Дорогие Читатели, история будет выкладываться быстро, так как уже написана )
Буду рада Вашим отзывам, интересу и поддержке
Возможно (и скорее всего) в тексте будут изменения.
После выкладки история станет платной.
- Лорд Дэшнер! К вам посыльный.
Лакей застыл на пороге кабинета. Он поклонился хозяину дома и, распрямив спину, замер в ожидании ответа, глядя на фигуру лорда, сидевшего за столом красного дерева. Дэшнер поднял голову, оторвавшись от изучения толстой книги в кожаном переплете и взглянув на слугу, спросил, сдвинув брови, явно недовольный тем, что его прервали:
- Какой еще посыльный? Что его привело ко мне, Чарльз, в такой поздний час? Вы спросили? – в голосе мужчины прозвучали ледяные нотки.
- Да, сэр! – последовал незамедлительный ответ. – Говорит, привез новости из поместья. Срочные, сэр! Но на письме стоит незнакомое мне имя! Я позволил себе взглянуть на конверт, так как вы не так давно дали мне указания проверять все послания.
Мужчина за столом нахмурился еще сильнее, прищурив темные серые глаза.
- Некая леди по имени Шерон Уитни, сэр!
- Кто? – заметно оживился лорд Дэшнер и мгновение спустя добавил со всей поспешностью: - Велите ему немедленно явиться.
- Как прикажете, сэр, – откланялся Чарльз и покинул кабинет только для того, чтобы через минуту появиться вновь. На этот раз порог вместе с лакеем переступил пожилой мужчина, одетый в старый плащ, и поношенный камзол, мявший в руках шляпу и смотревший по сторонам с неподдельным интересом. Кабинет оказался просторным и, наверняка, светлым в дневное время. Но сейчас огромное окно было скрыто тяжелой шторой, а помещение освещала люстра, висевшая под потолком с магическими каплями хрусталя, разбрасывающими свет. Из камина за резной решеткой тянуло теплом и запахом можжевельника. Одна из стен была полностью занята под полки с книгами, а на противоположной висели портреты представителей рода, вероятнее всего, давно почивших. Посыльный перевел взгляд на хозяина дома и, вздрогнув, опустил глаза.
Надменно изогнув черную бровь, Дэшнер прокашлялся, привлекая к себе внимание, на что нежданный гость поклонился так низко, что его редкие волосы свесились тонкими седыми прядками, напоминавшими паутину.
- Милорд… - начал было посыльный, но хозяин дома презрительно покачал головой и протянул руку, сказав: - Письмо!
Посыльный шагнул было к столу господина, но проворный лакей опередил его. Забрав из руки старика белый, чуть примятый конверт, он ринулся к столу и положил его перед Дэшнером. Сам отошел на шаг назад, знаком велев старику ожидать, пока господин прочитает письмо.
Лорд Дэшнер выдвинул верхний ящик своего стола и извлек нож для бумаги, которым ловко вскрыл конверт. Уже несколько секунд спустя, он читал письмо, хмурясь с каждым мгновением все сильнее, пока не дочитал до конца. Затем хозяин дома поднял взгляд и так посмотрел на старика, доставившего послание, что последний уже начал мечтать о том, чтобы оказаться как можно дальше и от этого лорда, и от особняка, поразившего его своей красотой и богатством внутреннего убранства, но еще больше вселявшим страх. Так как взгляд молодого мужчины не сулил ничего хорошего.
- Будет ответ, милорд? – все же спросил посыльный.
- Если и будет, то только не через вас, любезнейший, - ответил Дэшнер и обратился к лакею, отдав короткие приказания: - Расплатитесь с человеком и скажите кучеру, пусть немедленно заложит экипаж. Но, будьте добры, более никого не тревожьте в доме.
Если Чарльз и удивился, то никоим образом не выдал эмоции. Он сдержанно поклонился и быстро ответив: - Да, сэр! – отправился выполнять поручение хозяина, предварительно указав на дверь посыльному. Старик бросил последний взгляд на сидевшего за столом, но лорд Дэшнер даже не посмотрел в его сторону. Он поднялся и принялся собирать какие-то бумаги.
- Идите вперед, милейший, – уже в коридоре, обратился к посыльному лакей. – Я провожу вас на кухню, где вы сможете поесть и отдохнуть.
- Благодарю, – семеня рядом с Чарльзом, сказал старик.
- Лорд Дэшнер велел заплатить вам, - продолжил лакей.
- Не стоит, – покачал головой посыльный. – Я уже получил все, что полагается от леди Уитни.
Чарльз едва взглянул на старика, задумавшись о том, кто же такая эта таинственная леди и почему лорд Дэшнер так отреагировал на ее послание. Впрочем, лакей понимал, что ему не стоит совать нос в дела милорда. Поэтому приказал себе не думать о том, что его не касалось. Прежде всего стоило выполнить поручение хозяина, а затем позаботиться о старике.
Чарльз проводил гостя в кухню, где оставил отдыхать у очага, а сам отправился будить слуг – кухарку и кучера. Приказ хозяина дома был выполнен почти молниеносно. К тому времени, когда лакей вернулся в кабинет, Дэшнера там уже не оказалось. Зато лорд нашелся в своей спальне, где собственноручно собирал вещи, бросая их поспешно в кожаный чемодан, явно не заботясь о том, что они могут помяться.
- Кучер уже отправился на конюшню, сэр, – переминаясь с ноги на ногу, произнес Чарльз. – Может быть, привести горничную или вашего камердинера, милорд? – предложил он осторожно.
- Это лишнее! – бросил, не глядя на лакея мужчина. – Я уже собрал все самое необходимое. Остальное при надобности подвезут.
- Да, сэр, – кивнул Чарльз и все же поспешил помочь Дэшнеру надеть поверх сюртука тяжелый зимний плащ.
- Вы надолго, сэр? – спросил слуга.
Серые глаза взглянули на Чарльза с холодным величием, давая понять: не дело простому лакею задавать подобные вопросы своему господину. Чарльз вздохнул, извиняясь, и дождался, когда милорд наденет плащ, после чего подхватил его багаж и последовал за господином прочь из его комнат.
Они быстро спустились в холл. Дом спал, погруженный в тишину ночи. Лишь часы на втором этаже отсчитывали ускользающее время, да ливень шумел за стенами особняка, разбавляемый порывами ветра.
Погода этой ночью оставляла желать лучшего. Еще с вечера начал накрапывать дождь, что к полуночи перешел в настоящий ливень. Чарльз провел лорда Дэшнера до выхода, поспешив обогнать мужчину, чтобы успеть распахнуть перед ним двери, а затем последовал наружу, туда, где холод умирающей осени встречал с сожалением приближающееся дыхание красавицы зимы, обещавшей в этом году быть как никогда холодной и снежной.
Конец ознакомительного фрагмента
Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.
Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.
В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»
Экипаж ожидал у входа. Кучер сидел на козлах в непромокаемой куртке с наброшенным на голову капюшоном. Завидев хозяина дома, он привстал и спрыгнул вниз, чтобы принять чемодан Дэшнера и открыть перед ним дверцу кареты.
- Гоните в Райвел, – велел лорд кучеру. Тот кивнул и поспешил вернуться на свое место, в то время как лакей еще ждал приказаний от хозяина. Дэшнер казался ему удивительно задумчивым и мрачным, из чего Чарльз Милтон сделал вывод: новости из поместья прибыли далеко не радужные.
Взгляд лорда скользнул на лицо слуги и Чарльз поспешил обратиться к господину с напутствующими словами:
- Хорошей поездки, милорд!
Лакей понимал, что его фраза звучит до нелепого смешно, ведь ехать в такую погоду приятного мало, да еще и в середине ночи, но промолчать не смог.
- Закройте дверь, Милтон, - бросил, в ответ господин, - и сообщите завтра утром мистеру Блеру, что я отбыл в Дэшнер-холл.
- Да, сэр, – поспешил исполнить приказ лакей и захлопнул дверцу, отпрянув под спасительное укрытие балкона, нависавшего над лестницей. Но ветер злобно дернул мужчину за волосы и швырнул прямо в лицо щедрую горсть дождевых капель, заставив скривиться от влаги и холода. И все равно, Чарльз ушел только когда экипаж выехал за ворота, покидая территорию особняка. Вздохнув, лакей вернулся в дом. Первым делом он нашел старика посыльного, которого устроил в пустой комнате для прислуги, а затем и сам отправился спать. Впрочем, он еще долго ворочался под одеялом, сперва пытаясь согреться, а затем представив себе, каково это — ехать в такую погоду, когда ветер свирепствует и ливень льет так, словно природа сошла с ума.
За окном бушевала гроза. Я смотрела, как вспыхивают вдали молнии, освещая на миг лес, следила, как дождь стекает по стеклу, напоминая слезы. Те самые слезы, что пыталась сдержать, потому что знала – отец не должен их видеть. Только не это. Но в груди было тесно, а глаза щипало нещадно и мне приходилось кусать губы, чтобы не расплакаться безудержно и неумолимо, принимая то, что неминуемо.
Я знала, что он умирает. Чувствовала, что в этот раз надежды нет. Но все равно продолжала на что-то надеяться и ждала, когда из спальни отца выйдет врач, чтобы узнать у него, не ошибается ли мое сердце, предвещая страшную весть. А еще я старалась не думать о том, что скоро в поместье приедет наследник. Мы с ним всегда относились друг к другу слишком прохладно. Нет, я бы даже сказала больше: мы терпеть не могли друг друга и, несмотря на то, что виделись в последний раз пять лет назад, я по-прежнему чувствовала, что лорд Дэшнер-младший остается моим врагом. Но несмотря на это не могла не предупредить его о том, что отец находится при смерти.
- Леди Уитни! – раздалось за спиной. Я поспешно обернулась, прижав ладони к щекам, успев стереть прорвавшиеся слезы. Взяла себя в руки и посмотрела на человека, вышедшего из спальни отца. За спиной громыхнуло так, что я невольно сжала плечи, но тут же распрямила их, шагнула вперед, навстречу доктору, глядя ему пристально в глаза.
- Как он? – спросила с надеждой в голосе.
- Давайте поговорим в кабинете, – предложил мужчина и мы направились мимо спальни, туда, где находился рабочий кабинет отца. Я кивнула дворецкому. Жестом велела ему отправиться к хозяину дома, чтобы он не оставался один, пока меня не будет рядом.
- Вам подать чай в кабинет? – прежде чем исполнить молчаливый приказ, спросил Эдвардс, но я покачала головой.
- Не надо, Джон, – произнесла и шагнула вперед мимо расступившихся слуг к поджидавшему меня доктору Говарду, после чего мы вместе направились в кабинет. оказавшись на месте я прошла к столу и села в кресло, в котором всегда сидел отец. Говард занял стул напротив и, поставив на стол свой чемоданчик, взглянул на меня через стекла очков.
- Говорите, мистер Говард! - попросила, стараясь, чтобы голос не дрожал. Получалось плохо.
- К сожалению, я не могу сказать вам ничего утешительного, леди Уитни, – вздохнул доктор.
Я не смогла сдержать глухой стон, сорвавшийся с губ и, всего на секунду-другую, прикрыла глаза, собираясь с силами.
- Вам стоит оповестить лорда Дэшнера о состоянии его отца, – продолжил Говард. – Боюсь, что у него слишком мало времени…
- Я уже это сделала, – призналась, неловко перебив мужчину.
- Вы поступили правильно, – кивнул он, ободряюще. – Какими бы ни были отношения между отцом и сыном, последний имеет право проститься с тем, кто подарил ему жизнь.
Его слова прозвучали как приговор. Я не выдержала и опустила голову, спрятав лицо в ладони. Плечи дрогнули и слезы прорвали плотину выдержки, а с губ снова сорвался стон.
- Леди Уитни!
Я плакала и почти не слышала, как тихо поднялся со своего места доктор, но ощутила его горячую ладонь на своем плече.
- Не стоит плакать. Вы ничем не можете помочь ему и уж, тем более, слезами.
Кивнув, я убрала ладони от лица. Секунду спустя передо мной появился белый платок. Говард протянул его мне и вернулся на стул, следя как я вытираю слезы, красная от стыда и горя, за то, что оказалась слабой и не сдержалась перед посторонним. И оттого, что последняя надежда рухнула не сбывшись. Я ведь привыкла во всем полагаться на отца. Мне казалось, что этот человек — не мужчина, а колосс, за которым я, как за каменной стеной, всегда могу быть уверенной в собственной безопасности. Я любила его, и он любил меня. А вот теперь эта стена пала, а я сама оказалась беспомощна что-то изменить перед надвигающимся будущим. И что делать дальше, ума не приложу!
- Вы сообщили своему жениху о вашем положении? – спокойно спросил доктор.
Я всхлипнула так, как совсем не пристало всхлипывать настоящей леди, но мистер Говард сделал вид, что не заметил этого. Он смотрел на меня так спокойно, что частичка этого его удивительного спокойствия передалась и мне. Ее хватило для того, чтобы я смогла снова взять себя в руки и стать прежней леди Уитни.
- Да. Я отправила слугу сообщить ему. Думаю, скоро Гордон и его сестра будут здесь…
- Вот и хорошо, – кивнул доктор Говард. – Вам не стоит оставаться одной.
- Но отец? – спросила я и посмотрела на мужчину. Мистер Говард покачал головой.
- Признаюсь, состояние лорда Дэшнера настолько критично, что я просто удивляюсь тому, как его душа держится в теле.
От подобных слов глаза снова защипало. Я опустила голову, пытаясь скрыть свою боль.
- Думаю, его держит только желание увидеть сына, – предположил доктор. – Иначе объяснить его состояние не могу.
- Неужели ничего нельзя сделать? – я снова посмотрела на Говарда. – У нас есть деньги! Достаточно денег, чтобы…
- Это старость, моя дорогая, и с этим, увы, ничего нельзя сделать, - вздохнул мужчина. – Я останусь в вашем доме, как вы и просили, но советую быть готовой к худшему.
- Я поняла, – кивнула в ответ на фразу доктора и медленно встала. – Я сейчас же распоряжусь, чтобы вам выделили комнату поблизости от спальни отца.
- Вы пойдете к нему? – спокойно спросил меня Говард.
- Да. Я хочу побыть с ним до приезда наследника, - ответила мужчине и покинула кабинет.
За дверью поджидали слуги. Стоило переступить порог, как меня окружили со всех сторон. Вопросы посыпались один за другим. Люди переживали, и я прекрасно понимала их страхи. Все они, если не любили, то по крайней мере, уважали моего отца. С его смертью многое может измениться и не только для меня. Я теряла близкого и любимого человека. Они могли потерять не только доброго хозяина, но и свои места, так как я сильно сомневалась в том, что молодой лорд не принесет перемены в этот дом. Он и раньше отличался резким характером. Наверное, именно по этой причине и жил так далеко от родового гнезда и столько лет не появлялся перед глазами отца. Я не помнила причину, по которой они поссорились. Я тогда была слишком мала и все, что осталось в моей памяти — это перекошенное лицо Эдварда, когда он выбежал из кабинета лорда Дэшнера-старшего. До сих пор с содроганием вспоминаю, как наследник, хлопнув дверью, метнулся в сторону мимо меня, застывшей на его пути так некстати. Его глаза, темно-синие, злые, метали молнии и были полны лютой ненависти. Но на кого она была направлена, на меня или на собственного отца, до сих пор не знаю. Наши отношения не заладились с самого начала. Я говорила себе, что это из-за разницы в возрасте, все же Эдвард был старше меня на девять лет, но позже поняла, что вовсе не в этом таилась причина его скверного ко мне отношения.
- Леди Уитни, как там наш хозяин?
- Можно ли его повидать?
- Скажите, можем ли мы помочь чем-нибудь?
- Нам так хочется помочь!
Вопросы продолжали сыпаться на меня, а я стояла и лишь смотрела на испуганные, взволнованные лица, и не знала, что сказать всем этим людям. Людям, которых знала с самого раннего возраста и которые знали меня, со всеми моими достоинствами и недостатками. Все же, жизнь под одной крышей обязывала к подобным отношениям.
Вздохнув, я попыталась улыбнуться, а когда поняла, что все равно выгляжу жалкой с этим подобием улыбки, подняла руки, призывая слуг к молчанию. Меня послушались и уже спустя секунду все затихли, а я заговорила, пытаясь обнадежить этих людей своими словами и надеясь, что они обретут силу.
- Пожалуйста, успокойтесь и не шумите, – попросила я. – Будьте благоразумны. Лорду Дэшнеру сейчас необходим покой и тишина. Я прошу вас поддержать меня. Просто идите в свои комнаты, а утром приступайте к вашим обязанностям. Это единственное, чем вы можете помочь! На все остальное воля богов!
- Но что если господин… - начал кто-то и тут же осекся, не решившись произнести то, что все и так прекрасно осознавали. А мне неожиданно захотелось переубедить слуг и саму себя в том, что все будет хорошо, но я не смогла солгать ни себе, ни им, потому что в глубине души знала – отец больше не встанет. Это конец и доктор Говард прав. Отец держится только ради сына.
«Только бы Эдвард не опоздал!» - взмолилась я.
- Устройте доктора Говарда, – велела я старшему дворецкому, а сама направилась в комнату отца.
Едва переступив порог, на мгновение застыла, вглядываясь в полутьму. Свет свечи и танцующее пламя камина рисовали какие-то жуткие картины на стенах комнаты, а ветер и шум дождя за окном только еще больше угнетал, заставляя сердце сжиматься в тревоге. Казалось, сама природа противилась скорому уходу отца. Небо плакало, как и моя душа, но я знала, что ради него не смею показывать слез. Я должна поддерживать его до последнего. Пусть он видит мою улыбку, а не слезы.
- Шерри! Дочка!
Голос старого лорда был слаб, но я услышала его слова. Скользнула вперед, затворив за собой двери, а затем подошла к кровати, на которой лежал умирающий, и присела на самый краешек рядом, взяв его руку в свою.
Яркая вспышка молнии расчертила небо за стеклом окна на мгновение озарив спальню и человека, лежавшего на кровати. Сейчас, как никогда раньше, его лицо показалось мне бледным, а рука, сжимавшая мою, была так слаба, что казалось, сожми я ее чуть сильнее и сломаю, словно сухую былинку.
- Отец, – проговорила тихо.
Запоздавший гром заглушил его ответные слова и когда все стихло, лорд Дэшнер решил повторить сказанное снова.
- Мне нужен Эдвард, - голос прозвучал слабо и мое сердце сжалось от боли.
- Я послала за ним, – ответила я и улыбнулась. – Я уверена, он уже мчится сюда, чтобы увидеться с вами.
Отец как-то сипло рассмеялся, но его смех скоро перешел в сухой кашель и через миг я спешила подать ему стакан воды. Слабые пальцы сжали стекло, а я придержала голову отца и стакан, чтобы питье, в которое было добавлено обезболивающее, не пролилось на одеяло.
- Эдвард может не приехать, – спустя мгновение, произнес старый лорд.
«Пусть только не попробует!» - подумала про себя, но вернув стакан на столик, снова села рядом и взяла руку умирающего.
- Он будет! Я знаю!
- Мне надо так много ему сказать, – вздохнул отец. – Мы расстались не слишком хорошо, а я не хочу нести этот грех с собой в могилу.
Я сдвинула брови.
- О чем вы только думаете, отец! – посетовала ему. – Какая еще могила? Что такое вы говорите! А как же моя свадьба? Вы же обещали, что поведете меня к алтарю и передадите жениху, а теперь, значит, на попятную?
Пытаясь сделать вид, что все образуется, я тем не менее видела смертельную бледность его лица и впалые щеки. Смотрела в глаза, которые казались тусклыми и безжизненными. Я помнила лорда Дэшнера другим и надеялась, что в моей памяти он останется именно тем высоким, статным джентльменом, которого я увидела впервые в восемь лет, через день после того, как умерла моя матушка. Именно с того самого дня я переехала в Дэшнер-холл и стала жить вместе с лордом Дэшнером и его сыном. Как оказалось, он был вдовцом. Спокойный, рассудительный человек. Он мне понравился с первого взгляда. А вот юный Эдвард совсем не походил на отца. Дерзкий, нахальный, грубый, он пугал меня проявлениями своего характера, уже в те годы слишком неприятного для сына человека, которого я стала называть отцом.
- Не стоит лгать мне, Шерри, – произнес сэр Уильям. – Я прекрасно понимаю, что мне осталось не так много.
- Не говорите так! – я силилась не расплакаться. Почему-то сейчас мне казалось: если заплачу перед отцом, то слова доктора Говарда непременно сбудутся. А так, в самой глубине души тлела искорка надежды. Пусть крошечная, но я не могла расстаться с ней! Не могла позволить, чтобы ветер смерти, круживший в темноте комнаты, задул последний огонек жизни дорогого мне человека.
- Я сообщила Гордону, – попыталась сменить тему. – Думаю, он скоро прибудет сюда с сестрой.
Показалось, или на лице отца мелькнула тень?
- Не стоило звать его, – прошелестел умирающий.
- Я бы хотела, чтобы вы благословили наш союз, отец, – ответила, но мужчина будто не услышал. Он закрыл глаза и выпустил мою руку, заставив меня испуганно замереть, предположив самое худшее. Но когда в тишине, нарушаемой лишь криками ветра и звуком удаляющейся грозы, прозвучал его тихий голос, я не удержалась от вздоха облегчения.
- Я устал, Шерри! Оставь меня. Пусть кто-то из слуг посидит, а ты иди отдохни.
- Я не устала! – воспротивилась, но он больше не сказал ни слова и, кажется, уснул. Поднявшись с кровати, прошла к креслу у камина. Скинув туфли, осторожно забралась на него с ногами, откинувшись на мягкую спинку и не переставая смотреть на отца. Думала, что ни за что не усну, но тепло огня, свет тающей свечи и дождь, стучавший по стеклу, заставили меня прикрыть глаза, всего на мгновение! Но этого оказалось достаточно для того, чтобы я провалилась в темноту без сновидений.
Громкий грохот заставил меня распахнуть глаза и принять вертикальное положение еще до того, как осознала, что происходит и где я нахожусь. В комнате все еще было темно. Свечи почти превратились с восковые лужи, и только камин по-прежнему ярко горел. За окном продолжал бушевать ветер.
Я не сразу поняла, что в спальне появился кто-то третий, а когда увидела фигуру в черном, вскрикнула от неожиданности и тут же спрыгнула с кресла, ступив босыми ногами на холодный пол.
- Кто вы? – прозвучало намного громче, чем планировала, но фигура в плаще, стоявшая возле кровати отца, резко обернулась. Я увидела лицо человека, которого не знала. Вот только память упорно кричала мне о том, кто именно оказался в комнате лорда Дэшнера. Другого просто быть не могло! Но боги, как он изменился за те годы, что мы не виделись!
Голос незнакомца был низок и груб. Весь его вид не внушал доверия. Тяжелый плащ промок насквозь, как, впрочем, и темные волосы, почти черные в полутьме спальни. Но я смотрела только на его лицо, притягательное даже в этом полумраке, опасное, своей дьявольской красотой. Конечно же, это был он! Да и кто другой посмел бы вот так нагло ворваться в комнату хозяина дома?
- Эдвард? – проговорила тихо, а он опустил взгляд и уставился на мои босые ноги, отчего я внезапно ощутила стыд оттого, что предстала перед наследником сэра Уильяма в столь неприглядном виде.
- Вы ожидали кого-то другого? – спросил мужчина и остатки сомнений развеялись как дым.
«А вы ничуть не изменились, сэр!» - хотелось сказать, но вместо этого я перевела взгляд на постель отца и произнесла: - Прошу вас, Эдвард, говорите тише, вы можете разбудить милорда.
- А для чего я, по-вашему, сюда примчался? – зло поинтересовался наследник и одним движением сбросил с себя плащ. Тяжелая ткань, пропитанная влагой, упала на пол, шлепнувшись с чавкающим звуком. Я перевела взгляд на ее обладателя и неожиданно для себя увидела Эдварда в совсем ином свете. На мгновение мне показалось, что за этой неприятной и отталкивающей дерзостью скрывается его боль, так похожая на мою собственную. Что его тон продиктован страхом опоздать и не успеть проститься с близким человеком. Наверное, мне стоило быть мягче с этим человеком, все-таки он проделал долгий путь, чтобы приехать сюда. Судя по его виду и состоянию его костюма, большую часть пути Эдвард проделал верхом.
- Вам стоит переодеться, - сказала я тихо. – Милорд, спит! – продолжила и бросила взгляд на отца, надеясь, что лорд Уильям не проснется от криков своего сына. Но я ошиблась.
- Шерри! – услышала шелест его голоса, похожий на упавшие осенние листья, гонимые ветром.
На мгновение в комнате воцарилась тишина.
- Да, отец? – ответила и, как была босиком, шагнула в сторону постели, на которой лежал умирающий. Глаза его были раскрыты. Лорд Дэшнер смотрел мимо меня на своего сына.
- Будь добра, - остановил меня голос хозяина дома, – оставь нас с Эдвардом наедине. Мне надо многое рассказать ему.
- Да, отец, – изменившимся голосом, повторилась я, после чего бросила быстрый взгляд на Эдварда и тут же отправилась искать свои туфли, а едва нашла их, присела в кресло и надела.
- Если я буду нужна… - произнесла, но Дэшнер-младший оборвал меня на полуслове, так и не дав закончить фразу.
- Вы можете идти, Шерон! – глухо сказал он. – Если понадобитесь, я позову.
Как же мне не понравился тон его голоса! Вызывающий. Резкий. Я пожалела о том, что на мгновение усомнилась в его чувствах к милорду. За те несколько лет, что мы не виделись, он ни капли не изменился. Остался таким же злым и холодным к чужой боли. И рвался сюда, скорее всего, из-за наследства! Не иначе!
Я бы могла ответить ему так резко, как он заслуживал, но мне совсем не хотелось расстраивать отца. Поэтому я проигнорировала его тон и шагнула к выходу, надеясь, что Эдвард не доведет милорда своим пренебрежительным отношением.
Оказавшись в коридоре, я зябко поежилась и подошла к окну, решив держаться неподалеку от спальни отца, на случай, если ему понадобиться моя помощь. Да и, признаться, не хотелось оставлять сэра Уильяма наедине с сыном. Я наивно понадеялась, что приближение кончины старшего лорда смягчит нрав Эдварда, но, кажется, ошиблась. Оставалось лишь уповать на милость богов, чтобы разговор сына и отца не причинил непоправимого вреда последнему.
Какое-то время ничего не происходило. Оба молчали, и Эдвард поймал себя на мысли, что просто слушает дождь и дыхание человека, которого называл отцом. Слишком слабое дыхание, говорившее ему о том, что он поступил правильно, когда бросил все дела и примчался в Дэшнер-холл, даже подозревая, что воспитанница отца, как было принято ее называть, вызвала его из-за пустяка. Она и раньше пыталась писать ему. Просила приехать, проведать старика, но именно последнее письмо, в котором Шерон умоляла Эдварда вернуться в родное гнездо, чтобы проститься с умирающим, заставило младшего Дэшнера поверить в угрозу жизни старого лорда.
Сейчас, стоя у постели больного и глядя на него, Эдвард понимал: леди Уитни не обманула. Старик дышал на ладан и было даже удивительно, каким образом ему удается цепляться за жизнь. Эдвард Дэшнер был достаточно сильным магом, но в целительстве и аурах разбирался слабо – не его профиль. Но, даже со своими незначительными знаниями видел, что отцу оставалось недолго.
- Приехал, – произнес сэр Уильям и Эдвард невольно вздрогнул, услышав его голос после затянувшегося молчания. На мгновение ему показалось, что это сама смерть говорит с ним через старика Дэшнера.
- Приехал! – подтвердил молодой мужчина и, стянув с рук мокрые перчатки, бросил их на плащ, после чего вышел вперед и встал так, чтобы Уильям мог его видеть. Но в этот самый миг свечи окончательно растеклись лужами на столе и комната погрузилась во тьму, в которой единственным источником света был огонь, танцующий в камине.
- Что за чертовщина! – выругался Эдвард. – Куда смотрят слуги?
- Не кричи, – попросил его Уильям. – Лучше сделай так, чтобы никто не смог нас услышать! У меня совсем нет сил, так что постарайся.
Эдвард посмотрел на отца, затем покачал головой, но послушно поднял руки после чего, стал читать слова заклинания. Мгновение спустя он замер и, открыв глаза, снова посмотрел на лорда Уильяма. Старик вздохнул и встретил взгляд своего наследника удивительно посветлевшим взором, после чего произнес:
- Я поставил полог….теперь никто нас не услышит.
В наступившей тишине исчез звук непогоды, стучавшей в окна, и даже треск камина превратился в молчаливый танец теней на стене. Эдвард Дэшнер взял стул, подошел к своему отцу и поставил его ближе, так, чтобы мужчина мог видеть его без каких-либо усилий с его стороны. Сел, вытянув длинные ноги, и произнес:
- Я приехал, как только смог, - голос звучал ровно и, казалось, молодой лорд не испытывал никаких эмоций, глядя на умирающего. Вот только в глубине его глаз то и дело вспыхивал странный огонь, таивший в себе тоску. – Эта девушка... она написала мне. Я отправился в путь, как только получил письмо.
- Хорошо, – попытался кивнуть сэр Уильям. – То, что я скажу тебе сейчас, Шерри не должна узнать. По крайней мере, не сегодня.
Эдвард насмешливо улыбнулся, поднял руку и пробудил на ладони пламя, осветившее лежавшего на постели.
- Я было подумал, что вы решили лишить меня наследства! – сказал он, на что умирающий только нахмурился. В следующую секунду на его лице промелькнула тень. Мужчина вздрогнул всем телом, заставив маску равнодушия покинуть лицо наследника.
- Отец! – рявкнул Эдвард и бросился было к сэру Уильяму, но тот приподнял руку, словно запрещая прикасаться к себе. Несколько минут его мучил кашель, жуткий, страшный, и все, что мог сделать сидевший рядом мужчина, это подать ему стакан воды. Когда же Дэшнер-старший успокоился, то откинулся на подушки и прикрыл глаза. По вискам старика стекали капли пота. Лицо стало бледнее обычного, отливая мертвенной желтизной. Эдвард поймал себя на мысли о том, что немного волнуется за отца, но, когда тот снова открыл глаза и заговорил, все его волнение сошло на нет, потому что голос сэра Уильяма зазвучал удивительно собрано и четко, словно он собрался с последними силами для этой беседы.
- Я изменил завещание, – прозвучало в тишине.
На лице молодого наследника не дрогнул ни единый мускул.
- Стоило догадаться, - сказал он. – Но вы должны учитывать, отец, в каком обществе мы живем. Никто не примет…
- Замолчи! – прохрипел Уильям. – Мне стоит огромных усилий… - он перевел дыхание, прежде чем продолжил, - говорить сейчас с тобой. Я чувствую приближение смерти. Я вижу ее в каждом уголке этой комнаты, слышу в завывании ветра за окном. Она идет… за мной, а ты напрасно тратишь свое и мое время, вместо того, чтобы просто выслушать старика. Сейчас не время препираться!
- Завещание хранится в моем кабинете, в тайнике, о котором знаешь только ты и Шерри… - и снова пауза, за время которой из груди лорда Дэшнера-старшего вырвался стон.
- Вам больно, отец? Я могу чем-нибудь помочь? – произнес Эдвард.
- Да! – последовал сиплый ответ. – Поможешь, если выслушаешь!
Взгляды встретились. Белесые глаза, затянутые пеленой, и ясные, пронзительные, искрившиеся умом. Сэр Уильям сухо улыбнулся и заговорил:
- Ты же знаешь, я обещал твоей матери, что после моей смерти ты получишь Дэшнер-холл… Когда-то я был настолько глуп, что дал ей клятву на крови и этого уже не изменить, – и уже тише, - влюбленный глупец!
Эдвард поджал губы. Он догадывался, что сэр Уильям обязательно упомянет покойную леди Дэшнер, но не думал, что это затронет его сердце. Мужчине казалось, что он уже давно смирился со своей потерей и перестал оплакивать ту, что дала ему жизнь, но, как оказалось, ошибался.
- Твоя мать вертела мной так, как хотела. К моему стыду, я слишком поздно понял, с какой ветреной женщиной связал жизнь, но не буду говорить плохо о покойнице. Думаю, нам вскоре предстоит встреча на небесах, поэтому вернусь к сути разговора, - сэр Уильям замолчал, наступила короткая пауза, во время которой Эдвард слушал его сиплое дыхание и хрипы, вырывавшиеся из впалой груди. Только теперь молодой лорд заметил, что отец сильно похудел, а его бледность только усилилась, приняв восковой оттенок на пергаментной коже, обтягивающей скулы умирающего.
- Шерри – моя единственная дочь, - выдохнул мужчина скрипуче, - моя кровь, плод моей любви. Но ты знаешь, что по нашим глупым законам, даже если бы я признал ее своей внебрачной дочерью, она не смогла бы получить земли и все, что к ним прилагается! Я буду откровенным с тобой теперь, когда нахожусь на смертном одре, - мутный взгляд на мгновение обрел удивительную ясность. - Я жалею о том, что дал такое глупое обещание. Будь ты моим сыном, я не сомневался бы ни секунды…
- Не стоит лишний раз напоминать мне о том, что я вам не родной! – резко сказал Эдвард. – Поверьте, отец, я об этом не забывал ни одной минуты своей жизни!
- Тогда ты понимаешь и то, что Шерри не может получить наследство. Она – женщина и по закону может претендовать только на денежное содержание. Но я хочу, чтобы Шерри получила все.
- Все? – повторил Эдвард. Его губы скривились. – И как вы себе это представляете? Даже если признаете ее своей дочерью, это не поможет, сами сказали.
Уильям закашлялся. На этот раз приступ длился гораздо дольше. Он отмахнулся от воды, предложенной ему Эдвардом, но едва приступ прошел, заговорил снова:
- Я знаю. Поэтому я нашел выход…
Эдварду совсем не понравилось то, как прозвучали слова сэра Уильяма. Предчувствуя подвох, он немного отодвинулся и внимательно посмотрел старика.
- Я изменил завещание и мой поверенный подготовил его, а я – подписал при двух свидетелях, так что все законно.
Кто бы сомневался, подумал младший Дэшнер.
Эдвард втянул воздух через сжатые зубы. Он прекрасно понял, к чему клонит сэр Уильям. Старик что-то задумал и пытается сделать так, чтобы он, его законный наследник в глазах общества и закона, не смог получить наследство. А значит, и вывод напрашивался сам собой, Дэшнер придумал какой-то план, по которому мог обойти законы и оставить все своей дочери. Эдварду даже стало любопытно всего на мгновение, знает ли девчонка о том, что человек, которого она столько лет называла своим отцом, действительно таковым и является? Или, чтобы не портить репутацию леди Уитни и оставить в покое ее совесть и честь, старик так и не рассказал ей правду?
Что-то подсказывало молодому лорду: сэр Уильям промолчал и Шерон пребывает в блаженном неведении того, что является плодом союза между лордом и какой-то служанкой без роду и племени.
«Она считает себя настоящей леди!» – усмехнулся своим мыслям мужчина. Как бы ему хотелось открыть девушке глаза на истинное положение вещей, но, пока это невозможно.
Тут старый лорд снова закашлялся, и Эдвард перевел на него взгляд задумчивых глаз.
- Когда я умру, для того чтобы получить все, чем я владею, тебе надо сделать только одно, – хрипло проговорил сэр Уильям.
- А как же Шерон? – не сдержав злорадства, спросил молодой мужчина.
Лорд Дэшнер-старший улыбнулся, но улыбка вышла недобрая, и Эдвард в очередной раз подумал, что попался на крючок своего так называемого отца.
- Вы вместе с Шерон получите мои деньги, - еле слышно сказал старик.
Брови Эдварда приподнялись в немом удивлении.
- И как вы себе это представляете? – спросил он.
- Все просто! – последовал ответ. – Ты должен будешь жениться на ней. Тогда моя дочь станет той, кем и должна быть по праву крови - Леди Шерон Дэшер! – почти величественно закончил Уильям.
Эдвард не удержался от эмоций. Резко встал, так что едва не опрокинул стул, а затем с яростью взглянул на старика. Глаза мужчины сверкнули неподдельным гневом. Да что и говорить, он чувствовал, что готов придушить лежавшего на постели отца! Вот только рука не поднимется добить умирающего, да и вряд ли подобное что-то изменит теперь, когда завещание подписано и ждет своего часа в тайнике.
- А если я против? – в голосе Эдварда зазвенела сталь. – Мне не нужна ваша дочь. Я не приемлю жену-бастарда! – ярость переполняла его, мешала спокойно думать, давила на грудь и сжимала виски стальным обручем внезапно вспыхнувшей боли.
- А разве у тебя есть другой выбор? – спокойно спросил сэр Уильям, глядя на высокую фигуру Эдварда. – Без моего наследства ты никто. Без моего имени – ты никто…
Очередной приступ кашля заставил старика согнуться. Он лежал перед своим сыном такой беспомощный, вздрагивающий от кашля, и Эдвард смотрел на слабое тело, в котором едва теплилась жизнь, и понимал, как сильно ненавидит этого человека. И дело было даже не в деньгах и наследстве. Нет, все между ними началось раньше, а теперь лишь подлило масла в огонь осознание того, что все казавшееся ранее таким естественным и привычным, теперь перевернулось с ног на голову, растормошив воспоминания детства и причиняя боль. Мужчине стоило огромных усилий остаться стоять на месте, но приступ старика не проходил. Сэр Уильям продолжал кашлять, скрючившись под одеялом и хрипя, как загнанная лошадь. Всего одну секунду Эдвард представил себе, как продолжает стоять и смотреть на конвульсии Дэшнера-старшего, но после не выдержал. Вскинув руку, он оглушительно хлопнул в ладони. Мгновение спустя тишина лопнула, словно мыльный пузырь, впустив все звуки, затаившиеся до этой секунды. Вернулась стучавшаяся в окна гроза. Камин продолжал трещать, но Эдвард едва обратил внимание на подобные мелочи. Развернувшись на каблуках, он шагнул прочь из спальни, переступив через собственный мокрый плащ, оставшийся лежать на полу. Оказавшись в коридоре, маг почти не удивился, заметив девушку, стоявшую у окна. Она была бледна не менее своего отца, а завидев Эдварда, неловко вскрикнула и бросилась к нему навстречу.
- Что с ним? – спросила девчонка тихо и вместе с тем с надрывом в голосе, будто боялась, что произошло непоправимое.
- Ему стало дурно, - ответил молодой лорд и, смерив ее взглядом, добавил, - ступайте к нему.
- Джон, позовите доктора! – прежде чем исчезнуть в комнате старого лорда, успела отдать распоряжение юная леди, а Эдвард только сейчас заметил дворецкого, стоявшего в конце коридора и следившего за ним долгим, пристальным взглядом.
- Он жив! – сообразив, что означает этот вопросительный взор, ответил мужчина и устало вздохнул.
- Спасибо, сэр, – поклонился дворецкий. – Я немедленно позову доктора Говарда, а затем займусь приготовлением ваших покоев, - и, не дожидаясь ответа, направился куда-то в темноту.
Эдвард прошел к окну и встал там, где еще минуту назад стояла леди Уитни. Выглянув наружу, он увидел только дождь и темные силуэты деревьев, качающих ветвями при порывах ветра. Дождь лил не переставая, а наследник Дэшнер-холла думал о том, что даже умирая, отец смог поставить его на место и сделал так, чтобы его дочь действительно заняла место, принадлежавшее ей по праву.
«Придется жениться», - подумал раздраженно мужчина. Упускать наследство он не собирался, как, впрочем, и жениться до того момента, пока не вернулся в родное гнездо. Но главное, что теперь смущало его в этом навязанном браке, что он будет делать с нелюбимой и такой ненужной женой? Ответ нашелся сам собой, стоило молодому мужчине поразмыслить над сложившейся ситуацией.
- Милорд? – удостоив его поклона, мимо пробежал доктор Говард. Наследник проводил мужчину взглядом вплоть до дверей в комнату сэра Уильяма, а затем перевел его на дворецкого Эдвардса, который поспешно поклонившись будущему хозяину дома, произнес:
- Изволите подождать в маленькой гостиной, пока горничные подготовят ваши комнаты?
Отца не стало на рассвете. Не знаю, где нашла силы, чтобы пережить это, но я до последнего сидела у постели умирающего и держала его руку в своих. За час до страшного момента в спальню вошел Эдвард. Его присутствие я ощутила так, словно кто-то распахнул все окна в спальне, впустив ледяной ветер, пахнувший сыростью и прелостью умирающей осени. Мне казалось, что именно разговор отца и сына ухудшили и без того опасное состояние лорда Дэшнера-старшего. Но, конечно же, думать так было просто глупо, потому что и до приезда Эдварда, я понимала – отец умирает и никто на этом свете не в силах изменить его судьбу. Мне же оставалось, как благодарной и любящей дочери, находиться рядом в последние минуты его жизни. Они были испорчены присутствием наследника, кто, словно коршун кружил по спальне и не находил себе места. Казалось, Эдвард только и ждет, когда его отец отправится в другой, и я надеялась, лучший мир, потому что я всерьез предполагала, будто состояние бедного сэра Уильяма мало трогало и волновало его сына.
Доктор Говард тоже оставался рядом. Он сидел на стуле, держа в руках наготове какое-то лекарство на тот случай, если очередной приступ кашля заставит сэра Уильяма страдать. От исповедника старший Дэшнер отказался.
Я даже вздрогнула, услышав эти слова. Посмотрела в глаза умирающего и невольно проследила за направлением его взгляда, устремленного в окно. И ведь действительно, ночь отступала, а вместе с тьмой уходила и гроза, стягивая свои мрачные, напитанные влагой, тяжелые тучи куда-то прочь за горизонт.
В сердце на мгновение сжалась острая тоска, смешанная с глупой и отчаянной надеждой, что, пережив эту ненастную ночь, отец поправится. Но его следующие слова заставили меня заледенеть от страха.
- Ты была лучшей дочерью для меня, Шерри.
Рука отца стала совсем холодная, словно жизнь из нее утекала, как песок сквозь пальцы.
- Отец, – прошептала я, чувствуя, как непрошеные слезы рвутся наружу, стекают по щекам, капают на грудь.
- Прости, если я был не самым хорошим отцом для тебя, дочка, – проговорил сэр Уильям, а затем посмотрел на своего сына и добавил, уже обращаясь к нему одному: - Сделай все так, как надо.
- Я сделаю, - кивнул Эдвард, всматриваясь напряженным взглядом в лицо человека, которого никогда не считал своим отцом и все же был в какой-то степени благодарен за возможность стать тем, кем он стал. А затем произнес, совсем тихо. Так тихо, что мне почудилось, что он лишь шевельнул губами: - Отец…
Сэр Уильям повернул голову и снова посмотрел в окно. Его губы тронула легкая улыбка, такие, вероятно, бывают только у ангелов, и рука, сжимавшая мою, обмякла безвольной плетью, а мое сердце взорвалось болью.
Завещание находилось именно там, где и говорил покойный сэр Уильям. Эдвард собственноручно открыл тайник и достал бумаги, положив их перед собой на стол, после чего опустился в кресло, в котором когда-то сидел его отец, и, открыв папку, взял в руки первый лист. Это оказался какой-то счет, и мужчина отложил его в сторону, решив, что посмотрит позже. Сейчас наследника интересовало именно завещание. Эдвард хотел ознакомиться с его условиями, чтобы точно знать, чего ему ожидать от этого документа. Но он также подозревал, что возможны подвох и «подводные камни», о которых вряд ли успел рассказать сэр Уильям.
Впрочем, теперь это было не так важно, поскольку он знал суть завещания и ему очень не нравилось все это дело. И особенно предстоявшая женитьба на юной и такой холодной леди Уитни. Но отказываться от состояния Дэшнер не собирался. Потому предполагал сделать все так, чтобы Шерон ничего не узнала и пребывала в подобном счастливом неведении вплоть до того момента, когда брак состоится, а может быть, даже и после.
Вспоминая девушку, Эдвард кривил губы. Нет, леди Шерон Уитни, как она себя называла и под каким именем ее знали соседи по поместью, была хороша собой, только вот совсем не в его вкусе. Ее темные, вьющиеся волосы и мягкие карие глаза, похожие на два огромных блюдца на личике-сердечке, не вызывали отклика ни в сердце ни в теле. Молодой наследник предпочитал девушек с более пышными формами, Чтобы, так сказать, можно было за что-то подержаться, а не смотреть на бледную тощую изысканность такой, как она. Впрочем, судя по всему, прелести Шерри не оставили равнодушным кого-то из молодых людей, поскольку, и это он успел узнать от слуг, девица была обручена, хотя пока даже не догадывалась, что ее браку не суждено состояться. Кем именно являлся счастливый жених, Эдвард пока не знал, но велел себе разузнать в самые кратчайшие сроки, дабы понять, как ему разделить пару.
Наклонившись над бумагами, наследник Дэшнера отложил еще два листа и под ними увидел белый конверт, на котором отцовским, каллиграфическим почерком, было выведено имя леди Уитни. Но восковая печать не позволила Эдварду открыть письмо и мужчина, недолго думая, отправил его к счету, решив, что и с этим посланием разберется позже.
Оно находилось в большом конверте с вензелями рода и было запечатано такой же печатью, как и та, что красовалась на письме, предназначенном для Шерон. Эдвард повертел конверт в руках, прежде чем решился открыть, сорвав печать с максимальной осторожностью, чтобы после никто не усомнился в его подлинности.
«А может, сжечь?» - мелькнула мысль еще до того, как мужчина достал сложенный вдвое лист из конверта. Его взгляд как-то сам собой, скользнул к камину. Эдвард даже представил себе на секунду, как стоит перед танцующим пламенем и следит за тем, как оно пожирает проклятое завещание, вместе с печатью. Ведь если не будет завещания, то не будет и проблем, решил мужчина! Он, как единственный сын и наследник, получит все по закону королевства, а это соблазн и огромный!
Рука дрогнула, но он сдержался. Решительно развернул лист и впился долгим взглядом в текст, спустя минуту сообразив, что не зря удержался от необдуманного поступка, поскольку уничтожение завещания ничего бы не изменило. Хитрый сэр Уильям просчитал и подобный ответный ход того, кого называл сыном. Уж кто-кто, а он прекрасно знал характер своего наследника. Или думал, что знает.
- Дьявол! – выругался Эдвард и еще раз перечитал завещание, словно это могло что-то изменить. Но, конечно же, все осталось по-прежнему, и секунду спустя, закончив читать, маг отшвырнул лист бумаги прочь, так что тот спикировал на ковер прямо за столом, оставшись там лежать до прихода старшего дворецкого.
- Вызывали, милорд? – Эдвардс прошел в кабинет после приглашения и встал перед новым хозяином, едва обратив внимание на документ, упавший на ковер. Затем, словно невзначай, он наклонился, ловко поднял завещание и положил на стол, после чего встал, заложив руки за спину в ожидании приказаний молодого наследника.
- Джон! – обратился к нему Эдвард.
- Где сейчас доктор Говард?
Дворецкий отвечал спокойно, без тени эмоций, как и пристало отвечать слуге в третьем поколении.
- Доктор Говард сейчас рядом с покойным сэром Уильямом. Регистрирует его смерть, чтобы завтра отвезти необходимые бумаги в храм.
- А леди Уитни? – быстро спросил Эдвард, ожидая услышать в ответ, что госпожа рыдает навзрыд, закрывшись в своей комнате, не желает никого видеть и отказывается от завтрака и, возможно, обеда и ужина, а потому был искренне удивлен, когда Джон произнес совсем иное.
- Леди Шерон принимает соболезнование от своего жениха и его сестры в голубой гостиной на первом этаже.
«Вот оно, как!» - подумал наследник и усмехнулся. Значит, не рыдает, или рыдает, но в объятьях своего возлюбленного?
«А вот и возможность познакомиться с этим счастливчиком!» - саркастично решил Эдвард и поднялся из-за стола, собрав бумаги.
- Проводите меня к ним! – приказал он дворецкому, когда вернул все документы в тайник, а ключ положил в нагрудный карман.
- Сэр? – позволил себе удивиться Джон.
- Вы плохо слышали, Эдвардс? – нахмурился мужчина.
- Но леди принимает жениха. Она сейчас в подавленном состоянии после смерти вашего отца и… - он не закончил, едва заметив, как закаменело лицо молодого лорда. Джон поспешно извинился и произнес:
- Конечно, сэр. Я провожу вас!
- Я вижу, вы тут совсем забыли, как надо относиться к своему хозяину, Джон! – резко проговорил Эдвард, но не получил ответ. Дворецкий поспешил к выходу, распахнув двери перед молодым хозяином. Шагнув мимо него в коридор, Эдвард подождал, пока Джон закроет дверь и пойдет вперед, указывая дорогу. Нет, он прекрасно помнил, где располагается в этом доме голубая гостиная, но не мог заявиться туда без слуги, пока внутри были Шерон и ее гости.
«Чертовы правила этикета!» - зло подумал маг. Преодолев коридор, он оказался на лестнице, ведущей вниз и принялся спускаться, чеканя шаг и глядя на спину дворецкого, идущего впереди.
«Они еще не привыкли, что теперь я хозяин Дэшнер-холла! – мелькнула мысль в голове Эдварда. – Джон показал своим поведением, что ставит Шерон выше меня, что она – хозяйка. Впрочем, это не удивительно. За пять лет моего отсутствия именно она управляла домом под руководством уже покойного сэра Уильяма! Но теперь все изменится и лучше им принять это сразу, до того как он начнет увольнять всех, кто не придется ему по нраву!»
Но вот и гостиная. Резная дверь с уродливыми купидончиками, тяжелая ручка с золотым напылением, которое за время потускнело и истерлось. Эдвард на секунду замер, вспоминая, что именно его матушка любила эту комнату и для нее была создана данная гостиная! А теперь в ней хозяйничает какая-то выскочка!
- Предупредите обо мне! – велел он Джону, прогоняя воспоминания, и Эдвардс постучал в дверь.
- Войдите! – услышали оба мужчины.
Джон оглянулся на хозяина дома и приподнял брови, задавая молчаливый вопрос.
- Предупредите обо мне, - спокойно повторил ему наследник, про себя пообещав, что это будет первый и последний раз, когда он поступает так тактично по отношению к леди Уитни.
Дворецкий взгляд понял и, повернувшись лицом к двери, решительно ее распахнул, и громко произнес:
Гордон приехал слишком поздно. Увы, отец не дождался его. Не успел благословить наш союз, как я мечтала. Но сейчас, рыдая на крепком плече жениха, я искренне радовалась его приезду и поддержке, так необходимой в тяжелую минуту утраты.
Селия, сестра Гордона, стояла рядом и гладила меня по руке, искренне сочувствуя моему горю. Мы втроем молчали. Да и какие могли быть слова? Я чувствовала поддержку Гордона и понимала, что благодаря ему все выдержу и со всем справлюсь. Но пройдет немало времени, прежде чем приму смерть того, кого называла отцом - своего опекуна.
- Мне так жаль, что он умер, – не выдержал Гордон первым нарушив молчание. Он обнял меня чуть крепче, чем это полагалось, но я совсем не была против. Более того, сама уткнулась носом в крепкое плечо и на мгновение прикрыла глаза, стараясь прийти в себя и хоть немного.
Селия отошла к окну, видимо, решив оставить нас вдвоем и несколько минут мы, действительно, были почти наедине. Сильные руки Гордона обнимали мои плечи, и мужчина баюкал меня на своей груди, словно дитя, когда голос его сестры нарушил наше мнимое уединение.
- Только что во двор приехала какая-то карета.
Я подняла голову и бросила взгляд на Селию.
Девушка обернулась, и я в который раз поразилась ее удивительному сходству с братом. Оба были светловолосые и зеленоглазые, только вот фигура Селии поражала плавностью форм, а Гордон был намного выше и несколько угловат в плечах, что, впрочем, нисколько не портило его внешность. У Селии было широкое лицо, на котором удивительным светом сияли глаза цвета болотной ряски. А вот у моего жениха цвет глаз отличался насыщенным изумрудным оттенком чистой воды.
- Ты уже успела кому-то сообщить о смерти сэра Уильяма? – удивилась Селия, а я покачала головой и, приняв платок из рук жениха, утерла слезы.
- Нет, – посмотрела извиняющимся взглядом на Гордона и подошла к окну, выглянув наружу. Карета действительно стояла на дворе, прямо под раскидистым платаном, что так радовал прохладой тени в жаркие летние дни. На заляпанной грязью дверце было не различить герб, и я сперва действительно удивилась, а затем все поняла.
- Это экипаж Эдварда Дэшера, – сказала я, озвучив догадку. - Я сообщила ему сразу... Не могла не сообщить.
- Лорд Дэшнер уже приехал? – почему-то обрадовалась Селия.
- Да. Сейчас как раз находится в кабинете своего отца. Полагаю, он изучает его бумаги! – ответила жениху, отвернувшись от окна. Конечно же, это был экипаж наследника, следовавший за ним. Ночью Эдвард приехал верхом, один и он очень спешил, мчался через бурю и грозу, чтобы попрощаться с умирающим. Нетрудно было догадаться, что Эдвард взял коня на ближайшей почтовой станции, так как верхом ехать быстрее, чем в экипажа. Его вещи следовали в карете и, кажется, вот только теперь достигли места назначения.
- Как он может рыться в бумагах, когда его отец лежит там… - Гордон подошел ко мне и осекся, не закончив фразу, потому что заметил выступившие слезы на моих глазах.
- По-моему, это вполне нормально, – вмешалась Селия. – Сэр Эдвард теперь хозяин дома и всего, чем владел его батюшка. Так что подобный интерес к делам поместья похвален.
- Но ничего не изменит, даже если сэр Уильям был в долгах, как в шелках, – заметил резонно Гордон, а мне отчего-то стало тошно от этого разговора и обсуждения наследства, в то время, как сердце разрывалось от боли. Кажется, Гордон успел это заметить, потому что в ту же секунду оказался рядом и, обняв меня, прижал к своей груди. И именно в этот момент в дверь вежливо постучали. Я повернулась на звук и проговорила короткое: «Войдите!»
- Лорд Эдвард Дэшнер! – прозвучало в наступившей тишине и в комнату вошел он. Я даже вздрогнула от пристального взгляда Эдварда, который смотрел только на меня, словно больше никого, кроме нас в гостиной не было. Наши взгляды перекрестились и на несколько секунд я оцепенела, глядя в эти холодные глаза, расчетливые и насмешливые. А затем тишина лопнула мыльным пузырем. Звуки вернулись к жизни, а я ощутила, как руки Гордона опустились на мои плечи, даря поддержку и некоторое успокоение. Будто мужчина хотел этим жестом сказать: «Я здесь! Я рядом! Никого не бойся, ведь я не дам тебя в обиду!». И мне отчаянно захотелось поверить в это, но взор наследника лорда Дэшнера твердил обратное. Нет, он даже кричал мне о том, что ничего в моей жизни не будет так, как захочу я.
В этот самый миг, когда Эдвард вошел в комнату, я поняла, что панически боюсь его, предчувствуя беду, что он мог принести. Мне удалось взять себя в руки и, натянув на губы искусственную улыбку, я встала ровно, распрямив плечи, встречая Дэшнера с таким видом, чтобы он даже подумать не смог, будто я его боюсь.
- Лорд Дэшнер, – Гордон поприветствовал нового хозяина дома.
Эдвард ответил на кивок небрежным поклоном, а затем покосился в сторону Селии. Сестра Гордона смотрела на Дэшнера-младшего во все глаза, и у меня мелькнула неприятная мысль о том, что мужчина ей понравился. Хотя, почему нет? Это я смотрю на Эдварда с неприязнью, потому что немного знаю его и этой малости мне хватает, чтобы составить свое мнение. Селия видит наследника впервые.
Я невольно посмотрела на Эдварда. Он же, словно насмехаясь надо мной, встал, подняв голову и распрямил широкие плечи. Не такой мощный, как Гордон, но в его фигуре угадывалась сила. Да и ростом Дэшнер был выше моего жениха на пол головы. Я взглянула на него иначе, оценивающе. Так, наверное, сейчас смотрела Селия. Если забыть о том, что знаю про Дэшнера, и взглянуть на него свежим взглядом, то предо мной был в красивый, что уж лукавить, - мужчина. Стройный, подтянутый, крепкий и привлекательный настолько, что у него могло быть множество поклонниц.
У Эдварда было чуть удлинённое лицо, большие глаза и аристократический, прямой нос. Четкие скулы придавали облику хищное выражение, а губы, которые сейчас были тронуты легкой улыбкой, так не сочетавшейся с взором холодных глаз, казалось, вылепил талантливый скульптор. Он носил длинные, по последней моде, волосы, такие черные, что они могли соперничать насыщенным цветом с оперением ворона. А еще я запоздало заметила, что он переоделся с дороги. Теперь на мужчине был свежий костюм и рубашка, а мне оставалось только гадать, где именно он взял эти вещи, ведь в доме почти не было его одежды.
- Приветствую гостей в Дэшнер-холле, – вполне миролюбиво проговорил Эдвард и так резко отвел от меня взгляд, разорвав наш зрительный контакт, что я невольно вздрогнула.
- К моему сожалению, мы не представлены друг другу, – продолжил новый хозяин дома. Он шагнул к Селене, которая уже торопливо протягивала к нему свою руку в белоснежной перчатке для вежливого поцелуя, и Эдвард не преминул это сделать, едва коснувшись ее руки губами.
- Мы находимся в провинции, лорд Дэшнер, - мило прощебетала девушка, - поэтому не будем так рьяно держаться за условности, - ее взгляд скользнул в мою сторону. – Шерри, милая, ты же представишь нас лорду Дэшнеру?
- Да уж, – согласился Эдвард. – Окажите любезность, леди Уитни и представьте меня своим друзьям, – он снова повернулся ко мне и посмотрел насмешливо, после чего перевел взгляд на Гордона, стоявшего за спиной. Только вот, кажется, мой жених не вызвал особого интереса у молодого наследника, поскольку его взор заметно поскучнел, отчего мне стало немного обидно за жениха. Хотя у этой встречи было одно полезное свойство: я на короткий миг смогла отвлечься от своей скорби. Но стоило взять себя в руки и представить Гордона и Селию так, как полагается.
- Лорд Эдвард Дэшнер, владелец Дэшнер-холла, сын сэра Уильяма! – я отвела глаза, больше не желая смотреть на наследника.
- А это Мисс Селия Фрейзер и ее брат, мой жених, мистер Гордон Фрейзер, наши соседи, - продолжила, глядя в глаза Эдварду и отмечая с внутренней злостью, что если Дэшнер и скорбит по своей потере, то слишком умело скрывает свое горе. Вот только что-то подсказывало мне, что скорбью тут и не пахнет. Вот нисколько!
- Вот как? – прозвучало тихое. Молодой лорд сделал вид, что весьма удивлен соседству. – Соседи? И где вы поселились? – спросил наследник, чтобы поддержать разговор.
- Мы приобрели три года назад Розмари-холл, – сказал Гордон, пока я рассматривала ткань на его плече, отвернувшись от Эдварда.
- Значит, старый лорд Хамильтон почил? – спросил Дэшнер и вопрос явно адресовался мне. Но надо отдать должное моему дорогому Гордону, который сделал вид, что обращаются к нему, поскольку ответил: - Да. Мы с семьей искали хорошее поместье в провинции и случайно нашли этот чудесный особняк, - а затем он добавил с нежностью и прикоснулся к моей руке, заставив поднять на него взгляд, - и тогда я имел счастье познакомиться с леди Уитни, – наши глаза встретились. Я поблагодарила мужчину улыбкой за его поддержку и внимание.
- А вы, лорд Эдвард? – вступила в разговор Селия. – Намерены ли вы разбавить наше общество своим присутствием или вернетесь в столицу?
Эдвард не медлил с ответом:
- Я вижу, вы уже наслышаны обо мне, наверное, со слов леди Уитни.
Селия рассмеялась, а мне стало немного не по себе от того, насколько благожелательно она настроена к этому человеку, которого едва знает. Еще немного, и моя будущая родственница начнет флиртовать с Дэшнером! Впрочем какое мне дело? Она девушка свободная, как и он. К тому же, теперь лорд Дэшнер, уже не младший, а единственный представитель своего рода и по праву завидный жених с приличным состоянием.
- Сожалею, но дела заставляют меня оставить вас, - поспешил откланяться сын сэра Уильяма.
- Примите наши соболезнования, лорд Дэшнер, – запоздало произнес Гордон, и его сестра повторила сочувствующие слова за братом.
Я обернулась, чтобы посмотреть на Эдварда и с облегчением поняла: он, действительно, собирается уйти и наконец оставить нас троих наедине. Конечно, Эдвард пришел не для того, чтобы засвидетельствовать свое почтение, а просто из любопытства, ради цели узнать, каков мой жених. И теперь все разглядев, откланялся, ссылаясь на дела.
- Были рады знакомству! – кивнул Эдварду мистер Фрейзер.
- Надеемся после траура мы сможем видеться чаще, если вы решитесь остаться в Дэшнер-холле, – это уже произнесла Селия. Брат подхватил настроение сестры, добавив: - И будем очень рады видеть вас и леди Уитни в Розмари-холле!
- Конечно, – проговорил в ответ наследник сэра Уильяма, затем бросил на меня насмешливый взгляд и, откланявшись, удалился.
Только когда за спиной Эдварда закрылась дверь, я смогла вздохнуть с облегчением и, увы, скрыть подобную радость не оказалось возможным. Селия отреагировала первой:
- Он весьма приятный молодой джентльмен, Шерри! Что если ты ошибаешься в его отношении?
На губах девушки расцвела улыбка, а я лишь вздохнула в ответ.
- И мне показалось, он достойный джентльмен, – не остановилась на первой похвале Селия, но я не поддержала ее стремление обсуждать Эдварда и повернулась к жениху.
- Сожалею, но сегодня не могу пригласить вас остаться на обед, – сказала, вздохнув.
- Конечно. В данной ситуации, это просто невозможно, – кивнул Гордон и, поймав мои руки, прижал к своей груди, так, чтобы я услышала ровное биение его сердца под тканью камзола.
- Не знаю, что буду делать дальше и как мне жить! – продолжила я.
- Все образуется! – подошла со спины Селия. Ее ладошка вспорхнула на мое плечо. – Сейчас, конечно, не время думать о свадьбе - такое горе для тебя и лорда Эдварда! – она больше не улыбалась и говорила сочувственно. А мне на самую малость почудилась фальшь в ее голосе. Но после я поняла: Селия просто пытается быть вежливой. Она ведь не может испытывать горя, подобного моему, потому что не жила с лордом Уильямом, не знала его и не любила так, как я. По сути, он чужой для нее человек и сочувствует девушка именно мне, моей потере.
- Спасибо, что приехали! – я понимала, что задерживать брата и сестру Фрейзер больше не имею права. Стоило заняться делами: подняться к доктору Говарду, узнать, не нужна ли ему моя помощь. Конечно, войти в комнату с покойником было тяжело, но необходимо. И я подумала о том, не разорвется ли мое сердце при виде остывшего тела человека, который заменил мне отца?
- Тебе не за что благодарить нас, - слова Гордона заставили меня прогнать горестные мысли. – Прости, что приехал так поздно.
- Это уже не важно, – я качнула головой, а затем заставила себя вежливо улыбнуться. – Я провожу вас до экипажа! – добавила и Гордон, ласково улыбнувшись в ответ, предложил мне руку.
Только когда карета, запряженная парой вороных, увезла Фрейзеров со двора, я вернулась в дом, ежась от сырости и холода, жалея, что не накинула теплую накидку на плечи. Но когда вошла в дом, ощутила себя удивительно неуютно в месте, где провела большую часть своей жизни. Казалось, без лорда Уильяма дом осиротел. Где-то там, наверху, уже хозяйничал его сын. Даже не знаю, как теперь его называть. Братом? Нет. Вряд ли ему понравится подобное обращение! Просто лордом Дэшнером или... хозяином?
«Не переживай, Шерри, – сказала себе, ступая к лестнице. – Сэр Эдвард не из тех, кто промолчит по данному поводу. Уже скоро он сам тебе все скажет!» - с этими мыслями, я направилась наверх, в комнату отца, чтобы увидеться с доктором до его отъезда, как и предполагала ранее.
Из окна уже своего кабинета, Эдвард прекрасно видел сцену прощания: Шерон так трогательно принимала поцелуи так называемого жениха, что молодой наследник Дэшнера скривил рот, будто попробовал нечто кислое. Гордон Фрейзер целовал руки леди Уитни и смотрел на нее пламенным взглядом, в то время, как его сестра, мисс Селия, откровенно скучала и глазела по сторонам, скользя взглядом по окнам особняка. Эдвард успел отпрянуть вглубь кабинета до того, как ее пристальный взор остановился на окне, за которым он стоял. Эдварду не захотелось, чтобы его поймали в подглядывании. Конечно, ничего особенного он не делал и вполне мог смотреть в окно, но маг решил, что не стоит лишний раз попадаться на глаза этому семейству.
Короткое знакомство, которое Эдвард и не помышлял продолжать, дало понять мужчине, что его соперник может называться таковым только с натяжкой. К тому же благодаря завещанию, молодой Дэшнер получил некоторое преимущество перед Гордоном Фрейзером и собирался им непременно воспользоваться. Правда, о своих планах он пока решил не распространяться и важный в судьбе Шерон Уитни, разговор, перенес на более поздний срок. Все же, похороны и все, что с ними связано, — дело хлопотливое, а ему, признаться, нужна более-менее адекватная хозяйка дома. Немного погодя, когда волнение уляжется, он поговорит с юной леди и расскажет о том, насколько сильно измениться ее налаженная жизнь.
Эдвард усмехнулся и подошел к столу. Взяв в руки колокольчик, он позвонил, после чего уселся в отцовское кресло и, положив ладони на стол, принялся ждать прихода слуги, размышляя о Шерон.
Ему показалось, что у девушки нет глубокого чувства к Гордону Фрейзеру, хотя ее характер был слишком скрытный, особенно в его присутствии. Кто знает, может быть там, под холодной оболочкой истинной леди, скрываются такие страсти, что он и не может себе помыслить?
Губы мужчины снова тронула усмешка и в тот же миг в дверь постучали.
- Войдите! - бросил Дэшнер.
Слуга открыл дверь и, переступив порог, поклонился. Это был кто-то из лакеев, достаточно молодой, чтобы знать Эдварда. Видимо, его наняли несколько лет назад или совсем недавно.
- Вы звали, милорд? – спросил лакей.
Эдвард чуть подался вперед, устраиваясь удобнее в кресле.
- Принесите мне вина, Оливер.
- Какого, сэр? – уточнил лакей.
Эдвард ответил, после чего Оливер с поклоном удалился, прикрыв за собой дверь. Дэшнер откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, ощущая, что устал. Несколько часов, проведенных в карете по разбитым дождем дорогам, затем бешеная скачка верхом, когда понимал, что в экипаже попросту не успеет… Все это утомило Эдварда, но лишь теперь он понял, что едва держится на ногах.
Дэшнеру хотелось не просто выпить. Нет, он хотел напиться и отправиться в свою спальню, чтобы банально выспаться. После смерти сэра Уильяма ему хватило времени лишь принять ванну и переодеться в чистую одежду, так удачно прихваченную с собой в седельной сумке. Некоторое время назад прибыла карета с его вещами, которые сейчас перенесли в покои и слуги уже занялись тем, что разбирали чемодан, развешивая по местам костюмы, собранные в спешке из столичного дома. Так что завтра ему будет что надеть, чтобы не видеть презрения в глазах леди Уитни к его наряду.
Это пока она может еще мнить из себя хозяйку дома. Более того, он позволит ей подобную мелочь, но только потому, что его самого устраивает такое положение вещей. Но после похорон все измениться и вряд ли Шерон понравится то, что он намеревается ей сообщить.
События нескольких дней смешались для меня в одно черно-белое пятно. Я с трудом помнила, как прошли похороны. Пришедших проститься с отцом было не так много: все наши соседи и несколько человек, приехавших из столицы, которые сразу после похорон поспешно уехали, не приняв мое предложение остаться в особняке. Но, признаться, я была этому рада. Присутствие посторонних меня сейчас нервировало. Хотелось тишины и покоя. Хотелось просто побыть одной и подумать о своем будущем. Впрочем, это самое будущее было для меня слишком очевидно и расписано до мелочей. Как только закончится траур, я намеревалась выйти за Гордона. И это не обсуждалось. В какой-то степени я была рада тому, что лорд Уильям не был моим отцом, иначе мне пришлось бы жить вместе с Эдвардом целый год, а не положенные три месяца. А я не видела себя живущей в одном доме с молодым Дэшнером, который, кстати, весьма легко принял роль нового хозяина Дэшнер-холла и теперь руководил особняком, оставив на меня только женскую часть прислуги и ведение счетов. Впрочем, я не возражала. Там было даже легче. Собравшись с силами, я приготовилась провести три месяца траура, после чего мы с Гордоном решили сыграть тихую, скромную свадьбу.
Но на третий день после похорон произошло одно событие, которое жестоко перечеркнуло все мои мечты и чаяния о тихом счастье с избранником.
В тот день я отправилась в оранжерею, но едва успела надеть передник и перчатки, намереваясь посадить рододендроны, когда явился слуга и сообщил мне, что лорд Эдвард Дэшнер желает меня видеть.
- И он сказал, немедленно, леди Уитни, – немного смущенно проговорил Оливер.
Я поднялась с колен и посмотрела на слугу.
- Сэр Эдвард не просил сообщить мне причину срочности?
- Нет, леди Уитни. Но вид у нашего хозяина был весьма неоднозначный, – чуть тише добавил он.
Я прищурила глаза и принялась стягивать с рук рабочие перчатки.
- Что вы имеете в виду? – уточнила, глядя на мужчину.
- Мне показалось, что милорд собирается сообщить вам какую-то приятную новость, леди, - ответил Оливер. – Он улыбался, когда отдавал приказ найти вас.
«Улыбался!» – промелькнуло в моей голове. Что-то я совсем не разделяла мнение лакея. Мне напротив, показалось, что Эдвард готовит какую-то западню. А избежать ее нет возможности.
- Я сейчас буду, Оливер, – положив перчатки на тележку с горшками я взялась за передник.
- Я немедленно передам милорду ваш ответ, – поклонился лакей и покинул оранжерею, оставив меня наедине со своими мыслями.
«Значит, хочет поговорить, - подумала я и передник лег к перчаткам. – Что ж, послушаем, что новый хозяин намеревается рассказать!»
Я покинула оранжерею, направившись прямо в дом, решив не переодеваться ради встречи с Эдвардом, поскольку хотела после разговора вернуться и продолжить прерванное дело. После смерти отца, я носила только черные и темно-серые цвета, что совсем не красило меня. Впрочем, мнение молодого лорда относительно моей внешности, меня волновало ничтожно мало, и решив не менять платье только ради встречи с Эдвардом, я лишь зашла в свою комнату, чтобы вымыть руки и лицо. А после этого прямиком отправилась в кабинет, еще недавно принадлежавший сэру Уильяму. У дверей немного помедлила, прежде чем набралась решительности и постучала.
- Войдите! – услышала голос Эдварда. Дверь даже не скрипнула, когда я, открыв ее, переступила порог, глядя прямо перед собой, туда, где за резным массивным столом сидел новый хозяин Дэшнер-холла. И пусть еще не прибыл поверенный, чтобы объявить содержание завещания, я понимала: все теперь принадлежит ему. А мне, возможно, если немного повезет, посчастливиться получить некоторое содержание. Впрочем, я и не мечтала о наследстве. Где-то глубоко в душе, конечно, хотелось бы владеть этим домом, к которому привыкла, но законы нашего королевства пресекали даже мысль о таком. Ведь будь я дочерью сэра Уильяма, это ничего бы не изменило. Всегда наследует мужчина.
Взгляд упал на молодого хозяина, сидевшего в кресле. Завидев меня, сэр Эдвард медленно поднялся и даже соизволил улыбнуться, глядя при этом глаза в глаза, отчего по спине прошел неприятный холодок. Наверное, от излишней самоуверенности его взгляда. Казалось, слуга ошибся и Дэшнер позвал меня к себе, чтобы сообщить нечто неприятное для меня и, весьма сносное для него самого.
- Леди Уитни! – он старался быть вежливым и милым, но я пока не оценила, хотя кивнула в ответ, сказав приветственное: - Милорд!
Я присела в книксене, после чего распрямила спину и открыто посмотрела на наследника сэра Уильяма.
Он вышел вперед, с удивительной легкостью подхватил тяжелое кресло, стоявшее у камина, и пододвинул его к столу.
- Присаживайтесь, леди Уитни, - попросил он и добавил вкрадчивым голосом, - или мне будет позволено называть вас, Шерон?
- Мы не настолько близки, милорд, – я прошла к креслу и опустившись в него, села прямо, положив руки на колени. – Меня вполне устраивает леди Уитни.
Короткий смешок, сорвавшийся с его губ, меня насторожил. Мужчина стоял за моей спиной, и я чувствовала, как его взгляд, почти физически, касается моих волос. Конечно, это могло быть только воображением, но оказалось весьма неприятно ощущать за своей спиной человека, который тебе не нравится.
- Жаль, – сказал Эдвард и, наконец, прошел вперед, а мгновение спустя, занял место в кресле напротив, там, где прежде сидел его отец.
«Что ж, - подумала я с сожалением, - это все принадлежит ему, а значит, он имеет полное право!»
Мужчина смерил меня взглядом и положил руки на стол. Я невольно скользнула глазами по его пальцам, длинным и сильным. Этот человек, вероятнее всего, много времени проводил, занимаясь спортом. Что там модно у молодых благородных джентльменов? Бокс и фехтование? Ах да! Еще и магические кульбиты, вот только я не знала, обладал ли Эдвард подобными талантами!
- Прошло достаточно времени, чтобы вы немного успокоились, – начал Дэшнер. – Я понимаю, что вы любили отца и, скорее всего, искренне…
Подняла взгляд и посмотрела на него. Передо мной сидел хищник, опасный, несмотря на кажущееся благодушие. И эти его глаза…Слишком пристально рассматривающие меня, так, словно мужчина хотел проникнуть в мои мысли! Подслушать, подглядеть то, что я могла от него скрывать. Создалось неприятное ощущение, будто чужие пальцы перебирают волосы, касаясь кожи головы так, что мои губы невольно дрогнули, едва не скривившись в отвращении. Эдвард отреагировал молниеносно, уловив перемену моего настроения. Его взгляд изменился. Напускное спокойствие сменилось внутренней яростью, так что мне на мгновение показалось, будто этот человек ненавидит меня, словно я была причиной его несчастий. Но ведь подобного быть не могло, или я чего-то еще не знала?
- Хорошо. Я не буду говорить пустых слов, - просто сказал он и откинулся на спинку своего сиденья, продолжая смотреть на меня. – Я хотел проявить снисхождение к вашей утрате, но вижу, что нам пока не прийти к взаимопониманию, а ведь зря… - сказал и улыбнулся оскалом голодного тигра.
- Что вы имеете в виду? – спросила я.
- Каковы ваши планы, леди Уитни? – уточнил Эдвард, но не позволил мне и рта раскрыть, продолжив говорить, отвечая за меня и, увы, не ошибся в своих предположениях. – Вы, верно, полагаете, что по истечении трех месяцев после положенного траура, выйдете замуж за нашего прекрасного соседа, снимающего Розмари-холл? Нарожаете ему сопливых детишек и будете водить их в храм по выходным, как и все остальные кумушки? – Эдвард рассмеялся. Прозвучало зло. – Так вот, моя дорогая леди, - взгляд пронзил меня насквозь ледяным холодом, - боюсь, я буду вынужден нарушить ваши планы о мирном, тихом счастье с дражайшим мистером Фрейзером!
- Вы не имеете права! – возмутилась я, чувствуя, как помимо воли сжимаются руки в кулаки.
- Вот именно о своих правах я и намереваюсь вам сейчас рассказать, – Эдвард улыбнулся мне, полный осознания собственного превосходства и власти надо мной. Я поняла это по выражению его глаз. В груди все сжалось от непонятной тяжести. Голова закружилась от страшной догадки, в которую я не хотела верить. Потому что мой отец, нет…не отец, но человек, которого я всегда называла только так, человек, который заменил мне семью и дал дом, он не мог поступить со мной столь подло! Сэр Уильям, конечно, был мужчиной хладнокровным и невероятно упрямым, но ведь не со мной! Я помнила его внимательным и ласковым, нежным и любящим, а потому не хотела верить собственному рассудку, кричавшему о беде.
Сглотнув вязкий ком, прошептала:
- Говорите, милорд то, что собрались. Не мучайте меня!
- О! Я и не собирался, леди Уитни. Просто хочу рассказать о том, что прочитал в копии завещания отца, оставленной им и хранившейся в тайнике за картиной именно в этом кабинете. И вы прекрасно знали, что копия находится здесь.
Я кивнула. Знала, но никогда в глаза не видела, полагая, что меня это не касалось.
- Так вот, по завещанию, после смерти моего отца и вплоть до вашего совершеннолетия, именно я являюсь вашим опекуном…
- Что? – я вскочила с кресла, перебив Дэшнера.
- Успокойтесь, леди Уитни. Не стоит так волноваться, – рука молодого наследника безошибочно нашла колокольчик и в наступившей тишине оглушительно прозвучал его звон. – Сейчас придет слуга и принесет вам воды, - прекратив звенеть и поставив колокольчик обратно на стол, заявил Эдвард, а затем уточнил с наигранной любезностью, - или вы предпочитаете вино? А может, успокоительный чай или капли…
Я тяжело дышала. Казалось, сердце рвется из груди, став таким ощутимым, будто кто-то вложил в мою грудную клетку тяжелый камень. А Эдвард смотрел на меня и улыбался, явно понимая, какой эффект произвели его слова на мое сознание. И мне до боли, до жжения на кончиках пальцев, захотелось немедленно стереть эту улыбку с его лица. Вот только что я могла сделать? Да ничего! Безвольная, бесправная… Как отец мог так поступить со мной? Неужели я в чем-то провинилась перед ним? Вот только сдаваться я не собиралась.
- Я хочу посмотреть завещание! – вырвалось у меня, прежде чем осознала смысл сказанного.
- Увы! – Эдвард развел руками. – Я не могу дать вам даже копию. Через несколько дней приедет поверенный, который составлял документ, и он зачитает вам ту часть завещания, что касается вас, леди Уитни. Но не более того.
- Вы не имеете права! - сказала я.
- Имею, - последовал ответ.
Я стиснула зубы, чувствуя, как багровею от гнева. Никто и никогда в моей жизни так меня не раздражал, как этот несносный человек! Надо же, опекун! Получается, мне еще три года жить рядом с ним под одной крышей, или мне повезет и через некоторое время хозяин дома укатит в свою столицу, оставив меня на хозяйстве? Это было бы выходом из положения, вот только я сильно сомневалась, что Эдвард даст мне возможность жить так, как жила раньше. А как же Гордон? Я вспомнила о нем только сейчас! Стало даже неловко от того, что совсем забыла о собственном женихе!
- Вы не можете поступить так со мной! – я собрала свою силу воли в кулак и постаралась успокоиться, памятуя о том, что гнев плохой советчик. Вот только не злиться не могла. Этот человек…этот негодяй! Да как он смеет поступать так со мной и, главное, зачем? Мне казалось, он так же не терпит меня, как и я его. А ведь моя свадьба с Гордоном могла бы избавить Эдварда от этой тяжкой ноши, нести ответственность за меня. Но он не желает этого делать, а значит, есть весьма веская причина и, скорее всего, она изложена в завещании, написаном лордом Уильямом. Ведь не может же его наследник поступить так со мной просто из-за собственного вредного характера?
«А что, если отец велел Эдварду найти мне более подходящую партию?" – подумала я. Что греха таить, сэр Уильям был не в восторге от мистера Фрейзера, считая его слишком простым для меня. Я же, напротив, видела в Гордоне свое спокойное счастье. И да, именно такое, какое в насмешливой манере предсказал мой новый опекун. Эдвард откровенно смеялся над моим женихом, тоже считал его простаком. А вот я еще больше убедиждась в правильности своего выбора! Я хотела именно такой жизни, и пусть я не любила Фрейзера, а скорее, испытывала к нему уважение и привязанность, это дорогого стоило. Любовь - чувство быстротечное. Она не может длиться вечно. А вот взаимопонимание и уважение – это привлекало меня в мужчинах больше, чем красивое лицо и родовитость, как в случае с сэром Эдвардом. Вот уж истинно отвратительный образчик мужчины! Не повезет той, кто окажется за ним замужем! Даже можно заранее посочувствовать этой бедняжке, если, конечно, она сама не окажется той еще стервой, под стать своему супругу.
Но я слишком много времени уделила размышлениям о судьбе человека, который должен волновать меня меньше всего, но, несмотря на это, волновал, или, скорее, раздражал и бесил так, что все мои попытки успокоиться потерпели фиаско, разрушаясь просто на глазах. Я, всегда считавшая себя уравновешенной и спокойной, сейчас мечтала вцепиться в самодовольную рожу милорда Дэшнера. И от этого позорного шага меня отделала тонкая грань.
- Сэр, – произнесла я сдавленно. – Милорд! – наверное, стоило надавить на жалость. Взгляд Эдварда говорил о том, что именно этого он и ждет. – Прошу, позвольте мне выйти за Гордона.
- У вас любовь? – он изогнул бровь.
- Мои чувства вас не касаются, – парировала я.
- Вы не умеете просить, леди Уитни, - в тон мне ответил наследник.
- Я бы попросила, если бы был смысл, – обронила, а надменный взгляд встретила еще большей холодностью. Нет…умолять и унижаться не стану. Все равно не поможет. Он уже принял решение. Так что если я тут даже разрыдаюсь, толку не будет. Поэтому лучше не позориться.
- Понимаете, леди Уитни, - продолжил мужчина, но тут же оборвав фразу, указал мне на кресло, - вы присядьте. Я чувствую себя крайне неловко, когда я, мужчина, сижу, а вы стоите!
Хотела ответить, что лучше постою, но не стала спорить и послушно опустилась на место, не переставая смотреть на своего опекуна.
- Дело в том, что я стал вашим опекуном не по своей воле. Это, скажем так, прихоть отца, - его взгляд скользнул по моему лицу, на секунду задержался на губах, которые я поспешно поджала, словно чопорная гувернантка, а затем вернулся к глазам. – Отец не желал вашего союза с Фрейзером. Это он написал в своем завещании. Так что, я просто выполняю его последнюю просьбу, а вы, как никто другой, должны понимать, леди Уитни, что подобная просьба – священна!
Я сдвинула брови. Нет, отцу, конечно, Гордон не нравился, вот только не верилось, чтобы он поступил так со мной, запретив этот брак.
Что-то, мелькнувшее во взоре Эдварда, сказало мне: мужчина не лжет. Это действительно, было так. Именно сэр Уильям не пожелал моей свадьбы с Гордоном. Но могла ли я поверить в свое подозрение?
- Если не верите мне, то дождитесь приезда поверенного, - улыбнулся хищно Дэшнер. – Он зачитает вам фрагмент завещания, где упоминается о последней воле покойного.
И ведь, действительно, не лжет! Иначе не говорил бы об этом так уверенно и спокойно. Только вот я буду не я, если не проверю его слова. А если надо, взломаю и тайник!
- Милорд! – я сглотнула. Руки положила на колени, чуть стиснув ткань платья. – Раз дело обстоит именно так, позвольте мне после оглашения завещания уехать из Дэшнер-холла.
Брови Эдварда приподнялись в удивлении.
- Это что-то новенькое! – процедил он.
- Мы не сможем ужиться с вами в одном доме, - сказала я честно. – Мы не нравимся друг другу, и я не хочу создавать вам проблемы. Вы, как опекун, вправе дать мне разрешение устроить свою жизнь. Я могу поехать в столицу и найти работу…
- Кем, если не секрет? – перебил меня Дэшнер. – Гувернанткой или компаньонкой для старой леди?
Я прищурила глаза, скрывая злость.
- Я знаю, что отец дал вам достойное образование, леди Уитни. Вы, конечно же, владеете языками, играете на музыкальных инструментах и, уверен, прекрасно ведете хозяйство, а также не обделены и прочими талантами, но… - он сделал паузу, а я затаила дыхание, вызвав усмешку на его губах, - но я не могу пойти вам навстречу. Придется вам, леди, пока поверить мне на слово. Поверенный не сегодня завтра прибудет, и вы сами все узнаете. Причина - в завещании.
Он смерил меня похолодевшим взглядом.
- Более не смею вас задерживать, - отчеканил Дэшнер.
Если бы сказал: «Пошла вон!» - и то не прозвучало бы более обидно.
Я стиснула зубы и поднялась на ноги. Бросила взгляд на его выразительное, но такое неприятное, лицо, после чего развернулась и направилась к двери, мечтая, чтобы мой новый опекун провалился на месте и, желательно, в самое пекло, где ему были бы рады.
***
После полудня с визитом приехал Гордон. Я как раз закончила возиться с цветами и успела переодеться, когда слуга доложил о приезде гостя. Я встретила Фрейзера, немного удивившись тому, что мужчина прибыл один, а не как обычно с сестрой. Как-то непривычно было видеть его в одиночестве. Ведь Селия всегда сопровождала Гордона, так как любила поболтать со мной за чашечкой чаю. Потому я сразу же поинтересовалась о ее здоровье, решив, что девушка приболела. Но жених поспешил уверить меня в отличном самочувствии сестры, и от сердца отлегло.
Я принимала его в голубой гостиной, которую при жизни так любил сэр Уильям. Здесь всегда было светло, а вид выходил на двор и раскинувшийся дальше парк, совсем небольшой, но уютный.
- Я беспокоился о вас, – сказал Гордон, едва слуга, принесший чай и печенье, оставил нас наедине. – Как вы себя чувствуете? – его взгляд упал на мое лицо, словно мужчина искал на нем следы бессонницы.
- Я все еще не могу поверить, что отца больше нет, – ответила тихо.
- А его сын? – поинтересовался Гордон. – Как он относится к вам?
Хотелось рассказать правду, но я не нашла в себе силы сделать это. По крайней мере, не сейчас. Что будет с ним, когда узнает, что Эдвард запретил мне выходить замуж? Боюсь, что дело закончится плохо, ведь Гордон, при всем своем благодушии, не стерпит подобного отношения. Вот только ни он, ни я не в силах что-то изменить, а значит, рано или поздно правда всплывет наружу! Станет ли Фрейзер ждать до моего совершеннолетия? Сильно сомневаюсь. Нет, я, конечно, была уверена, что нравлюсь ему. Но все может быть. Я не самая привлекательная из женщин, а три года – слишком долгий срок.
- Шерри? – пристальный взгляд жениха заставил меня вздрогнуть от собственных мыслей и осознания того, что, задумавшись, забыла о присутствии Гордона.
- Я полагаю, после смерти сэра Уильяма у вас появится новый опекун? – предположил мужчина. – Вы еще не знаете, кто он? Кому мог старый лорд доверить вас, свое сокровище?
Он говорил мило. В его словах я ощущала доброту и тепло. Да, это было именно то, что привлекало меня в этом человеке. Гордон рассказывал, что его отец настаивал, дабы он отправился на военную службу, чтобы осел в столице. А он сам стремился к уединенной и спокойной жизни в таком удивительном месте, как Розмари-холл. В этом наши надежды и чаянья совпадали.
«И почему отец назначил опекуном Эдварда? – подумала я с обидой. – Он ведь всегда при мне дурно отзывался о своем сыне!". Да и я, признаться, не любила молодого человека! - невольно вспомнилась наша первая встреча. Я, еще совсем маленькая… Лорд Дэшнер привез меня в свой дом, представил слугам и сыну. Даже спустя столько лет, я прекрасно помню выражение брезгливости на лице Эдварда, когда разглядывал меня, стоявшую перед ним в старом штопаном-перештопанном платье, с платком, перевязанным крест на крест на груди и заменявшем плащ, в прохудившихся туфлях на добрых пару размеров больше моей ноги. Конечно, на фоне него, изящного подростка, я выглядела бедной родственницей, но все равно видеть подобное презрение было неприятно. Тогда я пыталась сказать себе, что позже, когда Эдвард узнает меня, мы найдем общий язык. Мальчик он был красивый, а я, слишком юная и глупая, полагала, что красивые люди не могут быть злыми. К тому же у него было все, а я не претендовала на наследство. Я тогда и не знала , почему мне так повезло и зачем лорд Уильям забрал меня к себе.
Но я ошиблась. Мои попытки подружиться юный лорд Дэшнер пресекал на корню. Не могу сказать, что он делал подлости, но каждый раз указывал на мое место, причем совершал это со спокойным прямодушием, а в глазах светилось холодное безразличие, замешанное на доле раздражения. После почти полугода отчаянных попыток стать Эдварду другом или хотя бы немного изменить его мнение о себе, я поняла, что это невозможно и перестала что-то предпринимать, решив, что так будет лучше. А потом он уехал, и я смогла вздохнуть свободно. У меня появилась гувернантка, достаточно образованная леди, научившая меня читать и писать, играть на фортепьяно. Следом в доме появился и учитель танцев, а затем остальные учителя, еще и еще… Сэр Уильям не скупился на мое образование, объясняя это тем, что мне пригодится в будущем.
«Ты выйдешь замуж и будешь вести хозяйство, – говорил он. – Будешь ездить на балы, выходить в свет. Муж должен гордиться тобой, как и я!»
- Позвольте пригласить вас прогуляться по саду, - Гордон снова отвлек меня, а я улыбнулась, извиняясь за свою рассеянность, и приняла его руку.
- Почему бы и нет? – произнесла.
Гостиную мы покинули вместе. У выхода лакей подал мне шляпку и теплую накидку, Гордон на мгновение отпустил меня, чтобы надеть свои плащ и шляпу, а также взять трость и перчатки.
- Мы погуляем в парке, – сообщила я лакею. Слуга поклонился. – Если лорд Дэшнер будет искать меня, передайте, что я отправилась на прогулку со своим женихом, – добавила и быстро взглянула на Фрейзера. Он поймал мой взгляд и, кажется, понял то, что я хотела сказать. Но он не стал объясняться при лакее. Подал мне снова руку, и мы вместе вышли из дома.
Под ногами шуршал гравий. Воздух был наполнен влагой, а ветерок, казавшийся легким, морозил щеки. И по правде говоря, погода не располагала к прогулке. Тем не менее, мы направились в парк мимо крытой оранжереи, где я вчера высадила цветы.
Некоторое время жених молчал, а затем заговорил, глядя прямо перед собой на тропинку, убегающую в глубину парка, туда, где заснувшие ивы смотрелись в гладь искусственного озерца.
- Если я правильно вас понял, Шерри, сэр Эдвард, сын лорда Дэшнера, является теперь вашим опекуном? – произнес Гордон.
- Завтра приезжает поверенный и зачитает завещание, - ответила я и добавила чуть тише, - но, скорее всего, так и есть.
Гордон перевел на меня взгляд и остановился. Затем встал напротив и посмотрел в глаза.
- Вы что-то знаете, Шерон, потому ведь так печальны? Что-то неприятное, связанное с этим человеком? – я прекрасно поняла, кого он имел в виду. – Или просто не желаете видеть его своим опекуном?
- Подожду поверенного и тогда все узнаю, - ответила Гордону. В глубине моего сердца теплилась надежда, что Эдвард просто решил поиздеваться надо мной, назвавшись опекуном. Да, кажется, он говорил об этом искренне и с ноткой самодовольствия, но неужели отец был настолько жесток? Я и верила, и одновременно не хотела верить, понимая, что возможно, просто обманываю себя.
- В любом случае, через три месяца мы сможем пожениться, - поймав мои руки, заявил мистер Фрейзер. Тепло его пальцев я ощущала даже через ткань перчаток, а глаза мужчины смотрели ласково. Я позволила себе немного расслабиться. Вот только как я скажу ему, что Эдвард против нашего брака?
- Я надеюсь, лорд Дэшнер не станет препятствием к вашему счастью? – спросил Гордон.
- Давайте после поговорим об этом, - вздохнула снова я. Оставалось подождать всего один день, и тогда все прояснится.
- Поговорим о чем-то более приятном, – предложила и отпустив руку Фрейзера, шагнула вперед, направляясь дальше по тропинке. Гордон в несколько шагов догнал меня и пошел рядом, заложив руки за спину. Я искренне была ему благодарна за этот разговор о делах его сестры, о свадьбе в его имении – старший лакей взял в жены одну из девушек-горничных, так что теперь они вместе одной семьей работали на семейство Фрейзер. Голос Гордона звучал мягко и прогонял злые мысли. Так что к тому времени, как мы достигли пруда, я почти успокоилась и смогла взять себя в руки. И если Эдвард считал, что я безропотно стану сносить его опеку, то он сильно ошибался. Никому не позволю лезть в свою жизнь. Единственный человек, который имел на это право, уже, увы, на Небесах. А его сын для меня просто незнакомец и ничего более.
ТЕЛЕГРАМ
Книжный Вестник
Поиск книг
Любовные романы
Детективы
Фантастика
Классика
ВКОНТАКТЕ