Хозяйка драконьего сердца

— Да как ты мог?! — я размахнулась и хотела дать ему пощечину. Но с присущей ему ловкостью он ушел от удара, видимо, не желал поощрять мое буйство. — Ты все это делал специально, да? Все это было задумано?! Как ты мог!

И тут его лицо изменилось. Его буквально перекосило. Обычно ехидно искрящиеся глаза запылали настоящим пламенем.

Он схватил меня за плечи и встряхнул, будто хотел вытрясти всю дурь.
— Да, проклятье, я все это делал специально! Хотел, чтобы ты стала нормальной! Чтобы ты начала жить и чувствовать как человек! Для этого! И да — ты права, мне с самого начала было не все равно!

Я замерла, не зная, смеяться мне или плакать. А еще — боялась спугнуть момент, когда он сам «жил и чувствовал» как человек, отбросив свое обычное невозмутимое ехидство.

В следующий момент он притянул меня к себе. Крепко, так, что я ощутила твердую мощь его тела, его жар — он всегда был горячее, чем я — почувствовала, как колотится его сердце. Он начал склоняться ко мне.

«Сейчас поцелует!» — пронеслось в голове, а сердце бухнуло. Я инстинктивно зажмурилась, словно бы от страха. Этого поцелуя я уже не ждала, да и вообще не думала, что со мной это когда-нибудь случится.

И тут вдруг все закончилось. Я стояла в пустоте, больше не было жара его тела, его приближающихся губ.

Он отпустил меня, и я словно бы осиротела.

Распахнула глаза и заметила, что за окном мелькнула тень.

— Твой дракон прилетел, — зло бросил он. — Дождалась, хозяйка драконьего сердца.

***
За полтора месяца до этого....

 Салон действительно назывался «Драконье сердце». Это гласила обшарпанная надпись при входе, висевшая набекрень. Через старую коричневую дверь я несмело зашла внутрь.

Посреди разбросанных непонятных вещей — какие-то клетки, колбы и призмы — задумчиво прохаживалась высокая статная женщина в темном платье.

— Добрый день, я по объявлению, — поздоровалась я, сделала почтительный книксен и показала ей бумажку, зажатую в руке.

Дама скептически оглядела меня и поморщилась.

— Хочешь работать хозяйкой заведения? — не здороваясь, спросила она.

— Да, я бы хотела, — улыбнулась я, надеясь очаровать ее специальной робкой улыбкой, которой нас учили.

— Ты не подойдешь, — сурово ответила она и снова обвела взглядом мою худую невысокую фигуру. — Слишком хилая для физической работы. И опыта у тебя явно нет — слишком молодая.

Я удивилась, в моих представлениях «хозяйка» (или «экономка», как иногда говорят) скорее командует прислугой и решает организационные вопросы, нежели сама работает физически. Но решила не дразнить даму сомнительными вопросами.

В конечном счете, мне все равно, чем заниматься. Лишь бы пореже появляться на улице. И чтобы занятие никак не напоминало ничего из того, чему нас учили. Так никто не заподозрит, что я могу быть здесь — в самом неподходящем для меня месте!

А в физической подготовке мне точно не откажешь. Махать метлой не тяжелее, чем мечом или саблей. И явно безобиднее.

— Нет, что вы, я все могу, — снова улыбнулась я и принялась врать. — Дома я и корову доила, и воду таскала…

— Из деревни, что ли? — прищурилась дама. — Ну бери тогда швабру, — кивнула в угол, где была накидана масса приспособлений для уборки: метлы, совки, тряпки. Стоял тазик с водой. — Хозяйкой тебе не быть, а вот служанкой — может быть.

Я радостно кивнула, скинула заплечный мешок и двинулась в угол.

Ха, дамочка, не выйдет! В качестве наказания нас нередко отправляли на уборку или на кухню. Даже мне с моим примерным поведением несколько раз пришлось заниматься этим.

Так что я прекрасно умею и полы драить, и овощи чистить!

…И все же даме не понравилось, как я держала метлу, как подметала небольшой участок пола, на котором не валялось никаких странных предметов.

Она в очередной раз поморщилась:

— Нет. Иди и поищи себе другую работу. Какая из тебя хозяйка? Разве непонятно, что сначала нужно разложить все вещи, а потом уже подметать пол?

Я стиснула зубы. Вот змея! А чего ж тогда ты мне велела взять швабру?! Специально, да?!

К счастью, владеть собой я хорошо умела.

— Может быть, я помогу вам убрать вещи, помою пол, а потом вы решите, могу ли я здесь работать? — жалобно попросила я.

— Нет! — жестко повторила дама. — В конечном счете… мне тебя жалко! Убирайся, пока…

И осеклась.

«Жалко? — удивилась я. — Пока… Пока что?! Она чего-то боится, что ли? Что за угрозу она имела в виду?»

И тут из темного угла выступила высокая фигура. Мужчина моложе средних лет. Стройный, статный, в черном облегающем костюме — у нас такие носили тренеры по рукопашному бою. Зачесанные назад темные волосы, достаточно приятные строгие черты лица.

«С такими лицом и фигурой можно весьма преуспеть у светских красавиц, за одну из которых меня учили себя выдавать», — подумалось мне.

Сложив руки на груди, он уставился на меня. Изучающе — словно ему встретилась интересная, ранее неведомая букашка.

— Мессер Брэй, — сделала почтительный книксен дама. — Тут, видите ли, еще одна претендентка…

Я последовала ее примеру и тоже изобразила книксен. Вежливо опустила глаза. Заодно на всякий случай приготовилась к простейшему приему ухода от противника — если вдруг мужчина решит атаковать.

— Я все слышал, — мужчина поднял руку останавливающим жестом. — Можете не объяснять, мейси Дран. Оставьте меня наедине с претенденткой.

Странная мейси Дран кивнула. Как только она скрылась за неприметной дверью в углу, он подошел ближе и снова осмотрел меня с ног до головы. Непонятно почему от этого взгляда по спине пробежали мурашки. Стало тревожно, хоть я понимала, что в состоянии дать отпор любому мужчине, как бы силен он ни был.

— Послушайте, юная мейси, —произнес Брэй спустя почти минуту молчания. — Вы ведь беглая наемница буарини?

Сердце грохнуло и ушло в пятки. Такой смеси страха и острого разочарования я не испытывала никогда прежде. Непонятно как, но он с первого взгляда понял, кто я.

И что теперь? Неужели мне придется его убить? Сделать то, от чего я убежала, на второй день своей свободы!

Нет, ни за что! Ни за что я не сделаю этого — не убью человека. Иначе все было бессмысленно.

На всякий случай я незаметно напрягла нужные мышцы, чтобы молниеносно среагировать, если потребуется. Он не успеет выскочить из здания и позвать стражу. Не успеет закричать… Он ничего не успеет, если не поверит в мое вранье. Я просто вырублю его и убегу. И буду бежать как можно дальше, на край света, надеясь, что найдут меня не сразу.

Я открыла рот, чтобы продолжить заливать про свое деревенское происхождение, но не успела и слова сказать.

— Понятно, — задумчиво кивнул Брэй и слегка усмехнулся. — Представляю, что вы сейчас думаете. Должно быть, готовитесь убить меня. Потом — вероятно — вы собираетесь прикончить почтенную мейси Дран, ведь она сразу поймет, кто убил меня.

— Я не… — вырвалось у меня.

Потому что змею я тем более не собиралась убивать!

— Что «не»? Не собирались убивать мейси Дран? Ах, как это благородно — пощадить женщину, которая вас пожалела. А она действительно вас пожалела, — усмешка. — Так вот, можете расслабиться, хотя на меня ваше благородство, видимо, не распространяется. Я не обиделся. Я не вызову стражу. И не наврежу вам сам. Не сдам вас обратно в вашу секту, где вас, несомненно, казнят. Я даже не буду думать, что по вашим следам скоро пойдут все ваши соратники, которых вы предали — а они могут создать мне некоторые проблемы. Не учту я также и того, что ваша секта не прощает сообщников беглецов и расправляется с ними так же жестоко, как с самими беглецами. Вместо этого я, — новая усмешка, и глаза его блеснули кинжальным блеском, — дам вам работу. Которую вы хотите — хозяйкой этого заведения. Условий два — вы должны продержаться в живых один месяц. Тогда будете и дальше здесь хозяйничать за солидное вознаграждение.

Замолчал, глядя на меня испытующе.

Я кивнула, скрывая все свое удивление по поводу «продержаться в живых», и жестко спросила:

— А второе условие?

— А второе — очень простое. Вы должны делать все, что я говорю. Выполнять любые мои указания, каким бы странными или подозрительными они вам ни казались.

И снова по спине побежали мурашки. Брэй не выглядел грозно, но чутье просто кричало, что, возможно, я еще не встречала никого опаснее него. И дело даже не в том, что он каким-то неведомым образом распознал, кто я такая. Это как раз возможно, если он маг. Говорят, они чувствуют сущность других людей и даже могут воздействовать на них на расстоянии.

Неважно, простой он человек или маг — в любом случае внутри него ощущалась какая-то жесткая сила, делающая его невероятно опасным! Возможно, он даже не человек, хотя признаков какой-либо другой расы я у него не заметила.

Чувствовала я и то, что врать нельзя. Продолжить отрицать все — самое опасное и глупое, что я могу сделать.

Я могу только сбросить маску и попробовать выйти из ситуации с наименьшими потерями. В смысле — убежать с наименьшими потерями! Потому что остаться на его условиях означает… Означает все же стать той, кем меня хотели сделать буарини.

Ведь, очевидно, он имеет в виду именно такие задания. Может, ему вообще нужна не хозяйка для этого заброшенного заведения, а личный наемный убийца!

Молчание длилось долго, он испытующе смотрел на меня и ждал. Просто ждал, явно не собираясь никак облегчать мне бремя выбора.

— А что будет, если я все же откажусь выполнить ваше распоряжение? Я здесь не для того, чтобы выполнять такие поручения.

Глаза Брэя блеснули, и он вдруг рассмеялся.

— Я понимаю, о каких указаниях вы подумали, — сказал он, отсмеявшись. — Нет, мне не нужен личный убийца, чтобы устранять неугодных. Если бы мне это потребовалось… хм… думаю, я справился бы сам, — красивые, твердо очерченные губы скривила усмешка. — Нет, не это. Скорее другое.

Снова испытующий взгляд на меня.

— Значит… другие услуги? — спросила я.

Он снова рассмеялся. Потом вдруг понизил голос:

— Скажите, юная убийственная мейси, я похож на мужчину, которому нужно фактически принуждать даму своими указаниями к этому? Ответьте.

Я не нашла ничего лучше, чем отрицательно покачать головой. Несмотря на всю свою осведомленность в этой области, сейчас почему-то ощутила давно забытое чувство. Смущение, едкое неприятное смущение.

— Вы девственница, раз вас волнует этот вопрос? — удивленно поднял брови Брэй.

Смущение усилилось. Я почувствовала себя невинной юной девушкой, которой понравившийся мужчина задает неудобные вопросы, и нет на свете ничего страшнее того внутреннего неудобства, что она ощущает. Даже нечто странное начало происходить с моим телом — лицо словно бы нагрелось. Вроде бы это называется «краснеть».

— Ответьте, — бросил Брэй. — Кажется, я пока не сделал вам ничего плохого, чтобы вы уже второй раз не удостаивали меня прямым ответом.

— Среди буарини нет девственниц моего возраста, — как можно спокойнее ответила я. — У них всесторонняя подготовка.

— Интересно. Я этого не знал, — ответил Брэй.

И вдруг стал каким-то другим. Веселым, что ли. Ситуация, в которой мне хотелось провалиться сквозь землю от непонятной смеси чувств, его развлекала! От этого к смеси прибавилось раздражение. Мне захотелось как-то поставить его на место. Но появившийся из тени мужчина был и оставался хозяином положения.

Чтобы стать хозяйкой положения, я могла лишь напасть на него. А этого я не сделаю без крайней необходимости.

 — Что же, отвечаю на все ваши вопросы, хоть я вовсе не обязан этого делать. Мои указания — это не то, — усмешка, — и не это тоже. Более того — если вы будете четко выполнять их, то ваша жизнь может… улучшиться. Далее. Что будет, если вы откажетесь выполнить одно из них? Тогда я просто вас уволю, и вам снова придется пуститься в бега с неизвестным результатом.

— А что будет, если я в целом сейчас откажусь работать у вас? — почти перебила его я.

— Тогда все зависит только от вас, — усмехнулся он. — Если вы просто уйдете — то я отпущу вас на все четыре стороны. Мне будет все равно, что с вами случится дальше. Убьют вас ваши коллеги. Или задержат власти, а потом коллеги убьют вас в тюрьме. Это будет вовсе не моя забота. Если же вы попробуете убить меня как свидетеля, например, или, допустим, просто напасть, чтобы усыпить, то я скручу вас и посажу под замок, как нашкодившую девчонку — до тех пор, пока вы не образумитесь. Потому что выдать вас властям — неинтересно. А с вашей организацией я не имею дел.

Ишь ты, какой самоуверенный! Скрутит он меня, как нашкодившую девчонку! Он что, не знает, кто такие буарини? Что в сражении нам нет равных, даже если буарини — хрупкая девушка, едва достающая макушкой до его плеча!

Но возмущение тут же прошло. Новая волна странных мурашек пробежала по спине. Он отвечает за свои слова, подумалось мне. Он знает, что может это. И знает, что я ощущаю — он это может. Скрутить меня, посадить под замок. Может все.

— А если будете скандалить — скажу мейси Дран посадить вас на хлеб и воду, — продолжил веселиться он, не дождавшись от меня быстрого ответа. — И вам все равно придется согласиться быть хорошей девочкой и работать на меня. Так что рекомендую сделать это сейчас. Более того, — он вдруг снова понизил голос и немного приблизился ко мне. Я ощутила жар, исходящий от его собранного тела. Из глубины души опять выплыло странное смущение, перемешанное с усилившимся ощущением опасности. — Если мы договоримся без лишних проблем, то я… в некоторой степени помогу вам укрыться. Разумеется, если сюда заявятся ваши милые коллеги — разбираться с ними будете сами. Но я помогу вам поддерживать вашу «легенду», изображать простую девицу, которой повезло стать хозяйкой заведения. Помогу откорректировать внешность и прочее. Даже добуду вам документы. Если желаете, конечно, выбирать вам. Если вам это неинтересно — выход там, — небрежно кивнул на обшарпанную дверь, через которую я вошла сюда.

Несколько мгновений я изумленно смотрела на него. Сказанное просто не укладывалось в голове. Он знает, что за пособничество беглецам буарини карают смертью. Думает, что я, возможно, убивала людей в прошлом (он же не знает, что я сбежала на первом задании, не выполнив его). Но готов стать помощником убийцы.

Это может значить только одно — я ему зачем-то очень нужна!

— Я останусь. Но зачем я вам так сильно нужна? — устало сказала я и, наконец, расслабила мышцы.

«Все равно я отсюда никуда не денусь. Разве что «под замок на хлеб и воду», если решу подраться с хозяином», — усмехнулась я про себя.

— А ты еще не поняла? — это было едва заметно, но, оказывается, он тоже выдохнул и расслабился. Наверно, поэтому и перешел на «ты». — Просто я думаю, только такая, как ты, возможно, выживет в этом убийственном заведении и сможет им управлять. Поэтому ты мне подходишь больше кого-либо другого. Кстати, раз ты остаешься, будем знакомы, — он изобразил легкий поклон, принятый в светском обществе при знакомстве. — Меня зовут Адамант Брэй. Друзья называют меня Адом, но тебе пока следует воздержаться от этого. Позавчера я окончательно приобрел этот салон, и его, как видишь, нужно восстанавливать. Хозяйка мне действительно нужна. Добро пожаловать, хозяйка «Драконьего сердца».

И сделал насмешливо-галантный жест, указывающий мне в темные недра странного заведения.

***

 — Этот салон долгое время был самым популярным магическим салоном в городе, — рассказывал Адамант. После того, как мы договорились, он стал немного мягче, чувство опасности уменьшилось, хоть он и не оставил своей полунасмешливой, несколько едкой манеры разговора. — Все местные и приезжие маги любили проводить здесь время. Я хочу возродить его былую популярность и величие, — легкая усмешка.

— Зачем вам это? — спросила я.

— Положим, я считаю это перспективным бизнесом, остальное — мое личное дело, — хитро блеснул глазами, мол, я понимаю, что ты осознаешь, что у меня есть и другие, скрытые цели.

«Да и пожалуйста! Мне не очень-то и интересно, если ваши цели, мессер Ад, мне ничего не грозят», — подумала я.

— Куча работы. Очень сложно, — в очередной раз осмотрев царивший бардак, постулировала я. Когда из первого зала мы перешли в заброшенную таверну, что числилась при салоне, впечатление полного упадка усилилось. Здесь валялись на боку столы, многие стулья были сломаны — то есть всюду были разбросаны деревянные «огрызки». На окнах — ошметки прежде шикарных бордовых штор, выглядели они практически как засохшие потеки крови. Мне страшно было подумать, что творится на кухне, которая, очевидно должна быть в таверне. — Больше средств уйдет на восстановление, и еще неизвестно, окупится ли. Разве это выгодно? Ведь нет никакой гарантии, что после ремонта заведение будет пользоваться спросом.

— Уверен, что будет. И, по правде, мейси… — Адамант вопросительно поднял брови. Это он, наконец, соизволил поинтересоваться моим именем.

— Марбл, — автоматически представилась я.

— Нет, не «Мячик» в переводе с древне-арзианского, как тебя, видимо, прозвали у баурини — непонятно за что, на мяч ты меньше всего похожа, скорее на… стрелу, — строго сказал он. — А твое настоящее имя.

— Гелериана, — как-то странно и неуверенно произнесла я. Зачем-то поводила языком во рту — словно пробовала на вкус свое истинное имя, данное родителями при рождении. По правде, ни я, ни кто другой не произносил его с тех пор, как двенадцатилетней девочкой меня заперли в школе баурини. И теперь оно звучало… непривычно, странно, но переливчато и красиво.

— Гелериана, — тоже попробовал мое имя на вкус Адамант. — Красиво, явно не плебейское имя. Так вот, Гелериана, — похоже, ему понравилось произносить это сочетание звуков. — Насколько рентабелен мой проект — не твоя забота. Твоя забота — восстановить тут все. Не своими руками, конечно, а с помощью прислуги, нанимать которую будешь на свое усмотрение. Через три недели — максимум — я хочу увидеть полностью отремонтированное помещение, новую мебель и штат работников, готовых приступить к выполнению обязанностей. Готова?

«Это, пожалуй, посложнее всего, что я делала прежде…» — вдруг пронеслось у меня в голове. Может, я вообще зря затеяла все это? Нанялась бы горничной в какую-нибудь затрапезную гостиницу, там меня тоже не станут искать.

Но, разумеется, я никак не показала ему свои сомнения. Вместо этого коротко кивнула — мол, сделаю. Ведь пока никто другой не предложил мне укрытия и помощи.

— Но я должна хорошо понимать, что представляет из себя салон. И вообще, что это значит?

— Тогда попробуй слушать, не вставляя критических замечаний, — снова усмехнулся Ад. — Салон традиционно состоял из нескольких отделений, которые свойственны магическим салонам. Понимаю, ты этого не знаешь, вряд ли у тебя была возможность посещать их, — вопросительный взгляд, и я снова коротко кивнула. — То, что ты видела при входе — первое отделение — лавка, где представлены разнообразные товары, обладающие магическими свойствами. Здесь каждый входящий натыкается на хороший ассортимент эксклюзивного товара, это провоцирует его приобрести себе что-нибудь. Часть товара сохранилась, остальное я обеспечу, можешь не паниковать на тему «а чем мы будем торговать». Далее — то помещение, где мы находимся сейчас — таверна. Повара и официанты хорошего салона прекрасно знают кулинарные пристрастия разных магических рас и готовят соответствующие блюда. Поэтому будь особенно внимательна, когда будешь нанимать поваров. Впрочем… пожалуй, я сам найду главного повара, это слишком важно. Разумеется, в таверне часто звучит музыка, исполняются экзотические танцы других рас. Еще есть несколько закрытых кабинетов для магов, которые желают уединиться и заняться делами. Главное правило — все кабинеты полностью звуконепроницаемы, и прислуга соблюдает полную конфиденциальность. Один из них я сейчас использую как свой кабинет. Вопросы?

С каждым его словом у меня не то что копились вопросы. Мне просто становилось все хуже. В том числе — физически. Я начала осознавать, какую сложную задачу себе придумала. К тому же… если он не выполнит обещание и не поможет мне с изменением внешности, то я постоянно буду общаться с прислугой, и кто знает, не рассекретит ли это меня?

Я уж молчу о том, что совершенно не разбираюсь в том, чем мне придется управлять! Я ведь даже не маг. А здесь речь постоянно идет о всяких магических штучках!

Магов у баурини было совсем немного, и из них формировали специальный корпус. Мы с ними не общались и понятия не имели о том, чем они занимаются и как их обучение отличается от нашего.

Я сглотнула, подавила внезапно нахлынувшее головокружение и в очередной раз коротко кивнула, мол, все поняла. Спросила только по делу и самое важное.

— Если салон процветал прежде, то почему он сейчас заброшен и в таком состоянии? И почему вы полагаете, будто только подобная мне сможет «выжить» здесь? Имеете в виду, что любая умрет от такого количества работы? — осмелилась криво усмехнуться, примерно как он.

— Вовсе нет, — пожал плечами он. — Я вполне уверен, что умная дама в состоянии справиться с этими задачами. Дело в другом… Традиционно хозяйка салона и охранник-вышибала жили прямо при салоне, в то время как остальная прислуга была приходящей. Однажды утром тогдашняя хозяйка не вышла из своей комнаты, а чуть позже прислуга нашла ее растерзанной на лестнице, ведущей на второй этаж. Именно растерзанной, словно ее подрал дикий зверь. Установить причину смерти не удалось. Охранник ничего не знал, не видел и не слышал, хоть всю ночь дежурил в салоне. Разумеется, люди уже тогда стали относиться к заведению предвзято, пошли слухи о лезущих из подвала монстрах. Владелец нанял новую хозяйку. Спустя несколько недель ее тоже нашли мертвой — на этот раз прямо в ее комнате. И снова расследование ничего не показало. Следующая хозяйка была найдена растерзанной всего лишь спустя неделю после того, как согласилась возглавить заведение… К тому моменту пошли слухи, что салон проклят, его совсем перестали посещать. Владелец был вынужден закрыть его. Продать салон у него, разумеется, тоже не получалось. Только сейчас, когда слухи о проклятии салона «Драконье сердца» совсем забылись, он снова выставил помещение на продажу. И я купил его. Не знаю, исчезла ли опасность за эти годы, но, полагаю, будет лучше, если хозяйкой станет дама, которая обучена, например… сражаться с монстрами. Тебя ведь учили этому?

— Да, — растерянно ответила я.

Учили! На манекенах.

Умение нанести удар в чувствительное место самым распространенным диким животным или тем, кого традиционно называют монстрами, считалось просто необходимым. Некоторые аристократы держат монстров в клетках и любят спускать их на незваных гостей. Полагалось, что в своей «работе» мы вполне может столкнуться с такими милыми зверюшками. Ведь нашими «клиентами», как правило, и были аристократы. Редко кому-нибудь необходимо убрать простую горничную или кухарку.

И тут меня прорвало:

— Но почему, почему вы не разберетесь сами?! Вы ведь маг! Вам ведь невыгодно, если новая хозяйка погибнет в первые недели и дурная слава салона воскреснет!

— Боишься? — сложив руки на груди, поинтересовался Ад. — Не ожидал, полагал, что чувство страха отбивают у вас первым. Если что — напоминаю — выход там. Однако отвечу на твой вопрос — я еще не разобрался сам, потому что сейчас здесь все чисто. Я не чувствую и не вижу ни следов пребывания каких-либо животных, ни людей, которые могли бы «работать под них». Боюсь, что без… определенного рода провокации выяснить что-либо не удастся.

У меня в голове закрутилась куча мыслей. Например, о том, что на самом деле его цель не возродить салон, а именно узнать, что за кошмар тут творится…

— А я подхожу, чтобы осуществить такую провокацию? Меня будет не жаль? — прямо спросила я.

Почему-то от этого «не жаль» стало очень больно. Видимо, из-за того, что он предложил помощь, моя глупая душа осмелилась поверить, что кому-то не наплевать на меня. Чисто по-человечески. Так, как людям бывает не наплевать друг на друга в мире, отличном от сообщества буарини.

— Ну-у… — насмешливо протянул Ад.

А в следующий момент волна жара накрыла мое тело. Вслед за ней в измученное правое плечо впилась тысяча иголок, захотелось взвыть от боли.

В глазах помутнело, и я благополучно потеряла сознание.

Последнее, что я видела, прежде чем темнота сомкнулась перед глазами, было крайне удивленное лицо Адаманта Брэя.

_____
Дорогие читатели! Очень очень рада вам в этой книге! Желаю  захватывающего путешествия! 
В этой истории нас ждут:
загадочный властный герой, 
сильная, но чувствительная героиня, 
загадки и тайны, 
элементы бытового фэнтези, 
всякие приключения, 
фантастические твари и расы (много!), 
драконы (куда без них!), 
противостояние характеров 
и, конечно, большая любовь, которая способна победить все! 
Если начало вам понравилось, добавьте книгу в библиотеку, подарите ей лайки и комментарий (они очень вдохновляют автора)! А кто еще не подписан на меня -  можно подписаться (в правом верхнем углу авторской страницы), чтобы знать все мои новости :) 
Доброго времени суток и приятного чтения! 
Ваша Лидия 

Адамант

 …В сущности, я мало знал об этих буарини. Не потому, что не мог узнать, а потому что прежде они меня мало интересовали.

Но когда через обшарпанную дверь приобретенного мной заведения вошла эта ангелоподобная убийца, мне стало интересно, кого они там выращивают.

На девочке был отпечаток, позволивший легко догадаться, кто она такая. Отпечаток лет, проведенных в атмосфере смерти. Не знаю, сколько людей убила она сама, но было очевидно, что долго жила там, где убивают.

Убивают спокойно, без сомнений и угрызений совести. То есть — у буарини, ведь других организаций, для которых характерно такое равнодушное отношение к чужой жизни, в мире не было. Пару раз в связи с родом деятельности мне приходилось встречать этих убийц. Поле у них было точно такое же, правда, намного жестче. Девочка не казалась безнадежно испорченной идеологией «благородства смерти», которую вроде бы пропагандировали буарини.

Дальше несложно было догадаться, что смертоносная мейси пришла сюда либо попробовать убить меня (какому дураку могло прийти в голову покушаться на меня, зная, что это будет безрезультатно?!) или действительно хочет получить работу. Чтобы укрыться от своей организации.

При этом сам облик девушки— хрупкая, невысокая (я бы даже сказал — ниже среднего роста), светловолосая, с легкими кудряшками, с тоненькими и аккуратными чертами лица, совершенно не вязался с образом безжалостной убийцы.

Впрочем, моих знаний о буарини хватало, чтобы понимать — именно на это они и рассчитывают, выбирая в число женщин-убийц таких невинных по виду девиц. Симпатичных, чтобы при необходимости могла соблазнить «клиента», прежде чем вонзить нож ему в шею.

Пока я разглядывал ее из угла, слушал их разговор с почтенной мейси Дран, убедился, что она беглец. В ее поле не ощущалось намерения убить кого-либо прямо сейчас. А вот страх был — хорошо спрятанный, подавленный.

Интересно, почему убежала? В смысле — попробовала убежать. Ведь, по слухам, за три столетия существования секты буарини сбежать из нее удалось лишь двоим. И оба были магами, опытными и хитрыми. Остальных беглецов рано или поздно убирали их же коллеги. Как правило — непосредственно прежние соратники, которым поручалось доказать свою верность организации, уничтожив «предателя».

Хотя иногда они все равно бежали…

Слышал, пару лет назад один мужчина-буарини отказался выполнить задание. Вроде бы ему было велено убить своего родственника, которого он помнил с тех времен, когда еще не был машиной для убийства. Он знал, что за отказ у них полагается казнь, и предпочел «помучиться». Пустился в бега и успешно скрывался недели две, прежде чем его нашли и уничтожили.

«Эх, а ведь эту ангелоподобную Стрелочку ждет то же самое, — подумал я. — Если, конечно, я ей не помогу».

Тогда же мне в голову прокралась интересная мысль. По правде, прежде мейси Дран по моему указанию уже отказала нескольким куда более подходящим для работы хозяйкой дамам — просто потому, что ни одна из них практически с полной гарантией здесь не выживет. Для этой «работы» нужен кто-то особенный.

Так почему нет?

Девчонка хочет выжить. Вот пусть и выживает. Смерть гарантированную я могу заменить на «вероятную». Вполне возможно, что ее навыки — наверняка весьма обширные — позволят ей справиться с тем, что называют проклятием «Сердца дракона».

А не выживет — что же, очень жаль. Но тот, кто привык убивать, должен и сам быть готовым умереть в любой момент. Их вроде бы даже учат этому.

Каково же было мое изумление, когда смертоносная девица, услышав о наших маленьких проблемах, просто… упала в обморок.

Упасть я ей, конечно, не дал. Поймал и отнес в ближайший кабинет, где был диванчик. При этом на мгновение почувствовал себя неуклюжим мужиком, напугавшим беззащитное создание — она ничего не весила, а запрокинувшееся лицо казалось по-настоящему невинным и трогательно-нежным.

И тут, когда я собирался опустить ее, ощутил, что тело девочки горит. А больше всего пылает где-то в области шеи или плеча. Глянув магическим зрением, я увидел на ее правом плече пульсирующее алое пятно.

Проклятье! Метка? Ко мне сюда теперь заявится весь корпус буарини? Или метка просто убьет девицу на расстоянии (если, конечно, я не смогу справиться с этой магией)?!

Уложив девчонку, я разорвал ворот ее платья, освободил плечо. Хм, подумал я…

Не совсем метка.

Неожиданно! Такого я от нее не ожидал. Возможно — как раз из-за ее невинного хрупкого облика.

***

Гелериана

 Когда я очнулась, было хорошо. Чувствовала себя обессиленной, но плечо больше не горело огнем, не пульсировало болью. К тому же я лежала! А значит — мое усталое, вечно собранное тело могло опираться, стекать на что-то весьма мягкое.

После трех дней бесконечной гонки, без сна и почти без еды, это было невообразимо комфортно. К тому же действительно очень мягко для меня! А это, оказывается, так приятно. За годы у буарини я и забыла, как невероятно здорово может быть просто лежать на чем-то отличном от жесткой узкой доски, прикрытой тонким слоем ткани — так мы должны были спать, чтобы иметь привычку к любому дискомфорту.

Нет, я не открыла глаза сразу. Сделала глубокий вздох, словно я еще сплю.

Пожалуй, тут нас учили совершенно правильно. Если ты вдруг потеряла сознание или была ранена, то не показывай сразу, что ты уже все слышишь и видишь. Прикинься, что ты еще без сознания и обследуй обстановку. Возможно, тебе удастся услышать или увидеть (из-под чуть приподнятых ресниц) нечто важное для выполнения задания.

— Я знаю, что ты не спишь, — вдруг услышала я насмешливый голос. — Оставь свои штучки и открывай глаза.

Легкий смешок.

Я вздрогнула. Почему-то не ожидала, что очнувшись, снова услышу Адаманта Брэя, хотя как раз это было самым логичным.

Послушно открыла глаза и увидела, что нахожусь в небольшой комнатке, убранной несколько лучше, чем все остальные. А рядом в обшарпанном креслице сидит Адамант и, криво улыбаясь, смотрит на меня. Но даже насмешливая улыбка тут же растаяла на его лице.

— Почему не сказала, что ты ранена? — строго бросил он.

«А вы не спрашивали, мессер Ад!» — подумала я.

— Я не ранена, — сказала вслух. — Это другое.

Пошарила рукой в области плеча. Там была наложена новая повязка. Причем куда качественнее, чем я сама себе наспех делала из подручных материалов. Вокруг болтались ошметки ткани — Адамант не церемонился и просто разорвал мое платье, чтобы докопаться до раны.

Подумалось, что рядом грудь, почти оголившаяся при этом. И почему-то я опять испытала смущение, хоть способность стесняться своего обнаженного тела истребляли в нас еще в самом начале.
Просто представилось, что он ведь… нес меня сюда, трогал, когда осматривал. Вот он, этот непонятный, загадочный, жесткий и очень мужественный мужчина. И это было одновременно… волшебно, приятно, необычно… И в тоже время почему-то страшно смущало!

— Другое? — слегка издевательски поднял брови он, чем сбил и смущение, и другие непривычные чувства. — Ты срезала метку, правильно я понимаю? То, что ты ранила себя сама, не меняет ситуацию кардинально. Рана воспалилась, ума не приложу, как ты держалась на ногах и, кажется, почти ничего не чувствовала.

«Как?» — усмехнулась я про себя. Еще один полезный навык от моих учителей. Игнорирование физических ощущений. Ты не имеешь права упасть, не имеешь правда даже почувствовать боль, пока не выполнишь задание.

— А что еще мне было делать? — почти огрызнулась я. Его словно бы упрекающий тон задел за живое. — Метку — татуировку — наносил маг. Он сказал, что по ней нас можно найти, она как-то сообщает о местонахождении буарини. Я не знала, как еще решить эту проблему.

— Понятно, — без всяких чувств кивнул Адамант. — Это хорошо с точки зрения, что так твои коллеги не сразу узнают о твоем местонахождении и не сразу нагрянут выполнить свой долг. Но и плохо — потому что теперь какое-то время уйдет на твое излечение. Видишь ли, я почти полностью залечил рану, но… Да, магией, можешь не спрашивать, как именно залечил.

«Вы и просто перевязки делаете неплохо», — подумалось мне. Вообще его уверенность в себе и разные навыки вызывали большое уважение. В сочетании с мужественным внешним видом это вызывало желание расслабиться и положиться на него. Просто я никак не могу себе этого позволить.

Потому что понятия не имею, кто он и чего в итоге хочет от меня! Да и его жесткий, порой издевающийся тон напрочь отбивает желание отдаться в его руки.

И вообще… спасение моей жизни сейчас мало похоже на доброту и благотворительность. Видимо, он четко решил использовать меня в качестве приманки для монстров, или кто тут притаился в салоне.

Но я еще жива. И благодарность мою он явно заслужил. Мог вообще выбросить на улицу умирать, решив, что со мной слишком много проблем.

— Благодарю вас за лечение. Думаю, я могу сейчас же приступить к своим обязанностям, — сказала я и попробовала привстать на локтях.

Вставать не хотелось, и голова кружилась, но надо. Вряд ли его устроит, если я буду долго прохлаждаться в постели. Вон, его уже раздражает тот факт, что на мое излечение уйдет какое-то время…

— Лежать, — тихо бросил Адамант. Не рявкнул — именно тихо бросил. Но таким голосом, что нужно быть самоубийцей, чтобы не послушать. Самоубийцей я не была, да и убийцей быть отказалась, так что тут же ляпнулась обратно. Он поморщился. — И не делай резких движений, ране нужен покой. Так вот, по всей видимости, твоя татуировка сопротивлялась, когда ты ее… хм… удаляла. Вероятно, в ней заложен механизм, страхующий от удаления подобным варварским способом. Она успела передать некий яд в твой организм. И он чуть не убил тебя даже с большим успехом, чем воспаление. Яд я тоже вывел, — легкая усмешка. — Но организм истощен всем этим, понимаешь ты? Ты совершенно не нужна мне, если будешь шататься на каждом шагу, а потом все равно умрешь от истощения. Поэтому будешь лежать здесь, пока тебе не станет лучше. Разве что в туалет вставай — он рядом в коридоре. Поздно вечером проведу тебе еще один сеанс лечения. Потом останешься тут до утра, и утром решим, можешь ли ты уже приступить к работе.

«Хм», — подумала я. Глупая часть меня возликовала, победно замахав флажками.

То, что он предлагал, представлялось просто верхом великодушия. Ведь он даже собирается еще раз меня лечить! Не говоря уж о том, что я могу… полежать. Полежать сколько мне хочется.

Такого не было с тех пор, как я попала к буарини!

Хорошенько отлежаться, ничего не делая, было распространенной мечтой в нашем корпусе. Когда мы еще делились друг с другом мыслями и чувствами, многие девочки (да и мальчики тоже) говорили, как хотели бы завалиться на кровать с книгой и провести там целый день. А лучше дня три…

— Благодарю, — сказала я Адаманту.

И, должно быть, в моем голосе было больше искренней благодарности, чем он ожидал. В красивом лице отразилось удивление.

И тут меня осенило, а сердце уныло ухнуло вниз…

— Но так вы не оставляете мне шанса на выживание! Что, если эти монстры (или кто там) придут, а я ранена? Сегодня я действительно не в форме. Разве вам нужно, чтобы я просто погибла в первую же ночь?! Вам это должно быть невыгодно!

— Этой ночью они не придут, — жестко усмехнулся Адамант.

 — Откуда вы знаете, если вы пока понятия не имеете, что это такое? — с недоверием спросила я. Новая волна подозрений родилась во мне. Уж больно уверенно говорил он. Сразу приходила мысль, что на самом деле он все знает, а меня вводит в заблуждение, чтобы еще как-то использовать.

— Тебе — никакой разницы, откуда, — ответил Ад. — Для начала я просто поставлю простейший контур магической защиты. Ни одно создание, не обладающее силой, большей, чем моя, не сможет через него проникнуть. Вот и надейся, что живущая здесь опасность слабее меня. Остальное тебя никак не касается.

— Благодарю, — прикрыв глаза, ответила я и пару раз вдохнула и выдохнула, чтобы восстановить внутреннее равновесие.

А что еще мне оставалось?

Во-первых, живущая здесь опасность вряд ли сильнее того, кто берется легко скрутить баурини.

А во-вторых…

Где-то в глубине бродили дурацкие образы о том, что этот загадочный мессер Ад будет до самого утра дежурить у моей постели, пока я буду сладко спать. Ну ладно, не у постели — но у двери. Мол, я не буду об этом знать, а он будет тайно меня караулить… Потому что я ему, допустим… приглянулась.

Потому что мои хрупкие руки и костлявое израненное плечо вызвали в нем что-то вроде чувства мужского покровительства беззащитной девушке. То, что меня (учитывая мою комплекцию, небольшой рост и прочее) усердно учили вызывать в мужчинах.

Только сейчас хотелось, чтобы это было по-настоящему! Не ради выполнения задания, а просто, просто было.

«Бред, — одернула я себя. — Он же сказал — просто поставит защиту».

И как бы я ни опасалась на самом деле неведомой угрозы, у меня один выбор. Либо довериться Адаманту и хорошенько отдохнуть. Ведь кто знает, может, это последний шанс в моей жизни полежать и расслабиться! Либо вступить с ним в единоборство… с неизвестным результатом. Скорее всего, взбрыкни я сейчас — и он выкинет меня умирать на улицу. Или скорее выполнит свое обещание — запрет тут, как «нашкодившую девчонку».

И то, и другое меня не устраивало. Хотелось сохранить хотя бы иллюзию свободы и контроля над ситуацией.

А значит, нужно было сделать вид, что я со всем согласна.

— Отдыхай, Гелериана, — добил меня Адамант. Добил — потому что продолжение его слов было совсем невероятным: — Скоро будет еда.

«Еда!» — взорвался в предвкушении мой желудок. И на мгновение я блаженно прикрыла глаза. Подумала, что все же… неожиданно получила подарок от судьбы.

Адамант бросил на меня странный взгляд — хоть убейте, не поняла, что в нем было. Возможно — сожаление.

Ему-то о чем жалеть? Что взял меня на работу и теперь вынужден со мной нянчиться? Или что…

И вышел, мягко закрыв дверь.

Куда делась (и делась ли) мейси Дран, я не знала. И не желала об этом думать. Меня неудержимо потянуло в сон, и я решила поддаться.

«Чем лучше отдохну сейчас — тем вернее смогу сражаться дальше», — подумала я.

И заснула с этой мыслью.

Тогда я понятия не имела, в какую ловушку попала.

***

 Должно быть, прошло много часов, прежде чем я проснулась, потому что чувствовала себя выспавшейся и даже бодрой.

Открыв глаза, обнаружила, что рядом на тумбочке стоит поднос с едой — какой-то бульон, котлеты и стакан с компотом.

Желудок просто свело от предвкушения, организм тут же вспомнил, насколько я голодна. Причем удивительно — еда была горячая и, кажется, не собиралась остывать.

Можно было думать всякое-разное о том, что пища отравлена. Но я не видела никакого смысла в этом. Зачем Аду меня травить? Лично я, как минимум, пожалела бы сил, что уже вложены в лечение и обустройство приблудной авантюристки.

Я села, убедилась, что сил стало больше, хоть все еще недостаточно для нормальной деятельности. И с аппетитом умяла все, что стояло на подносе.

Как только закончила есть, дверь открылась, и вошел нейтрально-холодный Адамант. Казалось, его лицо не выражает вообще ничего. Такой равнодушный, деловой. И это было немного обидно. Моей внезапно проснувшейся глупости мечталось, что он с участием спросит, как я себя чувствую.

«Размечталась, — рявкнула я на себя. — Не убил, пока спала — уже хорошо!»

— Ложись обратно, я должен осмотреть твою рану и еще раз тебя подлечить, — бросил он. — Мне нужно уйти, уже почти ночь. Ты спала до самого вечера. У нас мало времени.

Я послушно легла, и холодный, как ледяная скала, мужчина сел рядом, принялся разматывать бинты у меня на ране. Мысль о том, что всю первую ночь в этом «убийственном заведении» я проведу одна, скребла внутри и вызывала приступы неприятной тревоги.

— Почему ты убежала? — вдруг спросил Адамант, разматывая последний слой бинта.

Таким светским тоном, как спрашивают, что дама думает об установившейся в последние дни погоде.

…Я точно знала, что врать нельзя.

— Не хотела убивать, — коротко ответила я.

— Правда? — насмешливой изогнул брови. — Не хотела убивать кого?

— Никого, — в тон ему, насмешливо и холодно ответила я. Все равно ведь не поверит.

— Никого? — снова удивленно поднял брови. — А скольких уже успела убить?
При этом его движения и то, как он аккуратно, почти нежно разматывал мою рану, совершенно не вязались с насмешливым жестким тоном.

— Вы не понимаете, — я прикрыла глаза. — Я никого не убила. Я… ушла во время первого же задания.

— Вот как! — бросил Адамант. И его руки застыли, словно он был страшно изумлен и обдумывает услышанное. Но открыв глаза, я обнаружила, что он всего лишь закончил разматывать рану и теперь водит над ней рукой, не прикасаясь.

И это было очень приятно. Казалось, от его смуглой ладони исходит легкий перламутровый свет, впитывается в порядочно поджившую рану, растекается по всему телу.

Нет, не приятно! А очень приятно. Захотелось опять закрыть глаза и расслабиться. Но уж больно сложные вопросы он задавал.

По правде, я не знала, сколько могу рассказать ему. И насколько искренней могу быть. И не знала, насколько ему это интересно. Он ведь всего лишь хочет понять, с кем имеет дело. Наверняка выясняет, какой у меня опыт. Насколько я гожусь для его задачи.

Стало нехорошо. Вдруг скажет, что такая неумеха ему не подходит? Вдруг он, как все, с кем я общалась последние семь лет, ценит не отсутствие убийств, а опыт в их совершении? И уж всяко ему важен мой «боевой» опыт!

— Что это было за задание? — вдруг намного мягче спросил он. — Тебе приказали убить родственника?

— Нет. У меня нет родственников, — устало помотала головой я. — Просто маленькую девочку-аристократку. Мне не сообщили, кто и зачем ее заказал. Должно быть — наследница, стоявшая на пути у других наследников.

— Хм, — рука Адаманта задержалась над раной, и в меня полился новый поток целительной силы. — И ты решила, что лучше погибнешь сама, чем убьешь ее? Интересно.

— Нет, — снова покачала головой я. — Я давно решила поступить так. Неважно, какой был заказ.

— Понятно, — без всякого выражения бросил Адамант и неожиданно положил руку мне на… область сердца.

Невероятное сияющее тепло растеклось от его ладони. Мне захотелось мурлыкать, как кошка, которая жила при нашей кухне — пожалуй, единственное существо, которое совсем не испортила жизнь у баурини. Она так и продолжала мило мяукать и ластиться к каждому, как и в день, когда кто-то притащил ее сюда.

— Через сердце энергия усваивается лучше, — неожиданно расщедрился на объяснения Адамант. И тут же продолжил допрос. — Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Во сколько лет ты попала к баурини?

— В двенадцать.

— Так поздно? — искренне удивился маг. — И как ты оказалась у них?
Говорить об этом мне не хотелось. Мне вообще сейчас не хотелось говорить…

В основном — из-за необыкновенных ощущений, что расходились по моему измученному телу и возрождали его к жизни. Не хотелось выныривать из них к холодной реальности, в которой Ад спокойно, по-деловому и весьма холодно допрашивал меня.

Наверное, я молчала слишком долго.

— Помнится, по условиям нашего договора ты должна выполнять все мои указания, — ехидно скривил губы он. — Вот первое из них. Расскажи мне, что произошло тогда.

— Моих родителей заказали баурини. Не знаю, кто и почему, — как можно нейтральнее ответила я. Слова давались через силу, оказывается, история моего попадания к баурини до сих пор вызывала во мне если не боль, то явное внутреннее сопротивление. Я словно бы пробивалась через какую-то липкую густую массу. — Мой отец работал на правительство, возможно, с этим связано. На меня заказ не распространялся. Исполнитель, обнаружив девушку, которую еще можно было назвать ребенком, забрал меня с собой. Я выглядела младше, лет на десять — самый поздний возраст, в котором берут к баурини. Он сказал, что я выгляжу ангелочком, — в ответ на это Адамант понимающе хмыкнул, — и могу стать хорошей баурини. В школе меня тоже решили оставить в живых. Поэтому мне пришлось остаться там. Но я с самого начала решила, что убегу на первом же задании.

Несколько мгновений Адамант молча смотрел на меня. И несмотря на всю подготовку в области «трактовки человеческой мимики» я совершенно не могла понять, что написано у него на лице. Потом медленно убрал руку от моего сердца и принялся спокойными точными движениями забинтовывать рану обратно.

Молчание затянулось…

Как только он убрал руку с области сердца, во мне воскресла картина: я двенадцатилетняя вхожу в комнату и вижу мертвые тела родителей. Затем встречаюсь глазами с высоким мужчиной, у которого только глаза и видно — вся нижняя часть лица закрыта маской. Он стремительно оказывается рядом, зажимает мне рот рукой, чтобы не заорала… А я даже не мычу, потому что все закрывает образ папы с струйкой крови, текущей из шеи, и мамы, лежащей рядом, как сломанная кукла в белом платье…

Должно быть, поэтому я не желала рассказывать это! Не хотела снова видеть! Если бы я могла плакать, то на глазах выступили бы слезы.

— И что же, ты не хотела убивать из-за родителей или что-то другое не дало тебе принять идеологию убийц? — услышала я голос Адаманта.

На этот раз он говорил вкрадчиво и аккуратно. И смотрел мне прямо в глаза.

— Да, — чуть задумавшись, ответила я. — А еще я была старше всех и помнила, чему меня учили родители. Мама учил, что Бог — един, что бы ни говорили об этом другие религии. И в каждом человеке — искра Божья. Поэтому только Богу решать, когда забрать свою искру к себе.

— Понятно, — спокойно кивнул Адамант и вдруг усмехнулся. — Монстров убивать тебе религия не запрещает? Я о разных монстрах — и настоящих, и в человеческом обличье.

Наверно, я слишком устала от этого допроса, чтобы ответить правильно…

— Не знаю, — бросила я. — Я не пробовала.

— Что же, вероятно, скоро попробуешь, — сказал Адамант задумчиво и встал. — Ложись спать. — Как будто я и так не лежала! — К утру будешь полностью здорова. Я приду, решим вопрос с твоей внешностью. Возможно, у меня уже будут для тебя документы. Затем приступишь к подбору персонала. Спокойно ночи, Стре… Гелериана.

И, как и в прошлый раз, вышел, мягко закрыв дверь.

Не знаю, поставил ли он обещанную магическую защиту, мне тогда было все равно. И что значило это «Стре…», упомянутое им перед моим именем, тоже было наплевать.

Внутри все разбередилось от рассказанной вкратце истории моей жизни.

Но баурини действительно учили и полезным вещам. Я подышала особым образом, чтобы успокоиться и отрешиться. Постепенно ощутила, как картинки отступают. Тревога за будущее тоже уменьшилась.

Я отдала себе команду заснуть — делать все равно больше было нечего.

И почти заснула, когда вдруг услышала шорох в углу. Я замерла и прислушалась, мгновенно вынырнув из полудремы.

Шуршание усилилось, кто-то даже начал скрести, словно бы когтями…

Скряб-скрым-скряб…

Причем это были не крысы.

Как скребутся крысы, какие звуки они издают, я прекрасно знала. Еще в начале обучения нас поодиночке сажали в подземелье, чтобы научить не бояться подобных условий. Там хватало и крыс, и всяких пауков.

Нет, это был другой звук. Словно бы осознанное шкрябанье, призванное привлечь мое внимание.

«Началось!» — на мгновение бухнуло сердце. Неведомые монстры уже пришли за мной. А про магический контур Адамант солгал, чтобы я не убежала. Или на этих «осознанных» монстров его хваленый контур не действует. Должно быть, их цель выманить меня из кровати и жестоко растерзать.

Только зачем монстрам выманивать меня из кровати? В кровати терзать, пожалуй, даже удобнее.

Я мысленно посмеялась над собой, нашарила в кармане платья самый маленький из ножей, который всегда носила при себе. Адамант — хвала ему за это — меня не обыскал.

— Кто здесь? — произнесла я громко.

Шкрябанье затихло на несколько мгновений, потом раздалось два робких «скряб-скрым», вслед за этим странный звук, отдаленно напоминающий человеческую речь.

— Пызд!

Было совершенно непонятно, это ответ на мой вопрос, или просто репертуар шкрябающего создания расширился.

— Выходи, я не опасна, — на всякий случай солгала я.

Из угла послышался новый приступ шуршания, а потом все стихло. Но ненадолго, примерно через пару минут шкрябанье возобновилось с новой силой.

Должно быть, нормальная девушка накрылась бы одеялом с головой, плакала и молилась бы, чтобы это были всего лишь крысы или другие зверьки. Уповала бы на защиту, обещанную хозяином.

Но я не была нормальной девушкой. К тому же неплохо видела в полутьме благодаря тренировкам ночного зрения. Призрачного освещения, что давал крошечный ночник, оставленный мне Адамантом, вполне хватало, чтобы ориентироваться во всей комнате, а не только возле кровати.

Я встала и принялась обходить комнату, делая вид, что не понимаю, откуда исходит звук. Приподняла рваную скатерть на столике, заглянула за тумбочку… Шкрябанье то затихало, но начиналось опять.

Наконец, краем глаза я заметила словно бы шапку кудрявых кукольных волос.

Сделала вид, что хочу заглянуть под шкафчик, и тут же скользнула в угол, одной рукой схватила эту «шапку», а другой приставила нож к тому, что ниже.

Нечто не больше крупной куклы затрепыхалось у меня в руках и жалобно сообщило:

— Мыпр пызд!

— Тихо! — скомандовала я и поднесла неведомое создание ближе к светильнику.

Это был некто невероятный.

Вроде бы человечек. С непропорционально большой головой. На голове — та самая шапка спутанных и грязных курчавых волос серого цвета. Круглое лицо, сморщенное, как печеное яблоко. Тоже все серое и грязное. Огромные круглые серые глаза испуганно моргали, глядя на меня. Рот как у лягушки.

Маленькое тело внизу — совершенно голое — тоже напоминало человеческое, а кое-какая деталь сообщала о том, что это мальчик. На руках и слишком больших ногах были не ногти, а когти, которыми создание, видимо, и издавало шкрябающие звуки.

Несколько мгновений я недоумевала, кто это. Потом у меня возникло кое-какое подозрение…

— Если отпущу, не будешь на меня нападать или убегать? — спросила я, потому что не испытывала никакого желания обижать этого «Пызда».

— Ых! — ответило создание и за невозможностью утвердительно кивнуть утвердительно моргнуло.

Я убрала нож и поставила создание на тумбочку.

— Пызд! — сердито сказал он и отряхнулся, как только оказался на свободе.

Но слово сдержал — никуда не побежал и не попробовал ранить меня своими когтями.

Я придвинула креслице, в котором прежде сидел Адамант, и устроилась напротив.

— Ты домовой? — спросила я, разглядывая его.

Мама рассказывала когда-то, что далеко на юге в горах живут гоблины — очень маленькие создания, отдаленно похожие на гномов. Давным-давно они изгнали одно из своих племен. Гоблины-изгнанники вынуждены было пойти в людские города. Стали жить с людьми и помогать по хозяйству, потому что больше ничего не умели. Постепенно у них изменился внешний вид, и их стали называть домовыми. Правда, они почти нигде не сохранились, по слухам, вымерли пару сотен лет назад.

— Мы-ыы… Пызд! — сказалось создание и показало когтем на себя.

— «Мы — домовой, и нас зовут Пызд?» — попробовала я перевести его речь и жесты.

Несколько мгновений он смотрел на меня, как на безнадежно глупое существо — с бесконечным сожалением. Потом утвердительно кивнул.

— А меня Гелериана зовут, — представилась я. — Ты что, тут жил один все эти годы?

— Мыпр! — кивнул он.

— А ел что? — ужаснулась я. — Тут с едой-то негусто, видимо, было. Наверняка на кухне все быстро закончилось.

— Кзы! — ответил он.

Но тут же осознал, что я не поняла.

Тогда он встал на четвереньки, вытянул вперед голову, помахал сзади ручкой, мол, тут хвост.

— Крысами питался? — ужаснулась я.

Утвердительно кивнул.

А мне стало невообразимо жалко его. Захотелось взять в руки, погладить. Правда, подозревала, подобного самоуправства он не потерпит. И тут меня осенило.

— Слушай, Пызд, ты ведь здесь давно. Наверное, видел, как убивали хозяек? Ты знаешь, что здесь случилось? Расскажешь мне?

Не знаю, каким образом он должен был это сделать, но не могла упустить такой шанс! Ведь это настоящий живой свидетель!

В ответ на мой вопрос огромные глазищи еще сильнее раскрылись. От ужаса. Пызд закрыл лицо когтистыми ручками и… заплакал.

Я не выдержала. Сгребла Пызда с тумбочки, посадила его себе на колени, принялась гладить по грязной курчавой голове.

Он вообще был весь грязный и пах не лучшим образом — легкой затхлостью. Но меня это не волновало, такую душераздирающую жалость вызывал он у меня. Стало невообразимо стыдно, что я так грубо поймала его, что угрожала ему ножиком… Бедному маленькому домовому, совсем одичавшему в заброшенном доме.

Домовой не сопротивлялся, наоборот, благодарно гладил меня по руке когтистой лапкой.

В общем, достаточно скоро он успокоился, и я снова водрузила его на тумбу, чтобы было удобнее «разговаривать».

— Чего, так страшно было? Ты переживаешь, что не смог спасти хозяек? — спросила я осторожно.

Пызд отрицательно помотал головой, в больших глазах опять набухли слезы. Потом, осознавая, что я не понимаю, он вдруг приложил две сложенные вместе ладошки к уху и наклонил голову.

— Хррр! — сказал он.

— Хочешь, чтоб я спать легла? — удивилась я.

Домовой вздохнул, топнул ногой, указал коготком на себя и снова изобразил «хрр…».

— Ты сам спать хочешь?

Топнул двумя ногами по очереди, гневно поморщился и принялся делать страшные жесты, словно рвет кого-то когтями, и рычать, затем опять указал на себя и изобразил сон.

— А-а, поняла! — догадалась я. — Ты спал, когда убивали хозяек! Поэтому переживаешь, что проспал все!

— Ых! — согласился он и снова погрустнел.

— Эх, ну ты-то не виноват. Подумаешь, проспал. Наверное, ничего не слышно было, ты и не проснулся, чтобы защитить их, — ответила ему я, скрывая разочарование.

Впрочем, оставался небольшой шанс, что домовенок обманывает меня, почему-то не хочет рассказывать правду. Только зачем ему это? Чтобы я не убежала отсюда. Логичный вариант. Но почему-то мне казалось — вряд ли.

— А сейчас тут нет никого страшного? — спросила я.

Он не слишком уверенно отрицательно помотал головой. И добавил:

— Пызд стрж!

— Чего? — удивилась я.

Домовой вздохнул, ткнул когтем в мою сторону, уже привычно изобразил сон с храпом. Затем ткнул в себя и изобразил… не знаю что. Встал прямо, держа в руке нечто воображаемое. И принялся осматриваться по сторонам.

Пантомима затягивалась. Пызд пыхтел и негодовал, какая я глупая, но я так и не понимала вторую часть. Периодически повторял «Пызд — стрж!».

Наконец, на третьем проходе «спектакля» я сообразила:

— Ты хочешь, чтоб я легла спать, а ты будешь сторожить меня, защищать!

— Ых-ых! — радостно согласился Пызд, ловко прыгнул на кровать и принялся деловито взбивать для меня подушку.

Никогда не пробовала спорить с домовыми и не собиралась начинать…

— Знаешь, вообще-то я хочу тебя помыть, причесать, накормить… Ты ведь не против? Только у меня сейчас нет ни воды, ни расчески, ни еды… Так что, наверное, ты прав, я лягу спать, а ты можешь немного посторожить.

Понимала, что домовенок таким образом хочет искупить свою «вину» — то, что он проспал гибель прежних хозяек. Отговорить его будет невозможно!

— И приодеть тебя надо… И, может, дадим тебе нормальное имя? — продолжила рассуждать я. — Ты ж, наверно, не всегда голый ходил! А люди наверняка называли тебя не Пыздом.

При фразе о приодеть и сменить имя Пызд поморщился, но спорить не стал. Перелез обратно на тумбочку, радушно указал мне на испачканную его ручками и ножками подушку и встал, как страж, держа в руке воображаемую алебарду, насколько я поняла.

И тут меня осенило. Как же я сразу об этом не подумала!

— Пызд, скажи-ка мне, тебя ведь хозяин… мессер Адамант прислал, чтобы ты меня охранял?

При словах об Адаманте глаза его опять расширились от ужаса, он выронил воображаемую алебарду. Затем домовой отчаянно замахал руками, словно защищаясь, а в конце накрыл лицо руками, словно прятался.

— Он вообще о тебе не знает? — изумилась я. Причем неосведомленность Адаманта удивляла меня меньше, чем бурная реакция домовенка на упоминание хозяина.

— Ых-ых-ых! — отчаянно заголосил Пызд. И принялся делать забавные жесты — указывал на меня, потом на мой рот и складывал ручки крестом.

— Не говорить ему про тебя? — продолжила удивляться я.

Плохо, потому что я хотела попросить у Адаманта как-то поспособствовать расширению Пыздова гардероба. Можно купить готовую кукольную одежду и приодеть его. А так мне придется как-то самой выкручиваться. Шить ему штанишки, что ли… В шитье я была не сильна. Все рукоделие в моей жизни закончилось с попаданием к буарини.

— Ых! — взмолился домовой.

— Ладно, не скажу. Только не понимаю, чего ты его так боишься. Он тут совсем недавно. И ничего плохого тебе, как я понимаю, не сделал.

Пызд принялся странно махать руками и делать странные гримасы лицом, видимо, это было призвано показать, что Адамант какой-то опасный и страшный. Понять, в чем конкретно дело, было совершенно невозможно.

«Эх… что же, малыш, — подумала я, — понимаю тебя. Я тоже не знаю, что думать об Адаманте. И понятия не имею, кто он на самом деле. А твоя реакция — некоторое предупреждение для меня, что не стоит безоговорочно верить этому мессеру Брэю…»

От этой мысли по спине вдруг пробежали холодные мурашки, и вспомнились все сложные, острые моменты в разговоре с Адамантом. Стало не по себе. Начало чудиться, что в каждой его фразе или поступке было двойное дно…

В сказках про домовых говорилось, что они безошибочно чувствуют, если человек плохой, и могут делать ему гадости. А хорошим людям помогают…

— А я тебе нравлюсь, да? — уточнила я. — Я хорошая и не опасная?

По правде, очень хотелось услышать, что я хоть кому-то нравлюсь. И что я хорошая, несмотря на то, кем меня готовили стать.

И тут малыш изобразил нечто вроде улыбки во весь свой лягушачий рот. При этом стало видно вполне себе выраженные клыки.

— Ых! Ых! Пызд стрж! — сказал он радостно и снова указал мне на подушку.

В общем, мне не оставалось ничего другого, как поблагодарить его и лечь обратно в кровать. «Вообще мне и самой бы недурно помыться», — была последняя мысль, прежде чем я уплыла в сон.

Нет, я даже не думала, что домовой может оказаться злодеем, расцарапать мне горло своими когтями, пока сплю, и прочее. Во-первых, не могла его подозревать. А во-вторых, я сплю слишком чутко, чтобы он мог даже просто перебраться на кровать незамеченным.

Напротив, мне было невообразимо приятно, что кто-то — пусть даже такое странное создание с несуразным именем — заботится обо мне. От этого в груди вспыхивала золотистая искорка и отгоняла тревожные мысли про Адаманта и прочие мои проблемы.

***

 Утром никакого Пызда не было. А о том, что он мне не приснился, говорили лишь серые пятна на подушке.

Зато был Адамант.

Я даже в туалет сходить не успела, как дверь открылась, и на пороге появился он.

— Доброе утро. Приведи себя в порядок — если тебе интересно, рядом с туалетом есть ванная комната, и вода там идет. Я принес туда мыло — можешь воспользоваться. Потом приходи в таверну — я принес горфе с рогаликами. Побыстрее, у нас много дел.

И вышел весь такой стремительный. Я даже ответить не успела. Радовало то, что сегодня он выглядел не таким жестким. Казалось, даже немного довольным.

К тому же… не знаю, ловушка это или что, но… Адамант тоже опять обо мне позаботился. Даже догадался, что мне нужно помыться, мыло принес! Невероятно.

 То, что он подумал об этих бытовых деталях, почему-то вызывало даже больше благодарности, чем то, что вчера он фактически спас мне жизнь.

«Все это какая-то ловушка! Все это, чтобы использовать тебя!» — заорала я самой себе.

Но сердце совершенно не желало верить в это. Хотя вообще-то у баурини вообще не должно быть сердца.

Ванная комната, конечно, была в не лучшем состоянии. Грязновато, напор воды неважный. Зато я обнаружила, что Адамант высказался про мыло весьма символично. На самом деле тут лежала маленькая сумочка с мыльным раствором для мытья волос, самим мылом, расческой и прочими предметами гигиены. Полотенце тоже присутствовало — пушистое, белое, каких я не видела семь лет.

А еще… и это уже было просто невероятно — при входе висело на плечиках платье. Такое стандартное платье с треугольным вырезом и бархатной оторочкой. Темно-синего цвета. Самое то для хозяйки!

На первый взгляд мне показалось, что оно окажется слишком длинным, но заметила, что внизу стоят туфли на очень высоких каблуках. С такими каблуками будет как раз!

В общем, я сама размотала рану. Убедилась, что там уже совсем зрелая корочка и можно больше не бинтовать. Быстро помылась, оделась — платье село хорошо, и длина с каблуками получилась что надо. Расчесалась. Поскольку волосы были мокрые, не стала их укладывать и отправилась к хозяину с распущенными.

Подумала, что ему может понравиться, как я выгляжу с распущенными длинными волосами и в новом платье. Но тут же подавила эти мысли. У нас с ним чисто деловые отношения. Я благодарна ему за заботу. Но понимаю, что эта забота связана лишь с тем, как сильно я ему нужна. Все.

В неубранной таверне за единственным чистым столиком сидел Адамант, читал газету и прихлебывал дымящийся черный горфе.

При виде меня отложил газету и оценивающе меня осмотрел.

— Рад, что платье подошло, непросто было достать его среди ночи, — криво усмехнулся. — Подойди, высушу тебе волосы.

— Благодарю. За платье и за все остальное, — с каким-то непонятным внутренним трепетом ответила я. Наверное, мне просто было непривычно, что для меня сделали столько всего.

И с не меньшим трепетом подошла. Вспомнилось, как приятно он вчера лечил меня, и тело, непривычное к таким ощущениям, просто заорало, что хочет еще.

Я, разумеется, подавила импульс.

Адамант же просто велел мне сесть напротив, придвинул ко мне еще одну чашку с черным горячим горфе, кивнул на бумажный пакет с ароматными рогаликами и… направил ладонь в сторону моей головы.

Спустя буквально минуту я ощутила, что волосы высохли. Помнится, бытовой магией владела горничная моей мамы. Она нередко сушила так волосы маме или мне. Однако в ее исполнении это занимало не менее четверти часа, и потом она выглядела уставшей.

«Это какую же магическую силу нужно иметь, чтобы вот так стремительно испарить всю воду с волос — и при этом даже не сильно нагреть голову клиенту», — подумала я. Для Адаманта эти действия явно было совершенно не обременительны.
— Благодарю, — снова сказала я. Не выдержала и добавила: — Кто вы, мессер Брэй? Может, будет лучше, если я узнаю?

Насмешливо поднял брови:

— Ты ведь видишь кто — маг, развлекающийся восстановлением лучшего в городе салона. Этого достаточно. Ешь, уже восемь часов, достаточно поздно для меня.

И воцарилось молчание. Я больше не осмеливалась задавать вопросы, а он снова взял газету и принялся увлеченно ее читать. Правда, я замечала, что периодически он поглядывает на меня из-за нее. И, кажется, криво улыбается — одним уголком рта. Что было в этой улыбке, совершенно не поняла.

Конечно, рогалики были восхитительные, горфе тоже. На мгновение мне даже показалось, что я вдруг оказалась в какой-то нормальной человеческой жизни, где люди вот так начинают новый день. Пьют ароматный бодрящий напиток, едят чудесную выпечку…

— Рогалики продаются за углом, и их там еще много. Так что подбирать крошки не обязательно, — Адамант, наконец отложил газету. Разумеется, я совершенно не собиралась подбирать крошки, видимо, просто долго смаковала последний рогалик. — Более того, я могу распорядиться, чтобы тебе каждый день приносили их на завтрак.

— Буду очень признательна, — кивнула я.

— Хорошо, теперь пойдем в кабинет.

Вслед за ним я прошла обратно в комнатку, в которой спала. Видимо, это был единственный более-менее обустроенный из отдельных кабинетов.

Адамант странно поглядел на меня, сел в креслице и коротко бросил:

— Раздевайся.

Под платьем у меня ничего не было, и он должен был догадываться об этом, поэтому я несколько опешила.

Вернее — словно бы получила пощечину.

«Не это, и не это» — вспомнились мне его слова. Обманул? Или просто…

Или просто ему для работы с моей внешностью нужна моя нагота. Но это как-то странно.

Вообще-то не стесняться своего тела нас учили еще в самом начале. Милое смущение разрешено было лишь изображать, если вдруг понадобится для дела.

В казарме мы жили все вместе — и мальчики, и девочки. Запрещено было как стесняться своей наготы, так и, напротив, вступать в половые связи. Следовало справляться с физическим возбуждением, если вдруг оно возникнет. А половое «воспитание» проводилось под четким контролем старшими инструкторами. Связи между ровесниками допускались лишь при условии четкого отбора партнера и исключительно в образовательных целях — на случай, если баурини доведется встретить неопытного партнера и «работать» с ним.

Последнего пункта мне удалось избежать. Предполагалось, что мне при моей невинной внешности может потребоваться лишь соблазнить кого-то более зрелого и опытного. Причем как правило — достичь убийственных целей, не доводя дело до постели…

Вспоминать про другие аспекты нашего «полового образования» и вовсе не хотелось.

Я сглотнула. Беда в том, что я, давно научившаяся раздеваться свободно, кто бы на меня ни смотрел, испытывала смущение перед Адамантом.

Возможно, просто потому, что он не был ни инструктором из баурини, ни моей возможной «жертвой».

— Зачем? — еще раз сглотнув, спросила я у него, невозмутимо разглядывавшего меня.

— Выполнять указания — помнишь? — чуть приподнял брови он. — Не думал, что у подобной тебе такое простое распоряжение может вызвать сложности.

— Я просто хочу понимать зачем! — с нажимом повторила я.

При этом опять ощутила, что, кажется, пытаюсь покраснеть. Представила, как сейчас расстегиваю платье, оно сползает на пол. И я предстаю перед ним полностью голая, лишь в туфлях на высоком каблуке. И беззащитная при этом (если не считать каблуки, которыми много что можно сделать…).

Образ был смущающий. И в тоже время — волнующий.

Адамант вдруг встал и задумчиво провел рукой по тумбочке, глядя на меня искоса.

— Я хотел всего лишь удобно осмотреть твою рану. И осмотреть тебя целиком – с двумя целями. Во-первых, чтобы понять, как мы можем (и можем ли) откорректировать твою фигуру. Линии фигуры и жесты — это те признаки, по которым люди узнают друг друга издалека. Свою манеру ходьбы или жесты ты вряд ли сможешь всегда держать под контролем, а вот «образ» фигуры могли бы подкорректировать.

— Сделать из меня пышечку? Как? — усмехнулась я.

— Не пышечку, просто изменить. Без магии, обычными физическими приемами. Понять, как это можно сделать, было бы легче, если бы я увидел тебя обнаженной. А во-вторых, — его глаза вдруг остро сверкнули, — ты много лет жила в условиях, плохо совместимых с твоим полом и твоей комплекцией. Я хотел убедиться, что с твоим организмом все нормально. А если нет — то, возможно, помочь. Впрочем… — усмехнулся. — Я тебя пожалею. У меня вызывает недоумение тот факт, что ты сохранила некую девичью скромность. Но этот факт налицо. Повернись.

Я выдохнула. И, конечно, не стала говорить, что дело не в девичьей скромности. Дело в смущении конкретно перед ним! И если я разденусь, то скрыть это смущение не смогу. Я буду голой, беззащитной и… взволнованной перед ним. А он снова будет хозяином положения — сильный, спокойный… и одетый. Оценивающе разглядывающий меня.

Послушно развернулась, он шагнул ко мне и своими руками отвел ворот платья, обнажая плечо.

— Тут уже все нормально, — сказала я, скрывая легкое волнение, которое вызывали его почти невесомые прикосновения.

— Соглашусь, — усмехнулся Адамант, внимательно разглядывая мое худое плечо с большой, почти полностью зажившей раной. — Осталось избежать образования шрама. Весьма необычного и наводящего знающих особ на мысли о способе получения такой травмы…

Он поводил рукой над раной, видимо, применяя магию, чтобы в дальнейшем шрам не образовался. Потом с усмешкой натянул ворот обратно и указал на какие-то предметы, разложенные на столике, что притаился примерно там, где я вчера поймала Пызда.

— Итак, первое. Ты невысокого роста. Я бы даже сказал — маленького. Это бросается в глаза, в то время как девушка среднего роста обычно не привлекают такого внимания. Поэтому будешь всегда ходить на высоких каблуках. Как сегодня. Вопрос с твоим гардеробом решим позднее. Поняла?

Я кивнула. Вот это уже было по делу, и мне даже нравилось, как основательно он подошел к вопросу.

— Далее. Цвет волос. Сложно представить, как много внимания люди уделяют именно этой характеристике. При том, что многие женщины, способные оплатить услуги магической косметологии, меняют его по несколько раз на неделе, — усмешка. — Ты блондинка с волнистыми, почти кудрявыми волосами, — бросил на меня странный взгляд, словно хотел убедиться, что я все еще блондинка. — Поэтому сделаем тебя черноволосой. Брюнеткой с гладкими волосами. Понятно?

Я снова кивнула.

— Как сделаем?

— Это будет практически единственное, что мы изменим при помощи магии — просто потому, что магическое окрашивание и выпрямление волос широко распространено и не вызовет удивления ни у кого. В остальном везде, где можно обойтись без магии — обойдемся без нее.

И тут его взгляд застыл.

— Что это тут у тебя? — цепко спросил он, сделав шаг в ту сторону, где я вчера поймала Пызда.

Теперь, при дневном свете, было хорошо видно, что ровно в углу красуется отличная дыра. Ровно такая, чтобы мог пролезть Пызд или крыса.

Сердце на мгновение похолодело. Мне представилось, что сейчас из дыры покажется курчавая голова домового, Адамант схватит его… Не знаю, что с ним сделает, скорее всего ничего плохого, но домовенок точно страшно перепугается.

— Почему это у меня? — изобразила возмущение я. — Это скорее у вас! Вы ведь хозяин этого крысятника.

— А ты хозяйка, — слегка издевательски улыбнулся Адамант, но тут же стал серьезен. — Ночью крысы не тревожили?

— Нет, никаких крыс не было, — ответила я. — Мы с вами, если помните, и дыру вчера не заметили.

Про себя подумала «уфф». Адаманту просто не нравится идея крыс, разгуливающих на свободе. И вроде ни в чем меня не подозревает.

— В любом случае, распорядись, чтобы сегодня же заделали, — нахмурился Адамант. — И все пространство, куда она ведет. И пусть к сегодняшнему вечеру уже уберут одну из нормальных комнат, чтобы ты могла там ночевать. Садись.

Я кивнула в ответ на его указание и села за столик.

А что, распоряжусь! Не знаю, кому отдам эти распоряжения, но, видимо, Адамант все продумал. Только сначала проверю, чтоб домовой не оказался заперт где-то в подземелье. Я же не знаю, сколько дырок у нас тут! Вдруг это его единственный выход из подпола.

И тут руки Адаманта мягко коснулись моих волос. Он пропустил несколько прядей через пальцы. Опять стало невероятно приятно, ведь через его руки снова полилась энергия.

Впрочем… скоро все приятное закончилось. Мне показалось, что мои волосы извиваются неестественным образом, шевелятся на голове как змеи. Я незаметно поморщилась.

Но он заметил.

— Знаешь, я понятия не имею, что чувствуют посетители магических парикмахерских. Возможно, парикмахерши делают это приятнее. Я же действую как могу. Видишь ли, — усмешка, — я не специализируюсь на косметической и бытовой магии. Совершенно не мой профиль. Мне пришлось прочитать брошюру о том, как делать окраску волос и их распрямление. Так что терпи, хозяйка.
— Благодарю, — только и могла ответить я.

Каким бы неоднозначным ни был Адамант, но ради меня он уже совершил столько «подвигов»! Даже не верилось, что такое может быть.

Мыло, расческа, платье… чтение брошюры ночью, когда даже я спала!

Какой-то очень глупенькой части меня подумалось, что это объясняется не только моей нужностью здесь… Что он испытывает ко мне особые мужские чувства.

Стоп, сказала я себе. Вообще не думай подобного. Любовь и прочие радости обычной женщины — не для тебя. Тебе хорошо бы в живых остаться, не более. И никого не убить.

Я сидела, всем телом ощущая, что Адамант стоит сзади — собранный, ехидный, горячий — и старалась не думать ничего глупого. Наверно, поэтому мои мысли приняли другой оборот…

— Мессер Адамант, — сказала я. — Послушайте… я, конечно, не специалист по монстрам. Но… если какая-то тварь приходила ночью и убивала хозяек, то, вероятно, она приходила откуда-то из-под земли. И вряд ли прямо из подвала — его ведь обследовали, уверена. Все возможные отверстия наверняка заделали еще после смерти первой хозяйки. Значит, здесь есть пути в какое-то особое подземелье, в некое подземное пространство, в котором водятся монстры! Или по которому они сюда приходили! И не исключено, что именно в это пространство и ведет дыра. А вы хотите ее заделать! Вместе с каким-то подземными путям. Как мы тогда осуществим «провокацию»?

— Хм… — ответил Адамант задумчиво.

А мне подумалось, что в моей логике присутствуют белые пятна. Например, если там есть подземные «чертоги», и в них живут не только крысы, но и монстры, то почему Пызд их не видел? Правда, неизвестно, насколько далеко по ним Пызд забирался. Может, бегал только тут, прямо под салоном.

— Логично, — как-то странно осторожно согласился Адамант. — Что же, тогда пока не будем запирать эту «дверь». Но ты переедешь в другую комнату. Пока ты не привела салон в порядок, мне не очень-то нужно, чтобы тебя убили. А что там за пространство под землей — разберемся чуть позднее, расширим дыру и посмотрим. Например, завтра утром. Ты составишь мне компанию? — удивительно, но это был не приказ, а вопрос.

Компанию в путешествии в подземелье с монстрами? Будь я обычной девушкой, поежилась бы от ужаса и отказалась. Я же сказала:

— Позвольте мне взять оружие. У меня есть три ножа. Понадобятся все три.

— Еще что-нибудь? Какое-нибудь еще оружие нужно? Говори заранее, — ответил Адамант.

А в следующее мгновение он отпустил прядь волос, что держал в руках. Еще пару раз провел руками вдоль моей головы и велел развернуться.

На стене было зеркало — не очень большое и весьма грязное, но разглядеть в нем себя было можно.

Я бы и разглядела себя, если бы там была я!

Незнакомая брюнетка среднего роста настороженно глядела на меня из зеркала. Казалось, от смены цвета волос изменились и мои черты. Я выглядела старше и строже. Непохожей на себя. И слава богу!

— Неплохо получилось, — усмехнулся Адамант. — Хоть я предпочитаю блондинок.

Вот уж не знаю, зачем он это сказал. Звучало странно. Будь я светской дамой, была бы несколько оскорблена. Зачем подчеркивать, что теперь моя внешность нравится ему меньше?

Но я не была светской дамой. Подавила легкую неприятную занозу внутри. Видимо, он просто по-деловому подчеркивает, что как бы ему ни нравились блондинки, мне сейчас целесообразнее быть брюнеткой.

Кроме того, выходит, что моя истинная внешность нравится ему больше! Хм… это ведь неплохо?!

— Благодарю, — сказала я, пропуская между пальцами черные пряди. — Я сделаю прическу? Хозяйка заведения не должна ходить с распущенным волосами.

— Потом, когда закончим разговор, сделаешь сама, — ответил он.

Оказалось, что на перекраске волос фантазия мессера Брэя не закончилась…

— Брови, — он кивнул на щипчики, лежавшие на столике. — Сможешь изменить сама? Вас учили этому?

Вообще да. Носить парики, вносить небольшие изменения в свою внешность и даже менять стиль движений нас учили.

— Да.

— Хорошо. Вот когда будешь сооружать себе прическу, позаботься и о бровях. Рекомендую сделать излом, брюнеткам он идет. Будет большое отличие от твой нынешней «летящей» формы.

«Ух, как красиво назвал мою форму бровей», — подумалось мне.

— Что еще, мессер Брэй?

— Тон кожи, — коварно улыбнулся мой невероятный начальник. И снова кивнул на столик. Так, оказывается, была и жидкость для изменения тона. — У тебя тон кожи светлый. Будешь каждый день использовать эту жидкость. Постепенно — примерно за неделю — он несколько потемнеет. Тогда можно будет прекратить. Не забывай также другие открытые участки тела. Кисти рук, шею.

Я снова кивнула.

— И, наконец, — еще одна коварная улыбка. — Взгляни на это, — указал на странные словно бы резиновые штучки в форме полумесяца. — Не слишком удобное приспособление. Но, пожалуй, одно из немногих, что может изменить форму лица. Будешь носить их за щеками — и зрительно твое лицо будет выглядеть пухлее. С такими более… круглыми щечками, — усмешка. — Первое время будет неудобно, но быстро привыкнешь. Прошу. Через четверть часа хочу увидеть результат.

И вышел, оставив меня перед зеркалом с набором косметических приспособлений.

Даже мне, привыкшей действовать стремительно (например, чтобы избежать розг), было понятно, что четверть часа — слишком мало. Ведь и прическу нужно продумать, и с бровями нельзя торопиться!

Я вздохнула. И тут же поймала себя на том, что думаю, как обычная девушка, которой не дали достаточно времени на прихорашивание!

Отставить. Не тебе и не в твоей ситуации, Гелериана, думать о прическе и форме бровей. Взяла и сделала, как можешь. Быстро и без ошибок. Все, как сказал этот мессер, необыкновенно компетентный в вопросах конспирации (интересно, почему?).

В первую очередь я взялась за щипчики, и тут…

Из достославной дыры вылез Пызд. Взъерошенный и напуганный. Поклонился мне, сказав:

— Пыр Пызд!

Видимо, это было приветствие по-домовушечьи.

И принялся деловито двигать половицы так, чтобы заделать дыру…

— Может быть, объяснишь мне, зачем ты это делаешь?! — тихо прошипела я, схватив его за ручку.

Домовой остановился и выразился понятнее обычного. Указал пальцем на дверь, видимо, имея в виду вышедшего Адаманта, и сказал:

— Ныхыдть тыдыть!

Что вполне расшифровывалось, как «Чтобы он не ходил туда!». Большой прогресс в его лексиконе, конечно.

— Это почему?

Поймала Пызда подмышки и водрузила на стол.

— Ныхыдть! — топнул ногой домовенок и принялся махать руками «крестом», подтверждая это «ныхыдть».

— Там опасно? — не отставала я, внутренне ужасаясь, что утекают драгоценные минуты для приведения себя в порядок.

Домовой отрицательно помотал головой, но тут же снова топнул ногой, повторяя, что ходить туда не следует.

— Он увидит там что-то, что ты не хочешь, чтобы он видел?

Пызд на мгновение задумался, потом выдал:

— Ых-ых!

Что в переводе на человеческий означало «да», это я уже знала.

— И что же это?

— Ныхыдть! — упрямо затараторил он, отказываясь отвечать на вопрос.

Ох, подумала я. Что-то он скрывает. Просто сейчас совершенно нет времени допытываться и переводить для себя его речь и жесты.

— Послушай, Пызд, — я взяла малыша за плечи и заглянула в глаза. — Раз ты все подслушал, то знаешь — мы с ним уже договорились идти туда. И если ты сейчас заделаешь дыру, то он решит, что это сделала я. Будет подозревать меня в чем-нибудь. Ты меня подставишь. Давай с тобой договоримся. Я попробую уговорить его не ходить завтра туда. А ты пока не будешь трогать дыру. Хорошо? К тому же, ты должен был слышать и то, что у меня всего четверть часа — уже меньше, кстати — чтобы сделать невозможное.

На сморщенной мордочке домовенка отразились интеллектуальные усилия. Должно быть, я выдала слишком сложную речь. Потом он вдруг вздохнул, сказал «Лыдн!» — я смогла перевести это только как «ладно» — и вдруг потянулся когтистыми ручками к моим волосам.

— Руки! — тихо рявкнула я.

Но тут же устыдилась. В конечном счете, лучше я буду с гнездом на голове, чем обижу этого невероятного помощника. Пусть Адамант думает, что я не смогла быстро сделать себе хорошую прическу. Или переделаю, как только домовенок успокоится (если успею!).

В общем, закончилось все тем, что я работала с бровями, а Пызд залез мне на плечи (при этом весьма ощутимо царапался) и принялся сооружать мне прическу. Перед этим он деловито натыкал себе в рот шпильки, в изобилии представленные в косметическом наборе, и теперь бойко их использовал.

И каково было мое удивление, когда он справился лучше меня!

Я сама, понимая, что времени в обрез, использовала принцип «трех волосин», которому учила Гардона — инструктор по внешним метаморфозам. Гласил он, что подчас достаточно удалить несколько волосков под бровями, чтобы они сильно изменились. Вот я и удалила их — и немного больше, создавая легкий-прелегкий излом.

Пызд же своими лапками сделал настоящую прическу из трех косиц, убранных наверх. Несколько старомодную — насколько я знала, такие носили примерно столетие назад. Но сейчас — опять же, насколько я знала — был популярен стиль «ретро», так что некоторые девушки делали нечто похожее. Нас, разумеется, держали в курсе веяний моды — на случай необходимости поддержать разговор со светскими красотками.

— Ты какой ловкий малыш! — умилилась я тихонько. — Ты уже делал это, да? При прежних хозяйках?

— Ых! — улыбнулся во весь лягушачий рот Пызд.

— Молодец. Спасибо. Только давай ты теперь будешь говорить «да», а не «ых». Ты ведь можешь? Повтори «да».

— Ды, — сказал он.

— Не «ды», а «да». Попробуй.

— Ды! — возмутился домовой и топнул ножкой.

— Ох… — вздохнула я, убедившись, что «ы» — похоже единственная гласная буква, доступная ему. — Ладно, так уже лучше.

В конце я засунула в рот эти штуки для «округления» щек. Самое забавное, что они не так уж сильно ощущались. И говорить не мешали. Просто нужно привыкнуть, что во рту все время нечто достаточно твердое. Ничего, справлюсь. Никто не обещал мне комфорта.

Из зеркала на меня теперь смотрела молодая, достаточно красивая брюнетка с изысканными бровями, по-юношески округлыми щечками и губами, ставшими почему-то пухлее на вид. В целом мало напоминала себя прежнюю. Нужно хорошо приглядеться, чтобы увидеть сходство.

Еще раз проинструктировав Пызда, что не следует заделывать дыру, я отправилась к Адаманту. Надеялась, что мое двухминутное опоздание не вызовет у него подозрений. И что он не слышал ничего из нашего с Пыздом приглушенного диалога.

Ад ждал в таверне. При виде меня его губы скривила легкая усмешка.

— Смелая прическа, — бросил он. — Но в целом все подойдет. Производишь впечатление провинциалки, приехавшей в столицу и решившей следовать самым смелым веяниям моды. Вполне удачно. Потому что… Последнее на сейчас — вот твои документы.

И указал на бумагу, лежавшую на столике.

— Возьми, прочитай.

Я несмело взяла в руки документ. Первый в своей жизни, ведь у меня их много лет не было.

Порой подложные документы выдавались баурини на время задания — по необходимости. Но мое первое задание не подразумевало какой-либо демонстрации личности. Я должна была всего лишь пробраться в дом и убить девочку, примерно как когда-то убили моих родителей.

…Внизу бумаги стояла королевская печать. Как положено для основного удостоверения личности. Конечно, ставил ее не сам король, но королевский департамент государства. Подделать такие документы очень непросто, ведь печать несет магический след, и любая магическая проверка может обнаружить подлог.

— Печать настоящая, — усмехнулся Адамант. — И весь документ настоящий, побывавший в департаменте.

Он как-то оформил его в департаменте за ночь!

«Кто вы, мессер Ад?» — в очередной раз промелькнуло у меня в голове. Но, конечно, я не стала озвучивать вопрос. Уже пробовала — все равно не скажет.

…И с удивлением прочитала имя.

Эльма Брэй.

Несколько мгновений я недоуменно разглядывала эту надпись. Имя — ладно, хоть оно мне не сильно понравилось. Просто не в моем положении капризничать по поводу таких мелочей! Но фамилия!

— Мессер Адамант, простите, — я прямо посмотрела на него. — Вы «дали» мне свою фамилию. Вы желаете, чтобы я… хм… выдавала себя за вашу жену?

В ответ Адамант… расхохотался.

— Понимаешь, Гелериана, — сказал он заговорщицким тоном, наклонившись в мою сторону. — Ты никак не могла бы быть моей… хм… «как бы женой». Хотя бы потому, что моя жена не могла бы стать хозяйкой заведения. То есть не могла бы работать. В этой стране я числюсь графом, а графские жены, чтобы ты знала, не работают. К тому же мейси Дран легла бы костями, но не позволила моей супруге находиться в столь опасном месте. В отличие от большинства, она помнит слухи, связанные с этим заведением. Потому и пожалела тебя, кстати.

— А, кстати, кто такая мейси Дран? — спросила я.

По правде, его хохот был немного обидным. И я сама не поняла почему, ведь приведенные им доводы не страдали отсутствием логики.

— Хозяйка-экономка в моем доме. В доме, где я живу, — пожал плечами Адамант. — Вначале я попросил ее осмотреть здесь и провести собеседование, чтобы отобрать хозяйку. А когда появилась ты, отправил ее домой, велел носа сюда не совать. Мейси Дран, кстати, очень недовольна. Она морщит этот самый нос и постоянно называет меня бездушным рабовладельцем, решившись угробить бедную хрупкую девочку. Когда думает, что я не слышу, конечно — бурчит себе под неоднократно упомянутый нос.

— Понятно. А кто все же я по легенде? Ваша племянница?

— Ну… — кажется Ада сильно все это веселило. — Кстати, интересно, а почему ты решила, что «вакансия» моей жены свободна? У меня на лице написано, что я не женат?

А действительно, почему, подумалось мне. Ведь я самого начала не предполагала, что у Адаманта может быть «вторая половина». Он выглядел как мужчина, не обремененный семьей.

— По правде, не могу ответить точно, — сказала я. — Вы производите впечатление очень независимого человека, не обремененного семьей. К тому же, — осмелилась ехидно, похоже на него, улыбнуться. — Я мало знаю о том, как живут семейные люди. Помню лишь, как было у моих родителей. И полагаю, если бы у вас была жена — тем более дети — вы вряд ли смогли бы потратить ночь на изучение способов магического окрашивания волос и добывание легальных документов для беглой преступницы.

— Прекрасно! — расхохотался Адамант. — Очень логично. Хотя, знаешь, в моих кругах… много династических браков. В них каждый супруг ночью может заниматься чем пожелает. Другому, как правило, просто наплевать, ибо он погружен в свои собственные — не всегда благопристойные — занятия. Это тебе для справки. В целом же выводы совершенно правильные. И, кстати, Гелериана… — он вдруг пристально поглядел на меня. — Вот тебе еще одна бумага, — взял со стола еще один лист и протянул мне. — Это досье на меня. В смысле, на графа Адаманта Брэя инг Вельторе. С сегодняшнего дня ты становишься моей двоюродной племянницей — бедной родственницей из провинции. Изволь изучить, что представляет из себя твой благодетель. Он ведь позволил тебе после смерти родителей приехать в столицу и работать хозяйкой престижного (в будущем) заведения.

Я изумленно взяла в руки бумагу. Там было написано «его сиятельство Адамант Брэй инг Вельторе». Перечислялась некоторая генеалогия графов Вельторе. Указывалось, что род принадлежит к магической элите. То есть все мужчины в роду — маги.

Далее следовал список имений, числившийся за графом.

В графе «семейное положение» было указано, что не женат. В графе пристрастия: азартные игры…

— Вы действительно любите играть в азартные игры? — удивилась я.

— Положим — да, — усмехнулся Адамант. — Должна же ты знать слабости и недостатки своего «дядюшки», чтобы упомянуть их в непринужденной беседе, если вдруг придется сплетничать обо мне. Все. Потом изучишь. Сейчас у тебя час свободного времени. Рекомендую потратить его на мысленную проработку твоей «легенды». Расскажешь мне потом, как ты жила в провинции, какие у тебя привычки и прочее. А через час начнут приходить претенденты на работу — по объявлениям, которые я разместил. Вот тебе деньги на первое время, если вдруг решишь нанять кого-то на один-два дня, — он неожиданно поставил на стол аристократичного вида мешок-кошелек, туго набитый монетами. — К тому же сходи сама или пошли кого-нибудь в кафе напротив — пусть приносят тебе и работникам обеды и ужины, пока мы не обзаведемся своим поваром.

Я изумленно посмотрела на кошелек. Если в нем золотые гранды… а судя по всему, там именно они — то этого мне должно хватить, чтобы… уплыть на корабле в Ардорию, где меня будет намного сложнее найти…

Ардория — что-то вроде островного государства, свободно принимающее беглых преступников и вообще всех желающих. Там царят свои законы, построенные на всеобщем равенстве. А точнее — некоторый хаос, приятный всем, кому не по душе четкий государственный контроль. По слухам, ходившим у баурини, двое, кому удалось сбежать и не быть пойманными, укрылись именно там…

И такое богатство Адамант дает в мои руки?

Испытывает? Или настолько уверен, что я останусь?

— А, да, кстати, — небрежно кивнул на кошелек Адамант, — если решишь сбежать… то… я не уверен, что захочу искать тебя. Но будь уверена, если захочу — то смогу это сделать вернее, чем твои бывшие коллеги баурини.

Что будет, если он найдет меня — не сказал.

И вышел на улицу, оставив меня с кошельком в руке. Первой моей мыслью было: «он не захочет». Он сочтет меня неблагодарной, разочаруется во мне, я буду ему противна. А искать меня ради мести — слишком низкий уровень для него.

Я должна воспользоваться возможностью! Это единственный шанс спастись от всего, включая неведомых монстров и непонятного, но точно очень опасного мессера Брэя. Ведь я не сомневалась: все, написанное в «досье» — примерно такая же легенда, как наше с ним родство.

Я выдохнула и сжала кулаки.

А в следующий момент вдруг поняла…

Поняла, что у меня есть час, чтобы помыть Пызда.

Заодно действительно продумать свою «легенду».

…В любом случае не следует бежать прямо сейчас. И дело даже не в том, что это будет плевком в лицо «благодетелю». Я не в том положении, чтобы проявлять особую совестливость, да и он неизвестно насколько благодетель!

Дело в том, что побег нужно подготовить.

Я уже убежала один раз, мало продумав, как именно это делать. Вернее, я думала об этом все годы у баурини, но первое задание было дано мне срочно, и я не успела подготовить конкретные пути отхода. Меня просто выбросили из экипажа возле особняка, где жила девочка. И велели вернуться через три часа, выполнив задание.

Эти три часа я потратила на то, чтобы пробраться в конюшню имения, украсть лошадь, ускакать в лес и начать бесконечную гонку за выживание.

Из-за подобной срочности я была полностью не собрана, хотя набор вещей, который мне нужно будет взять при побеге, продумывала годами. С собой у меня был лишь малюсенький заплечный мешок, выданный прямо перед заданием. Такие мешки предназначены для ношения веревки, крючьев, набора для перевязки (на случай ранения на задании). Вот с набором мне повезло, это да.

То, что я пережила, срезая метку, описать сложно. Торопилась, знала, что это нужно сделать как можно скорее. До окончания трех часов. Терпеть боль нас учили все годы, но все же это было очень больно. Один раз перед глазами начало темнеть, пришлось сделать перерыв, отрешиться. К тому же я уже тогда ощущала, что метка словно бы «сопротивляется», извивается у меня на коже подобно какому-то монстру со щупальцами.

Собрав волю в кулак, я все же сделала это. Наспех перевязала плечо, уже ощущая, как рана пульсирует. Понимала и то, что перевязки хватит ненадолго, кровь лилась как из ведра, а оставлять следов нельзя.

К тому же я просто не имела возможности продумать, куда именно мне бежать, ведь не знала заранее, где именно будет проходить мое первое задание. То, что рядом был лес — это просто везение! Но и в нем нельзя было долго оставаться, ведь там меня наверняка стали бы искать в первую очередь.

Поэтому дальше была гонка в неизвестность, пока я не доскакала до второго на моем пути городка. Первый не подходил, ведь в нем меня и стали бы искать. Уложилась, когда уже почти светало. Почти загнала лошадь. Отпустила ее на некотором отдалении от городка, пристроив к двум фермерским лошадкам, что паслись поблизости. Подумалось, что фермер может обрадоваться обретению еще одной скотины, прибрать ее к рукам, и баурини не сразу поймут, что это та самая лошадь, которую украла я.

Так, в первых рассветных лучах я серой тенью скользнула в городок. Практически на окраине обнаружила то, что искала. Одежду, что висела веревке, натянутой на балконе. Ведь я не могла продолжить путь в черных брюках, рубахе и ботинках. Женщины в городах так не ходят!

Девушка, постиравшая свое платье, даже не предполагала, что найдется кто-нибудь настолько ловкий, чтобы украсть его с балкона на третьем этаже! Я сделала это, хотя из-за раны уже теряла силы.

Вскоре после этого я украла кошелек с очень скромной суммой у подвыпившего мужчины, возвращавшегося утром из таверны. Да, этому нас тоже учили. И мне было не до угрызений совести. Мама учила, что воровать нельзя. Но лучше украсть, чем убить. Чем убивать годами!

А когда рассвело и открылись магазины, на «вырученные деньги» я купила заплечный мешок побольше, немного простой еды, удобные простые башмаки и плащ.

И срочно отправилась в центр сообщения. Понимала, что мне нужно ехать в столицу, там легче всего затеряться. Причем в столицу другого государства. Своя столица — слишком очевидное место.

Ближайший дальний рейс был в столицу Бердериса — Ангеру. Оставшихся денег хватило только на билет, и я вместе с другими пассажирами загрузилась в дилижанс.

К счастью, там был туалет, в котором я смогла во второй раз сделать себе перевязку, оторвав кусок от нижней юбки.

Все следующее время я ехала. Делала вид, что сплю, чтобы не привлекать внимание других пассажиров. Правда, мне опять повезло. Свою еду я быстро съела, но сердобольная бабуля на вторые сутки пути угостила меня булочкой, посетовав, что это за родители, отправившие девочку в дорогу без корзины с провизией! Уж она бы своей внученьке и то собрала бы, и это… И фрукты на десерт.

В Ангеру я прибыла уже весьма обессилившая. С кружащейся головой. Пришлось срочно делать специальные дыхательные упражнения для восстановления сил. Дальше… дальше я могла либо затеряться в самом грязном преступном районе — но там меня могли бы искать с высокой вероятностью.

Либо, как планировала, устроиться на работу.

На работу, не подходящую бывшей баурини.

К счастью, мне не пришлось ходить по разным заведениям, привлекая к себе внимания вопросами о работе. На одной небольшой площади я обнаружила стенд, на котором висели объявления.

«Ищу работу каменщика…», или напротив — «Ищу официантку в кафе на…». И тому подобные. А на самом верху был наклеен листок с напечатанными (а не написанными от руки словами): «В магический салон требуется хозяйка-экономка для организации дела».

Баурини меньше всего похожи на хозяек. Представить бывшую баурини в роли хозяйки несколько сложнее, чем в роли официантки, ведь почти любой придет в голову устроиться официанткой или уборщицей.

Я сорвала объявление и пошла по указанному в нем адресу. В тот момент мне казалось, что у меня появилось новое будущее. Какая-то нормальная жизнь… Возможно. Хотя не стоит на это слишком рассчитывать.

В теле появились силы, я была готова сражаться за себя и свое будущее. Хотя, конечно, никуда бы я не устроилась, если бы Адамант вовремя не вышел из угла…

…И уж всяко я не могу прямо сейчас бросить домовенка и все дела, что Ад мне доверил!

— Пызд, иди сюда, мыться будем! — крикнула я по пути в ванную. — А то скоро люди придут, а ты не домовенок, а крыса грязная!

Правда, конечно, никому его показывать я не собиралась.

— Шым ты крышы! — обиженно ответил Пызд, вынырнув мне наперерез непонятно откуда.

— Скажи нормально, тогда я проникнусь и извинюсь, — со смесью добродушия и строгости ответила я. — И вообще, выплюни, что у тебя во рту, а потом говори!

Пызд искоса глянул на меня и выплюнул. Видимо, мама-домовой все же когда-то учила его, что не следует разговаривать с набитым ртом.

Ох, это был крысиный хвостик…

— Пызд, миленький, — с разрывающимся от жалости сердцем я присела перед ним, взяла за плечи и заглянула в плошки-глаза. — Извини, что сравнила тебя с ними. Но давай с тобой договоримся. Я сегодня же вечером — или даже раньше — дам тебе нормальной еды. А ты больше не будешь есть крыс, ладно?

Пызд с сомнением посмотрел на меня и топнул ножкой.

— Вкысны!

— Вкусно? Уверена, что нет. Ты просто привык. А я тебе принесу пирожков… А хочешь рогаликов, какие мы с Адом утром ели?

— Вкысны рыгы? — уточнил Пызд.

— Очень! Ты же, наверно, слышал запах. Ну так что, договорились?

Пызд показал на меня пальцем и сказал:

— Ты Пызд-рыгы!

Видимо, имелось в виду, что мы с ним будем есть рогалики. Или что я обязательно должна выполнить обещание. В общем, смысл понятен. Вроде договорились.

— А сейчас я тебя помою, причешу, что-нибудь накинем, ладно?

— Ых. Ды! — кивнул он.

— Прекрасно! — рассмеялась я.

В общем, процесс помывки домового начался вполне мирно. Он сам залез в ванную и… встал, закрыв глаза. Помнится, я так делала в раннем детстве, когда мне должны были намыливать голову.

После эксперимента с прической не сомневалась, что домовой может сам все сделать, но я же обещала ему свои услуги.

В общем, я включила воду, и принялась намыливать его с ног до головы. Домовенок так и стоял, закрыв глаза, и блаженно улыбался.

— Слушай, ты же сам все можешь, — сказала я. — Почему не мылся? Вода ведь идет.

— Зычм? Ныкты ны выдл! — ответил он.

«И верно, зачем живущему в заброшенному здании домовому мыться, если он не брезговал и крыс есть», — подумала я и вздохнула.

— Затем, что это приятно. Вот сейчас ты моешься, и это приятно, — нашлась я.

— Ды, — активно покивал он головой, покрытой пеной.

— Ну вот и будешь регулярно мыться, — продолжила я воспитательный процесс. — И еще… Слушай, Пызд, ты ведь раньше говорил по-человечески, просто разучился, да? Не с кем было?

— Ых-ых-ды! — чуть не плача, сообщил он.

— Ну вот и будем беседовать. Вспомнишь все. И попробуй уже другие гласные звуки…

— Чыгы?

— Ладно! — рассмеялась я. Объяснять домовому, что такое гласные звуки, совершенно не было времени.

В общем, я его помыла…

После этого нужно было мыть еще и ванну, потому что с него натекла куча серой грязи. И без того не самая чистая ванна превратилась в маленькую конюшню. Я приподняла домового, прошлась душем, поставила обратно и еще раз ополоснула его ноги, успевшие снова запачкаться в этой грязи.

Лыдн, как говорит он. Скажу работникам здесь все хорошо помыть. А Ад не узнает, что наше заведение пережило такую санитарную катастрофу.

Я вытерла его одним из двух своих полотенец и просто не смогла сдержать улыбку.

Чистенький домовой был просто прелесть! Нет, он так и остался морщинистым и с лягушачьим ртом. Но теперь сильно напоминал милого, хоть и странного, ребенка.

Оказалось, что волосы у него темно-русые. Кожа — темно-коричневая, а не серая. И тельце в целом очень милое, как у ребенка лет двух.

— Давай еще когти пострижем, а? — без особой надежды предложила я.

Пызд оглядел свои когтистые лапки. Единственным грязным местом на них теперь оставались как раз когти — вытащить из-под них нечто черное и серое не представлялось никакой возможности. По крайней мере сейчас.

— Ныт! Ныт! — возмутился он. — Крысывы! Ырыжыы!

В общем, да, правильно я не надеялась. Когти были единственным оружием малыша. Так что отказаться от них он не мог. И это «Ырыжыы» — видимо, и значило «оружие». К тому же, похоже, по меркам домовых такие когти — это красиво.

— Ладно, тогда причесываемся. Сам?

— Ныт. Ты. Пызд — тыбы, ты — Пызд.

Видимо, имелось в виду, что он сделал прическу мне, и теперь я должна ответить тем же.

Я взяла расческу…

В итоге расчесывание домового оказалось самым трудным. Вымытые мокрые волосы были более послушными, некоторые колтуны сами развалились. Но некоторые остались! Иногда я дергала слишком сильно, и домовой морщился.

— Былны!

— Тогда сам?

— Ныт. Пызд тырпыть.

— Ну вот и терпи тогда.

Зато когда я более-менее справилась, оказалось, что кудри у него — пушистые. Теперь вокруг круглого лица было настоящее русое облако!

Я ласково погладила его.

— А теперь одежда, ых, — вздохнула я.

— Ныт.

— Да. Приличные домовые ходят в одежде.

— Ныт, — топнул ножкой.

— Слушай, ну ты же мальчик. Я стесняюсь, что ты голый.

— Лыдн.

В общем, я сходила за маленькими ножницами, что были в косметическом наборе, отрезала кусок от и без того рваной занавески, что была в ванной. Прорезала в нем дыру, чтобы домовой мог просунуть голову.

Надел он ее в итоге сам. Я же отрезала еще длинный лоскут и сделала из него кушак, перевязала его на поясе. Получилось что-то вроде туники.

Поставила домового перед замызганным зеркалом.

— Красавчик, — сообщила я.

— Пызд крысыв! — согласился он и погладил себя по пушинкам на голове.

Я велела Пызду больше не лазать в грязные места, а также не показываться тем, кто будет приходить и… только и успела.

В дверь постучали. На пороге стояла очень высокая девушка в простом платье. С завязанными узлом светлыми волосами. Она сделала мне неуклюжий книксен.

— Вы хозяйка? Я Марда. Готова работать за еду.

Еще одна обездоленная, подумала я, внутренне решив, что обязательно возьму на работу ту, что готова работать за еду.

— Проходите, — указала я ей внутрь будущей (и бывшей) лавки. — Меня зовут мейси Эльма Брэй, — сама удивилась, как естественно получилось назвать мое новое имя. — Что умеете?

— Все, — сказала девица. — Я могу показать?

— Покажите, — кивнула на швабры и прочий инвентарь, которым меня испытывала мейси Дран.

Но Марда не взялась за швабру.

Он подняла руку и… пыль, лежавшая на стойке, поднялась в воздух, скрутилась в шар и упала одной аккуратной кучкой. Вот теперь она, наконец, взяла совок и щетку да одним махом смела всю кучу.

— У вас есть навыки бытовой магии? — догадалась я. — Почему тогда вы готовы работать за еду?

Девушка оглянулась, закрыта ли дверь и тихо сказала:

— Потому что я убежала, если понимаете, о чем я…

«Хм…» — подумала я. Еще одна беглянка!

 То, что она не подобная мне, я была практически уверена. Баурини в целом слишком мало. Да и два бегства подряд… встреча в одном месте. Слишком маловероятно.

Скорее, девушка думает, что я должна понимать это, будучи хозяйкой заведения.

— Не понимаю, — ответила я. — Мой дядя мейсер Брэй позволил после смерти родителей приехать сюда и стать хозяйкой этого заведения. Прежде я не занималась подобными вещами и не знаю, от чего может бежать девушка, наделенная бытовой магией.

— Значит, вы не возьмете меня на работу! — чуть не заплакала Марда. Это смотрелось странно, если учесть ее богатырскую комплекцию и грубоватое лицо.

— Подождите, мейси Марда, — сказала я. — Объясните, от чего вы бежите.

— Ну-у… Как женщина вы должны понять… — понизила голос она и посмотрела на меня заговорщицки. — Хозяин дома, где я работала… Могущественный маркиз. Он хотел, чтобы я делала для него особые вещи… В постели. В покои его и его жены допускали только слуг с навыками бытовой магии — мы лучше наводим порядок. Он заметил меня, когда я работала, и начал приставать. Первое время мне удавалось избегать его, а вчера вечером он… в общем, мне пришлось его стукнуть, он упал и ударился. Я знаю, что он только потерял сознание, моя магия ощущала, что это живое тело… Он бы сдал меня в полицию. Или убил. Поэтому я сразу собрала вещи и убежала…

— То есть тебе и жить негде? — нахмурилась я, сомневаясь, что Ад позволит ей жить здесь.

Хоть меня бы этот вариант вполне устроил. Так уже сегодня в этом странном месте оказалась бы еще одна живая душа. По правде, мне было бы спокойней, хоть бытовая магия ничего не даст против монстров. Тут нужна боевая!

А с другой стороны… мне самой не хочется подвергать риску жизнь этой девушки. Она не заслуживает, чтобы ее разорвали на части монстры.

Вообще интересная история, подумалось мне. Во-первых — странный вкус хозяина. Обычно на таких здоровенных, не слишком красивых девиц не обращают внимания. А во-вторых, какова Марда! Стукнула так, что чуть не умер!

Подучить ее — и при ее силище получится отличный боец.

— Нет-нет, что вы, мейси Брэй! — испуганно затараторила Марда. — Я сразу отправилась к двоюродной сестре — она работает прачкой недалеко отсюда. Она меня приютила. Только возьмите меня, я не буду надоедать! Я не доставлю неудобств! И платить мне не нужно. Сестра не может меня прокормить, я много ем. Но денег мне не нужно!

— Ты хороший работник, — сказала я. — Если я возьму тебя, то работать ты будешь за плату. А еду вы будете все получать, сколько кому нужно. Проблема в том, что тебя могут искать. Наверняка твой хозяин заявил властям, когда пришел в себя.

— Не знаю, — честно ответила девушка. — У него жена. Если он рассказал правду, то она будет ревновать.

— Значит, он рассказал властям, что ты хотела украсть что-нибудь, а он увидел, и ты его ударила, — сказала я задумчиво. — Власти, разумеется, поверили ему.

Ох… Ну и ситуация. Я ведь сама в подобном положении. Понимаю ее. Я тоже вне закона для властей — как бывший член запрещенной организации баурини.

Да и Ад точно будет недоволен, если я возьму на работу еще одну беглянку, за которой могут прийти.

Я выдохнула. В конечном счете, он сказал мне нанимать людей на свое усмотрение.

— Марда, я возьму тебя на работу. При одном условии… — и я хитро улыбнулась.

— Все, что угодно, мейси Брэй! — поклонилась Марда. — Какое условие?

— Мы ведь не хотим, чтобы мессер Брэй узнал, что ты беглянка, правильно?

Марда кивнула.

— И не хотим, чтобы тебя нашли власти. Ты ведь понимаешь, что в этом случае я скажу, что ничего не знала?

— Конечно-конечно, мейси! Я сама скажу, что обманула вас!

— …Хорошо. Но в любом случае я тоже не хочу, чтобы тебя нашли. Поэтому, — я снова хитро улыбнулась. — Мы должны переодеть тебя так, чтобы никто не узнал. Искать — если будут — то будут девушку. А ты должна переодеться мужчиной.

— Что? — изумилась Марда. — Но это?.. — взялась двумя руками и потрясла своей не очень маленькой грудью.

Впрочем, и не очень большой… Иначе мой план не имел бы смысла.

— Грудь перевяжешь, и одежду подберешь свободную. Тебе виднее, как одеваются разнорабочие. Коротко пострижешься. Я подумаю насчет накладных усов для тебя… Плечи у тебя широкие, а бедра не очень… — я вообще назвала бы ее комплекцию мужиковатой, — так что вполне сойдешь за парня.

А дальше я отсыпала несколько золотых монет и протянула ей.

— Вот тебе деньги, чтобы купить мужское платье. Пострижешься и переоденешься у сестры. Потом приходи наниматься уже как мужчина.

Глаза Марды сверкнули, она закусила губу, и я поняла, что сейчас она переживает такие же моменты сомнения, как я недавно. С этими деньгами она может убежать. Пусть не так далеко, как планировала я, но все же.

«Вот и посмотрим», — подумала я. Мне было интересно, как она поступит. И, по правде, я начала понимать Адаманта, который внимательно наблюдал за мной, явно испытывал.

Если убежит — значит, все рассказанное ею было правдой. Если же вернется… посмотрим. Ведь я все же испытывала некоторые сомнения в ее правдивости.

С одной стороны, я не заметила в мимике девушки лжи. Распознавать ложь нас хорошо учили. Это только с Адамантом не работает, а с обычными людьми — прекрасно!

А с другой — как-то странно, что она сразу мне все рассказала. Я бы на ее месте не стала выкладывать первой встречной, как она ударила своего хозяина… То есть все могло быть немного по-другому. Например, она лгала не полностью, а частично. Вернее, умалчивала некоторые детали.

Например, предположим, что ее «маркиз» владеет каким-нибудь престижным магическим салоном. И ему невыгодно появление конкурентов вроде Адаманта. И, допустим, Марда действительно ударила его. Но потом он пришел в себя и предложил девушке стать шпионом. Устроиться на работу у нас и докладывать ему, что мы тут делаем. Либо он доложит властям о ее поступке…

Почему нет? Весьма логичная версия. И хорошо, что я быстро до нее додумалась. Наверное, если Марда вернется, то нужно все же поговорить с Адамантом о сложившейся ситуации. Он-то наверняка умеет магически определять ложь. Я чувствовала это на себе…

И в любом случае шпиона лучше держать на крючке, следить, а потом понять, как поступить.

— Я сделаю все, как вы говорите, мейси! — наконец, решительно сказала девица.

Схватила деньги и скрылась за дверью.

Мне захотелось нервно рассмеяться. Только что я отыграла такую же сцену, как недавно Адамант отыграл со мной. Это было и странно, и комично. И тревожно. Ведь не успела заступить на должность, как ко мне уже приходят странные личности.

Я словно притягиваю их!

…Марда вернулась через полтора часа. Вернее, вернулся высокий «парень» по имени Мардо. С неаккуратно постриженными волосами, в мешковатых штанах, серой рубахе и накинутом поверх коричневом кафтане. Никакой груди видно не было.

— Фу-у, деревенщина! — тут же шепотом бросила Гейла — одна из девушек, что я успела нанять за прошедшее время. — Еще усы не выросли, а какое самомнение!

Не знаю уж, где она у видела у «Мардо» самомнение. Может, ей просто понравился вполне себе видный парень?

— Мейси, возьмите меня, я все могу… Могу таскать, могу гвозди прибивать. Могу убираться… — принялась заново излагать Марда.

В общем, я наняла этого «парня». Велела убираться в дальних кабинетах и ванной, где она могла, не привлекая внимания, использовать магию. Кроме того, ванная очень сильно сейчас нуждалась в уборке.

К обеду у меня было шесть работников, не считая Марды.

Я наняла почти всех, кто пришел. Двух девушек и двух мужчин взяла на постоянную работу. Двое из них — симпатичный воспитанный парень Дэй и девица Сиала, вероятно, в будущем станут официантами в таверне. Двое других — уборщиками.

Еще двоих взяла временно на те дни, когда потребуется уборка. То есть, вероятно, примерно на неделю-две, пока приводим все в порядок.

Я рассказала, что нужно сделать, и вскоре поняла, что в вопросах приведения в порядок помещения они понимают больше меня. Девушки бодро стаскивали рваные и грязные скатерти со столов в таверне и мыли все, что попадалось на их пути, мужчины двигали мебель и переговаривались, где что чинить. Один из них — Пуарин — был плотником, а остальные просто весьма хозяйственными мужчинами.

Очень часто слышалось:

— Мейси Брэй, дадите серебряный на стамеску? В кладовке ни одной нет!

­— Мейси Брэй, а можно четверть серебряного на чистящий порошок для кастрюль?

В общем, я понимала, что ушлые ребята обязательно положат что-то лишнее себе в карман. Но понимала и то, что этого не избежать. Просто давала немного меньше, чем просили.

Чуть позже, когда работа уже кипела, я сходила в ближайшую таверну и заказала нам обеды. При этом себе — двойную порцию. Когда еду принесли, один из работников потянулся за этой горой еды, и очень удивился, что я выхватила тарелку у него из-под носа.

— Я тут живу. Люблю поесть ночью, — заговорщицким голосом сообщила я. — Когда дядя не видит.

— А-а… Я тоже, — с пониманием вздохнула Гейла.

Впрочем, есть с работниками вроде бы не принято, поэтому я утащила свою порцию в кабинет, поставила на тумбу и шепотом сообщила прячущемуся Пызду, что у него пир. Домовенок не появился, но как только я закончила обедать, послышался шорох, он явно решил воспользоваться возможностью.

— Рогалики позднее, — сообщила я ему. — Вечером съедим!

Из угла раздался разочарованный вздох.

Еще одну порцию я отнесла Марде, которая опасалась сближаться с другими работниками.

По правде, она справлялась с работой лучше всех. Вот что значит бытовая магия! Ванная блестела, два отдельных кабинета словно бы воскресли из полного упадка. А теперь она убиралась в одной из жилых комнат — я ведь помнила, что Адамант велел мне больше не спать в кабинете с дырой.

Когда я вернулась в таверну, работники еще обедали. Как водится, смеялись, переговариваясь.

— Нормальная хозяйка, добрая! — говорила Сиала.

— Только молодая очень! Ничего не знает еще, — отвечал с набитым ртом Пуарин.

— Ну так ее же дядюшка себе выписал из провинции, чтобы на него вкалывала, — тихонько прошептала Гейла. Я уже поставила себе пометку, что она главная сплетница среди нанятых. — Может, и не только для этого… — и многозначительно понизила голос, — она вроде ему не родная племянница, а седьмая вода на киселе… Почему бы ему не воспользоваться?

— Не наше дело это! — рявкнул на нее Дэй.

— Вот именно, — «мило» улыбнулась я и проследовала ко всей честной компании. — Кстати, «дядюшка» обещал зайти в обед. И, вероятно, он хочет увидеть, как мы все работаем, а не беседуем.

— Мейси Брэй… простите, — покраснела Гейла. Пуарин, подчеркнувший мою неопытность, тоже опустил глаза.

— Не переживайте, — снова улыбнулась я. — Я действительно не очень опытна. И надеюсь, что вы поможете мне научиться. А что касается сплетен… Знаешь, Гейла, как только ты увидишь мессера Брэя, то сразу поймешь — ему не нужно выписывать девицу из провинции для того, чтобы предаваться забавам.

— А-а, как вы ее уделали, мейси Брэй! — рассмеялся Дэй. — У-у я вам, голубки! Чтоб больше никто про мейси не сплетничал!

В общем, контакт был налажен. Работа снова закипела, причем теперь работники старались вдвойне. Особенно «проштрафившиеся» Пуарин и Гейла.

А спустя еще час действительно появился Адамант. Я хотела построить перед ним наш персонал, но он лишь махнул рукой:

— Неплохо. Денег хватает?

— Да, благодарю.

И он жестом указал мне пройти в один из убранных кабинетов. Как догадался, где уже убрано — не знаю. К счастью, Марда умудрилась не попасться ему на глаза.

— Я в целом доволен, — сообщил Ад. — Ты хорошо справляешься. Но в семь вечера изволь отправить всех по домам. Я заеду за тобой. До девяти посетим салон готовой одежды и подберем тебе вечернее платье. После поедем ужинать в магический салон «Малиновый василиск».

— Зачем? — изумилась я.

Если бы не жестко-деловой тон, которым все это было сказано, я бы подумала, что он приглашает меня на свидание.

Впрочем, меня никогда не приглашали на свидание по-настоящему, и я не знала, как это происходит в настоящей жизни. У баурини с девушками лишь отрабатывали, как это может происходить. И на этих уроках наши коллеги-мужчины изображали из себя очень галантных и вежливых кавалеров. Иногда — говорили с сексуальным подтекстом, который нам предлагалось использовать в своих интересах.

— А как ты собираешься организовать магический салон, если никогда в них не была и не знаешь, как они выглядят и работают? — чуть насмешливо поднял бровь Адамант. — «Малиновый василиск» — лучший салон в городе. А мы должны сделать салон еще лучше! Поэтому поедем сегодня, посмотришь, как все устроено у прямых конкурентов. А в последующие дни я собираюсь сводить тебя и в другие магические салоны города. Ты осмотришь каждый. И тебе нужно будет выделить самые выигрышные их черты и использовать у нас.

«Интересно как, — подумалось мне. — То есть в ближайшие дни он собирается каждый вечер проводить со мной?! Водить меня по элитным местам, как бы вести совместную светскую жизнь…»

…И снова, если бы не важные логичные причины, я бы решила, что Адамант просто хочет… ухаживать за мной (кажется, так это называется).

«Выброси из головы эту дурь, — скомандовала я себе. — У него сугубо деловые и очень веские причины. И вообще он непонятно кто и чего хочет, если ты вдруг забыла!»

— Но я окажусь на людях…— заметила я.

— А мы не для того меняли тебе внешность, чтобы ты сидела взаперти, — заговорщицки понизил голос Адамант. — Так что к половине восьмого будь полностью готова выехать. Рекомендую обновить прическу на вечерний лад. Платье подберем уже под нее.

Я кивнула. На самом деле, хоть я и опасалась оказаться у всех на виду, но мне было интересно. Я ведь никогда не была ни в ресторане, ни тем более — магическом салоне.

«Наверное, Адамант уверен, что все пройдет хорошо, если придумал это», — подсказала самая глупенькая и доверчивая часть меня.

— Хорошо, — чуть задумчиво сказал он. И вдруг резко перешел на другую тему: — Кстати, хотел спросить, почему ты наняла всего одну работницу, владеющую бытовой магией? Они справляются намного эффективнее остальных. Нам не помешало бы несколько.

Вот как! Марда не попалась ему на глаза, но сильный маг сразу ощутил присутствие другой магии. Более того — сразу распознал, что владеет ею женщина. Хм… если придут другие маги, то им тоже не следует показывать «Мардо». Получается так.

А они придут точно, когда мы откроем салон!

— Во-первых, другие просто не появлялись, — сказала я. — Эта девушка была единственная с подобными умениями. А во-вторых… мессер Адамант вы можете как-то сделать, чтобы нас точно никто не мог подслушать?

И поглядела на него серьезно. Мол, дело не шутка.

Да, я не собиралась во чтобы то ни стало скрывать от него историю с Мардой. Уверена, он в любом случае не побежит рассказывать влиятельному маркизу (как бы он не хозяином «Малинового василиска» оказался!) или властям про нее. Не его уровень. А вот знать о возможном шпионе ему точно нужно.

Адамант небрежно провел рукой, словно очерчивал круг:

— Да, поставил полог безмолвия. Что случилось?

В глазах его сверкали лукавые искорки. Ему было очень интересно.

— Видите ли, с этой девушкой получилось странно… — начала я.

И рассказала ему чистую правду. Когда дошла до того, как испытывала Марду деньгами и предлагала переодеться в мужской костюм, Ад хохотал в голос.

— Какое комичное повторение моей стратегии с тобой, не находишь? — сказал он, отсмеявшись. — Хорошо, я понял твою мысль. Разумеется, эту девушку пока лучше держать здесь. А раз уж вы начали эту смешную историю с мужским платьем — пусть так и остается парнем. Интересно будет понаблюдать… И, да, я своим способом проверю, кто она такая.

— А этот «маркиз», случаем, не хозяин вашего «Малинового василиска»? — уточнила я.

— Нет, «Василиском» владеет Агерат Майто — даже не аристократ, просто богатый предприимчивый маг. И не исключено, что твои подозрения совершенно беспочвенны. Девица вполне могла быть тупой, как пробка, и рассказать первой встречной чистую правду, как она чуть не прикончила хозяина. В общем, рекомендую развлечься этой ситуацией и не создавать из нее лишней проблемы.

«Все бы ему развлекаться, — подумала я с усмешкой. — А мне проблемы решать! И принимать решения, которые неизвестно, одобрит ли он…»

Распрощался со мной и вышел.

Спустя несколько минут я тоже вышла в коридор, и тут на меня из-за угла вылетела Марда с перепуганным лицом и расширившимися горящими глазами.

— Мейси Брэй… — не стараясь делать голос более грубым, мужским, затараторила она. — Хозяин… Мессер Брэй… ваш дядя… он… Я… я хочу предупредить вас! Он очень опасен!

«И ты туда же!» — подумала я со вздохом, вспомнив реакцию Пызда на Адаманта.

— И что же с ним не так? — вздохнула я. — Вообще он не сегодня стал моим дядей, и всегда был вполне нормальный.

— Нет, вы не понимаете! — закусила губу Марда. — Дело не в том, что он чем-то грозит вам… Хотя это тоже может быть. Дело в том, — она выдохнула и начала излагать более собранно: — у нас, тех, кто не «большой маг», как говорят, а бытовой, если свои особые способности. Например, мы чувствуем даже… спрятанную сущность. Как чувствовали ее всякие домовые и твари вроде них. В смысле… даже если человек ее прячет — мы чувствуем. Так вот, мессер Адамант… такой сильный маг! Невероятной сильный! И магия у него какая-то… не такая, как у других! Я не знаю, как сказать! Я еще никогда такой не ощущала. Это словно бы… очень-очень много огня у него внутри…

— Ну, что он очень сильный маг — я знаю. Это все знают, — пожала плечами я, делая вид, что меня совсем не впечатлили Мардины слова. На самом же деле у меня по спине пробежали мурашки. Я не маг, но тоже ощущала вот это — то, что Марда очень верно назвала огнем внутри Адаманта. От него вообще было странное ощущение — словно внутри обжигающая сила, а снаружи — холодный панцирь сдержанности. — Вся их ветка рода такая, все графья. Все мужчины в семье были сильными магами, — добавила я, вспомнив «досье» Адаманта.

— Нет! — снова заволновалась Марда. — Я боюсь его! А я обычно не боюсь магов. У него чужеродная сила, непонятная! Я думаю… — снова выдохнула. — Я думаю, что наш хозяин — не человек.

— В смысле? — удивилась я. — Ну не эльф же он. И не гном явно. И не гоблин уж тем более. Не знаю, ты подглядела, когда он заходил, или как вообще, но видела же, что он вполне себе человеческого роста и комплекции.

— Да, это так, — вздохнула Марда и опустила глаза. — Но я… даже не знаю, как сказать. Он, разумеется, не из эльфов… Я думаю, что он из… запрещенных. Только я не знаю, как это могло получиться. Ведь вы-то человек.

— Мы весьма дальние родственники, — заметила я сосредоточенно.

То, что Адамант может быть из «запрещенных», задело меня за живое. Потому что так действительно может быть!

И если это, допустим, так, то мне сейчас нужно с одной стороны узнать как можно точнее, что думает об этом Марда. А с другой — увести ее мысли в сторону.

Потому что быть запрещенным может быть опаснее, чем быть беглой баурини!

Быть «запрещенным» — то есть тем, кому запрещено проникать на человеческие земли — значит быть убитым немедленно, как только о тебе узнают.

— Да, вот я тоже подумала, вдруг у него мать была из запрещенных… — сказала Марда.

Я сделала вид, что мне смешно.

— То есть, думаешь, он может быть вампиром или драконом? Ха-ха, не похож!

— Мейси Брэй, да откуда нам с вами знать, на кого они похожи! — с укором сказала мне Марда. — Мы ведь никогда их не видели!

— Это верно, — криво улыбнулась я. — И в чем же, по-твоему, опасность мессера Брэя?

— Ну-у… — служанка снова опустила глаза. — Я не знаю. Получается тогда, что запрещенные живут среди нас, и неизвестно, чего им нужно. А мы и не знаем… Или, может, этот запрещенный давно убил вашего дядю, а теперь прикидывается им.

«Хм, — подумала я, — пожалуй, у Марды слишком хорошая фантазия для тупой девицы, которая первой встречной рассказывает, как била хозяина… Ты сама-то чего хочешь, девушка?»

— Вот что! — я сделала к ней слегка угрожающий шаг. Наверное, ей это смешно, ведь я почти на голову ниже, она ведь не знает, что я при желании скручу ее в бараний рог. Но пусть почувствует, что я не шучу! — Ты, Марда, здесь по моей милости. И ты сама вне закона. Если, конечно, ты рассказала мне всю правду… — я многозначительно замолчала.

Марда слегла побледнела:

— Простите меня, мейси Брэй, если я сболтнула лишнего…

— Так вот — больше не болтай. И не вздумай больше оскорблять моего дядю, который мне очень помог, подозрениями в том, что он — один из запрещенных, давно проклятых за вред, наносимый людям! Поняла меня?

— Да, мейси Брэй… Но если он убил вашего дядю, то и вас может прикончить…

— Ты продолжаешь? Не рекомендую, — а дальше я усмехнулась. — А даже если бы это было так — у меня есть ты. Вот и следи, чтобы он не убил меня и не поставил на мое место какую-нибудь запрещенную девицу.

— Хорошо, мейси Брэй! — улыбнулась Марда. Она явно восприняла мои слова всерьез и обрадовалась, что я доверяю ей как бы охранять меня. — Я костьми лягу, но он не навредит вам!

Он сделала шаг ко мне и начала нагибаться, видимо, хотела поцеловать мне руку.

— Давай без этого, — попросила я. — И вообще, нам пора работать.

Я развернулась, чтобы уйти, и тут Марда снова окликнула меня.

— Мейси Брэй! А можно спросить… Скажите, а почему вы не используете свою собственную магию?

— Что-о? — ошарашенно переспросила я и остановилась.

Мне никогда никто не говорил, что у меня есть магические способности. Да, они были у отца, но магия обычно передается у мужчин по отцовской линии, а у женщин — по женской. И мама не была магом.

Когда я попала к баурини, меня, как всех новоприбывших, тестировал маг. Он же делал метку на плече… Если вдруг выявлялись способности к магии, то новобранец обычно пропадал. Потом мы случайно могли увидеть кого-то из них, если к нам заходили баурини из магического корпуса.

То есть они учились и «работали» отдельно.

Меня же признали обычным человеком и оставили в традиционном корпусе новобранцев.

Что же получается… На самом деле у меня есть магия?

Или Марда ошибается? С чего я вообще взяла, что ее собственные магические способности позволяют видеть такие вещи?

— Ну-у… — засмущалась девушка, явно уже устыдившись своей смелости и навязчивости, — у вас ведь есть магия… Я не очень понимаю, какая… но есть. А вы ее не используете.

В голове мгновенно пронеслось, что не следует показывать Марде, будто я ничего не знаю о своей магии. Это может вызвать у нее подозрения уже не в адрес Адаманта, а в мой адрес! Ведь странно, если дворянке (пусть и из захудалой ветви рода) никогда не проводили магический осмотр и не говорили о наличии магии.

— А ты видишь здесь повод использовать магию? — я обвела рукой коридор. — Бытовая — не моя специализация. А другая магия здесь не нужна. Меня больше интересует другое — как ты, всего лишь бытовой маг, ощутила мои… способности?

Марда опустила глаза.

— Вы меня извините, мейси Брэй… Может, я не в свое дело лезу… Я уже говорила, что такие, как я чувствуем суть человека. Вот ваша суть… она магическая. Хоть как-то чем-то приглушена…

«Неумением и неиспользованием она приглушена!» — подумала я с возмущением. Ведь получалось, что от меня скрыли мои собственные магические способности.

— И тебя удивило, что она «приглушена»? — прямо спросила я.

— Ну да… Вот я и подумала, вдруг вы вообще не знаете о своей магии… Правда, как такое может быть… вы ведь не простолюдинка…

— Вот именно! — строго сказала я. — Все, Марда, возвращайся к работе. А то я начну жалеть, что пожалела тебя и взяла на работу.

Марда сделала неуклюжий книксен и скрылась в комнате, которую убирала.

А мне… мне, по правде, нужно было выдохнуть и обдумать всю свалившуюся на меня информацию. И я даже не понимала, жалею, что появилась эта странная «особо чувствительная» Марда, или нет. С одной стороны — это ее чутье все осложняло.

А с другой стороны — благодаря ей мой мир буквально перевернулся за несколько минут!

«Я — маг!» — плескалось внутри меня.

Я — маг. Я одна из немногих, кто может творить чудеса. Нужно только научиться использовать этот дар.

Несмотря на всю мою сдержанность, привычку подавлять эмоции, во мне вдруг вспыхнула детская радость.

К тому же сведения про Адаманта… Ведь мне никогда бы в голову не пришло, что он может быть из запрещенных. А девушка с одного взгляда его раскусила. И судя по всему — раскусила правильно.

Пока я возвращалась туда, где кипела жизнь, шла уборка и обустраивалось помещение, судорожно пыталась вспомнить все, что знаю о запрещенных. А знала я удивительно мало…

Последние сотни лет запрещенные не имели никакого отношения к людям. О них не слышали. Их не видели. И баурини — продукт чисто человеческого преступного мышления — никак с ними не взаимодействовали. Нам вообще рекомендовалось, если вдруг встретим запрещенного (и распознаем его) — бежать…

По сути, это был единственный случай, когда строго-настрого было велено бежать. Даже раньше, чем начнешь с ним разговаривать или как-то еще взаимодействовать. Возможно, с запрещенными как-то могли контактировать маги-баурини, но это лишь мои домыслы…

Знала я, что к запрещенным относятся все расы, кто может по своему желанию изменять свое тело.

Вампиры — способны выпускать клыки и в целом как-то трансформировать тело, переходя в режим «охоты». Вроде бы так?..

Оборотни — способны превращаться в очень крупных волков, тигров, медведей, кажется, тоже.

Драконы — по сути вроде тоже оборотни, но превращение в огромного ящера у них происходит каким-то другим способом, поэтому к оборотням не относятся.

Все. Это все, что я знала.

Ну и конечно, общеизвестные сведения о том, что несколько сотен лет назад людям удалось отгородиться от этих опасных рас и закрыть для них вход на человеческие территории. Ибо эти расы неизменно угнетали людей, пользуясь своими особыми свойствами. Порой и вовсе использовали как корм.

В голове промелькнуло, а чем, собственно, кормятся вампиры, если люди им теперь недоступны. Животными? Или тайно похищают людей… Но попробуй похить столько людей, чтобы прокормить целую расу!

Вряд ли так. Все эти мысли лишь подтверждали, что я ничего-то о запрещенных не знаю. И понять, кто именно Адамант, не могу.

В общем, я решила поговорить с ним почти начистоту — если сочту это безопасным. Ведь мне лучше не скрывать от него вообще ничего, что связано с Мардой.

И погрузилась в работу. Вскоре мне стало не продохнуть от дел… Пришло еще несколько человек устраиваться. Кстати, среди них был один молодой бытовой маг, причем с образованием (в отличие от Марды). Разумеется, я приняла его в штат. И еще одну девушку, прежде работавшую подмастерьем на кухне — ведь повару, которого найдет Адамант, потребуются помощники.

Девица тут же принялась драить кухню, она хорошо там все понимала. А парень присоединился к общей работе в таверне и вокруг нее.

Меня постоянно дергали вопросами, как что делать, и в итоге я вошла в роль! У меня в голове все лучше укладывалось, как именно нам нужно организовать пространство, что и как сделать. В общем, я даже начала чувствовать себя немного хозяйкой.

Деловой и домовитой. Надо же.

Когда удалось выдохнуть — сбегала за рогаликами для Пызда, ведь мне нужно было купить их до прихода Адаманта. Желательно и устроить чаепитие с домовенком. Я обещала!

Чтобы успеть это, я сумела отправить по домам работников на полчаса раньше, чем сказал Адамант. Это было не так просто, потому что все хотели работать внеурочно и получить больше денег за переработку, но я сослалась на тут же выдуманный мною королевский указ об «охране работающего класса». Как мы можем его нарушить?!

Сложнее всех было выставить Марду. Все уже ушли, а она хотела охранять меня от Адаманта. Ох… Но в итоге я напомнила ей, что меня следует слушаться, и «Мардо» ушел со своим заплечным мешком.

Я вошла в уже убранную жилую комнату с рогаликами и травяным напитком, уверенная, что Пызд вылезет ко мне тут. Наверняка ведь весь день следил, что я делаю. И что делают другие — тоже…

Но домовой не отозвался. Я сходила в кабинет, позвала его там. Тоже никакого ответа.

В итоге я бегала по всему салону, искала и призывала Пызда. Но домовой словно сквозь землю провалился.

Он просто пропал!

Неужели ушел? Или с ним что-то случилось…

Сердце заныло от тоски и тревоги. Оказывается, я успела привязаться к домовому. К тому же он был единственным существом на свете, которое полюбило меня! Вспомнилось, как он широко улыбнулся, излучая любовь и радость, когда я спросила, нравлюсь ли ему я…

Я остановилась посреди коридора. Если бы могла плакать — заплакала бы. Но эту способность во мне истребили в первые два года обучения у баурини. Когда ты не плакал пять лет, просто не помнишь, как это делается!

— Ну, где же ты, мой маленький! — вслух сказала я. — Неужели тебе не понравилось, что мы тут суетимся?!

Ответа снова не было.

Я заглянула в саму дыру в кабинете, поорала в нее. Без толку.

«Просто как сквозь землю провалился! Или обиделся на что-то и не показывается», — подумала я.

— Знаешь, Пызд, я обещала рогалики — принесла рогалики! — сказала я. — Тебе не на что обижаться! И крысой я тебя больше не обзывала! Ты теперь чистенький и хорошенький!

И снова никакой реакции.

«Нет, ну, может, у него просто есть свои дела», — успокаивала себя я, возвращаясь в комнату.

Мне снова нужно успеть сделать прическу и… рогалики тоже нужно съесть, а то остынут. Или Адамант удивится, зачем мне столько рогаликов. А в голове один домовенок…

А вдруг монстры уже появились и растерзали малыша?!

Тряхнула головой, чтобы не думать подобного. Слишком маловероятно.

В итоге я вдруг увидела узкую дверь, прежде мной не замеченную. Стало тревожно, ведь было совершенно непонятно, куда она ведет. Вдруг в тот подвал, из которого сочились монстры и убивали хозяек?

Выдохнула и распахнула ее, на всякий случай сделав боевую стойку готовности к обороне.

Там, при свете самозажигающегося светильника деловито сновал Пызд, расставляя по местам швабры, какие-то инструменты, предметы. На плече у него висела тряпка — он, видимо, и ею поработал.

Я замерла и расхохоталась.

— Ты — ны смыытсь! — обернулся и топнул ножкой домовой. — Всы рыбытыт, ы Пызд рыбытыт!

В общем, да, в легендах, что рассказывала мама, домовые хорошо помогали по хозяйству. Вот Пызд и приступил к своим непосредственным обязанностям. И очень удачно — решил убраться в кладовке, которую люди просто не заметили. Тут его никто не видел, а толку он принес немало.

И ничего удивительного — раз он может сделать прическу, значит, и работать по дому может. Ловкости хватает.

Кстати, в кладовке теперь царил образцовый порядок.

— Ты же мой маленький хозяйственный домовой! — умилилась я и взяла его на руки. — Молодец какой, спасибо тебе! А теперь пошли рогалики есть!

— Вкысны рыгы?

— Я эти еще не пробовала, но, думаю, они не хуже утренних!

Домовой удобно устроился у меня на руках, ласково улыбнулся, и мы отправились есть «рыгы».

Еще было время, и мы с ним уютно устроились в убранной Мардой комнате. Тут была нормальная хорошая кровать — для меня так вообще царское ложе. Устлана она была новым бельем, от которого пахло свежестью. У дальней стены — большой гардероб для хозяйских вещей. Столик, возле него два кресла.

И восхитительные обои — голубые с серебряным узором из листиков и цветов.

Я сидела в кресле, а Пызд — передо мной на столе. Болтал ногами и поглощал рогалики один за другим, причмокивая и пофыркивая.

— Вкысны! — сообщил он. — Лычшы крысы!

— Ага, — согласилась я. — Слушай, Пызд, а ты видел сегодня работницу Марду, которая бытовой маг? Как она тебе?

Мне вспомнились как раз слова Марды о том, что бытовые маги чувствуют сущность живых существ подобно домовым. То есть и Пызд боялся Адаманта, потому что чувствует его сущность!

Значит, и сущность самой Марды он может почувствовать.

Малыш, кстати, сразу сообразил, о ком речь.

— Хырыш! — ответил он с энтузиазмом. — Мырды хырыш!

— Хорошая она, тебе понравилась? — уточнила я.

— Хырыш-хырыш! Нрывытсь! Хызыкы хырыш!

— Очень хорошая, тебе нравится, потому что хорошая хозяйка?

— Ды!

— Шикарно. А она та, за кого себя выдает? Просто бытовой маг — служанка?

— Хырыш, — пожал плечами Пызд. — Хызыкы.

— Понятно, — вздохнула я. — Давай ты будешь дальше учиться говорить. Все же я не все понимаю.

— Пызд стыртсы! — возмутился домовой.

— Я понимаю, что Пызд старается… — погладила его по отмытой ручке. — Ну пусть и дальше старается. Слушай, а хозяина Адаманта ты боишься, потому что он — запрещенный?

— Ых-ых! — закричал Пызд и испуганно закрыл лицо руками.

В общем, ответ я получила, потому что «ых» — это «да» по-домовиному. Видимо, от страха Пызд забыл, что нужно говорить «да» (вернее, «ды» в его исполнении!).

— Ладно, не буду к тебе с этим приставать. Просто скажи, может, ты знаешь, а кто именно он? Вампир, дракон, оборотень какой-нибудь?

— Стрышн! — сообщил Пызд.

Ох, слишком страшно ему, видимо.

В общем, дальше нам пришлось переходить на создание мне новой прически, потому что тема сущности Адаманта слишком пугала Пызда.

На этот раз я делала сама, домовенок лишь помогал, подавая мне шпильки. Все же его преставления о женских прическах были несколько устаревшими. А сейчас лучше соорудить нечто более современное. Как нас учили…

«Все же именно само образование у баурини было всесторонним, — подумалось мне. — Как жаль, что всему этому нас учили только ради убийства людей!»

Ладно, зато теперь мне все это пригодится в мирных целых.

Я уложила волосы наверх, пустила одну прядь спереди. Еще две пряди закрутила сбоку определенным образом. Главное, чтобы ничего не развалилось, ведь фиксирующей смеси у меня не было.

А ровно в полвосьмого в дверь постучали.

Какой вежливый, подумалось мне. К счастью, Пызда я уже отправила прятаться, да и последствия нашего рогаликового пира мы убрали.

— Войдите, мессер Брэй! — сказала я голосом светской дамы, к которой постучались в будуар.

Была довольна собой. У меня все получилось! Кроме того, чтобы выяснить, кто такая Марда на самом деле и кто такой Брэй.

Впрочем, по поводу первого обещал разобраться он. А кто он — вдруг, когда я сообщу ему про подозрения Марды, сам скажет?!

И еще вопрос по поводу моей магии… Вот все это и нужно спросить у Адаманта.

— У тебя лицо загадочное, — усмехнулся Брэй. — Что-то произошло?