльях вдохновения.

Слуги тем временем разобрали мой багаж. Горничные под пристальным взором ван Жен, помогли мне принять ванну и переодеться, снабдили перекусом и только потом оставили в покое. Последней ушла Колина, напомнив изучить расписание.

Рядом с глубоким креслом у высокого витражного окна, где я пристроилась подремать, на стойке лежали пяльцы с заправленным в них куском шелка, набор для вышивания и схемы. Там и дракон был. Изобразить, что ли, средневековую даму в ожидании супруга? Где он, кстати, шастает? Пусть бы уже явился. А то мне печально до слез и хурмы никто не предложит. Я ее не ела, мне ее исключительно нюхать хотелось. Поэтому я сосредоточилась и пожелала, чтоб явился мой принц, можно даже без хурмы. Раз пожелала, другой… А потом устала и уснула.

Меня разбудил осторожный поцелуй.

– Где ты был так долго, – с укором в голосе и не торопясь выныривать из дремоты, пробормотала я. С готовностью потянулась навстречу и почти в тот же момент уперлась в грудь, отталкивая. Губы были не те. И запах. В панике открыв глаза я увидела рядом совсем не того принца.

В чем разница между его прекрасным златокудрым высочеством Венианом дор Мин и болезнью Альцгеймера? Да ни в чем, трясет одинаково.

– Все такая же страстная, искорка. Где он тебя прятал столько времени? – лисом ворковал принц и снова тянул загребущие ручонки.

– Подальше от тебя, – шипела я гадюкой. Могла бы – ядом в бесстыжие синие глазищи плюнула бы. Я помню, как хорошо он умеет успокаивать наложением рук, пуская по коже синенькие огоньки. А раз успокаивать умеет, то и внушить что-нибудь противоестественное наверняка способен. Ключ ему Анатоль отдал, так что он теперь из-за завесы силу тянуть может практически без напряга, да и своя имеется. И если с Женькой у них сладилось полюбовно, Вениан сейчас даже сильнее Анатоля.

Таким странным образом работает здесь магия. Мужчина – это инструмент и ключ, женщина – источник силы и дом, который нужно беречь. Когда есть взаимность, любого рода, будь то влечение, любовь, симпатия, уважение или честная договоренность, магия продолжает жить и питать мир, защищать его от того, что за завесой. Все дело в созвучии, гармонии и чистых намерениях.

И Серафин, мать Анатоля, и королева, мать Вениана – источники. Герцогиня дор Лий была слабее, но они с королем любили и родился маг, способный ходить сквозь завесу в другие миры. Огненная кровь – лишь случайно выпавшая фишка. Королева же вышла замуж по велению долга и получился Вениан. Никаких выдающихся способностей. Законному наследному принцу не хватило сил, чтобы подчинить ключ, когда король начал слабеть, поэтому ключ принял ненаследный старший. Анатоль хотел путешествовать, а ключ приковал его к дому.

Он и сейчас не может уйти совсем, хотя я – его источник – большей частью принадлежу совсем другому миру. Теперь я жду его ребенка, выходит связь с Казскией у меня стала сильнее? Тогда почему призвался Вениан, а не Анатоль? Или я в очередной раз загадала как-то не так? Минусы образного мышления. Ассоциативный ряд уводит в такие дебри, что потом хвостов не найти. Я вот так как-то полезла в сети поискать про свою внезапную сыпь, а очнулась спустя несколько часов с книжкой про некромантов на моменте, как одного из главгадов люстрой убило.

Над Венианом как раз люстра была подходящего веса и конфигурации, и я всерьез задумалась о надежности ее крепления к потолку.

– Не сердись, звездочка, ты так мило спала, никаких сил удержаться. Еще красивее стала. И желаннее… А я скучал.

Снова лапки потянул и почти что монарший зад норовит на подлокотник примостить, чтоб, так сказать, к телу поближе. Даже живот мой не смутил. Подумать только, такой весь из себя принц, а на деле – сказочной беспринципности тип. Вот где интересно моя фрейлина, этот цербер на страже нравственности? Тут меня дома́гиваются и даже примерно гавкнуть некому.

Глубокое удобное кресло сыграло злую шутку – мне из него без посторонней помощи было не выбраться, а тут еще Венька с лапами. Нашлепала пяльцами по пальцам, поугрожала Анатолем и что если не встану я, то не встанет и у него, как тогда, только на подольше. Поскольку тогда случайно вышло, а сейчас будет осознанно. Вениану же знать не обязательно, что у меня почему-то с желаниями не ах… Но принц устрашился. Не ясно, чего именно: брата или возможности лишиться возможностей. Или просто вид сделал. И даже вполне прилично мне руку подал, помогая встать.

– Откуда столько негатива, конфетка? – И серебро в глазах зажег.

– Серьезно? В последнюю встречу ты нас с Анатолем чуть по полу ровным слоем не раскатал.

– Какой дивный слог… Наши с братом разногласия хоть и касались тебя, но неужели ты думаешь, что я причинил бы тебе вред, пусть ты и изменила мне сразу после венчания. Думаешь, мне приятно было видеть эту пошлую сцену на столе?

Пальцы Вениана капканом сомкнулись на моем запястьях и принц, подтянув меня к себе и приблизив свое лицо к моему так, что наши губы почти касались, очень тихо произнес:

– Обо всем можно было договориться, сладкая, раз он так тебе нравился, но той ночью мне полагалось быть первым, не ему. Это было мое право.

– Может и так. Вот только меня никто не спрашивал, хочу ли я участвовать в вашей авантюре. Поэтому это было и мое право. Выбирать. И я выбрала. Окончательно и бесповоротно. Я люблю Анатоля и жду от него ребенка. У тебя жена, ключ и скоро будет корона. Мы оба получили, что хотели.

– Не совсем, ягодка, не совсем, – прошептал Вениан и впился в мои губы.

Пришлось куснуть его и припечатать по ноге каблуком. Он засмеялся, отпустил меня, слизнув с губы выступившую кровь. Отступил на два шага и поклонился, будто благодарил.

Красивый, все-таки он красивый, этого не отнять. И опасный. В наступивших сумерках его одетая в светло-голубое фигура будто светилась. За то время, что мы не виделись, с лица Вениана исчезла прежняя слащавость. Или он всегда был таким, а я ничего не видела сквозь маску, что он носил? Но теперь это неважно.

– Исчезни, – от души пожелала я.

За спиной Вениана протаяла ледяная дыра, мгновенно выстудив комнату. Принц, почти король, снова улыбнулся, шагнул в нее спиной и исчез, как мне и хотелось. Только по своей воле, а не по моей.

Я стояла столбом посреди комнаты, покрывшись мурашками от озноба. Анатоль тоже раньше вот так, внутри мира, через ледяные дырки сигал, когда ключ от завесы был у него. Сейчас, наверное, тоже может, но это удар по равновесию, и он не станет, даже в Казск мы, как все, каретой ехали. И кажется, моя магия все-таки сломалась.

В коридоре раздались шаги. Анатоль… Я рванула навстречу и врезалась в него на скорости гоночного болида. Облапила, ткнувшись лицом в грудь. Вишня и солнце. Мое.

– Что ты так долго? – бубнела я, в горле уже стоял ком, и глаза были на мокром месте, но я держалась. В основном, за Анатоля.

– Сама виновата, на дворцовой кухне вдруг не нашлось хурмы и пришлось ехать за ней в город, – сказал он, я макушкой чувствовала, что лыбится, драконья морда, и от умиления все же пустила слезу. Не сильно, на троечку. На Анатоле даже рубашка не промокла, только камзол чуть-чуть.

– Как прошел остаток дня? Невинно убиенные есть? – супруг заставил свечи вспыхнуть и протянул добытую невероятным трудом хурму.

– Есть. Мои нервные клетки. Целое кладбище. И надгробный камень с эпитафией, – пожаловалась я, занюхивая настроение.

Плод был изумительно оранжевый и какой-то полупрозрачный. Я даже надкусила от восторга. На вкус было хуже, чем свиду – язык завязало узлом, но чтобы предъявить тетрадку с распорядком, язык особенно и не нужен.

Анатоль провез глазами по гарнитурам, выбирая, куда пристроить свое подуставшее от государственных и не очень дел тело. Темно-фиолетовый диван глянулся ему больше кресла. Я прилипла рядом.

– Читала? – поинтересовался он с видом учителя требующего домашку.

– Куда мне столько радости скопом? Одного Гламура за глаза хватило. Что, при дворе других храбрых портняжек нет?

– Это мамин тебе презент. Она сказала, что ты с его творениями удивительно органично сочетаешься, – ухмылялся супруг.

Вот и как на это реагировать? Анатоль маму боготворит и очень любит, да и мне Серафин тут за пример, как должно выглядеть леди, но леди и любитель экстравагантности на грани фола ар Мур – сочетание странное. Ладно, дадим новатору моды еще шанс. В конце концов мама плохого не посоветует.

Пока я маялась мыслями о юбках, Анатоль добыл где-то карандаш и почеркал в моей тетрадке.

– Это обязательно? – уточнила я, принимая опус обратно. – Все эти балы с увеселениями?

– Ни в чем себе не отказывай, – хитро улыбнулся Анатоль. – Думаю, этому месту не помешает немного жизни. А знаешь, – он выдернул тетрадку из моих рук, – и не читай. Я сам тебе буду говорить. Лично. Утром.

– Лучше вечером.

– Ты же уснуть не сможешь.

– Зато будет время для утешений. Анатоль! – я схватила его за рукав. – Все пропало! У нас разные спальни!

– Так даже интереснее. Будем ходить друг к другу в гости. И вообще тут спален много, можем всякий раз в новой спать. Загадаешь на жениха.

Я бы посмеялась, если бы не внезапный визит Вениана. Но всякий раз, как я собиралась об этом сказать, у меня язык узлом вязало, как от неспелой хурмы, и слова застревали на полпути.

– А я могу никуда не ходить? – вздохнула я.

– Можешь, но все опять решат, что я наврал про жену и станут покушаться на мою честь. Достаточно будет показаться, а потом уйти. Я всегда так делаю.

– Одно утешает, что на завтрашнем безобразии придется танцевать, делать это со мной будешь ты.

– Танцевать на балу только с одним кавалером, даже если он муж, неприлично, но три танца мои. Можно даже подряд. А вообще беременным дамам полагается тихо сидеть у стеночки, но ты же не усилишь.

– Покажемся и уйдем?

Анатоль кивнул и встал с дивана.

– Там нам ужин накрыли, а потом можно сходить посмотреть на мою спальню. Сойдет в качестве утешения?

– Только посмотреть?

– Даже полежать разрешу.

Я слегка воспряла духом. Но за ужином лишь вяло поковырялась в тарелке. Анатоль пытался меня расшевелить, в конце концов взял за руку и повел в другую часть дома, условно разделенного на две части лестницей. Там было строго и атмосферно и даже вездесущий фиолетовый смотрелся совсем иначе.

– Мари-Энн, что стряслось? – спросил муж, когда я забилась ему под бок комком. – Ты на себя не похожа, молчишь и улыбка как приклеенная. Тебе плохо? Позвать целителя?

Я покачала головой и прижалась теснее.

– Он ничего тебе не сделает, – вдруг сказал Анатоль. – Ты ведь поэтому нервничаешь? Переживаешь из-за Вениана?

Я кивнула.

– Ему будет не до тебя. А после коронации мы сразу уедем.

Я снова кивнула. У меня снова не получилось сказать про визит. Зато я вспомнила о другом.

– А как ты узнал, что я хочу хурмы?

– Ты в последнее время всегда ее хочешь. Особенно, когда волнуешься, а тут переезд, впечатления, старые знакомые. Но ограничение на желания здесь работает тоже.

Так и не понятно, сам принес или потому, что я пожелала. Ладно, будем, как всегда, разбираться по ходу действия, главное, чтобы костюмчик сидел и сюрпризов поменьше.