Хозяйка букинистической лавки

Путешествие обещало быть занимательным. Начиная хотя бы с того момента, что мне совершенно не понравились попутчики, занимавшие одно со мной купе в дирижабле «Транс Континенталь».

Какой-то угрюмый мужчина, всю дорогу кутавшийся в высокий воротник своего чёрного шерстяного пальто и надвинувший шляпу на глаза. Было ощущение, что напротив меня сидит или шпион, или маньяк. Ни одно, ни второе меня категорически не устраивало.

Слева от меня место заняла дородная женщина в дорогой шубе и шляпе с пером. А ещё – с мелкой визгливой собачонкой в руках, которая то мелко подтявковала, то разражалась раздражённым лаем на проходивших мимо пассажиров и работников транспортной компании. Женщина шипела на собачонку, как кобра, сжимая как в тисках. «Бритни! Бритни!». Бритни не унималась.

Ну и по диагонали от меня сидел ухмыляющийся юноша, почему-то решивший, что серьёзная девушка вроде меня должна им непременно увлечься. Он прибежал в наше купе самым последним, со всеми учтиво поздоровался и принялся строить мне глазки. Лететь нам было примерно два часа, поэтому к концу пути я всерьёз стала опасаться, что у молодого человека разовьётся косоглазие. Кто его тогда в мужья-то возьмёт?

Ну и последнюю каплю моего терпения забрала уже сама «Транс Континенталь», в лице её представителя, усатого невысокого дядечки в тёмно-синей форме. Тот заявился ближе к концу перелёта, когда я уже почти смирилась с попутчиками, и сообщил, что они очень сожалеют, но остановки в моих родных Керчах не будет. Ибо Керчи накануне посетил ураган с грозой, который снёс парковочные столбы для дирижабля, и посадить аппарат там нет никакой возможности.

В мои родные пенаты мне предстояло добираться из Элайсты.

Жаль, что этот ураган не унёс Керчи целиком, тогда бы вообще добираться никуда бы не пришлось, в сердцах подумала я. Потом устыдилась подобных желаний, мысленно произнесла зарок: «Чур не сбываться!», подхватила свою дорожную сумку и стала пробираться на выход.

Бритни жалостливо заскулила мне вслед, будто просила забрать с собой от удушающих объятий своей хозяйки, но я стойко её проигнорировала.

Два часа на дирижабле, еще полчаса на рейсовом мобиле от Элайсты, двадцать минут пешком, и вот, я в Керчах. Которые традиционно встречают меня жарой, сухим ветром с песком, ярким солнцем и выжженным бледно-голубым небом. В брюках, рубашке и походных ботинках было почти невыносимо. Здесь нужен тонкий лёгкий сарафан. Соломенная шляпа. Сандалии. А ещё шезлонг, пляжный зонт, берег моря и прохладный коктейль в руку. А не это вот всё.

Я скривилась. Мобиль оставил меня на краю дороги, откуда хорошо просматривались слегка изменившиеся контуры родного дома. Десять лет назад, после смерти родителей, мы с братом поделили имущество – ему остался дом, а я вернулась в квартиру в столице. Не сказать, что всё это время мы как-то общались, но накануне я получила от него очень странную просьбу – приехать для раздела наследства.

Мы ж вроде всё уже поделили?

Возвращаться в Керчи с каждым годом хотелось всё меньше. С тех пор, как «Транс Континенталь» наладила отличное воздушное сообщение между столицей и южными курортами, родные Керчи остались несколько в стороне. И это сильно сказалось на развитии города… Более-менее причёсанный центр быстро сменялся заброшенными трущобами, утопавшими в сухой траве или вязкой грязи, в зависимости от сезона. Неудивительно, что пределом мечтаний каждого керчанина было свалить с малой родины.

Что я и сделала при первой же возможности.

Вдохнув горячий воздух и надеясь на то, что прижимистый братишка всё-таки не экономит на артефактах для охлаждения, я пошла к дому.

- А ты знала, что у отца была букинистическая лавка в городе?

Мы с братом сидели за обеденным столом. Меня напоили холодным морсом, угостили плюшкой и посадили под вентилятор. Как я и думала, артефактами для охлаждения родственничек пользовался только в исключительных случаях. Ну, хоть за морс с плюшкой спасибо, а то зная прижимистость брата, я могла и этого не получить.

Впрочем, пока вентилятор исправно создавал в меня поток воздуха, было терпимо. Главное – из-под этого потока не выходить, а то моментально становилось снова жарко. Осталось получить обещанный душ и переодеться в более подходящую для климата льняную одежду из дорожной сумки. И я буду почти счастлива, насколько вообще можно быть счастливым, когда ты торчишь в Керчах в летний полдень.

- Там книги, в том числе и магические, много. И владел он ею тайно, подозреваю, что и мама ничего о ней не знала! Лавка до сих пор работает, там даже какая-то прибыль накапала за всё это время. Управляющий вёл дела. Но вот понадобилось землю под домом, где лавка, перерегистрировать, тут и выяснилось, что хозяин – наш отец, помер.

Брат, высокий русоволосый мужичок, несколько раздобревший за последние тучные годы своей жизни, таращил на меня свои серо-голубые глаза. Новость о букинистической лавке, надо признаться, повергла в шок и меня. Так вот какие тайные увлечения у мужчин в нашей семье!

Вообще, я не была против, отнюдь. Книжки я люблю, коллекционирую. И даже немного разбираюсь в гримуарах. Руки чесались посмотреть и потрогать ассортимент этой лавочки!

- И где она, эта лавка?

- Недалеко от центра, вечером съездим, посмотришь. И надо подумать, как это всё поделить и продать!

Я покивала головой. Поделить и продать – это так на брата похоже.

Лично я пока не понимала, что со всем этим делать, но меня что-то беспокоило во всей этой истории. Хотя бы взять тот момент, как наш отец мог скрывать, получается, целый бизнес, и словом не обмолвиться. Это было странно.

Букинистическая лавка так и называлась – «Букинистическая лавка». Наш отец как был прагматичным человеком с отсутствием фантазии, так и остался. И брату соответствующие гены передал.

- Классное название, сразу понятно, что здесь, - кивнул брат на вывеску, когда мы подъехали к магазинчику. Я кивнула в ответ – что и следовало доказать.

Пряталась букинистическая лавка в одной из боковых улочек центра города. Увидев состарившуюся, немного выцветшую вывеску, я нахмурилась. В упор не помнила здесь никакого книжного магазина, а ведь в своё время знала центр города как свои пять пальцев.

Но я не помнила и того, что здесь могло бы находиться вместо него. Вообще это место вдруг в памяти стало каким-то белым пятном. Заходила ли я на эту улицу вообще когда-либо? Ничего конкретно не припомнив, я тряхнула головой и ступила за братом в спасительный прохладный полумрак, скрывавшийся за массивной деревянной дверью с кованной ручкой.

Удивительно, но все звуки улицы моментально обрубило, стоило только закрыться двери. Везде, сколько хватало глаз, были книги – на полках вдоль стен до самого потолка, на столах между стеллажами. Я заметила, по крайней мере, три стремянки, стоявшие в разных углах магазина. Видимо посетителям предлагалось, рискуя собственной шеей, слазить за понравившейся книжкой на самый верх.

Запах внутри тоже стоял удивительный. Я приостановилась и вдохнула полной грудью. Запах бумажных книг и, почему-то, кофе с корицей.

Самый лучший запах в мире!

- Короче, пошли за прилавок, там в подсобке посмотрим документы, - брат, не чувствительный к подобным вещам, пошёл в указанном направлении, равнодушно проходя мимо книг.

Но я – не брат! До подсобки я добралась минут через десять, разглядывая корешки и обложки, и запрещая себе что-либо трогать руками. Иначе вообще забуду, зачем пришла!

- Селена! Идёшь? Нет? – Только громкий окрик брата заставил меня подпрыгнуть на месте и свернуть к прилавку.

Управляющим оказался сдержанный мужчина преклонного возраста, в откровенно старинном костюме и круглых очках в тонкой оправе. Я искренне восхитилась – спокойно носить в такую жару костюм-тройку с белой накрахмаленной рубашкой и не умереть от перегрева надо было еще постараться. Он точно человек?

Господин Валентайн, откашлявшись, продолжил.

- Вот тут учётная книга, вот здесь каталог книг… - Его морщинистые руки показывали на полки над рабочим столом. В подсобке оказался маленький рабочий кабинет, главное место в котором занимал письменный стол с ящичками, стоящий боком к круглому окну в старой деревянной раме. Я, как не старалась, в силу своего роста никак не могла разглядеть, что там, за стеклом – мне казалось, что я вижу верхушки деревьев, и как ветер шевелит их ветвями.

Фокус был в том, что, судя по расположению лавки и подсобки никаких деревьев за окном точно не могло быть. Как и самого окна…

Брат, меньше меня озабоченный странными несоответствиями, вытянул с полки большую учётную книгу и пренебрежительно бухнул её на стол. Раскрыв гроссбух и найдя последние записи, довольно хмыкнул.

- Значит, вот эта вся прибыль и лежит на счету в банке. А оценку помещения и книг вы не делали?

Казалось, господин Валентайн был не слишком доволен вопросом. Конечно, столько лет заниматься делом и смотреть, как наследнички пришли растаскивать его на куски.

Если верить предварительному рассказу брата, отец открыл лавку вместе со своим старинным другом. Это он увлекался книгами и гримуарами, отыскивая редкие экземпляры по всему миру. Потом партнёр пропал без вести и спустя время был признан умершим. Отец лавку почему-то забросил, выписав на управляющего все доверенности.

Всё это было крайне странно. У меня не помещалось в голове, как можно было забыть, что у тебя книжная лавка в городе? Не очень было похоже на моего практичного отца.

- Нет, такой оценки не производили, - поджав губы, ответил брату управляющий. – Не было необходимости, лавку не собирались продавать.

- А теперь – собираемся! – Грубо оборвал брат и повернулся ко мне. – Завтра приедет оценщик и грузчики. Самые дешёвые книги пойдут на растопку в котельные. Я уже договорился. Все самое ценное – продадим.

Я, как обычно в разговоре с братом, кивнула, всё пытаясь разглядеть, что за окном.

Хотя мысль расстаться со всеми этими сокровищами вызвала у меня необъяснимый внутренний протест.