Хозяйка дома в Гиблых Пределах

Засыпала я в своей кровати, а проснулась в морге. Мало того, на современный он походил мало. Средневековый вариант, однако, с налётом на претензию. Ошибиться я не могла.
 Вокруг меня располагалась пара тихих соседей, и один из них был накрыт какой-то дерюгой. Да, не простынёй, а непонятной тряпкой. Тогда именно это меня больше всего возмутило и осталось в памяти. Шок от новой картинки? Возможно. Второй тихий сосед был вообще в каких-то обносках.
 А ещё было чертовски холодно. Холодно, как в морге, вот правда! Стены, что странно, были из дикого камня, да и потолок тоже. Учитывая, что он был арочным, находились мы, скорее всего, в подвальных помещениях. Кто мы? Да я с соседями, других постояльцев здесь не было. Что-то я много язвила, верно, от шока. Не каждый день в подобные заведения попадаешь.
 Ещё меня удивили деревянные стеллажи. Всем же известно, что подобные вещи для больниц делают из металла. Да и лежанка под соседями была сделана из камня, значит, и подо мной была такая же. Какое-то махровое средневековье.
 Так, стоп, а во что это я одета? Света не хватало, шёл он только от узких окон, что находились почти под потолком и были забраны решёткой, поэтому в помещении стоял полумрак.
 После ощупывания поняла, что одежда на мне чужая и окружение мне совершенно неизвестно. А самое ужасное, что и тело, которое я ощупала и оглядела, было не моим. Я могла им управлять, хотя с трудом — оно жутко затекло и было почему-то прохладным. Но это было тело совсем другой женщины.
 Полежала несколько минут, смотря в потолок и отходя от глубокого шока. Уговаривала себя не паниковать, хотя хотелось просто проораться. Вот просто взять и орать, пока хватит сил.
 Да ведь я нахожусь не в своём теле! Не там, где заснула!
 И где мой уютный дом в пригороде Петербурга? Где тогда мои родные и близкие люди?!
 Взгляд скакал по комнате, в желании отвлечься, понять, что я упускаю, почему у меня ощущение, что я не сплю, а передо мной настоящая реальность.
 Или стоит кого-нибудь позвать? Но кто меня здесь услышит?
 — Эй, есть кто живой? — Голос был сиплым, неуверенным. Да и я чувствовала себя странно, задавая вопросы в таком месте.
 Ответом мне была тишина.
 Решила смотреть правде в глаза и познакомиться с новой собой, так сказать. Села на своей лежанке, что удалось мне с трудом, тело просто ломало, да начала исследовать себя более тщательно. Ощупала себя не торопясь.
 Выводы: молодая женщина, в которую я попала, вернее, моя душа, была моложе меня лет на двадцать. Я бы ей от силы двадцать пять дала, да и то, учитывая её запущенное состояние.
 Больше всего меня поразили неухоженные руки. Вот как можно себя настолько запустить?! А с руками-то у неё что произошло? Такая грубая кожа, а кончики пальцев вообще потрескались. Жуть!
 Отвлёк мужской голос:
 — Ох, Тьма тебя побери! Ты что это, ты как это? А ну тихо!
 Обернувшись на голос, увидела незнакомого мужчину, что стоял столбом у двери, приоткрыв рот. Он погрозил мне пальцем, словно ребёнку, развернулся и убежал, хлопнув дверью.

Интересно, одет мужчина был весьма необычно. Ведь сотрудники должны ходить в белых халатах или в костюмах специальных, а этот одет был весьма странно: штаны, рубаха, а поверх жилет из кожи. Как средневековый лавочник, вот точно!
 Да куда же я угодила?!
 Кстати, а я ведь речь этого мужчины поняла. Странно, неужели я действительно не сплю и всё это правда? Не хотелось верить в подобное, ведь там моё тело осталось без души, раз уж я здесь. А без души-то жить невозможно.
 Паника подкралась, желая затопить волной, но я взяла себя в руки, уверяя себя же, что ничего ещё не ясно. Здесь нужно осмотреться, понять, куда же я попала, ведь в голове чего только не промелькнуло в эти минуты, от странного и реалистичного сна до похищения инопланетянами.
 А ещё я подумала, что все эти разговоры о круговороте жизни для души — это правда. Вот только попала-то я во взрослое тело. Да ещё и место странное. Всегда думала, что рождаются маленькими и совсем не в морге. Что за сюр?
 Пока я размышляла и осматривала подвал, в котором лежала, вернулся первый мужчина в сопровождении другого, более важного, что ли. А ещё с ними пришёл стражник.
 Удивительно, но это был именно стражник. Правда, был он не очень представительным: ни тебе металлических доспехов, ни меча, или пики там какой. Хотя, в доспехах по этим убогим подвалам неудобно будет ходить, да и оружие у стражника для подобных мест было вполне подходящим: топор, заткнутый за пояс, да дубинка в руках. Доспех кожаный, с металлическими клёпками, а взгляд у стражника был внимательный, настороженный. И не только у него. Это они что, меня испугались?
 Более крупный мужчина, представительный и приятный на вид, лет сорока, подойдя ближе, уверенно начал:
 — А ну-ка, посмотрим, кто тут у нас. — Он подошёл ко мне, сидящей на лежанке, начал аккуратно ощупывать, осторожно отодвигая грязноватое платье, что было на мне. — Хм, и, правда, живая. Что же. Вам повезло… Э…Рой, это кто у нас здесь, что за женщина, как зовут, ты посмотрел?
 Тот аж подскочил, изображая рвение, отрапортовал:
 — Да, уважаемый Торк, посмотрел. Это Рада Лави, по мужу была Сторм.
 — Лави, значит? А за что она сюда попала?
 — Так, померла, уважаемый Торк. Как же ещё?
 Тот недовольно нахмурился, бросив под нос:
 — Вот же достался помощничек. — И уже громче: — Рой, дубина ты такая, как эта Рада Лави оказалась в тюремной больнице? За что её в тюрьму посадили?
 — Так ясно как, уважаемый Торк. Значица, эта самая Рада Лави изменила мужу, Морину Сторму, с полюбовником. Поймал их муженёк на горяченьком, когда они встретились в комнате для всяких таких дел, ну, вы поняли. Но убивать неверную или там калечить не стал, говорят, поорал знатно, да вызвал свидетелей этого дела. Бумага на то имеется. Так что по закону-то нашего Королевства эта самая Рада Лави перестала быть уважаемой Сторм, приданное её отошло мужу. Но муж этот на том не остановился, не стал позор в семье прикрывать, в суд пошёл. Отсудил не только дом, что приданным был, но и накопления, да просил наказания. Вот судья и сослал бедняжку в Гиблые Пределы, вон и бумага на то имеется. В городке разговоров про эту семью уже неделю идут. Мать у этого Морина та ещё стерва, говорят. Жинка моя видала её в суде, всё мне обсказала.
 Он подошёл к своему начальнику ближе и уже тише на ухо, хотя я всё слышала, сидела ведь совсем рядом, сказал:
 — Говорят, семья Стормов судье хорошо приплатила, чтобы от этой Лави избавиться. Кто ж за такое ссылает в Гиблые Пределы? Решили они всё, да только нельзя без крова оставлять того, кто домом-то владел. Бумага вчерась пришла от судьи, выделили этой Лави домик в Пределах. А она возьми да помри!
 И он расхохотался от души, этот Рой.
 Уважаемый Торк пнул его приговаривая:
 — Да что ты хохочешь, дурак. Нам тут решить надо, что с Лави этой делать. Погоди, так она опять, что ли, землевладелицей стала? Так она уважаемая, или нет? Ты что же не сказал, дурачьё? Ты мне прямо скажи, как обращаться к этой женщине?
 Тот самый Рой растерянно ответил:
 — Получается, она-то, эта Лави, уважаемая. Да только ссыльная же. Как нам быть, уважаемый Торк?
 Тот раздражённо махнул рукой:
 — Ладно уж, будет уважаемой. Вот только почему же этой женщине землю и дом судья присудил? С чего бы?
 — Так мне жинка-то всё подробно обсказала, что сиротой её взял Морин Сторм. А мать его настояла, чтобы в договоре всё было про дом тот прописано. А ещё же наследство было у этой уважаемой Лави. Говорят, небольшое, двести солов. Но! — простёр он палец вверх, — Ведь на такие деньги можно было хозяйство улучшить, скотинку купить. Они и купили, да дом отремонтировали. Говорят, ещё надел взяли недалеко от города. Вот и осталось совсем немного в банке городском. Да только Стормы всё подчистую забрали, всё мать его, Морина этого, расстаралась. Визгу от неё было на суде! Так жинка и сказала, ведь мать этого Морина полгорода знает. Склочница Тара Сторм, так и зовут. Ух и гнилая баба, говорят.
 Доктор на это хмуро ответил:
 — Ты мне сплетни тут не пересказывай. За неделю устроили такой бардак. Что-то здесь не сходится… Все бумаги по этой уважаемой Лави мне принеси, они же у доктора Морна? Вот и бери всё по её делу, и мне неси. Определи её к остальным, ближе к камину положи, вон она вся холодная. А то помрёт она с концами, сил у неё совсем нет, да и тощая какая. Покорми, я проверю, как с бумагами разберусь. Ну, надо же, только приехал, а они мне такую свинью подложить хотят. Смотри у меня, а то всех надбавки лишу. Всё, дальше в обход иду без тебя, а ты выполняй, да не ленись. Как сделаешь, придёшь отчитаться.
 И вот мы остались с этим Роем одни. Сначала охранник не хотел оставлять нас одних, да только тот важный человек, доктор, перед уходом обсмеял его, показывая, как мне помогает встать Рой, а у меня и сил-то совсем не было.
 Ну и тело мне досталось, и в чём душа держится? Измождённая, тощая, сил совсем нет. Ещё и тело ломит, видимо, от холода, и слабость просто сумасшедшая. Но ничего, дошли потихоньку.
 Рой помог лечь на деревянную койку с колючей периной, накрытую грубоватой тканью вместо простыни, больше похожей на мешковину или на плохо отделанный лён. Зато одеяло дал войлочное, тёплое, хотя и грубоватое, и попахивало от него немного. Ну, и ладно, от меня тоже не розами пахло. Что уж тут привередничать.
 Камин грел хорошо, было тепло. В комнате находились и другие поселенцы, видимо, это и был та самая тюремная больница. В коридоре дежурил стражник, периодически проходивший по нему и осматривающий нашу комнату, которая запиралась на решётку. Со своего лежака я видела, как он проходит мимо примерно раз в десять минут.
 Другие больные были мужчинами, но никто не смотрел на меня, не пытался поговорить. Четверо вообще были без сознания, или спали, а двое тихо разговаривали. Говор был простым, таким деревенским, что ли.

Рой пришёл минут через двадцать, принёс тёплую кашу: жёлтую, зёрнышками, похожую на пшено, достаточно солёную и водянистую. Сахара или молока в ней не было. Но был большой ломоть хлеба, с травами. Неплохой по вкусу, кстати, хотя из грубоватой серой муки. Обещал ещё принести чашку с отваром, но позже, когда посуду заберёт.
 Помощник доктора сказал, что сидеть рядом со мной будет, пока не доем. Сначала подложил дров в камин, что небольшой кучкой лежали здесь же, велел их не трогать, в комнате уже был отвечающий за тепло. Подвинул единственный табурет, что стоял недалеко от камина, да сел, ожидая меня.
 Удивительно, но пустую кашу я съела с таким аппетитом, будто сутки не ела, а то и больше. Но есть старалась медленно, не торопясь, долго пережёвывая, особенно хлеб. Почему эта Рада была так измождена, если здесь кормили вполне съедобно?
 Поблагодарив Роя, получила в ответ бесхитростную улыбку и гору информации:
 — Да что там, кормят как обычно. Вот вы зря не ели-то, пока в камере ссылку ждали, вот и померли. Эээ, то есть почти померли. — Рой растерянно поморгал, не зная, как быть. Видимо, был он не совсем умным парнем. Помолчав немного, он продолжил: — Уважаемый доктор Торк велел, чтобы я за вами хорошо следил да смотрел, чтобы ели. Через три дня поездом вас, ссыльных, отправят, да заботы о вас у него закончатся. Приглядеть за вами наказал, а если не услежу, так доплаты в конце месяца лишит. Вы, уважаемая Рада, смотрите, у меня семья и дети, меня нельзя лишать.
 Я искренне поблагодарила его:
 — Спасибо, уважаемый Рой, за помощь.
 Сказала, а он глаза выпучил на меня и руками замахал:
 — Да что вы, побойтесь Света, уважаемая Рада, какой я вам уважаемый?! Просто Рой, зовите как есть. Какой из меня землевладелец? Мы в комнатке живём, в Среднем городе. Это жене моей от тётки досталось, ходила та за ней долго, а до той поры мы в Нижнем жили, в халупе с родителями. Мне жена всегда говорила, делай, Рой, свою работу хорошо, старайся, трудись, тебе Светлые силы и помогут.
 Я внимательно слушала да помалкивала. Хорошо, что Рой такой разговорчивый попался. Как бы его ещё спросить про Гиблые Пределы, в которые меня ссылают? Ведь теперь я и есть та самая уважаемая Рада Лави, мне и отвечать за её грехи. Крутые здесь нравы по отношению к неверным жёнам, отобрали всё имущество, да сослали в такое место, что и само название пугает.
 — А вот, скажите Рой, а почему место, куда меня ссылают, Гиблым назвали? Что там такого опасного? И сколько людей там живут? Или там только ссыльные обитают?
 Тот удивлённо глянул на меня:
 — Не знаете? Ну ладно, обскажу вам. Гиблое оно, да, как есть гиблое. И городок там есть, где жители живут себе спокойно. Говорят, из тех самых, бывших ссыльных, да стража с семьями и остальными служащими. Там и посёлок добытчиков рядом с городом, где в общинных домах те самые ссыльные и живут. И добычей занимаются.
 Я нетерпеливо уточнила:
 — Так а что они добывают, Рой? Что-то опасное, да?
 — В тех местах маг-камень добывают, шахты там, лес с маг-растениями всякими, а ещё пещер много недалеко от городка и того поселения. В тех пещерах же маг-гриб растёт, да всякие полезные во врачевании растения и в пещерах тех, да и в лесах вокруг Пределов. Так мне уважаемый Торк говорил, когда я у него спрашивал, чего это всех в Гиблое-то ссылают.
 — И что же, ходят в лес и собирают разные растения? А это безопасно?
 — Так нет же, опасно. Знаю точно, там много опасностей: ядовитые растения, гиблые кочки, или трясина, да и маг-гриб тот же. И чем ценнее, тем сложнее добыть. Или в шахте вон новички быстро умирают, ведь забывают, что всё время нужно лицо защищать от пыли-то, ведь она потихоньку разъедает внутри всё. А маг-гриб собирать всегда в защите нужно, что каждому сборщику выделяют. И ещё доктор говорил, что зелье нужно постоянно пить, чтобы очиститься. А оно денег стоит. Вот, новички экономят да гробят себя до смерти. Много там мест и вещей, что убить могут, понимаете?
 Я так устала удивляться, что новость о магии уже не казалась чем-то необычным. Какая магия? Ведь я не видела вокруг ничего магического. А вот про опасности того места, куда ехать придётся, нужно было узнать больше. Да и что там за норма такая? Эти вопросы я и задала Рою, тот сразу нашёлся с ответом:
 — Так вы уважаемого Торка спросите, про опасные места, да про норму-то. Он добрый и доктор хороший. А ещё старший здесь, в больнице. Хозяйство у нас маленькое, но управлять надобно. Доктор многим, кого ссылают в Гиблые Пределы, помогает. Но не всем, нет. Выбирает таких, кто не злой, не сотворил что-то сильно плохое. У него мать так сослали, пока он служил. Нехорошая история там приключилась. Но мы про то не говорим, нам не положено сплетни-то разносить. А вы спите давайте, уважаемая Рада, вон, у вас глаза слипаются. А доктор вас вечор и вызвать может, только с бумагами разберётся. Там много накопилось, пока его не было. Спите.
 Рой оставил меня с соседями в больничной камере, а на меня, и правда, такая усталость навалилась, что я уже в полусне натянула войлочное покрывало, да заснула.
 Снилась такая муть, образы, всё вперемежку. Мелькали картинки одна за другой, но так быстро, что всё сливалось. А потом всё кончилось. Резко, неожиданно. В меня словно ударил маленький сгусток энергии, вошёл в районе солнечного сплетения, полыхнул сильнее, да замер уменьшившись. Ощущение возникло, что там устроился тёплый комочек, что дарил тепло, давал спокойную уверенность, что всё будет хорошо. Я аж завозилась, настолько мне стало приятно.

И вот, те самые картинки стали мне показывать медленней. Передо мной проносились кадры чьей-то жизни. Вот девочка, что потеряла маму. Лет ей было ещё мало, семь или восемь. Вот она остаётся вдвоём с отцом, а тот уговаривает:
 — Подожди, милая, и боль утихнет. Главное, что мама навсегда останется в наших сердцах.
 Папа был заботливым и внимательным. Я словно проживала другую часть жизни, словно это мой отец уезжал в поездки, а я оставалась с тётей ждать в доме. Она была старшей сестрой отца, и казалась мне, девчонке, уже старухой.
 Уютные вечера, домашние обязанности, что тётка прививала девочке, готовя быть хорошей хозяйкой. Приезды отца всегда сопровождались радостью, теплом и вниманием к дочери.
 Когда она стала подростком, было ей лет четырнадцать, отец не приехал. Его ждали, искали, но так и не нашли. Он пропал в поездке вместе с сопровождением и всем товаром. Но девочка так и осталась жить в отчем доме вместе со своей тёткой, пока замуж не вышла.
 Отец оставил ей хороший дом в Среднем городе, что был приданным жены и перешёл дочери. Да сумму небольшую, двести солов. Могло быть и больше по деньгам, да только перед поездкой отец хорошо вложился в товар, да не вернулся. Сгинул с концами.
 Так и осталась Рада сиротой. Тётка была двоюродной сестрой отца, уже старой. Но жили они дружно, хотя и скромно. Тётка травки знала, да с некоторыми магическими ингредиентами умела работать. И Раду учила как могла. У девочки был дар, крохотная искра силы, достался от мамы. У той в роду маги были, самые настоящие. А вот у Рады капля была, но помогала она, эта капля, в приготовлении зелий, бальзамов, притирок да сборов. Тётка Ружана знала, как эти крупицы можно использовать, пока готовишь. Учила Раду, а потом они всё в лавку относили знакомому аптекарю.
 Аптекарь Тарон был старым знакомцем тётки Ружаны. Покупал по честной цене, а когда узнал, что товар улучшился, и Рада его силой напитывать стала, так и цену сразу повысил. Даже к магу ходил проверять, да не от недоверия, а чтобы понять, какую силу Рада вкладывала в пузырёк, и насколько усиливала действие. На то и жили, не трогая накопления.
 Тётка всегда советовала ей:
 — Пока можешь, деньги копи и не трожь накопленное. Мало ли, понадобятся срочно, а их и нет. Крайний случай, милая, может наступить в любой момент.
 Рада слушалась тётку, доверяя ей.
 А потом девушка встретила молодого человека. Гуляла на празднике в честь города, да и встретила. Одевалась она хорошо, деньги в семье Лави были. Сама она была хрупкая, приятная, вся такая домашняя. Даже волосы и цвет глаз у неё был уютный, медово-шоколадный.
 Проводил её Мо́рин до дома, сдал на руки тётке, познакомился с ней, да и стал ухаживать за девушкой. Свадьбу через год сыграли. Скромная был она, ведь денег у молодых немного было. Решили они жить у Рады в доме, так как он был просторный, двухэтажный.
 Чуть позже уговорил Морин и маму свою подселить, ведь Ружана старая была, зрение её подводило, нужна была помощь. А через полгода тёти не стало. И вот тут всё стало меняться в жизни девушки. Муж стал меньше внимания уделять, мама его, Тара, начала потихоньку наседать на невестку. Всё той было не так: и ленивая та, и о муже мало заботится, всё со своими зельями да притирками возится.
 И постепенно, совсем незаметно, Рада превратилась в служанку для семьи Сторм. А муж совсем прекратил её замечать. Рада стала подозревать, что он налево пошёл, иногда пахло от него женскими духами. А уж она хорошо чувствовала разные оттенки запахов, давно работала с травами, цветами, да другими ингредиентами.
 А потом ей встретился Нора́н. Она шла с рынка, неся авоську, да не заметила, что она прохудилась снизу. Вот по дороге домой низ не выдержал, и всё вывалилось на дорогу. Неожиданно молодой мужчина подбежал к ней и помог, настояв, что донесёт авоську до её дома. Слово за слово, и они познакомились.
 И закрутил её Нора́н, завлёк своими комплиментами. Не заметила сама, как однажды оказалась на свидании с ним, да в отдельной комнате. Позже она простить себе не могла, не понимала, как согласилась с ним уединиться. Эйфория от встречи, от его любви, а он признавался в чувствах, делал комплименты и мечтал о ней. Говорил, что любит, что им нужно быть вместе. Но как она оказалась там, в комнате, она уже плохо помнила. Голова словно в тумане была, поэтому, как она там оказалась, так и не смогла понять.
 Мо́рин появился совсем неожиданно. Ворвался в комнату с криками:
 — Ах ты ж дрянь такая! А я ещё маменьке не верил! Ну ничего, я на тебя управу найду!
 А Рада лежала, ни жива, ни мертва, до конца не понимая, что происходило. В голове туман, она и не соображала ничего.
 А потом и мать его прибежала, да так орала, весь квартал, верно, слышал. А дальше, Нора́н, её милый Нора́н сказал страже, которая заявилась на эти вопли, что предлагала она ему семью Сторм отравить: и мужа своего, и мать его. Вот так. Поэтому её сразу и забрали, да посадили в темницу.
 Разобрались с её делом быстро. Никто её слушать не стал. Хотя нет, выслушали, но не поверили, и разбираться дальше не стали. Вот тогда она и поняла, что жизнь её кончена, вокруг неё один обман. Муж отсудил дом, да наследство, а судья сослал её в Гиблые Пределы, отбывать наказание за покушение на жизнь уважаемой семьи Сторм. Были они никто, а вот стали уважаемыми.
 Совсем дурой Рада не была. Поняла, что и муж, и мать его, и Нора́н, они все сговорились, чтобы лишить её всего, а потом избавиться как от мусора. Вокруг был один обман. Вся её семейная жизнь была обманом.
 Тогда она и сдалась. Она не стала есть, отдавая свою порцию тем, кто был рядом с ней. Её перевели в тюремную больницу, но это особо не помогло, ведь и там она не ела. Ра́да просто ждала и однажды дождалась.

Я вздрогнула, просыпаясь от лёгкой тряски за плечо. Вынырнула из сна, как из кошмара. Ничего себе судьба у девчонки? Это получается, ей лет двадцать-двадцать два было. Жалко стало эту Раду, слишком уж она наивная оказалась.
 Сверху до меня донеслось тихим голосом:
 — Уважаемая Рада Ла́ви, вас доктор спрашивает.
 Спросонья и не поняла, что от меня хотят:
 — Рой, это вы? Давайте завтра, чего на ночь глядя идти.
 Секунды тишины, а потом возмущённый шёпот:
 — Да как это, утром? Доктор велел, значит, нужно идти. Уважаемая Рада, просыпайтеся. Завтра может поздно быть, так доктор сказал. Надо сейчас. Торопитесь, скоро комендантский час будет, и не выпустит уже стража. Давайте, вставайте.
 Я и не поняла сначала, кто меня будит, погрузившись в сон и наблюдая за жизнью девочки, чью жизнь я теперь проживаю. Неужели это действительно теперь моя жизнь?
 Так и не смогла поверить до конца в действительность происходящего. Теперь я совсем другой человек. А как же моя жизнь там? Что случилось со мной в той жизнь? Неужели я умерла? И почему та, моя первая жизнь, для меня как будто в тумане?
 Знала, что жила другой жизнью, помнила своё прошлое, хотя и смутно, но что со мной случилось? Как я оказалась в теле этой молодой женщины? Странно, но я была слишком спокойна, зная, что там я оставила всю свою жизнь. Кстати, а что именно я там оставила? Это память меня подводила или я ещё не освоилась здесь?
 Так я и размышляла, пока мы шли к доктору. Меня сопровождал не только Рой, но и стражник, что пришёл вместе с ним. Вокруг были узкие коридоры, стены из дикого камня, низкие потолки, да узкие окошки, забранные решётками. Света было мало, поэтому тени ложились по стенам, создавая зловещие карикатуры. Да, местечко было довольно неуютным.
 Пришли мы быстро, поднявшись на этаж выше. Здесь было куда приятнее глазу: коридоры шире, окна больше, и света, значит, тоже. Дикий камень исчез, стены были ровными и окрашены в светло-бежевый оттенок. Комната, в которую меня ввёл Рой, служила явно кабинетом.
 За большим столом сидел доктор Торк, вдумчиво читая. Он быстро окинул нас взглядом, убрал документы, что читал, и молча показал мне, куда можно сесть. Стул мне достался не очень удобным, он был откровенно жестковат, так как был деревянным, а мягкая часть сидушки отсутствовала как данность. Но хоть стоять не нужно было.
 В комнате доктора даже было некое подобие уюта: приятный оттенок стен, небольшое количество картин, на полках стеллажа кроме папок с документами я увидела книги, да некоторые безделушки, добавляющие уюта комнате.
 Здесь освещение было лучше, под потолком светил шар света, держащийся на металлическом каркасе. Странный шар. Должны же быть свечи, но где они? И каким это образом светится сам шар, если нет электричества?
 Однако смотреть долго по сторонам доктор мне не дал, завладев моим вниманием. Прочистил горло, и я перенесла всё внимание на него, рассчитывая за разговором понять, что он за человек, и сможет ли мне помочь.
 Доктор был крупным мужчиной, но крепким. Симпатичный на лицо, со спокойным, располагающим взглядом. Я поняла, что в любом мире доктор останется доктором. Была у них какая-то общность, что ли.
 Пока я аккуратно рассматривала его, доктор начал говорить:
 — Уважаемая Рада Лави, у меня для вас несколько новостей, есть и приятные. Я изучил ваше дело, и мне кое-что не понравилось в нём. Я запросил материалы по вашему суду, благо у меня был повод. Видите ли, ваш муж, даже получив компенсацию и забрав ваше наследство, по закону, что защищает даже неверных жён, покушавшихся на жизнь мужа, должен был вернуть вам десятую долю от суммы наследства, что перешла ему. Ведь вы сирота, а закон защищает их особенно тщательно. Однако судья решил компенсировать вам только потерю дома и земли, предоставив его по месту вашей ссылки, раз уж по-другому нельзя было. А вот про деньги почему-то не вспомнил. Что ж, я мог бы и не делать ничего, только меня очень удивила причина, по которой вас отправляют в ссылку. Рой человек простой и малообразованный, поэтому он мог и перепутать всё, сказав днём, что вас отправили туда из-за измены. Меня крайне удивил этот момент, поэтому я и запросил у своего знакомого подробности вашего дела.
 Я слушала, затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово. Доктор Торк замолчал, обдумывая дальнейшую речь, пожевал губу и продолжил:
 — Не скрою, я не каждому так помогаю, но здесь у меня есть личные причины, которые я не собираюсь никому открывать. Считайте, что я не хочу начинать свою работу после отличного отдыха с такой вот нехорошей истории. Зная, куда вас отправляют, я не мог не вмешаться, но это мой выбор. Поэтому слушайте меня сейчас внимательно и делайте, как скажу. Вы меня поняли?
 Я очень хотела тут же забросать доктора вопросами: чем так страшны Гиблые Пределы? Что именно доктору не нравилось в деле Рады? Чем именно он может мне помочь? Но по виду доктора понимала, что если он сказал слушать его молча, я буду. Поэтому просто кивнула, показывая готовность внимать.
 Тот откинулся на спинку явно удобного кресла и продолжил:
 — Не буду долго расписывать. Я не имею права делиться с вами подробностями самого дела, поэтому скажу коротко. Вас подставили самым бесстыдным образом: ваш муж, его мать и любовник. Скорее всего, на свидании вас опоили. Мало того, эти личности, скорее всего, действовали сообща. Я лично отправлю это дело с пометками в столичный судебный отдел, и там проверят не только само дело, но и работу нашего судьи. Для вас, к сожалению, ничего не изменится. Всё дело в сроках. Может пройти и полгода, и больше, пока судья, работающий на этой должности, не будет проверен. Вас же по решению суда забирают в ссылку через три дня. Поэтому сейчас вам стоит принять ваше положение и правильно подготовиться к ссылке. Вы понимаете? Готовы и дальше меня слушать?
 Я сидела в ступоре, понимая, что доктор сначала дал мне надежду, а потом растоптал её. Ведь что мне эта проверка, если меня отправляют непонятно куда?! Смятение, негодование, вот что я чувствовала.
 Страшнее всего было то, что я и знать не знала, куда меня сошлют. Что там будет, выживу ли я в таком месте до того, как местные власти разберутся с моим делом?
 Мне хотелось вскочить, хотелось куда-то деть ту энергию, которая во мне появилась после горячего обеда и спокойного сна.

Доктор сидел молча, ожидая моего ответа. И я поняла, что этот человек ничем передо мной не был виноват, он хотел помочь. Решила выслушать его, а вдруг всё не так страшно с тем местом, куда меня отправляют. И я кивнула подтверждая:
 — Да, я всё поняла и с благодарностью выслушаю всё, чем вы сможете со мной поделиться.
 Тот одобрительно кивнул в ответ и продолжил:
 — По поводу возврата вам десяти процентов я могу уже сейчас отправить срочное письмо, где потребую до вашей отправки предоставить вам эти двадцать солов. Вам нужно подписать вот здесь и сделать это сейчас, ведь завтра может быть уже поздно. Читайте, уважаемая Рада.
 И он положил передо мной бумагу, на которой чернилами был аккуратно написан текст. Я протянула руку и взяла листок, про себя размышляя, могу ли я доверять этому человеку, ведь местное письмо я не знала. Придётся подписывать так, наугад. Посмотрела на бумагу, буквы были мне незнакомы, увы.
 Доктор Торк внимательно смотрел на меня, поэтому я медленно прошлась глазами по тексту, имитируя чтение. Откуда мне было знать, нормально ли девушке в моём положении быть неграмотной или это может вызвать подозрения. И тут я в шоке остановила свой взгляд на тексте — я начала понимать значение букв, складывающихся в слова. Медленно, крайне медленно я начала читать с самого сначала, постепенно двигаясь глазами по тексту буквально по слогам.
 Шок, вот что я ощутила, прочитав всё. Письмо было стандартным запросом, там и к законам была ссылка. Меня шокировал сам факт превращения незнакомого алфавита в понятный текст. Магия?
 Неужели это она, её проявления? Или та самая память, что начала приходить ко мне во сне? Так, это всё потом, я подумаю об этом, когда останусь одна. А сейчас:
 — Чем я могу подписать, уважаемый доктор Торк?
 Получив отполированную деревянную палочку, которая писала чёрным цветом, оставила привычную закорючку, передав бумагу обратно.
 Я решилась спросить, удивлённая записью в том запросе:
 — Я не поняла только, а что там в документе написано по поводу личного имущества, отправленного по адресу моего прибывания?
 Доктор обстоятельно объяснил:
 — Уважаемая Рада, по поводу ваших денег. Они придут, обязательно, даже если вашему бывшему мужу придётся взять ссуду в банке. Поверьте, вы не отправитесь нищей в ссылку. Также ваш муж обязан будет отправить вам ваши личные вещи. С этим не должно возникнуть трудностей, не думаю, что он отправит вам что-либо ценное, однако ваши вещи ему самому ни к чему. Тем более, после моего заявления этот вопрос поставят на учёт. О месте вашей ссылки вам что-то известно?
 Я замотала головой, с мольбой спрашивая:
 — Я буду вам очень благодарна за любые знания. Само название уже пугает меня.
 — Что же, я расскажу коротко. Вы поедете этапом на поезде с другими ссыльными до станции в Гиблых Пределах. Там вас направят дальше, не переживайте. Да и комендант, что отвечает за ссыльных, обязан будет проводить вас до места вашего проживания, а это будут не общие бараки, а ваш новый дом. Так что вам повезло, можно сказать. Но есть и сложности. Вещи, которые вернёт вам ваш бывший муж, вы упакуете, в тюремной больнице достаточно коробок, вам выделят при необходимости, и они поедут в багажном отделе. Да и при приёме их в поезд вам поставят на коробки имя и печать. Так что они будут в безопасности. А вот с деньгами вам лучше не ехать. Да и личности вокруг будут не самые подходящие, вы же понимаете?
 А ведь и правда, с кем я поеду? Кто будут эти люди? У меня в голове проносилась куча вопросов, и я не утерпела, высказала их доктору, раз уж он был так терпелив.
 — Я как раз совсем не понимаю, кто будет рядом со мной ехать, сколько добираться до этих Пределов, нужно ли брать с собой продукты и как я смогу их купить? Ведь я же сижу в тюрьме. А деньги я могу спрятать и не доставать в пути.
 Доктор отмахнулся от моих слов объяснив:
 — Думал, эти вещи известны всем. Что ж, уважаемая Рада, вы не совсем в тюрьме сидите. До больницы вы находились в той части, где временно располагают ссыльных. И не тех, кто в шахтах будет работать, ведь туда направляют только злостных нарушителей закона, совсем пропащих. Не будь у вас крохотной искры, может, судья и отправил бы вас куда подальше, всё же покушение на убийство — это серьёзное преступление, могли дать лет пять каторги. А так судьи есть распоряжение сверху по поводу носителей искры силы, так что вам повезло. Сдадите норму, получите освобождение, снимут с вас браслет, и всё.
 Я крайне удивилась последним словам доктора. О чём это он?
 — Браслет, уважаемый Торк? Какой браслет?
 Он скептически посмотрел на меня и показал куда-то вниз, на мои ноги, но ответил обстоятельно:
 — Тот, что надели на вас после оглашения приговора. Маг-браслет, что комендант снимет с вас, когда вы сдадите всю норму, что вам определят в Пределах, уважаемая Рада.
 И смотрел на меня несколько скептически. А я немного приподняла юбку платья, открывая взгляду вид на затёртые, старые туфли на низком каблуке и чулки. На правой ноге под чулком что-то было, опоясывающее ногу. Ощупала рукой, действительно браслет. Но он почти не чувствуется на коже. Ладно, его я и позже могу рассмотреть. А вот вопрос задать лучше сейчас:
 — А я сама не смогу его снять, уважаемый Торк?
 Тот хмыкнул.
 — Абсолютно точно нет. Если вы попросите мага снять его, предложив деньги за подобную услугу, он донесёт на вас. Первый раз вас просто предупредят и сделают пометку, а на второй могут вам прибавить норму. Да и денег у вас таких не будет, чтобы браслет снять, даже если найдёте какого проныру, слишком дорогое удовольствие. Так вот про деньги, что вам вернёт ваш бывший муж. Это, конечно, немного для нашего города, но там они помогут вам выжить в первое время. Раз уж я начал проявлять заботу, стоит что-то сделать для вас полезное. Я отправлю эти деньги вам же через банк Королевства, а вы, приехав в Пределы, зайдёте и заберёте их. Правда, стоить это будет дороговато с малыми суммами. Придётся отдать один сол. Но я настоятельно не советую вам брать их с собой, подобные прецеденты с кражей случаются в таких местах, и часто. Мой вам совет, воспользуйтесь моей помощью.
 Доктор выжидающе посмотрел на меня, ожидая решения. Понимая, что совет доктор дал исходя из опыта, я горячо поддержала его желание помочь. Да и вещи стоило забрать, если возможно, поэтому я быстро всё подписала.
 Но на этом доктор не закончил. Выйдя буквально на минуту, он вернулся без бумаг. Значит, отправка письма была делом действительно срочным.
 Он, довольный, прошёлся по комнате, сел за стол и продолжил:
 — Что ж, самое важное сделано. Осталось вам, уважаемая Рада, подготовиться к поездке, да пережить в Гиблых Пределах первые пару месяцев. А там, если будете внимательны и осторожны, то сможете прожить, пока не сдадите Королевству свою норму.
 И тут я не выдержала воскликнув:
 — Да что же это за норма, уважаемый Торк? Вы всё время про неё говорите, а я совсем не понимаю, что же я буду там делать, в этих Пределах?
 Тот недовольно поморщился на моё восклицание, но ответил:
 — Хорошо, слушайте, уважаемая, и не перебивайте. Поначалу собирать вы будете то, что вам поручит старший в вашей группе сборщиков. Обычно для этого подбирают опытного и ответственного. Повезёт с таким старшим, вы, новички, многое узнаете про нюансы сбора: что собирать, как, где опасные места и как их избежать, что делать, если попали в трясину или ещё куда. Старшему выгодно, чтобы новички выжили, он надбавку к норме получает. На королевском складе, куда вы будете сдавать свою добычу, есть книги о сырье, что вам следует собирать. Советую внимательно всё прочесть. Доступ к таким книгам вам обязаны предоставить, это закон.
 Доктор глянул на часы, что стояли на столе в виде незнакомой мне птицы, и резко встал, подойдя к полкам с книгами и бумагами, открыл дверцу, да запустил руку вглубь. Пошарил некоторое время там и вытянул достаточно большую и толстую книгу в потрёпанной обложке. Подошёл и положил её мне на колени, заметив:
 — Поздно уже, ступайте спать. Остальное расскажу в следующий раз, завтра или через день. Мой вам совет — внимательно прочитайте книгу про Гиблые Пределы, что я вам дал. Это самый удобный справочник по сырью, что добывают там. Немного есть и про природу, опасные места и проявления. А чтобы у вас был лишний стимул, обещаю, чем больше вы прочтёте и запомните, тем больше я вам расскажу того, что не пишут в книгах. Я готов вам помогать, но и вы проявите рвение, уважаемая Рада. Мы договорились?
 Я закивала, всё ещё оглушённая и испуганная той информацией, что услышала.
 Мой собеседник кивнул, явно смущаясь, вызвал стражника, я попрощалась и вышла, провожаемая стражником до своего места.

Мои вещи очень скоро привезли в тюремную больницу, о чём и сообщил Рой:
 — Идёмте, нужно всё быстро разобрать, сложить, а мы уже отправим на хранение на вокзал. И поедут ваши вещички вместе с вами, правда, в отдельном вагоне.
 Стражник, что сопровождал меня, остался в коридоре, а Рой должен был помочь мне и проследить, чтобы я ничего лишнего не захватила с собой. Наивная душа, тот явно растрепал мне слова доктора, или какого другого начальника здесь.
 Комната больше походила на полупустой бельевой склад, на узком стеллаже вдоль одной из стен я увидела сложенное бельё. Да и те самые войлочные одеяла, одним из которых укрывалась и я.
 Решив не отвлекаться, я обратила внимание на кучки, лежащие прямо посередине этой комнатушки. Что-то было завёрнуто в мешки из дерюги, а что-то и в плетёные небольшие короба.
 Именно на них и указал Рой со словами:
 — Ваши вещи только здесь, посередине. Нужно всё аккуратно сложить, а то, что не возьмёте, велено было выкинуть.
 — А что там? — Сказала, а потом поняла, что должна была и сама знать, хотя бы по виду. Но мне повезло, так как Рой и правда был не слишком сообразительным.
 — Дык, не знаю я. Как привезли, так и сложили, а вы уж разбирайте.
 Сначала решила проверить два больших короба, сильно отличавшихся от соседних размером.
 Удивительно, но открыв один, я обнаружила множество посуды: плошек, различных баночек из дерева, бересты, и даже стеклянные колбы разных размеров. Что-то было подписано, что-то нет. Металлическая посуда тоже была. Больше всего меня поразил набор котлов разного размера, вставленные друг в друга, да разные черпачки. Да ведь это же приспособления для изготовления тех самых притирок, смесей, мазей, и бальзамов, о которых я помнила.
 Мой сопровождающий сначала предложил помощь, топчась на месте и заглянув в короб:
 — Дык, уважаемая Рада, мне-то что делать надо? Я по всем этим штукам не знаток, как бы чего не вышло.
 Он переминался на месте неуверенно, посматривая на не разобранную кучу вещей. Да уж, действительно, Рой мне здесь совсем не нужен. И я предложила тому:
 — Так вы отдохните пока, Рой, чего вам в чужих вещах копаться? Потом меня и проверите, когда закончу.
 Тот обрадовался да стал деловито присматриваться к тем самым войлочным одеялам. Я удивлённо наблюдала за ним, пока не поняла, что он себе мягкое местечко готовит для отдыха.
 Вот он достал смотанный матрас, удобно устроился в уголке и с удовольствием вытянул ноги, прислонившись к стене. Ему было совсем не интересно чужое имущество, Рой лёг, быстро закрыл глаза, уплывая в сон. А я продолжила разбор вещей.
 Откинув крышку второго короба, я увидела только коробочки и баночки, явно заполненные сырьём для тех самых рецептов. Стоп! А зачем мне всё это сырьё без знаний? А ведь я умею читать, да и если моя предшественница разобралась, разве я не смогу? Ведь девчонка на этом зарабатывала. А я еду туда, где добывают различное сырьё для различных нужд королевства.
 Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение, что охватило меня. Стоит сначала посмотреть книжки, ведь Рада училась у своей тёти, а мне никто помогать не будет. Но ведь что-то я же помню из жизни этой Рады. Значит, возможно, у меня сохранилась память тела. А уж с химией в той жизни у меня всегда было на отлично.
 Я вспомнила детство, когда гостила у бабушки с дедом в Липецкой области. Они жили на хуторе, рядом с лесом. Недалеко проходила речка, куда дед частенько ходил рыбачить, в лесу я чаще была с ним. Но и бабушка Нина ходила со мной, когда нужно было собрать лесных даров. Погода менялась от года в год, то стояла весна ранняя, то поздняя, поэтому те же почки, цветы, листья можно было собрать в разное время, в зависимости от появления тех самых даров. Да и ягоды я с удовольствием набирала.
 На опушке леса, в прогалинах, да в траве я собирала лесную клубнику, что была крупной именно там. Ходила я туда сама, бабушка разрешала, а вот дальше, в лес, одной мне было категорически запрещено уходить.
 Но мы же дети, поэтому лет в восемь, когда я приехала в очередной раз на отдых, уже будучи первоклассницей, я поспорила с ребятами из деревни, что смогу дойти до лесного озера и принести цветок водяной лилии. Сама деревня находилась немного в отдалении от нашего хутора, что стоял почти у леса, но я часто бегала туда играть с ребятами в игры, да в магазин с поручением.
 Дошла до озера я быстро, как мне казалось, взяла лилию, да отвлеклась на куст удивительно вкусной лесной малины. Ух, как мне дед тогда всыпал, когда нашёл, а у меня весь рот в этой малине, а я ещё и им набрала, да в лист лопуха складывала.
 Вот тогда я и запомнила и его наказание, и бабкины рассказы про то, что в лес ходить одной нельзя, ведь детей может леший утащить, узнай он, что те одни пришли. И так она вдохновенно меня пугала, что я ей и поверила надолго. Тогда бабушка рассказала и о травах из сказок: адамову голову, разрыв-траву, нечуй-ветер. И для меня её сказки остались в памяти как что-то волшебное, что просто не видим мы, обычные люди, но это волшебство существует.
 А ведь бабушка была мудрой женщиной. Она меня, кстати, к разным растениям, да сборам с ними и пристрастила. Я ей помогала с таким удовольствием! Бабушка всегда лишний раз повторяла да учила, какие признаки у растений появляются, когда их собирать пора, что брать нужно у растений и для чего, как хранить, да как готовить. То волшебное время, когда я росла на природе и чувствовала себя на хуторе почти что в сказке.
 Вот поэтому и с химией у меня всё было хорошо, ведь память у меня была натренирована, с логикой я дружила, а процессы преобразования для меня были сродни волшебству. Этот настрой и помог мне в своё время легко постигнуть эту науку.
 Часто-часто заморгала, сдерживая слёзы. Мне не хотелось здесь плакать, на виду у Роя. Почувствовала, что комок приближается к горлу и я сейчас банально разревусь от тоски по своему уютному, устроенному миру, по семье, по друзьям и близким. Стала дышать глубоко и медленно, чтобы хоть немного успокоиться.

Оставив в покое короба, я полезла в котомки разбираться со своим имуществом дальше. Нашла одежду: платья, юбки, блузки, нижние рубашки, брюки, пару удобных ботинок, явно на выход. Вещи были самые обычные, без излишеств, но всё же лучше тех, что были на мне.
 А как я радовалась, отыскав личные вещи по уходу, а ещё душистое мыло, с приятным травяным ароматом. Ох, хоть какая-то хорошая новость, а то с тем куском, что я пользовалась, мои длинные теперь волосы, спускающиеся почти до талии, были в ужасном состоянии.
 Отложила мыло с найденной мочалкой отдельно, не забыв туда же уложить расчёску и небольшое мягкое полотенце, а также заколки и красивую ленту. Нашла даже палочку с щёткой из мягкой щетины и баночку с зубным порошком, с таким интересным букетом ароматов. Что там за травы, я не знала, но мяту и мелиссу точно почувствовала. Или здесь они назывались по-другому? Также выбрала себе одежду покрепче да попроще из имеющихся вещей, но ботинки менять не стала, не сто́ило выделяться лишний раз в поезде.
 Ещё меня обрадовала потёртая, но крепкая сумка из толстой кожи. Её тоже стоило взять, я ведь буду складывать вещи, что понадобятся в дороге. Да и тонкий тёмный плащ-пальто меня обрадовал. За окном было ещё довольно свежо, а в поезде отопления явно не будет. Так что решила отложить вязаные гольфы и смешные трусы-шорты, украшенные простеньким кружевом.
 Хорошо, что в этом мире были подобные вещи. А то начиталась я в своё время историй о нашем средневековье и боялась, что и здесь меня будет ждать жутко неудобное нижнее бельё. Все эти многочисленные рубашки, нижние юбки, корсеты и безрукавки, панталоны ниже колен, верхние блузки и юбки. С другой стороны, я здесь оказалась обычной простолюдинкой, а уж как одеваются богатые и знатные люди в этом мире, мне пока что было неизвестно.
 Книги и записи на отдельных листах я оставила на потом. Полистав, я поняла, что в моих руках оказался тра́вник, ещё отдельная книга по магическим растениям и ингредиентам. Нашла что-то вроде рецептника, написанного рукой, состоящего из отдельных листочков, уложенных вместе, защищённых кожаной обложкой.
 Почерк был разный. Большинство листов были написаны одной рукой, а несколько последних другой. Память чётких воспоминаний дать не могла, но внутри себя я ощущала трепет, прикасаясь к этим бумагам.
 Ознакомившись с началом, я поняла, что это не только рецептник. Здесь были и пометки личного характера. Были размышления о семье, и это явно были пометки тёти Рады, что уже умерла. Удивительно, но здесь я нашла и рецепты для домохозяек, в том числе и различных средств по уходу за домом: обычные, и с маг-ингредиентами.
 В моих руках оказалось настоящее сокровище!
 Я сидела и не понимала, что же мне с ним делать. Взять с собой в сумку страшно, ведь доктор меня предостерёг. А оставлять в товарном вагоне, не зная точно, доедет ли всё в целости, я не решалась. Вспомнив слова доктора Торка, всё же сделала так, как он советовал, оставила записи в торбе, уложив аккуратно обратно.
 А ещё я нашла толстую тетрадь, написанную другим почерком, не тётиным, как помнила по памяти предшественницы. Листки выглядели ещё более старыми. В ней был то ли рецептник, то ли тетрадь для записей с картинками, написанными от руки, с признаками, да с советами, где использовать определённый ингредиент, на какой можно поменять, если нет под рукой, да в каких пропорциях.
 Эта книга была больше похожа на дневник учёного-экспериментатора. Удивительные сокровища мне достались. Да только будут они таковыми только в мудрых и трудолюбивых руках.
 Аккуратно укладывая банки, перемежая их мягкими вещами, что попались мне, я случайно звякнула тяжёлой бутылью, не удержав в руках, и разбудила Роя. Услышала кряхтение за спиной, да шаги, но не стала отвлекаться. Тот, видимо, понаблюдал за мной какое-то время, да спросил:
 — А вон те, что отдельно стоят и закрыты, вы уже приготовили для отправки?
 — Да, Рой, их бы завязать хорошенько, чтобы не упало ничего, да не испортилось. Мне, оказывается, мои инструменты отдали. Никогда бы не подумала, что такие люди, мои бывшие родственнички, хоть что-то оставят.
 Рой хмыкнул, примериваясь к весу коробов и мешков, да ответил:
 — Так это всё письмо доктора. Он же срочным отправил в городскую управу. Говорил, что там сразу отреагируют, с сиротами шутить нельзя, за то и самим в ссылку недолго отправиться. Вон служащий и побежал со стражей разбираться с имуществом личным, да с деньгами. Думаю, там с них всё сразу и стрясли. Устроили обыск, опросили жильцов, чьё да где, да и забрали ваше, уважаемая Рада. У нас с этим строго, давно уже по сиротам так, ещё с первой магической. Да, хорошо, у нас королевство небольшое, да много выходов маг-ресурсов. Поэтому Твари Хаоса к нам не прорываются, не пущает их сырая магия. Да только соседи уж больно хотят и сами иметь-то наши богатства. Ладно, где там бечева, принёс же. А, вот, сейчас всё хорошенько завяжем, да я и отправлюсь на станцию. Как всё сделаю, так уважаемому Торку и доложусь. Так что не беспокойтесь, всё доедет. Уважаемая Рада, что стоите, помогайте, вдвоём-то сподручней.
 Управились мы быстро, минут за пять, стражник проводил меня до палаты, а Рой понёс мои котомки на выход. Что же, доктор обещал, что по прибытии я получу свои вещи обязательно.
 Мне же стоило отдохнуть, состояние у меня было ещё хлипковато. Да и кушать нужно было хорошо, ведь как я буду питаться в поезде, сколько буду ехать, я так и не узнала. Решила спросить у доктора, если получится, или у Роя.

Удивительно, но и следующий день у меня прошёл спокойно, а после обеда доктор, но уже не старший, а другой, провёл обход и велел готовиться к отъезду завтра утром. Со мной должен был ехать ещё один мужчина в возрасте и парень, что лежали здесь же. Так что стража заберёт нас утром сразу после завтрака.
 Здесь я ни с кем особо не общалась: мужчины были в своей компании, а дама, что появилась буквально вчера, внешне была похожа на продажную женщину. Да и Рой подсказал с ней не общаться, ведь здесь были нравы строже, чем на окраинах, и с продажными женщинами приличные дамы не общались. Нет, это ничем не каралось, просто разговоры могли пойти. Ни к чему это.
 На следующий день рано утром Рой принёс три булки и сыра — суховатого, но свежего, да куль яблок, что всем отправляющимся и раздал. В этом мире тоже росли яблоки, но не только они. По словам Роя, здесь недорогими были и груши, сливы, персики. Фруктов росло много, климат был всё же мягче в Королевстве Арании, чем у нас в мире.
 Я решила расспросить его:
 — А какие фрукты растут там, куда я еду, вы знаете, Рой?
 У того аж глаза загорелись.
 — О, конечно! Я очень люблю магические плоды, что привозят из таких мест, но они дорогие, очень. Нам редко получается поесть их. Мы детям покупаем, когда удаётся, всё им. Но там не только они растут, есть и обычные. Но те можно собирать спокойно, а магические только там растут, куда ходить нужно за ресурсами. Опасно это.
 Что? Магические плоды?
 — И что, эти магические фрукты растут в Пределах? — закинула я удочку.
 — Да, конечно, там же дикой магии столько выходит. Вот, растения меняются. Там и фрукты, и ягоды волшебные, а из магических растений знаете, какие мощные эликсиры делают? Обычные с ними не сравнятся.
 Заодно он рассказал мне про какое-то хлебное дерево, или сытное дерево, мой переводчик в голове так и не смог однозначно определиться.
 Рой заметил, что именно там, где много магических растений, хлебное дерево особо ценится, так как в плодах собирается магия. И с восторгом заявил, что его даже высушивают полосками, готовясь в дорогу, ведь плоды его дарят насыщение и прибавляют силы даже тем, у кого нет магии. Вот только плоды у этого дерева было очень трудно собрать, оно защищалось ядовитой оболочкой. Но всё равно находились умельцы, что собирали их, ведь магии в них было порядком.
 Кашу нам всё же принесли, покормили, как и всех оставшихся, да велели собираться. Я быстро проверила ещё раз сумку, и была готова увидеть, наконец, этот мир вне стен тюремной больницы.
 Перевозили нас в закрытой повозке, запряжённой двумя лошадьми. Мы спокойно разместились внутри, а около двери сел стражник. Я успела устроиться у окна, чему была рада. Сиденья из обычной доски не предвещали мягкой поездки, но я поняла, что ехать нам недолго. Потерплю, никуда не денусь.
 Удивительно, насколько этот город был не похож на моё представление о средневековых городах. Я видела двух- и трёхэтажные каменные дома, оштукатуренные, с элементами из дерева. В Атоне было много зелени: маленькие скверики, аллеи, даже кадушки с декоративными деревьями и лианами, оплетающими дома. Что уж говорить о ящиках с цветами перед окнами. Цветочки пока были небольшие, явно недавно высаженные, на деревьях и кустах листья светло-зелёные, молодые.
 Лианы местами оплетали дома, но были пока больше похожи на полуголые кривоватые верёвки. Да и брусчатка из камня радовала своей ровностью, хотя нас в этой коробке всё равно немного потряхивало. Дорога, по которой мы ехали, была широкой, видимо, центральной. В крошечном окошке я видела ответвления узких улочек, уходящих от таких широких дорог. И там уже повозке будет не проехать. Заметила мужчину, везущего что-то на тачке и заворачивающего на подобную улицу. Видимо, это был самый удобный вариант доставки по таким узким переулкам.
 Удивительно, но воздух был свеж, нечистот и грязи я не ощущала. Но я уже поняла по тюремной больнице, что гигиене здесь уделяли явно больше внимания, чем в наших Средних веках. Приехав, нас быстро выгрузили, а тот парень, что ехал со мной, даже подал мне руку при выходе. Улыбнулась ему благодарно, но решила всё же держаться от людей на расстоянии, наблюдая за их поведением, перенимая местные нормы.
 От Роя я узнала, что поезд будет ехать примерно сутки, не больше. В поезде можно было набрать воды, для этого в каждом вагоне стояла бочка с краном. Главное было — иметь при себе посуду для налива, ведь денег на покупку тары ни у кого не было, хотя кружку можно было купить и в самом поезде.
 Муниципалитет города помимо еды выдал нам с собой металлическую кружку с крышкой. Однако это, оказывается, был не подарок, всё шло плюсом в наш долг, цену за всё, даже за содержание в эти дни в больнице, нам прибавляли в наш долг. Вот так вот.
 Рой рассказывал всё, что знал сам, а я была ему очень благодарна за помощь. А добродушный Рой попросил меня, когда пришло время мне уезжать:
 — Вы, ежели сможете, так напишите мне через полгода. Обычной почтой будет недорого, а я хоть волноваться не буду. Я ж говорил, первые полгода — они самые тяжёлые.
 Вагон был сидячим, скамейки деревянными и похожими на те, что стояли в наших электричках. Но всё же были и отличия. По ширине вагон казался немного уже, поэтому на сиденьях с двух сторон от прохода помещалось двое, никак не больше, а спинка была высокой, и всё эта конструкция была сделана из дерева, покрытого уже порядком стёртым лаком. Спать здесь явно не получится. Немного расслабилась, ожидая, пока подтянутся остальные: преступники и неудачники, кому не удалось увильнуть от ссылки. Видимо, мы рано приехали, вагон был полупустым. Я закрыла глаза, подтянула к себе сумку, устав от впечатлений и самой поездки, да и организм ещё недостаточно окреп, но вздрогнула и очнулась, услышав женский звонкий голос:
 — Слышь, красотка, может, уступишь место, подвинешься, а то у меня дети, им бы к окошку.

Открыла глаза, решив посмотреть, что там за красотка сидит, увидела в проходе женщину, смотревшую на меня. Была она меня нынешней лет на десять старше, крепко сбитой, темноволосой, смуглой, с щербатыми зубами. А взгляд у неё был спокойный, но уверенный, с наглецой немного.
 Рядом с ней стоял мальчик лет четырёх, цепляющийся за её юбку, но вот к ней подошёл второй, постарше, подросток лет двенадцати, с котомкой за плечами.  Да и у самой женщины я заметила довольно большую котомку за плечами. Старший был светленький, совсем непохож на мать, а младший просто копия женщины.
 Окинув взглядом места, поняла, что народа прибавилось, а мест свободных по целому купе уже почти и не осталось, а у окошек все места были заняты.
 Я удивлённо показала на себя уточняя:
 — Вы ко мне обращаетесь?
 Та кивнула:
 — Так к кому ещё? Таких симпатяжек здесь больше нет. Ладно, сиди уже, вон, всё мужики заняли, или семейные. А к тебе ведь не садятся, ты погляди. Стесняются, что ли? Уж больно ты хрупка, на лэру похожа, вот они понять не могут, как с тобой вести себя. Ладно, давай вместе поедем, двигайся.
 Я переместила сумку с сиденья на колени, а парень положил на длинную полку над окном котомки, свою и мамину, да сел с краю на ту же скамью, что и я. Женщина села напротив ближе к проходу, посадив сына рядом с окном, а тот сразу прислонился к её боку, завозившись там, устраиваясь для отдыха.
 Моя попутчица показалась мне простой женщиной, но грубоватой. Усевшись, она с неприкрытым любопытством оглядывала меня. Она наклонилась ко мне, тихо спросив:
 — Так ты что, из тех, кто красотой торгует? На воровстве попалась?
 Я от неожиданности отпрянула от неё, в шоке вытаращив на неё глаза. Ну вот, только вышла в новый мир, а уже такие предположения. А ведь у нас в мыльне было металлическое круглое зеркало, и я себя успела хорошенько осмотреть. Да, чёткость была не такая, как в обычном зеркале, но мне стало понятно, что Рада была симпатичной. Только очень уж измождённой.
 Какая грубиянка! Вот я тебя сейчас удивлю! А сама спокойно и чётко ответила:
 — Нет, совсем не поэтому. Я хотела мужа и его мать убить, вот и отправили меня в ссылку.
 И спокойно так смотрела ей в глаза, ожидая реакции. И дождалась. Она зашарила глазами по моему лицу, явно не поверив до конца в мои слова. Решив для себя что-то, она улыбнулась:
 — Ааа, шууутишь… Да ты и птичку не прибьёшь, вон, какая тощая, да и не злая ты, вижу я. Вон и Ред видит, даже лучше меня. Он и показал, куда нам лучше сесть. Ладно, не буду лезть к тебе в душу. Ну а мне нечего скрывать: муж умер, а долги остались, не смогла я их отдать. Ещё и родни в городе моей нет, а мужнины меня не любят. Вот и едем теперь мы неведомо куда. Сара я, Сара Свифт. А тебя как звать?
 Я удивилась, ведь и она, и дети были более или менее нормально одеты: чисто, аккуратно, хоть вещи и были потёрты местами.
 — Меня зовут Рада Лави, будем знакомы. Погодите, Сара, а как же дом, или мебель, или другое имущество? Можно же было их продать.
 Та махнула рукой:
 — А, дом мы заложили полгода назад, когда денег не осталось. Я вяжу, одёжку подшиваю, да что там заработаешь, с детьми-то? — она бросила взгляд вниз, на маленького. — Еле-еле на еду хватало. Срок пришёл долг отдавать, родня отказалась помогать, а мои-то далеко, в деревне. Да и какие у них деньги? Вот дом и забрали, а всё одно остались должны. Ведь и мужа схоронить нужно было да старшего надобно было в мастеровую отдавать. Он же у меня с деревом хорошо работает, вот, ходил учиться. Да только и на обучение деньги нужны. Никто не будет Реду бесплатно науку давать. И не выкай мне, зови так, по-простому, Сарой. Дома у меня больше нет, вот оно, моё единое богатство-то, — и Сара качнула головой на младшего, да и на старшего, получается, того самого Реда.
 Парень обернулся, до этого с интересом разглядывая что-то в противоположном окне. Народ прибывал и заполнял постепенно наш вагон до упора. Но стоя никто не ехал, все занимали только сидячие места. Да и как столько времени стоя ехать?
 Я заметила, что стражи было много как снаружи, прогуливающихся по перрону, так и тех, что стояли у нас в вагоне, следили за порядком и направляли иногда заходивших в вагон.

 Меня снова отвлекла Сара, той явно хотелось поговорить, а путь до Пределов был долгим, так что и я с удовольствием поговорю с жительницей этого мира, может, и от простой женщины узнаю что-нибудь интересное.
 Сама я решила не рассказывать своей новой знакомой, да и всем остальным случайным попутчикам, своего положения. Рой, помощник доктора в больнице хоть и был не особо умным, но жизненного опыта у него хватало. Был он любопытным, любил и умел слушать, поэтому много знал житейских вещей.
 Он-то мне и подсказал, что выделяться не стоит среди подобной публики. И там, на месте, быть аккуратной, да не вестись на дружелюбие большинства ссыльных. Ведь у меня будет свой дом и земля. Какое-никакое, а имущество. Это здесь, в Атоне, дом в Пределах — явно не предел мечтаний, а вот для тех ссыльных, что будут жить в общих или семейных домах, это просто сказка.
 Впрочем, новая знакомая мне нравилась, особенно мне было интересно, что же там эта Сара, да и её старший во мне увидели. И тут мне пришла, казалось бы, дурацкая мысль о том, что у них тоже есть искра. И я наивно спросила её:
 — О, Сара, ты и Ред видите что-то в человеке? А как ты понимаешь, что я не опасна? У вас есть искра?
 Та постреляла глазами, да наклонилась ко мне ближе, явно желая поговорить без лишних ушей. И шёпотом ответила:
 — Ты чего так громко говоришь о таком? Не принято у нас так спрашивать про дар, а вдруг кто нехороший узнает да воспользуется. Ты что, не местная?
 Она, прищурившись, смотрела на меня, пришлось объясняться:
 — Да я заболела сильно, пока ссылку ждала. Почти умерла, но всё же выжила. А с памятью проблемы начались, что-то помню, а что-то забыла напрочь. Так что буду тебе, Сара, благодарна, если подсказывать мне станешь, если я что не так скажу или сделаю.
 Моя попутчица кивнула и продолжила тихо рассказывать мне о своей семье, немного наклоняясь ко мне, видимо, чтобы было не слышно тем, кто сидел на соседних скамейках.
 — О, ну надо же, чего только в жизни не бывает. Ну, раз просишь, то слушай. Это у аристократов или в богатых семьях принято даром хвастаться. Там тебя и семья защитит, да и партию себе хорошую найти можно, если искра-то есть. А среди простого люда как мы с тобой, нельзя о таком свободно говорить. Защитить нас некому, а если бы прознали в том банке, где мы ссуду брали, о даре нашем, то всё, конец бы нам пришёл.
 Сара так серьёзно смотрела, что я сама прониклась её рассказом и также тихо спросила:
 — А почему в банке? Там же приличные люди работают, не бедные, наверное.
 Та ухмыльнулась, стрельнула глазами по сторонам, убеждаясь, что никому мы здесь неинтересны и никто нас не подслушивает, и ответила:
 — Как же, держи карман шире с этими пройдохами. Да там самые бессовестные и работают. Хорошо, я сама пошла в управу города и честно рассказала как есть, да совета спросила. Вот мне также честно и ответили, на что я могу надеяться. В Гиблые Пределы со всей семьёй, сказали, отправят, долг отрабатывать. Там у нас побольше шансов, чем у тех, кто даром моего сына пользоваться будет, пока он от изнеможения его однажды не потеряет. Да и меня жалеть не будут, выжмут всё до капли. А что там у меня, крохи. Вот Ред посильнее будет.
 И она с гордостью посмотрела на старшего сына, а тот повернул голову к нам, да и сказал тихо:
 — Мам, нам от тёти Рады бояться нечего, хорошая она. – Он хитро прищурился и продолжил: – А ещё она такая же, как мы. Я же вижу. Горит у неё искра.
 Сара удивлённо перевела взгляд на меня, взглядом спрашивая, верно ли сын говорит. А я почувствовала, что этой семье я могу доверять, всё в них выдавало честных людей, попавших в сложную ситуацию, но имеющих понятие о чести и достойной жизни.
 И решила подтвердить слова Реда:
 — Верно, Сара, всё так и есть. Но сама я забыла многое о даре, и о правилах, что об искре лучше не говорить лишний раз. Спасибо, что подсказала.
 Та уже отошла от новости и улыбнулась ободряюще.
 — Держись нас, Рада, мы будем подсказывать тебе, что знаем. Вот приедем завтра, распределят нас по местам, жаль, что тебя отдельно поселят, с одинокими. Слышала я, что семейный дом там лучше благоустроен. Ну, ничего, мы что-нибудь придумаем, не переживай.
 И она похлопала меня успокаивающе по руке, выражая поддержку.
 Так, за разговором, мы успели тронуться и проехать достаточно много. Время тянулось и тянулось, а мы ехали и ехали. Я начала чувствовать дискомфорт, отсидев себе одно место, и решила сходить до бочки, налить воды. Ред отпросился у мамы со мной, собираясь налить воду в большую фляжку, что они взяли в вагон.
 Оказалось, я поступила верно, уложив все свои вещи в товарный вагон, ведь там со слов той же Сары, был порядок, поддерживаемый стражами, что работали на этой железной дороге. Сара и сама все ценные вещи, что смогла уберечь, взяла и отправила тем же поездом.
 За вечер я много успела узнать от Сары: и о новом мире, и о порядках в городе, из которого уехала. Да и о жизни в Королевстве Арании тоже узнала кое-что. Исподволь задавая вопросы, поняла, что уважаемый Торк, доктор в тюремной больнице, был со мной предельно честен и мне не стоит забывать о его советах.
 Больше всего меня возмутило то, что вдове никто не собирался помогать: ни родня, ни службы в городе. Ведь она осталась совсем одна с детьми. И здесь она должна была выживать так, как могла. Я-то привыкла, что таким женщинам может помочь государство, а здесь я оказалась в «махровом» средневековье каком-то.
 Спала я плохо, не умела я спать сидя, но дремать урывками получалось. И ведь даже ночью кто-то шебуршился в полутьме, ходил по нужде или тихо переговаривался. Но всё же мне, да и Саре с детьми, удалось немного подремать. Поэтому для меня, привычной к комфорту современного мира, утро было нерадостным, а тело ощущалось деревянным.
 Хорошо, что позавтракать удалось. Завтраком я поделилась с Редом, увидев, что тот отказался от лишнего бутерброда в пользу семьи. Не дело это растущему организму недоедать, тем более старший будет работать наравне с мамой, как он успел мне сказать. Ведь младший был слишком мал, и его не с кем было оставлять. Поэтому сразу вдвоём, мама и старший сын, они работать не смогут. И затянется их ссылка надолго. Это мне и поведал Ред, угощаясь ломтём хлеба с травами и кусочком сыра.

Сара предупредила меня сразу:
 — Не теряйся, Рада. Нас, возможно, разделят, но ты нас обязательно найди. Приходи в гости, как устроишься. Думаю, сейчас мы и узнаем, кто и куда пойдёт. Но мне только что успели рассказать, теперь нас, должников, селят отдельно от ссыльных по суду. Не поняла? Погляди, у тебя чёрный браслет, а у меня белый. Так что мы точно не в один дом попадём. Но ты не теряйся, поняла меня?
 Всё же у Сары ярко был выражен материнский инстинкт. Поняла это, когда заметила её взгляд на мою фигуру. И была в нём жалость в основном. Да я сама бы захотела пожалеть такую тощую, осунувшуюся девицу, да помочь ей.
 А ведь здесь, в Гиблых Пределах, предстоит много работать, выполнять пока неизвестные нормы. И насколько я успела понять, много двигаться, ходить, собирать и тащить с собой магическое сырьё, необходимое в стране. И не только. Ведь Сара и Ред успели мне поведать, что Королевство Арания вполне успешно торгует сырьём и товарами из этих магических ингредиентов.
 Оказывается, именно наше Королевство так богато залежами полезных ископаемых, да другими ресурсами, прежде всего магическими. Поэтому тех несчастных, кому не повезло, ждала либо ссылка, либо шахты, либо военная служба. Однако на службу брали далеко не всех. Королевское войско в моей новой стране было мощным, ведь наши ресурсы были лакомой добычей для сильных соседей. Однако и военные союзы с некоторыми из них у Королевства Арании были.
 На всём пути нас сопровождало достаточно много тех самых стражей, которые были похожи на один слаженный и крайне опасный механизм. Сара неохотно говорила о тех самых сопровождающих, а вот Ред смотрел на них восхищённо, хотя и скрывал от мамы эти взгляды.
 Только утром, когда Сара и младший прогуливались по вагону, мы с Редом разговорились. Тогда я узнала, что долгое время его отец служил на границе, а мама вместе с ребёнком все эти годы ждала мужа, видя того пару раз в год по месяцу. Десять лет тот отслужил, начав совсем ещё молодым, только полгода прошло, как свадьбу сыграли. И не пожили с молодой женой совсем. Жену, Сару, Мел Свифт оставил на своих родителей, где та всё это время проживала.
 Старики через пять лет перебрались в деревню, к своей родне, оставив дом сыновьям, старшему и младшему, а Мел был как раз младшим. Но Сару они совсем не принимали. Одна, с дитём, а мужа рядом не было. Но она терпела, ждала мужа, угождала и не раздражала его родню.
 Хорошо, что Мел закончил службу и вернулся домой. Поняв, что в одном доме им тесно, поговорил с братом, тот выкупил у Мела его долю дома, да разъехались братья жить своими семьями.
 Сара была счастлива. Да только жизни с мужем ей было уготован только год, полный забот и обустройства в доме. Мел заболел, и серьёзно. Оказывается, подхватил на службе магическую лихорадку, да думал, что вылечился. Войсковой доктор советовал сходить к знахарке, да травками хорошо пролечиться и микстурами. Да только был Мел крепким мужчиной, да и не чувствовал он в себе болезни.
 Но не зря магическую лихорадку стоило пролечивать до конца. Могла она вернуться, да с новой силой ударить. Что и случилось с Мелом. Два месяца лечения, съевшего остатки накоплений, ведь покупать магические микстуры и настойки в запущенном случае нужно было в огромных количествах. Да и то, результата никто уже обещать не мог. Лечить магические болезни стоило сразу.
 И крепкий, ещё достаточно молодой мужчина умер, оставив вдову и двух детей. Успел только Реда попросить заботиться о семье. А Ред запомнил да возомнил, что теперь он старший мужчина и обязан заботиться о маме и братике.
 Тогда я разозлилась на этого глупого неизвестного Мела. Вот ведь каков, взял и перенёс свои обязанности на ребёнка. Я попыталась это объяснить Реду, да куда там! Очень уж тот был ответственным и серьёзным. Ему бы детство догулять, а он едет с семьёй в такое опасное место.
 Видя его хмурый взгляд, полный уверенности о своём долге старшего, я перевела разговор на тему такого количества военных. Нельзя же вечно воевать, ведь войска и кормить нужно, и одевать, да и платить им за службу.
 Тот усмехнулся да ответил:
 — Ох, тётушка Рада. — А я была для Реда именно тётушкой. А «уважаемой» я не хотела здесь представляться. Здесь я была ничем не интересна окружающим. А учитывая контингент, совершенно не хотела привлекать внимание к своему положению. Ред продолжил: — Так мы не всегда воюем. Мой отец службу на границе вёл. Мы должны показать соседям, что у нас есть сила, у нас должно быть большое войско и искусные маги. Отец говорил, что наше Королевство — слишком лакомый кусок для них, поэтому нам нужна такая армия.
 Думаю, именно в тот момент я до конца поверила, что жизнь моя изменилась. Я собралась, понимая, что впереди предстоят непростые времена, и я приняла всё: и переселение, и новую жизни, и новое, опасное место, в котором выживу обязательно.

Под утро в соседнем вагоне произошла драка. Говорили, что одного ссыльного поймали, когда он тихо рылся в вещах соседа. Дело было под утро, сон у большинства был крепкий, да только проснулся один из ссыльных, понял, что кто-то тихо шебуршится в вещах, да окликнул его. И пошло-поехало. Чуть до смерти не избили, хорошо, стража быстро среагировала. Их было достаточно, чтобы держать таких людей под контролем.
 И я порадовалась, что вечером демонстративно разбирала сумку, когда доставала перекус. Я решила подстраховаться и показать попутчикам, что брать с меня нечего, а то за время поездки заметила пару заинтересованных взглядов в сторону своей котомки.
 Разговор о ценности того, что мы будем собирать показался мне крайне интересным, тем более их мы и ехали добывать для нашего Королевства. Единственно мне был непонятен важный момент:
 — Ред, но ведь вас ссылают туда всей семьёй. Не лучше ли было создать работные дома в городе, а не ссылать целые семьи, тем более с детьми. Дети будут только мешать делать работу, тебе не кажется?
 — А, вот вы про что. Наслушались где-то про работные дома, а сами в них не были, небось. Жуткое местечко, скажу я вам. Попадёшь туда и всё, ты раб. Будешь работать за кров и пищу, да за гроши. Взрослым одним ещё ничего, можно выбраться, как долг отдадут, но с детьми невозможно, тётя Рада. Матери предлагали, да только она учёная, знает, что мы оттуда не выберемся. А почему с детьми отправляют в Пределы? Так мне мамка говорила — в Королевстве считают, что семейные останутся там жить. Обоснуются, попривыкнут, да уезжать не захотят. Нам служащий в управе подсказал ехать в Гиблые. Там у нас есть шанс, искру-то не скроешь от них, на бумаге всё написано. И с даром отправляют маг-сырьё собирать, ещё и подъёмные дают на каждого. Нам повезло, у нас дар есть у обоих. Хотя у мамки совсем слабый, да только в бумагах написано, значит, положено.
 Хорошо, что разговаривали мы тихо, но я всё же предостерегла подростка:
 — Ох, Ред, не говори про деньги здесь. Мне доктор в тюремной больнице сказал, что нельзя, чтобы кто-то узнал об этом. Люди ведь здесь разные, воров и мошенников тоже ссылают в Пределы. Будь осторожен.
 Ред махнул рукой, но продолжил вполголоса:
 — Так и мы не дураки, сразу узнали у чиновника, как быть с подъёмными. Он и посоветовал за маленькую деньгу банком воспользоваться. Тем, кому выделяют деньги-то, дёшево переводят, малую долю берут. Вот так вот. Так что едем мы голые, нечего с нас взять.
 Сказал довольный, словно сам эту схему придумал и осуществил. Вот же мальчишки. Стоп, а мне тогда почему подъёмных не дали?
 — Скажи, а ведь мне подъёмные не предлагали, никому и дела не было, как я устроюсь на новом месте. А ведь и у меня есть искра. И её мне зачли, когда суд был. Поэтому и отправили меня в Пределы, так доктор мне сказал в тюремной больнице. Может, это только тем, кто с детьми едет, дают?
 — Так нет, тётя Рада. Вы же сказали, что вас сослали по суду, вы же пытались мужа убить. Вам ещё повезло, что искра у вас была. В шахтах женщины долго не выживают, особенно такие эм, хрупкие. И подъёмные не положены тем, кто за преступления в ссылку-то едет. У вас и браслет другой, чёрный, небось? А у нас белый, безопасный.
 Что?! У него безопасный, а у меня, значит, нет?!
 Растерянно спросила:
 — Погоди, Ред. У меня действительно чёрный браслет. Но чем же он опасен, ты знаешь?
 Тот кивнул:
 — Конечно, мамке когда белый надевали, рассказали, в чём разница. Она тоже спрашивала у того служащего. А он разговорчивый был, вот и объяснил, что разница есть. Наш не привязывает к месту, да и к срокам. Но снять его мамка сможет, когда долг весь вернёт. Мы даже можем обратно в свой город уехать из Пределов. Да только там мы денег не соберём, а как станет Нилю шестнадцать, так заберут маму в работницы, если не вернёт к тому сроку долг. Но это ещё целых двенадцать лет. Вот взрослым стану, мы закроем долг и будем свободны. Я слово дал себе, значит, сделаю.
 И он так уверенно сказал это, так по-взрослому, так по-мужски, что я искренне порадовалась за Сару. У неё был прекрасный сын.
 Но всё же, что насчёт браслетов? Нужно было понять, в чём их опасность. И я уточнила:
 — Ред, а браслеты чем отличаются? Про чёрный, который на мне, тот служащий говорил?
 Ред нахмурился и кивнул.
 — Да, говорил, тётя Рада. Плохой это браслет, из чёрного маг-металла. На него руны наносят защитные, чтобы он не влиял на человека. Но они действуют пять лет, а ритуалом наносить руны на этом браслете никто не будет, дорого больно. Так вот, через пять лет их защита резко снижается, нужно идти снимать браслет и менять на новый. А они дорогие, тот служащий сказал, что цену каждого добавляют к долгу. И первый идёт по малой цене, ведь это Королевство ставит его на ссыльного. А вот второй по полной цене отдают. Вот только про чёрный браслет вам, тётя Рада, должны были рассказать там, где его ставили. Мамке, когда надевали долговой, всё рассказали. И вам должны были.
 Видя его растерянный взгляд, повторила то, что рассказывала до этого Рою в тюремной больнице. Я ведь действительно не помню этот момент. И новость о том, что я ношу такой опасный браслет, меня испугала. Что ж, теперь мне стало понятно, долг я должна вернуть за пять лет. И чем ближе я оказываюсь к Пределам, тем всё более сложным мне казалось осуществление этих планов.
 По приезде нас быстро разделили на две кучки, тех, кто был с чёрными браслетами, и тех, кто с белыми. Нас, чёрнобраслетчиков, сопровождало много больше стражников, да я и не удивилась этому. Хорошо, нам сразу сказали, что весь груз привезут на склад помощнику коменданта, и тот примет его по списку. А уж мы получим своё обязательно. До самих бараков, как я услышала из разговоров других ссыльных, мы будем идти пешком. И я не просто так назвала эти дома бараками, по описанию именно на них и было похоже место нашего нового проживания.
 Как объяснили нам встречающие стражи, находилась наша территория на краю города, в поселении, отделённого от остальных жителей Пределов высоким забором, и поначалу по городу мы могли ходить только с разрешения, да ещё и в сопровождении. Так что обычно для покупок нужно было договариваться и идти группой.
 Кто поведёт себя неправильно, тому будет запрещено выходить на срок от недели до месяца. И подобные жёсткие правила были только для нас, ссыльных с чёрными браслетами.
 «А я, оказывается, опасная преступница», — усмехнулась про себя.

Дом действительно был похож на барак. Был он двухэтажным, со входом посередине, и мне, как и остальным немногочисленным женщинам, нужно было размещаться отдельно от мужчин. Наша часть шла справа от центрального узкого коридора, что тянулся от одного конца стены до другой. Мужчин же отвели в левую дверь. Учитывая, что тех было больше, женщин селили с детьми, если в ссылку приезжали семьями. Но из женщин здесь были не только жёны, вот что интересно.
 В толпе, пока шли, я видела пожилую даму, которая поехала вместе с дочерью и зятем помогать как раз с их детками. Семья была большой: старшей девочке уже было лет шестнадцать, потом два мальчика близкие по возрасту, а младшему было от силы два года. И как они решились всем табором ехать в такое опасное место?
 Пока шли, мы разговорились, и Лиса, что несла своего младшего на руках, успевала контролировать своё большое семейство, да ещё и мне отвечать:
 — А что делать, Рада, если муж случайно какого-то пройдоху прибил в таверне, когда тот ему в карман полез. Вон он у меня какой. — Махнула головой в сторону высокого здоровяка, идущего чуть впереди и посматривающего по сторонам, явно подмечая и запоминая местность. — Он же у меня старшим ковщиком был по маг-металлу, уважаемым человеком. Да не смотри на меня так, многие в городе знают, что у моего мужа дар есть, без него старшим не стать. Так что я и не скрываю.
 — А из детей кто-то унаследовал дар, хоть каплю? — мне было интересно, как часто дети наследуют этот признак.
 Та хитро улыбнулась и покачала головой отрицательно:
 — А вот этого я никому говорить не буду, не сердись. Да, ты же спрашивала, почему мы все в ссылку поехали. Так вот, у нас семья ещё больше была, и жили мы дружно. Но на семейном совете решили ехать так. Ведь мужу ещё и заплатить пришлось порядком за того ворюгу и пропойцу. Я могла бы и дома остаться, да только не хочу быть на иждивении у родни. Дом у них небольшой, а наш мы продали: часть отдали в счёт оплаты, а частью мы правильно распорядимся здесь. В нашем городе сложно пробиться, все тёплые места поделены. А ведь Норна места лишили сразу. Там очередь из желающих подняться мастеров знаешь, какая. Сразу прибежали, да быстро разобрались, кто теперь старший мастер. Да только не в месте дело, а в мастерстве. К нам в дом тогда старший в артеле приходил, прощения у Норна просил, что место его сберечь не мог. Уговаривал заплатить ещё, чтобы не ехать в ссылку, подождать полгода, тихо посидеть, да муж словно заболел идеей уехать, отказался. Едем, говорит, и всё тут. Чует он, что в городе ему места нет, зовёт его сила вон, а с ней шутки плохи. Если чуешь, иди, куда сила зовёт. Так что обдумали мы всё хорошо, поспрашивали знакомых по этим местам, да приняли решение.
 — А не страшно было тебе, Лиса, с детьми ехать? Может, оставила бы с матерью, да позже та бы приехала, как устроились здесь?
 Та кивнула и уточнила:
 — Мы и так думали, да только знакомые сказывали, что сразу с детьми нужно ехать. Город их под опеку возьмёт, мы сразу договор и подпишем, когда муж будет годовой контракт заключать с городом как сборщик. Да и мама моя с детьми посидит и понянчит, пока мы на сборы ходить будем. А у меня вообще контракт свободной будет, он самый удобный. Ни объёмов, ни сроков.
 Лиса явно находилась на подъёме, и даже эта прогулка после тяжёлой ночи не убила в ней внутренний энтузиазм.
 — А тебе-то зачем собой рисковать, Лиса, если ты не обязана? Ведь у тебя дети, подумай о них. — Предостерегающе ответила этой беспечной молодой маме.
 — Да думала я. И есть веская причина, Рада, только о ней я говорить не буду, тем более не здесь, где лишних ушей полно. Вот узнаем друг друга получше, может, и скажу. Да только это личная причина, тебе с тех знаний проку не будет.
 В голове появилась мысль, что именно о даре та говорить не хочет. Вполне возможно, что есть в семье полезный дар для этих мест.
 Я и сама, пока в Пределы ехала, наслушалась от соседей по вагону многочисленные байки, кто и сколько заработал на сборе, как стал богатым и уважаемым человеком, да уехал отсюда. Кто-то открыл своё дело, кто-то на проценты жил.
 Да только было в тех историях очень уж много везения. И ведь это единицам повезло. А скольким нет? Истории о неудачах никто рассказывать не хотел. Впрочем, как и в нашем мире.
 Вот так, за разговором, мы зашли в те самые бараки. Старший в смене стражи, уважаемый Талан Корк, всё подробно показал и рассказал, как именно мы дальше будем жить:
 — Вот из этого коридора в правую часть заходят женщины и дети. Нет, мужчины будут жить отдельно, вон их дверь, у них левая половина.
 Одна бойкая пышечка возмутилась:
 — Да как так-то? Я с мужем приехала, мы семья. И нам говорили, что семейным отдельные комнатушки дают. А здесь, получается, отдельно жить от мужа?
 — Именно так, ваш муж будет жить отдельно от вас, таковы правила. Нет, семьи с чёрными браслетами не живут вместе. Вы в ссылке, у вас нет права выбора.
 — Но нам же говорили, совсем не так всё будет. Это что, меня обманули? — повысила она голос на стража.
 Вот ведь скандальная баба! Явно же разозлила стража. Тот аж покраснел, и как рявкнет на неё:
 — А ну-ка, молчать! — Я аж вздрогнула. Продолжил страж тише, обращаясь ко всем: — Хорошо, чтобы вопросов больше не было, поясню. Да, ещё недавно всех семейных селили в том доме, где сейчас будут проживать только белобраслетчики. Руководство нашего посёлка приняло решение отменить эти правила, ведь те, кто носят чёрные браслеты, подминали под себя тех, кто имеет белые. А ещё постоянные драки, угрозы, воровство, всё это пора было прекратить. Ссыльные по суду теперь живут отдельно, в отдельных бараках для одиночек. Вы ссыльные, у вас нет права выбора. А те, кто долг приехал отрабатывать, те в лучших условиях, таковы правила посёлка. Я всё сказал. Идём дальше.
 И мы пошли знакомиться с местом нашего проживания.

Уважаемый Талан Корк показал нам дверь, что вела на дворовую часть дома, за которой проживающие сами и ухаживали. Там и огородик можно было сажать, деревья фруктовые росли и ягодные кусты. А ещё там бельё вешали сушиться.

Наш сопровождающий выполнял свои обязанности хорошо, всё подробно рассказывал, да на вопросы отвечал обстоятельно и со знанием дела. Из общего коридора ещё была лестница на второй этаж, где проживали те, кто приехал до нас. Более опытные с годами перебирались выше на освобождённые места, а новичков всегда селили внизу.

Год-два новенькие будут жить на первом этаже, а там и перебраться можно будет. Ведь на втором этаже и зимой теплее, и попросторней, ведь столовая, в которой все ели, была как раз на первом этаже на женской половине, как и примыкающая к ней кухня.

Из общего предбанника мы попадали в коридорчик, а уж из него в столовую и кухню, а самая дальняя дверь из коридора вела в общую комнату. В комнате, она же спальня, был большой камин, сейчас не работающий, ведь летом топить не нужно было.

Погода в Пределах была похожа на ту, что была в покинутом Атоне, даже приятнее. Здесь и листья были больше по размеру, значит, и весна наступила раньше. Санузел и помывочная выходи́ли в общую комнату, но трубы там были явно общие с кухней, находящейся за стенкой.

Удивительно, но в этом мире были и трубы, и плитка, и водопровод, и канализация. Как я поняла, здесь течения воды добивались не так, как в том же Древнем Риме, с помощью акведуков, а с помощью магических амулетов, вставляемых в определённые места.

Уважаемый Талан посоветовал:

— Вам сто́ит дождаться помощника коменданта. Мы всё больше в охране стоим и за порядком смотрим. А уж он вам подробно расскажет о правилах общего проживания и о наказании, что ждёт тех, кто считает себя самым умным. Дамочка, — обратился он к женщине, что занимала место у окошка, так уютно огороженного самодельной ширмой, — вы места последняя выбираете, как и все одиночки. Сначала выбирают те, кто с детьми приехал, потом уже для вас остаются. И не кривитесь, правила одни для всех.

Да, с такими стражами не забалуешь. Они хорошо знали своё дело, и заигрывания той самой «дамочки» на них абсолютно никакого впечатления не произвело, кроме раздражения. Видимо, это была не первая хитрюга, что селилась здесь.

Лучше бы присмотреться и выбрать место подальше от подобных личностей. Учитывая, что помощник коменданта здесь один, раз мы его ждём, вряд ли я смогу заселиться в свой дом сегодня. Я даже не знала, где он находился.

Эх, а ведь я прекрасно поняла, где буду жить, пока не получу свой дом. И это меня не обрадовало от слова совсем. В комнате часть помещения была уютно огорожена. Как раз там, где был камин и самые удобные места у окон. Да и посвободнее там было. А вот кровати ближе к выходу стояли почти впритирку, отделённые узкими проходами.

А ещё мне сто́ило побеспокоиться о своих вещах. Одно хорошо, они на складе закрыты под подпись лично помощником коменданта, как ответил мне наш сопровождающий. Так что пока я свои вещи не получу, беспокоиться об их сохранности не стоило. Хм, значит, в сюда свои вещи нести не буду.

Вопрос, где же я буду в безопасности?

Выбрала себе постель, сложив сумку на одну из полок, что располагались рядом с кроватями, я решила посидеть, дождаться того самого помощника, а пока понаблюдать за своими вре́менными соседями.

Женщины с детьми разобрали самые удобные места в том закутке быстро, а нам досталось по остаточному принципу. Моей соседкой оказалась женщина старше тридцати, и была она немного потасканной, если уж говорить откровенно. Представилась Говорливой Мадлен.

Мне всё больше хотелось оказаться в своём доме, будь он даже полуразвалившейся хижиной. Хотя кому я вру, ведь доктор в больнице мне чётко ответил, что крыша, стены и камин там точно должны быть, так полагалось по закону.

Тот самый помощник пришёл через полчаса. Часы, что приятно, висели на стене. И были похожи на наши, только старинные, что ли, и механические.

Представился помощник коменданта уважаемым Станом Мортом, было ему лет сорок на вид. Вполне крепкий мужчина, он явно не бежал от физической работы. Темноволосый, немного смуглый и очень серьёзный.

Он представился, встав сразу в центр комнаты, попросив всех скучковаться, чтобы ему было всех видно. Уважаемый Стан привык командовать и не сомневался, что все его распоряжения будут выполнены, судя по уверенному и спокойному тону.

Говорил он понятно и по делу:

— Что ж. Я рад, что в этот раз и у мужчин, и у вас обошлось без конфликта. С правилами советую ознакомиться как можно быстрее, а часть не мешало бы заучить, они висят в общем коридоре вашего дома. Всем, кто грамоту не знает, нужно сгруппироваться и старшая комнаты, а это будет Мара Стук, прочтёт их вам.

В толпе послышались удивлённые интонации и шепотки. Женщины явно гадали, с чего такой выбор и кто его сделал.

Но уважаемый Стан Морт был опытным служащим и быстро прекратил лишние разговорчики:

— Тихо! Не отвлекаемся, а слушаем меня внимательно. От этого зависит комфорт вашей жизни здесь, да и сама жизнь зачастую. Итак, на первый месяц старшую я выбрал. Обо всех подстрекательствах мне будут сообщать стражи, работа у них такая. Так что, если кто чем недоволен, прошу ко мне на личный разговор. Один раз придёте по ерунде, запрещу ко мне обращаться. Все поняли? Я не слышу…

Раздался нестройный звук голосов, а я подумала, что очень уж это похоже на колонию с её жёсткими правилами. Ведь нам, в отличие от белобраслетчиков, запрещалось выходить за территорию посёлка одним. Высокая ограда и стража были явной преградой.

Помощник коменданта нас ещё и дополнительно «обрадовал»:

— По поводу браслетов. Каждый приезд новой группы включает тех, кто прослушал важное о вашем браслете. Поэтому повторю: он не даст вам далеко уйти. Если вы удалитесь на пять часов пешего хода от мест пребывания, а вас всех зафиксировала арка, когда вы проходили ворота посёлка, вы почувствуете сильное покалывание в месте соприкосновения браслета и кожи. Вы можете заблудиться при сборе, это маловероятно, но возможно. Если заблудились, идите в любом направлении и следите за поведением браслета. Покалывания сильнее? Идите в противоположную сторону.

Из толпы женщин донеслось:

— А потеряшек вообще искать будут, или мы сами должны найтись? — хамоватым голосом донеслось.

Стан Морт ответил, нахмурив брови:

— Прощаю только на первый раз. Хотите спросить, обращайтесь ко мне согласно моему положению. Видимо, вам всем следует внимательно очень прочесть перечень всех правил посёлка и вашего здесь проживания. Насчёт потеряшек, искать их будут и найдут. Однако всегда найдутся упорные глупцы, торопящиеся умереть. При дальнейшем удалении браслет будет покалывать всё сильнее, пока не сойдут защитные руны. И тогда браслет очень быстро начнёт убивать того, на ком он будет. Иногда мы не успеваем. Так что подумайте, прежде чем делать глупости. И ещё раз, советую перечитывать наши правила время от времени. Во избежание, так сказать.

Помощник коменданта внимательно осмотрел нас, останавливая взгляд на некоторых дольше, чем обычно, словно присматриваясь, и продолжил:

— Второй важный момент: ничего не укроется от взора старшего в вашей группе. За вами будут присматривать все: старшие по дому, старшие по группе сборщиков. Стражи в посёлке, на воротах, в городе тоже будут особо внимательны к вам, даже не сомневайтесь. Если вы продолжите свои штучки, за которые оказались здесь, вы можете плохо кончить. Пока устраивайтесь, но имейте в виду, я соберу вас опять через пару дней, и там уже вы узнаете всё самое важное в работе сборщика маг-сырья.

Я подняла руку, ведь мне нужно было уточнить по поводу моего нового дома, да и вещи мне нужны были. Вот только сюда я их не хотела нести. Как бы с ним остаться наедине и уточнить в личном разговоре? Помощник коменданта кивнул, и я задала достаточно расплывчатый вопрос:

— Уважаемый Стан Морт, я хотела узнать по поводу наших вещей, которые ехали в отдельном вагоне. И ещё, я хотела бы поговорить с вами наедине, если это возможно.

Тот задумчиво уточнил:

— А как вас зовут?

— Рада Лави, уважаемый Стан Морт.

И помощник коменданта кивнул, словно в подтверждение своих же мыслей, а не моего ответа.

— Что же. Завтра вам передадут, Рада Лави, когда я смогу вас принять. Устраивайтесь. Если у кого ещё будут вопросы ко мне или желание встретиться для разговора, обращайтесь к старшей в доме, она передаст всё старшему в смене охраны. Но только хорошенько подумайте, достаточно ли уважительная причина у вас для того, чтобы отвлекать меня от работы.

Помощник коменданта попрощался с нами, а я словила пару заинтересованных взглядом, бросаемых на меня соседками по кровати. Как-то по-другому я пока не могла назвать этих незнакомых мне женщин. Но одна общность у всех нас присутствовала. Большинство были одеты бедно, в простые платья из дешёвого грубого хлопка или льна. Вполне возможно, что у сырья, из которого изготавливались эти ткани, было другое название, но мне они именно их напоминали по тактильным и визуальным ощущениям.

Вообще, некоторые дамы мне были неприятны именно из-за своего поведения. А ведь здесь были и те, кто просто попал в неприятную ситуацию и не смог выбраться, но и авантюристок явно хватало. Терять бдительность не стоило, тем более спать мы будем буквально впритирку, никакой личной жизни.

А ещё в нашей части было грязновато, ведь здесь был проход от камина до выхода. Семейные располагались в уютном закутке, и у них было чище. Даже стены там кто-то выкрасил вполне свежей краской. Да и ширмы были хорошие: высокие, на деревянном каркасе, обтянутые плотной тканью. Даже металлические колёсики были. Очень удобно.

А ещё к нам заходили мужчины. С разрешения дежурного стража, который предупредил, что сегодня мужчины заходят только для того, чтобы убедиться — их жёны и дети нормально устроены. В будущем, оказывается, мужья не смогут приходить на эту половину, и встречаться они будут вне этой комнаты. Жёстко, я бы сказала, жестоко, учитывая, что это сложившиеся семьи. Но правила есть правила, с ними не поспоришь.

Так вот, многие видели, какой у Лисы муж. Да и мама её оказалась старшей в нашей комнате. Так что я решила подойти к новой знакомой и поговорить, предложить свою помощь, ведь к детям я хорошо относилась и приглядеть за ними, если нужно будет, смогу. А те, кто мне не внушал доверия, поймут, что я не одиночка.

Мы немного поговорили с Лисой, а в это время её маму, Мару, забрала женщина с верхнего этажа, передать знания и ввести в курс дела. Ведь Маре, как я слышала краем уха, пока разговаривала с Лисой, предстояло весь месяц решать вопросы, распределять обязанности и назначать дежурства.

Отказаться быть старшей та не могла. Она хотела передать другому эти обязанности, да только её назначили, значит, на месяц она точно будет ответственной за нашу комнату.

Удивительно, но Мара отсутствовала всего полчаса, а придя, стала опрашивать женщин и взрослых детей, что были у нас в комнате. У неё был список и удобная палочка с синеватым грифелем. Такой же я видела у доктора. Палочка была похожа на карандаш, но письмо получалось тёмно-синего, а не серого цвета, как было у нас с грифелем.

Мара быстро записывала ответы, а вопросы у неё всё больше хозяйственными были: кто что умеет, что больше нравится выполнять, а что нет. Она внимательно слушала ответы, присматриваясь к каждому отвечающему.

Я быстро поняла, зачем ей все эти ответы, когда она села и стала чертить что-то на бумаге. Удивительно, но помощник коменданта посёлка удачно выбрал старшую, Мара явно обладала нужными качествами.

Сама я выбрала помощь на кухне, так как готовить умела, но местные продукты стоило изучить, да и методы приготовления. Понятно, что современную бытовую технику я здесь не найду. Единственно на что я уповала, так это на магию и все те удобные вещи, что придумали в этом мире для облегчения быта. И раз я видела амулеты для подачи и нагрева воды, то и на кухне я рассчитывала на определённые удобства.

А готовить я всегда любила и периодически находила новый для себя рецепт, осваивая его. Хотя я уже поняла, что есть в этом мире овощи и фрукты, которых нет в нашем.

Старшей в нашей группе кухонных работников оказалась Лара Трим, дама по виду за сорок, крупная, но крепко сбитая, уверенная в себе, и вместе с тем достаточно грозная.

Оказалось, она много лет проработала в трактире поваром, так что я решила с ней познакомиться и быстрее уже приготовить обед. Кушать хотелось сильно, а после дня на хлебе, кусочке сыра и пары яблок я бы не отказалась от горячего.

Здесь фрукты были крупнее, чем на земле, но климат на этой планете, как я поняла, был мягче, и большинству растений, в том числе деревьям и кустарникам, помогала расти магическая сила.

Да и яблони здесь могли называться по-другому, однако мой внутренний переводчик, как я его назвала, переводил названия именно так. Местные фрукты были похожи на наши, немного превосходя их по размеру, а иногда по вкусу и питательности.

Я сама к Ларе и подошла, видя, что та собирается на кухню, явно. Хотя было несколько боязно, та была словно закрытая книга: неприветлива, осторожна, и смотрела на всех слегка свысока. С чего бы это? Но лучше уж самой выбрать себе занятие, пока другие отдыхают, разбирают вещи и общаются.

— Лара? Меня Рада зовут. Слышала, что вы работали поваром, и опыт у вас есть. Я сама люблю готовить, но, вы понимаете, со мной приключилась история: я сильно болела и помню из прошлого не всё. Но я люблю возиться на кухне, — и я искренне и приветливо улыбнулась ей. Та стояла с каменным лицом, осторожно меня изучая, пока я говорила. Да, будет сложнее, чем я думала.

Она кивнула мне и буркнула:

— Мне уже определили помощниц на кухню, старшая наша, Мара. — Я не подала виду, но расстроилась, ведь сама хотела выбрать, где и с кем трудиться, но конец речи Лары меня обрадовал. — И тебя, Рада, она назначила ко мне на кухню. И ещё одну девушку, Трикси Арм. Вон она, смотри, с отцом приехала. Трикси ехать сюда не хотела, да только комнатушки их лишили перед ссылкой, вот и поехала с отцом, хотя, как я поняла, с ним особо не общается.

Да, Лара оказалась достаточно сведущей. Вот уж не подумала бы, глядя на неё. Она держалась по-другому, не так, как мы. Более свободно, что ли, как наша старшая, Мара.

Осторожно разглядывая ту самую Трикси, поняла, что уж с ней точно скучно не будет работать. Она была словно открытая книга: её выдавали и жесты, и разговорчивость. А и хорошо, не скучно будет на кухне дежурить. Всё веселей, когда в хорошей компании.

Меж тем Лара махнула рукой Трикси, и она, улыбаясь, подошла и кивнула нам приветливо. Но улыбка у неё несколько завяла по ходу знакомства с нашей старшей по кухне. Да и как тут не засмущаться под таким грозным взглядом, а девушка была очень юна, как бы не пятнадцать лет ей было.

С кухней Лара уже успела познакомиться, так что сама предложила нам всё показать. Свежие продукты она уже приняла, так что предложила одеться для работы. Мне было не во что, а Трикси быстро побежала, чтобы сильно не задерживаться. Мы же с Ларой потихоньку направились на рабочее место.

Кухня произвела на меня неплохое впечатление. Да, с моей современной ей было не сравниться, но и здесь были свои удобства. Плита была обложенная чёрными маг-камнями. На них я увидела знаки, что удивили меня. Я несколько неосторожно спросила у Лары, зачем они на них, с какой целью, а та удивлённо воззрилась в ответ, оторопев слегка.

Она отмерла протянув:

— Говоришь, не помнишь многое? Да это же одна из важнейших вещей здесь. Советую тебе, Рада, внимательно прочитать о ресурсах, что здесь добывают, и заучить то, что говорят про самые опасные из них. Ладно уж, слушай и запоминай, два раза я повторять не буду: этот камень — самый полезный, но и самый опасный из ресурсов в этих краях. Более полезным может быть только маг-гриб. Гляди, все эти руны тоже нужно заучить. Но это вряд ли у тебя получится, книг об этих значках и их точном значении ты в приёмке не найдёшь. А покупать их очень дорого выйдет. Я многие знаки понимаю, опыт всё же, да и хозяин трактира, где я работала, хорошую печку имел. Да и путешествовал в жизни много, знал многие руны. Ну, и мне подсказал. Я тебя научу, что знаю, но постепенно. Сразу-то сложно запомнить. Там же важно как эти значки между собой расположены.

Боясь совсем запутаться, я взмахнула руками, словно отсекая лишнее:

— Погодите, Лара, стойте. Вы мне скажите сначала, чем так полезны и опасны вот эти камни?

— Хм, ну, ладно, смотри, это те самые маг-камни, что добывают из земли. Вот как твой браслет сделан из чёрного маг-металла, так и камни эти. Они несут чистую маг-силу. Это и хорошо, и плохо. Чего смотришь, почему так? Хорошо, слушай: силы в этих камнях много, хватает на многие десятилетия, а то и столетия, смотря, рядом с каким источником жила проходила. А руны, ну, значки эти, нужны, чтобы обезопасить человека от этой мощи. Маг-силы в этих камнях слишком много для нас, людей. Это разрушает нас. Так что одни знаки для защиты, другие для того, чтобы силы выходило столько, сколько нужно. Ещё есть те, что меняют маг силу для наших потребностей: дают тепло, или остужают, отпугивают или защищают. Много применений есть у этих камней.

— А на этой кухне они что делают, вы знаете?

Старшая по кухне подошла ближе и стала рассматривать эти камни, словно вспоминая, что означают те или иные знаки.

— Вот, смотри, это защита для нас. Руны чёткие. Либо недавно делали, либо подновляют вовремя, это хорошо. Так, что здесь ещё есть, давай глянем. Ещё греющие руны здесь, видишь? С этой стороны меньше греет, а сюда двигаемся, посильнее плита будет греть. Видишь, как они расположены, касаются металла. Его и нагревают.

— Погодите, Лара, а что в амулетах тогда находится, которые у нас в уборной, помывочной, да постирочной находятся?

— Ты верно догадалась, там тоже чёрные камни. Магические камни, что здесь же добывают, из которых ещё украшения делают, не несут в себе опасности, но они сильно дорогие. Нам их не дадут. А эти, пожалуйста. Только их подготовить нужно, да следить, чтобы вредить не начали. Ладно, не отвлекай меня. Вот, гляди, есть здесь холодная ниша. Ещё и разделена на два отдела, это хорошо. Здесь мясо хранится и сало, здесь рыба. Хорошо холодит, аж до льда. Не жалеют здесь амулетов. А хотя чего жалеть, здесь и добывают. Артефакторам, конечно, платят много, да только как здесь без них? Никак.

Я удивилась и уточнила:

— А что, их здесь много? Посёлок ведь небольшой. Они в городе живут, или тоже здесь?

— Да ты что, Рада, глупости-то не говори! Конечно, их здесь много будет. Здесь же не только добыча и сортировка магического сырья идёт. Здесь же всё обрабатывают, оценивают, делают либо заготовку, либо доводят до ума. Погоди, вот старшего назначат для вашей группы-то, он тебе всё подробно расскажет. А артефакторы в городе, я так поняла, живут. Ходят на службу, получают за вредность очень прилично здесь. У нашего хозяина трактира племянник учился на помощника артефактора. Денег или связей для получения тёплого местечка у него не было, вот и поехал он в эти самые Пределы. А ему же здесь ещё и рабочее место предлагали и дом. Комнату специальную для практики оборудовали в доме, ещё и для практики и опытов из брака подкидывать обещали. Кто из вчерашних учеников устоит, если денег на опыты нет? Нам потом хозяин его письма читал. И так интересно мальчонка писал, мы слушали, аж рот открывши. Вот теперь пригодились мне эти  знания.

— А племянник ещё здесь служит, в Пределах?

— Приезжал он к дяде через три года, родню навестить да мать забрать. Он перебрался в Пределы, домик уже свой прикупил, уважаемым человеком стал. Получил он звание артефактора, всего три года прошло, а он уже стал мастером. Иные в городе и через пять лет мастера не получают. А кто и все десять лет до него растёт. А Грег Тарк не прогадал, что поехал сюда.

— Но Грег же этот ваш и не сборщиком был, а в городе работал. Что ему бояться?

— Так он же помощником артефактора служить начал. Ему и выходить с группами приходилось, если нужно было. Я, знаешь, что лучше всего из письма запомнила? Поначалу он всего здесь боялся, а письмо написал месяца через три. И сказал он тогда, что присмотреться решил сначала к местности, к начальству, да не лезть никуда наперёд. Вот это, как он потом писал, и спасло его от лишних проблем, а может, и жизнь сохранило. Он не лез никуда, а держался тихо и учился. Читал много про город, про природу, про добычу. А ещё старожил внимательно слушал: как и что делать, куда не лезть. Ты понимаешь? В этом и был его секрет. Не бежать вперёд, надеясь на быстрые и лёгкие деньги, а сидеть тихо и не высовываться. Так что девочки, как пойдёте на добычу, так попомните мои слова и не лезьте на рожон.

И тут я не сдержала любопытство спросив:

— А вы, Лара, не будете ходить на добычу?

Лара хмыкнула, но рассказала свою историю. Оказывается, она приехала сама, за ссыльным сыном. Тот трудился на артели деревообрабатывающей и решил подзаработать себе в карман. Вот и попался. Лара не ожидала от него подобной глупости, но что теперь делать, поехала вместе с ним, ведь и родни у них не было. Даже штраф они совместно не смогли оплатить, что на сына её навешали.

Легче было поехать в Пределы и отработать огромный для них штраф. Так что Лара не бесплатно, оказывается, на кухне трудилась. Ей сразу ещё в городе службу поваром предложили. Это нас она помощницами взяла, ещё двоих найдёт, и будем дежурить меняясь. Ведь нам и самим успевать нужно было с нормой, а на то силы нужны были. Лара же весь день будет трудиться на кухне, на добычу она ходить не собиралась.

Мы с Трикси покивали, поблагодарив за науку, а Лара ещё раз подробно показала, как пользоваться печью, как холодильником, как включать воду. Она сама только и успела, что быстро просмотреть полки, так что теперь мы втроём внимательно рассматривали всё: место расположения овощей, круп, нашли специи. Но пока я успела засунуть свой любопытный нос только в пару баночек, Лара отвлекла, позвав дальше.

Нашли мы крупы, я даже узнала некоторые: нам из них готовили каши в больничке. Глянули и холодник, разобрали хранящиеся там продукты.

Очень быстро наша старшая сформировала сегодняшний обед и ужин, дала каждой задание, сделав которое мы будем подходить к ней, и брать следующее. Была она требовательна и обещала спуску на своей кухне никому не давать. И кто лениться будет, быстро с тёплого местечка уйдёт.

Да, нас пока что было только двое. Мы поработаем вместе пару-тройку дней, а потом старшая по кухне обещала взять кого-то ещё, да позже выбрать себе заместителя, как посоветовал ей сделать вездесущий помощник коменданта.

После чистки, заготовки овощей и круп я была вся в сомнениях, оставаться ли на кухне, да только Лара посмеялась над моей наивностью приговаривая:

— Да вам радоваться надо, что старшей приглянулись да попали ко мне. Ты не понимаешь, небось, какие здесь ещё работы. Вот смотри, осталась уборка помещений, стирка белья, а стирать придётся всё: и своё, и мужское, и рабочее, когда выдадут. У мужчин своя работа будет.

Она оглядела меня пристально и с сомнением продолжила:

— Ты со своей внешностью ещё можешь, как некоторые приезжие дамочки сделать — пойти в дом утех работать. Вон, тоже хорошо: в тепле, ручки не пострадают, ещё и монетку дополнительную подзаработаешь. Да и подарки от кавалеров нет-нет, да получить можно. Уж мне одна такая опытная пока в поезде ехали, успела прояснить.

«— Погодите, это какой такой дом утех?» — Про себя подумала и с сомнением смотрела на Лару. Всё же решила уточнить, чтобы не оставаться в сомнениях:

— Это мужиков ублажать, что ли? — Я перевела удивлённый взгляд на Трикси, а та аж покраснела от смущения, отвернулась, делая вид, что этот разговор её вообще не касался. Но любопытное покрасневшее ухо всё же улавливало наш разговор.

А Лара хмыкнула, явно довольная нашим шоком:

— Вот! Так что не хотите ручки гробить и по холодку зимой одежду на улице развешивать, или вон за скотинкой ухаживать, так цените место своё. Да-да, девоньки, а откуда вот эти яйца, как думаете? Хозяйство здесь на заднем дворе, сад есть, и огородик вполне приличный. Так что радуйтесь, попали вы, дорогуши, на лучшие места. Цените и меня слушаться беспрекословно! На кухне порядок должен быть!

На этих словах я задумалась о дальнейших планах. Я рассчитывала на свой дом, но по совету Лары решила не бежать вперёд, а присмотреться и наладить связи, пока дом мне не выделили. Уж на кухне я смогу узнать много нового и интересного про этот мир.

«Здесь ко мне вполне сносно отнеслись», — подумала я, чистя овощи, часть которых была мне знакома, а часть не очень узнаваема. Я узнала лук, что цветом и структурой напоминал наш, но был больше раза в два. Морковь также была крупной, и цвета были не только оранжевые у неё, но и белые, и фиолетовые.

Возможно, белый корень – это пастернак какой-нибудь, или петрушка? Топинамбур я точно узнала, сама его растила на даче, высушивала и делала из него порошок, для тех, кто сахарным диабетом болеет. У меня среди родни трое было таких больных.

Я решила пока не пробовать ничего из продуктов, а узнать, что Лара будет готовить из тех самых овощей. Вот молочные продукты были такими же. Но молоко было не коровье, здесь ответ Лары мне переводился в голове скорее как «одомашненный вол». Уточнив, как выглядят эти самые животные, поняла, что у нас в мире это был, скорее всего, буйвол, бизон, или по-русски вол.

Здесь они отличались и были чуть более шустрыми, судя по рассказам той же Лары. Их использовали и как тягловых животных, и даже ставили в упряжь. Хорошо, когда за работой можно послушать и расспросить того, кто лучше знает мир, да и местность. Мне бы ещё с кем-то местным, кто в Пределах живёт, познакомиться.

Стоило как можно быстрее поговорить с уважаемым Станом Мортом, помощником коменданта, да навестить в ближайшее время Свифтов, моих новых знакомых. Я надеялась, что в будущем мы с ними станем друзьями.

Пообедав через час и сделав заготовки для ужина, мы отправились знакомиться с новыми старшими в группе по добыче. Первый выход для знакомства с флорой и фауной этого места у нас намечался только через день, но здесь всё давно уже было поставлено на поток, так всё чётко и быстро выполнялось, что я только диву давалась, привыкшая за свою первую жизнь к жуткой бюрократии.

Каждый старший называл нас поимённо, подзывая к себе. Ожидая, пока нас распределят по кучкам, я поняла, что тоска по дому меня не отпустила. Да, в первые дни я была так слаба, что мечтала больше поспать, поесть и мало задумывалась о своей новой жизни. Но набравшись сил, начала думать о том, что всё, что мне дорого, осталось там, в другой жизни, в том мире, что остался далеко-далеко.

Тоска начала подкрадываться, но я встряхнулась, говоря себе, что кое-что я всё же приобрела: молодое тело, здоровье, а ведь там я была почти инвалидом, плохо сросшийся сложный перелом давал хромоту. А ещё здесь меня ждал новый мир и то, чего никогда бы не получила там, в своём первом мире — искру магической силы!

«Да ведь это не просто другой мир, здесь есть магия!» — Вот что вдохновляло меня, но и пугало одновременно.

От дум меня отвлёк вопрос нашего старшего в группе, Стока Намни, в группе которого теперь я и состояла.

— Ну, кто из вас будет брать подъёмный комплект? Как опытный сборщик советую воспользоваться предложением муниципалитета города и взять его. Да, деньги за него добавят к вашему долгу, но никаких процентов и доплат. А цена первого комплекта идёт почти по себестоимости, ведь город заинтересован в хорошей добыче, а не в продаже этих комплектов. Так что, кого записывать? Я закажу по размеру и полу, вместе получим, и я успею вас потренировать на площадке с использованием некоторых инструментов, что входят в комплект.

Мужчина лет сорока, что был в моей группе, тихий, но серьёзный, уточнил:

— А что входит в комплект, уважаемый Сток? И цена его какова?

Тот открестился от подобного звания бросив:

— Да какой я вам уважаемый? Так и зовите, старший Сток. На дом да, коплю, собираемся с женой купить, но пока нет у нас в собственности ни земли, ни дома. А по поводу комплекта, так туда идёт одёжка нужная для сбора сырья, начиная с обуви на хорошей подошве. Там и кожу пропитывают специальным составом, чтобы гадость в походе не прилипала. Да вся одёжка пропитывается, от ботинок до шляпы сборщика. Дамы идут в свободных штанах, да в куртке. Одёжка похожа, но есть женский вариант и мужской.

И тут дамы, что были в нашей группе, загалдели взволнованно, возмущённые словами старшего:

— Это как это штаны?! Неприлично ведь! Что, без юбки совсем?! А как быть честным женщинам? Видно же всё будет! Вы за кого нас принимаете, старший Сток? — вопросы и возмущения посыпались на него разом.

И он как рявкнул, показывая, кто здесь главный:

— А ну, тихо, женщины, не начинайте галдеть! Тихо сказал! Я повторяю, а вы молча слушаете: штаны свободные, на лодыжках, правда, собраны, чтобы края не цеплялись, но всё прилично, куртка длинная, закрывает всё, здесь не беспокойтесь. У меня жена ходит в таком, а она женщина честная, уважаемая здесь. По-другому никак, — и он отвечал на вопросы, уточняя: — Нет, юбки нельзя, совсем, запрещено. Так вот, про комплект: ещё сумка выдаётся, хорошая, с отделениями. Сумка сборщика — отдельный разговор. Она выдаётся всем, не в комплекте. Потому как дорогая слишком, чтобы её покупать. Там столько чар: и прочность, и размер её внутри больше, чем снаружи, ткань также пропитана. Да и чар там магических много. Мастер-артефактор над каждой работает. Потеряете, потом полгода будете собирать на покупку другой. А кража подобной сумки — однозначно шахты пожизненно. Предупреждаю всех. И продавать другому её нельзя, за долги забирать тоже. Эта сумка не ваша, она собственность города. Всем понятно?

И он так внушительно обвёл нас взглядом, что я под впечатлением усердно закивала, взглядом фиксируя такие же движения рядом. А наш старший  может и был тихоней, да только не так прост, как кажется. Но руку подняла. Комплект мне нужен был. Неважно, сколько он стоил, я жить хотела, и дополнительная защита у меня будет. А ведь там и какие-то инструменты в него входили, я внимательно слушала и запоминала.

Старший продолжил:

— Так, хорошо. Все всё поняли, идём дальше. Сейчас у тех, кто руку поднял, размеры соберу, да заказ сделаю. Завтра после завтрака я приду в экипировке сборщика, сначала покажу всё и расскажу об инструментах, что выдаются и входят в комплект, потом все, кто получат свой комплект, пойдут одеваться. Кто не закажет весь комплект, получит сумку с инструментами, под подпись. Всё кладовщик наш привезёт. Споро одеваетесь, выходите, и мы идём учиться работать с инструментами, сначала потренируемся в безопасном месте, в черте посёлка выберу место. А уж послезавтра, думаю, мы выйдем на пробный день сборщика. А сейчас обойдём посёлок, я покажу, куда приносить какой ресурс, да узнаете, куда можно соваться, а куда не стоит.

И мы потянулись за старшим, словно утята за мамой-уткой. В группе нас оказалось десять человек, но старший уже предупредил, что группа будет пересобираться ещё неделю. Возможно, старшие будут обмениваться теми, кто не прижился в общем коллективе.

Меж тем старший Сток продолжил знакомить нас с посёлком:

— А вот здесь находится главное для вас здание на ближайшие многие годы. На первом этаже приёмка, вон вход. С заднего двора не заходить, там склады, да товар готовый забирают: сырьё подготовленное и расфасованное. Что на станцию везут, поездами отправляют, а что и машиной специальной отвозят.

Мы остановились под тенью большого раскидистого дерева, похожего на наш каштан, а старший окинул всех очень внимательным взглядом и веско так предупредил:

— А теперь слушайте меня очень-очень внимательно. Среди вашей братии приезжает много всяческих воров, мошенников и любителей лёгкой наживы. И вы ведь очень быстро узнаёте о драгоценной добыче, что отправляется отсюда на специальных машинах. Да только за всё это время ещё ни одной группе таких вот хитрецов не удалось ограбить ни одну. А вот в шахты загреметь на пожизненный — это всегда, пожалуйста.

Народ начал тихо ворчать, мол, они не такие и им де это совсем не нужно, на что старший ответил:

— А мне и неважно, кому нужно, а кому нет. Моё дело вас, хитрецов, предупредить, а дальше вы уж сами думайте.

И как ни в чём не бывало продолжил рассказывать:

— Так вот, как заходите, там приёмка будет. Что делать внутри, вам объяснят, там своих старших хватает. Ещё там же можете взять у старшего склада книгу какую про наши места да про сырьё, что собирать будете. Там и экзамен сдавать придётся, если захотите дорогое сырьё собирать и сдавать.

Из толпы донеслось:

— Так, а чего сразу не собрать, что поинтересней, старший Сток? — уточнила дородная дама за сорок.

Старший вздохнул, словно ему уже в сотый раз задают этот вопрос:

— Лично вам никто не мешает хоть завтра идти и собирать всё, что хотите. Запишитесь к помощнику коменданта, напишите там отказ от групповых походов, а долг свой на родню перепишите. —  С ухмылкой широким жестом он показал в сторону леса, что рос недалеко от посёлка. — И идите себе, собирайте самое ценное. Вот только у меня вопрос: а как вы узнаете, какие ресурсы дорогие, какие не опасны, а к каким и притронуться страшно?

Женщина потупила взгляд и заворчала что-то неразборчиво, отнекиваясь от подобных действий. А старший-то каков! Вот тебе и тихоня Сток Намни. Не зря он стал старшим. Значит, мало того что выжил, так и на хорошем счету у начальства был. Решила держаться к нему поближе. Мне и доктор советовал присмотреться к старшему сборщику и выбрать путного. Этот мне вполне подходил.

Мы продолжили знакомство с посёлком. Прошли мимо ещё трёх похожих на наш, бараков, огибая посёлок по окружности, узнали, где принимает доктор с помощником, где располагаются казармы стражей.

Стража стояла у обоих ворот: одни вели к городу, а вторые прямиком в сторону волшебного леса. Именно в ту сторону наш старший и показывал той торопящейся умереть женщине.

Ещё мы узнали, где в посёлке находились полезные, но уже платные для нас услуги. Кроме услуг доктора, который со слов Стока был платным, здесь ещё располагалась небольшая лавка с самыми нужными товарами, чтобы в город не бегать за каждой мелочью. Ещё был тот самый дом утех с питейным заведением на первом этаже, явно для мужчин.

И старший сразу обратился к присутствующим женщинам:

— А вот сюда, в бар Толстого Пита, я вам, дамы, категорически не советую заходить. Всем передайте, нечего здесь делать честным женщинам. Это заведение для мужчин и точка.

Всего женщин в нашей группе было четверо, включая меня. Многовато, ведь в других я видела по две-три. Так вот, женщины начали обсуждать его слова и ворчать, что мол, для мужчин всякие непотребства придумали, а им, значит, по баракам сидеть?

Но Сток был старшим опытным, быстро пресёк подобные разговоры, пообещав показать то, что женщинам точно понравится. Пройдя пять минут в сторону нашего барака, мы обратили внимание на небольшое здание, такое уютное, двухэтажное, стоящее в окружении деревьев. А перед входом были разбиты красивые клумбы, отделённые мелким заборчиком. И тут старший Сток нас обрадовал поведав:

— Вот и для вас, женщины, любимое место отдыха. Внизу можно душевно помыться да попариться: и сухой пар есть, и влажный у нас. А ещё комнаты разные лечебные на втором этаже, да уютная чайная. Это мы так её зовём. А на самом деле там можно и отваров укрепляющих попить, разных чаёв, даже заморские сборы есть. Но наши самые сильные, ведь Королевство ими знаменито. А лечебные комнаты там какие! И массаж могут вам сделать, и натереть разными составами. Смотря что нужно.

Та самая бойкая дама уточнила:

— Так, это для женщин разве заведение? Вот, смотрите, мужчины же выходят из него. Вон, какие румяные, видно, хорошо их там оздоравливали.

Старший же махнул рукой на доску, прикреплённую у двери, и ответил:

— Для всех оно, по графику пускают. Но женских дней больше, ведь и с детьми ходят. Но всё это удовольствие платное, за живые деньги. В долг не получите ничего, кроме лечения у доктора, так и знайте. Этот дом держит дядюшка Жиль с женой. «Дом здоровья дядюшки Жиля». Он когда ещё к нам попал, всё мечтал построить такой дом, ведь у них, севернее, такие дома многие держат. Вот и у нас пошло. Имейте в виду, в этом доме пьянки и драки под запретом. Выгонят сразу, а потом и пускать не будут.

— А где ж мы деньги возьмём на все эти удовольствия?  

О, ты смотри, как про удовольствия, мужчины сразу активизировались, вон, как глаза у многих начали гореть от любопытства.

А старший Сток с ехидцей так посматривал, но отвечал:

— Так сырьё же вы собирать будете и в приёмку сдавать. А решать вы сами сможете, сколько и на что распределять свои заработки. Но четверть нужно всегда оставлять в долг, меньше нельзя. В приёмке у нас в комнатке и банковский служащий сидит. Может сразу и деньги по долгу принять, и положить на ваш счёт. Деньги свои лучше на счету хранить, а то соседи ведь разные бывают.

Почти все удовольствия, кроме доктора, нельзя было получить в рассрочку. За всё нужно было платить сразу, со сбора ресурсов, которые и сдавал каждый.

И как здесь не соблазниться и не оставить свободных денег на дополнительные удобства? Вон он секрет, почему те же  семьи, особенно если ребёнок был не один, дольше расплачивались за долги.

А ещё мы прошли мимо дома, в котором поселились белобраслетчики. И он отличался от нашего в лучшую сторону.

Старший обратил наше внимание на него, наставляя на усердную работу:

— Видите этот дом? В нём любой, кто отработает полгода, выполняя норму и превышая её, а также зарекомендует себя хорошо, сможет поселиться. Там уютней, чем в тех бараках, в которых заселяют ссыльных. Есть отдельные комнаты, а удобства на этаже. И двери там хорошие, надёжные, окна тоже защищены. Особо советую семейным присмотреться. Плата за них небольшая, не хочет управа города, чтобы простаивал дом, поэтому и цена будет невелика.

А стоял дом полупустым, потому что должников приезжало мало, а дома поставили. Больше сюда, в Гиблые, отправляли как раз ссыльных.

Уставшие, мы вернулись в наш барак, а здесь и ужин пора было готовить, так что вместо отдыха отправились мы с Трикси помогать нашей старшей поварихе.

Вот только пришедшая с другой группой моя ближайшая соседка, Говорливая Мадлен, как-то неласково посматривала в нашу с Трикси сторону. Но я быстро забыла о ней, ведь Лара не будет терпеть на кухне лентяек.

Утром, после завтрака, мы слушали пришедшую женщину, которая объясняла, как и что надевать из нового комплекта, да как нужно собирать рюкзак для похода.

И здесь я поняла, зачем мы готовили все те булочки, резали куски сыра, раскладывали в мешочки. Ещё и смесью орехов и сухофруктов набивали совсем маленькие мешочки. А ещё мы набрали во все термосы взвар, приготовленный Ларой. Здесь, кстати, термосы были только металлические, с пробковой крышкой, сверху также закрывающиеся металлической, служившей кружкой. Эти вот продуктовые наборы и брал каждый, тренируясь правильно собираться.

В комнате стояло такое столпотворение, ведь не все сразу могли сообразить, что да к чему. Тогда и подошла ко мне Мадлен. Встала близко и тихо так прошипела:

— Слышь… Рада, да? — Я кивнула, ожидая продолжения. — Тут дело такое. Я ведь с сестрёнкой приехала сюда, вон она стоит. Она малая ещё, некому, кроме меня, о ней позаботиться. Старшую по комнате, Мару, просила ей работу полегче выделить. Да только та, что осталась, для Марыськи тяжёлая. Мы-то думали, ей не нужно будет отрабатывать, ведь малая она ещё, вот и не торопились выбирать, что получше. А оно вона как получилось. Вон, мелкой Трикси какую работу дали, одно удовольствие. А моя Мара что, хуже?

Я сразу не поняла, что она от меня хотела. Ещё и пахло от неё не очень свежим телом. Странно, ведь те, с кем я общалась до этого, соблюдали чистоту.

Поэтому коротко спросила:

— Мадлен, вы чего от меня хотите, не пойму?

— Как чего? Уступи Марыське место на кухне. Ты гляди, какая она, ведь малая ещё, шестнадцать лет. Ей бы на кухню, смекаешь? А и я не обижу, если что, завсегда помогу.

Ага, знаем, плавали. Разводит меня как дуру на жалость. Да эта её Марыська как две меня была. Вон, куртку сборщика натягивала и не могла застегнуть на своей девичьей груди. Вот ведь вымахала, а на лицо и правда юная. Но уж здоровьем её природа не обидела. Сама Мадлен тоже была крупновата, но и та поскромнее, чем младшая сестра, формы имела.

Я решительно пресекла подобные попытки. Это я внешне на одуванчик похожа была, а внутри всё такая же, как была, осталась. И повидала в жизни подобных разводил.

— Нет, Мадлен. Твоя младшая сестра может не брать работу, ведь она же не в ссылке. Она просто с тобой приехала, правильно? — Моя собеседница хмуро кивнула, собираясь что-то ответить, но я рукой показала ей подождать и добавила: — Значит, долг на тебе. И если ей так тяжело, как ты говоришь, так пусть не отрабатывает свои трудовые часы, будете отдавать деньгами. Я смотрю, она и ресурсы пойдёт собирать? Странно, ведь Трикси не будет ходить на сборы, ей отец запретил. А ты своей младшей разрешила?

Мадлен полоснула меня злым взглядом и сделала шаг вперёд, буквально зажав меня у кровати.

Глаза сузила, лицо у неё сморщилось, и она зашипела мне прямо в лицо:

— Что, чистюля, страх потеряла? Видели мы таких раньше. Ты свои советы знаешь, куда засунь? И не указывай мне, что делать, а чего нет. И смотри, ходи аккуратно, а то, не ровён час, поскользнёшься… упадёшь… А лучше хорошо подумай и прими правильное для своего здоровья решение. Неделю тебе даю, поняла?

Ух, как она полоснула меня взглядом, прежде чем развернуться и уйти! Стоило быть с ней осторожней. Не нравилась мне эта Мадлен, совсем не нравилась.

А ведь и правда, странно всё это было. Она заставляла сестру идти на сборы, а вместе с тем волновалась, что та выполняла тяжёлую работу. Нет, я понимала желание Мадлен устроиться на тёплом местечке. Вот только я сама ещё не окрепла полностью. Да, фигура начала приобретать хоть какие-то формы, а то была же тростинкой, на ветру могла сломаться, вот правда.

Откинула лишние мысли и пошла за женщинами из моей группы, выходящими на улицу.

Старший Сток целый час учил нас управляться инструментами, показывая на ближайших растениях у самого края посёлка, недалеко от ворот в лес. И каждый раз проговаривал, для чего можно применить то или иное приспособление.

Нас категорически обязали не снимать специальных перчаток, пока мы находились на сборе. И нам пока разрешали носить только самые тонкие, защищающие от самых простых растений, что могли причинить нам вред.

Старший был просто кладезь знаний, и он щедро с нами делился, поясняя то одно, то другое. Так, он рассказал нам о магическом лесе и первых опасностей, что ждали неосторожного сборщика:

— Запомните, по-настоящему опасных растений даже в магической части леса не так уж и много. Зазевавшемуся и снявшему защиту, скорее всего, грозит ожог, рана или ослабление сил, ведь в лесу есть и растения, отбирающие у человека силы. Но ношение перчаток сэкономит вам монеты на лечение.

И здесь дядька Шим, как тот просил его называть, и откликался только на это имя, спросил:

— А если сильно опасное попадётся, что случиться-то может?

Старший со всей серьёзностью ответил:

— Да всё что угодно. Можно рану глубокую получить от режущей осоки и кровью истечь, не дойдя. Или на болото выйти, да не заметить. Наступишь на блуждающую кочку, и всё, может засосать на раз. — Он замолчал, явно не желая дальше отвечать, и поправился: — Незачем вам в первый день такие страсти слушать, рано вам. Да вас никто и не пустит так далеко, да ещё и одних. Слушайте меня и запоминайте. А остальное сами увидите и прочтёте в книгах. Кстати, не забудьте зайти в приёмку и взять малый справочник.

И мы продолжили. Из инструментов мне понравились удобные щипцы разного размера, скальпели также разные по размеру и материалу, были и специальные мешочки.

Материал на них шёл разный. Самые простые были из обычной ткани с защитной пропиткой. А были и дорогие, в том числе из кожи Тварей Хаоса, которых в Королевстве не было, они просто не проникали к нам, ведь многочисленные выходы магических ресурсов, что встречались по всему Королевству Арании, подавляли их возможности.

А ведь я читала про этих самых Тварей Хаоса. Но не до конца верила в их существование, ведь никогда и не встречала пока. Да и не встречу, похоже. Во всяком случае, пока не покину земли Королевства.

Ох, чего только не было в моей сумке сборщика. Вот это всё мы и учились держать и использовать правильно, а старший Сток успевал не только поправлять неумех, но и рассказывать, какие именно ресурсы мы будет собирать тем или иным инструментом.

После мы начали сами пробовать разные инструменты, всё так же поглядывая на старшего, который раз за разом показывал, как лучше всего подкапывать корешки, как собирать почки и молодые листочки, как разрезать и снимать кору. Пока не все инструменты мы будем использовать, а только те, что пригодятся весной.

Мы меняли место сбора, продвигаясь по краю огороженного посёлка, и даже вышли за ворота, вот только в сам тёмный лес нас пока не пустили. Проголодавшись, перекусили взятыми с собой запасами и продолжили.

После занятий, ближе к ужину, как пришла и переоделась, я поспешила к Ларе на кухню: помочь да и любопытно мне было, подходила ли Мадлен к ней. Ведь Лара сама говорила, что будет искать ещё двоих в помощь. Так почему тогда не взяли ту самую Марысю?

А та мне на мой вопрос и ответила:

— Так я не всех беру. Я ж её испытала, Мару эту. Не годится она здесь: неповоротлива, кастрюлю вон с супом мне на пол сбросила, а ещё ленива и тупа. Ко мне её старшая, Мадлен вроде зовут, сегодня после завтрака подходила, уговаривала, да только я ей всю правду сказала. Не возьму я эту тетёху себе, и точка!

Получается, что Мадлен старшей по кухне не угрожала, или Лара просто не сказала мне об этом. Хотя эту попробуй обидь, она и сама обидеть могла. Бой-баба, вот точно.