Хозяйка болот и кот-обормот

– Ох, душенька! Кто-ж тебя так?! – управляющая порталом уже полчаса кряду страдальчески вздыхала над моим направлением. И я была с ней абсолютно солидарна.

Кто ж меня так? Да одна порядочная ск… то есть, многоуважаемый ректор Вражновский.

Мастер интриг и великий каратель студентов.

Место, куда меня отправляли на практику – болото. Нет, не в переносном смысле, не метафора. Самое настоящее, сочное, ароматное болото в режиме “все включено”: жирные, оголодавшие до человеческой кровушки, комары, жабьи серенады по ночам и коллекция нечисти на любой вкус.

Год! Целый год мне предстоит быть смотрителем самой жуткой болотной глуши. Следить, чтобы нечисть не вошла в раж и не сожрала местных простолюдинов. Заодно и помогать им. И нечисти, и простолюдинам... Такая вот "награда" за пять лет отличной учебы! Кому-то кабинет и отчетики, кому-то башни и спокойствие, а мне билет в болото за острый язык и ведьмин гонор.

Всемилостивый ректор был ужасненько рад, выдавая мне направление.

Ай, ну и ладно. Что мне теперь, плакать что ли?

Затаив дыхание, я покрепче сжала лямку своей сумки и шагнула в портальную арку.

Судя по описанию ничего кроме топи и одинокой избушки-сараюшки, там ждать не приходилось. Поэтому я вот вообще не удивилась, когда обнаружила себя, стоящей почти по колено в зеленой мерзопакостной жиже.

Арка портала за моей спиной сиротливо мигнула, будто извиняясь, что выплюнула меня в этом месте. И погасла, оставляя в уютнейшем полумраке.

Лунный свет, болотные огни, заросшая тропка и нарастающий гул комаров.

М-м-м! Не жизнь, а мечта!

Попериминавшись с ноги на ногу, я убедилась, что дно вполне устойчивое. Сапоги, благо заговоренные, не промокали.

В несколько шагов я добралась до тропы… ну, или того, что ею когда-то было. Здесь уже было относительно сухо.

Огляделась.

В сумраке впереди виднелись деревянные мостки. Хлипенькие, гниленькие. Ну, лучше,чем ничего. Пока к ним шла, прислушалась… Ветер колыхал листву. Где-то ухнула сова. И тишина. Зловещая такая.

Аж мурашки по спине побежали. Пришлось плечами передернуть, чтоб их отогнать.

Я пошла по мосткам, уповая, что они-таки приведут меня к избушке.

Не прогадала. В центре болотного озерца возвышалась она на каменном островке.

Бревенчатая, когда-то добротная, сейчас избенка выглядела изрядно покосившейся. Сколько же здесь смотрителя не было?

Крыша съехала на один бок, ставни отвалились, дверь вся мхом поросла.

Красота!

Я заставила себя улыбнуться.

Зато все мое! В общаге пять лет кряду я делила комнату с тремя соседками. А здесь целая изба и вся мне!

По бытовой магии у меня всегда “отлично” было, как-нибудь да приведу в порядок!

Поймав позитивный настрой, я бодренько зашагала по мосткам через озерцо. На ходу и подол подсушила простеньким заклинанием.

И ведь почти дошла… Но тут на щиколотке сомкнулись чьи-то длинные бледные пальцы.

Почему, спрашивается, нельзя было отправиться сюда утром? При свете дня нечисть по большей части спит. Всяк безопаснее…

Но распределение прошло пару часов назад. Направление получил – выметайся из общаги. Искать же себе ночлег было не с руки… Я хоть и из древнего рода, а денег не особо водится, чтобы зазря тратиться. Не привыкла я транжирить.

Так что проще было сразу сюда отправиться.

Темноты я не боялась, выспалась утром, так чего б нет?

А вот чего… Нечисть, в отличии от меня, знакомство решила начать сразу.

Я шарахнула по наглой ручонке искрами, но меня уже дернули к воде.

Поскользнувшись на шатком мостике, я потеряла равновесие, пребольно грохнулась на бок и выронила сумку. Благо не в воду.

Зато к первой, уже обожженной ручонке, другие подключились. Теперь меня в воду тащили за обе ноги в четыре руки. А я до сих пор не понял кто это! Только макушки черноволосые из воды торчат! Мавки, может? Или болотницы?

Хотя нет, у последних перепонки должны быть, а у этих пальцы длинные, тонкие.

– Да чтоб вас! – я что было сил лягнула, угодив одной из засранок каблуком в лоб. Тотчас они из воды свои морды и повысовывали. Зашипели, рты лягушачьи растягивая.

Водяницы!

Глазищи огромные, черные, без белка вовсе. Волосы патлами мокрыми лица, плечи и спину облепляют.

Тянуть меня пуще прежнего принялись. За подол пальцами тащат, шипят, как кошки разозленные. Гостеприимно, ничего не скажешь!

– Светом животворящим! – я снова шарахнула их жгучими искрами. Квинтэссенция светлой магии – то, что нужно от такой нечисти!

Полыхнуло, как фейерверком. Эти-то водяницы отпрянули, в воду ныряя живенько. Обожженные.

Только во вспышке этой обнаружила я прелестнейшую картину – из воды на меня и искры мной пущенные смотрело не меньше пары десятков таких же черных очей.

Зашибись, какая романтика! Только луна, болото и я, гонимая нечистью.

Доски под каблуками жалобно застонали, когда я кинулась наутек. Назад предпочитала не смотреть. Там уже активно плескались мои новые "подруги", и звуков мне хватало с лихвой для ускорения. Похоже, световая шоу-программа их не особо впечатлила. Теперь по обе стороны мостков чернели макушки, а вода подозрительно бурлила.

– Ну, только попробуйте, – сквозь зубы прошипела я, снова кидаясь искрами. На этот раз просто наотмашь. Недовольное шипение стало ответом, но плеск ничуть не стих.

Озеро казалось бесконечным, а эти чертовы мостки самой настоящей полосой препятствий. То доска под ногой внезапно прогнется, то вовсе дырой встретит. В некоторых местах так вообще под воду они ушли, что пришлось на свой страх и риск туда соваться. Да и сумка, зараза, все норовила соскользнуть с плеча, будто ей тоже хотелось окунуться.

Водяницы не отставали, шипели, плескались, а одна особо наглая даже попробовала за край мостков ухватиться. – Ишь ты! – огрела ее пяткой по пальцам, пока она целиком не вылезла. В ответ из воды донесся возмущенный квакающий вопль, будто я обидела их коллективное болотное достоинство. Ага! А ничего, что это меня тут сожрать хотят, вместо того, чтоб встретить хлебом-солью?!

Избушка была уже совсем рядом. Света в окнах ноль, а камни вокруг, как назло, мокрые и скользкие. Лесенка деревянная, вся давно сгнила, одни перила шаткие остались. – Осталось только не убиться на финишной прямой, – пробубнила я себе под нос и, собрав последние силы, рванула вперед.

Тут уж водяницы решили не останавливаться на полумерах, почуяли, что добыча уходит. Из воды выскочили сразу вчетвером. Животами на мостки поплюхались, и давай за ноги, за подол, за что только могли хвататься. Мостки качнулись, я едва не полетела в воду, но каким-то чудом удержалась, отмахнулась, отпихнулась и, чертыхаясь, почти на четвереньках доползла до каменного берега островка.

Ранить сильно их было нельзя… Все ж придется еще дружбу налаживать, если я не хочу весь год тут запертой в избе просидеть. Так что отбивалась в половину от полсилы.

Избушка стояла совсем рядом, и я, не раздумывая, влетела внутрь, хлопнула дверью и прислонилась к ней спиной, ловя рваное дыхание. За дверью плескалось, шипело, ворчало, но внутрь не лезло. Жилище смотрителя завсегда было обнесено защитой. И та уж точно никуда не делась бы и за сотню лет. Поэтому тут я себе позволила дыхание перевести. – Спасибо, ректор, за чудесное место практики! – вместо ответа мне на голову свалился какой-то жук.

Раздраженно стряхнув его, я едва удержалась от вскрика. Ну не любила я всяких многоногих…

Ладно. Сумка выжила, я вроде тоже.

Можно и выдохнуть. Избушка встретила меня тишиной и запахом отсыревшей древесины. – С почином, смотрительница, – заворчала я, сползая по двери на пол.

И только теперь поняла – жить здесь будет весело. Особенно, если доживу до утра.

✨ Дорогие читатели! ✨

Приветствую вас в моей новой истории! Вместе с нашей ведьмочкой мы попробуем навести порядок в этом захудалом месте.

Вас ждет уютная история о том, как болото может стать домом, а иногда – и новым шансом на счастье… Все зависит только от нас и чуть-чуть от того, с кем судьба решит нас столкнуть.

Без любви здесь тоже не обойдется!

Хэппи Энд обязательно!

Готовы познакомиться с героиней? Молодая ведьмочка, умелая и неунывающая!

Ей предстоит немало испытаний, но она точно справится!

А вот и домик наш:

С любовью, ваша Александра! 💚

Ну а мы возвращаемся к истории!

До утра я дожила. И даже относительно целой. Если не считать трагически погибшего ногтя, всклоченных с вечера волос и внезапно расцветшей аллергии на пыль (боги, да кто вообще мог здесь не чихать?).

Ночь, к счастью, прошла без гостей. Водяницы шалили только за окном, к защите избушки и не думали лезть. Внутри, правда, скучать тоже не пришлось. Я говорила, что не люблю многоногих? Так вот тут в компанию ко мне напросились и полчища пауков, и жуков всяческих, да и прочих ползучих энтузиастов. Кажется, радость наша при взгляде друг на друга, была сильно взаимной.

Терпеть друг друга мы все равно не собирались, и на правах новой хозяйки я погнала гадов метлой. Посмахивала сикарах в щели, а после начертила прямо на досках защитный круг. От греха, вернее, от жуков, подальше. А то еще во сне в рот заползут, я ведь точно с ума сойду.

Утра вечера мудренее… решила и завалилась спать прямо на свой, условно очищенный, пятачок. Благо в моей сумке, что при том была и отличным артефактом, способным в себя впихнуть невпихуемое, нашелся старый теплый спальник.

А уж с первым рассветным лучом, когда на улице все затихло, я встала, помятая и злая, и наконец взялась за генеральную зачистку. Всклоченная, нос чешется, глаза слезятся, настроение паршивое. Ну настоящая ведьма!

Избушка встретила меня обреченным молчанием… Кажется, она к такой встрече была не готова. Но это ничего… Это мы еще все исправим и радоваться друг другу станем. Я во всем старалась плюсы искать. И здесь они были однозначно! Внутри – раздолье! Огромная комната с низким потолком, подзакопченными балками и стенами, где кое-как проступал старинный резной орнамент. Она была в разы больше нашей общей общажной! Есть, где развернуться.

Вдоль одной стены ютился потрепанный стол с кривыми ножками и лавка, явно повидавшая не одного смотрителя. Печь громадная, от нее и полати тянулись под потолком, спать будет – красота… Только вот по краю кирпича цвела плесень в художественном беспорядке. Стиль “природный модерн”, не иначе. По углам комнаты – сундуки, обвязанные паутиной, да пузатые ведра. Штук десять, ведер-то! Куда, спрашивается, столько? А под потолком целая коллекция сушеного непонятно-чего: от трав до хвостов кого-то, уже вовсе неопределенного.

В окне по стеклу уныло стекали капельки росы. Ну, тут тоже спасибо, что хоть целы! Еще и витражные.

Ну что ж, пора брать быка за рога. Вернее, метлу за ручку.

– Так, дорогая избушка, дружить тебе с ведьмой, привыкай к цивилизации! – пробурчала я, катая между пальцев амулет с гравировкой "домашнегармония+".

Я крутанула метлу, и та задергалась в руках. Метелочка моя ворожбу любила. – Пошло-поехало… Расширение сознания, свет очищения, круг очищающей воли… – зашептала я и замкнула пальцы в нужный жест.

Вслед за новым взмахом метлы по полу прокатился ветерок, пыль заклубилась, свернулась в облако с серо-зеленым отливом (а ведь я даже не трогала зелья!), и хлобысь! сама потянулась к окнам и опрометью махнула наружу.

Пауки с возмущенным писком (да что я вру, скорее с отчаянной тишиной) рванули в разные стороны, а жуки, собирая манатки, попытались запрятаться в щели.

Э-э-э, нет, так дело не пойдет. Еще один взмах метелочкой, и всех этих ушлых товарищей повыковыривало из всех щелочек и дырочек. Следом за облаком пыли отправились они за пределы моего островка. Нет, в болото их стряхивать я не стала… что я, живодерка какая? До леса уж докинула.

Стол, лавку и сундуки я окропила отваром из одной интересной бутылочки с надписью “радость первозданной чистоты”.

Тут грязь сразу отошла, а древесина приобрела приятный медовый оттенок. Жаль, зелье было дорогое… Я бы им иначе всю избу облила.

Что-что, а чистоту я любила, как и уют в доме. Потому всяческих снадобий и артефактиков водилось у меня с избытком. Там, где бытовой магии становилось недостаточно, в ход шли они.

Окна вот тоже протерла, стеклышки разноцветные заиграли лучами по полу. Уже в избушке стало дышать легче.

Печь, правда, долго не желала сотрудничать… Я даже взмокнуть успела, пока дымоход прочищала. Старой листвы туда намело, веток каких-то. На каменном островке откуда они тут?! И, представьте…

– Ага, здравствуйте, мистер дохлый барсук… Вот уж кого я не ожидала встретить с утра пораньше. Радость ты таксидермиста!

Барсук отправился в болото… Радовать водяниц.

Нет, у меня, конечно, возникла мысль похоронить бедолагу со всеми почестями, но где в местных лесах найти хоть какую-то пригодную для копания почву, я так и не придумала.

Плесень с кирпича тоже пришлось выводить и магией, и зельями… В конце концов и та не выдержала давления, забурчала, сползла в тазик, а дальше отправилась вслед за барсуком.

– Вот теперь совсем другое дело! – довольно огляделась я.

Паутина в углах сменилась аккуратными пучками сушеных трав из моих запасов. Сразу и аромат иной в избе поплыл. Вместо пыли по полу стелилась теперь мягкая ковровая дорожка, а печь белизной сияла. В запасе у меня еще много всяких штучек домашних имелось, но они обождут в моей артефактной сумочке.

Оставалось самое сложное – саму конструкцию чуть приподнять и укрепить как внутри, так и снаружи. А то как бы крыша ночью на меня не свалилась.

Но чтобы оценить масштаб бедствия, мне пришлось лезть на чердак. Лесенка в дальнем углу за печкой вела как раз на него.

Поднявшись по ней, я со скрипом отворила небольшой лючок. Запустила внутрь сперва пару светящихся огоньков, прислушалась… Нечисти там тоже быть не должно. Жуков-пауков я со всего дома вывела. Ну, ладно.

Сунулась туда, почти по пояс уже поднялась, как вдруг в лицо мне, с яростным воплем кинулось что-то меховое.

Я закричала, увернулась, благо, но ударилась затылком о люк. Тут уже и от боли зашипела. Одной рукой успела хоть за лесенку схватиться, а то бы точно полетела. А второй швырнула наугад магический сгусток.

В воздухе запахло паленой шерстью и почему-то карамелью…

Затылок потереть пришлось, чтобы боль унять. В ушах вон до сих пор гудело. Так ловко мне давно не прилетало.

Я уже готова была к новой обороне, но чердак объялся абсолютной, настораживающей тишиной, нарушаемой лишь моим собственным сердцебиением.

Конечно, можно было подумать, что все это мне показалось, но что, я, совсем что ли?

– Эй? Кто тут? Я квартирантов на постой не пускала… – пробормотала я.

Светляка хотела вызвать, но не стала. Мало ль тварюшка, что здесь обитает, света боится? Я-то не живодерка.

Один огонек только слабый зажгла, что над головой моей повис, да взобралась на чердак целиком. Глаза потихоньку привыкали к полутьме.

На мой вопрос, конечно, никто не ответил. Стоило ли ожидать? Зато смогла рассмотреть, что тут творилось: покосившиеся потолочные балки, которые, впрочем, не отдавали гнилью и казались вполне себе крепкими. Только посъезжали с мест. Ну, это дело поправимое. Не так уж критично. Нужно только правильно схемы расписать и магию куда нужно приложить. Сегодня как раз и займусь.

Что мне не понравилось, так это свисающие паутинки, серые узоры плесени и углы, полные густого мрака. С этим придется поработать. Но позже. Все позже.

Сперва нужно разобраться с моим нежданным гостем.

Я осторожно шагнула вперед, придерживая наготове легкий разряд электричества. Кидаться здесь искрами было бы опрометчиво.

Светлое пятно моего волшебного огонька скользнуло по деревянным стенам, выхватывая из темноты то жухлые листья, то мумифицированную мышь, то лоскут странной черной ткани…

Так… Стоп. Что?

“Ткань" вдруг, кажется, моргнула.

Я вздрогнула, на миг растерявшись. В следующий момент по чердаку метнулся темный силуэт. Ррраз! И взвился по деревянной стене под самый потолок. А оттуда с балки на меня уставился, глазами янтарными блистая.

– Ну, здрасте, – я не спешила приближаться, пытаясь разглядеть, кто там. Не нечисть. Видать, зверь какой-то. С леса, может, прибился? – Да кто ж ты такой?

Я медленно шагнула еще ближе, но тварюшка вдруг выгнулась, когти блеснули, зашипела.

Кот?!

Откуда в доме посреди леса может быть кот? В деревне где-то или в городе, это я еще понимаю, но здесь?

– Киса-киса-киса, – я неспешно руку потянула, но мне в ответ только шипение еще сильнее, еще громче. Еще и урчит опасно так. – Ла-а-адно…

Я прищурилась, в голове план заделался. Я к лестнице обратно поспешила, спустилась. Полезла в свою чудо-сумку и не без труда выудила оттуда холодильный ларь.

С грохотом поставила его у стеночки.

– Что ж ты такой тяжелый! Собака… – откинула крышку и сама облизнулась… Еды я туда напихала с лихвой.

Тут же вспомнилось, что я вчера не поужинала вовсе, а сегодня и без завтрака осталась. Нашла глазами вязанку сосисок и отчекрыжила парочку. Одну почистила и себе в рот наспех сунула, некогда было сейчас едой толковой заниматься. Вторую же прихватила с собой.

Вновь поднявшись на чердак, я огляделась. Котище все еще восседал на балке под потолком. Глаза сверкали янтарем, и это меня вновь подивило. Разве они не должны быть зелеными? Впрочем, в котах я не слишком разбиралась. Одно только наверняка знала…

– Ну, а теперь что скажешь? – я помахала сосиской.

Кот недоверчиво покосился на меня с высоты балки, шевельнул усами, шипеть уже не торопился. Впрочем, как и слезать. Я вздохнула, сдерживая раздражение и прогоняя робкую, почти детскую надежду на легкую дружбу.

– Ну, дружок, давай же, – я аккуратно положила сосиску перед собой, отошла и встала. Не слишком близко, чтобы не спугнуть, но и не настолько далеко, чтобы он счел, что я ушла. – Не доверяешь? И правильно. Я бы на твоем месте тоже не верила ведьмам.

Кот прищурился, посмотрел с любопытством. Снова принюхиваться стал и даже облизнулся, сверкнув остроухим профилем в мутном свете огоньков. На секунду мне почудилось, что взгляд его стал почти человеческим – уж слишком осмысленно он поочередно разглядывал меня и сосиску.

– Слезай, я тебе зла не желаю, – продолжала увещевать я, понизив голос. – Мне тут врагов не надобно. А котик ведьме завсегда пригодится.

Мохнатый приподнялся, взглядом нашел сосисочку. Второй раз облизнулся, неторопливо, не спеша. И все же спрыгнул на пол. Доски под ним аж дрогнули, покривились чуть – котяра был едва чуть ниже моего колена, не то зверь, не то мистический страж. Шерсть черна настолько, словно свет впитывала, а не отражала. Хвост по полу стелится, только кончик подрагивает нервно.

Он сделал нерешительный шажок, потом еще. Янтарные глаза настороженные, уши по-боевому отведены назад – но сосиска сильнее подспудного страха. Еще пару шагов, и… Я аж назад шарахнулась! Как кинулся! Но только на сосиску, а не на меня. Схватил ее зубами – и как суета во плоти помчался во тьму. Только мохнатая задняя часть в призрачном свете и мелькнула.

– Да будто я отбирать стану, – усмехнулась я, вытирая запыленные руки о подол. – Больно надо!

Из угла мне ответило глухое, победное чавканье и утробное, голодное урчание, от которого даже пол под моими ногами вибрировал мелкой дрожью.

– Ну, другое дело, – выдохнула я, и потянулась к боковой стене, где скопилось больше всего барахла. Я размножила огоньки, чтобы видеть, что где по углам пылится, да и чтобы зверю моего света не бояться лишний раз. Чердак оказался лабиринтом: коробки под холстинами, старинные сундуки, какая-то мебель со снятыми дверцами, утварь… Бог весть, какой тут хлам накапливался десятилетиями. Странно, но в этом хаосе мне отчего-то становилось уютнее. Уж лучше, чем пустующий полумрак.

Я шла вдоль хлипких стопок составленной посуды, разглядывая полку с засохшими травами и кувшинами, когда вдруг котяра, как бешеный вихрь выскочил из темноты прямо передо мной.

Встал, перекрывая проход: лохматый, огромный, весь распушился, шипит. Янтарные глаза сверкают тревогой, но не страхом. Тут скорее вызов, даже… предупреждение?

– Да ну что опять?! – я замерла, не решаясь ни двинуться, ни применять магию. А он вдруг сорвался с места и рванул ко мне.

Я растерялась. Сердце застучало синичкой перепуганной. Сама не заметила, как отступила шаг, другой. Под ногами что-то противно катнулось, я поскользнулась, руки подняла инстинктивно, но не удержалась, грохнулась на спину, затылком приложилась о что-то жесткое.

В глазах полыхнуло. Сердце сжалось от боли… или от того, что сверху на меня обрушилось мохнатое чудище.

Я распахнула глаза, а надо мной котище, и так близко, что его горячее дыхание обдает щеки. Передние лапы прямо у меня на груди, когти чуть вышли, но не впиваются. Шипит с урчанием и угрозой явственной. В его янтарных глазах вдруг мелькнула тень… и еще что-то. Что? Жалость? Испуг? Смятение? Мгновение, и этот взгляд сверкнул чем-то нечеловеческим, тянущим, как омут.

Мы оба застыли, боясь шелохнуться.

Кот вдруг перевел взгляд вниз, на свои лапы. Словно спохватился, будто понял, что делает. Коготки чуть привыпустил, пожамкал мне по груди, точно что-то там интересное нащупывал. Фыркнул неожиданно, мордой тряхнул. А дальше – одним прыжком соскочил, ускользнул, мягкий и стремительный, в сторону маленького круглого окна. В последний момент махнул хвостом, как попрощался, и выскользнул в сумрак, плавно исчезнув из виду.

Я осталась лежать на полу, пытаясь вернуть дыхание и понять, что, черт побери, это только что было. Только платье все шерсти и пыли теперь!

– Паскуда какая… – прошипела я обиженно. Я ж на него целую сосиску извела! Так он меня “отблагодарил”?

Поднялась, отряхнулась.

Ну да ладно… Чердак сам себя не разберет. А балками, пожалуй, и правда стоит заняться, пока у меня сердце на месте, а кот не придумал новых сюрпризов.

Спать в таком покосившемся домишке еще одну ночь явный перебор.

Мелок у меня завсегда при себе в кармашке на поясе имелся. Уж это еще с детства усвоила: без белого камушка ведьме не обойтись ни в готовке зелий, ни в защите, ни в ворожбе по мелким бытовым делам. А сегодня задача была нешуточная – поднять избу, что от времени в землю просела, да балки и другие несущие конструкции на место поставить и укрепить.

Я прошлась по чердаку, нащупывая в кармане заветный кусочек мела – гладкий, со сколотым краешком. Перебирая в памяти старые схемы, я стала очищать пятачок в центре чердака от барахла и пыли.

Пришлось подвигать тяжелые коробки, от чего я малость упрела. От пыли так опять расчихалась… Надо было метелочку взять, с ней бы вмиг от этой дряни избавилась. Но теперь уж вниз спускаться не стала.

Оглядевшись, прикинула, что места достаточно, и стала чертить прямо по полу жирный круг – основание будущей схемы. В бытовой магии почти все на кругах строилось. И чертежи и движения, жесты всякие.

После добавила к нему еще два: первый – для балок и крыши, чтобы распрямились наконец, второй – защитный, чтобы дом не перекосился при ударе энергии в другую сторону, или не рухнул вовсе.

Признаться честно, подобные ритуалы я давненько не проводила, курсе на третьем только. Когда проходили мы такое. Но как сейчас помню, энергию оно сосет знатно. Придется потом либо зелья тонизирующие пить, либо ждать несколько дней, пока само восстановится.

Когда с кругами покончила, еще раз прикинула количество балок, что нужно было на место поставить или укрепить дополнительно. Возле стены отчеркнула прямоугольник, где на первом этаже стол стоял обеденный. Там добавила ромбик и вписала в него руну благополучия и достатка. Лишним не будет. А в том месте, где под чердаком полати расположились, нанесла руны спокойствия и благодати.

Кое-где правда пришлось все равно словно наугад ткнуть пальцем, отмеряя шаги от стены до окна и обратно, прикидывая: а хватит ли запаса, не порушится ли крыльцо при подступе энергии?

И лишь когда раз пять уже все проверила, решила, что довольно. Вроде все ладно вышло, как нужно. Схема стала похожа на переплетение корней старого дуба – сложные круги, линии-переходы, угловатые символы, будто мосты между мирами. В центре самый большой из кругов, заполненный рунами и другими письменами, что магию станут направлять.

Вдохнула поглубже, вытерла лоб. Волосы на висках влажные стали, лицо и руки в пыли, да в мелу, но то лишь полбеды.

Встав в центре круга, достала из-за пазухи медную подвеску, вынула щепотку соли – на удачу и от всякой дурной энергии. Стиснув ее в ладони, я зашептала:

– Земля и дом, косой да ветхий… Сквозняками битый, ветром стертый, Да не падет в трясину и не исчезнет, Пусть встанет прочно, словно навечно.

Я – ведающая дочь этой земли, Где дом – там сердце, где кров – там семья.

Пусть стены выпрямятся, Пусть крыша не течет, Пусть балки крепнут от заклятия сего, А корни прорастут глубоко под пол, Чтоб ни буря, ни зима не разрушили сей угол.

Земля, дай силы, Огонь, теплом поделись, Воздух, вынеси хворь, Вода, смой дурное.

Пусть покосившаяся изба вспрянет, да на века станет опорой!

С каждым словом воздух в комнате густел, чуть колебался, будто волна прокатилась сначала по полу, потом по стенам и вверх, к крыше.

Я замерла, почувствовала, как доски под ногами наполняются упругой силой. По полу пошла дрожь… Заскрипело, загрохотало, все ходуном пошло. Мне пришлось аж руки в стороны расставить, чтобы равновесие удержать. Главное из центра никуда не шаркнуть.

Вдруг позади что-то скрежетнуло. Опасно так, стремненько. Я все же дернулась, суматошно силясь сообразить, где могла напортачить.

И тут вдруг заметила, что все ж одну из рун, похоже, чуть смазала… Вот, проклятие на мою голову!

Символ, что значил “улица”, превратился в “курица”!

– Какая, к чертам, курица!? – я едва не взвыла. Да что я за дилетантка!? Еще отличница!

Изба снова вздрогнула, по балкам пробежал звонкий хруст. Щели на глазах затянулись, древесина засветилась теплым рассеянным светом. Ну, хоть здесь все ладно пошло.

Я еле стояла на ногах. Ловила ртом воздух и вытирала ладонью лоб. Силу из меня пило с лихвой, прерываться ни в коем разе нельзя было. И оставалось лишь гадать, к чему эта улица-курица приведет!

Щели-то все затянуло, балки на место встали, все, вроде прилично стало казаться, но тут вдруг, словно последний аккорд в этой феерии моей дурости, изба устремилась куда-то вверх! Лихо так, я прямо на задницу и шлепнулась. Благо еще чего из рун не задела.

А мигом позже тишина настала. Зловещая…

Убедившись, что и силу из меня больше не тянет, что заклятие свое отработало, я к окну метнулась, наружу высунулась и чуть не опешила! Избушка моя метров на пять выше стала!

Да вот только с окна этого неясно было, что там такое вообще случилось, потому поспешила я к люку на первый этаж.

Ну что, доколдовалась, Ядвига?

По лестнице слетела так, что едва не свалилась. Последние ступеньки коленками пересчитала. Зашипела и припрыгивая поспешила к входной двери.

А едва ее распахнула, чуть не вывалилась. До земли лететь не перелететь!

Дверь-то наружу открывалась, ее ветром дернуло, а меня следом. Не выпустила бы, так бы и рухнула. А так испугом отделалась да глазами навыкате.

Чуть высунулась вперед и поглядела вниз. Под избушкой пустота образовалась, не ясно ничего. Что она, в воздухе парит в самом деле?

Но словно в ответ на мои вопросы, избушка вдруг снова двигаться началась. Качнулась влево-вправо, что все опять по полу покатилось.

– Да чтоб тебя! – охнула, хватаясь за косяк дверной.

Нет, надо быстрее разбираться, что там такое происходит под избой, пока все вверх дном не перевернулось!

Только спуститься с такой верхотуры было б точно сложно. На себя левитацию накладывать чревато – не так расчет произведешь, вечно с одной ногой задранной в воздух ходить станешь. А с сегодняшней моей удачливостью…

Заозиралась. Взгляд на ступку наткнулся. Деревянная такая, видавшая виды, еще, наверное, от прошлых хозяев.

Пришлось поднапрячься, чтоб ее увеличить. Под конец, пожалуй, перебрала даже, теперь туда не одна я, а две разом влезут. И вот на ступку эту гигантскую уже левитацию накладывать стала. Повозиться пришлось, конечно, но всяк безопаснее прочего.

Едва та над полом воспорила чутка, я табурет приставила и внутрь залезла. Метелочкой пришлось себе подсобить, чтобы движение начать, мои-то силы уже на исходе были.

Знаю, что некоторые ведьмочки и на своих метлах летать умудрялись, но я сию науку так и не освоила. Это ж какое чувство равновесия нужно, чтоб на тонком черенке удержаться?! Так он же еще и впивается пробольно, если на нем всем весом…

А вот в ступе комфортно оказалось. Она мне по грудь высотой вышла, ежели стоя. Точно наружу не опрокинешься.

Вылетела я в дверь распахнутую, вниз направилась.

И тут едва метлу не выронила, так захотелось волосы себе выдрать!

Ноги! Куриные, мать их, ноги! Желтенькие, мозолистые такие, с огромными когтищами!

А чтоб добить меня, она еще и переминаться на них стала! Туда-сюда. Левую вот от земли оторвала, чтоб правую почесать!

Что творится-то, мать честная?! К такому меня жизнь точно не готовила!

Кругом ее облетела, едва не подвывая от отчаяния. Вот дурость-то сотворила! Ректор Вражновский точно бы поглумился, коли бы увидал, что его ученица нелюбимая сотворить умудрилась!

Избушка на курьих ножках! Да такое кому расскажи – не поверят!

Только вот такое дурное недоразумение моей удачливости могло к подобному результату привести…

Я раз десять кругом облетела, пока осознание в мозгу улеглось. Коли б метелочку держать не надобно было б, я себе бы точно все космы повыдергала.

А знаете, что добило меня окончательно? Кот! Тот самый, что сосиску мою запитал без благодарности.

Эта паскуда валялась на камнях, на спине туда-сюда перекатываясь и лапками подрыгивая. Я сперва подумала, что припадок у бедолаги, а потом поняла…

Ржет!

Эта черная шерстяная варежка наглым образом по кошачьи пофыркивала и тряслась от беззвучного хохота!

Будь он человеком, гогот точно бы на всю округу стоял.

– Смешно тебе? – я к нему подлетела. Так обидно стало, что даже кот надо мной глумится! – Посмотрю, как посмеешься, когда внутрь попасть захочешь, на чердак свой расчудесный.

Высказала ему обиженно и снова повыше поднялась.

Теперь бы понять, как ее вниз опустить… Или хотя бы заставить стоять спокойно.

Пятый раз облетев избу, поняла я, что на сегодня все равно намагичить ничего не сумею. А проказа эта вроде больше топтаться не собиралась. Стояла смирно.

Тем временем солнце уже коснулось верхушек деревьев, на болото поползла сизая мгла, день клонился к закату. От усталости веки слипались, душа просилась хоть на час забыться под чистым одеялом… Но про отдых говорить было рано: в здешних краях сумерки всегда несут за собой всякую нечисть, а этакое событие, как изба на курьих ногах посреди озера, точно сманит любопытных.

Впрочем, разберемся с ними по мере поступления. А пока что надобно хотя бы поесть нормально.

Едва я, взлохмаченная и злая на свою удачу, залетела обратно в открытую дверь, как со стороны болота послышался мелодичный, переливчатый смех. Я в окошко выглянула, стоит ли привечать гостей али можно просто из окна ручкой помахать.

Из воды же начали на островок выходить девицы-красавицы. Все как на подбор: тонкие, ладные, кожа гладкая и светлая, точно лунным светом выбеленная. Волосы черные, едва из воды они вылезать стали, тут же сухими становились, и на манер плаща тела нагие прикрывали.

А лица! Гордые! Глаза синие и холодные. На лицах чуть выражение чуть насмешливое и брезгливое. Мне захотелось такое же состроить… Да уж, и эти тоже не будут дружелюбными.

– Смотрите-ка, девы, – первая, самая высокая, вскинула острый подбородок. – Вот и новоселье на острове! Неужто ведьмышка к нам пришла житье строить?

– Да какое там житье, – вторая, с родинкой на щеке, презрительно улыбнулась.

– Смотри, как дом шатается! Прямо чудо болотное, а не хозяйка…

– Дело ли, на нашем болоте такое уродство устраивать? – заключила третья, лениво наматывая локон на палец. – Народ ведь не со страху, а со смеху помирать станет.

Они важно расфыркались, переглядывались, шутили вполголоса, явно ожидая моего внимания. Задеть хотели? Ну-ну.

– Сами ко мне плывете, значит, девоньки, скучно вам? – отозвалась я, свешиваясь в окошко открытое. – Поглумитесь в другом месте да над тем, кому до того дело есть.

Мавки зашипели, будто молодые змейки. Но я нарочно окно захлопнула, мол, не до вас мне, идите-ка своей дорогой. Ну, или плывите.

Сама тем временем печь растопила. Пришла пора и запасы выуживать из сумки. В котелок закинула картошку, несколько сушеных грибов, лука да корешков. Посолила, приговаривая под нос про усталость и напасти. Добрая еда с ведьминым заговорчиком всегда вкуснее будет. За окнами вечернее небо наливалось сиреневым отсветом, а в далеких болотах начали вспыхивать огоньки. Зато в избушке уютно было, тепло и пахло теперь вкусно.

Я уж почти расслабилась, похлебка вот доварилась, и только я крышку котла приподняла, чтобы аромат вдохнуть, как раздался истошный, чуть с хрипотцой, мявк с улицы. Такого я еще не слыхала, словно кого заживо дерут! Жутко так! С мольбой явной.

Я даже подскочила и крышку обратно на котелок плюхнула. – Черт бы тебя взял, харя ты лохматая! – поспешила к окну и снова наружу выглянула.

Звонкий смех мавок разошелся эхом по округе.

У самой кромки воды они столпились кучкой, а посреди того круга – мой хвостатый бедокур, прижавшийся к земле и глядящий исподлобья с почти человеческим возмущением. Мавки кружили вокруг, заслоняя дорогу к отступлению. Да и куда сбежишь-то на острове? На мостки же они ему пути не давали.

– Ай-ай, наглый зверь, – ласково мурлыкала первая, – до заката еще целый час… Не прячься, котик, покажись получше!

– Ты сколько нам покоя не давал?

– И селедками обзывал! – подначивали другие.

– Теперь сам под засолку пойдешь, сладенький….

Под их смех и поддразнивания у кота шерсть встала дыбом. Он выгибался, кидался на них, шипел с угрозой. Но мавкам то лишь забавой казалось.

– Вот паскудство, – ругнулась я. Дело ли всем вместе одного котяру окружать…

Ругаясь на свою доброту и переживательность, я снова в ступу заскочила да поспешила наружу. Вниз на них махом кинулась, что мавки в разные стороны с визгом кинулись. В воду тут же попрыгали, когда я на них еще и метлой замахала.

– Ненормальная!

– От ненормальных слышу! – рявкнула на них. Еще и искрами сыпанула, хотя у самой уж силы на исходе были.

Кота мимоходом за шкирку схватила. Он еще, каналья! брыкнуться попробовал, но я его уже в ступу сунула, молясь про себя, чтоб он мне ноги не разодрал.

Впрочем, он только мяукнул жалобно, ни когтей, ни другого недовольства боле не выказывая. Тогда уж обратно в избу воротились.

– Ты теперь мой должник, – отметила я, выпрыгивая из своего тарантаса летучего. – Дважды при том. За сосиску тоже должен.

Кот деловито вскочил на кромку ступы, морду лапой протер и на меня поглядел, чуть склонив голову.

– И не смотри так. Не разжалобишь. Я вон вообще скоро записывать начну долги твои, если так дальше пойдет.

Кот фыркнул в ответ, на пол спрыгнул и знай себе обратно на чердак полез.

– Мог бы и спасибо сказать, а?

В ответ ни слова. Хотя чего я ждала? Животные редко говорящие встречались. Хотя чует мое сердечко, и этот лохматый, ой как не прост.

– Ну и сиди, там! Будто мне твоя компания надобна!

Я наконец поела… После тяжелого дня в трудах это стало настоящей отрадой. Потом и умылась, сил на очищающие заклятия не осталось.

Печка тем временем и дом прогрела-просушила. Я расстелила на полатях чистую постель и залезла туда с явным облегчением… Подхватила одеяло, закуталась, мысли из головы повыкидывала…

Дрема накрыла мягко, я почти погрузилась в забытье, только вот… знала бы, что эта ночь мне принесет, может и охранку бы какую поставила.

Но я, конечно, ничегошеньки не подозревала.

Дрема едва меня коснулась, окутала легкостью, позволяя наконец-то расслабиться… Денек тот еще. Сплошные приключения.

Почти уж в сон провалилась, когда ощутила рядом движение. Едва заметное, что я и проснуться толком не сумела. Умаялась за день, еще и магии столько выплеснула, тут любой бы мертвецким сном забылся.

Но где-то на грани сна все ж ощущала чье-то присутсвие. Нечисть никакая в избу залезть не могла… может, кот пришел?

Поворочалась, но уже через несколько секунд легко стало так, спокойно. Благостно. Словно кто-то мне тихо песню пел колыбельную. Баюкал. Тепло печи, мягкая постель… и слова ласковые.

🎶 Спи, моя ведьма, в объятиях ночи, По ветру стелется шелк твоих кос. Я принесу тебе сны этой ночью, Стану мурлыкой в кружеве грез.

Спи, моя сладкая, выдохни боль, Пусть забирает трясина беду. Я для тебя превращу эту хворь В нежность, в заботу, в любую мечту.

Я охраняю твой сон до утра, Мягко и хищно храню у огня, Песню пою: пусть не тронет беда, Ведь я – твое счастье, твоя тишина…

🎶

И с последним тихим куплетом сон уже с головой охватил меня.

На краю сознания робкой тряпочкой маячил тревогой красный флаг, но слова песни были куда более терпкими и проникали аккурат в мою уставшую головушку.

Глубоко-глубоко.

...А после вдруг губы жаром опалило.

Сначала осторожно, точно спугнуть побоялось. Я и не поняла сперва, что это такое. Но так сладко стало, тело тотчас негой напиталось. Разомлела мигом и сама уж губы приоткрыла.

Тогда уж целовать меня иначе принялось – требовательно, куда как смелее. Обожгло, будто пламенем костра яркого, что захотелось забыться, не выныривать из сладостного плена. Потянулась даже, чтобы обнять. Хотелось еще больше, еще сильнее притиснуться. Не хватало этого… мало было. Жадность взыграла. Но руки мои тут же к полатям за запястья пригвоздило. Не далось.

– Ведьма… – выдохнуло мне в губы. Голос мужской, бархатный. – Нежься, но руками не трогай.

Внутри на расклад такой протест взыграл. Это чего это он мне указывает?

Тут-то я встрепенулась. Чужой вес поверх моего мигом ощутился. Глаза-таки распахнула. Вокруг тьма кромешная! Ни зги не видно! А совсем рядом, по щеке чей-то прерывистый сожалеющий вздох скользнул.

Еще секунда и два янтарных глаза передо мной, смотрят в самую душу. Голодные, пламенеющие.

– И зачем проснулась? – с сожалением горьким то прозвучало, да еще будто бы с усмешкою горькой. – Неужто колыбельная моя не по нраву пришлась?

Я вся обмерла… На миг правда только. Пока с мыслями собиралась.

Но едва все внутри взбунтовалось, и я уж решила незваного целовальщика магией шарахнуть, как все исчезло.

На постели села порывисто, сердце в груди сводится, как ненормальное… Заозиралась, вокруг светло вдруг стало, рассвет уже занялся над болотами.

Приснилось что ли?

Да только на губах горело до сих пор… А на языке привкус малиновый ощущался.

Я поисковика закинула по избе. За ночь силы колдовские восстановились почти наполовину, но огонек вернулся ко мне совершенно обычным. Никого постороннего, кто угрожать мне бы мог, тут не было.

Для верности я еще разок просканировала жилье свое на предмет присутствия посторонних. Никого. Только я и кот.

Я покосилась на чердак, там тихо было… Да и где видано, что бы коты целовали мужскими губами?

А ведь глаза-то своим свечением невозможно как похожи!

И тут два варианта. Либо мой мозг так устал, что все намешал воедино и слишком натуральным сном мне подбросил. Либо котик этот… вовсе не котик.

Первым делом, едва поднялась и умылась, я все же решила на чердак наведаться.

– Киса-киса-киса, – позвала, осторожно крышку открывая.

В ответ тишина только. Я снова поисковик закинула, тогда только пушистого и обнаружила. Спал он, свернувшись меховой шапкой, среди каких-то подушек. На мое приближение и ухом не повел.

Притворяется?

Я на него поглядела внимательно, пытаясь что необычное выискать, но кроме как размера слишком крупного, ничегошеньки в глаза не бросалось. Ну да может это порода такая…

– Ладушки… – я ладони перед собой свела, – облик истинный прими, предо мной себя яви!

Прошептала, как на духу, пальцы меж собой скрестила, да энергии капнула.

По шерсти котячьей пробежались искорки магического напряжения и…

Кот недовольно уставился на меня.

– Ой, простите! Потревожила ваше котовское величество! – презрения в этом взоре хватало с лихвой.

И оборотнем котик не был. Что тогда?

Глаза-то ведь… глаза те самые! Ежели только не с вертикальным зрачком представить, а с самым обычным, человечьим!

Но тут этот звереныш подобрался, я уж подумала, что задумал чего! Ан-нет!

Он начал вылизывать свое черное пузо!

Языком своим шершавым лизь-лизь! Ну какой, скажите мне, оборотень, обладающий человеческим разумом, вылизываться станет? А нализавшись, эта черная морда еще и шерстью давиться стала.

– Тьфу на тебя! – фыркнула я, скривившись.

Нет, точно приснилось! В новом месте, в окружении болот с нечистью, какая только блажь в голову не влезет!

Махнув рукой, я вернулась на первый этаж. Позавтракала, избу сызнова чистящим заклятием обвела, чтоб уж до конца все убрать. А после принялась вещи из сумки вытаскивать. Надобно с уютом и комфортом расположиться.

Так до обеда и провозилась. Да еще и не все вытащила. Все же артефакт пространственный – вещь невероятно полезная!

А вот к вечеру уже, обвешавшись защитными амулетами, да заговоров ото всякой погани на себя наложив, полезла снова в ступу.

Пора было с местными знакомиться.

Лучи закатные уже по горизонту ласкались. Лесок из зеленого багряным делался. Лягушачий хор стройными руладами заливался, а комары им в унисон гудели. Благо, я маслами специальными за ушами капнула, не полезут кровососы.

Избушку я облетела по кругу, но пока ничего не придумала, как ее в прежнее состояние воротить. Подумалось только, что надо на всякий случай лесенку какую приделать. А то мало ли без ступы останусь? Но это после, а пока…

Вылетев на середину водной глади, достала из поясного кармашка бутылек.

Капнула две капельки девственной крови, от которых по воде круги пошли, да дымка розоватая.

Сама чуть выше поднялась.

И минутки не прошло, как гладь водная забурлила, а после, словно на троне водяном сидя, предстал предо мной сам болотный княжич.

Статный весь из себя, волосы зеленью тины озерной блистают, кожа с голубым отливом, а в глазах черных подозрительность с интересом.

– А я уж думал, не позовешь, Смотрительница, – протянул он насмешливым густым баритоном.

А я про себя отметила, что неплохо ему было бы чем-то телеса свои все же прикрывать. Чай молодых ведьмочек в академии не учат на торсы мужские глаза не таращить. Первая практика сейчас тому и случилась.

– Что ж не позову? – тем не менее в тон ему ответила. – Вот позвала, чуть устроилась. Да и спасибо бы сказал за подношение. После встречи с водяницами, такой крови для тебя не пожалела.

Я бутыльком потрясла.

– Что мне твои две капли, – усмехнулся хитро. – Коли захочу, у меня такой полно будет.

– Чай, давно не изгоняли тебя? – зашипела… Этот ведь из разумной нечисти, должен договор между людьми и их народом чтить. Чо это за слова такие? Угроза что ли?

– Сразу изгонять? – еще и рассмеялся, отчего черты его приятно исказились, еще мягче сделались. – Коли захочу, позову, так сами идут…

И смотрит на меня проникновенно этак. Ах вот в чем дело?

И в глазах этих почудилась мне сама пучина морская. Глубокая, притягательная, зовущая… я даже из ступы вперед свесилась.

– Иди, иди ко мне, ведьмочка, не обижу, – и мурлычет ведь, не хуже кота с моего чердака…

Я поближе подлетела к нему, уже каждую черточку лица его разглядеть могла. Красивый зараза, тут никак не поспоришь. И губы его, в улыбке сейчас искривленные, так и манят, обещая сладость поцелуя.

Да только мне и ночного целовальщика хватило с лихвой. Я сюда не гормоны практиковать приехала, а магию и знания полученные за годы учебы.

Что этому хмырю болотному и показала тут же.

– Ты, касатик, сладко стелешь, – я уже совсем у его лица оказалась. Вот прямо чуть податься вперед и коснемся же. Ступа моя прямо почти горизонтально над водой расположилась. – Да только еще попробуешь на мне свое очарование использовать, засушу, как воблу.

Усмехнулся. Не обиделся. Хотя балансировала я на тоненькой грани.

– У меня хвоста нет, ведьмочка, – а сам-то еще ближе ко мне, что я уж дыхание его на себе чую. Но тут коли слабину дашь, вовек потом не отделаешься. Потому заставила себя на месте оставаться, древко метлы только сжала покрепче.

Княжич-то еще пуще ворожить принялся. По телу жаром прошлось, что аж волосы на затылке приподнялись. Истомой, сладостью и обещанием блаженства охватило.

Не надолго, правда. Доли секунд всего, пока защитка сработала. Но и того хватило, чтоб запомнить. Впрочем, удержалась.

– Думаешь, не найду, за что подвесить? – съязвила ему.

Он бровь-то выгнул, а после назад откинулся и рассмеялся.

– Языкастая какая, – сообщил, наконец, свои выводы. – Нет, с тобой скучно не будет.

Легкомысленность у него в голосе, а по глазам так и не скажешь. Там глубина тягучая, как трясина в болоте. Не знаешь, где там дно сыщется. Чую, не один десяток лет этим болотом владеет, несмотря на то, что выглядит молодо. И не только им, а всеми окрестными водоемами. Княжичей-то болотных, их не так много. И мне повезло поселиться на одном из озер, где такой обитал.

И жук этот хитер, как сама бездна, что под ногами зыбью прячется.

Я степенно отлетела чуть подальше, чтобы уж точно не вцепился ненароком.

– А скука, знай, к тем липнет, кто сам себя развлечь не способен, – сообщила ему с легкой надменностью. Тут лицо держать надобно. Ведьма я, в конце-то концов?

Он хмыкнул, следя за каждым моим движением.

– Вы посмотрите, – а сам ногу на ногу закинул, взглядом меня обхаживает. Но уже не слащавым, а скорее оценивающим. Впечатлился, видать, что на уловку его не купилась. – Деловая какая. Прибыла в наши владения, шороху учинила. Водяницам моим шишек понаставила…

Я вот тут едва не поперхнулась. Я им понаставила?

– Коли бы сожрать не пытались, то и не понаставила бы, – плечами пожала.

И только тут заметила, что позади трона пучинного одна из засранок этих глазами хлопает. Жалуется, значит.

– Так ты ведь не представилась, без даров пришла, – усмехнулся княжич. А патлатая эта еще и к трону поближе, да давай шептать ему чего. Княжич на это кивал с видом серьезным, а я лишь глаза щурила. – Деловая наша прибывшая… В болота с пустыми руками не идут и не зовут без надобности, коли живыми остаться желают, – подытожил, изумрудным взглядом прожигая меня до самых пяток.

Зашевелилась под сердцем старая тревога. Ну чего уж, не каждый день ведьмы с болотной нечистью разговоры ведут. Тем более с такой сильной. Я-то понимаю прекрасно, что коли он захочет мне зла причинить, то уж сумеет, ничего я ему не противопоставляю. Куда мне, ведьмочке, против древнего могучего существа?

– Не с пустыми, – ответила, доставая из кармана да на ладони зажигая маленькое светило, некогда подаренное мне матерью. Таких огоньков в наше время не сыщешь. Он и под водой горит. Редкая диковинка. Вот и сгодилась. – Изволь принять подарок, княжич.

Он брови вскинул, оценивает. Подарок простой, а на болоте всякая мелочь может вес золота стоить.

С щепетильностью, свойственной всем древним духам, он потянулся ко мне и осторожно коснулся светильника. Свет его нечистивых не жег, что тоже редкостью было. Огня-то болотные жители боялись. А тут…

Улыбнулся он, огонек пальцами с моей ладони подцепляя. Понравилось, значит.

– Занятно, – медленно протянул, а сам на меня поглядывает. – Принимаю твой дар, Смотрительница. Чего в ответ желаешь?

И вот тут час икс буквально. Главное правильно все сделать.

Метелочку в правой руке сжала, левую в ступу опустила как бы между прочим. А сама пальцы особым образом сжала.

– Имя свое назови.

Болотник скривился. Вид его стал чуть суровее, игры закончились. Скулы четче очертились, да и вовсе черты стали куда острее.

– Ишь, что удумала! – болотница за его троном зашипела и воду мырнула.

– Удумала! – а сама силу коплю в руке спрятанной. Коли сейчас артачиться станет, ничего хорошего не жди…

Сидит, смотрит на меня, глазами своими едва ли не линчует, благо в ступе по больше части от него я скрыта. А то прямо неприятно. Глаза-то черные, без зрачков. А гладь воды зеленоватой в них отражаясь еще жутче делает.

Все-то знают, что в имени – Сила. И на правах Смотрителя могу я имена требовать. Тут вопрос лишь в том, захочет он подчиниться пришлой ведьмочке. Или… нет?

Молчал княжич долго. Так, что даже лягушачий хор на болоте подутих. Видать квакши и те прислушивались к нашему разговору.

Я и сама притихла. Только сила пальцы обвивала. Напряжение капельками пота вон уже под шиворотом вдоль спины катится.

С полминуты он разглядывал меня, играясь с моим подарочком. Потом все-таки лукаво усмехнулся. Широко клыками блеснул, что теперь вместо напряжения, боязливые мурашки по спине моей помчались.

– Требовательная, значит… – заворковал он лениво, колдовским ветром смахнув с плеча прядь тины. – Имя получить тебе хочется? Знаешь ли, в здешних краях не всякому гостю имя свое выкладывают. А уж ведьме – так тем более.

Я упрямо склонила голову, слабину давать нельзя. Права свои, как Смотрителя, я знала. Вот с самого начала и надобно их соблюдения требовать.

– Я ведь не просто имя хочу, княжич, – головой мотнула. – А знак силы твоей и договоренности нашей. Миром начнем наше общение, и дальше все ладно будет. Я ведь не с пустыми руками явилась, все как следует. Так и ты… не уходи от ответа.

Хотелось сказать “не выделывайся”, но я себя сдержала. Нарываться пока не стоит. Я уже язык свой, враг мой, дораспускала, что теперь тут время коротаю.

Он меня взглядом обвел всю… Ну, вернее ту часть, что из ступы виднелась.

– Не уходить от ответа, говоришь? – губы его в улыбке так и были растянуты. Только глаза-то вовсе не улыбались. Азарт там горел и голод нечеловеческий. За ядом этой красоты настоящее чудовище жило. Уж я-то помнила по учебникам, что нечистые, даже самые умные-разумные, человечинкой при случае не побрезгуют. – Ну что ж… На всю округу, само собой, не назовусь. Придется к тебе ко мне поближе. Не боишься ведь?

А сам уже рукой своей над водой водит – из глубины явился на поверхность огромный лист кувшинки. Такой, пожалуй, и меня саму удержит. И от воды отделит. Уж при этом существе распрекрасном, в оную лучше вовсе не ступать. Сразу в его власти окажусь.

И сам он об этом знал. И что я знаю – догадался. Иначе бы вот такое выдумывать не стал.

Конечно, не хотелось мне из ступы туда вылезать. Но то, как смотрел на меня княжич, ясно давало понять, коли на лист не ступлю – не видать мне имени.

А ежели ступлю, видать ли собственной жизни?

– Не боюсь, – процедила все же. Подлетела ближе, опустилась. Может и так ему нормально будет?

– Ты из деревяшки-то своей наружу покажись? – усмехается, смотрит на меня с озорством во взоре. Ждет, что спасую.

Я наружу все ж полезла. На крайний случай метелочка у меня имеется, если что, на ней улечу. Хоть и неудобная, а всяк лучше, чем ничего.

Сам он тоже с трона поднялся, потоки водные его к самому листу поднесли. Шагнул на него, отчего зелень мягко прогнулась, но под воду не ушла, конечно.

Хотел мне руку подать, но я уже ловко выскочила.

– Вот теперь годится, – приблизился ко мне неспешно, поступью мягкой. Кругом обошел.

– У нас здесь смотрины не затевались, – напомнила я, чуя взгляд его на себе.

– Твоя правда, – вздохнул еще, словно разочарованно. – Пусть будет имя.

И голос его в этот миг, не хриплый и не гулкий, ветром тяжелым прокатился по водной глади, по корням, по мху и кочкам. Темное, вязкое опустилось на болото. Не туман, не морось, а энергия имени нечистого существа, магией одаренного с лихвой.

Круги по воде в такт моим поджилкам подрагивали…

А он за спиной моей остановился, склонился к плечу, чтобы лицо его аккурат рядом с моим ухом оказалось.

– Слушай, ведьма, – пальцы холодные волос моих коснулись и отодвинули за спину. Чтобы, видать, слышала его лучше. Да от того лишь дыхание горячее мою кожу обожгло. – Имя мое… Тишалей. Княжич всех окружных болот, рек и озер. Владыка Подводного Царства и тех, кто рядом с ними обитает. Не злоупотребляй и не зови попусту.

Он замер, да я и сама затаилась. Сила его имени в груди тяжестью оседала. Не так-то это просто, такое в себя вобрать и устаканить.

– Теперь… ты, – шепчет у самого уха, а мне дурнее становится с каждым мигом. Лист, на котором стоим, вдруг показался каким-то мягким и зыбким. И словно бы силы из меня тянуть принялся.

– Мы… так… не уговаривались, – цежу через силу. Слова и те с трудом даются.

Ворожит. Опять ведь ворожит, паскуда. И лист этот – одно наваждение. В воде стоим! Я уже чую, как простые мягкие туфли промокли насквозь, а лодыжки уже водными потоками оборачивает.

– Может и не уговаривались, – снова меня касается, пальцев кончиками по шее скользит. И шепчет ласково, точно ядом сладчайшим подчует. – Да только мне так теперь хочется.

– Договор нарушишь? Я… Смотритель.

– Да где же? – усмехается, и я тут же чувствую, как ниже он к моей шее склоняется. Холодные волосы его, чуть влажные, скользят по изгибу шеи, а сам он запах мой вдыхает.

– Отпусти.

– А разве держит тебя кто?

– Тишалей, приказываю… – начала было говорить, но тут же его ладонь мне рот зажала. А сама я оказалась аккурат к груди его прижата спиной.

– Ты, ведьмочка, наглей, да не слишком, – развернул меня к себе. В глаза мне омутами своими уставился. – Красивая, пахнешь вкусно, забавная… Но коли зарываться начнешь…

И в улыбке снова губы растянул, что клыки его острые показались.

Намеки я понимала отлично.

Силой сейчас по нему шарахнуть? Или метлой? Но тогда точно никакому миру не бывать.

Ну и разве выбор это? Без выбора…

Пальцы зацепенели, не сложишь ни в одну конструкцию. Энергии-то накопила с лихвой, а толку с того – чуть. Держал Тишалей крепко, пусть и не руками, но магией своей.

– Так что же? – мурчит, лыбится. А мне тошно. Губы его вот-вот моих коснуться, как близко уже ко мне склонился. Но если от человечьих теплом обычно веет, то от него холодом несло. Опасным таким, неприятненьким.

Вот попала ведьма! Полезла к самому княжичу болотному в лапищи! Теперь ежели имя ему назову свое, точно жди беды!

Отданное добровольно, имя дает власть. Захочет – заманит в болото с самого берега. Или еще какое паскудство делать заставит.

Потому и держала губы сомкнутыми плотно. Хотя силу из меня тянуло знатно. Ноги уже заледенели, в животе подсасывало почти болезненно. А в голове мысли носятся – что делать то?! Тут никакие параграфы из учебника не помогут. Даже на подкорках вырубленные! Не пишут о таком в книгах! Там ясно сказано – не попадайся! А что делать, ежели попала, не учитывается.

Я все пыталась пальцами шевельнуть, чтобы хоть сырой силой кинуться. Мне бы всего секундочку выкрасть, чтобы его внимание отвлечь и чары хоть на миг сбросить.

Помощь вдруг пришла, откуда не ждали. С берега послышался грозный такой вой, шипение, скрежет. Я глаза-то скосить умудрилась, а там кот вдоль берега носится, урчит, спину гнет.

Тишалей с меня на него взгляд перевел. Кот остановился и сделал ну совсем что-то странное! Лапу свою прокусил и в воду кровью брызнул.

Болотник еще шире разулыбался, совсем уже не человечески. Рот его показался в этот миг просто огромным, да еще и полным зубов нечеловеческих, треугольных, как у рыбины какой хищной.

В тот же миг спало оцепенение.

Я метелочку под себя и верхом на ней в воздух взмыла. Деревяшка пребольно впилась, я аж разлеглась во весь рост вдоль нее, ногами барахтая промокшими. Да быстренько в ступу юркнула.

– Интересные ты знакомства водишь, ведьмочка, – болотник, кажется, ничуть не удивился, что я улизнула. Ленивый взгляд на меня поворотил только и фыркнул. Снова на трон свой уселся. – Ладно уж, так и быть. Оставляй свое имя при себе… На этот раз.

И ручкой так царственно на меня махнул.

Спорить с ним или предъявлять чего за такое вот обращение смысла не было. Сама виновата, что купилась на его уговоры и из ступы вылезла. Еще спасибо стоит сказать, что отпустил. Потому кивнула, принимая его поблажку.

– Что, и даже обиду не выскажешь?

– Какую такую обиду? – я подбородок вздернула. Он усмехнулся снова.

– Молодец, ведьмочка. А теперь, коли быть нам соседями и не врагами, помоги мне с делом одним. – Ногу на ногу закинул, развалился уже совсем расслабленно. А я приготовилась слушать. Знала с самого начала, что наверняка не одну проверку мне устроит. Прежде чем в этих местах меня как Смотрителя примут и слушать станут, мне придется еще силу свою доказать.

Первую-то проверку я с треском провалила… Если бы не котик…

Сама опять покосилась в сторону берега. Но лохматого уже и след простыл. Надо с ним будет все же разобраться. Кровь обычного кота болотника бы не привлекла. А тут… тут что-то больше было. И, похоже, обещание какое-то.

– Ты слушать-то станешь или в своих мыслях потерялась?

– Слушаю, княжич, вещай.

– Спасибо за дозволение, – язвительно. – В наших местах, на Остром омуте, зазнались одни работнички. Бобры хатку возвели, да невпопад. А под хаткой той оказалось у кикимориц гнездо-улей. Ссора теперь у меня в болотах – кикиморы лютуют, бобры тоже, в воде бузы больше, чем от трех новых ведьм сразу. И баламутят все вдоль берега. Ил уже весь подняли, что в воде дышать нечем.

И смотрит на меня… С ленцой, и с насмешкою.

– Так ты думаешь, я с бобрами разберусь лучше княжьего слова? – я брови свела к переносице. В душе уже тоскливо екнуло. Простой задачи княжич дать не мог никак. Ломай теперь голову, в чем подвох. – Заставил бы их хатку перенести в другое место.

Он на этот раз рассмеялся в голос.

– Думаешь, легко с этими хвостатыми? – губы в усмешке, а во взгляде хитроватый интерес. – Я им уже и тростник гнилой на хатку сыпал, и за хвосты тягал, даже течение переменил, чтобы подныривать им до входа неудобно было. Все ни почем. Народ крепкий, упрямый. Слово княжича для них, что комариный писк. А верховного князя по такому пустяку звать мне не к лицу.

За хвосты тягал? Что-то странное.... Почему магией их не выгнал с того места? Что-то у меня уже чуйка недовольно чешется. Явно что-то не то с теми бобрами, раз княжич их урезонить не может.

– Ладно, будь по твоему, решу вопрос.

А что еще мне остается?

– Как сделаешь, тогда снова и зови. Представлю тебя своим подданным.

Я зубами чуть не скрипнула. Хитрый какой… А пока, стало быть, Смотрительницей меня не признают и крутись как хочешь?

А ведь у меня неделя всего, чтобы на новом месте обустроиться и ректору письмо отправить с подтверждением о вступлении в должность. А я еще не то что среди нечисти не утвердилась, но и со старостой местной деревни даже не познакомилась.

Да уж. Попадалово.

Кивнула ему снова, да метелкой махнула, разговор этот заканчивая. Княжич и сам под водой скрылся.

А я в дом отправилась. Нужно на всякий случай снадобьями и артефактами запастись. И тогда уж с этими грызунами плоскохвостыми идти разбираться.

Долетела до дома и причалила ступу к крылечку.

Кот уже дожидался, умывался лапкой деловито. И как только он сюда забраться сумел? Будто и не носился недавно по берегу, как угорелый, и кровью своей в воду не брызгал. Чтож болотного княжича в нем так отвлекло, что тот даже чары с меня сбросил?

Присела рядом. На этот раз пушистый от меня убегать не подумал. Еще и голову подставила, чтобы я его почесала за ухом.

– Спасибо тебе, котик. Выручил меня. Без тебя бы точно имя свое выболтала этому хитрецу.

Кот мурчать перестал, на меня посмотрел внимательно. В желтых глазах что-то такое мелькнуло... Почти человечье. Я даже вздрогнула слегка. Но он отвернулся и снова за умывание принялся.

– Сильно поранился-то? – так и не видно было, что там с лапкой его делается. – Не больно?

Лапу мне под нос сунул. Царапинки-то уже и не видать, затянулась. Покачала головой. Странный ты, котик. Очень странный.

Поднялась, в избу зашла. А кот за мной увязался, хвостом помахивает.

Села за стол, достала записную книжечку. Надо план составить. С бобрами вопрос не простой, это уж точно. Раз сам княжич с ними справиться не может, значит, дело тут нечистое.

Взяла перо, обмакнула в чернильницу. Когда на бумаге расписываешь все поэтапно, оно и думается легче.

"Разведать обстановку", – вывела первым пунктом.

"Выяснить, что за бобры". Пункт второй.

"Придумать, как их выселить, никого не покалечив". Третий пункт.

Кот на стол запрыгнул, уселся прямо на тетрадку. Лапой по записям царапнул.

– Ты чего? Не мешай, дело делаю!

А он как зашипит! Лапой тычет в третий пункт, мордочку недовольно морщит.

– Что, считаешь, калечить надо? – усмехнулась. А про себя еще и отметила, что значит читать котик умеет. Еще одна зарубка в странностях. – Жестокий ты, котофеич.

Соскочил со стола, к двери подошел. Обернулся, мяукнул требовательно. Мол, пошли уже, чего тянешь?

Я на это глядя малость подивилась. Кто ж он такой вообще? Не оборотень, не демон никакой… По крайней мере поисковичок мой на него не сработал. Ладно уж, будем надеяться, что ничего дурного этот зверь в себе не несет. Да и вообще вон, помогает.

– Погоди ты! Сначала экипировкой заняться надо.

Пошла к сундуку, где всякие нужности хранились. Достала флакончики с отварами целебными, пару амулетов защитных. Веревку заговоренную взяла – авось пригодится. И еще... А, вот! Зеркальце карманное. В нем отражения всякой нечисти видать можно, даже если она под видом обычных зверушек прячется.

Кот все это время у двери крутился, нетерпеливо мяукал. Торопил меня.

– Иду, иду уже! Нервный какой...

Вышли на крыльцо. Ступу к перилам подтянула, села в нее. Кот прыгнул следом, на бортик устроился. Потом вдруг лапой указал направление. На северо-восток, где между кочками синела полоска воды поширше.

– Ты что, и дорогу знаешь?

Мяукнул утвердительно. Вот чудеса... Может он ученый?

Ладно, доверилась пушистому проводнику. Полетели в указанном направлении. Я управляю, он лапой правит – то влево покажет, то вправо. Летим низенько, чуть над водой. Болото вокруг дикое, нехоженое. Кочки мхом поросшие, между ними чернота водяная зеркалом отсвечивает. Кое-где цапли на одной ноге стоят, как изваяния. А вдали туман клубится – там, поди, и есть тот самый Острый омут.

Кот лапой махнул – мол, садись здесь. Опустила ступу на кочку большую, поросшую березками молодыми. Отсюда хорошо видать: метрах в ста от нас на крепком островке хатка бобровая высится. Сложена добротно, из толстых веток и камней. А рядом с ней...

Достала зеркальце, в него посмотрела. Так и есть! Вокруг хатки копошится штук пять существ, только это не бобры вовсе. В отражении вижу – человечки маленькие, мохнатые, с большими зубами и хвостами плоскими. Но хвосты-то не бобровые, а рыбьи! И плавают они не как бобры, а змейкой извиваются.

– Чертята! – ахнула. – Вот оно что! Не бобры это, а чертята под бобров прикинулись!

Кот довольно мурчанул. Мол, наконец-то дошло. Я на него фыркнула, потянулась снова погладить, а он еще и спину выгнул, подставляясь. Чтоб до самого хвоста ладонью прошлась.

Приручился что ли?

Я головой покачала… Ладно, как вернусь, следующим пунктом в тетрадку и запишу – "разобраться с котиком".

Сейчас же снова хатку разглядывать принялась.

Понятно стало, почему княжич с ними справиться не мог. Чертята народец хитрый, упрямый. И магия на них плохо действует – защита у них природная имеется. А главное, выгонять их нельзя просто так. Силой попробуешь, так они родню свою позовут, еще хуже потом беду устроят. Эти засранцы маленькие хуже тараканов…

А кикиморы-то где? Зеркальце ниже опустила, стала воду разглядывать. Среди ила поднятого и сора всяческого, омут совсем мутный стал. Но зеркальце волшебное, все ж существ разных и не через такие преграды увидеть может.

Ага! Вон же, под хаткой, в глубине, что-то шевелится зеленое. Точно! Кикиморки там действительно живут, и не одна, а целая семейка. Мамаша большая, лохматая, и три дочки поменьше.

И все они сейчас в воде крутятся, руками размахивают, явно ругаются на чем свет стоит. Понятное дело – чертята им над головой дом построили, сору всякого сыплют, шумят. Кому такое понравится?

Зеркальце спрятала, задумалась. Вопрос теперь не в том, как бобров прогнать, а в том, как двух сторон примирить. Чтобы жить рядом могли, не грызясь. Ну, или как вариант, все ж найти управу на этих чертенят…

– Место они выбрали уже занятое, значит, неправомерно. Но просто выгнать их нельзя… обидятся, начнут мстить. А мстительные они знатно... – Почесала затылок. – Надо их перехитрить как-то.

Сижу в ступе, думаю. Чертята народец хитрый и корыстный. Что же они любят больше всего?

Вспомнила учебник по демонологии младших курсов. Там было... А! Клюква медовая! Та, что на старых кочках растет, где души утопленников покоятся. Считается, что ягоды эти силу особую имеют и сладкие до невозможности. А еще магию в себе несут особую, от которой нечистики всякие просто млеют.

Махнула я метелкой и направилась прямо к этим горе-строителям. Нет, ну в самом деле, неужели на болотах больше нигде места не сыскать было?

– Темной ночи, ребятушки, – склоняясь из ступы, крикнула я им.

Чертенята и так уж издалека на меня поглядывали, а тут все в кучку собрались, самого рослого вперед выставили.

– Чего тебе, ведьма? – вот так, без привествий и пиететов.

– Я вам не просто ведьма, а теперича Смотрительница. Конклавом назначена…

– Ничего про то мы не слыхивали. Что нам твой конклав? – фыркает еще! – Пока княжич распоряжения не даст, хоть бы кем ты себя называй.

Остальные одобрительно зашептали. Ну, чего и следовало ожидать.

– Скажет еще, не сомневайтесь. Он меня к вам и прислал, – я все ж решила попытаться простым путем пойти. – Ругается, что вы кикиморам жизни не даете. Прямо на головах у них поселились.

– Ежели ругается, чего сам не явился?

Я зубами скрежетнула. У меня, конечно, тот же вопрос напрашивался, но им, само собой, мысль эту я озвучивать не стала. Чуть ниже к земле опустилась.

– Это вы у него сами спросите, коли надобно. Но хатку вам перенести придется.

– Вот еще! – из-за плеча главного выглянул чертенок поменьше. Лысенький, уши лопоухие торчат…

Вообще ростом все они были мне по пояс. Вместо ног человечьих - козьи, а пониже спины хвосты рыбьи, видать, метаморфозы какие-то над собой провели, чтобы в среде адаптироваться. Это чертенята умели.

Старший на младшего шикнул через плечо. На меня уставился озлобленно.

– С чего это нам какую-то ведьму пришлую слушаться? Али не знаешь порядков? Попробуй только погнать…

Я на него руками замахала. Знала я все, и про родню их, что мне потом точно житья не даст, тоже.

– Что ж вы сразу артачиться? Я ведь не за просто так навстречу пойти прошу, – простым путем не вышло… а жаль. Ну что же, придется козырять. – А за судочек медвяной клюквы.

Тут же оживились, зашушукались.

– Целый судочек!

– Обманет ведь! Она ж ведьма!

– Как охота ее, а?

Я ждала терпеливо, пока они меж собой к единому разумению придут.

Снова старшего вперед выпихали. Тот с видом важным меня оглядел, руки на груди скрестил.

– Вот как принесешь, так и станем дальше разговор вести.

– Э, нет. Так дело не пойдет. Обещайте, что коли принесу – хатку переместите. Да так, чтоб не мешать никому больше.

Вздохнул нечистик недовольно, скривился.

– Ладно, будь по твоему, – и кончиком когтя рядом с ключицей крестик чирикнул у себя. Тот алым полыхнул и пропал. То был жест самого верного слова. Такое обещание нечисть не нарушит, коли дает. Я кивнула, принимая.

– Скоро вернусь, можете начинать разбираться.

Ну что ж… С этим вопрос решили.

Только, конечно, был здесь нюансик… Ведь растет такая клюква в самых гиблых местах болота. И охраняют ее всякие мерзости топкие. А с моей-то везучестью…

– Ну что, котик, – обернулась к пушистому. – Знаешь, где тут медовая клюква растет?

Кот задумчиво посмотрел на меня, потом поднял лапу и указал куда-то в сторону самой гущи болота, где туман особенно плотный стелился.

– Конечно, – вздохнула горестно. – Где же еще.

Полетели в указанном направлении. Чем дальше углублялись в болото, тем гуще становился туман, тем зловоннее воздух. И холоднее. Ступа подо мной вздрагивала – чуяла нечисть поблизости.

Кот вдруг зашипел, спину выгнул. Видать, близко уже.

И точно – впереди показалась кочка большая, вся красными огоньками усеянная. То клюква медовая светилась в тумане, словно звездочки упавшие. Красота необыкновенная! Только вот вокруг кочки в воде что-то темное ворочалось, круги расходились зловещие.

Опустила ступу осторожно. Ее уже и так то и дело потряхивало. В этих местах магии потоки вихрились нестабильно. Едва не рухнули. Дальше – ногами, а то и вплавь придется, впереди-то озерцо разлилось.

Достала зеркальце, глянула, и сердце в пятки ушло.

– Трясунец, – прошептала. Лицо помимо воли скривилось. – Вот гадость...

В отражении – существо огромное, склизкое, с длинными руками-щупальцами, что под водой извивались, как змеи голодные. Стережет клюкву, никого близко не подпускает. Не только чертенята ее любили… А уж если кто попытается ягоды сорвать, то затащит трясунец на дно и там утопит, косточки обглодает.

Но выбора не было. Чертята без этих ягод меня и слушать не станут.

Приготовила заклинание боевое, пальцы в нужную форму сложила. Веревку заговоренную размотала, на запястье накрутила. Глубоко вздохнула, водицу оглядела… Ай, ладно, делать нечего.

Юбку только стащила, чтобы не мешалась, осталась кафтанчике тонком, да в исподнем. В воду ступила… холодная, что хныкать хочется. И темная ведь. Особенно когда на болоте самом уже густые сумерки.

Но зубы стиснула, заклинания в памяти пересказала и вперед… Водица меня обступила, тепло вытягивая. Тут бы заклятием укутаться, но лучше пока трясунца не привлекать, поближе подобраться.

Котик только вдоль кромки водной забегал. Волнуется, похоже.

– Сиди там! – шикнула на него. Не хватало еще, чтоб на него отвлекаться пришлось.