Хозяин медвежьего утеса

 Какой пригожий выдался день: солнце, такое яркое, каким бывает только в жаркую летнюю пору, живым потоком лилось с неба, согревая загорелые спины гребцов. Широкая река, бегущая под кормой ладьи, ласкала сочные травы, покрывавшие пологие берега, да ветви деревьев, склонившихся к воде.

 Где-то высоко в небе черными точками парили птицы, и только ветер – егоза сегодня покинул нас, отчего белый парус, расшитый золотыми нитями, печально свисал вниз, подобранный у самой палубы в жесткие объятия канатов.

 Сжимая в руках небольшой узел с пожитками, да с мешочком, в котором хранились редкие травки, я поглядывала на хозяина судна, богато одетого высокого дородного купца с густой бородой и обветренным смуглым лицом, важно расхаживающего на носу и дающего указания гребцам. Скоро, совсем скоро мы прибудем в место назначения, где меня отправят в услужение к местному вождю.

 На миг прикрыв глаза, невольно вспомнила, как оказалась на этом судне. Уже больше месяца прошло с тех пор, как я ступила на палубу и отправилась в длительное плаванье с незнакомыми мне людьми, совсем одна, оторванная от семьи и от родной земли.

 Помнится, когда отец сказал, что мне вскоре придется покинуть родной дом и отправиться к одному из вождей севера, я долго не могла поверить в его слова, и никак не могла понять, почему отправляют именно меня? Ведь я в нашей семье была самая младшая. А потом за время в пути крепко подумала и осознала, что его поступок имел оправдание в глазах нашей семьи.

 Что и говорить, боялись меня и всегда считали очень странной. А за глаза так и вовсе ведьмой величали. Силушка у меня была, как и у моей бабки, такой старой, что она и сама не могла сказать толком, сколько ей лет.

Бабка меня привечала. Чуяла во мне силу. Обучала как могла. Именно благодаря ей я и научилась и травы понимать, и хвори всякие видеть. А как отошла она к пресветлым богам, так и повадились ко мне все ходить, кто за советом, кто за зельем.

Никому я не отказывала, да толку то что?

В дом входили - в пояс кланялись, а как за порог ступали, ведьмой величали за косы черные да за глаза цвета агата.

Время шло, а то и даже летело. Сестры мои все замуж вышли, братья женились, кроме самого младшего Брена, который при родителях пока оставался. И только одна я дожила до восемнадцати годков, да так никто свататься ко мне и не пришел. Боялись. Не желали брать в семью ведьму.

А затем на землю нашу пришла беда. Имела она злые лица и быстрые корабли, которые несли захватчиков по холодному морю да к нашим берегам. Люди эти звались северянами. Они всегда появлялись так стремительно и налетали так внезапно, что никто не мог предугадать, откуда их ждать. Северные воины были сильны, хитры и свирепы. Они забирали скот, провизию. Уводили молодых девушек, которых или продавали в рабство, или увозили на свою родину как рабынь. Сил отцовской дружины не хватало, чтобы справиться с этими набегами и дать им достойный отпор, поэтому, в конце концов, отец решил примириться с северянами и платить дань их вождю.

Северные воины согласились, только потребовали у отца одного его ребенка своему королю в услужение, чтобы мог доказать силу своей преданности. Вот так я оказалась на торговом судне, плывущем в холодные страны, со скромным узелком собранной одежды.

На борту ладьи я провела уже не одну неделю, постепенно привыкая к качке и к тому, что меня здесь почти не замечали. Купец, согласившийся доставить меня в целости и сохранности к месту назначения, взял за это довольно приличную сумму золотом у моего отца, но слово свое сдержал. За все время нашего плаванья, мне никто даже слова обидного не сказал, меня хорошо кормили и относились как к ценному грузу. Сам купец был из северян и поэтому спокойно плавал в их водах, не опасаясь подвергнуться нападению со стороны соотечественников. Его плоскодонный вместительный корабль был прекрасно оснащен. Сейчас он плыл заполненный товарами, медлительный и спокойный, как его владелец, по широкой полноводной реке, обрамленной зелеными берегами.

Я дремала, прислонившись спиной к борту, когда внезапный звук, похожий на рев дикого зверя, раздался из-за излучины реки. Открыв глаза и прикрыв их ладонью от слепящего солнца, я привстала и, посмотрев вперед, увидела, как навстречу нам стремительно приближается военная ладья с фигурой дракона на носу. На борту ее находились вооружённые воины. Еще издалека я разглядела ощетинившихся копьями людей, заполнявших палубу судна.

Когда корабли поравнялись, купец подал сигнал перебросить на борт ладьи трап. Несколько его людей тотчас бросились выполнять поручение. И едва трап соединил оба судна, как на нашу ладью перебрались несколько воинов. Все они были, как на подбор, высокими и сильными, одетыми в безрукавки из звериных шкур поверх серых туник, с обнаженными загорелыми лицами. У каждого к поясу был пристегнут меч, и вид у воинов был довольно пугающий. Я уже подумала, что сейчас купцу придется платить за водный путь по землям этих людей, но, к моему удивлению, самый молодой из воинов, на вид немногим старше меня, обнялся с купцом и широко ему улыбнулся, обнажив в улыбке ровные белые зубы.

Я еще плохо понимала северную речь, но за время плаванья успела немного подучить слова, наблюдая и слушая разговоры. Да и капитан ладьи меня понемногу учил своему языку. Все говорил, что мол еще пригодится. И вот теперь, наблюдая за встречей северян, я принялась слушать, что они говорят.

- Приветствую тебя, Сингурд! – сказал молодой воин. - Не думал встретить тебя так далеко от дома.

- Пришлось немного отклониться. Дело у меня к твоему отцу, - ответил купец. - А куда отправляешься ты?

Молодой воин махнул рукой на юг.

- За данью, - сказал он, - да по пути хочу побывать на невольничьем рынке в Вестре.

Купец с пониманием кивнул.

- Что нового в Харанйоле? – спросил купец.

- Да ничего. Отец набирает новых молодых воинов в свою дружину и целыми днями пропадает во дворе, натаскивая их и выбирая тех, кто попроворнее. Хельга на удивление ведет себя смирно, всю свою неисчерпаемую энергию она направила на Асдис, учит её вести хозяйство, - сказал молодой воин.

- А как твой брат? – внезапно спросил Сингурд.

Молодой воин помрачнел. Некоторое время он молчал, а затем сухо ответил:

- Не хочу говорить об этом. Спросишь у Хельги, она не так остро реагирует на произошедшее, в отличие от нас с отцом. Но одно хочу сказать, пока все без изменений. Ты же знаешь, свадьбу с дочерью Йорвана пришлось отменить, и теперь наш сосед точит на нас клинок, намереваясь отомстить за оскорбление.

- Йорван всегда был напыщенным дураком, - произнес купец, - если кому-то сейчас и тяжелее всего, то это Бьерну.

Я понимала почти все, что они говорили. Судя по всему, молодой воин был сыном северного вождя, с которым купец водил знакомство. Не то, чтобы меня заинтересовал чужой разговор, просто слушая я пыталась понять, насколько хорошо уже знаю этот грубый язык, такой же холодный, как и далекий север, куда мы направляемся. Более того, некоторые слова пыталась повторить шепотом, чтобы говор стал чище.

Сингурд прав. Мне очень нужно знать язык, чтобы не пропасть в чужом краю, где и так будет несладко.

- Надеюсь, Альрик, что на обратном пути смогу погостить у вас подольше, - продолжил купец. - В этот раз едва смогу переночевать. Очень тороплюсь домой, да по пути надо продать товар, ты же знаешь, что моя жена должна вот-вот разродиться и подарить мне наследника. И я надеюсь успеть к этому дню, да благословят его добрые боги!

- Надеюсь, боги в этот раз пошлют тебе сына, - сказал Альрик. Я увидела, как он, окинув палубу взглядом, внезапно остановил взор на мне. Наши глаза встретились, и я поспешила отвернуться.

- Что интересного везешь на этот раз? – спросил Альрик у купца, а я все еще чувствовала на себе его взгляд.

- Шелка и пряности из Симара, сталь для мечей из Харамунда и много прочего, - ответил Сингурд. - Все самое лучшее, ты же меня знаешь, я не люблю выбрасывать деньги на ветер и предпочитаю привозить людям те товары, которые им необходимы.

- А это что за девушка? – поинтересовался воин. - Рабыня?

Сингурд рассмеялся.

- Нет, что ты! Это и есть та самая причина, по которой я сделал такой крюк, - купец покосился на меня. - Это дочка одного из восточных князьков, с которым твой отец заключил мир. Я везу её к вам как доказательство того, что этот самый князь будет беспрекословно платить дань и не станет пытаться оказывать сопротивление вашим людям.

- Узнаю в этом отца, – произнес Альрик и добавил, - а она хороша! Была бы рабыней, я купил бы её у тебя.

- Говорят, она ведьма, - шепнул купец так тихо, что его слова оказались едва слышны. Я подняла глаза и посмотрела на обоих, при этом сделав вид, будто ничего не слышала, а если и слышала, то толком не поняла. Вдруг они что еще обо мне скажут, да не пустые глупости, а что-то важное, что может пригодиться в дальнейшем! Но северяне замолчали. Альрик посмотрел на меня пронзительно как смотрят на то, что хотели бы для себя. Я принялась рассматривать его в ответ. Что и говорить, молодой воин был довольно хорош собой, с длинными светлыми волосами, спадающими на плечи и хорошо сложен. В ответ серые глаза оценивающе прошлись по моему телу, и я сама себе показалась обнаженной под этим взглядом. Почувствовав неловкость, покраснела и опустила глаза, понимая, что эту битву мне пришлось проиграть.

- Если к нам везешь девку, значит, я еще увижу ее, когда вернусь из похода, - произнес молодой воин после чего, попрощавшись с купцом, подозвал своих людей, беседовавших с воинами Сингурда. Вместе они вернулись на свой корабль. Трап затянули на палубу, и, оттолкнувшись от бортов веслами, корабли продолжили каждый свой путь. Я на время забыла о произошедшем, понимая только то, что мне еще не раз предстоит встречаться с этим молодым воином, раз я, волею судеб, буду жить в поместье его отца.

Спустя несколько дней после этой встречи, корабль Сингурда причалил к пристани большого города, расположенного на берегу реки. Деревянные низкие дома, за исключением дома местного вождя, были разбросаны в беспорядке на берегу. Я увидела бродивших у реки гусей, за которыми присматривал оборванный мальчишка, несколько лодок, вытащенных на берег, и небольшое поле с колосящейся спелой пшеницей, желтеющее вдали. В городке мы пробыли два дня. За это время купец распродал половину своих товаров и казался вполне довольным полученной прибылью.

Все эти дни, я находилась на борту под присмотром кормчего по имени Гринольв. Это был добродушный мужчина в годах. Он даже попытался затеять со мной разговор, но я знаками показала, что не совсем понимаю его речи, тогда Гринольв заговорил на ломаном общем языке:

- Хочешь, научу на нашем говорить?

Я кивнула. Кто же от такого откажется?

Кормчий улыбнулся и, показав рукой на реку, произнес на северном языке:

- Река!

Я кивнула и повторила, старательно выговаривая слова, но, видимо, получилось худо, потому как мои попытки повторить правильно слово рассмешили старика. Он повторил снова, я за ним, в этот раз уже стараясь произносить слово лучше. Кормчий удовлетворенно кивнул и продолжил. Так мы и сидели рядышком до самого вечера, по мнению Гринольва я уже знала несколько сложных фраз и умела правильно, по северному, здороваться и произносить слова прощания.

- С такими успехами к концу нашего плаванья будешь мало-мальски понимать нашу речь, - одобрительно произнес вечером кормчий на общем. - Уж лучше так, чем ничего. А девка ты, как погляжу, смышленая!

Через три дня мы продолжили путь. С того памятного дня Гринольв продолжил заниматься со мной каждый раз, когда появлялось свободное время. А на вопрос купца, зачем это ему надо, кормчий просто ответил, что я очень похожа на его покойную дочку, которая умерла несколько лет назад.

Сингурд пожал плечами, но заниматься нам не запретил.

- Учи, если времени не жалко, - благосклонно произнес он, - пригодится у новых господ. И мне легче. Не буду на девку время тратить.

Еще несколько дней мы плыли по реке, пока не оказались в устье, где она впадала в море. Погода постепенно испортилась, стало холоднее. Ветер наполнил парус и корабль северян веселее побежал вперед по морской глади. Уже вовсю чувствовалось приближение осени, но несмотря на то, что небо постоянно было затянуто темными тучами, благодатные дожди не проливались серой стеной. Над морем постоянно гулял ветер, холодный, порывистый. И не было от него покоя. Не спрятаться, не скрыться. Я мерзла. Качка меня утомляла, а северянам было словно бы все равно. Сидели себе на палубе и смеялись, радуясь скорому возвращению домой. Одной мне свет был не мил. Мысли то и дело возвращались к родному краю и семье, которой я оказалась не нужна.

Но вот еще спустя неделю вдали показался берег с высокими берегами. Корабль ласточкой побежал над волнами, когда, обогнув мыс, судно достигло широкого фьорда.

На палубе воцарилось оживление. Сингурд, довольно приосанившись, яростно рявкнул, перекрикивая вой ветра:

- Скоро будем дома! Да придадут боги быстроты нашей ладье!

Ему ответил дружный хор голосов, а я, запрокинув голову, рассматривала скалы, которые поднимались словно к самому небу. На одной из вершин вдруг разглядела небольшой дом и решила было, что мы прибыли на место. Но, к моему удивлению, корабль поплыл дальше и обогнув скалы мы оказались около пологого берега с разбросанными по нему маленькими рыбацкими хижинами.

Увидев приближающееся судно, рыбаки покинули свои дома и вышли посмотреть на прибывших. Люди Сингурда вывесили на борт щиты, перевернув их в знак мира внутренней стороной и направили судно к длинному высокому причалу, поднимающемуся на сваях над водой.

Опустив трап, северяне сошли на берег и в этот раз я была вместе с ними. На борту осталось несколько человек из дружины, среди которых был и мой учитель - кормчий Гринольв. Я кивнула ему на прощание, и он с улыбкой вскинув руку, махнул мне в ответ.

Уже ступив на каменистый берег, я огляделась. Весь берег, кроме песчаной полосы, на которой стояли домики, был буквально испещрен скалами и усыпан огромными валунами. Вдалеке темнела стена деревьев, кряжистых, оттого что приходилось расти на постоянно продуваемой морскими ветрами земле, но невероятно густых и крепких.

Пока я осматривалась, навстречу прибывшим северянам высыпали люди. Сразу стало понятно, что Сингурда здесь прекрасно знают. Рыбаки бросились к нему крича на северном языке так быстро, что я и слов толком почти не разобрала. Окружив купца, люди принялись осыпать его и его людей вопросами. И пока они разговаривали, я стояла в стороне ото всех и смотрела на море, заметив, что полоса горизонта начинает темнеть, а над поверхностью воды сгущаются со стремительной быстротой сизые, переполненные влагой тучи.

Судя по сильным порывам ветра, собирался шторм. Тот самый, который нам повезло избежать в пути. Никак северные боги были на стороне своих детей, раз подарили купцу и его кораблю безмятежное плаванье.

Сингурд, словно вспомнив обо мне, нашел меня взглядом и подозвал, взмахнув рукой и указывая на широкую тропу, что пряталась за камнями и была неразличима со стороны моря. Простившись с рыбаками, мы поспешили по широкой, протоптанной тропе в сторону леса.

Постепенно каменистый берег сменился изгородью деревьев, а затем лес как-то незаметно будто присел и вместо деревьев вверх поднялись кустарники, колючие и неприглядные. Мы шли и шли, поднимаясь в гору и я успела устать, когда тропа вывела нас на вершину утеса и вдали, шагах в двухстах, показался высокий добротный частокол в два мои роста высотой. За этой стеной тянулся к небу сизый дым, но сами дома были скрыты от взглядов.

Сингурд остановился. Велел своим людям идти вперед, а сам дождался, когда я поравняюсь с ним и с улыбкой на общем языке произнес:

- Добро пожаловать в Харанйоль, - после чего широким жестом обвел границы поселения. – Сейчас ты увидишь нашего короля, Харальда. Будь почтительна, девушка. Помни о том, кто ты и кто он!

Ворота оказались приветственно распахнуты, и мы беспрепятственно прошли в северный городок. Пока мы шли по широкой утоптанной дороге, я успела насчитать с добрый десяток домов, крепких и совсем не похожих на мой родной дом.

Перед каждым домом был небольшой двор, по которому бегали куры. Несколько раз нас облаяли собаки. В маленьких огородах копошились женщины. На крыльце я увидела дряхлого старика, точившего нож. Еще на одном дворе двое ребятишек, одетых лишь в рубашки да штаны, играли во что-то похожее на лапту. Завидев гостей, все жители городка приветственно кивали. Кто-то даже выходил навстречу, здоровался с купцом, и мы шли все дальше, пока не остановились перед домом местного вождя, или короля, как было принято называть князя у северян.

Дом у местного князя был на загляденье. Высокий, с огромной дверью, украшенной замысловатыми рунами, длинный, словно северный корабль. Встречать гостей вышел сам король, уже немолодой, но еще статный мужчина с длинными светлыми волосами и бородой, заплетенной в косу. На нем были добротные одежды, украшенные вышивкой, и широкий пояс с длинным кинжалом в расписных ножнах. У северянина было простое лицо: горбатый нос, голубые глаза и тонкие губы, растянутые в улыбке. Глаза мне его понравились. Смотрели совсем без злости, как-то по-доброму.

Вместе с вождем гостей вышла встречать красивая молодая женщина с роскошными волосами цвета пламени. Две косы, толстые как змеи, стекали по ее груди, и я невольно залюбовалась дивной красотой женщины. Мне показалось, что я никогда не видела никого прекраснее ее. Но большие голубые глаза глядели с холодом зимы, а улыбка, украсившая уста, показалась жестокой и неискренней, словно ей и дела не было до гостей. Я как-то сразу поняла, что эта красавица – жена короля. Да и одета она была так, как не наряжают даже самых любимых рабынь. И украшения на ее руках, шее и даже на волосах, свидетельствовали о высоком положении северянки.

Подле короля, прячась за его спиной, стояла девочка лет семи. Я решила для себя, что она, скорее всего, его дочь.

Сразу было заметно, что Харальд искренне рад прибывшим. Он поздоровался со всеми и обнялся с купцом, после чего широким взмахом руки пригласил всех пройти в дом. На меня пока никто не обращал внимания. Разве что один из людей купца жестом велел идти вместе со всеми и я, не смея ослушаться, вошла в дом.

Внутри находилось помещение чем-то напоминавшее сени. Дальше за дверью открылся широкий зал, настолько огромный, что вмещал в себя ряд длинных столов и лавок. Я увидела очаг, в котором горело пламя. Он был расположен в центре зала, весело трещал и наполнял дом теплом. Дым, поднимаясь вверх, убегал через отверстие в крыше.

Люди Сингурда первым делом сняли оружие и сложили на стол, стоявший у стены. Я же, спрятавшись было в тени, огляделась, замечая высокие столбы, которые поддерживали двускатную крышу и были украшены замысловатой резьбой, изображавшей странного вида существ, похожих то ли на змей, то ли на ящериц и имевших широкие крылья. Существа мне сразу не понравились. Отчего-то я решила, что это северные боги, которые призваны охранять дом от бед. Да только сами боги казались пугающими. Пасти у тварей были раскрыты и из них торчали длинные языки и огромные, похожие на кинжалы, клыки. Стены зала украшали деревянные щиты и довольно богатая коллекция холодного оружия. Вероятнее всего, эти мечи были добыты в набегах, или в схватках с противником. Но выглядели они очень внушительно.

Люди купца сложили оружие и расселись по скамьям. Я так и осталась стоять в углу, продолжая с любопытством осматриваться и пытаясь прислушаться к разговорам.

Сингурд занял место по правую руку от хозяина дома, по левую расположилась его жена и маленькая дочь. Появившиеся, словно из ниоткуда рабы, торопливо накрывали на стол и разливали пиво. Они были добротно одеты и приветливы, работали слаженно и быстро, так что уже скоро столы буквально ломились от яств и угощений.

Я долго стояла в ожидании, что меня представят вождю и вот это наконец произошло. Не сразу, но увидела, что купец машет мне рукой, подзывая к себе и, сжав свой узелок, поспешила к месту, где сидел вождь.

Тут же воцарилась тишина. На меня обратили внимание, а сам северный король смерил любопытным взглядом, словно оценивая новую рабыню, или товар, проверяя его таким образом на ценность. И, кажется, увиденное Харальду понравилось, потому что губы его тронула довольная улыбка, а глаза сверкнули из-под густых бровей.

- Так это ты и есть дочка Свена? – спросил Харальд после чего повернулся к жене и добавил, обращаясь непосредственно к ней. - Смотри, Хельга, она настоящая красавица. Северянка молча подняла на меня взгляд. Мне отчего-то стало неуютно под этим взором, полным холода и снега, но тут женщина мягко улыбнулась и согласно кивнула.

- Как тебя зовут? – спросил Харальд на общем языке.

- Дара, - ответила я, склонив почтительно голову, а про себя отметила поразительное сходство молодого воина, встреченного нами несколько дней назад на реке, с северным королем. Хотя, черты у Альрика были намного тоньше, и он был привлекательнее своего отца, но все-равно очень похож на вождя. Судя по возрасту королевы, Хельга была матерью только девочки. Значит, у Альрика была совсем другая мать. Какая судьба ее постигла, я знать не могла, но отчего-то решила, что женщина, скорее всего, умерла. Но возможно Харальд, как и многие мужчины до него, взял себе в дом молодую жену и развелся с прежней? На севере это было в почете.

- Я рад, что ты приехала, - милостиво произнес Харальд, удивляя меня своими речами. - Будешь подругой моей дочери, а то ей бедняжке совсем одиноко здесь. Девочек её возраста совсем мало, и они не подходят ей в подруги по своему положению. Другое дело княжна! Так что ты вовремя появилась у нас. Твой отец сделал хороший выбор! Я надеюсь, ты знаешь многое из того, что положено знать и уметь женщинам, и будешь обучать мою Асдис.

Я поклонилась и бросила взгляд на дочь короля. Девочка ответила мне молчаливым взором, но не сказала ни слова, лишь покосилась на мать, словно ожидая ее одобрения.

Рыжая королева севера благосклонно кивнула и Асдис улыбнулась, отчего личико ее словно осветилось мягким светом.

- Будешь спать вместе с дочерью в ее комнате, - добавил вождь. - Пока поешь, а потом Асдис покажет тебе, где ты будешь жить.

Я еще раз поклонилась, благодаря короля за доброту, когда внезапно почувствовала, как кто-то берет меня за руку. Вздрогнув, повернула голову и увидела маленькую дочь вождя. И когда только девчонка успела подойти? Рыжеволосая, как и ее мать, с забавно вздернутым кверху носом, девочка оказалась довольно приветлива. Она улыбалась мне и кивала на стол. Я позволила ей отвести меня и усадить на скамью в отдалении от мужчин. По знаку маленькой хозяйки дома рабы налили мне вина и поставили предо мной пустое блюдо. Девочка еще раз улыбнулась мне и вернулась за стол к матери.

Решив не тратить время зря и утолить голод, я взяла со стола кусок мяса, овощей и хлеба, и начала есть, прислушиваясь к разговору вождя с купцом. Голоса Сингурда и Харальда были едва различимы в общем шуме, и мне стоило определенных усилий, чтобы поймать долетавшие до меня обрывки фраз, сложив которые я имела представление о теме их разговора.

- Мы встретили по пути сюда Альрика, - сказал купец. - Он очень возмужал. Стал настоящим воином, как его отец и брат.

Я подняла глаза и посмотрела на короля, когда вдруг заметила, что от слов купца, ему стало явно не по себе. Меня еще на корабле заинтересовал этот вопрос. Что произошло, что и молодой воин и теперь его отец-вождь так резко реагируют при упоминании о брате Альрика? Где он? Тоже плавает по морям и рекам и грабит честных людей? Или отделился от отца и живет своим домом?

Набивая полный рот тушеным мясом, я продолжила слушать.

- Как дела у Бьерна? – спросил Сингурд, уже обращаясь к Хельге. - Он все еще живет затворником?

- Да. И до сих пор и не хочет возвращаться, - ответила она.

У жены вождя голос оказался довольно мелодичным подходившим к ее яркой внешности.

- Ему, наверное, тяжело справляться со всем одному, – продолжил купец. - Неужели никто не ходит к нему, чтобы помогать?

- Мы не общаемся, - ответила Хельга, - он сам так решил и пока не передумает, все просто бесполезно. Ты же прекрасно знаешь, как Бьерн упрям. Но продукты и смену одежды ему относят раз в неделю и оставляют в доме, пока он отсутствует. Гостей он тоже не привечает. Совсем одичал.

Слова красавицы северянки вызвали во мне интерес.

Все же, я оказалась права. Этот Бьерн живет неподалеку, но своим домом. Возможно, он в ссоре с отцом, оттого и поселился отдельно? Впрочем, мне-то какое дело до отношений между Харальдом и его детьми? Не надо совать свой нос туда, куда не просят. Мне бы домой вернуться, вот и все мечты. А пока надо приспособиться в новом мире среди совершенно чужих и незнакомых людей.

Я продолжила есть, а Сингурд кивнул и сменил тему, продолжив нахваливать младшего сына короля. Наевшись, я отодвинула опустевшее блюдо и сыто улыбнулась, когда возле меня снова появилась Асдис. Она умела удивительно бесшумно и быстро передвигаться. Стоило запомнить это.

Девочка указала в глубину зала, куда-то за его пределы, и на ломаном общем позвала следовать за ней.

Я тяжело встала. Сытость приятно тяжелила желудок. Все же, когда ты сыт, многие беды отступают прочь. Встретили меня хорошо. Возможно, жизнь здесь не будет так ужасна, как я представляла себе, пока плыла на корабле купца? Возможно, я даже смогу подружиться с Асдис и не только с ней.

Выпитое вино горячим потоком разлилось по венам. Я внезапно поняла, как сильно устала и как отчаянно хочу спать. Поэтому с готовностью последовала за маленькой северянкой в темноту, за которой оказался узкий коридор и множество дверей.

Асдис открыла одну из них и когда мы вошли внутрь, указала рукой на лавку сказав:

- Будешь спать здесь. Вещи положи вниз.

Кивнув, я огляделась. Комната была маленькой, но уютной. За распахнутыми ставнями через окно, затянутое бычьим пузырем, открывался размытый вид во двор. Помимо моей лавки, застеленной шкурами, здесь находилась кровать и стоял сундук, в котором хранились вещи девочки.

- Если хочешь, можешь отдохнуть, - сказала она и я, кивнув, поблагодарила маленькую госпожу, после чего присела на лавку, чувствуя, как сильно хочу спать. Сытость лишь добавила усталости, а потому, не особо споря с Асдис, я скинула верхнюю одежду, сложив ее на сундуке, сунула под лавку тощий узел с пожитками, а сама легла, накрывшись одной из шкур. И еще до того, как хозяйка комнаты ушла, я провалилась в темноту без сновидений, радуясь только тому, что лавка подо мной не качается. И что больше я не буду спать на палубе корабля.

Когда я проснулась, солнце уже высоко стояло в небе и заливало своим светом деревянный пол комнаты. Кто-то открыл ставни, запертые на ночь. Асдис в комнатушке не оказалось.

Я медленно встала, потянулась, понимая, как долго проспала. Но главным было то, что мне позволили спать почти сутки. И, думается мне, благодарить за такую доброту стоило девочку. Но поглядим позже.

Развязав свой узелок, я достала темно-серое платье, совсем простое, в котором обычно помогала матери по дому. Застелив лавку, вышла из комнаты и пошла, припоминая путь в зал, где обедала прошлым вечером. Там никого не оказалось. Дом казался подозрительно пустым. Но едва я решила вернуться в комнату Асдис, как услышала за своей спиной звук тихих шагов. Резко обернувшись, увидела перед собой Хельгу. Хозяйка дома была одета в богатое платье голубого цвета, расшитое по подолу белым мехом. Её огненные волосы были заплетены в две толстые косы и лежали на груди. Северная королева стояла и просто смотрела на меня, но мне стало немного не по себе от холода в её прекрасных глазах.

- Кто ты? – наконец заговорила она на языке моей родины.

Я удивленно посмотрела на неё не совсем понимая смысла сказанных слов.

- Что? – спросила я.

- Я вижу в тебе тот же дар, что и у меня, – продолжила Хельга. Мне показалось, или она разговаривала сама с собой.

- Простите? – я неуверенно сделала шаг к двери. Взгляд женщины пугал меня. Очень уж недобро она глядела.

- Неужели ты думала, что я не замечу? – в голосе королева прозвучала сталь. - Даже не думай пользоваться им здесь, - произнесла Хельга и, стремительно приблизившись ко мне, заглянула в лицо. Я невольно отшатнулась, ощущая злость, которую буквально источала хозяйка дома. Северянка меня пугала, и я теперь осознала, что она опасна.

Что-то с ней было не так.

Внутри у меня разлилась сила, поднялась теплым потоком в груди. Прищурившись, я внезапно увидела Хельгу такой, какой она была на самом деле: старухой с остатками седых волос неопрятными клочьями свисавшими на плечи. Гадко ухмыльнувшись, старая ведьма снова превратилась в молодую красавицу.

- Так ты можешь меня видеть? – произнесла она, мерзкая улыбка, исказившая прекрасные черты медленно сползла с её губ. - Интересно…

Я отступила на шаг, но тут же застыла на месте, понимая, что бежать некуда, да и зачем? Хельга тем временем холодно продолжила:

- Будешь жить с прислугой, пока я не придумаю, что мне с тобой делать. Я не допущу, чтобы у моей дочери в прислугах был кто-то тебе подобный.

Приблизившись, Хельга схватила меня за локоть и буквально выволокла из дома. Она потащила меня через двор и, остановившись у длинного дома с соломенной крышей, рывком распахнула двери после чего буквально зашвырнула меня внутрь.

- Сиди здесь, пока я подумаю, что мне с тобой делать, - сказала она и, прежде чем захлопнуть дверь, добавила, – сиди и не высовывайся, иначе худо будет, девка!

Дверь скрипнула засовом. Меня заперли, чтобы не сбежала.

Я еще некоторое время глупо смотрела на дверь, пытаясь собраться с мыслями, затем медленно встала и отряхнула платье. Обернувшись, увидела, что нахожусь в людской. Здесь стояло множество узких лавок для рабов и слуг. В доме кроме меня никого не оказалось. Очевидно, все были заняты какими-то домашними делами. Я же подошла к одной из лавок и присела на самый краешек задумавшись. А подумать тут было над чем. И как я только не разглядела вчера вечером в прекрасной хозяйке дома опасную и довольно древнюю ведьму? Вероятно, всему причиной была моя усталость, или она просто отвела мне глаза?

А ведь Хельга была не простой ведьмой. Как говаривала моя бабка, ведьмы они разные бывают. Злые и добрые. Хельга была из злых, из тех, кто питается людской энергией, подтачивая силы жертвы. К тому же она была очень сильной и очень старой. Получается, не зря королева вчера так пристально рассматривала меня. Она сразу почувствовала, что со мной что-то не так. Обычно, наделенный даром, будь то дар врачевания или ворожбы, чувствовали друг друга. Только в отличие от её темного дара мой был светлым. Темные и светлые ведьмы издревле враждовали между собой. Но я никогда не считала себя ведьмой. Мой дар был в умении приносить добро, исцеляя тела и души. Моя бабка, разглядев во мне достойную смену, когда-то обучила меня премудростям целительства и простым заклинаниям белой волшбы, способствовавшим заживлению ран и восстановлению организма после болезней. Но куда мне с моим даром против столь древней ведьмы?

Внутри зародился страх. Я встала и принялась мерить шагами пространство между лавками, мысленно ругая судьбу за то, что столкнула меня с подобным существом. В том, что Хельга не даст мне здесь спокойно жить, я не сомневалась ни на миг, она ясно дала мне это понять своим поведением. Что же делать? Я обхватила руками плечи. Надо посмотреть еще на Асдис. Если девочка такая же, как и её мать, то мне будет очень тяжело. Против двоих я просто не смогу выстоять. Да мне и с одной не справиться.

Интересно, знает ли Харальд, кем является его жена? Что-то подсказывало мне, что нет. Как же мне не повезло оказаться в подобной ситуации. Если бы только я могла себе представить, с чем столкнусь сразу по прибытии сюда, то попыталась бы сбежать с корабля купца при первой же возможности. Да только время не повернуть вспять. И теперь надо как-то решать неожиданную беду.

Интересно, что наговорит Хельга мужу, чтобы оградить свою дочь от общения со мной? Просто так она не сможет избавиться от меня, не тогда, когда он сам велел мне свою дочь обучать. Значит, попытается что-то сделать в самое ближайшее время.

Я снова села на лавку и потерла руками виски.

К полудню двери распахнулись и на пороге возникла незнакомая молодая рабыня с моим узелком в руках. Она робко мне улыбнулась и на ломаном общем представилась, назвавшись Ветлой.

- Хозяйка послала меня передать тебе вещи, - девушка протянула мне узел.

Я благодарно кивнула и забрала его из ее рук. Ветла вошла и, указав мне рукой на одну из лавок, произнесла:

- Тебе велено теперь здесь жить. Вот, гляди, эта лавка свободна, можешь спать тут. А пока пойдем за мной, покажу, что да как.

Я положила свои вещи на постель и вместе с девушкой мы вышли из дома. Во дворе светило тусклое солнце. Небо было затянуто прозрачной дымкой тумана. Холодный ветер доносил запах соленого моря и дышалось на удивление легко. Мы прошли к хлеву, расположенному за господским домом, и Ветла дала мне в руки вилы.

- Будешь работать вместе со мной, приглядывать за скотиной, доить, кормить и ухаживать за коровами, так велела хозяйка, - сказала она тихо, а затем спросила, - ты на нашем говорить-то умеешь?

- На каком на вашем? – уточнила я.

Ветла ответила на северном, и я покачала головой.

- Плохо.

- Ну, так значит, научим. Жить тебе тут долго придется. Без языка никак. Тут мало кто на общем говорит. Я, да еще несколько рабынь. Так что учи, спрашивай, не ленись. Я всегда готова помочь. – Она улыбнулась, а я благодарно кивнула в ответ.

- А пока работай. Хозяйка спросит, мне надо будет ей что-то ответить.

Я равнодушно пожала плечами. Такая работа была мне не в тягость. У моего отца всегда было мало слуг и зачастую мне приходилось выполнять даже самую черную работу. Я никогда не ленилась ни в чем, даром, что была самой младшей княжной. У нас в доме работали все без исключения. Отец любил говорить, что надо трудиться, а не праздновать лень. Так что хлев меня не пугал, а животинок так вообще с детства любила.

Мы прошли с Вестой в хлев и занялись уборкой старого сена. Я иногда замечала любопытные взгляды девушки, но молчала, пока она первая не прервала тишину.

- Говорят, ты княжна, - произнесла она все тем же тихим голосом. Общий давался ей тяжело. Я предложила перейти на северный, и она согласно кивнула, одобряя просьбу.

- Значит ты княжна? – повторила вопрос Ветла.

- Да, - ответила я.

- Странно, почему же тогда работаешь тут? – удивилась Ветла.

- А что плохого в этой работе? – спросила я и посмотрела на неё, облокотившись на вилы. – У нас дома я тоже работала. Отец, хоть и князь, был небогат. Все деньги уходили на содержание дружины. Когда же на нас напали… - я покосилась на девушку, едва не сказав, что напали северяне, ее народ. Решила промолчать. Ветла не глупа. Сама поймет, а потому продолжила: - Так вот, когда на нас напали, оказалось, что эта дружина ничего из себя не представляет. Поэтому отцу пришлось смириться и согласиться платить дань. А меня сюда отправили. Думают, наверное, что отец мой, дитя родное жалея, не станет против них козни строить. Так что ты не переживай. Я работать умею. Мне, что в хлеву, что в доме, - и улыбнулась, глядя прямо на девчонку.

Ветла отвела глаза и не ответила. Наверное, она прежде решила, что я посчитаю ниже своего достоинства копаться в загаженном навозом сене? Что ж, мы все можем ошибаться, подумала я и с улыбкой продолжила выгребать солому, понимая, что предпочту работать здесь, с рабами и с живностью, чем находится постоянно рядом с Хельгой. Ведьму стоило опасаться, а я не была глупой и не собиралась лезть на рожон.

Работу в хлеву мы закончили к тому времени, когда солнце уже миновало середину неба и стало медленно клониться вниз. Пока Ветла заполняла кормушки, я засыпала свежим сеном пол хлева и, распрямив спину, вытерла со лба выступивший пот. Усталость была приятной, как и то, что я снова стояла на твердой земле, а не качалась на палубе в море.

Ветла отнесла пустые ведра и поспешила открыть ворота для скота. Я выпрямилась и проследила за тем, как во двор вошли животные вместе пареньком лет шестнадцати от роду, гнавшим коров с пастбища. Горделиво шествуя, телушки протяжно мычали, а он подгонял их свистящим ударом хлыста о землю. Загнав скотину в хлев, пастушонок помог разместить коров и, перебросившись парой слов с Ветлой, скосил глаза на меня.

- Здравствуй, - сказал он на северном и неожиданно покраснел.

Я удивленно посмотрела на Ветлу, но девушка, хихикнув, только махнула на него рукой.

- Здравствуй, - ответила я пастушонку на его языке.

- Что-то я прежде тебя тут не видел? – проговорил парнишка и я порадовалась тому, что понимаю его язык. – Ты новенькая, что ли? На корабле с Сингудом прибыла?

Я внимательнее посмотрела на мальчика. Он был еще совсем зеленый, с перепутанной гривой соломенного цвета волос и загорелым лицом, одет в одежу, явно великоватую по размеру с чужого плеча. Пастушонок туго подпоясался, чтобы не спадали штаны, и теперь подтянул их, гордо шмыгнув носом.

- Да, - сказала я, - меня зовут Дара.

- А я Атли, - мальчишка покраснел еще больше. Он очень мило смущался, что рассмешило не только меня, но и Ветлу, которая, сложив руки на груди, шагнула к пастушонку и легко, дружески, толкнула его в бок.

- Не строй ей глазки. Не про тебя птица. Это не простая служанка. Она княжна и приехала к нам с Сингурдом.

Атли от удивления широко распахнул глаза.

- А почему тогда она тут? – спросил он недоверчиво.

- Хельга прислала, - ответила я.

- А-а-а, - протянул Атли. Он скрутил хлыст и повесил его на крюк на стене, потом заговорил с Ветлой, все еще посматривая в мою сторону. Голос он понизил до шепота, но я все же различила его слова.

- Сегодня мельком видел Бьерна, - сказал он, - нарочно для этого пришлось подняться на утес.

Я заинтересованно посмотрела на пастушонка. Опять этот загадочный Бьерн. Меня так и тянуло расспросить мальчишку, но в последний миг удержалась, напомнив себе о том, что не собиралась совать нос в чужие дела. Любопытные долго не живут, как говаривала моя бабка. Но разговор между рабыней и пастушонком продолжился и я невольно услышала из слова.

- А я вчера относила ему продукты, да дома его не оказалось. И куда он только мог податься? - произнесла Ветла. - Так жалко молодого хозяина.

- А что с ним? – внезапно вырвалось у меня. Я тут же спохватилась, но было поздно. Слова, они не птицы. Улетят не поймать.

Рабыня оглянулась сначала на меня, затем поглядела по сторонам, что показалось мне еще более подозрительным.

- Не принято у нас говорить об этом, - объяснила девушка. – Хотя, думаю, ты и так скоро сама все узнаешь. Да только не от меня.

Да уж, ответ исчерпывающий, подумала я, но продолжить расспросы не решилась. Равнодушно отвернувшись, посмотрела на распахнутые ворота, за которыми мерно текла жизнь крестьян. Я увидела, как маленькая девочка гоняется по двору за курицей и улыбнулась, заметив её раскрасневшееся серьезное лицо, когда девочка внезапно споткнулась, и со всего разбега упала на землю. Поднявшись, она посмотрела на разбитую в кровь коленку и, шмыгнув носом, тихо заплакала. Я вышла из хлева и подошла к ней.

- Сильно болит? – спросила на общем. Девочка не поняла моих слов, но, словно догадавшись, о чем ее спрашивают, задрала платье и показала кровоточащую ссадину. Я присела возле неё на колени и, положив ладонь на колено, зашептала слова заклинания, останавливающее кровь. Когда я закончила и убрала руку, девочка удивленно посмотрела на меня и улыбнулась. У нее не хватало двух передних зубиков, отчего личико малышки сделалось забавным и самую малость трогательным.

- Вот и все, - сказала я на северном. Её колено было совершенно целым, без малейшего намека на ссадину. Кожа такая же ровная и гладкая, как и прежде.

- Иди домой, - велела девочке, когда услышала за спиной удивленный вздох.

- Ух ты!

Резко обернувшись, заметила стоявшего в шаге от меня пастушонка. Его глаза были широко распахнуты, а рот приоткрыт. - Как ты это сделала? – спросил он.

Я поднесла указательный палец к губам, призывая парнишку хранить молчание. Он рассеяно кивнул, все еще не отводя от меня глаза. Подошедшая Ветла проследила за ребенком, бросившимся прочь.

- Кайена опять расшибла колено? – спросила рабыня обыденно, словно у этой маленькой девочки была постоянная привычка падать и набивать себе шишки. - Она такая неуклюжая, - Ветла посмотрела на меня, по ее взгляду я поняла, что она не видела, как я излечила ссадину малышки. Я облегченно вздохнула, когда девушка позвала меня доить коров. Уходя, я все еще чувствовала на себе любопытный взгляд Атли.

*************

Когда вечером, уставшая от работы на кухне, я собиралась идти спать, меня неожиданно позвали к вождю. В сопровождении раба я прошла в большой зал, где впервые увидела северного короля. Там, на высоком деревянном кресле, некоем подобие трона, сидел Харальд. У его ног лежал большой лохматый пес, а вот Хельги, к моему облегчению, рядом не оказалось.

Столы, за которыми пировали воины, были убраны к стене и теперь комната больше, чем прежде, походила на зал.

В очаге все так же пылало пламя и едкий дым тянулся к отверстию на крыше.

Я поклонилась хозяину дома, а когда распрямила спину, увидела, как настороженно и с интересом он смотрит на меня.

- Жена сказала, что определила тебя работать в хлеву, - произнес вождь в ответ на мой почтительный поклон. - Но я хотел бы спросить, ты все-таки не рабыня и не служанка, возможно, у тебя есть какие-то таланты, благодаря которым ты сможешь приносить большую пользу? Может, ты хорошо шьешь или готовишь?

Я покачала головой.

- Хорошо, - произнес он. Его владение общим языком было довольно чистое. – Тебе нравится работа в хлеву? Мне кажется, что это не подобает дочери князя, возиться со скотом в навозе.

- Я сделаю, что скажете, - сказала покорно, ведь от меня ожидали именно этого.

Северный король улыбнулся и кивнул.

- Не знаю, почему ты не приглянулась моей жене, - внезапно сказал он. – Мне ты нравишься и слова твои – чистые слова. Я скажу Хельге, что разрешаю тебе общаться с нашей Асдис. И можешь делать по дому только ту работу, которую пожелаешь нужным, ты меня поняла? Повторю, ты мне нравишься, и если будешь вести себя достойно, то, глядишь, я и жениха тебе найду. Среди моих воинов есть славные мужи.

Я кивнула, сдерживая радостную улыбку. Значит, у Харальда все-таки было свое мнение, раз он не прислушался к нашептываниям Хельги направленным против меня. Но что он скажет, если она применит к своей просьбе колдовство? Я надеялась, что до этого не дойдет и с этой минуты решила стараться как можно реже попадаться ведьме на глаза, чтобы лишний раз не напоминать о себе.

- Спать будешь как прежде с Асдис, поняла? Теперь ступай, - Харальд махнул рукой и отвернулся, словно потеряв ко мне всякий интерес.

Я снова поклонилась и поспешно покинула зал, все еще не веря неожиданному везению. Оказавшись за порогом и закрыв за собой двери, я привалилась спиной к стене и облегченно вздохнула. На время можно было не опасаться Хельги. Пока вождь настроен ко мне благосклонно, она не сможет ничем мне навредить. Значит, надо хорошо себя показать, но при всем этом быть ненавязчивой и незаметной. Связываться с темной мне хотелось менее всего на свете. Кто знает, вдруг у нас с ней получиться не замечать друг друга. Или хотя бы у нее.

Я вернулась за своими вещами в рабочий дом и снова перебралась в комнату Асдис. К моему удивлению, девочка обрадовалась моему возвращению. Она радостно обняла меня за шею и, коверкая общий язык произнесла:

- А я уже боялась, что мама отошлет тебя навсегда.

Я присмотрелась к девочке и ничего не увидела. В Асдис не было даже намека на силу, ни темную, ни светлую. Это порадовало меня.

- Я устала, - сказала я, - сегодня весь день работала. Давай ляжем спать.

Девочка кивнула.

- Завтра тебе принесут отдельную кровать, - сказала она, устроившись рядом со мной.

- Спасибо, - ответила я. Кровать - это хорошо, хотя мне и на лавке было удобно.

Мы легли. Я вытянула уставшие ноги и положила под голову ладони, слушая тишину. Асдис задула свечу, и комната погрузилась во тьму. Некоторое время мы с девочкой лежали молча. Затем она произнесла:

- А расскажи мне о себе. Откуда ты, Дара?

Я немного помолчала, затем ответила:

- Мой дом находится очень далеко отсюда.

- Знаю. Ты из мест, где говорят на другом языке. И у вас теплее. Мне отец рассказывал.

- Да, - я закрыла глаза и представила родной дом и семью, тихий лес и звонкий ручей с самой чистой и холодной водой, что бил из-под земли недалеко от нашего поселения. Вспомнила, как нашла его однажды, когда ходила по ягоды. До сих пор помню вкус сладкой воды и как губы немели от ее холода.

Я начала рассказывать Асдис об этом ручье, о деревьях великанах, что качали вершинами и шептались меж собой. О реке, что давала рыбу и кормила поселение. Но почему-то не смогла рассказать о родных.

Асдис слушала молча, а вскоре я услышала ее тихое сопение и поняла, что девочка уснула.

Еще некоторое время я лежала, вглядываясь в темноту и думая уже о Хельге и Харальде. Потом снова вспомнила родной дом и внезапно поняла, что совсем не скучаю ни по отцу, ни по матери, не тем более, по Брену, который всегда меня открыто недолюбливал.

Что ж, теперь ему раздолье. Родительская ласка достанется только ему одному. Брен всегда был любимцем у родителей, красивый, избалованный мальчик со временем превратился в прекрасного, но еще более избалованного молодого мужчину, который не признавал никого, кроме себя и своих потребностей.

Я тяжело вздохнула и, закрыв глаза, повернулась спиной к Асдис и вскоре уснула.

************

Время по своему обыкновению, умеет лететь стрелой, а порой плетется усталым путником по извилистой дороге жизни.

Мое решило лететь. И неделя в Харанйоле промелькнула перед глазами стаей быстрокрылых птиц, что летят в теплые края с первыми колючими заморозками, предвещавшими приход красавицы зимы.

Моя жизнь вошла в свою, пусть пока и корявую, но колею. Я подружилась с маленькой Асдис и стала обучать её своему языку, в то время как она преподавала мне северный. По ночам, ложась спать в тесной комнате моей маленькой госпожи, мы много разговаривали. Она, к моему удивлению, оказалась любознательна. Ей было интересно все обо мне, о мире, в котором я жила до того, как к нам пришли северяне. Спрашивала об обычаях, о богах. Я и рассказывала, что могла и что знала сама.

Днем работала, как и все в этом доме то занимаясь готовкой на кухне, то во дворе, то прислуживая за столом самому вождю и его жене. Работы я не чуралась, и она отвлекала от недобрых мыслей.

При всех, и особенно при муже, Хельга делала вид, что не замечает меня, и я почти успокоилась, если бы не злобные взгляды, которыми женщина одаривала меня по вечерам, когда за ужином в большом зале собирались лучшие дружинники короля. Взгляды темной ведьмы говорили мне, что она совсем не забыла о своем намерении выжить меня из поселения, и ни за что не откажется от своих намерений.

Харальд, напротив, мне благоволил и всячески старался поддержать. Жизнь в маленьком северном поселке текла спокойная и равномерная, без всяких происшествий, но меня это вполне устраивало. Люди здесь были в основном хорошие и приветливые, и я скоро познакомилась с несколькими женами приближенных к вождю воинов. Все же я была княжна, а не рабыня. Это говорило о многом и со мной не чурались общаться.

Так, постепенно обживаясь на новом месте, обзаводилась новыми знакомыми и не забывала старых, в число которых входил и пастушонок Атли.

Проснувшись как-то на рассвете, выглянула в окно с убранными ставнями и через плотный мутный пузырь увидела, как занимается заря. Небо до самого горизонта было чистым, море, стелившееся полотном на горизонте, спокойным, дарившим какое-то умиротворение.

Я быстро оделась в мужские штаны, добытые маленькой Асдис специально для меня из старых вещей её младшего брата Альрика, сложенных в сундуки и пылящихся в сарае, и поспешила из дома, прихватив с собой только холщевую сумку. День сегодня был подходящим для сбора определенных трав и корешков, и я намеревалась отправиться в лес и заодно осмотреться там, где еще не бывала ранее.

Ступив за ворота, встретила Атли, гнавшего коров на пастбище. Мальчишка приветливо помахал мне рукой и, напевая себе что-то под нос, отправился в сторону холмов, укрытых увядающей травой. Я же пошла вдоль скал, намереваясь обследовать северную сторону леса и скалистые утесы, расположенные дальше. Была надежда отыскать на поросших травами скалах утеса одну очень редкую травку, помогающую при снятии боли. Кто знает, вдруг она и на севере растет. Спросить-то было не у кого, а значит, придется самой искать.

Узкая, но протоптанная тропа, уже через некоторое время вывела меня на живописную поляну, с которой открывался прекрасный вид на море. Какое-то время я просто стояла, глядя на синюю бесконечную водную гладь, распростертую внизу, затем, поправив котомку за спиной, пошла дальше, внимательно глядя себе под ноги, пытаясь рассмотреть в соцветиях поздних осенних трав нужную мне.

Осень уже коснулась листвы и кустарников. Я видела желтые прожилки на зелени листьев, словно седые волоски в гриве спутанных волос. Совсем скоро все они пожелтеют и ветер, сорвав их с веток, разбросает увядающее золото по засохшим травам. Я никогда не любила осень, когда мир будто бы умирал, засыпая на долгие месяцы. Зима и та была милее сердцу, наверное, потому что следом за ней всегда приходила весна, пробуждавшая землю.

Задумавшись, я совсем перестала смотреть себе под ноги, продолжая брести по вершине утеса, уже следуя вдоль обрыва и слушая шепот моря, набегающего на далекий берег, когда внезапно, до моего слуха донесся глухой удар топора. Невольно вздрогнув, прислушалась, пытаясь понять, не почудилось ли мне? Но вот звук повторился вновь, и я поспешила на него, ожидая увидеть кого-то из поселения, заготавливающего дрова к приближающимся холодам.

Поднявшись на вершину утеса, я увидела одинокий добротный дом, обнесенный высоким и острым частоколом. Ворота были широко распахнуты, но не казались гостеприимными. Движимая любопытством, я неслышно прошла во двор и тут же остановилась, затаив дыхание.

Прямо передо мной в добрых шагах двадцати, стоял высокий мужчина, одетый лишь в простые штаны и сапоги да с топором в руках. У его ног находилась деревянная колода, а вокруг было навалено множество бревен. Уверенным движением северянин брал одно, ставил на колоду. Удар топора и дерево расщеплялось на две равные половинки. Сбросив их, мужчина принимался за следующее.

На широкой спине незнакомца я разглядела множество шрамов. Без сомнений это был воин, огромный такой, ну просто великан. Лица северянина я не видела: занятый своим делом, незнакомец стоял ко мне спиной, а мне отчего-то и так, наверное, глупо, но вдруг захотелось, чтобы он обернулся. Только мужчина обо мне не знал и продолжал колоть дрова, пока не замечая моего присутствия.

Наверное, я так и ушла бы тихо, чтобы не потревожить незнакомца, и даже сделала осторожный шаг назад, чтобы уйти незамеченной, как и пришла, когда мое внимание привлекла маленькая тень, метнувшаяся к ногам мужчины. Тут и произошло нечто странное.

Тенью оказалась серая пушистая кошка. Она потерлась о сапог северянина и замурлыкала. Он замер, потом наклонился и, как-то неестественно хватая воздух рукой, наконец, нашел кошку и взял животное на руки. Пушистая проказница довольно замурчала, а я так и застыла на месте пораженная догадкой.

Мне бы сейчас уйти, вернуться в лес, или на склон скал, чтобы продолжить поиски трав, но что-то потянуло вперед. Что-то не поддающееся разуму. Что-то, чему я беспрекословно подчинилась.

Ступая легче дыхания ветра, я, подкравшись, зашла к мужчине со спины и, взяв одно полено, бросила его к остальным. Услышав стук удара, мужчина мгновенно повернулся и посмотрел прямо на меня. Но он меня не увидел. Его темные глаза смотрели в пустоту, и я с ужасом поняла, что оказалась права, он был слеп.

Кошка спрыгнула с рук хозяина и направилась в мою сторону. Я сделала шаг назад, моля богов не наступить на что-то, что может выдать меня легким хрустом. Сердце билось так быстро, что хотелось прижать руки к груди и унять его стук, но я лишь стояла и смотрела на лицо незнакомца, испытывая жалость, боль и какую-то пустоту внутри.

- Показалось, - сказал мужчина. Отвернувшись, он снова взял топор в руки и продолжил прерванную работу. Я попятилась назад, ступая по земле одновременно с ударами его топора, чтобы, не приведи боги, не быть обнаруженной. Это мне удалось и, оказавшись на достаточном расстоянии от дома на утесе, я почти бегом спустилась на облюбованную ранее поляну и застыла, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями.

Лицо северянина все еще стояло у меня перед глазами. Он был просто невероятно красив, черные как смоль, длинные до плеч волосы, короткая борода, волевой подбородок, полные губы и прямой нос… Но этот пустой взгляд! Он поразил меня до глубины души. Усевшись прямо на траву, я, откинулась назад и посмотрела на бездонное небо, склонившееся надо мной. Я вспомнила, как увидела этот утес и дом с корабля, и еще тогда подумала, что кто-то здесь должен жить, но потом напрочь забыла о нем, а вот теперь случайно набрела.

Я догадывалась, что только что видела старшего сына Харальда. Это мог быть только Бьерн. Слова Атли и Ветлы создали правильную картину, и я сомневалась, что ошибаюсь.

Но как он мог жить здесь один и главное, почему? Как, будучи слепым, справлялся со всем хозяйством?

Я закусила губу и задумалась. В голову тут же закралась одна очень безрассудная идея. Конечно, надо было еще все тщательно обдумать, но я уже знала, что хочу сделать дальше, и поняла, что сделаю это.

Я немного посидела на поляне размышляя. Вспомнила красивое лицо северянина и его взгляд, пугающе пустой, лишенный жизни. Как же горько было видеть сильного мужчину таким… А в том, что этот человек был сильным, я не сомневалась, как почти не сомневалась в и том, что он и есть сын Харальда.

Осмотреть бы его, чтобы понять, что произошло с глазами. Да как к такому подступишься? Не подойдешь же просто так, не скажешь, здравствуй, воин, позволь помочь…

Нет. Тут надо действовать осторожнее. Тем более, что я не была уверена, что смогу помочь, что хватит сил.

Хотела, да. Отчаянно, с неожиданной силой. Но смогу ли?

Решительно поднявшись на ноги, отряхнула штаны от прилипших травинок и поспешила обратно в поместье, уже напрочь забыв о той причине, по которой оказалась здесь. Какие травы, когда тут такое дело! После соберу, но уже другие, которые, возможно, понадобятся для лечения.

Я почти бегом спускалась вниз к северным воротам поселения, когда увидела прибывших гостей. Они поднимались со стороны моря. Впереди шел высокий, одетый в легкие доспехи, мужчина. За ним - богато одетая молодая женщина и несколько вооруженных воинов. Харальд сам вышел встречать их, а я тем временем прошмыгнула в дом через кухню и поспешила в нашу с Асдис комнату.

Девочки внутри не оказалось, она встречала гостей вместе с отцом и матерью. Я подошла к своей кровати и достав из своих вещей маленький узелок с самыми ценными травами, которые собирала еще моя бабка, высыпала мешочки прямо на постель и стала перебирать их, пока не нашла нужные. Отложив отобранное в сторону, сложила оставшиеся травы на место и, спрятав узелок, вышла из комнаты, вернувшись обратно на кухню. Пожилая стряпуха, рабыня по имени Квета, завидев меня ласково улыбнулась. Я же потянула носом вкусные ароматы, которыми была полна кухня. Уж сколько всего сегодня наготовила стряпуха. Не иначе как гостей дорогих потчевать будут.

- У тебя не найдется маленького чана? - спросила я у женщины. Мы с Кветой как-то сразу нашли общий язык, особенно когда я, в один из вечеров, работая на кухне, подлечила её больные ноги, она сразу прониклась ко мне искренней симпатией.

- Конечно, - вытерев руки о фартук, женщина достала с подвесной деревянной полки медный маленький чан и отдала мне. - А тебе зачем? – спросила она, при этом хитро так улыбаясь наполовину беззубым ртом.

- Сплю плохо, - солгала я, - хочу себе отвар от бессонницы заварить.

- А-а, - протянула Квета, сразу же потеряв ко мне интерес, и поспешила к тушившимся на огне овощам. Я насыпала на дно чана по щепотке от каждой травы, растолкла все это пестиком и залила все кипятком, поставив чан в темное место, чтобы снадобье хорошенько настоялось.

- Не знаешь, кто приехал? – мимоходом спросила я у Кветы, вспомнив про важных гостей, которых вышел встречать сам король.

Она повернула ко мне лицо и с самым таинственным видом проговорила.

- Йорван с дочерью.

Странно, но это имя показалось мне знакомым, будто уже где-то слышала его.

Я сделала заинтригованное лицо.

- А кто таков этот Йорван? – спросила у стряпухи.

- Сосед хозяина по землям, - ответила Квета, помешав рагу, - они постоянно враждуют с нашим королем. А вот совсем недавно хотели было заключить мир, поженив своих детей, да с нашим молодым хозяином случилась беда и дочка Йорвана, Гудхильд отказалась за него выходить. Они, наверняка приплыли, чтобы настаивать на свадьбе, только теперь Альрика наверняка женить захотят. Он ведь стал наследником после того, как Бьерн отказался от старшинства и от наследства в пользу младшего брата. А Йорван и его дочка своего ни за что не упустят.

Услышав слова кухарки, я тут же вспомнила, где уже слышала имя Йорван. О нем говорили Сингурд и Альрик при встрече на реке.

- А что, он плохой человек, этот Йорван? – спросила тихо.

- Да уж, хуже некуда, - ответила Квета. - Жестокий и хитрый и дочь пошла в отца. Чистая ведьма, клянусь всеми богами! А уж я-то в людях разбираюсь. Порой и одного взгляда хватает, чтобы понять, добрый человек, али злой.

Я отвела глаза. Нет, это совершенно точно был Бьерн, там у дома на утесе. Сомнений нет. Значит, ослеп он не так давно, если такие дела со свадьбой обстоят. Интересно, что же с ним произошло? Глаза его я видела. Они были целыми. Значит, не в бою зрения лишился. А что, если это волшба была? Мне стало очень любопытно, кто приложил руку к устранению Бьерна, как наследника, или здесь был другой мотив?

Оставив отвар настаиваться до утра, я вышла из кухни. Надо было переодеться, скоро ведь позовут прислуживать за столом. Кивнув стряпухе, я поспешила вернуться в комнату. Асдис еще не было. Поспешно переодевшись в подаренное мне матерью серое простое платье, я подпоясалась широким поясом с медной пряжкой и переплела волосы в косу, когда двери распахнулись, и в проеме показалась голова Ветлы.

- Тут ты? А я ищу тебя. Гости к нам прибыли, да ты, верно, уже и сама знаешь! Идем, уже пора на стол накрывать гостям. Будем сегодня вместе прислуживать, - сказала она.

Я кивнула, оправила платье, и мы поспешили на кухню, где в огромных блюдах нас уже поджидала жареная оленина, овощи, куры и, конечно, рыба. Воздух был пропитан ароматом пряных трав и горячего хлеба, только что вынутого из печи. Я взяла в руки одно из блюд и поспешила вслед за Ветлой в зал, где уже за столом сидел Харальд с семьей и его гости, в число которых входили воины из дружины. Многие из них были уже изрядно под хмельком – мед поставили раньше, чем принесли угощения, и усталые воины принялись прикладываться к чашам.

В углу зала уже стояла бочка с медом и проворная рабыня с тонкими светлыми косичками, сновала между гостей, то и дело, подливая в опустевшие чаши сладкий хмельной напиток. Лица у многих были раскрасневшиеся. Мужчины громко разговаривали, я слышала обрывки их фраз об оружии, о боях и, конечно же, о женщинах.

Поставив посредине стола свое блюдо, окинула быстрым взглядом присутствующих, на несколько мгновений дольше всех рассматривая дочь Йорвана. Но даже такого мимолетного взгляда хватило, чтобы понять: несмотря на необычайную красоту и потупленные глазки, девушка была довольно избалована и зла. Квета не ошиблась, а северная красавица напомнила мне братца Брена, и я невольно усмехнулась от такого сравнения. Но пора было снова бежать на кухню. Ветла уже исчезла, я поспешила к дверям, когда Харальд, заметив мое присутствие, неожиданно окликнул меня. Послушная воле короля, я остановилась и, повернувшись, поклонилась северянину.

Судя по раскрасневшемуся лицу короля, он, подобно своим воинам, тоже успел отведать сладкого меду. Глаза его улыбались, улыбались и губы. Смерив меня взглядом, король жестом подозвал меня к себе.

- Постой, Дара, - сказал он. - Я хочу, чтобы ты сегодня отдохнула и посидела с нами, с Асдис. Поди переоденься и возвращайся к нам. Я так велел. Слуг и без тебя хватит, чтобы за столом суету наводить, - он рассмеялся, а я снова поклонилась и поспешила покинуть зал, в дверях едва не столкнувшись с Ветлой.

- Где ты ходишь? – воскликнула она. - Тебя уже ждет Квета.

- Я иду переодеваться. Харальд пригласил меня за стол, - ответила девушке, пропуская Ветлу мимо и придержав для неё дверь.

- Повезло, – улыбнувшись, Ветла вошла в зал, а я прошла в комнату, достала свое самое красивое платье, переоделась и вернулась обратно. Присев на скамью возле Асдис, увидела, как Хельга одарила меня холодным взглядом явно недовольная, что какую-то служанку посадили за один стол с почтенными воинами и с ее собственной дочкой. Но, кажется, сама девочка была иного мнения. Более того, она даже обрадовалась мне. Асдис приподнялась и шепнула мне на ухо.

- Как тебе Гудхильд? – спросила она.

- Дочь Йорвана? – переспросила я.

Девочка кивнула.

- Я не люблю её, но маме она нравится, - со вздохом произнесла Асдис. – Она, конечно, красивая, но, по-моему, ты намного красивее.

Я улыбнулась этим словам. Посмотрев на Харальда, увидела, как тот что-то обсуждает с Йорваном и теперь явно пребывает не в самом лучшем настроении. Мужчины спорили, при этом Йорван стал бордово-красным, а Харальд уже хмурился и был настроен крайне агрессивно. Ветла знай себе подливала им вино и крутилась рядом. Не выдержав, я подозвала её к себе. Девушка подошла и наклонилась ко мне, глядя удивленно.

- О чем они спорят? – спросила я, покосившись на короля. - Ты ведь наверняка слышала!

Ветла хитро улыбнулась.

- Йорван требует Альрика в мужья для своей дочери, - шепнула она. – Меж ними же был договор, перемирие с тем условием, что Гудхильд выйдет замуж за наследника. А когда наш Бьерн отказался от всего, то все перешло к Альрику, в том числе, и невеста.

- А что, Харальд не согласен?

- Он говорит, что без Альрика не может решать такой серьезный вопрос, - Ветла забрала с нашей половины стола опустевшее блюдо и отошла.

Я посмотрела на Харальда. Северный король молчал и слушал то, что в данный момент говорил ему Йорван. В зале стоял такой галдеж, что я, как не напрягала слух, не могла услышать даже слова из того, что они говорили. Хельга, сидевшая рядом с мужем, вела непринужденную беседу с Гудхильд и изредка бросала взгляды на мужа, но в разговор мужчин не вступала.

Мы с Асдис вскоре ушли. Мне надо было рано вставать и, заметив, что у девочки слипаются глаза, я взяла её за руку и вывела из зала. Уложив малышку спать, отправилась на кухню, где взяла настоявшийся отвар, перелила его в глиняную бутыль и, плотно закупорив, унесла с собой в комнату. Поставила его под кровать и раздевшись легла спать.

Утром малышка Асдис разбудила меня с первыми лучами солнца. Мы вместе позавтракали на кухне, и я помогла Ветле с посудой, а потом сходила в нашу с Асдис комнату и захватив свою бутыль, поспешила на утес.

Утро выдалось холодным. Листья деревьев, всего за одну ночь, окончательно сменили свой зеленый окрас на красные и желтые цвета. Лишь изредка попадались блеклые подобия прежнего сочного изумруда. Трава была еще совсем мокрой от выпавшей росы и мои башмаки сразу намокли. Небо затянули темные тучи, вскоре начал накрапывать мелкий противный дождик. Когда я оказалась у ворот дома то увидела кошку, сидящую под тенистым деревом, раскинувшим свои ветви над протоптанной тропинкой.

Кошка посмотрела на меня немигающим взглядом желтых янтарных глаз и, потянувшись, направилась к дому, при этом иногда оглядываясь, словно желала проверить, следую ли я за ней. Или приглашая в гости. А я и правда шла движимая не то любопытством, не то желанием помочь. Но наверное имело место и то и другое.

Когда мы подошли к дому, кошка остановилась на пороге и призывно посмотрела на меня, потом на дверную ручку, будто предлагая мне открыть дверь и впустить её, что я и сделала. Открываясь, дверь едва слышно скрипнула. Я вздрогнула от тихого звука, показавшегося мне громким, как удар хлыста, но миг спустя успокоилась и заглянула внутрь.

Внутри никого не было. В единственной просторной комнате стояла широкая кровать, сундук у изголовья, стол, одинокий стул и маленький очаг, перед которым лежали сложенные аккуратной стопкой поленья. На стене висел огромный щит и не уступающий ему размерами меч.

Кошка вошла в дом, я за ней. Оглядевшись, увидела на столе большую бутыль. Подошла, понюхала и довольно ухмыльнулась. Мед! То, что надо. Боги явно на моей стороне сегодня! Отвар полностью растворится в хмельном напитке и когда хозяин дома будет его пить, то совсем ничего не почувствует.

Я достала свою бутыль, быстро откупорила и, вылив содержимое в мед, тщательно перемешала. Но едва закончила, как услышала тихие шаги.

Сердце пропустило удар. Сомнений не было – это возвращался хозяин дома.

Мне даже стало любопытно, куда бы это мог ходить слепой, но стоило поспешить, иначе меня могут обнаружить.

Думала я недолго. Быстро забравшись под стол, затаилась в тот миг, когда дверь с протяжным скрипом отворилась, и северянин вошел в дом. Я даже перестала дышать. Из своего укрытия под столом я могла видеть только ноги мужчины, обутые в высокие кожаные сапоги. Воин некоторое время стоял посреди комнаты. Я даже прикрыла ладонью рот, чтобы не выдать себя своим дыханием, когда он, наконец, прошел к кровати и сел. Сделав тихий вдох, я выглянула из-под стола и увидела, как кошка запрыгнула к нему на колени. Бьерн рассеянно погладил ее по мягкой шерстке, а потом удивленно произнес:

- Странно. Я же, кажется, выпускал тебя перед уходом?

По спине пробежал холодок. Я замерла в ужасе. Все пропало! Сейчас он поймет, что в его доме кто-то был. А если он случайно обнаружит меня? Прошмыгнуть в дверь, которая скрипела, не было возможности. И как мне теперь выйти отсюда? Придется ждать, пока он не ляжет спать или пока снова не покинет дом. А если он так никуда и не пойдет? Погода за окном препакостная! Что мне в таком случае делать?

Я сидела под столом не шевелясь, и почти не дыша, прекрасно зная, какой тонкий слух у слепых людей и размышляла, как выбраться из дома.

Но вот Бьерн опустил кошку на пол, встал и подошел к полке над камином. Уверенным движением человека, проделывающего это уже не в первый раз, он достал кувшин и маленькую миску, наклонился и налил в нее молока. Северянин поставил миску на пол. Я увидела его лицо совсем близко от себя и неожиданно поняла, как сильно мне нравится смотреть на него.

Мысленно улыбнувшись, отметила, что старший сын Харальда совсем не похож на отца, в отличие от Альрика. Мне показалось, или Бьерн как-то странно усмехнулся поднимаясь и распрямляя спину. Кошка важно прошагала к миске и принялась лакать, при этом поглядывая на меня и словно говоря: «Я присматриваю за тобой, человек!». Когда она допила, то вернулась на кровать и, потянувшись, свернулась на одеяле в клубок, закрыв глаза. Меня почему-то охватила странная злость на маленькое животное, словно оно было повинно в том, что я застряла в этом доме и не могу не то что пошевелится, но даже нормально вздохнуть!

Заставив себя успокоиться, медленно и осторожно, стараясь не издавать ни малейших звуков, поменяла положение тела. Хозяин дома тем временем накинул на плечи теплый плащ и наконец-то вышел из дома.

Я облегченно вздохнула и вылезла из-под стола. Распрямив плечи, выглянула в окно. Во дворе никого не было. Мне стало интересно, куда же мог пойти слепой человек, да еще в такую погоду? Но пора было уходить, пока сын Харальда не вернулся домой.

Я тихо толкнула дверь и, молясь всем богам о том, чтобы она не заскрипела, приоткрыла ее на столько, чтобы выглянуть наружу. Вдруг Бьерн стоит у порога, а тут я!

Но во дворе никого не оказалось. Я протиснулась наружу и тихо прикрыла за собой дверь. Только покинув двор, я, наконец, смогла расслабиться и пойти спокойным шагом. Пустая котомка била по спине. Я спустилась к лесу и по едва заметной тропинке вышла на дорогу, ведущую в Харанйоль. Уже издалека увидела частокол, окружавший поселение. В этот раз, сделав дугу по лесу, я вышла к нему с запада. Недалеко от дороги виднелась темная полоса моря с белыми барашками волн. Противный дождь перешел в сильный ливень. Поднялся ветер и я прибавила шагу, надеясь поскорее оказаться под крышей дома, где тепло и уютно. Но пришла все-таки мокрая и раздраженная.

Быстро пробежав в комнату, увидела, что Асдис сидит на кровати с тряпичной куклой в руках. Я кивнула ей и поспешила сбросить с себя мокрую одежду. Надев сухое платье, повесила мокрые вещи на спинку стула и, достав полотенце, распустила волосы и принялась их сушить.

- Йорван сегодня утром отплыл вместе с дочерью, - сказала девочка. - Они поругались с отцом и, уезжая, он назвал его старым волком, у которого выпали зубы.

Я села рядом с ней и ободряюще улыбнулась.

- Не обращай внимания на слова этого человека, - сказала я ей, - по-моему, он не совсем хороший.

- Но я слышала, что он сказал отцу, будто знает какую-то его тайну и если тот не согласится, чтобы Гудхильд стала женой его сына, то он расскажет это всем нашим соседям.

- А что он может знать? – удивилась я.

- Не знаю, - искренне ответила Асдис, - но отец еще больше рассвирепел от этих слов Йорвана. И теперь я боюсь, что снова повторится то, что было раньше.

- А что было раньше? – я отложила полотенце, впитавшее влагу с волос, и села рядом с девочкой внимательно глядя на нее.

- Мы воевали с людьми Йорвана, – сказала дочь вождя.

- А-а, - протянула я и, помедлив, добавила, - не думаю, что это повторится. Твой отец этого не допустит, не беспокойся. Мне кажется, он очень разумный и добрый человек.

Асдис в ответ только вздохнула, а я продолжила сушить волосы, теребя их пальцами.

Мысли то и дело возвращались к тому, что услышала от девочки. И вот какая получалась картина: два враждующих клана, устав от бесконечных стычек, решили, наконец, помириться, и как залог мира поженить своих детей. Но наследник Харальда внезапно теряет зрение и, отказавшись от наследования, уходит жить отшельником на мыс, расположенный достаточно далеко от родного дома, при этом прекратив общаться с отцом и семьей. И если судить по словам кухарки Кветы, Гудхильд отказалась от своего жениха, а теперь значит, Йорван подумав, решил выдать её за младшего брата, к которому теперь переходили все полномочия наследника! Как-то странно все это! Одно понятно, дочь Йорвана Бьерна не любила, иначе не променяла бы его ни на кого на этом свете. Брак был договорной. Таким, конечно, никого не удивить. Но как ослеп старший сын короля?

Ох, нечисто здесь все. Очень нечисто!

Я бросила взгляд на Асдис. Девочка сидела рядом, достав корзину для рукоделия, и из шелковых лоскутков шила платье своей кукле. Я поднялась на ноги и вышла из комнаты, прихватив свои травки, и направилась на кухню, где надеялась застать болтливую Квету. К моему удивлению, кухарки на месте не оказалось. Тогда я, чтобы не тратить время напрасно, принялась готовить новую порцию отвара. Завтра мне предстояло вновь проникнуть в дом на утесе и добавить Бьерну лекарство в питье. Я намеревалась вернуть ему зрение и надеялась, что у меня это получится. Если бы я только знала, почему с ним случилось это? Вероятно, стоило расспросить Квету или Весту с Адли? Или ту же Асдис? Но как им объяснить этот мой неожиданный интерес к судьбе Бьерна, о котором мне и знать не полагалось?

Приготовив отвар, поставила его на полку, куда не попадал свет, и вышла из кухни. Забежав в комнату, застала Асдис за прежним занятием. Девочка была так сосредоточена на шитье, что даже не взглянула на меня.

Я достала из сундука видавшую виды плотную накидку и поспешила из дома. Дождь стих. Ветер обрывал с деревьев листья и хулиганил во дворе, гоняя их по утоптанной земле. Я прошла к хлеву, где застала Атли, загоняющего последнюю корову. Парнишка был промокшим с ног до головы, но увидев меня, радостно улыбнулся.

- Я видел сегодня, как ты поднималась на утес, - внезапно сказал он.

- Да, я искала кое-какие травы, - ответила и почти не солгала.

- В такую погоду? – с сомнением в голосе произнес Атли.

- Много ты понимаешь, - бросила я, - иди лучше переоденься. С тебя капает на землю вода.

Атли повесил хлыст на стену и выбежал из хлева, но вернулся довольно скоро одетый в сухую тунику поверх шерстяных штанов. Он подошел ко мне и, переминаясь в нерешительности с ноги на ногу, посмотрел вдруг в мои глаза и внезапно произнес:

- Ты хочешь вылечить молодого хозяина?

- Что? – я изобразила удивление, про себя отметив поразительную наблюдательность парнишки. Он был довольно смышленым и, кажется, что-то увидел. Неужто следил за мной? Но если и так, у него был явный талант, потому что я никого поблизости от утеса не приметила, когда там была.

- Ты можешь мне доверять, – сказал мальчишка уверенно.

- С чего бы это? – поинтересовалась с насмешкой, когда вошедшая с деревянным ведром Ветла прервала наш едва начатый разговор.

- Что это вы тут шепчетесь? – спросила она и, поставив ведро на землю, внимательно посмотрела на нас.

- Да так, спрашиваю у Атли места, где могут расти кое-какие травы, - ответила спокойно девушке, все ещё не отводя пристального взгляда от лица парнишки.

- Тогда ты обратилась не к тому, к кому надо, - смеясь, произнесла Ветла, - Атли совсем ничего не смыслит в травах. Если что и надо спросить, иди к старой Отте, что живет у моря среди рыбаков. Только она тебе и сможет помочь.

- Отта? – я удивилась. – Это кто еще?

- Да знахарка местная, - пожала плечами рабыня. – К ней много кто ходит, когда хворает. И скотину она, бывало, лечит. На все руки бабка мастерица.

- А где живет? – продолжила я, заинтересованная словами девушки.

- Да ты к морю выйди, там любой рыбак подскажет. Домов-то, раз два и обчелся. А если что и сама найдешь. Дело-то нехитрое.

Я посмотрела на Ветлу и благодарно кивнула. Затем поспешно покинула хлев. Следовало быть осторожнее, никто не должен знать о моем даре, иначе, боюсь, Хельга будет злиться лютой злобой. Не думаю, что сама северная королева расскажет кому-то обо мне. Ей это не с руки. Напротив, молчать она будет. Так и я молчать буду, но к бабке сходить стоит. А про дар лучше рот держать на засове. Еще не хватало, чтобы и здесь меня стали называть ведьмой! Зачастую, люди боятся того, чего не могут понять, даже если это не приносит им вреда, они склонны проявлять жестокость. Мне не хотелось становиться изгоем и здесь.

Веди себя скромно, говорила я себе, не высовывайся и проживешь долгую и спокойную жизнь. Но увидев Бьерна мне захотелось помочь ему. Сама не знаю, почему я так загорелась этим. Даже сейчас, вспомнив о нем, я словно снова увидела перед собой его лицо и эти слепые, но такие красивые глаза.

Нет. Он должен видеть! И если это в моих силах, помогу. А там будь, что будет.

Встряхнув головой, прогнала наваждение и, прислонившись спиной к стене дома, перевела дыхание. Не знаю, почему, но едва вспомнила Бьерна, мое сердце забилось так сильно, что в груди стало больно.

Что-то происходило со мной. Что-то, чему у меня не было объяснения.

Напуганная собственными мыслями, я судорожно провела ладонью по лбу, словно прогоняя их из головы. Надо подумать о чем-то другом, сказала себе. Отта, внезапно вспомнила я. Ветла сказала, что старая женщина разбирается в травах. Может, следует навестить её в ближайшее время и познакомиться? Возможно, у нее есть нужные мне травы?

Следовало пойти, поискать её дом, все равно сейчас заняться было нечем. Я решительно направилась к воротам, через которые впервые вошла в Харанйоль в сопровождении Сингурда. Вниз спускалась быстро, несмотря на то, что тропу размыло дождем, и скоро вышла на каменистый берег к домам рыбаков.

Строения были довольно маленькие. Между домами на вбитых в песок кольях были натянуты рыбацкие сети. Несколько лодок, вытащенных на берег, завершали унылый пейзаж.

Я мельком взглянула на штормившее море. Большие волны с шумом набегали на берег и с той же поспешностью откатывались назад, оставляя после себя россыпь голышей, перепутанных в темно-коричневых водорослях. Но когда набегали вновь, то уносили все обратно в глубину.

Взглянув на горизонт, я внезапно увидела корабль, направляющийся к пристани. Он был еще очень далеко, но шел к берегу очень уверенно, словно его кормчий прекрасно знал здешние воды. Возможно, так оно и было на самом деле. Но кто этот гость, званый, или нет?

Я некоторое время смотрела на приближающееся судно, потом отвернулась и поспешила к первому домику, где намеревалась расспросить про Отту. К моему удивлению, на мой стук дверь открыл мой старый знакомый, кормчий Гринольв. Увидев меня, старик сильно удивился, а потом с улыбкой пригласил пройти в дом.

- Вот уж кого не ожидал увидеть, так это тебя, - сказал он на общем языке, когда я присела на скамью за стол.

Я улыбнулась в ответ. Гринольв понравился мне еще на корабле купца. Но как он оказался здесь? Почему не живет в большом доме, как остальные люди короля, если остался в поместье?

- Я думала, вы уплыли вместе с Сингурдом, – проговорила тихо.

- Нет. После недолгих раздумий я решил остаться здесь, - ответил кормчий. - Мне захотелось немного отдохнуть от моря. Дома меня никто не ждет, поэтому решил погостить у Харальда.

Я окинула взглядом крепкую фигуру Гринольва, и внезапно мне показалось, что я вижу что-то черное у него в груди. Иногда у меня так получалось видеть вот так людей, но всегда видение приходило само. Глянешь и видишь черноту, что, словно темное облако висит над человеком.

«Так вот почему он остался здесь!» - догадалась я.

- Вы больны? – проговорила, скорее утверждая, чем спрашивая. Кормчий с любопытством посмотрел на меня.

- Как догадалась? – спросил он, прищурив глаза.

- Должна же быть причина, по которой вы не захотели больше выходить в море, - ответила я. - И я подумала, что эта – самая вероятная.

Кормчий рассмеялся.

- Забавная ты девочка, - он по-отечески погладил меня по голове. Я смутилась от такой неожиданной ласки, но Гринольв сделал вид, что не заметил этого.

- Теперь мой черед задавать вопросы, - сказал он, - что ты делаешь здесь, да еще в такую непогоду?

Словно подтверждая слова северянина за окном сверкнула молния и громыхнуло так, что сердце чуть не остановилось. Мужчина тихо рассмеялся. Ему гром был нипочем. Моряки, они народ привыкший к бурям и грозам.

- Я ищу женщину по имени Отта, - ответила на вопрос кормчего. - Она знахарка или целительница, я не знаю, но возможно, у нее есть лекарственная трава, которая нужна мне.

- Знаю такую, - сказал кормчий, - если хочешь, покажу тебе, где её дом. Но она не совсем целительница. Она лечит животных, коров и коз и вряд ли сможет тебе помочь. Только, может, прежде выпьешь чего-нибудь горячего? Я вижу, ты продрогла.

Я благодарно кивнула. Гринольв поднялся и прошел подогреть нам травяного отвара. Глядя, как он копошится над горящим очагом, я немного помедлила, прежде чем решилась и произнесла:

- Гринольв, вы знаете что-нибудь о Бьёрне?

Он обернулся.

- Бьерн? А с чего это ты им заинтересовалась? – спросил он и, вернувшись, налил мне в деревянную кружку отвара, в который добавил немного меду. Запахло летом, травами и солнцем, напитавшим их.

- Просто никто ничего о нем не говорит, а я, гуляя, нечаянно вышла к его дому на утесе, - ответила, принимая из его рук кружку.

- Да никто ничего и не скажет, - кормчий присел рядом. - Для Харальда это было ударом. Но если хочешь, я все тебе расскажу.

Я кивнула, стараясь не выдать охватившей меня радости. Неужели, сейчас смогу узнать о том, о чем молчат все в доме вождя, о чем не смеют даже заикаться в его присутствии!

- Я знаю не так много, - произнес Гринольв, - поэтому не думаю, что смогу усмирить твое любопытство.

- И все-таки… - произнесла я.

- Тогда начну с самого начала, - сказал кормчий. Я пригубила отвар и приготовилась слушать.

Гринольв прокашлялся, прочищая горло и, пригладил свою бороду, после чего посмотрел куда-то мимо меня и начал свой рассказ:

- Когда-то у Харальда Волка была другая жена, не рыжая Хельга. Ходили слухи, что та, первая, была дочерью какого-то колдуна. Но я не верю этому. Люди многое говорят о том, в чем не знают толку. Так или иначе, но она родила Харальду двоих сыновей. Жили они душа в душу пока из одного своего похода восемь лет назад, насколько позволяет мне память, он не привез с собой красавицу рабыню по имени Хельга. Жена вождя в то время была беременна третьим поздним ребенком, но во время родов она неожиданно умерла, а Харальд, недолго погоревав, женился на своей рабыне, которая вскоре подарила ему дочь. Но это я немного отошел от главного. Вернемся к Йорвану.

Он вздохнул, а я сделала еще один глоток травяного отвара, чувствуя, что начинаю согреваться и при этом испытываю ни с чем не сравнимое любопытство.

- Два года назад, - продолжил кормчий, - устав от постоянных нападок своего соседа Йорвана, желавшего завладеть Харанйолем, Харальд решил заключить с ним мир, чтобы жить в спокойствии, не опасаясь неожиданных набегов…

«Прямо, как мой отец», - подумала я.

- Но Йорван поставил условие, что прекратит свои нападки только в случае нерушимого союза – брака его единственной дочери Гудхильд и наследника Харальда – Бьёрна. Хочу сказать, что к тому времени только благодаря Бьерну Харанйоль все еще принадлежал Харальду. Сыновья вождя выросли сильные и храбрые, но старшего отличала невероятная сила и ум. Он собрал под своим началом сильную дружину, противостоять которой никто был не в силах. Он ходили в походы и всегда возвращались с богатой добычей и редко терял своих людей. Он был настолько удачлив, что считался поцелованным самими богами. Стоит ли говорить о том, как сильно любил старшего сына Волк?

Гринольв изогнул брови и посмотрел на меня. Я сама не знаю зачем согласно кивнула и кормчий усмехнулся.

- А этот Йорван боялся Бьёрна и пока старший сын был в Харанйоле, никто не смел тревожить поселение. Самое интересное заключалось в том, что Бьерн ведь мог легко разбить Йорвана. Но по указу отца никогда не нападал первым на людей соседа. Можешь считать это глупым, но у короля Харальда были свои представления о чести.

Я нахмурилась. Мне вспомнилась слова маленькой Асдис, что Йорван знает какую-то тайну Харальда… Значит именно это сдерживает Волка от решительных действий. Что, если дело не только в одном благородстве северного короля? Что, если тайна на самом деле существует?

- Итак, Харальд дал согласие на свадьбу. За день до нее произошло ужасное и необъяснимое. Бьерн ослеп. Никто не может понять, как это произошло. Просто утром он проснулся и уже ничего не видел, - продолжил кормчий. - Узнав об этом, Гунхильд сказала прямо при семье Харальда и своем отце, что не собирается связывать свою жизнь с калекой. И она отказалась от этого брака. Рассерженный Йорван вернулся на свой корабль и отправился домой. В тот же день Бьерн отказался от наследства в пользу младшего брата и переехал жить в пустующий дом на утесе, где и живет сейчас в полном одиночестве вот уже почти два года. С того самого злополучного дня он ни разу не посещал Харанйоль и не разрешает никому из семьи его навещать. Только слуги ходят к старшему сыну Волка и то, чтобы принести продовольствие.

Я залпом осушила кружку и с шумом поставила ее на стол.

- Вот и все, что я знаю, - добавил кормчий, внимательно посмотрев на меня. - Но это чистая правда, потому что я пересказал тебе все то, что слышал от самого Сингурда, а он является близким другом Харальда и всегда в курсе всего, что происходит в Харанйоле.

- Спасибо, - сказала я.

Рассказ Гринольва не только добавил загадок к уже существующим, но подтвердил главное. Асдис не ошиблась, передавая мне разговор вождей. Йорван что-то такое знал о Харальде, что могло губительно сказаться на его семье, или на нем самом, если это будет обнародовано. Я не могла поверить, что Харальд мог чего-то стыдиться в своей жизни и что-то скрывать, но, видимо, это было так.

- Согрелась? – вопрос Гринольва вывел меня из задумчивого состояния.

Я тепло ему улыбнулась и кивнула.

- Вы не могли бы показать мне, где живет Отта? – напомнила кормчему.

Северянин встал из-за стола.

- Конечно, пойдем, - сказал он.

Мы вышли наружу. Усилившийся шторм осыпал нас холодными брызгами разбившейся о камни волны, но тот же ветер, который сейчас терзал море, прогнал черные тучи, напитанные дождем, далеко к горизонту и небо осталось почти чистым.

Я поежилась от холода ветра и плотнее закуталась в накидку. Бросив взгляд в сторону причала, увидела, что к нему пришвартовалась длинная ладья. Её швыряло на волнах и с силой ударяло о сваи. По переброшенному трапу торопливо сходили люди. Я бросила на них мимолетный взгляд и снова повернулась к Гринольву. Он поглядел на ладью и не проявил беспокойства, что означало, одно – в гости к Харальду прибыл не враг, а друг. Иначе старый кормчий не был бы так беспечен.

Мы прошли мимо перевернутых лодок и остановились у невысокого домика с покосившейся крышей. Кивнув на дверь, кормчий попрощался и поспешил к прибывшим, чтобы помочь им вытащить на берег корабль, пока разыгравшийся шторм не сделает это за людей, только с меньшей осторожностью.

Бросив взгляд в спину удаляющегося мужчины, я решительно постучала в дверь, но мне никто не ответил. Я постучала снова и снова, но в ответ мне была тишина. Тогда я просто распахнула дверь и, подхваченная порывом ветра, буквально влетела внутрь пропахшего сыростью помещения. С трудом закрыв за собой дверь, огляделась. Маленькая темная комнатка без окон, освещалась лишь огнем, горящим в очаге. Потолок был настолько низким, что у меня создалось непонятное давящее ощущение, довольно причем, неприятное. И темнота ожила. Где-то что-то зашуршало, и я принялась озираться по сторонам, привыкая к полумраку помещения.

- Кого это принесло в такую погоду? – раздался голос из самого темного угла дома.

Приглядевшись, я увидела толстую старую женщину, лежащую на лавке и укрытую до самого носа шерстяным одеялом. Платок на ее голове сидел так же кособоко, как крыша дома. Я несколько удивилась, ожидая, что предо мной будет чистенькая аккуратненькая бабулька, а тут оказалась какая-то немытая страхолюдина. Пересилив неприязнь, решительно шагнула вперед.

- Здравствуйте, - сказала громко, подозревая, что знахарка туга на ухо. Иначе ведь она ответила бы мне, когда я стучала в дверь.

- Чего кричишь? – тут же возмутилась старуха. - Я не глухая.

- Простите, - пробормотала я, - мне сказали, что у вас есть лекарственные травы…

- Есть, а ты кто такая будешь? – старуха откинула одеяло и свесила ноги. Она была толстая и очень невысокая с горбатой спиной.

- Я из дома короля Харальда, - ответила я.

- Что-то первый раз тебя вижу, - съязвила старуха.

- Я недавно здесь, - призналась честно.

- Ладно, что надо, раз уж пришла? – спросила она, неожиданно смягчившись. - Хельга опять прислала за травами? Обычно она сама приходила, но в такую погоду даже я бы не вышла из дома. Я-то уж ее знаю.

Тут я сделала то, чего обычно никогда не делала. Сама не знаю, что толкнуло на дурной поступок. Но я солгала, сказав, что меня прислала рыжая королева. А про себя подумала о том, что, выходит, Хельга брала у этой горбуньи травы? Интересно, для чего они ей? Ведьмы, подобные Хельге никогда не занимались целительством. Значит, что-то брала для темных дел.

По спине пробежал холодок и я зябко передернула плечами.

- Там, в сундуке, - Отта махнула рукой в темноту. Я недоуменно посмотрела в указанном направлении и почти ничего не разглядела. Даже интересно стало, как буду смотреть на травы в почти кромешной тьме?

- Подтащи сундук к огню и возьми то, что тебе велели, если разбираешься. А то мне лень вставать, ноги уж совсем не ходят.

Я кивнула и вытянула тяжеленный деревянный сундук к самому очагу. Распахнув его, с удивлением увидела аккуратные мешочки, заполненные сухими травами. От разнообразия у меня разбежались глаза. Отта проследила за мной взглядом и, оценив мою реакцию на свои сокровища, довольно хмыкнула.

- Мне нужно это и…еще вот это, - я бросилась перебирать содержимое сундука, принюхиваясь к мешочкам, чтобы определить нужную мне траву. Наконец, собрав то, что мне было необходимо, закрыла сундук и поставила его на место. Надо отдать должное старухе, в чем-чем, а в травах она разбиралась прекрасно. Такого набора даже у моей бабки не было. А уж моя бабка в травах разбиралась как никто иной!

- Где собираете? – спросила я.

- Ага, так я тебе все и рассказала, - буркнула Отта. - Взяла, что надо и ступай. Я спать хочу.

Искренне поблагодарив горбунью, я вышла из ее покореженного дома и едва оказалась за порогом, как в меня сразу швырнуло россыпью морских брызг. За то недолгое время, пока находилась у знахарки, ветер снова успел нахулиганить и притянул новую темную тучу, растянув по небу темным полотном, таким тяжелым и наполненным дождем, что, казалось, тучи висят прямо над головой. Вот руку поднимешь и сможешь прикоснуться к небесной толще.

Снова начал накрапывать дождик. Прибывшие воины вытягивали свой корабль на берег, я увидела среди них кормчего. Один из северян внезапно показался мне странно знакомым. Подойдя ближе, я с удивлением узнала в нем Альрика. Раздетый по пояс, молодой воин изо всех сил тянул толстый трос. Мышцы на его спине были напряжены, волосы, мокрые от морских волн и дождя, густыми прядями покрывали торс до самых лопаток.

Я остановилась, с интересом наблюдая как они, наконец, выволокли ладью и протащили по берегу на достаточное расстояние, чтобы разбушевавшееся море не смогло дотянуться до неё своими руками-волнами. Все мужчины стояли мокрые, но довольные, и мне бы уйти, до того как окажусь замеченной, когда Альрик, резко обернувшись, увидел меня.

На лице у молодого воина не отразилось удивление. Он словно бы знал, что мы увидимся снова. Хотя о чем это я. Конечно, Альрик все знал. Это я глупая на берегу застыла изваянием глядя на мужчин, словно и не видала их прежде. Но мне то было любопытно, как они корабль вытягивают из моря, да как от непогоды укрывают. Да и на самого Альрика грех не полюбоваться. Только вот смотрела я на него, как смотрят на что-то красивое, чтобы порадовать глаз, да дальше пройти мимо.

- Вот мы и встретились, - прокричал он, стараясь перекричать шум моря и воя ветра свистящего в снастях. Подняв с песка, сброшенную, видимо, ранее, кожаную куртку, он отряхнул ее и, надев, подошел ко мне. Я стояла просто глядя на него и даже не знала, что мне делать, убежать или продолжать вот так стоять, таращась на почти незнакомого молодого мужчину. Затем поняла, что убегать уже будет глупо. И осталась на месте. Люди Альрика оделись и подошли к нам, среди них был и Гринольв.

- Харек и Ортон останетесь с Гринольвом на берегу, присмотрите за судном, пока я не пришлю за вами и за товаром повозку, - не отводя от меня взгляда проницательных серых глаз, отдал команду Альрик и уточнил, обращаясь ко мне одной. - Ты уже понимаешь нашу речь?

Я кивнула. Альрик улыбнулся. Улыбка у него была светлая и очень красивая. Так и не скажешь, что северянин, который огнем и мечом губит земли чужие, забирая дань и жизни.

- Идемте все скорее в Харанйоль, - сказал он, наконец, перестав рассматривать мое лицо. Я встретилась взором с пожилым кормчим, и тот весело подмигнул мне, словно подбадривая.

Странный, подумалось мне.

Мужчины начали подъем по тропе. Я пошла позади держась в отдалении.

Воины шагали по мокрой земле под проливным дождем и весело галдели. Я смотрела на спину Альрика, идущего самым первым и не знала, что и думать о нем. Вроде бы приятный молодой мужчина, но я чувствовала в нем что-то потустороннее, непонятную силу, но не такую, как у меня или у Хельги. Эта сила была животной, мощной и совсем не светлой, но и не черной, а нечто среднее. Серое, что ли?

Когда мы вошли в ворота, несмотря на сильный дождь, прибывших уже встречала толпа народа. Наверняка заметил смотрящий, или из рыбацкой деревни отправили кого-то к королю, чтобы сообщить счастливую новость о возвращении его сына.

Вокруг, несмотря на дождь, сияли лица мужчин и женщин. И даже дети торопились выказать свою радость по поводу благополучного возвращения наследника и его людей. Альрик, смеясь, поднял руки, приветствуя свой народ. Капли дождя стекали по его загорелому лицу, но он словно не замечал этого. Подхватив на руки маленького мальчишку, стоявшего возле своей матери, он подкинул его высоко в воздух. Ребенок завопил от счастья, когда Альрик, поймал его и вернул родительнице.

Я же общей радости не разделяла и потому прошмыгнула мимо образовавшейся толпы и зашла в дом. Два раза за день промокнуть до нитки – это слишком даже для меня, подумала невольно и направилась прямиком в комнату, которую делила с дочерью Харальда.

Когда я сказала Асдис, что прибыл ее брат, девочка опрометью бросилась из комнаты, оставив ее в мое полное распоряжение. Я снова сменила одежду. Травы, взятые у горбуньи, спрятала в свой мешочек. Мокрые вещи отнесла на кухню, где повесила у очага сушиться. Квета, вместе с парой рабынь постарше, уже хлопотала у огня, и я поняла, что работы предстоит немало. В честь возвращения сына Харальда в этот вечер непременно устроят пир. Скорее всего, мне предстоит прислуживать за столами вместе с Вестой.

Приблизившись к стряпухе, спросила, чем могу ей помочь и Квета отправила меня потрошить кур. Затем мне велели чистить овощи, приглядывать за блинами, да сбегать в погреб за соленьями и копченым окороком и рыбой.

Ветлы на кухне не оказалось. Спустя время рабыня пришла и сказала мне, что прислуживать будет с другими девушками.

Я и не думала печалиться. Напротив, даже обрадовалась возможности отдохнуть. И когда Квета позволила мне уйти, устало поплелась назад в комнату Асдис, уже мечтая лечь на свою кровать, вытянуть ноги и, укутавшись до самого подбородка, согреться и уснуть.

Я так и сделала. А еще принялась считать баранов, как бывает, когда сон не спешит прийти в гости. Досчитала, кажется, до тридцати, когда мир вокруг погрузился в сон, такой сладкий и теплый, что я не сразу поняла, что происходит, когда почувствовала, будто кто-то трясет меня, пытаясь разбудить.

- Что? – проговорила, открыв один глаз.

Неужели, уже утро?

- Просыпайся, Дара! – последовал ответ и едва я открыла второй глаз, как увидела перед собой личико маленькой Асдис. Изо всех сил вцепившись мне в плечо худыми длинными пальцами, она пыталась разбудить меня, а заметив, что ей все удалось, облегченно перевела дыхание.

- Слава богам! – сказала она.

Я села. Покосилась на окно, закрытое ставнями. В него, как и днем, продолжал стучаться докучливый дождь.

Сколько же я проспала? Казалось, совсем ничего. Усталость растекалась по телу волнами, хотелось лечь снова спать и тут Асдис сказала:

- Отец просил передать тебе, чтобы ты к вечеру принарядилась. В честь возвращения Альрика будет пир и отец хочет, чтобы на тебя посмотрели молодые воины из дружины брата, – выпалила девчушка и тут же поспешила добавить, - ты такая красивая, что я просто уверена, ты приглянешься хорошему парню.

Я помрачнела. Вот это новость! Уж лучше разливать вино, чем эти смотрины. Видно, Харальд и в самом деле решил выдать меня замуж, только забыл спросить меня, хочу ли я этого. Вот только кого может интересовать мнение пленницы, которую держат только ради того, чтобы ее отец не забывал о данном обещании и вовремя выплачивал дань.

Встав с постели, я принялась одеваться. Нарядных платьев у меня не было. Поэтому надела то же, что и вчера. Асдис сдвинула брови, но ничего не сказала. Да и что она могла сказать, если у меня вещей по пальцам сосчитать. Большую часть в прихваченном из родного дома узелке занимали травы. Да и не думала я, что замуж меня будут пытаться отдать. Я вообще тогда мало о чем думала. Разве что о том, что домой хочу, к себе, в лес родной, да за родные стены.

- Ну же, одевайся! – заторопила меня девочка и я переплела косу, после чего взяла малышку за руку и позволила увести себя из комнаты.

***********

Большой зал был переполнен. Столы ломились от яств, пиво тепло рекой. Альрика принимали намного радушнее, чем Йорвана и это сразу бросалось в глаза.

За столом все разговаривали. Было очень шумно. Мы с Асдис заняли места недалеко от короля, где меня было просто превосходно видно всем собравшимся за столом воинам.

Честно говоря, я чувствовала себя как-то глупо, словно рабыня на невольничем рынка, когда очередной взор кого-либо из мужчин оценивающе останавливался на моем лице. Внутри все разрывалось от гнева, и чтобы не выплеснуть эмоции, то и дело опускала глаза.

Мне совершенно не хотелось понравиться кому бы то ни было из присутствующих в зале. Я едва сдерживалась, чтобы не вскочить из-за стола и не убежать в безопасность комнаты Асдис, где смогла бы укрыться ото всех и спокойно поспать.

Альрик сидел рядом с отцом и время от времени посматривал в мою сторону. Его явно веселило то положение, в котором я оказалась по вине его отца, возомнившего себя свахой. Он откровенно посмеивался над моими попытками стараться быть незаметной. А маленькая Асдис в этот день была очень разговорчивая. Она не переставая нахваливала своего брата и все время твердила мне, какой, из молодых воинов, по ее мнению, заслуживал внимания. Впрочем, хочу признаться, несмотря на ее юный возраст, наши вкусы в отношении внешности мужчин во многом совпадали.

К концу вечера я чувствовала себя, словно выжатый лимон и когда король отпустил меня взмахом руки, поспешила прочь из зала на кухню, где набрав в таз воды, первым делом умылась, смывая с лица липкие взгляды, и только потом смогла спокойно лечь спать.

К моему удивлению Асдис еще долго сидела со старшими и, судя по всему, пошла спать только далеко за полночь. Проснувшись на заре, я увидела, что девочка все еще спит, натянув одеяло до подбородка. Я встала и тихо, чтобы не разбудить маленькую полуночницу, оделась и, достав из-под кровати настоявшийся за ночь отвар, поспешила на кухню. Перелив его в бутыль, положила ее в котомку и, набросив на плечи старую накидку, вышла во двор.

Осенний утренний воздух нес прохладу с моря. Небо затянула легкая дымка, которая обещала растаять к полудню, чтобы подарить солнечный день. Еще до того, как успела дойти до ворот, услышала, как кто-то зовет меня по имени и, обернувшись, увидела пастушонка.

- На утес собираешься? – спросил он, после пожелания мне доброго утра.

Я кивнула.

- Позволь провожу немного? - предложил мальчишка, и я почему-то согласилась. Вместе мы вышли за ворота и направились в лес.

Атли шел рядом со мной, забросив хлыст на плечо, коровы, словно привязанные, следовали за ним.

- Там хороший луг за лесом, - сказал парнишка, нарушив молчание, - и до утеса буквально рукой подать.

- Спасибо, - произнесла я. Был ли смысл сейчас оправдываться перед ним и лгать, что я иду вовсе не туда? Он все равно мне не поверит и правильно сделает. Возможно, мне стоило доверять хоть кому-нибудь в Харанйоле, так почему не этому наивному доброму мальчику? Сердце подсказывало мне, что он не предаст меня. Но стоило ли верить глупому сердцу, которое когда-то не могло даже подумать о том, что родной отец отошлет меня к чужим людям, к врагам, чтобы самому жить в довольстве и безопасности. Пожертвуй одним, чтобы большинству было хорошо. Наверное, это правильно, но так больно тому, кем жертвуют!

В молчании мы вышли из леса и оказались на той самой поляне, от которой до дома на утесе было буквально подать рукой. Попрощавшись с Атли, я направилась к видневшемуся вдали частоколу, окружавшему дом. Но когда подошла достаточно близко, внезапная серая тень прыгнула мне под ноги. Едва не упав от неожиданности я увидела перед собой кошку Бьерна. Она зашипела на меня и встала у ног, словно не пуская вперед. Но, когда я, отодвинув ее в сторону носком обувки, все же продолжила свой путь, серая бестия засеменила рядом, словно ни в чем не бывало.

Приближаясь к дому, я старалась ступать бесшумно. Благо по мокрой траве это сделать было не так тяжело. Приблизившись к воротам, внезапно услышала голоса и остановилась как вкопанная. Кошка надменно взглянула на меня и припустила вдоль частокола. Последовав за ней, увидела, что она остановилась и смотрит на меня в немом ожидании. Оглядев бревна, я заметила совсем крохотную щель, но достаточную для того, чтобы видеть все происходящее за частоколом и, приблизившись, заглянула в неё. То, что я увидела, заставило меня отшатнуться и закрыть руками рот, чтобы сдержать рвущийся наружу удивленный вскрик. Успокоившись, я снова припала к отверстию и прислушалась. Кошка тем временем потерлась об мои ноги и уселась рядом.

Во дворе находилось двое. Бьерн и женщина, которую я узнала сразу же, несмотря на то, что она стояла ко мне спиной. Из-за густых рыжих волос, заплетенных в косы, сбегавших змеями по плечам, северную королеву ни с кем нельзя было спутать. Но удивило меня даже не присутствие женщины на утесе. Поразило то, как страстно рыжая ведьма прижималась к Бьерну, пытаясь отчаянно оплести его шею руками. Она что-то шептала ему, а он молчал, и на его лице застыла гримаса отвращения. Он пытался отнять нежеланные руки, но Хельга будто с ума сошла. Она цеплялась за сына Харальда с таким отчаянием, будто от него зависела ее жизнь.

Я моргнула и отвела взгляд. Отчего-то ощутила себя лишней. Да и подглядывать было ой как некрасиво. Вот только что получалось? Получается, Хельга влюблена в сына своего мужа? Но как такое могло быть?

Я видела, как тщетно она шепчет ему какие-то слова, и как резко он отвел ее руки назад, явно удерживаясь от того, чтобы не отшвырнуть ведьму прочь. Мне даже стало чуточку жаль северянку, а затем я услышала голос Бьерна.

- Зачем ты снова пришла ко мне? Неужели, думаешь, я изменю свое решение? – спросил он. Холод в его голосе мог поспорить с самыми холодными льдами севера.

- Мне стыдно за тебя, Хельга, - продолжил воин и вдруг резко вырвался из объятий мачехи. Лицо его пылало от гнева. Бьерн выпустил эмоции наружу, и ведьма вздрогнула от злости в его словах. - Ты хоть немного думаешь о моем отце? Или ты окончательно сошла с ума?

- Что мне Харальд! Я могу думать только о тебе, - жалобно проговорила она в ответ, - ты же знаешь, что я выходила за твоего отца не по любви. Он…

- Уходи и больше не возвращайся. Никогда, - сказал Бьерн и уверенным шагом направился к дому. Хельга позвала его по имени, но он, так и не обернувшись, вошел в дом и захлопнул за собой дверь.

Я с удивлением услышала, как ведьма тихо заплакала. Потом затихла, очевидно, вытирая слезы.

Не в силах больше видеть то, что не предназначалось для моих глаз, я осторожно опустилась на траву, надеясь, что в таком состоянии ведьма не почувствует мое присутствие. Скорее всего, ей будет не до меня. Да и не знает Хельга, что я нашла дорогу к дому на утесе. Не ведает, что замыслила. Но если узнает…

У меня даже дрожь по спине прошла, стоило представить гнев темной. Я зажмурилась и затаилась, мысленно умоляя Хельгу уйти.

Кошка залезла ко мне на руки. Некоторое время было настолько тихо, что слышался только шум прибоя да крики чаек. Потом раздались мягкие шаги. Хельга уходила. Едва они стихли, я перевела дыхание и, опустив кошку в траву, встала.

Не понимаю почему, но настроение мое, после увиденного, пусть и ненароком, совершенно испортилось. Я прошла вдоль частокола до открытых ворот и нерешительно остановилась. Отвар в котомке печально булькнул, кошка, следовавшая за мной, подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Мне показалось, что она улыбалась. Так, по-особенному, по-кошачьи, как это умеют делать только эти хитрые и ловкие существа.

Нет, определенно, она улыбалась. И тогда, когда я поднималась к дому, она пыталась предостеречь меня, остановить.

Умная хитрюга!

Не знаю, сколько я простояла вот так, когда внезапно дверь дома распахнулась и на пороге возник Бьерн.

- Майя, - позвал он.

Кошка, мяукнув, подбежала к двери, но на пороге остановилась и оглянулась на меня, словно приглашая войти следом.

До чего же все-таки странная кошка, подумала я. Словно все понимает, как человек.

- Майя иди домой, - крикнул Бьерн и, оставив дверь открытой, вернулся в дом.

Кошка застыла на пороге, словно ждала меня. Я задумалась. Как мне войти, чтобы он не услышал? Подкравшись к дверям, я нагнулась, сняла обувку и на цыпочках вошла вслед за Майей внутрь.

Бьерн лежал на широкой лавке, заложив руки за голову. Майя прыгнула ему на груди и стала, мурлыча, ластиться. Северянин ласково погладил короткую шерстку животинки, и она замурчала еще громче, так, что почти не стало слышно рокота моря, разбивающего свои волны о скалы внизу утеса.

Я быстро огляделась. На столе стояла та же бутыль с новым медом, очевидно принесенным из Харанйоля. Покосившись на хозяина дома, я прокралась ближе и, пока Бьерн играл с кошкой, добавила в мед отвара. Затем, приподняв бутыль, осторожно взболтала ее и поставила обратно, после чего также неслышно и крайне довольная собой, прокралась к двери, подхватила обувь и припустила к воротам, прыгая на носочках, чтобы не создавать лишнего шума.

Уже подскакав к воротам, услышала, как Бьерн закрыл дверь. Тогда я, с чувством выполненного долга, быстро обулась и бегом пустилась к поляне, где надеялась застать Атли. Но вместо пастушонка увидела только коров, жующих пожелтевшую траву. Парнишку позвать не решилась и, недолго думая, прямиком направилась к поселению.

До дома короля добиралась почти бегом. А на пороге столкнулась с той, кого менее всего хотела встретить. Но все же встретила. Видимо, рыжая ведьма шла более коротким путем, раз уже оказалась дома. Королева встала на пороге, преграждая мне путь. Даже показалось, всего на один удар сердца, что она будто бы ждала меня, потому что, выскочив из дверей, женщина схватила меня за руку и, оттащив в сторону, прошипела:

- Что ты там околачиваешься?

Я недоуменно посмотрела на нее. Вторая сущность Хельги, злобно сощурив глаза, смотрела на меня, и от этого взгляда стало страшно.

- Где я околачиваюсь? – переспросила, глупо моргнув ресницами.

- Все ты прекрасно поняла, девка. Не строй из себя дуру и не смей больше приближаться к его дому, - сказала Хельга, - иначе пожалеешь. Клянусь, пожалеешь! Даже не знаю, что ты там задумала, но если тебе дорога твоя жалкая жизнь, забудь тропу на утес.

Ее лицо было слишком близко. Неожиданно я ощутила сладковатый смрад, которым было наполнено дыхание королевы.

Сколько же ей лет, поразилась я. Древняя, как мир и влюбленная в молодого северянина!

Я рывком высвободила руку и, высоко задрав подбородок, произнесла:

- Ты уверена, что стоит так со мной разговаривать? А если я возьму и расскажу твоему мужу, куда ты бегаешь, тайком от него, он вряд ли обрадуется подобной новости.

Услышав мои слова, Хельга побагровела от злости. А я и сама удивилась подобной смелости, показавшейся мне отчаянно глупой.

Что-то я теперь постоянно делаю не то. Знахарку обманула, подслушивала чужие разговоры, а вот теперь еще и удумала дерзить той, кто сильнее меня!

- Ты еще угрожать мне вздумала? – вскрикнула ведьма и добавила еле слышно: - Значит, я не ошиблась, это ты была там! Ты видела нас.

Она оскалилась, а я совершила очередную глупость - улыбнулась в ответ, надеясь, что улыбка получится вполне надменной, в духе самой Хельги. И тут поняла, что перешла черту.

Ведьма оскалилась и резко вскинула руку в мою сторону. Мое сердце вмиг сдавило от невыносимой боли. Я повалилась спиной на стену, тяжело дыша и глядя в довольное лицо ведьмы, когда внезапно дверь, ведущая в дом, широко распахнулись и на пороге возникли Харальд и Альрик. Они недоуменно посмотрели на нас с Хельгой, и я почувствовала, как давление в груди постепенно ослабло и через миг совсем исчезло. Переведя дыхание, выпрямилась под ненавидящим взглядом ведьмы уже не чувствуя себя такой смелой, как миг назад. Хельга вполне продемонстрировала мне свои способности. И стоило признать, ее сила оказалась куда как больше, чем я могла помыслить.

- Что вы делаете? – спросил Харальд, приблизившись и как-то странно поглядывая на жену.

Хельга взяла себя в руки, обернулась к нему и лучезарно улыбнулась в ответ.

- Да вот, интересуюсь у нашей гостьи, как правильно сварить отвар для хорошего сна из мака и ромашки. Она, оказывается, хорошо в них разбирается, но, вероятно, из скромности не призналась нам в этом раньше!

Мое сердце пропустило удар.

Неужели, сейчас расскажет мужу о моей силе?

Ну и пусть. Я тогда тоже молчать не стану. При короле она вряд ли станет на мне свою магию испытывать! Я точно поняла, что ни Харальд, ни Альрик не знают, кем является рыжая на самом деле. И вряд ли она захочет, чтобы эта тайна была раскрыта.

Ведьм нигде не любят. Тем более темных. И северяне не исключение. Так что она тоже будет держать язык за зубами.

Харальд посмотрел уже на меня с некоторым удивлением, потом его рот растянулся в искренней улыбке.

- Вот как! Почему же ты раньше не сказала, что в травах разбираешься? Я же спрашивал! Ну да ладно. Это же просто замечательно, - продолжил Харальд. - Нам как раз нужна травница. Старая Отта совсем обленилась, да и возраст у нее уже не тот, чтобы бродить по лесу за травами. Я отправлю тебя к ней в ученицы. Больше, чем эта старая горбунья никто не знает о травах, поверь мне!

Я кивнула, мысленно поблагодарив вождя за своевременное вмешательство. Еще немного и Хельга остановила бы мое сердце. Сил и умений противиться такой старой и сильной колдунье, у меня не было. Так что, получается, король сам того не ведая, спас мне жизнь!

- Ну вот и отлично, – проговорил Харальд. - Завтра и начнешь. Я пошлю к Отте человека предупредить о тебе.

С этими словами он взял под руку жену и вместе с ней и сыном вернулся в дом. Я же отдышалась и сползла по стене. Сердце рвалось из груди. Запоздалой волной нахлынул страх, и я закусила губу, чтобы не расплакаться.

Значит, ведьма все-таки почуяла меня там, на утесе. Вероятно, она догадывается, что я попытаюсь вернуть зрение ее пасынку. Но почему противится этому, ведь, если она его любит, то тогда должна радоваться тому, что он сможет видеть вновь, или дело не в этом? Может это она сама сделала все, чтобы он ослеп. Если подумать, она вполне могла сама сделать определенное зелье и накануне свадьбы добавить его в еду или в питье Бьерну, чтобы он не достался другой.

Исцелять она, конечно, не могла, но сделать подобную гадость было вполне в ее силах. Что же мне теперь делать? Сегодня она была вполне серьезна в своих угрозах. Если я продолжу лечить Бьерна, она, того и гляди, приревнует и нашлет на меня порчу или еще что похуже.

Но я уже не могла отступить. Я не знала почему, но была твердо уверена, что должна вернуть зрение этому мужчине, потому что… Тут я осеклась. Почему, спросила я себя и с неохотой призналась – потому что он нравился мне? Но разве это было возможно? Я и видела то его всего ничего!

«Когда встретишь свою судьбу, - говаривала как-то моя бабка, - сразу почуешь ее, поймешь. Сердце подскажет. Порой не глазами глядеть надо, а сердцем. Оно истинно зорко. Оно не обманет!»

Я встала и на ослабевших ногах вошла в дом. Уже в комнате Асдис, повалилась на кровать и обреченно уставилась в потолок. Когда пришла Асдис, она была несколько удивлена моим странным состоянием, но тревожить меня не решилась. Видно, что-то такое слишком отчужденное было в моем взгляде.

За ужином я тоже витала где-то в облаках, едва притронувшись к сочной курице и рассыпчатой каше, которая в этот раз получилась у Кветы на удивление удачно. Ела я на кухне, вместе со слугами, чему была несказанно рада, а затем у нас были занятия с Асдис. И весь вечер я провела с девочкой.

Перед сном малышка попросила молока, и я направилась в кухню. Квета еще возилась с тестом. На меня она едва покосилась. А я набрала полную кружку свежего молока и пожелав стряпухе доброй ночи, вышла в большой зал. Там столкнулась с Альриком, сидевшим за столом вместе со своими дружинниками.

Сын вождя на меня посмотрел с интересом. Я же заторопилась к Асдис, жалея о том, что в этом доме все комнаты так или иначе связаны с собой и обойти зал не было ни малейшей возможности.

Асдис ждала меня лежа в кровати. Она выпила молоко и укутавшись, повернулась на бок.

- Дара, - позвала девочка, едва я задула свечу на столе.

- Ммм? - проговорила я.

- Расскажи мне свою сказку. На своем языке. Я попробую все понять.

- Хорошо, - я улыбнулась в темноту. - Если что-то не поймешь, спрашивай.

Она промолчала. Наверное, кивнула. Да разве в темноте такой разглядишь?

Я начала сказку про русалку, которая полюбила молодого парня, ходившего каждый день к реке, и не заметила, как девочка засопела, уснув.

Скоро заснула и я. И мне снился утес, ревущие где-то внизу волны, Бьерн, и рыжие волосы Хельги, вьющиеся змеями на ветру.

Утром я встала на ранней заре. Асдис еще спала, когда я, одевшись и взяв с собой отвар, решила до того, как спущусь к старухе Отте, как велел Харальд, прежде проведаю Бьерна.

Я хотела убедить себя, что хожу к нему только потому, что лекарство давать надо чаще, но в самой глубине сердца видела другую причину, более личную. И это был не только простой интерес и желание помочь. Нет. Мне просто нравилось ходить на утес. Словно какая-то неведомая сила тянула туда и сопротивляться ей не было сил.

Когда я вышла из дома в холодный, наполненный туманом, рассвет, сразу услышала голос пастушьей плети да мычание коров, покидавших хлев.

Атли, одевшись потеплее, нес за плечом котомку с завтраком и гнал стадо на пастбище.

Дом северного короля просыпался медленно. В окне кухни уже горела свеча и были приветливо распахнуты ставни. Там суетилась добрая Квета. Мне казалось, я даже слышу, как она напевает что-то себе под нос, сноровисто управляясь с утварью. Видела, как заходит в кухню заспанная Ветла и надевает передник, чтобы помочь стряпухе.

Мотнув головой, прогнала видения и взглянула на пастушка.

- Атли! – позвала парнишку и он, оглянувшись, встретил меня с улыбкой.

Молодой северянин не стал задавать вопросы. Он и так понимал, куда именно я иду.

Так что по склону от поселения поднимались молча. Слушали тишину пробуждающейся природы, пение птицы, так похожей голосом на соловья, крики чаек, парящих в небе, да карканье черных ворон, что прыгали по ветвям, провожая нас, пока поднимались по тропе до самой поляны.

Под веселое мычание коров шагалось как-то бодрее. Утренний туман постепенно осел на траве и листьях, превратившись в росу и скоро солнце, вспыхнув золотом, выплыло на небосклон, обещая светлый день без дождя и туч. Лес радовал буйством осенних красок. Все деревья пестрели остатками ярких листьев, сумевших задержаться на ветках. Остальные, сорванные непогодой, мягким ковром устилали мокрую землю. Здесь, на поляне, птиц было больше. Они звонко пели свои замысловатые трели, перелетая с одной ветки на другую и казалось, что идет не зима, а красавица - весна.

Атли был в самом прекрасном настроении, он постоянно насвистывал какую-то совсем простую мелодию, но делал это так лихо, что я даже не сдержалась и захлопала в ладони. Пройдя поляну, Атли попрощался со мной и погнал своих коров дальше, туда, где росла еще сочная трава, а я уверенным шагом поднялась на утес.

К моему удивлению, серая кошка оказалась у ворот. То ли она поджидала меня, то ли просто грелась на солнышке, я этого не знала, но мое чутье подсказывало мне, что первое все-таки вернее, слишком уж эта бестия была хитрой.

Майя лениво щурила глаза, так как это умеют делать только кошки и, подняв мордочку вверх, следила за маленьким воробьем, неуклюже прыгавшем на ветке. Заметив меня, она встала и, выгнув спину, потянулась, прогибаясь с завидной легкостью. Потом кошка бодренько побежала к дому и привычно остановилась у дверей, всем своим видом будто бы показывая, что хозяина дома нет, и мне стоит поторопиться, если я не хочу, чтобы он застал меня, когда вернется.

Немного помявшись перед домом, я сделала глубокий вдох и решив довериться кошке, открыла дверь и заглянула внутрь.

Там действительно оказалось пусто. Тогда я вошла, невольно задумавшись, куда же уходит слепой воин? Неужели он не боится гулять один, а если заблудится в лесу или еще чего хуже сорвется со скалы в море? Да и зверя в здешних лесах было много. Неужто не боится?

Подумала и поняла, что нет. Не боится. Иначе никуда бы не ходил.

Подбежав к столу, увидела уже знакомую бутыль. Она снова была полной, так что я привычно добавила в мед отвар и, уже собиралась было уходить, когда вернулся Бьерн.

Он вошел быстрым широким шагом и с силой захлопнул за собой дверь отчего я вздрогнула и всего на миг замерла от осознания произошедшего.

Кошка раздраженно мяукнула на меня, словно говоря, я же торопила тебя, а ты, глупая, этого не поняла! Тогда, недолго думая, я быстро шмыгнула под стол и затаилась.

Бьерн подошел к столу и что-то поставил на него, а потом сел на кровать и позвал кошку. Майя, не заставив себя долго ждать, вмиг оказалась у него на руках. Он приласкал животное и лег, заложив привычно руки за голову. Я сидела под столом и мысленно ругала себя за медлительность. В этот раз мне могло не повезти так, как в прошлый, и сидеть мне здесь до самого вечера или еще дольше. Не ровен час, хватятся в Харанйоле. Да и к Отте я должна была сходить!

Полная разочарования в себе самой, едва не заплакала, но упрямо продолжила сидеть на своем месте.

Когда миновал час, а за ним и второй, моя скрюченная спина принялась откровенно возмущаться. Ноги онемели, а где-то ниже лопаток ужасно чесалось. Я уже было совсем отчаялась, когда Бьерн внезапно сел и произнес:

- И долго ты собираешься вот так там сидеть?

Я опешила. Мне что померещилось или это он обращается ко мне?

Поглядела на кошку. Кошка, задрав заднюю лапу, принялась вылизывать бок. На меня она и не глядела, видимо, разочаровалась в моей способности мыслить и занималась своими важными заботами.

Выбираться из-под стола не спешила, разумно предположив, что Бьерн разговаривает все же с Майей, а не со мной. Но тут он заговорил снова и в низком, полном глубины, голосе, прозвучала откровенная насмешка.

- Может, все-таки выберешься и скажешь мне, что за бурду ты постоянно подливаешь в мой мед? – спросил он. – Впрочем, если тебе так нравится сидеть под моим столом, что ж, сиди, я подожду еще немного! – С этими словами он хотел снова было прилечь, как я выползла из-под стола и поднялась на ноги. Услышав шум, он улыбнулся и безошибочно повернул голову в мою сторону.

Слепые глаза остались неподвижны и у меня снова сжалось сердце от боли за этого сильного человека, получившего увечье.

- Как ты узнал, что я там? – спросила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

- Я же слепой, а не глупый, - ответил он. - Две очень разные вещи, не находишь?

Я кивнула, но потом спохватилась, что надо ответить, он же не может видеть меня, а только слышать.

- Да, - согласилась я, - ты прав.

- Я узнал о твоем появлении в тот первый день, когда рубил дрова. Возможно, ты считаешь, что ходишь при желании очень тихо, но берусь тебя разуверить в этом, ты топаешь как приличная лошадь или маленькое такое стадо, похожее на то, что водит Атли.

Я побагровела. Вот тебе и на! Я его лечу, хочу ему зрение вернуть, а он меня лошадью обзывает, неблагодарный. И не только лошадью!

Кошка спрыгнула с кровати и подошла ко мне, грустно заглядывая в глаза, будто ей было жаль, что меня рассекретили, а до этого так было забавно играть со смешной человеческой девчонкой.

- Ты мне не ответила еще на один вопрос, что ты постоянно добавляешь мне в питье? – спросил Бьерн. - По запаху чувствую, там травы и довольно полезные…

- Как ты можешь чувствовать запах, его же просто нет! – возмутилась я и, склонившись над бутылкой, откупорила ее и шумно втянула воздух. Пахло медом и ничем больше.

- А я чувствую, - произнес он. - Так что там?

Я выпрямилась.

- Вообще-то, я готовила отвар, который действительно добавляла тебе в питье, чтобы помочь тебе снова видеть, - сказала тихо.

Он нахмурился. Не знаю почему, но мои слова внезапно рассердили его. Он резко встал и подошел ко мне, словно видел меня. Протянув руку, Бьерн сперва схватил воздух рядом, затем протянул пальцы чуть дальше и прикоснулся к моей шее. Потом поднял ладонь выше и наконец дотронулся до лица и внезапно смягчился.

- Сколько тебе лет? – спросил он. - Ведь не больше двадцати?

- Восемнадцать, - ответила я. От его прикосновений было тепло, и я неожиданно почувствовала, что мне приятно то, как он касается меня. Осознание этого заставило меня отшатнуться в сторону.

Бьерн с усмешкой опустил руку и произнес:

- Тебе не надо меня бояться, я не сделаю тебе ничего плохого, ты ведь понравилась Майе, а она у меня девушка привередливая. – А затем, вдогонку первым словам, продолжил расспросы:

- Откуда ты? Ведь не из Харанйоля, я там всех знаю.

«Видимо не всех», - подумала про себя, а вслух спросила: - А зачем тебе это знать?

- Действительно, незачем, - он снова сел на кровать.

- Ладно, - произнесла я и подошла к двери. - Я пойду. Пора мне. А ты… - пробормотала и замолчала, не решаясь продолжить, но все-таки добавила, - ты выпей свой мед. Меня бабка учила в травах разбираться. Это поможет. И еще, если захочешь, я приду и попробую еще кое-что… Только трав здесь мало будет.

Бьерн рассмеялся и ничего мне не ответил. Я стремительно вышла во двор. Майя прошмыгнула за мной. Она провожала меня почти до самого леса, а потом, развернувшись, побежала обратно.

Возвращалась я в Харанйоль через лес. Тропинка уже казалась почти родной, знакомой. Идти по ней было легко. Я шла и думала о северянине, жившем на утесе. Думала о том, что он, оказывается, хороший человек. Вон, меня не обидел, хотя, как оказалось, давно заметил.

Мне стоило это понять.

Миновав ворота, встретилась с несколькими женщинами, работавшими в огородах. Улыбнулась им, они помахали в ответ. Ко мне уже привыкали. Примелькалась помаленьку.

Маленькая Кайена снова носилась по двору за разбежавшимися курами, тщетно надеясь загнать их обратно в курятник. Заметив меня, она остановилась, поздоровалась, а потом, увидев одну из пеструшек матери с криком: «Держи ее, поганку такую!» - сорвалась с места и умчалась прочь. Я улыбнулась, глядя вслед убегающему ребенку, когда неожиданно чья-то сильная рука схватила меня и потащила за собой. Пытаясь вырваться, я увидела Хельгу. Глаза женщины горели в бешенстве. Она затащила меня за угол дома и только там, отпустив, набросилась со злобным шипением. Я прижалась к стене, намереваясь защищаться, если она вздумает поднять на меня руку, но ведьма только произнесла:

- Я тебя предупреждала, тварь, не ходить больше на утес! Теперь пеняй на себя, - и, круто развернувшись, пошла в дом.

Я стояла, едва дыша и чувствуя, как испуганно колотится мое сердце. Как она узнала, подумала я, неужели она теперь попытается что-то сделать мне? Я и правда боялась Хельги, даже сердце заныло, стоило вспомнить, как темная проверяла на мне свое колдовство. Она не отступится от северянина. А мне тоже теперь поздно. Может быть, я бы и отступилась, если бы не наш с ним сегодняшний разговор.

Жалко было Бьерна. До слез жалко. И за себя боязно, аж поджилки трясутся. Но бабушка учила меня помогать людям. Только кто я против Хельги? Так, пустой звон. Я и постоять за себя не сумею. Светлые не могут причинять боль, да и не по силам им подобное.

Я все еще стояла, привалившись спиной к стене дома, когда голос Ветлы вывел меня из задумчивого состояния.

- Вот ты где! – сказала она и, приблизившись, удивленно ахнула. - Что случилось? На тебе лица нет!

- Ничего, - ответила я, - просто стало дурно.

Ветла подозрительно прищурившись, посмотрела мне в глаза.

- Ты уверена? – уточнила она.

- Да, - сказала я.

- Хорошо. Тогда, если тебе уже лучше, поспеши в рыбацкую деревню. Король уже с утра тебя спрашивал, да велел, когда встречу, наказать тебе найти Отту. С этого дня ты будешь каждый день ходить к ней, заниматься изучением трав, это его личный приказ. Отправляйся прямо сейчас. Травницу уже предупредили о твоем приходе, она ждет.

Я кивнула. Ветла ушла, а мои мысли все еще крутились вокруг угрозы Хельги. Мне надо было находиться постоянно настороже, от этой ведьмы стоило ожидать чего угодно. Постояв еще немного, подождала, пока сердце успокоится. Я никогда не была отчаянно смелой, а перед лицом настоящей угрозы и подавно. Но и трусихой себя назвать не могу, а тут меня почему-то охватил страх и какое-то дурное предчувствие. Но даже несмотря на это, я все равно знала, что не перестану ходить на утес, даже под страхом смерти. А все потому, что я уже не могла остановить то, что зародилось во мне к этому странному слепому мужчине.

Оторвавшись от стены, вошла в дом, попутно оглядываясь, не поджидает ли где меня Хельга. Но хозяйки дома и след простыл.

Пройдя на кухню, взяла у Кветы кусок хлеба и только потом пошла в деревню. Шагая по подсыхающей на солнышке дороге, я жевала хлеб и смотрела на рыбацкие лодки, разбросанные по глади моря. Достигнув берега, огляделась в поисках Гринольва, но его нигде не было видно, а зайти в гости я как-то не решилась и прямиком направилась к дому Отты.

Старая знахарка уже поджидала меня, сидя на лавке. Она даже зажгла в своей темной комнате несколько свечей, отчего даже самые дальние темные углы стали видны. Когда я появилась на пороге, Отта захихикала:

- Я так и знала, что это будешь ты, - сказала она.

- Здравствуй, - произнесла я, проходя внутрь. Было стыдно за обман. И мне казалось, Отта это понимает, чует, как чувствуют те, кто владеет даже толикой силы.

- Значит хочешь научиться в травках разбираться? - горбунья слезла с лавки и подошла ко мне. - Но ты и так, по-моему, знаешь. Кто-то уже обучал? – она явно имела в виду травки, которые я взяла в прошлый раз.

Я ждала упреков, но ничего подобного не услышала. Старуха словно делала вид, будто ничего не случилось.

- Бабка, - ответила я на ее вопрос.

- Хм, - Отта показала на сундук, - тащи его сюда, сейчас посмотрю, что ты знаешь, а потом подумаю, как правильно подойти к твоему обучению.

Я вытащила тяжелый сундук, откинула крышку, и горбунья, приблизившись, с кряхтением принялась извлекать свои драгоценные мешочки. При этом она то один, то другой совала мне под нос и спрашивала:

- Что за трава? Отчего лечит? С чем можно смешивать? При каких болезнях давать нельзя?

Я принюхивалась, иногда вынимала сухие веточки, листочки и лепестки из мешочка, разглядывала и отвечала. За этим занятием прошел остаток дня, успели спуститься серые сумерки, а затем землю укутала своим покрывалом ночь. Я порядком проголодалась. Отта меня не покормила, да и сама ничего не ела. Впрочем, возиться с ее травами было интересно. У старухи в закромах нашлось огромное количество разнообразных лекарственных трав, начиная с простой мяты, шалфея и ромашки, и заканчивая редкими, привезенными откуда-то из жарких стран, названия которых я даже не могла правильно повторить и которые не видела прежде.

К тому же у нее нашлись и ядовитые травы, отвар из которых, принятый в большом количестве или приготовленный неправильно, мог привести к смертельному исходу. Многие я не знала, но как мне показалось, в целом горбунья осталась мной довольна, хотя и не хотела мне этого показать. К концу дня я устала так, словно не в травках копалась, а перекапывала огород. Спину ломило, голова гудела, хотелось сделать хотя бы глоток свежего воздуха. Поглядев на меня внимательно, Отта, наконец, милостиво сообщила, что на сегодня достаточно и велела завтра приходить пораньше.

- Ну, тогда я пойду, - сказала я после того, как поставила сундук на прежнее место.

- Может, у меня заночуешь? – предложила горбунья.

- Нет, - я покачала головой. Даже мысль о том, чтобы провести ночь в этой сырой комнате, вызывала чувство тошноты. Мне хотелось домой, поесть и лечь спать на уже ставшей привычной лавке в комнатушке Асдис.

- Ну, как знаешь, - старуха пожала плечами и залезла обратно на лавку, укрывшись пледом.

Я попрощалась и вышла. Вокруг царила ночь. Черное ночное море искрилось в свете луны. Длинная лунная дорожка расплавленным золотом растекалась по угольной водной глади. Я прошла мимо рыбацких домиков, бросила взгляд на остов корабля Альрика и сидевших у костра вместе с воинами рыбаков. Возможно, там был и Гринольв, но было уже и так поздно, и я решила вернуться в дом короля как можно скорее, мечтая о сытной еде и кровати.

Торопливо шагая по дороге к Харанйолю, думала о старухе и о том, что увидела и узнала у нее. А еще думала о Бьерне. Думать о нем отчего-то было очень приятно, так что даже лес, темневший вокруг высокой стеной, не казался страшным или опасным. Но все изменилось в тот момент, когда я внезапно услышала в темноте деревьев, подступавших к дороге, странные шорохи, словно кто-то большой торопливо приближался ко мне.

Я судорожно сглотнула. Непонятный первородный страх заполнил сердце. Никогда я не боялась так, как сегодня. Чувства обострились. Я ускорила шаг, вдруг ощутив вокруг себя собравшуюся тьму и эта тьма не имела ничего общего с ночной.

Новый шорох и я не выдержала, сорвалась на бег, решив, что если и ошибаюсь, то потом, под защитой стен в поселении посмеюсь сама над собой. Но сейчас вперед меня гнал необъяснимый страх. Лес вокруг зашумел, захрустел сломанными ветвями, по которым кто-то упорно бежал следом, оставаясь незримым и пугающим до жути.

До ворот оставалось не так много, я уже даже видела огни факелов, освещавших дорогу. Нечто, ломившееся в лесу, последовало за мной. Я бежала по дороге и слышала, как оно ломится сквозь лес, стараясь обогнать меня, запугивая, играясь, как играет хищник со своей жертвой перед тем, как напасть.

Страх прибавил мне сил и прыти. Я уже задыхалась от бега, но не могла позволить себе остановиться. Что-то подсказывала мне, что мне ни в коем случае не стоит это делать. Наконец, достигнув ворот, я с ужасом увидела, что они, вопреки обыкновению, заперты и на стене нет стражника. Отчаяние заполнило грудь и выплеснулось криком полным отчаяния. Я надеясь, что кто-нибудь услышит мой зов, но бесполезно. Никто не вышел и не открыл ворота, только залаяли собаки за частоколом. Выругавшись, огляделась. Увидев висящий над воротами факел, бросилась к нему и едва успела достать его из ниши в деревянной стене, как прямо передо мной выскочило какое-то существо.

Я испуганно обернулась и застыла на месте, выставив перед собой факел. Огонь ответил высокое тощее создание, ходящее на задних лапах, словно человек. Передние были похожи на скрюченные человеческие руки, покрытые темной шерстью. Продолговатую морду венчала широкая пасть, усыпанная длинными клыками. Глаза твари горели зеленым злобным огнем. Взглянув на меня, чудовище тихо и угрожающе зарычало. Я замерла, опасаясь, что, если сделаю хоть малейшее движение, оно бросится и разорвет меня на части.

Не знаю сколько мы так вот так стояли друг напротив друга, когда чудовище перешло в наступление. Оно бросилось на меня так стремительно, что я, только чудом предугадав его прыжок, сумела отскочить и со всей дури ткнула в существо факелом, попав ему в длинную, худую кисть. Шерсть на лапе тут же занялась огнем, чудовище закричало и, развернувшись, ударом второй лапы выбило у меня из рук факел. Отлетев в сторону, тот упал на землю и прогорев еще несколько мгновений погас. Мир погрузился во тьму.Мои глаза, еще не перестроившиеся после яркого света огня, отчаянно щурились, пытаясь разглядеть хищника и постепенно начали различать очертания. Я отползла к стене, молясь всем богам, чтобы напавшая на меня тварь ушла, но услышав над собой страшное сопение, поняла, что оно находится не просто рядом, оно надо мной.

Подняв взгляд, увидела склоненную морду. Капающая слюна попала на мою одежду. Страшная тварь распласталась на частоколе словно ящерица, цепко держась задними лапами за деревянную поверхность прямо над моей головой. Вот тогда я закричала, так громко, как только могла. Существо упало на меня сверху, но в этот момент что-то огромное, покрытое черной шерстью, перехватило тварь прямо в полете и вместе с ней кубарем отлетело в сторону.

Я разглядела огромного медведя. Животное отшвырнуло напавшую на меня тварь, та взвизгнула и бросилась бежать. Хищник последовал за ней. Я вскочила и, подбежав к двери, принялась кричать и колотить в нее руками и ногами и только через некоторое время мне открыл заспанный стражник и возмущенно произнес:

- Чего орешь? Весь поселок разбудишь!

Я стрелой проскочила мимо него и бросилась к дому короля. И только оказавшись в своей комнате, рядом с мирно спавшей Асдис, смогла почувствовать себя в относительной безопасности. Но меня еще долго била странная дрожь, а заснуть получилось только к утру. И то, даже во сне я видела страшные глаза напавшего на меня зверя, несущие смерть.

***********

Завтракали мы в большом зале. Сегодня мне было позволено присутствовать там вместе с Асдис. Прошедшая ночь принесла успокоение, но совсем немного. Хотелось поверить в то, что тварь, пытавшаяся мне убить, была только сном, но я понимала, что это не так. Все было на самом деле, а значит окрестности вокруг поместья не так безопасны, как мне казалось раньше.

За столом присутствовали все, кроме Хельги, но ее отсутствие меня только порадовало. Я думала, стоит ли мне рассказать о случившемся Харальду и если да, то поверит ли он моим словам?

Сначала стоит пойти посмотреть, не остались ли следы чудовища возле ворот, все-таки земля вчера была влажная, и следы вполне могли остаться, если не под частоколом, то на дороге, что вела в сторону леса.

Закончив с завтраком, поспешила прочь из дома. Долго бродила возле ворот, но там, как назло, почва оказалась каменистой и на ней я не обнаружила никаких следов вчерашнего существа, ни его, ни огромного медведя, спасшего мне жизнь. Полазив даже в густой траве и около лесной кромки, ни с чем вернулась обратно. На кухне, слушая резвую болтовню Кветы, приготовила отвар, но теперь немного другой по составу. Настаиваться ему не надо было и я, перелив в бутыль полученную смесь, засунула ее в котомку. А еще попросила у стряпухи немного жирной сметаны для кошки, решив побаловать умницу, живущую в доме на утесе. Вот так, собравшись и вопреки предупреждениям Хельги снова отправилась на утес, решив идти до конца.

По дороге меня невольно посетила мысль, а не была ли ведьма причастна к вчерашнему нападению. Я ведь не видела ее с утра, возможно…Тут я осеклась. Нет, подумала я, не может быть, чтобы тварь, напавшая на меня, оказалась Хельгой. Я вспомнила, что обожгла существу лапу и сказала себе присмотреться внимательнее к руке Хельги при встрече. Возможно, я была права.

Кошка, как и прежде, сидела под деревом. Когда я подошла, она ждала на траве и умывалась, но увидев меня, поднялась на ноги и поспешила прыгнуть к моим ногам, словно догадавшись, что я в этот раз прихватила ей угощение. Уже не таясь подошла к дому, постучала и не получив ответа открыла дверь. Хозяин дома отсутствовал. Я даже перестала удивляться тому, где он может пропадать, в конце концов, это была не моя забота. Поражало только то, что слепой мог уходить так далеко от дома. Я не понимала, как он передвигается? Неужели так изучил окресности, или ориентировался на слух?

Налив кошке в блюдце сметаны достала отвар, поставила его на стол и стала ждать прихода Бьерна. Сидела долго. Время куда-то бежало, спешило, а хозяин дома не возвращался. А мне ведь уже надо было уходить к Отте, мы договорились с ней, что я сегодня приду раньше, но солнце уже поднялось и встало в зенит, а он все не приходил.

- Видимо, не судьба, - сказала я, обратившись к Майе. Но тем не менее прождала еще немного, а затем ушла, плотно прикрыв за собой дверь.

Кошка вышла вместе со мной, но в этот раз не отправилась провожать меня, оставшись во дворе. Оставив отвар на столе, я надеялась, что он сам сообразит его выпить, а если нет, то завтра сделаю новый, все равно ведь приду сюда к утру. У меня уже вошло в привычку подниматься на утес каждый день.

Шагая прочь от дома, я еще несколько раз останавливалась и, оглядывалась, втайне надеясь, что увижу Бьерна, возвращающегося домой. Но ничего подобного не произошло.

Где же он может быть, подумала я, спускаясь к лесу. Ответом мне было пение птиц и шелест ржавеющих деревьев, которые слишком быстро стали терять свои краски.

Миновав поселение, спустилась к морю и вскоре оказалась в рыбацкой деревушке. Где-то вдалеке стучал топор, женщина в синем платье с платком на голове и маленький мальчик развешивали сушиться рыбу. Воины Альрика что-то делали на корабле, среди них я заметила фигуру Гринольва и помахала ему, но он не увидел меня слишком занятый своей работой.

Скупо улыбнувшись ускорила шаг и направилась прямо к домику горбуньи. К моему удивлению, Отта покинула стены дома и сидела возле дверей на низкой лавочке глядя на море. Я приблизилась и присела рядом.

- Ты опоздала, - сказала старуха, даже не повернув ко мне голову.

- Извини, - произнесла я в ответ.

- Ладно. Это ничего. Странно другое, - продолжила Отта. - Сегодня из Харанйоля прибежала рабыня и попросила меня срочно приготовить отвар, помогающий при ожогах. Я удивилась, ведь ты живешь там и спокойно могла бы приготовить подобное лекарство, так почему пришли ко мне? Может, объяснишь? – она взглянула на меня. Я с удивлением увидела, что у старухи красивый цвет глаз, насыщенный зеленый, словно молодая листва. Там, в темноте, было и не разглядеть.

- Для кого ты готовила отвар? – взволнованно спросила я.

- Для кого, для кого, - закудахтала Отта и тяжело поднялась на ноги, - для Хельги, - старуха встала и, ковыляя, направилась в дом.

Услыхав такой ответ, я побледнела. Значит вот кому я обожгла ночью руку. Это и вправду была ведьма, и она пыталась убить меня!

- Так все-таки, почему пришли ко мне? – спросила горбунья, остановившись у дверей.

- Наверное, потому что меня с самого утра там не было, - сказала знахарке.

- И где же ты была?

- В лесу, - ответила я, - травы собирала.

- А-а-а, - протянула Отта и, больше ничего не сказав по этому поводу, предложила мне войти в дом и приступить к занятиям.

В этот день я была очень рассеяна. Мои мысли вновь и вновь возвращались к событиям прошлой ночи. Значит, Хельга таким образом пыталась избавиться от меня, но что это был за медведь, который спас мне жизнь? Получается, что и ворота оказались запертыми не случайно, да и стражники, скорее всего, были опоены каким-то снотворным, или кто-то их отвлек, позвал куда-то. Все как-то слишком запутанно.

Несколько раз получив нагоняй за невнимательность, Отта вскоре раздраженно побросала в сундук свои травы и велела мне идти домой, так как, по ее словам, сегодня от меня было мало толку. Я с радостью согласилась, потому что действительно никак не могла сосредоточиться на словах горбуньи. Еще, кроме всего прочего, меня волновало отсутствие Бьерна, и я решила, прежде чем вернусь в Харанйоль, заглянуть в дом на утесе. Если он будет дома, подумалось невольно, то со спокойной душой пойду домой. Сама не понимаю, отчего сердце не на месте. Мне хотелось убедиться в том, что Бьерн дома, что с ним все в порядке. Так что попрощавшись с Оттой, я покинула ее домик, но едва закрыла дверь, как услышала, что кто-то зовет меня по имени. Оглядевшись по сторонам, увидела Альрика. Он помахал мне рукой, и я подошла ближе.

- Ну как продвигаются занятия? – спросил северянин.

- Спасибо, хорошо, - я посмотрела через его плечо на корабль, на носу которого работал Гринольв. В этот раз старый кормчий меня заметил и приветливо кивнул, расплывшись в широкой улыбке. Альрик обернулся и проследил за моим взглядом.

- Ты очень нравишься старому Гринольву, - сказал он. – А он в людях толк знает.

- Он относится ко мне как отец, - сказала я, - и тоже нравится мне.

Альрик перевел взгляд на мое лицо и спросил:

- Ты не слышала ничего подозрительного этой ночью?

- А почему ты спрашиваешь? – изобразив удивление, произнесла я.

- Потому что ночью кто-то за воротами поселения напал на Хельгу и едва не убил ее, - тихо ответил сын короля. - Отец велел никому не говорить об этом происшествии, но мы подозреваем, что в округе завелся огромный волк или медведь. Отбиваясь от животного факелом, она как-то умудрилась обжечь правую руку и теперь сидит в своей комнате с перебинтованной ногой и обожженной кистью.

- Какой ужас, - притворно раскрыв глаза, я изобразила испуг и сожаление.

- Просто хотел предупредить, пока не поймаем зверя, не ходи одна по лесу, особенно после наступления темноты, - сказал Альрик.

- А что Хельга делала ночью вне дома? – спросила я. - Как-то это странно.

- Не знаю, но отец велел ни о чем ее не расспрашивать, - Альрик попрощался со мной и направился к кораблю, а я пошла по направлению леса, намереваясь проведать Бьерна и убедиться, что он вернулся домой целый и невредимый.

Какая-то странная сила подгоняла меня идти быстрее и вскоре, снедаемая плохими предчувствиями, я просто побежала. Но поднявшись на утес, увидела только кошку, сидящую на пороге дома. Я открыла ей дверь и заглянула внутрь. В комнате оказалось пусто, мой отвар стоял, как и прежде на столе. У меня создалось странное ощущение, что Бьерн еще не возвращался.

Я села на кровать и решила, во что бы то ни стало дождаться хозяина дома. Майя забралась ко мне на колени и заснула. Ласково гладя ее по мягкой шерстке, я смотрела в окно, прислушивалась, не раздадутся ли шаги северянина, но вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и далеким шумом волн.

Постепенно начало смеркаться. Я сняла с колен кошку и переложив ее на кровать, вышла из дома. Багровый закат окрасил небо в мрачные тона. Море выглядело кровавым и мне почему-то стало жутко, захотелось вернуться в дом и, заперев двери на засов, с ногами забраться на кровать. Но я не сделала этого, а напротив вышла за ворота и пошла в сторону обрыва, где внизу бились о скалы волны и чайки вили свои гнезда. Темнело неожиданно быстро. Я шла, постоянно оглядываясь, словно надеялась увидеть Бьерна. С моря подул ветер, небо снова заволокло облаками, когда я услышала странный звук, похожий на тихий стон, раздающийся из темноты там, где росло несколько невысоких кривых березок. Я остановилась и прислушалась. Звук повторился, тогда я осмелилась и крикнула в темноту:

- Кто там? – Голос предательски дрогнул, перед глазами, как наяву, встала оскаленная пасть вчерашнего чудовища, но я вовремя спохватилась, ведь если это была Хельга, то она, скорее всего, сейчас сидит дома и зализывает раны, нанесенные ей тем таинственным зверем.

- Кто там? – закричала снова, но никто не ответил. Ночь тем временем сменила сумерки, и стало холодно. Небо потемнело до густой черноты, но мои глаза уже попривыкли к темноте, и я могла различать силуэты деревьев и кустарников.

Собрав всю свою силу воли, подошла к роще с кривыми деревцами и там я увидела его. Я как-то сразу поняла, что это Бьерн, но почему-то он был совсем без одежды. Он лежал на траве и, казалось, совсем не дышал. Чувствуя, как страх липкими пальцами сдавливает грудь, бросилась к воину. Упав рядом с ним на колени, положила свою руку ему на грудь, и, почувствовав что-то липкое с ужасом поняла, что это кровь.

- Бьерн! – позвала я отчаянно. - Что случилось? Что с тобой?

Он тихо застонал и попытался встать. Я обхватила его руками и помогла сесть.

- Мне надо домой, - еле слышно проговорил он. - Со мной все будет в порядке, просто помоги мне добраться до дома…

- Я постараюсь, - ответила я, - только ты такой тяжелый!

Он промолчал, а может, просто у него уже не было сил даже разговаривать. Я не знаю, как мне удалось поставить его на ноги. На это ушла уйма времени и я почти выбилась из сил с ужасом представляя себе, что мне ведь еще надо помочь ему дойти до дома!

Сын Харальда зашатался и если бы я вовремя не подхватила его, снова упал бы в траву.

- Обними меня за плечи, - велела северянину. Бьерн послушно положил мне руку на плечо. Боги, какая же его рука была тяжелая!

- Идем, - сказала, обращаясь, скорее к себе, чем к истерзанному мужчине.

Мы шли настолько медленно, что я сомневалась, сможем ли мы до рассвета добраться до его дома. Несколько раз мы едва не упали вместе, но мне чудом удавалось удержаться на ногах. Бьерн был невероятно большой и тяжелый, но я чувствовала, что он помогает мне, как только может. Когда вдалеке показался его дом, я радостно воскликнула:

- Держись, мы уже почти на месте! – Тогда-то мы и упали.

Больно ударившись плечом о так некстати подвернувшийся камень, я села. Хотелось плакать, выть. Я кляла себя за то, что оказалась настолько слабой и держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо тут, на земле.

Бьерн лежал рядом и, судя по всему, был без сознания. Тогда я сняла с себя накидку и накрыла мужчину, а затем вскочила на ноги и что было сил побежала к дому. Заскочив в комнату и, стащив с кровати Бьерна одеяло, бросилась снова во двор и вернулась к Бьерну. С неба начал накрапывать мелкий холодный дождь. Погода портилась буквально на глазах. Приятный ветер, дувший с моря, постепенно набирал силу, когда внезапно сверкнула молния, на миг, осветив все вокруг, и буквально через удар сердца раздался рокот грома. Я поспешно расстелила около Бьерна одеяло и с трудом перекатила его на плотную ткань, молясь всем богам, чтобы она выдержала вес воина. Порыв ветра разметал волосы, вырвав из них алую ленту, и унес ее куда -то вверх. Я вытерла мокрое от дождя лицо и, склонившись, взяла одеяло у изголовья Бьерна и потянула его по направлению к дому.

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы оказались в доме. Тяжелее всего дались ступени, но боги подарили мне силы и упорство затащить на них огромного воина.

Дождь за окном превратился в ливень. Не обращая внимания на вспышки молний и гром, от которого, казалось, дрожали стены, я из последних сил затащила Бьерна на его кровать и разожгла огонь в очаге. Когда пламя разгорелось, и можно было хоть что-то нормально видеть, я нашла на полке свечи и зажгла две, одну поставив на столе, а другую на подоконнике у окна и, наконец, подошла к раненому.

Бьерн так и не пришел в себя. Его кожа была еле теплой. Вместе с кровью из тела уходила жизнь. Мне надо было торопиться. Склонившись над северянином, разглядела глубокую рваную рану, проходящую от левого бока до груди, из которой толчками продолжала выходить кровь. Она залила всю его грудь и уже начала стекать на кровать. Набрав в легкие больше воздуха, я протянула над раной руки и, закрыв глаза, стала читать заговор.

Это была не маленькая царапина на коленке девочки. Здесь мне пришлось отдать почти все мои силы. Я чувствовала, как из-под пальцев льется тепло, переливается прямо в тело Бьерна, и продолжала читать странные слова, которым когда-то давно обучила меня бабушка.

Признаться, я не понимала ни слова из того, что произносила. Это был очень древний язык, даже моя бабка не знала точного смысла всех слов, но даже так заговор действовал. Когда я закончила то, открыв глаза, увидела, что на месте рваной раны остался лишь грубый шрам. Облегченно вздохнув, взяла со стола отвар и поднесла к губам Бьерна, приподняв его голову.

- Пей! – велела раненому.

От звука моего голоса он очнулся и, приоткрыв глаза, послушно выпил почти половину моего зелья, взглянул на меня мутным взглядом, а потом откинулся на подушку и уснул. Теперь знала, что с ним все будет в порядке. Мне оставалось только одно, последнее заклятье.

Прикоснувшись к векам Бьерна, я снова начала читать. Это заклинание было очень сложным, читая его, мое тело пронзала боль. Если бы он ослеп по каким-то естественным причинам, все было бы намного проще, но здесь было замешано колдовство, причем настолько темное, что я начала сомневаться, что у меня сегодня все получится. Если бы еще не его рана, на которую я потратила основную часть моих сил, я бы точно смогла вылечить его даже без действия отвара. Но теперь оставалось полагаться только на него.

Когда я закончила, то бессильно опустилась на край кровати рядом с Бьерном. Он спокойно спал, дыхание мужчины сделалось ровным. Я посмотрела на его лицо и улыбнулась. Гроза за окном постепенно уходила на север, но дождь лил не переставая. Но я словно не слышала раскатов грома и просто смотрела на Бьерна, понимая, что то, что начинаю чувствовать к нему, это не просто жалость.

Даже не осознавая того, что делаю, я наклонилась к его лицу и нежно поцеловала его в губы, а когда отстранилась, то увидела, что он во сне улыбается так безмятежно и счастливо, что невольно улыбнулась сама.

Свечи постепенно таяли, вот погасла та, что стояла на камине, а за ней следом и та, что была на столе. И я, незаметно для себя самой, уснула на груди Бьерна.