Хозяин моих ночей

Лея

Последний луч солнца цепляется за крыши университета, не желая уступать место ночи. Спускаюсь по ступеням и тяжелый том по биохимии оттягивает плечо, напоминая о не сделанной работе. Придется засесть на весь вечер, дописать реферат. Хотя сегодня вообще не то настроение.

Медленно бреду, пропуская вперед тех, кому есть куда спешить. Где-то за спиной звучит чей-то счастливый смех. Поднимаю выше воротник пальто и ускоряю шаг. От чужого счастья воротит.

Сегодня исполняется годовщина со смерти мамы. Я не готова делиться с кем-либо чувствами, даже с Софи, соседкой по общежитию и подругой. Если еще хоть кто-то скажет «соболезную» — я закричу.

Окидываю взглядом развилку и сворачиваю направо. Слева остается парк и шумные улицы. Под ногами хлюпает сырость и неубранная листва. В этом проулке всегда грязно, но зато до общежития рукой подать.

Шаги гулко отражаются от стен, а я снова в прошлом, прокручиваю события того дня. Почему не пришла на помощь? Ничего не сделала? Просто смотрела, как мама погибает.

От чувства вины никуда не деться. Я так устала от этого. Но продолжаю делать вид, что живу дальше и у меня все хорошо.

— Лея Грейвз?

Посторонний голос возвращает на землю. Оглядываюсь. За мной идут двое: мужчина и женщина, капюшоны надвинуты так низко, что лиц не разглядеть.

Откуда им известно мое имя?  Чего надо?

— Кто вы? — спрашиваю, но темпа не сбавляю. До конца проулка метров сто осталось. Снова бросаю взгляд через плечо.

Мужчина смотрит в телефон, пытается меня догнать. Женщина чуть отстала.

— Совпадение девяносто два процента. Этого достаточно, — он разговаривает с ней, но я отчетливо слышу каждое слово. Достаточно для чего?

— Извините, я вас не знаю!

Собираюсь бежать, но за сумку дергают. Окружают.

— Вариант А: ты идешь с нами добровольно и без криков. Вариант Б: я усыпляю тебя, и мы забираем силой, — в мужском голосе явно читается угроза. Женщина тем временем достает из кармана шприц с прозрачной жидкостью.

— Не прикасайтесь! — дергаюсь в сторону. — Что это?!

Мужчина хватает меня за руку, в неясном свете тусклых фонарей, мелькает лезвие ножа.

— Ты не принадлежишь себе, девочка, — сухо произносит женщина, словно выносит приговор. — Важно только то, что течет в твоих венах.

Какой бред! Что она несет? Зачем они это делают?

Хватка ослабевает на долю секунды, и я бросаюсь бежать. Кто-то подставляет ногу. Лечу прямо в грязь лицом. Больно... Голова кружится. Надо встать, двигаться, позвать на помощь.

Чья-то рука впивается в волосы и тащит вверх, вынуждая встать на колени.

— Мы просим прощения за это убийство, Отче, но оно послужит на благо человечества.

Мужчина сбрасывает капюшон. На лбу пылает клеймо — круг, выжженный на коже.

Сектанты? Я уже видела этот знак, в день смерти мамы... Слезы душат, лезвие касается шеи, ранит.

Боже…, я не хочу умирать!

Громкий рев мотора разрывает тишину, а свет фар ослепляет.

— Отойдите от нее.

Новый голос звучит почти скучающе, но отчего-то хочется сделать как велено.

Кто это? Спаситель? Или очередной маньяк?