Хозяйка дома с призраками

Все персонажи и события в книге

являются вымышленными,

любые совпадения — случайны!

Россия, наши дни

— Мне надоели твои сцены ревности! Сколько можно?! — Костя оборачивается и грубо толкает меня в плечо. В руках у меня сумка, ключи от квартиры, мобильный и пакет с едой. Мне попросту нечем ухватиться за перила. Я теряю равновесие на ступенях и заваливаюсь назад.

— А-а-а-а-а!

Приземляюсь на спину со всего маху. Слышу хруст собственных позвонков, а вот боли практически нет. Только шок. Муж скатывается по ступеням, падает рядом со мной на колени.

— Машенька! Машка! Господи, где болит?! Прости, я не специально!

Хватается за мобильный, звонит в скорую. А я вижу, как над моей головой все темнеет. Будто грозовые тучи сходятся. И ногам почему-то так холодно! И руками не пошевелить. Я их просто не чувствую. В уголках глаз собираются скупые слезы: похоже, это конец!

Идэнейские земли. Параллельная вселенная

— Скорее! Доставайте ее! Режьте шнуровку!

— Но как же… Леди…

— Глупости! Режьте, или она задохнется!

Голоса звучат громко, бьют по ушам. Я хочу отмахнуться от всех разом. Оставьте меня, мне и так хорошо.

— Она умирает! Ну что же вы, Розалинда. Помогите мне! — мужской голос сердится, женский — всхлипывает.

— Ой, матушки мои! Леди Изольда! Что ж делается-то!

И вдруг волна воздуха прорывается в легкие, и я дышу, наслаждаюсь им. И пускай пахнет болотом и сыростью, но кажется, что нет ничего слаще этого глотка! Вместе со вздохом приходит и кашель. Изо рта и носа льется вода, а я все никак не могу ее выплюнуть. С чего бы вдруг мне тонуть? Я же вроде шею сломала?!

— Дышите, моя хорошая! Дышите! — женский голос радуется вперемешку со слезами.

— Ну вот, жить будет, — резюмирует мужской. И я опять куда-то уплываю. Сил на то, чтобы открыть глаза, не остается.

***

— Леди Изольда! Леди Изольда! Откройте рот, надо выпить лекарство! — кто-то настойчиво теребит меня за плечо.

А я не хочу просыпаться. Тяжелое марево без сновидений крепко держит сознание, и я в нем плыву, как в киселе. Никаких забот, боли, предательства… Да, Костик нашел себе другую, что бы он там ни утверждал. И вот эта мысль больно бьет по самолюбию. Мне нашли замену!

— Я вижу, что вы уже не спите, леди Изольда! Ну-ка, давайте, а то возьму хворостинку и, как в детстве, по панталончикам-то и отхожу! — женский голос хоть и строг, но так говорят, когда не сердятся на самом деле. И против воли я улыбаюсь. Какие такие панталончики? Какая хворостинка?

— Давайте, моя хорошая! — мою голову приподнимают, и я послушно проглатываю какой-то травяной настой. На языке оседает горечь.

— Умница! — меня целуют в лоб. — Ох, и напугали вы меня, леди Изольда! И зачем подались на это гиблое место?

— Пить… — едва шепчу. После настойки больше прежнего хочется воды.

— Конечно-конечно! — тарахтит женщина, и меня снова приподнимают. Вода льется мимо, попадает на шею. Но именно эти ощущения придают реальности происходящему и приводят меня в чувство.

Где я?

После нескольких неудачных попыток мне все же удается разлепить веки. Сначала ничего не вижу, только хлопаю бестолково глазами, пытаясь разогнать темноту. Через время зрение возвращается ко мне, и я уже могу различить силуэты и очертания какой-то мебели.

— Ну вот, леди Изольда, все самое страшное позади! А там, даст Светлый, и на ноги встанете!

— Кто вы? — шепчу, так как голос меня не слушается. Горло изранено, и каждое слово дается с трудом.

— Как же это… — растерянно говорит женщина. По голосу немолодая, скорее преклонных лет. — Это же я, ваша нянюшка, Розалинда!

— Спасибо вам, Розалинда, — киваю, пытаясь переварить услышанное.

Никаких нянюшек отродясь у меня не было. Как и панталон. Черт, все очень плохо! У меня галлюцинации? Воспаление мозга? Или действие наркоза? Никогда не слышала о таких побочных эффектах, но кто знает. Я четко помню, как упала с лестницы, и мне было холодно. А потом вот это все. Похоже на навязчивый бред!

— Да что это делается-то?! — от моих слов «нянюшка» еще больше расстроилась. И что я не так сказала?

— Розалинда… — зову ее.

— Да, леди Изольда! — она все еще всхлипывает.

— Помогите мне сесть повыше. И умыться бы.

Мне кажется, что все мое лицо в болотной ряске. По крайней мере, я слышу отчетливый болотный запах от себя.

— Сейчас-сейчас. Оттолкнитесь ножками, леди Изольда, а я вас усажу! — Розалинда стала тянуть меня вверх, обхватив обеими руками. Вот только «оттолкнуться ножками» никак не получается. Не слушаются они меня и все. Едва шевелятся. Изрядно измучившись, Розалинда сумела меня усадить.

— Хоть и тоненькая вы, как тростиночка, а тяжелая! — выдыхает.

И тут я снова задумалась. Уж кем, а тростиночкой меня не назвать! Я всегда была в теле. Не пышка, но крепенькая. Излишней худобой не страдала. Пошла в мамину породу. А там все сплошь сельские жители: крепкие, невысокие, жилистые. Костик в наши лучшие годы звал меня сладким пирожочком. Но я не обижалась, принимала себя такой, какая есть. И мужчинам нравилась.

А тут — «тростиночка»! Что-то не сходится.

— Сейчас оботру вас, милая моя! Вы только не пугайте меня больше. Поскорее в себя приходите, нам еще с вами в наследство вступать!

Господи, какое наследство?! Мне бы проснуться дома, в привычной обстановке!

Розалинда проходится по лицу мокрой тряпкой, и мне становится чуточку легче. Но меня волнует, что вижу я все так же плохо: словно сквозь пелену.

— Скоро доктор придет, осмотрит вас. Уж больно много вы воды наглотались вчера! — охает Розалинда.

Доктор, это хорошо. Может, все прояснится?

— А как получилось, что я на болото забрела? — полушепотом спрашиваю у «нянюшки».

— И этого вы не помните? Ой-ой, леди Изольда! Вы сильно огорчились, как зачитали завещание вашего батюшки. Да примет его Светлый в своих чертогах! — рассказывает с тяжелыми вздохами Розалинда, вычесывая мне волосы. И по ощущениям, что у меня коса отросла чуть ли не до пят!

— И что там, в завещании? — подгоняю ее.

— Негусто, моя милая. Ох, негусто! — в голосе звучит практически отчаяние.

Изольда нищая и осталась на улице? Чем не повод пойти утопиться на болото? Сочувствую ей. Вот только я здесь каким боком?

— Змея подколодная, жена новая, совсем задурила голову вашему отцу перед смертью. Уж не знаю, какими правдами и неправдами, но она уговорила отписать ей основное имение и лучшие земли. Там и Шепчущий лес, и три самые доходные деревеньки, и даже содержание ежегодное у нее больше, чем у вас, у родной кровинки!

— Так что досталось нам? — мне передалось беспокойство Розалинды.

— Ужас, леди Изольда! Тот самый проклятый дом! — она заплакала, прикрывая рот ладошкой. Под заглушенные рыдания я пыталась сложить в голове общую картину.

Изольда — единственная дочь недавно почившего отца. У нее есть мачеха, которая получила большую часть всего. А самой девушке в наследство достался подозрительный дом с «проклятием». Я, конечно же, не верю в эти сказки, и наверняка всем людским домыслам имеется адекватное пояснение. Но что за проклятие такое, интересно послушать.

— Розалинда, вы уж простите меня, но разве это не глупые страшилки для маленьких детей? — осторожно стала прощупывать, но тут раздался стук в дверь.

— Ой, наверное, доктор пожаловал! А я тут вся в слезах! — поведение Розалинды меня удивило. Она стала прихорашиваться, насколько я могла рассмотреть. Интересно.

— Заходите, мистер Брамс! Леди Изольда уже пришла в себя.

В поле зрения показался мужской силуэт.

— Как ваше самочувствие, леди Вильерс? Вчера вы здорово нас напугали.

Я тут же узнала этот голос. Это он сердился и покрикивал на Розалинду накануне.

— Здравствуйте, — прошептала.

— Голос сорвали кашлем, но оно и не мудрено, — доктор стал копаться в сумке или саквояже, выуживая на свет медицинские предметы. — Откройте рот, леди Изольда.

Доктор осмотрел и пощупал горло, зачем-то заглянул в нос и уши, послушал легкие.

— Ничего критичного. Теплое питье, покой, и через день можно будет вставать с постели.

— А зрение? — прошелестела. Меня ужасно удручало, что я не могу видеть детали.

— Это все от нервов. Оставлю вам успокоительный отвар. Принимайте утром и вечером. Через пару дней должно пройти.

Ну-ну, все проблемы мы решим ромашкой с мелиссой. Вот так лечение!

— Благодарю вас, мистер Брамс! Возьмите. У нас сейчас денег немного, но ваша работа должна быть оплачена! Вы просто волшебник!

— Спасибо, Розалинда, — произнес польщенный доктор и монетки прибрал к рукам. — Поправляйтесь, леди Изольда.

Розалинда так восхищалась доктором, что мне стало смешно. Он, по сути, ничего не сделал, а она считала его чуть ли ни богом всемогущим.

— Я провожу вас!

Хлопнула дверь, и стало очень тихо. Только где-то вдалеке были слышны голоса. Я прикрыла глаза. Хочешь не хочешь, а придется принять новую реальность. Слишком все по-настоящему, живо. Нельзя спать и чувствовать все как наяву.

А еще очень хочется жить. Встать на ноги, рассмотреть этот новый мир. Понять, кто я и почему оказалась именно здесь.

Мои хорошие!

Добро пожаловать в увлекательную историю в жанре бытового фэнтези. Нашу героиню ждет масса приключений, жизненных трудностей и открытий. А еще - любовь, загадки и капелька мистики! Поехали)

Розалинда все не шла, и я стала засыпать, утомленная новыми обстоятельствами. Да и тело мне досталось хрупкое и слабое. Но отдохнуть мне не дали, так как дверь в комнату буквально выбили, с такой силой кто-то ее пихнул.

— Где эта болезная? — совсем рядом раздался стук каблучков. Женский раздраженный голос полоснул по чувствительному слуху и немного по нервам. И кто это к нам пожаловал?

— Не притворяйся, что спишь, Изольда! — женщина бесцеремонно уселась рядом, придавив мою ногу. Я дернулась освобождаясь.

— Как жаль, что ты там не утонула! — с неприкрытой злобой прошипела мачеха. Это наверняка она, больше некому.

— Ты бы тогда прибрала к рукам и мое наследство, не так ли? — просипела ей в ответ. Уставившись туда, где должно быть лицо моей собеседницы.

— Ты такая никчемная неумеха, что не представляю, зачем тебе целый особняк?! — все никак не унимается эта тетка.

— А тебе два зачем? — не осталась в долгу. Больше всего на свете ненавижу таких наглых, беспринципных стерв.

— Ты еще и рот свой поганый открываешь! Не смей мне тыкать! Теперь только я имею право носить титул виконтессы! — фыркает самоуверенно. А я спешно пытаюсь вспомнить все, что слышала когда-то о титулах. Пускай мир чужой, но раз есть виконты и виконтессы, значит, что-то общее должно быть.

— А разве наши титулы что-то значат? — хмыкаю скептически. — Для нас обеих это скорее титул учтивости, не более.

Бью наугад и, судя по ерзанию собеседницы, попадаю точно в цель.

— Для тебя — может быть, — поспешно вставляет она, — но я в положении, и даст Светлый, это будет мальчик! Так что сильно не приживайся в особняке. Едва мой сын родится на свет, как все эти земли перейдут к нему, несмотря на завещание. Мальчик наследует все! — в ее голосе слышно ликование.

— Допустим. Но кто даст гарантию, что это не нагулянный на стороне ребенок? Еще и мальчик! А если родится дочь? — я забавляюсь, прислушиваясь к реакции. Наверное, если бы могла, она бы ударила меня. Но воспитание не позволяет.

— Не надейся! — брызжет ядом, заводясь еще больше. — Доктор уже засвидетельствовал мою беременность, и это обязательно будет мальчик! Будущий виконт!

Я бы могла еще долго развеивать ее надежды, но тут вернулась Розалинда.

— Леди Вильерс, — она замирает у порога, склонив голову.

— Ты не вовремя, Розалинда! — рычит грымза.

— Заходи, Розалинда, леди уже уходит, — и плевать мне на ее титулы и высокое происхождение. Мы с ней в данной ситуации на равных правах. Родит, тогда и посмотрим.

Слышу зубовный скрежет, похоже, я ее достала.

— У тебя есть сутки, чтобы собраться и прийти в себя. Если не будешь в состоянии передвигаться, я позову слуг, и тебя выбросят за порог. Так и знай!

Кровать выравнивается, и моя нежданная посетительница уплывает в закат, унося с собой резкий аромат цветочных масел.

— Вот же дрянь! — роняю, едва за ней закрывается дверь.

Это какой сволочью надо быть, чтобы припереться к больной падчерице, которая вчера одной ногой на том свете побывала?

— Вы как, леди Изольда? — добрая Розалинда касается моего лба. — Что ей надо было?

— Позлорадствовать пришла. Жалеет, что я не утонула вчера.

— Светлый! — в ужасе восклицает нянька и шепчет какие-то молитвы.

— Розалинда, мне нужно самым срочным образом прийти в себя и понять, как нам быть дальше. Поэтому я сейчас посплю, а ты разбуди меня через пару часов. Там и обсудим все.

Не знаю, откуда берется эта уверенность, но чувствую, что со всем справлюсь. Где наше не пропадало!

Добросердечная Розалинда будит меня под самый вечер, лишая нас возможности собрать все необходимое сегодня.

— Не серчайте, леди Изольда! — оправдывается нянька после моей отповеди. — Вы такая слабенькая, вам отдыхать надо!

— Отдохну, Розалинда, на том свете, — привычно шучу, а женщина тут же вскрикивает.

— Не приведи, Светлый! Не говорите так! Уж не бросайте меня одну! — и тут же заходится в слезах. Вот тебе и пошутила!

— Розалинда, я не всерьез. Вытирай слезы. Давай подумаем, что у нас есть и на чем поедем в наш новый дом.

Женщина вздыхает, расставляет тарелки, собираясь кормить меня с ложечки.

— У меня есть немного личных денег. С них я расплатилась с доктором. Но их хватит… где-то на месяц житья нам двоим, — отвечает, прикинув в голове. — А вы ешьте, леди Изольда!

Я послушно открываю рот, заглатывая овсянку с солью. С детства ненавижу эту кашу, но сейчас не до разносолов.

— А у меня что есть? — спрашиваю, проглотив очередную порцию склизкого овсяного нечто.

— А у вас в ридикюле пяток золотых. Я их не трогала и менять не стала. Да где-то вы положили то, что душеприказчик вручил. Тридцать монет золотом. Украшения вашей матушки и ваши личные. Если их оценить, там прилично будет. Но нельзя ведь продавать их! Это ваше приданное!

Киваю, прикидывая общее имущество. Не густо, конечно, но и не с голой попой.

— А что за содержание в месяц мне должны платить? — вспоминаю о завещании.

— Ох, ничего-то вы не помните, моя дорогая! — горестно вздыхает, но все же отвечает. — Пятьдесят золотых в год.

— Это же… меньше пяти монет в месяц! — восклицаю хриплым шепотом. И без понимания стоимости товаров ясно: это немного. Дай бог, чтобы я ошибалась, и нам этого хватит на жизнь.

— Да, леди Изольда. Придется-то пояски затянуть потуже. А лучше найти вам доброго и щедрого мужа! Вот тогда бы моя душа была покойна!

— Какие мужья, Розалинда?

И чуть было не добавила: были, плавали, знаем! То еще счастье!

— Давай для начала устроимся на новом месте, а там уж и видно будет!

Ночевали мы вместе. Я на той же самой кровати, где и пришла в себя. Розалинда постелила себе на полу рядом со мной. И как я ни предлагала подвинуться и спать вместе, отказалась наотрез.

Утром яркое солнышко разбудило меня теплыми лучами. Глаза видели в разы лучше. Может, и прав был доктор, что во всем нервы виноваты. Наконец-то я могла осмотреться.

Некогда со вкусом обставленная комната выглядела плачевно: прорехи на тяжелых портьерах пускали солнечных зайчиков на стенах. А те, в свою очередь, «радовали» глаз облупившейся краской и побелкой, обрывками тонких бумажных обоев.

Большой громоздкий комод перекосился на один бок, так как передняя ножка надломилась, а починить ее было некому. Золоченые ручки давно утратили свой блеск и теперь казались почти черными.

В комнате оказалось не убрано. Всюду пыль и комки скатавшейся шерсти или волос. На двух видавших виды креслах валяется мятая одежда.

— Розалинда, а чего у нас так грязно? — спрашиваю у няньки.

— Так вы ж не велели убираться! Все боялись, что слуги вынесут ваши вещи по приказу леди Вильерс.

— И то верно, с этой станется, — хмыкнула. — Но на новом месте мы такого себе позволять не будем! Ненавижу пыль! — и в доказательство своих слов звонко чихнула. Голос понемногу возвращается, и я уже могу не шептать, а тихо разговаривать.

Чудно слышать не свой голос, когда говоришь! Будто кто-то озвучивает мои мысли. Но в целом начинаю привыкать и к быту, и к своему вынужденному попаданству. Все лучше, чем в гробу лежать!

Едва успели мы позавтракать подсохшим хлебом с ягодным джемом и чаем без сахара, как заявилась злобная мачеха. Да не одна, а с мужичком плюгавеньким.

— Ну что ж, Изольда, — голос змеюки сочится медом, но я-то уже знаю, что к чему, — вот и пришла пора нам прощаться! Мистер Крамст принес документы на дом, но я хочу предупредить: обращайся с вверенным тебе имуществом аккуратно. Едва появится на свет истинный наследник всего, тебе придется подыскать другое место! Так что сильно там не рассиживайся.

— Леди Вильерс, там не очень-то и разгуляешься, — тихо произносит Крамст и бросает на меня сочувствующий взгляд. — По-хорошему, леди Изольде бы найти работников, кто крышу подправит, ступени. Да много чего! Уж десять лет прошло, как там никто не живет.

— Это уже не наши заботы, мистер Крамст, — перебивает его мачеха. — Имущество должно остаться ровно в том состоянии, в котором переходит в руки Изольде! Чтобы ни одной доски не сломала!

Мое терпение, видят боги этого мира, не железное, и меня так и подмывает послать эту козу брянскую лесом. Но я сдерживаюсь, памятую о правилах приличия, которых все придерживаются. Особенно, если в дом зашел чужой человек.

— Так и будет, леди Вильерс. А теперь мы хотели бы собраться с Розалиндой, с вашего позволения, — забираю бумаги у мистера Крамста и жду, пока все выйдут.

— Розалинда, давай-ка побыстрее уедем отсюда. Кажется, будто и сам воздух отравлен этой женщиной! Вот будет смешно, если она все же дочь родит.

— Ох, леди Изольда! Дай-то Светлый! Тогда этот проклятый дом останется вам. Хотя я бы предпочла крохотную коморку в ветхом домишке, чем заезжать туда!

Я отмахиваюсь от ее слов, некогда рассуждать над суевериями. Приедем и все увидим своими глазами.

Споро складываем наш нехитрый скарб в два объемных сундука. Розалинда порывается меня уложить в постель, но не время отдыхать. За вещами приходит черед одеял и подушек. Скручиваем все это в один объемный рулон и перевязываем бечевкой. Я планирую забрать из комнаты все, что смогу унести. Вот даже эту милую картинку!

В пустую наволочку складываю разные женские мелочи: расчески, искусственные цветы для волос, ленты, немного местной косметики — белила и румяна.

Окидываю взглядом комнату. Еще осталось сложить с десяток книг. Их оставить так точно не могу.

Розалинда зовет слуг, и они выносят наше барахло на улицу под моим пристальным надзором. Вдалеке маячит мачеха, но хоть не вмешивается.

У входа нас ждет повозка. Не карета и не какой-нибудь вычурный экипаж, а телега с соломой, запряженная старой клячей. Смотрю на все это, и на душе становится тоскливо: что нас ждет там, на новом месте?

Оглаживаю руками симпатичное темно-синее платье, что выдала мне Розалинда для поездки. Знала бы, что поедем в соломе и с «открытым верхом», одела бы что попроще.

Мы устраиваемся рядом с сундуками, откинувшись на свернутое одеяло, как на спинку.

— Можем ехать, — говорю Розалинде, а она передает нашему извозчику, или как его там называть. Мужчина издает гундосое: «Пошла!». И повозка трогается с места.

Прощаюсь с местом, что так и не стало мне домом, как и самой Изольде. Почему-то мне кажется, что была она глубоко несчастна здесь.

Розалинда сопит, смахивая слезы. Немолодой женщине сложнее в этом плане. Если она провела здесь значительную часть свое жизни, выхаживая Изольду, ей наверняка нелегко покидать насиженные места.

На улице стоит теплая погода. Похоже на конец весны, начало лета, если я ничего не путаю. Деревья красуются молодой зеленой листвой, пахнет свежестью и весенними травами. С широкой накатанной дороги мы сворачиваем на менее заметную, что ведет в лес.

— А как долго нам ехать? — интересуюсь у Розалинды.

— Путь неблизкий, леди Изольда, — грустно отвечает нянька. — Вы бы прикорнули, пока едем.

— Спать совершенно не хочется, — признаюсь ей. Мне все любопытно и ново. Вроде бы природа и не сильно отличается от земной. Но когда еще получится побывать в девственном диком лесу? Никакого пластика и мусора по обочинам. Деревья растут, как им вздумается, но дорогой явно пользуются: нет поваленных непогодой деревьев, ветви не мешают проезду.

— Розалинда, а в чем суть-то проклятия? Отчего там никто не живет? Напомни.

Нянька, очевидно, уже привыкла к моим причудам и только тихонечко вздыхает. Хорошо, что она женщина терпеливая и так любит Изольду.

— Графский это особняк. Считайте, самый большой в округе. Раньше-то и за лесом следили по указу молодого графа, и в деревеньках порядок был. Да что там! Ходили к нему на поклон — решить дело какое спорное или на работу попроситься. Никогда никому не отказывал. Замечательный хозяин был!

— А что случилось? — слушаю ее болтовню, как сказку.

— В том-то и дело, что никто не знает. Пропал граф, его слуги, горничные. Там полный дом людей был. Как есть все сгинули. Чай остался недопитым, дрова горели в камине, лошади ржали в конюшне, птица, какая на скотнике была, осталась. А людей нету. Страх-то какой, Светлый Бог!

— И что же дальше? Почему никто не заселился вместо графа?

— Ваш батюшка покойный, да примет его в свое царство Светлый, вроде как наследник земель. Так как граф был молод, наследников не имел, то и ближайшим родственником оказался ваш отец.

— И все равно не пойму, почему отец не жил в графском доме?

— Пробовал там жить, да и не он один. Людей туда подселяли. Всегда один конец: на утро сбегают в ужасе. Чудится им и звон ложки о чашку, будто чай мешают, и предметы место меняют. Окна-двери и вовсе живут своей жизнью: открываются, когда не надобно. Или, наоборот, запрут кого-нибудь — и не выйти. Как же мы там жить-то будем! — Розалинда совсем распереживалась. А я поругала себя мысленно, что завела этот разговор. Только няньку зря напугала.

— Может, уже и спало проклятие, и нет там никого? — пытаюсь подбодрить ее.

— Да как же нет? Куда им деться-то, призракам? Полный дом неупокоенных душ, леди Изольда! А какие слухи поползут, когда туда заселимся! Это ж так всех женихов ваших распугают!

Кто о чем, а Розалинда о своем. Все-то ей хочется меня сбагрить в добрые руки. Но ее понять я могу: негоже девице вроде меня одной жить. И возраст подходящий, тот самый, что называют «на выданье».

В пути мы провели часов пять, не меньше. Уже и солнце стало клониться к закату, когда на горизонте показалась крыша нашего пристанища. В лучах уходящего солнца смотрелось красиво: величественное здание с колоннами. К дому вел широкий подъезд, только сильно заросший бурьяном да молодой порослью.

Извозчик остановил лошадь в метрах пятидесяти.

— Почему остановились? — интересуюсь.

— Уж простите меня, леди! Но я ни в жисть ближе не встану! А вдруг призраки захотят меня к себе утащить? — мужичок задирает голову и шепчет молитвы богам. Вот уж суеверные! Аж злость берет!

— И что нам, тащить сундуки самим? — задаю риторический вопрос.

— Простите, леди, простите! Не гневайтесь! — мужичок бухается на колени. — Но у меня семья! Мне умирать никак-то нельзя!

— Ладно, — отмахиваюсь. — Розалинда, давай таскать. Надо бы до темноты управиться.

Нянька хоть и боится не меньше извозчика, но, надо отдать ей должное, вместе со мной переносит вещи к самому порогу графского особняка. И стоило нам снять последнюю котомку, как извозчик уезжает, пообещав наведаться с утра, если дамы пожелают съехать отсюда.

— Ну, здравствуй, дом! — не без трепета вставляю массивный ключ с бородкой в замочную скважину, который заполучила вместе с бумагами от мистера Крамста. Механизм щелкает, скрипит и наконец-то поддается. Розалинда в полуобморочном состоянии прячется за моей спиной.

Подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропустить скидки, розыгрыши и выход новинок!

— Не бойся, это просто пустой и заброшенный особняк! — подбадриваю ее дрожащим голосом. Тут хочешь не хочешь, а поверишь во всякую нечисть. Еще и атмосфера располагает.

Из приоткрытой двери на нас пахнуло затхлостью и прохладой. Обычный запах, как для нежилого дома. Только вот о чем мы совершенно не подумали, так это об освещении. Ни свечей с собой, ни лампы керосиновой! Свои мысли озвучила Розалинде.

— У меня где-то огниво было, — она с облегчением отходит подальше от входа и принимается копаться в наших котомках. — А вот и оно!

На свет выуживает камешек-кремень и причудливую железку, еще и кусочек опаленной холстины. И что с этим делать?

— Надо бы, леди Изольда, найти лампу иль свечу. А я попробую зажечь, — говорит Розалинда. Сказать легко, а как искать в незнакомом огромном особняке, где я ни разу не была, и все это в кромешной тьме?

Просить няньку идти туда — бессмысленно. Она и так трусится как осенний лист на ветру. Поэтому подбираю юбку, чтобы не вытирать пол красивой тканью, и смело шагаю внутрь.

В особняке очень темно, но все же сквозь неплотно занавешенные окна пробивается сумеречный свет. Иду осторожно, выверяя каждый новый шажок. Не хватало еще сломать ногу или споткнуться обо что-нибудь.

Планировки особняка не знаю, но приблизительно представляю, что вот это все — один большой холл, вон и лесенки по бокам идут на второй этаж. Где-то здесь должна быть гостиная комната. И наверняка там остались огарки свечей. По крайней мере, я на это надеюсь.

Очень не хватает смартфона, в котором всегда под рукой есть фонарик. И вообще, я скучаю по некоторым благам цивилизации: по горячей воде, канализации, удобным джинсовым брюкам и кроссовкам. А еще по кофеварке. Пожалуй, она на втором месте после душа.

Мои размышления прерывает протяжный скрип несмазанных петель.

— Это просто сквозняк гуляет! — шепчу под нос. А самой так и хочется обернуться и посмотреть: нет ли кого за спиной? Мои поиски оканчиваются успехом. Я нахожу не только подсвечник, в котором остались три наполовину сгоревшие свечки, но и масляную лампу. Забираю добро с собой и почти бегом вылетаю на улицу.

— Ах, леди Изольда! — мне навстречу бросается Розалинда. — Я уж подумала, что призраки вас утащили!

— Не говори глупостей, что со мной станется! — отмахиваюсь, а у самой сердце готово выпрыгнуть из груди. — Поджигай и пойдем на разведку. Не оставаться же на улице ночевать.

Розалинда умело чиркает огнивом, и через пару мгновений мы благополучно поджигаем и свечу, и старенькую медную лампу.

— Помогай нам, Светлый! — выдыхает нянька и на этот раз первой шагает в темный проход.

При свете все кажется другим, и я посмеиваюсь над собственными страхами. Особняк в довольно хорошем состоянии, если судить по внутреннему убранству. Теперь понимаю, отчего мачеха так не хотела отдавать мне его. Холл поражает воображение: должно быть, тут было очень красиво раньше, когда горели десятки светильников. Это центральное место в доме, и оно производит впечатление. К лестницам ведут некогда красочные ковровые дорожки, а сейчас они припорошены десятилетней пылью. Большой камин посередине вполне способен прогреть такое просторное помещение, настолько он велик.

Но мы не задерживаемся здесь надолго и идем дальше. Даже Розалинда перестала труситься. Нам нужно разобраться, в каком состоянии кухня, откуда берется вода и где сегодня мы будем спать.

Едва стоило ступить на порог предполагаемой кухни, как вокруг задрожали, задребезжали медные кастрюльки, крышки, котелки и поварешки.

— Это оно! — стонет Розалинда, отступая обратно. — Проклятый дом не пускает нас дальше!

— Это свинство! — упираю руки в бок. — Кто бы тут ни жил, вам придется смириться! Отныне этот особняк мой!

Не знаю, что на меня нашло, может, сказалась усталость и страх перед неизвестным, но я всерьез разозлилась. И мне стало плевать: призраки тут или собака Баскервилей затерялась!

— Слышите? — топаю ногами и кричу: — Это мой дом! И деваться мне некуда! Завтра с вами разберусь! — и пригрозила кухонной темноте кулаком.

Розалинда же стоит ни жива ни мертва. Благо, что все посторонние шумы на этом закончились. Я буквально на себе оттаскиваю ее обратно в холл и усаживаю на ступенях.

— Все хорошо, дорогая, все закончилось! — прикасаюсь к ее бледной щеке.

— Нет, леди Изольда! Боюсь, я не такая храбрая, как вы, и эту ночь мне не пережить!

— Предлагаю найти место для ночлега и лечь пораньше. А завтра с дневным светом станет в разы легче, и мы поймем, кто тут шумит и нас пугает.

— Боюсь, я не сомкну глаз! — Розалинда шумно сморкается в платок. — Я и не замечала за вами раньше такой отчаянной решимости, милая. Но вы должны признать, этот дом — зло во плоти.

— Нет, Розалинда. Я не верю, — качаю головой. — Встаем, ну же!

Я помогаю подняться нянюшке на ноги, и вместе мы преодолеваем лестничный пролет. На втором этаже ожидаемо располагаются спальные комнаты. Толкаю первую попавшуюся дверь и захожу внутрь, подсвечивая себе пляшущими от движения огоньками свечи. Передо мной большая «хозяйская» спальня. Огромная кровать с балдахином занимает основную ее часть, еще есть комод и узкий платяной шкаф. Большие мягкие кресла у камина. И напольное зеркало в углу у окна.

Думаю, что в дальнейшем это комната станет моей. А пока сгружаю полуобморочную Розалинду в пыльное кресло. Отовсюду тянет холодом. Стынут ноги от ледяного пола. И хоть на дворе почти лето, дом насквозь сырой и холодный. Подхожу ближе к камину, рассматривая его устройство. Впрочем, ничего сложного даже для современной меня. Кочерга, экран, чтобы не летели искры, каминные меха. А в самом камине — горка недогоревших дров, наполовину истлевших от времени. Рядышком на полу лежат еще несколько аккуратных чурбачков. Судя по всему, кто-то все-таки пытался тут согреться, пусть и неуспешно.

Закидываю дровишки внутрь и ищу, чем бы разжечь огонь. Недалеко от кровати лежит стопка бумаг, припорошенных пылью. Почему-то на полу. Будто хозяин прилег просмотреть бумаги перед сном, да так его и настигло неведомое проклятие. Мотаю головой. Ну и чушь лезет в голову! Нет здесь никаких призраков, просто глупые сказки!

Подбираю исписанные аккуратным округлым подчерком листы и поджигаю от свечи. Огонь жадно набрасывается, проглатывая свою добычу. Сухие деревяшки мгновенно занимаются, и комната окрашивается в уютный теплый свет.

Розалинда клюет носом, пригревшись у огня, а я не могу уснуть. Просто слишком много мыслей в голове, и столько всего хочется сделать, что даже руки чешутся. Для начала хотя бы выбить всю пыль и смыть грязь. Здесь так пыльно, что свербит в носу.

Я держусь изо всех сил, но чих нападает: беспощадный и неугомонный. На десятый раз слышу вежливое:

— Будьте здоровы, леди!

— Спасибо, — отвечаю на автомате. И тут до меня доходит, что голос-то мужской! А ведь в доме кроме меня и Розалинды никого нет.

— Выходите немедленно! — хватаю подсвечник, выставив перед собой в качестве защиты. — Этот дом теперь принадлежит мне, и я не потерплю непрошеных гостей!

Лучшая защита — это нападение. Жду, пока покажется вороватый жулик, что так нагло жмется где-то по углам моего особняка.

— Я бы с радостью, леди, но… увы! — тяжелый мужской вздох поднимает целый ворох пыли. И я снова звонко чихаю.

— Кто вы? Почему я вас не вижу? — задаю вопрос, методично обходя просторную спальню. Где бы ни спрятался незнакомец, я его найду.

— Граф Джеймс Коул к вашим услугам, леди! — ветерок касается моих рук.

— Виконтесса Изольда Вильерс, — представляюсь в ответ. — Выходите, Ваша Светлость, это не смешно!

— Я настолько близко, леди Вильерс, насколько позволяют приличия, — раздается за моим правым плечом. Разворачиваюсь на пятках, чтобы уставиться в пустоту. Что это? Те самые обещанные призраки? Но я ведь современная и прогрессивная женщина. Я не верю в подобную чушь… Или верю?

— Вы… Вы тот самый проклятый граф? — спрашиваю почему-то шепотом.

— Да, леди, к великому сожалению.

Я открываю рот, чтобы задать новый вопрос, но граф весьма невежливо меня перебивает:

— Только не кричите, леди Вильерс, умоляю вас! Сейчас набегут остальные и начнется светопреставление!

— Вообще-то и не собиралась, — захлопываю рот. Вот и поговорили.

— Правда? Так это же замечательно! — восклицает приятным баритоном граф. — Тогда не откажите в беседе, леди Вильерс. Так давно не участвовал в светском разговоре, что боюсь показаться неучтивым и негостеприимным.

— Дайте мне минуточку, — отступаю ближе к камину. Его тепло успокаивающе действует на взбудораженные нервы.

— Я все же пугаю вас, леди. Простите. Я могу уйти. Вы, судя по всему, облюбовали эту комнату для ночлега, а я мешаю вашему отдыху.

— Нет-нет, постойте! — странно обращаться к невидимому мужчине, я все время верчу головой, пытаясь ориентироваться на слух. Со стороны, должно быть, это выглядит ужасно глупо.

— Это ваша спальня, милорд? Я не сильна в титулах… Я могу к вам так обращаться? — задаю вопрос, прислушиваясь к дуновению ветерка. Граф сейчас где-то слева от меня.

— Конечно, милая леди. Вы можете обращаться ко мне как вам удобно! Я был лишен какого-либо общества долгие…

— Десять лет, — подсказываю.

— Благодарю, десять лет. Можете представить, как я рад вашей компании! И, конечно же, вы можете занять любую из комнат. Мне сон не светит в моем заточении.

— Спасибо, но мне, право, неудобно занимать ваше место. Думаю, мы с Розалиндой переберемся в соседние покои. Здесь же есть гостевая комната?

— Конечно, и не одна. Но я настаиваю, чтобы вы остались здесь. На правах нынешней хозяйки дома. Мне будет приятно, если вы выберете именно эти покои, — голос графа очень эмоционален. Он то взлетает до звонких и высоких нот, то опускается до низкого бархатного шепота. Как сейчас, например. Слушать его — одно удовольствие.

— Благодарю вас, — пытаюсь изобразить некое подобие реверанса. Неудачно, разумеется.

— Леди Вильерс, предлагаю отбросить все условности и общаться более свободно. Тем более что вы меня не видите, — предлагает граф.

— Да, пожалуй, это упростило бы несколько задачу, — улыбаюсь. Все-таки граф — замечательный собеседник, хоть и невидимый.

— Отдыхайте с дороги. Я распоряжусь, чтобы вас не беспокоили до утра. Вам некого бояться. Я, как и мои люди, всего лишь жертвы неизвестных нам обстоятельств, и мы постараемся вам сильно не докучать, — приоткрывается дверь. Судя по всему, граф уходит.

— Спасибо. Думаю, что завтра мы еще пообщаемся, и вы окажете мне честь, если самолично покажете дом.

— Конечно, леди Вильерс. С удовольствием, — отвечает он.

— Зовите меня леди Изольда, Ваша Светлость!

— Тогда и вы, пожалуйста, просто лорд Джеймс, как называли меня друзья. Доброй ночи!

— Доброй!

Дверь закрывается, и я опускаюсь на пыльное кресло, наплевав на грязь. Такого уж я точно предположить не могла: дружеская беседа с призраком! Да еще и каким! С благородным и вежливым лордом-призраком. Кому рассказать — не поверят!

А ранним утром я просыпаюсь от истошного крика. Розалинда так кричит, что кровь в жилах стынет. Ее не оказывается в кресле по соседству. И куда ее понесло?

Бегу на крик, костеря про себя на чем свет стоит любопытство няньки. И почему меня не разбудила?

— Леди Изольда! — всхлипывает она, завидев меня. Розалинду поймали портьеры и не желают отпускать. И смех и грех, ей-богу!

— Розалинда, зачем ты вышла их комнаты? — спрашиваю, а сама стараюсь не расхохотаться. Ох уж эти призраки!

— Мне нужно было… — замялась нянька, пунцовея. — В дамскую комнату!

Ааа, в туалет, значит, приспичило. Это я могу понять, самой бы куда приткнуться... вот только не знаю куда.

— И что нам теперь делать? — спрашиваю вслух. Остальные призраки себя не проявляют, но и Розалинду не торопятся отпускать. Надо как-то с ними договариваться.

— Придется жаловаться лорду Джеймсу, — громко вздыхаю, — на то, какие негостеприимные слуги в этом доме.

Трюк срабатывает, и портьера разматывается, выпуская свою жертву на волю. Полуживая Розалинда прячется за меня, озираясь по сторонам.

— Леди Изольда, надо уезжать отсюда! Сгинем тут! — шепчет мне на ухо.

— Увы, Розалинда, но нам с тобой попросту некуда идти. Поэтому придется уживаться с ними, — говорю о призраках. – Да и не все так враждебно к нам настроены. Вчера вечером я познакомилась с хозяином особняка.

— С кем? — недоумевает нянька.

— С графом Коулом, конечно.

— Но он ведь… призрак! — восклицает она.

— Да, и очень приятный в общении. У него замечательные манеры и очень красивый голос.

— Он еще и разговаривает?! — Розалинда в ужасе распахивает глаза шире.

— Да, и давай-ка будем вежливыми в ответ. О хозяине плохо не говорим, со слугами пытаемся подружиться.

Мне показалось, или статуэтки на полке одобрительно звякнули. Розалинда тут же подпрыгнула на месте.

— Опять! Они опять начинают!

— Прошу прощения, дамы, — раздается бархатный, чуть тягучий голос графа, — я переговорю со своими людьми. Больше это не повторится.

— Светлый… — Розалинда падает как подкошенная, и я не успеваю ее поймать. Пыльная ковровая дорожка делает внезапный маневр, и только благодаря этому нянька не разбивает затылок об пол.

— Спасибо, лорд Джеймс, — благодарю графа.

— Это сущие пустяки, леди Изольда. Все, что могу, — чуть двигать некоторые предметы и не более. Я даже не смогу помочь поднять вашу горничную.

— Розалинда скорее компаньонка, чем прислуга. Она единственная, кто у меня остался.

— Понимаю. Она очень впечатлительна, и мне жаль, что я так сильно напугал ее. Где-то в доме должны быть нюхательные соли…

— Да, это было бы… уместно, — едва не ляпнула «в тему». Мне постоянно приходится следить за языком, что немного утомляет.

— Матильда, принеси, будь добра, — говорит кому-то граф, и в конце коридора хлопает дверь.

— Матильда? — переспрашиваю.

— Да, это моя экономка. Точнее, уже наша, — смеется граф. И смех у него не менее приятный, чем голос.

Я улыбаюсь в ответ и наклоняюсь над бедной Розалиндой. Переживаю, как бы с ней не случился сердечный приступ.

Недалеко от моего лица проплывает пузырек с круглой выпуклой крышечкой.

— Леди Вильерс, возьмите. Это должно помочь, — звучит строгий женский голос, по интонации — немолодой. Чем-то мне напомнил голос моей первой учительницы.

— Спасибо, Матильда, — я подставляю ладонь, и на нее опускается пузырек. Открываю крышечку, и в нос тут же ударяет резкий запах нашатыря.

— Розалинда, возвращайся к нам! — поддерживаю ее голову и даю «понюхать» содержимое. Через пару мгновений она приходит в сознание.

— Как ты? — спрашиваю у няньки.

— Голова еще кружится… А они еще здесь? — испуганно озирается.

— Розалинда, пожалуйста, держи себя в руках. Да, призраки никуда не делись, но они не причинят нам вреда. Пора бы уже привыкнуть и познакомиться со всеми.

— Не уверена, что готова к этому, леди Изольда! — Розалинда прижимает руки к груди.

— Я представлю тебе хозяина, а ты просто поздороваешься. Идет? — помогаю Розалинде встать с пола.

— Хорошо, только не отпускайте мою руку, леди Изольда! — она снова принимается дрожать. Так мы никогда не сдвинемся с мертвой точки, надо с чего-то начинать.

— Граф Джеймс Коул, хозяин земель и этого особняка, — громко говорю, делая жест в ту сторону, где, по моему представлению, сейчас находится граф.

— Розалинда, милорд, — кланяется пустоте нянька, а сама вращает глазами.

— Приятно познакомиться, Розалинда. Надеюсь, что пребывание в этом доме не станет тебе и леди Изольде в тягость. Добро пожаловать!

— Спасибо, — испуганно произносит Розалинда, но вроде бы больше не падает в обморок.

— Лорд Джеймс, мы вчера с вами обсуждали дом, и я хотела просить вас: покажите нам, что к чему. И, пожалуй, было бы неплохо познакомиться с остальными обитателями.

— Конечно, леди Изольда. Прошу за мной. Чтобы вам проще было ориентироваться, я буду говорить и прикасаться к вещам, так вы увидите, где нахожусь.

— Отличная мысль! — я полна энтузиазма и желания понять, что нам досталось в наследство.