Хозяйка фруктовой долины, или Не для тебя ягодка, дракон!

— Купи горошек, Ириска, говорили они. Тут до магазина два шага, говорили они. Ага. Ну забыли, говорили они. А какая доставка в канун Нового года? Только в конец праздников приедут. Угу. А без горошка и «Оливье» не «Оливье», а салат повышенной экспериментальности. Симулякр «Оливье». Ну-ну. Сумку оставляй и сбегай, говорили они. С карточкой и телефоном. Да-да. Одна нога там, говорили они, а другая здесь.

Я злилась и не могла остановиться. Метель была такая, что нельзя было поднять головы. Я шла, придерживая одной рукой капюшон и оставляя только щелочку для глаз, а другой заледеневшей рукой прижимала к пузу злосчастную банку горошка, за которой меня послали подруги. В кармане был только телефон, кредитная карта и карманный дневник, с которым я не расставалась ни днем, ни ночью. Ведь никогда не знаешь, в какой момент можно встретить что-то удивительное, достойное упоминания в истории.

Да где же этот подъезд? Ну просто черт знает что такое! И ведь дом же тот! Я у Динки сто раз была в гостях. Почему не могу найти этот чертов подъезд? Десять минут назад из него вышла, купила горошек и вернулась. И теперь кружу вокруг дома, не находя нужный вход. А ведь Динка, небось, сейчас в ванне отмокает, знаю я ее! А я сквозь пургу продираюсь!

— Ириска! Ну ты где? — недовольно отозвалась мне трубка Алексовым голосом, стоило мне набрать номер.

— Где-где! Не в Караганде, к сожалению! Другой климатический пояс, — съязвила я, отворачиваясь от летящих прямо в рот снежинок. Щеки горели от колкого снега. — Не могу подъезд найти! Как заколдованный, пропал куда-то!

— Только с тобой такое могло приключится, — вздохнула трубка. — Сейчас выйду на балкон, буду тебя, непутевую выглядывать.

— Угу. Ты с Динкой забыла горошек купить, а я непутевая! Где она? Я очень голодная после работы. Как доберусь до вас, потребую еды!

— Дина в ванной заплывает, — хохотнула трубка.

— Так и знала!

— Приходи поскорей! Тут готовки не на один час! Я одна не справляюсь.

— Так нечестно! — вскричала я, но трубка, хихикнув напоследок, замолчала.

— Простите! — бросилась я наперерез мужчине, который единственный за последние десять минут попался мне навстречу.

Он, как и я, был замотан в шарф. Из-под огромной лохматой шапки, какие сейчас уже не модно носить, выбивались пряди темных волос и одна белая, словно покрытая инеем.

— Я вас слушаю, — тут же отозвался незнакомец.

— Это же дом номер 25 корпус 3 по Озерной улице?

— Да.

Голос прохожего был звучным и очень хорошо поставленным. Такому диктором работать на телевидении.

— А-а?..

— Вы второй подъезд ищете?

«Как он догадался?» — хотелось мне спросить, но желание поскорее попасть в тепло и к девчонкам перевесило любопытство. Да и может, тут каждый первый не может найти именно второй подъезд. Поэтому я просто поблагодарила незнакомца и побрела к указанной им двери.

Ну да, так и есть. И почему я подъезд сразу не заметила? Знакомая лампочка над входом, вырванная из гнезда, болталась на ветру и освещала то несущиеся снежинки, то кривую надпись «Подъезд 2. Кв. 21 — 44». Второй, говорили они? Угу. А почему он, блин, первый от угла? Где логика? И почему раньше он вроде был дальше?

Я задрала голову, пытаясь разглядеть Алексу, которая должна была меня выглядывать на балконе. Но балконы были пусты и безлюдны. Я вздохнула, с трудом переложила банку из одной руки в другую и собралась было набрать дрожащими пальцами код, когда дверь подъезда вдруг заскрипела и сама открылась. Это было жутковато, скажу честно.

Ночь, улица, фонарь… Блок, кстати, тоже, кажется, в декабре умер. Почему тоже? Какие дурацкие мысли. Я оглянулась. И прохожих, как назло, никого. Куда все делись? Метели испугались, наверное. Сидят в тепле, пузо греют, а я тут фантазиями занимаюсь.

Я рванула на себя тяжелую подъездную дверь и вошла в вожделенное тепло. Ну слава богу, он это! Знакомые выщербленные ступени и грязно-зеленую стену Динкиного подъезда я признала сразу. На стене были надписи. Практически драма в трех актах: «Витя, возьми трубку! Я беременна!». За ней другая надпись: «Витя, я тоже беременна! От тебя, кобель! Мила» Выше: «Так-то я тоже беременна, Витя! Катя».

Я уже собралась поставить ногу на первую ступеньку, когда лампа затрещала, заморгала и погрузила все во тьму. Да вы издеваетесь?

На лестнице стало темно хоть глаз выколи. Опираясь одной рукой о стену, а другой крепко держа героически добытый горошек, я стала подниматься. Надо пройти всего три пролета лестницы, затем повернуть направо и войти в коридорчик, где были две двери. Ничего сложного, да?

В подъездные окна почему-то совершенно не поникал свет извне. Такое чувство, что электричество вырубили во всем районе. Ну зашибись — отметили Новый год. А все почему? Потому что нам, четырем выпускницам детского дома, дали худшие квартиры, которые только нашли в жилом фонде города. Причем на выселках и в старых хрущевках. Да и райончик еще тот!

Пройдя два пролета, я отметила очередную сегодняшнюю странность — вокруг была полная тишина, словно я находилась не в жилом доме, а в заброшке. А где хлопающие двери квартир, из которых вываливаются веселые люди, пахнущие алкоголем? Где молодежь, бегущая пускать фейерверки? Где вообще хоть кто-то? У меня засосало под ложечкой, но я подавила дурное предчувствие, поднялась на второй этаж и повернула в коридор, где стала наощупь пробираться в поисках нужной двери.

Но ее не было! Да что за несуразица! Коридор, вместо того чтобы закончиться тупиком, вел меня дальше и дальше. Я почувствовала, как моего лица коснулась то ли паутина, то ли еще что-то, и тут окончательно перепугалась. Спина под курткой взмокла. Тут пахло не то погребом, не то сырой землей. Нет, явно что-то было не так! Я не помнила такого длинного коридора в Динкином доме. Куда я попала?

Я споткнулась, и моя рука коснулась пола. Но это были не плиты. Я ощутила под руками холодную землю и даже наткнулась на какой-то чуть ли не корень дерева. Что? Дерево внутри многоквартирного дома? Ошарашенная я вскочила и снова вытянула руку, пытаясь нащупать что-нибудь в темноте. Тут мои пальцы коснулись какой-то плети, висящей в воздухе. Не выдержав, я заорала и бросилась назад. Но, добежав до конца — так мне казалось — коридора, застыла на месте.

Дорогие читатели! Приветствую вас в новом литмобе "Дракон и Хозяйка стихии!" Маленьком, уютном, можно сказать, камерном.
Четыре сироты, связанные тесной дружбой, оказались заброшены в неведомый мир. Смогут ли они найти друг друга? И обрести счастье? И с какой целью их перенесли в этот мир? Ответы на все эти вопросы вы найдете в четырех книгах литмоба.

Передо мной не было никакой лестницы. А был большой зал, заставленный мебелью. По крайней мере, я так думала, потому что все было обернуто пыльными чехлами, кажущимися в лунном свете призраками. Даже люстру замотали в какие-то тряпки. Паутину, свисающую с нее, отдувал легкий ветерок, залетающий в приоткрытую створку окна. Что-о?

В высоких окнах была видна чуть надкусанная аппетитно-желтая луна. Ностальгически родной звук доносился из тьмы за окном. На полусогнутых ногах я подошла и убедилась, что мои чувства меня не обманывают: на улице шумела листва на деревьях. Но как? Как я могла вмиг оказаться среди лета? Я сошла с ума? Умерла?

Вдруг я вздрогнула, потому что до меня донесся первый шорох среди мертвой тишины дома — до этого было так тихо, что, казалось, я слышала даже стук моего сердца.

Но вот раздался звук шагов, потом из-под портьеры, отделяющей этот зал от соседнего, пролился свет.

— …только не говорите, что не принесли его?

Я вздрогнула, услышав этот голос. В нем звучало столько холода, что я поежилась, хотя и была одета в зимнюю куртку и шапку с шарфом.

— Я не смог! — ответный голос звучал жалобно. Мне послышался даже стук зубов невидимого мужчины. — Я хотел…

— Что вы хотели? — первый говоривший перешел на змеиный шип. — Может, вы решили обмануть меня? Подстроить ловушку?

— Какую еще ловушку? — заметался голос второго говорившего.

Ох врет! Нутром чую! Кажется, это понял и шипящий, потому что сказал:

— Такую. Наверняка сейчас усадьбу окружают агенты Ордена Сферы. Не так ли, милейший?

— Я… — испуганно пискнул мужчина и вдруг захрипел.

Я застыла на месте, боясь и шелохнуться. Хрип был таким страшным, что у меня заныло сердце. Звуки тяжелого дыхания, словно прорывающегося сквозь стиснутые зубы, какое-то царапанье, и вдруг тишина. А за ней глухой звук падения. Я вся покрылась холодным потом. Торопливые шаги — слава богу, в противоположную от меня сторону — и снова мертвая тишина. Я постояла несколько секунд, раздумывая, что делать. Идти назад в страшный коридор, где были корни деревьев и пахло могилой? Или идти вперед в тот зал, откуда из-под портьеры тянуло мертвой тишиной?

Сходи за горошком, говорили они, простонала я про себя. Угу. Одна нога здесь, другая там, говорили они. Ага. Чувствую, что моги руки и ноги точно окажутся еще до утра в разных частях… Тьфу!

На еще принадлежащих моему туловищу, но подгибающихся ногах я пошла в соседнюю комнату, притягиваемая магнитом смертельного любопытства. А также безысходностью. Отдернула занавеску. Вскрикнула и тут же закрыла рот рукой.

Прямо посередине комнаты лежал навзничь мужчина. Его лицо с заострившимся подбородком было синеватого цвета, а глаза выпучены. Рот раззявлен, словно он и мертвый продолжал кричать. Только вот крика-то я никакого не слышала.

Пока я стояла в трансе над убитым, дом огласился шумом. Грохотанье дверей, топот ног — все это раздалось одновременно с разных сторон. Кто-то сзади уже бежал к занавесям, разделяющим залы, грохнула дверь справа, и вот комната наполнилась странными людьми, словно шагнувшими ко мне со страниц книг или решивших покосплеить персонажей фэнтези.

— Попался!

— Осторожней! Не подходи к нему!

— Выставляй защитный контур!

Я затравленно озиралась на окружающих меня мужчин. Каждый из них мог сломать мне шею одной рукой, но при этом боялись они меня, что читалось у них на лицах.

Преследователи держали на ладони что-то вроде горящей свечи, вернее, самой свечи я не видела, а только язычок синего пламени, выходящего из ладони. Что за…

За их спинами раздались шаги, и люди расступились, охотно пропуская в круг, видимо, главного из них. Я с надеждой взглянула на него.

Мужчина был выше меня на пару голов. Стройная фигура была затянута в кожаную одежду. Прядь волос свисала на высокий гладкий лоб. Темные глаза смотрели настороженно, а руки были выставлены вперед, словно в боевой стойке. Я нервно захихикала. Это было одновременно смешно и страшно.

— Баба! — шепнул кто-то из круга.

— Оно не баба и не мужик, — возразил другой тоже тихим голосом. — Оно разным становиться может.

— Я не оно! — возмутилась я и стянула шапку, от которой уже взмокла голова, высвобождая волосы.

— Не двигайся!

Главарь этой… шайки? Банды? Отряда? Короче, этот мужик в кожанке, моментально поднял руку, и в ней тоже зажегся огонь. Ни фига себе фокус!

— А вы эти… — я пощелкала пальцами, — из Ордена Сферы?

— Что ты знаешь про Орден? — рявкнул мужчина.

— Ничего, — искренне сказала я. — Да я вообще тут случайно оказалась. А этот, который этого кокнул… — я неуважительно ткнула пальцем в мертвого, — давно смылся.

— Случайно, говоришь? — сузил глаза незнакомец.

— Мамой клянусь! — изобразила я лицом полную невинность. — Я это… мимо проходила. Гуляла тут.

Незнакомец усмехнулся.

— Гуляла около заброшенного поместья в десяти километрах от города? Куда даже дорога давно заросла?

Подловил!

— Я по лесу гуляла! — нашлась я.

Ощущение какого-то абсурда наполняло меня. Это было как во сне, когда приходится играть по правилам сна, принимая их тут же, безоговорочно. А может, я и в самом деле сплю? Или заблудилась в метели, упала в сугроб и замерзаю? А это все — последнее предсмертное видение? Ну блин, Ириска, неужели ничего поинтересней не могла придумать?

Незнакомец шагнул вперед и протянул руку.

— Эй-эй! — возмутилась я, отшатываясь. — Только без рук.

Но мужчина не послушал меня. Он осторожно приблизил ладонь к моему лбу, не прикасаясь к нему. Подержал так некоторое время. Я ощутила легкое покалывание. Мочка правого уха страшно зачесалась.

— Она безмагая! — неожиданно резюмировал главарь.

Он вдруг схватил меня за шиворот и, невзирая на мои возмущенные крики, потащил вон из зала сквозь строй своих подчиненных, на ходу отдавая приказы:

— Труп забрать! Оцепление снять! А с этой я сейчас поговорю и повезу ее в крепость.

— Отпустите меня! — возмутилась я. — Ни в какую крепость я не поеду!

— Еще раз брыкнешься, испепелю! — процедил на ходу мой захватчик и потащил дальше.

Ничего себе видение! Было страшно, больно и обидно! Вот за что так? Я подергалась немного в железных руках моего захватчика, но особого эффекта это не возымело. Вот как стукну сейчас банкой! Горошек жалко, но что-то мне подсказывало, что до «Оливье» я его сегодня уже не донесу. Тут вообще вопрос выживаемости ребром стоит. А я…

Мужик в кожанке брезгливо впихнул меня в первую же попавшуюся комнату и швырнул в кресло. Я подскочила, как мячик, но он рявкнул:

— Сидеть! — и у меня наконец полились слезы, которые раньше просто блокировал шок.

— За что вы со мной так? Разве можно так с человеком обращаться?

— Человек? — зацепился за мои слова мужчина. — А ты человек?

— Ч-ч-человек, — от неожиданности я даже стала заикаться. — Не кикимора же болотная.

Мужчина вдруг сделал неожиданное — он резко наклонился ко мне, так что я вжалась в спинку кресла, и втянул воздух рядом с моим ухом. Он него пахло кожей, какими-то травами, сложным парфюмом и — что удивительно — почему-то горячим песком. По крайней мере, мне это так показалось.

— Не кикимора, — констатировал мужчина, продолжая глядеть на меня в упор и нависать надо мной.

Он упирался руками в спинки кресла, и я поняла, что драпать не резон. Уважительно покосилась на бугрящиеся мускулами голые предплечья, которые виднелись из-под кожанки, и сжалась в комок.

— Ну раз выяснилось, что я не кикимора, то могу я идти дальше… м-м-м… лесом?

— Человечка, — резюмировал незнакомец, и я возмущенно распахнула глаза, — но пахнешь странно. Словно… словно… — он снова наклонился и втянул воздух у моего другого уха, да так, что у меня по спине побежали мурашки. — Словно чем-то знакомым, — удивленно резюмировал он. — И в то же время, чем-то нездешним.

— Я не отсюда, — кивнула я. — Я оттуда.

— Откуда оттуда?

— Ну оттуда!

Виденье метели, новогодних елок и суетящихся в канун праздника людей мелькнуло и тут же исчезло. Как это все объяснить, если я сама не понимаю, куда попала. И как.

— А где я? — вырвалось у меня.

— А ты не знаешь?

Я покачала головой.

— То есть ты проникла в заброшенное поместье Лукреч, где мой агент договорился о встрече с… — тут мужчина сузил глаза. — Немедленно рассказывай, как ты здесь оказалась.

— Ну как-как! Я в магазин пошла…

— Куда?

— В ма… Мамочки родные!

Только тут я осознала, что говорю не на родном языке. И как это я раньше этого не замечала? Язык совершенно свободно поворачивался, издавая непривычные мне звуки и складывая их в нерусские слова без всякого усилия. И я даже понимала все, что говорю. И что говорят мне. Я захлопала глазами от удивления. Мамочки! Может, я и правда замерзла в сугробе, умерла, и теперь я попала… А куда я попала? Это загробная жизнь? Но почему она такая странная? Решительно протестую!

— Я в лавку пошла, — осторожно сказала я, потому что незнакомец по-прежнему требовательно ожидал ответа, глядя мне в глаза. Они у него были красивые, с радужкой стального цвета, насколько я могла разглядеть в тусклом свете луны. — За горошком.

Я приподняла, показывая, банку, и незнакомец вдруг отпрянул. Из его руки вырвалась плеть огня, которой он, как арканом, захлестнул банку и выбил ее из моих рук. У меня отпала челюсть. Огонь не ожег меня, но шок был сильнее.

— А как? А вы? А вот это? А…

Мужчина толкнул носком сапога банку, и та, блеснув металлом, покатилась. Тогда он осторожно поднял консервы и поставил на стол.

— Что это? — прокурорским тоном поинтересовался незнакомец.

— Горошек, — жалобно проблеяла я. — Консервированный, — видя полное непонимание собеседника, я пояснила: — Еда такая. Его в салат «Оливье» кладут. Который француз придумал. Давно еще. Двести лет назад. Но он перепелов в салат клал. А мы с девчонками вареную курицу…

Тут я всхлипнула, до того мне стало себя жалко. Девчонки теперь без горошка остались. И «Оливье» у них не выйдет. А я без девчонок и без… вообще без всего.

Мужчина еще посверлил меня взглядом. Потом вынул из висящих за поясом ножен длинный кинжал и проткнул крышку. Оттуда тут же выплеснулась жижа и окатила рукав незнакомца. Он выругался, а я не смогла сдержать улыбки.

— Ты надо мной смеешься? — вдруг вкрадчиво-угрожающим голосом спросил незнакомец и, схватив меня за подбородок, снова наклонился надо мной, так что я видела и прямой нос, и серый ледок в его глазах под изящно выгнутыми бровями. — Смеешься надо мной, Главой безопасности империи Терраджио?

— Терра… что? — пролепетала я, не отрываясь, глядя в глаза мужчины. — Глава чего? — зрачки в его глазах вдруг превратились в узкие полоски, и я вздрогнула. — А вы кто? Или что? — последнее я произнесла уже шепотом.

— Как можно не признать дракона с королевской кровью? — удивился мужчина и вдруг почти промурлыкал: — Глупая человечка, но очень симпатичная.

И он вдруг провел пальцем по моим губам. Я резко высвободилась. И вот нечего лапать меня грязными ручищами!

— Не смейте меня трогать!

В глазах мужчины зажглось веселье.

— Поразительно! — сказал он. — Первый раз вижу, чтобы человечка грубила дракону.

— Это ваша фамилия?

— Фамилия? — удивился незнакомец.

— Или имя? — настойчиво продолжила выяснять я.

— Что имя?

— Ну, Дракон. У нас тоже был такой в истории. Граф Дракула. Дракон в переводе.

— Ты притворяешься сумасшедшей? — удивился незнакомец.

— А надо?

Наш диалог, кажется, зашел в тупик.

— Ладно, — выпрямился мужчина. — Я вижу, что разговор нам предстоит долгий. Будем надеяться, что не мучительный. Для тебя.

Я снова облилась холодным потом, хотя до этого плавилась в куртке от жары.

— Отпустите меня, пожалуйста! — жалобно попросила я. — Я же ничего не делала.

В дверь вошел один из виденных раньше подчиненных этого «Дракулы».

— Ваша светлость! Все уехали. Вы полетите в столицу или поедете?

«Дракула» бросил на меня неуверенный взгляд.

— Я никуда не полечу, — попыталась протестовать я. — Ни на самолете, ни на вертолете.

Вошедший выпучил на меня глаза.

— Она странная, — усмехнулся «Дракула». Странная? Это я странная?! — Если ее понести в когтях, еще неизвестно, не отдаст ли богам душу. А на спину я ее к себе не посажу.

— Как можно такую пакость на спине таскать, ваша светлость? — возмутился второй. Это я пакость? — Я могу ее в цепи и в карету, — предложил он.

— Эй! — возмутилась я.

— Я сам с ней разберусь, — махнул на него рукой «Дракула». — Жди на крыльце. Мы сейчас придем.

— Я никуда не пойду!

— Пойдешь как миленькая, — рявкнул мой противник.

Я покосилась на его мощную фигуру и сникла. Ну куда мне, метр с кепкой, с таким бугаем драться? Еще сломает что-нибудь, и как потом чинить?

Второй мужчина вышел, и я снова осталась наедине с «Дракулой». Господи. И как меня угораздило во все это влипнуть? Я раздраженно расстегнула молнию. «Дракула» снова вскинул руку, словно ожидая от меня фортеля.

— Жарко! — огрызнулась я.

Стащила шарф и куртку, оставшись в одной водолазке и обтягивающих брючках. Мужчина окинул мою фигуру явно заинтересованным взглядом, и я порозовела. Пялится еще! Я раздраженно загородилась курткой.

— Иди сюда, человечка, — вдруг прежним сладким голосом сказал мужчина, и мне совершенно не понравился блеск в его глазах.

— Еще чего! — огрызнулась я.

— Я кому сказал!

— Этими своими комиссарами в кожанках командуйте!

— Кем?

«Дракула» положил свою руку на мою куртку, явно собираясь отобрать ее у меня. Или еще что нехорошее сделать. Я вцепилась в куртку мертвой хваткой. А вот не отдам! Брови «Дракулы» поползли вверх: он явно удивился отпору, который я ему давала.

Несколько секунд шла борьба. А потом из кармана куртки выпали телефон и мой дневник. Несчастный гаджет раскрылся, и экран ни с того ни с сего засветился. «Дракула» отскочил, и из его руки вырвалась струя пламени, вмиг ударившая по моему несчастному мобильнику. Тот взорвался, осыпав все вокруг искрами и кусками пластика. Заорали мы оба.

— С ума сошли! Телефон же новый был!

— Ты что, магичка?

После чего уставились разъяренно друг на друга.

— Что за магический артефакт такой — телефон?

— Я кто? Истеричка?

— Магичка, — поправил мужчина.

Он наклонился и с опаской взял в руки мой дневник. Я с трудом удержала себя от того, чтобы не рубануть нахала по рукам. Но передумала.

«Дракула» провел над обложкой рукой, потом хмыкнул и раскрыл.

— Так и есть! — сурово сказал он. — Тут явно магические или алхимические формулы, записанные тайнописью.

Я прыснула.

«Дракула» сузил глаза, внимательно глядя на меня.

— Я, пожалуй, не буду отдавать тебя дознавателям, — решил он. — Поедешь в мой замок.

— Ну спасибо! — дурашливо поклонилась я.

— Там тоже есть подземелье, — сказал мой похититель, и я прикусила язык. — Все, пойдем! Думаю, что после угрозы пытки ты запоешь, как соловей! А нет, так и пары инструментов хватит.

И он, схватив меня за локоть, дернул за собой.

— Никуда я не пойду! А-а!

«Ты такая маленькая, Ириска, — всегда говорили мне подруги, — а голос у тебя, как иерихонская труба. Мертвого поднимет из могилы!»

Кажется, «Дракула» тоже не ожидал этого, потому что вздрогнул, но руки моей при этом не выпустил. А затем началось светопреставление.

Пол под нашими ногами вдруг закачался, как палуба корабля. Вокруг раздался скрежет и грохот. С потолка посыпалась труха. В окне со звоном лопнули стекла. Я невольно схватилась за кресло, но оно упало на бок. «Дракула» честно пытался устоять на ногах, да еще и не выпустить мою руку, но с потолка вдруг со звоном обрушилась спеленутая люстра и обрушилась ровно на его голову. Хрясть! В глазах мужчины показалась философская задумчивость, затем они закатилась, и он наконец не слишком изящно осел на пол. Дернув меня при этом за руку. Я рухнула на колени и замерла. И землетрясение в тот же миг тоже утихло. Палец за пальцем я отодрала стальной захват «Дракулы» с моего запястья. Потерла руку. Поднялась на ноги и оглянулась на творящийся вокруг бардак.

— Эй, ты умер? — шепотом поинтересовалась я и не слишком вежливо пнула лежащего. Хм, не шевелится.

— Да он же дракон! Что ему сделается? — раздался вдруг за моей спиной чей-то мяукающий голос.

Нравится история? Буду благодарна за ваши сердечки и комментарии! А также не забудьте подписаться на автора:

Кот был большим, гораздо больше обычных котов, даже крупнее манула. Рысь? Но на ушах нет кисточек. В лунном свете полосатая шерстка котища отливала золотисто-шоколадным, а глаза переливались голубыми карбункулами.

— Это ты сказал? — на всякий случай оглянувшись, уточнила я. Ну точно — я сошла с ума.

— Умг. На твое счастье, да! — сказал кот.

Подошел к лежащему мужчине и понюхал его безвольно лежащую руку. Муркнул что-то неразборчиво.

— Ну как он?

— А что ему сделается? — сказал кот. — У драконов череп такой толстый, что его железным мечом не расколешь. А тут люстра какая-то.

Словно в ответ на его слова «Дракула» зашевелился и застонал. Я испуганно покосилась на него и сразу резко вспомнила, что он меня собирался пытать. Сочувствие умерло, не успев толком и вкусить жизни.

— Полагаю, что нужно отсюда валить, — вкрадчиво мяукнул кот. — Причем быстро. Одна лапа тут, другая там! — и он бодро потрусил к выходу.

— Это мне уже сегодня говорили, — упрекнула кота я. — Кончилось все плохо.

Но, бросив прощальный взгляд на распоротую банку с горошком — эх, не будет сегодня «Оливье» ни у кого! — я подняла свой дневник с пола и пошла за котом. Что ж, выбор спутников у меня был невелик. А кот, он и в этой Терра… как ее там… кот.

— Куда мы идем? — шепнула я, пробираясь сквозь обломки: землетрясение славно поработало и довершило превращение и так нуждавшейся в ремонте усадьбы в руины.

— Как можно дальше отсюда, — сказал кот на бегу. — Замри!

Я послушно замерла и даже присела, спрятавшись за спинку дивана.

— Ваша светлость! — кричал виденный мной ранее мужчина, пробегая мимо. — Вы живы?

— Кажется, нам в противоположную сторону, — заметила я, дождавшись, пока бегун скроется в недрах дома.

— Полностью согласен, — шепнул кот.

Бегство продолжилось.

Уже через несколько минут мы остановились, чтобы отдышаться, в темных кустах невдалеке от темнеющей черным сгустком усадьбы. У входа в дом стояла лишь одна карета с горящими фонарями. Кони нервно фыркали и перебирали копытами.

— Разве можно заставлять бедных животных работать ночью? — проворчала я.

— Полагаю, что эти копытные вообще не особо работают. Вон какие жирные! — равнодушно заметил кот и потрусил по едва заметной в лунном свете тропке. Я, чисто для приличия поколебавшись пару секунд, побежала за ним. — Думаю, что дракон чаще летает, чем ездит на них.

— Почему у него такое странное имя?

— У кого? У Адрия?

— Это тот, которого люстра по кумполу ударила?

— Умг.

— А-а. Его Адрий зовут? А Дракон фамилия?

— И ничего-то ты не знаешь, деточка! — вздохнул кот.

— А я вообще где? — задала я резонный вопрос.

— Мир называется Саундар. А этот континент Терраджио.

— Во попала! — горестно заскулила я. — И как это меня сюда, а?

— Полагаю, что через земляную червоточину, — сказал кот, не меняя темпа бега. — Которая стала порталом между мирами.

Я вспомнила свои ощущения, когда блуждала по якобы коридору Динкиного дома. Там пахло погребом, и вот эти плети в воздухе. Корни? Хм, похоже. Но как?..

— А как вернуться? Надо назад по тому тоннелю пройти?

— Никак, — флегматично сказал кот.

— Что значит никак? — возмутилась я. — Девчонки там сидят и «Оливье» трескают… пусть и без горошка… А я тут по вашему Сольфеджио рассекаю. С каким-то котом шелудивым!

— Терраджио, — поправил кот. — Будем считать, что критику своей внешности я пропустил мимо ушей.

И он осуждающе поводил пушистыми локаторами.

— Извини! Это у меня нервное, — повинилась я, вовремя сообразив, что ссориться с единственным источником информации в этом лесу и в данный отрезок времени неблагоразумно.

— И с чего ты решила, что твои мирно там сидят?

— Ну не мирно, конечно, — вздохнула я. — Это тоже было вольное преувеличение. Они, небось, бегают по району и меня в сугробах ищут.

— Умг. Бегают, — согласился кот. — Только не по сугробам.

— А по чему?

— Тоже по Саундару.

Я остановилась как вкопанная.

— Что-о-о?

— Ну да. Вы все четверо здесь оказались.

— Но с какой стати? — возмутилась я. — И где девчонки? Может, покричать? Услышат?

— Ухм-р. Ухм-р, — кот смеялся странно. И обидно. Честное слово. Ну что смешного в моем предложении?

— Ты чего?

— Ты до них не докричишься, деточка, — фыркнул кот. — В Саундаре четыре континента. И еще небольшой архипелаг на полюсе. Чуешь?

— Что я должна чуять?

— Четыре континента. Четыре девушки.

— Ты что, намекаешь на то, что нас…

— Умг. Разбросало по разным четырем континентам.

— Мамочки! Но за что нас так? — горестно возопила я, поднимая лицо к луне, крадущейся за нами среди верхушек деревьев.

— Мы пришли, — заметил вдруг кот, и я тоже остановилась.

— Куда?

В темноте вырисовывалось какое-то темное строение без окон.

— Это сеновал, — снисходительно объяснил мне кот. — Здесь мы переночуем до утра, потом пойдем дальше. Если бы ты могла видеть в темноте, как я…

— Ну чего не могу, того не могу, — развела я руками.

Хм, спать на сеновале? Я вдруг вспомнила детство. Как наш детский дом вывозили в деревню на агроферму, которая держала над нами шефство. Динка тогда ныла, как противно копаться в земле. «Там же червяки, девочки!» — хныкала она. А мне жутко понравилось. И бродить по теплицам, разглядывая толстобокие яркие помидоры, и пропалывать салат, и дергать морковь. Вообще все нравилось. Эксплуатировать нас не разрешали, работать не принуждали, но я, как хвостик, ходила за веселыми женщинами и внимательно слушала их объяснения: и про удобрение, и про дозаривание, и про подвязывание. Алекса смеялась и говорила, что у меня явный талант к фермерству. «Вот вырастишь, Ириска, и будешь коровам хвосты крутить!» — говорила она. И вовсе не коровам. Но бог ей судья.

Я сразу загрустила, вспомнив девочек. Как они там? Где бегают? Мне хотя бы котяра встретился. А им? Вдруг они попали в какое-нибудь болото с аллигаторами. Крокодилы, говорят, дрессировке не поддаются.

— Слушай, — спросила я кота, послушно обходя с ним строение в поисках входа, — а девочки не…

— Не переживай! — важно заявил мой спутник. — Им тоже помогут. Как и тебе. Источник притянет их.

— Какой источник? — испугалась я. — Не надо меня никуда тянуть и никуда втягивать.

— Думаешь, у тебя есть выбор? — загадочно блеснул в темноте кристаллами глаз кот.

Скрипнула дверь, и мы проникли внутрь. Там вкусно пахло, и я снова ностальгически перенеслась мыслями в детство.

Вслед за котом я полезла на гору сена. Завалилась в хрустящую яму и с наслаждением вытянулась. Все же день выдался страшно тяжелый. Рядом устраивался кот. Я стянула с давно уже ноющих ног зимние сапоги. Завернулась в куртку, положив капюшон под голову. А кот прав, тут преспокойно можно провести ночь. Только вот засну ли, подумала я, зевая.

Кот подлез мне под бок, примащиваясь. Я вдохнула пряный запах кошачьей шерсти и почему-то совсем успокоилась.

— Меня Ира зовут, — сказала я, погружая руки в теплую и мягкую шерсть. — Но все зовут Ириской.

— Меня Шаст, — представился зверь, мурча куда-то мне под мышку.

— Значит, Ушаст, — решила я, снова зевнув. — А вот этот источник… — язык уже не слушался меня.

— Завтра все расскажу, — пообещал зверь, смыкая глаза. — Приятных тебе снов, Ириска.

— Угу, — пробормотала я, уже проваливаясь в виденья.

Приятных? Да прям! Сон оказался крайне, если не сказать, страшно не приятный!

— Ваша светлость! Вы живы? Ваша светлость!

Кто-то противно кричал надо мной. И даже пытался тормошить. Ударил я чисто машинально и явно не промазал. Раздался приглушенный вскрик, а затем грохот. Кого это я прибил, не разобравшись?

Я сел и застонал: голова кружилась. Кажется, я приложился обо что-то крепко головой. А-а, нет, это меня приложили. Вот об эту люстру. Массивная, зараза!

— Что случилось? — хрипло спросил я поднимающегося на ноги Лестера.

— Так землетрясение, ваша светлость! — охотно доложил гвардеец, почесывая бок.

— Извини, не разобрал, — отрезал я: достаточно с подчиненного будет и такого извинения. А то разбалуешь их всякими «извините» да «будьте любезны», а как следствие братание, неуважение, а в перспективе бунт.

— А где девчонка? — поинтересовался Лестер, оглядываясь.

— Какая девчонка? — удивился я.

— Ну как какая? Мы же нашли ее в доме около трупа Марва.

— Ничего не помню, — пожаловался я, поднимаясь на ноги. — Как окружали усадьбу, помню. А дальше провал. Видимо, вот этим шандарахнуло.

— Хорошая люстра, старинная, — уважительно покосился на нее Лестер.

— Так что там с Темным? Поймали мы его?

— Какое там! В зал ворвались, а над трупом Марва… Упокой Дар его душу! Над трупом стоит баба. То есть это потом стало ясно, что баба. Молоденькая девчонка совсем, хорошенькая. Глаза круглые, испуганные, смотрит затравленно…

Я внимательно слушал Лестера. Судя по его рассказу, у меня был с этой симпатяшкой разговор наедине. Жаль, не могу вспомнить, какого характера. Но догадываюсь. Наверняка эта цыпочка мне преданно в глаза смотрела и обмирала. Хм, успел я ее поцеловать или нет? Если хорошенько запугать человечку, наорать на нее и пригрозить чем-нибудь, то она сразу в слезы пускается. Затем надо резко сменить методику. Кнут на пряник. Приобнять, жамануть за пару мест, и все — она твоя! И сразу такой ласковой становится! Такой покладистой! Видимо, я был на первом этапе, иначе цыпочка бы не дала деру. Но вмешалось землетрясение, в результате которого я и получил люстрой по голове. Значит, до пряника я не дошел. Обидно! Я раздраженно пнул ногой валяющееся на пути кресло и торопливо направился к выходу.

— Ты это, Лестер, езжай, — велел я на ходу гвардейцу. — А я полечу в столицу. Заодно и голова, может, просветлеет.

— Как прикажете, ваша светлость, — поклонился тот.

Я оторвался от земли, уже в прыжке превращаясь в дракона, и старое заброшенное поместье тут же затерялось среди темного леса. Сделал круг над местностью, размышляя. Найти ночью в темном лесу девчонку не было никакой возможности. А вот поискать ее стоило. Пряники пряниками, но и дело нельзя забывать. Наверняка разговор с ней будет интересным. Как она оказалась в такой дали от города, да и еще и таком месте, где у Марва была назначена встреча с Темным? Эх, жалко перекупщика. Нет, самого-то не жаль, но вот оборванную ниточку уже не восстановишь. Ведь как долго искали выход на этого таинственного Темного, как искусно распускали слухи, что вещица у Марва, как долго готовили их встречу… И все насмарку! Виновата ли в этом девчонка? По словам Лестера в человечке нет ни капли магии. Вернее, это по моим словам, которые мне пересказал Лестер. Не суть важно! Короче, вряд ли девчонка убила нашего перекупщика. Я, конечно, изучу труп, но, судя по всему, он убит так же, как и другие до него. Снова этот Темный!

Надо лететь в столицу и заняться поисками с самого начала! Эх, целые месяцы работы дракону под хвост! Я развернулся и стал набирать высоту. Земля ухнула вниз темной пропастью, на дне которой серебряными лентами путались реки. Луна, огромная, почти полная, с темным драконом на сияющем лике, неслась вровень со мной.

Человечка! Я раздраженно фыркнул. Успел ли я уломать ее? Судя по рассказу Лестера, девчонка вначале вела себя странно и вызывающе. Дерзко. Память невольно всколыхнуло. Я помнил всего одну человечку, которая вела себя со мной дерзко. И она же по странному стечению обстоятельств была той, которой бы я простил любую дерзость.

Синеглазая, волосы цвета золотых коврижек, таких, которые выпекают на праздник Начала Зимы. И так же вкусно пахла, чем-то сладким и манящим. Единственная человечка. Нет, просто единственная. Но почему именно сегодня меня коснулась та давняя боль и вина? Почему именно сегодня мне захотелось ковырнуть давно затянувшуюся рану?

Я наклонился и стал падать камнем, но перед самой землей расправил крылья и отчаянно замахал ими, стараясь удержать падающее по инерции тело от столкновения с острыми верхушками деревьев. Обычно этот прием мне помогал, и я избавлялся от лишних мыслей и чувств. Но не сегодня. Не получилось. Да что же это такое?

Сто лет прошло с той давней беды. Сто лет! За это время родилось и умерло немало людей. Что они для нас, драконов, чья жизнь измеряется столетиями? Но воспоминания мешали, сбивали меня с моей обычной невозмутимости.

В столицу я прибыл злой донельзя. Полет, который всегда меня успокаивал, в этот раз только добавил раздражительности. Я приземлился на площадке главной башни и торопливо побежал вниз по лестнице.

— Ваша светлость! — поймал меня на бегу секретарь. — Тут вам донесение. Срочное.

Я выхватил бумагу у Тобиаса и захлопнул дверь прямо перед носом у бедного парня. Нет, не надо ему видеть меня в таком состоянии. Еще подпалю его ненароком. Сорвал императорскую печать, зачарованную драконьей магией — она грозила сжечь любого, кто посмеет сунуть свой любопытный нос в чужие тайны.

«Брат! — коротко писал Сефер. — Сегодня артефакт засек землетрясение в двух местах. В районе леса Синдаль, куда, по моим сведениям, ты отправился со своими людьми. И в герцогстве Видаль. Судя по всему, землетрясение это не простое, вызвано магическими возмущениями Источника. Но причину назвать не мог ни один из придворных магов. Что скажешь, брат?»

Я скрутил листок бумаги в трубочку и дохнул на него. Тот сразу же занялся огнем. Я откинулся на спинку кресла, наблюдая за горящим посланием. Хм. Что же вызвало землетрясение? Меня хотели убить люстрой? Я усмехнулся. Нет, я явно тут был ни при чем. Но какое совпадение: и сорванная операция по поимке Темного, и та девчонка, воспоминание о которой у меня полностью стерлось из памяти, и землетрясение. Причем, не абы где, а в Видале. Совпадение? Готов прозакладывать лучшую четверку лошадей, что это не было случайностью.

— Тобиас! — рявкнул я, и в кабинет тут же ворвался секретарь, потирая глаза.

Мне на секунду стало жалко парня, у которого после начала работы на меня не стало нормированного рабочего дня. Но зато и жалованье в сто золотых не каждому дают!

— Что такое, ваша светлость?

— Срочно разошли приказы по всем городам, закрывающим въезд в Видаль! Стражников предупредить.

— О чем, ваша светлость?

— Хватать любого, кто постарается проникнуть в герцогство.

— Но ваша светлость…

— Нет, обычных жителей не трогать. Только незнакомцев.

— Какого пола? — начал уже строчить в блокноте секретарь.

— Обоего.

— И женщин?

— И женщин, и мужчин, и магов, и безмагих людишек. Всех! Задерживать и сообщать мне. А над границей пустить драконов из гвардии. Для патрулирования.

— Что-то серьезное, ваша светлость? — всполошился секретарь.

— Не знаю, — честно признался я и нахмурился: — Но лучше поостеречься.

Тобиас побежал исполнять поручение. Я раздосадованно цокнул. Нет, этого мало. Я должен сам ехать в Видаль! Но сразу не получится. Надо было еще дождаться гвардейцев с телом, осмотреть его. Паранойя! Беда в том, что я не доверял никому. Ни-ко-му! А значит, хотел сам убедиться в своих догадках. Итак, тело! Уладить вопрос с компенсацией вдове. Придумать новый план поимки Темного. Расставить сети. И только потом в Видаль! Сто лет! Я не был в поместье сто лет! Пора поглядеть в глаза моим прежним страхам.

Я улегся на диване, сбросил сапоги. Идти в спальню не хотелось. У меня есть еще несколько часов, пока везут тело. А пока… Я зевнул. Сколько я не спал? Часов тридцать? Пора и…

Сон был нехороший. Да просто жуткий. Мне снилось, как что-то сдавливало мне грудь стальным обручем. Мамочки, да я же лечу! Внизу проносилась земля, на которой и над которой шла какая-то нехорошая возня. Что-то взрывалось, искрило… Там что, сражаются? Я посмотрела на себя и покраснела. Ну вот снова! Почему мне часто снится сон, что я голая? Иду по улице, и вдруг — бац! Без одежды. И сейчас тоже без одежды. Я подняла голову выше и обомлела. Надо мной нависал самый что ни на есть всамделишний дракон. Нет, я их только в кино, конечно, видела, но этот был прямо дракон из драконов. Черный, с косящимся на меня золотым глазом, в котором стоял голод. Скушать он, что ли, меня собрался?

Дракон нес меня куда-то явно с нехорошими намерениями. Но вдруг в один момент разжал лапу, и я полетела вниз, дико визжа Динкиным голосом. У самой земли падение остановилось, и я вдруг очутилась в теплице той агрофермы, куда ездила в детстве.

С высоких, подвязанных кустов помидоров свисали аппетитные плоды с глянцевито-алыми бочками. Вдруг один из них сверкнул на солнце, что било снопами сквозь стекло — как если бы был сделан из золота. Я с удивлением пошла в направлении манящего меня овоща. Но стоило мне дойти до куста, как блеск пропал и показался уже в другом месте. Я поменяла курс и пошла по длинной-длинной дорожке между кустами, пытаясь отыскать блеснувший мне золотом помидор. Вот же он! Чье-то ехидное хихиканье, и цель моей охоты снова поморгала мне издалека. Издевается! Но я почему-то точно знала, что должна схватить этот нахальный овощ, который дразнил меня. А тот все убегал и убегал, а из-за кустов то и дело раздавалось хихиканье, которое все больше и больше начинало напоминать мурчание…

— Мрм?

Я потянулась и осторожно приоткрыла один глаз. Прямо перед собой я увидела голубой, светящийся лукавством и смехом голубой глаз. Какой-то странный, явно не человеческий. Я подскочила и тут же провалилась в хрустящую яму. Мамочки мои! Я же на сеновале! Воспоминания резко вернулись ко мне.

— Это все правда! — застонала я, осознав размер жо… трагедии, которая со мной случилась.

— Мрм! — подтвердил… как его?

— Как тебя? — спросила я неведомого говорящего зверя. У меня теплилась надежда, что хоть его говорение мне приснилось.

— Шаст.

Упс! Надежда умерла. И сон! Он был таким ярким, словно я видела все наяву. Но почему я кричала Динкиным голосом? А может, мне приснилось то, что случилось с ней? Мамочки родные! А вдруг ее схватил дракон, чтобы сожрать?

⚜ ⚜ ⚜ Дорогие читатели, что произошло с Диной, вы можете узнать ). ⚜ ⚜ ⚜

— Ушаст! — воззвала я к своему спутнику, попутно пытаясь выковырять сено из волос. — В вашем мире драконы есть?

— Есть, конечно, — не моргнув и глазом, ответил кот.

Я нервно сглотнула.

— А-а… а на этом континенте?

— Так на всех.

— А-а… а питаются они чем?

Боги местные и земные, пусть только у них драконы питаются не тем, о чем я подумала.

— Тем же, что и люди, — снова как ни в чем не бывало ответил Шаст. — Кстати о питании. Ты не голодна? Я с тобой могу поделиться!

И через секунду мне на колени была деликатно положена дохлая крыса. Кажется, даже крыша сарая подскочила, так я орала. Вылетела я из сеновала пулей, без сапог. Продолжила визжать, отряхивая куртку и скача на месте.

— Ты чего? — обиделся кот, выбегая за мной. — Я от чистого сердца. Думаешь, легко поймать было?

— Эм-м… Шастик! А ты мне сапоги не принесешь из сарая? — попросила я, закончив орать.

— Вот позавтракаю, как все приличные люди, тогда и принесу, — сварливо сказал кот и скрылся внутри строения.

И мне пришлось греться на солнышке и прыгать с ноги на ногу в ожидании этого блоховоза. А пока я бегала в кустики, еще и ногу обо что-то уколола, так что настроение скатывалось все ниже и ниже.

— Ну вот, можем и идти, — заявил Шаст, появляясь на поляне. Но вместо этого уселся на травке и стал старательно умываться.

— Я не могу идти, — захныкала я. — Ты вон крысами перекусил, а мне даже маковой росинки со вчерашнего дня не перепало.

— Я и говорил: угощайся.

Я только прошипела в ответ. На миг возникла малодушная мысль вернуться в разрушенную усадьбу и найти там банку с горошком. Сейчас я бы съела его, даже если бы горошины всю ночь провалялись на полу.

— Я человеческой еды хочу, — начала ныть я. — Не драконьей. Не котячьей. А че-ло-ве-че-ской!

— Для нее монеты нужны, — резонно сказал кот. Он хорошенько почесался за ухом под моим пылающим взглядом и добавил: — И одежда тебе нужна нормальная. А то выглядишь как пугало.

— Ты! — зашипела я и оглянулась в поисках чего-нибудь метательного. И пусть кот был скорее размером с маленькую рысь, чем с кота, но когда я злая, то даже дракона не побоюсь.

— Ладно, Ириска, прорвемся! — кот прижал уши. Ага, почувствовала задница пушистая, что я уже на грани!

— Как прорвемся? Куда прорвемся? С боем? Бойцы на голодный желудок не воюют.

— Пойдем в деревню ближайшую. Там тебе одежду найдем. И еду купим.

— На что? — смех у меня был уже почти истерический. — У вас тут кредитки принимают?

— Не понимаю, про что ты говоришь, но денег у тебя будет завались!

— В смысле я скоро завалюсь от голода?

— Ты же Хозяйка!

— Твоя, что ли?

— Много чести — моя! У меня свой хозяин имеется!

— Да? И кто же он?

— Это сейчас не важно, Ириска. Сейчас важно другое — ты Хозяйка стихии!

Я подавила в себе желание оттрепать кота за ухо. Прижала руки к бурчащему животу. Ладно, знания — сила! Пусть он мне кратенько и тезисно пробухтит, как космические корабли бороздят Большой театр. То есть что за чертовщина здесь творится.

— И? — спросила я.

— А Хозяйка, — важно продолжил кот и принялся нарезать вокруг меня круги, задевая пушистом хвостом, — может управлять своей стихией.

— Как это — управлять?

— Ну владеть подвластными этой стихии вещами. Магически.

— Ух ты!

Ну если врет, точно за хвост оттаскаю.

— Но я же не владею магией!

— Еще как владеешь!

— А вчерашний «Дракула» меня безмагой назвал.

— Много он понимает, дракон облезлый, — фыркнул кот.

— А какая у меня в подчинении стихия? — разговор становился все интересней и интересней.

— Конкретно ты у нас — Хозяйка земли.

Я с упреком уставилась на кота. Ну вот! И тут обделили. Я еще понимаю — огонь или вода. А земля! Что от нее толку?

— Ну спасибо! — сказала я. — Я, получается, замогильная хозяйка?

— При чем тут это? Вот ты думаешь, почему вчера землетрясение было?

— Почему-почему! Земная кора, стыки тектонических плит и все такое.

— Вот еще! Это же ты землетрясение вызвала.

— Да ладно!

— Ну да! Когда Адрий стал тебе сильно угрожать, у тебя был выплеск магии. А поскольку ты ею еще не управляешь, то вот такой конфуз приключился. Землетрясение.

Я помолчала, судорожно вспоминая, было ли такое вчера. Но бурные приключения слились у меня в один безумный клубок, и вычленить в нем что-то конкретное не представлялось возможным.

— Ну допустим… Только допустим. Хотя на мой взгляд вызывать землетрясения это уж чересчур.

— Так ты еще даже не поняла, чем ты владеешь, — снисходительно заявил этот кот-на-цепи, продолжая нарезать круги вокруг дуба-меня.

— И чем же?

— Есть хочешь? Одежду хочешь? — получив утвердительные кивки на оба своих вопроса, кот резко затрусил в лес: — Тогда иди за мной! Сейчас повеселимся!

Шли мы долго, и я снова начала брюзжать. «Когда ты постареешь, — всегда говорила мне Элина, — то превратишься во вредную бабку на скамейке у дома. Которая только ворчит на цены, а молодых девчонок называет проститутками». «Не дождетесь!» — бурчала я, и Элька смеялась.

Наконец мы вышли на поляну, заросшую баданом: видимо, земля здесь подтоплялась весной. Шаст вытянулся, уши стали торчком. Он явно внимательно прислушивался к тому, что делалось вокруг.

— На лигу вокруг ни живой души, — доложил он. — Ну, теперь действуй!

— И как? Может, просветишь? — язвительно отозвалась я.

— Слушай, Ириска! Тебе нужны деньги. Так?

— Ну, так.

— А представляешь, сколько разных кладов хранится в земле?

— Ты что, предлагаешь мне в земле копаться? Даже если отрешиться от того, что у меня нет ни лопаты, ни кирки, а лапами, как ты, я не умею… Короче, даже имея лопату, где рыть? В нашем мире железо в земле ищут с помощью специальных приборов. При условии, что знают, где искать. И то это очень непросто.

— Ты же Хозяйка!

— Заладил!

— Земля тебе подчиняется.

— Пока не доказано.

— А значит, ты можешь получить все, что есть и в ней.

— Как? — изумилась я.

— Просто подумай, чего ты хочешь от нее: золота, алмазов, монет, которые кто-то спрятал в ней. И все к тебе притянется.

— Точно?

Я с новым интересом посмотрела себе под ноги. Бадан как бадан. Под ним почва — коричневая, рыхлая. Я лениво колупнула носком сапога землю. Как же я спарилась в зимней обуви! Ладно! Для того, чтобы получить хоть какую-нибудь подходящую этому климату одежду и обувку, я готова и постараться.

— Хочу золотых монет! — неуверенно сказала я. Помолчала, прислушиваясь. — И серебряных с медными, — добавила на всякий случай: вдруг у местных сдачи не будет.

Ничего не произошло. Ну так я и…

— Ты не стараешься, — упрекнул меня кот. — Это просто халтура, а не магия.

Я сердито посмотрела на него. Отрезала:

— Не ходи за мной! — и ломанулась назад в лес.

Нашла поваленное дерево и уселась на нем.

Грустно уставилась на дорожку из муравьев, спешащих куда-то по своим делам. Есть хотелось страшно. Говорят, что в Азии муравьев едят. Собирают сразу целую кучу и потом, как лепешки, запекают. Тьфу! О чем я думаю? Так точно скоро крыс начну жрать. Хм. Говорят, что и крыс можно есть. Зажарить на вертеле. Гр-р-р!

Я вскочила и тряхнула головой. Надо срочно решать эту проблему.

— Мур-р! — осторожно раздалось откуда-то их кустов.

— Уйди с глаз моих! А то и тебя сейчас сожру!

— Чего ты такая злая? — с оттенком заискивания.

— Уйди, добром прошу! Или я за себя не ручаюсь!

— Ну как скажешь! Но если что, зови!

Ушел бесшумно, так же, как и пришел. Надеюсь.

Я продолжила испепелять взглядом землю. Ну ведь в самом деле, обидно! Где-то там, в глубине, лежат сокровища. Как пить дать, лежат! Люди такие люди! Обожают зарывать деньги в землю. В прямом смысле. У меня знакомая, которая в банке операционисткой работает, рассказывала, что им как-то принесли целую сумку долларов. С плесенью. Мужик рассказал, что на даче зарыл под деревом. В пакете. Но банкноты все равно отсырели. Поменяли, но вычли процент.

Нет, банкноты не пойдут, решила я. Мне нужны металлические монеты. Я прямо живо представила их. Такие золотые, серебряные и медные кругляши. Или квадраты. А может, у них тут, как у японцев, монеты с дырочкой посередине? Япония… Суши… С соевым соусом… Ам-м-м…

Так, Ириска, не отвлекайся! Мо-не-ты! Лежат в сундучках, сундуках, кувшинах. Да просто в тряпицу завернуты. Сундуки старые, давно прогнившие. А что? Мне свежие клады не нужны! Не хочу никого грабить! А вот забытые старые точно могу прихватизировать!

В нашем городе, когда старинный кремль стали ремонтировать (наконец власти деньги нашли), то выкопали три клада старинных. Их жители спрятали перед нашествием татар. Закопали, думая, что вернутся за своими кровными. Но город тогда захватили, а всех горожан от мала до велика убили. Вот клады и остались. Грустная страница истории.

Но я бы сейчас от такого клада не отказалась. Или разбойники зарыли и забыли. Нет! Этих разбойников поймали и казнили. А сокровище лежит себе потихоньку. Надо на этом сфокусироваться. Я старательно зажмурилась, пытаясь представить себе эту картину.

Сундук. Такой деревянный, с железными уголками и железными же петлями. Массивный замок. А внутри всякие бусы, диадемы… Стоп! Это лишнее. Еще не хватало, чтобы арестовали за скупку краденого и перепродажу. Нет, только чистые денежки! «Ох вы деньги, деньги, деньги, рублики! Франки, фунты стерлинги да тугрики! Ох день-день-деньжата — деньги, денежки! Слаще пряника, милее девушки!..»

— Ты что, поешь там? — раздалось недоуменное мяуканье из кустов.

— Брысь!

Сосредоточиться не дает! Итак, пиратский клад. Остров сокровищ. Пират на деревянной ноге. Попугай. «Пиастры! Пиастры!» В сундуке монетки. Загорелые моряки ссыпают в сундук их прямо пригоршнями. Ругаются разными просоленными словечками и сыплют. Закусывают солониной и запивают ромом… Стоп! Опять не в ту степь тебя, Ириска, несет! Пираты! Деньги! Кровавые деньги! Точно! У трудяг не возьму! Корсары брали корабли на абордаж и грабили несчастных путешественников. Заставляли потом тех идти по доске! Прямо в море! Где те и тонули. А их тела…

— А-а-а-а!

Я заорала так, что птицы во всем лесу разом, кажется, попадали с веток, а с соседней осины облетели листья.

— Что?

Шаст в мгновение ока оказался рядом со мной. Выгнул спину и превентивно зашипел на потенциального врага. Потом недоуменно мявкнул:

— Где, Ириска?

— Т-т-т-там! — указала я дрожащей рукой на землю, из которой торчала рука явного скелета, пару секунд назад попытавшаяся цапнуть меня за ногу. Клацнула костяшками по сапогу, но я успела отскочить.

— Так, процесс пошел! — удовлетворенно заметил кот.

— Какой процесс?! — вскричала я. — Это восстание зомби! Ой! А я могу зомби тоже поднять?

— Мру-мр! Не советую! — веско сказал кот. — Давай лучше монетки вытащим.

— Легко тебе говорить, — пожаловалась я.

Ладно, Ириска, соберись! Вернись в нужное русло. Итак, сундук!..

Я напрягалась не менее получаса. И когда из земли полезли первые ископаемые — трухлявые доски, глиняные осколки и прочий мусор — даже обрадовалась. Неужели правда я могу управлять стихией земли?

— Давай, Ириска, давай! — подбодрил меня кот, сидя у ноги. Гнать я его не стала, напротив, с Шастом теперь я чувствовала себя спокойней.

Ржавые цепи. Снова битые черепки. Труп крота. Неожиданно. Первая монетка аж с силой выскочила из земли и едва не зарядила мне в глаз.

— Ты поосторожней там! — заметил кот и отошел подальше, ворча: — Экая силища! — у него явно вертелось на языке: сила есть, ума не надо. Но Шаст был достаточно благоразумен, чтобы не произносить этого вслух.

Я осуждающе глянула на него, но кот отвернулся, поднял ногу и стал демонстративно вылизываться. Я пощелкала пальцами, снова собираясь.

Следующие монетки просто полились из-под земли маленьким фонтанчиком, падая с металлическим, радующим душу звоном. Медные, некоторые позеленевшие от времени.

— Такие не примут в лавке, — заметил Шаст, опуская ногу и вытягивая шею с безопасного расстояния. — Дальше дальше работай.

И я продолжила, теперь прямо ощущая, что какая-то невидимая сила проходит через меня и проникает в землю. Медные струи фонтанчика сменились на приятное серебро. О, тепленькая пошла! Когда струя зазолотела, Шаст мявкнул:

— Хватит, Ириска! А то тяжело нести будет.

Я обессилено уселась на бревно.

— Осталось только перебрать, взять с собой самые приличные, и можно идти! — бодро сказал кот, принюхиваясь к кучке на земле.

— Сейчас, — прохрипела я.

Голова кружилась, а тело было слабым, как будто после болезни. И даже слегка подташнивало.

— Привыкнешь, Ириска!

Кот потерся об меня, потом вспрыгнул на бревно и попытался залезть на руки. Ишь жеребец какой прыткий! Однако я беспрекословно взяла довольно тяжелого кота и разрешила ему устроиться у меня на коленках. Начала флегматично чесать за ухом. И чем больше я его чесала, тем скорее проходили моя слабость и тошнота. Ну да, ведь котики лечат!

Через полчаса я уже азартно копалась в монетах, параллельно выспрашивая кота об их номинале и местном курсе валют. В уме я видела гору еды, которую можно было обменять на металл.

— Тут тебе хватит вдоволь, Ириска! — снисходительно заявил усатый. — А в случае чего, ты еще себе натаскаешь.

— Идем! Я умру, — сказала я, — если не поем в течение ближайшего часа. И тогда моя смерть будет на твоей совести.

— Идем! — согласно мяукнул кот.

Заполнив все карманы куртки монетами, я отправилась вслед за своим провожатым.

Дневник Ириски:

«Третий четвертый день в королевстве, которое хвостатый назвал Терраджио. До этого руки до дневника не доходили. Ну как нас так угораздило, а? Но не буду эмоционировать. Коротко и по делу.

Первый день. Мужик. Красивый экземпляр. Даже в темноте разглядела. Я всегда по таким тащилась. А Элька надо мной издевалась. «У нашей Ириски пролетарский вкус». Ну и пусть пролетарский. Сами, что ли, из графьев вышли? А он такой… Мужлан! И хам! И пытать меня собирался. Страшно — аж жуть! Но вот если бы…

Второй день. Эх, жаль смартфон тот мужлан разбил. Это какой бы блог можно было зафигачить! Туземная кухня и все такое! В общем и целом, вкусно. Но я бы нашла, чем их удивить. Уж выпечка у меня всегда удавалась!

Денег, которые я из-под земли натаскала, оказывается, хватит надолго. Ух ты какой полезный талант оказался! Теперь так и чешутся руки еще чего-нибудь оттуда надыбать. И не только чешутся. Я тут… Но этот блоховоз сказал, что руки у меня, хоть и золотые, но не из того места… Короче, пока я тренируюсь.

Эх, если бы я вернулась в родной мир!.. Представляете, что бы можно было делать?! «Открою нефтяную скважину в любой точке земного шара. Гарантия сто процентов». Хотя нет. Чревато. Меня бы выкрали после первого же успешного случая. И спецслужбы всех стран и континентов бы за мной охотились. Да ну нафиг!

Вчера, пока Ушастый охотился за мышами в деревне, я обедала на окраине, сидя в тенечке под деревом. Решила поэкспериментировать. И, видимо, снова фантазия не туда меня повела. Денег-то я успела хапнуть. Но потом…

Короче, потом выползло оно. Нет, я, слава богу, много фильмов про зомби насмотрелась, поэтому сразу определила: мертвяк свежий. В цивильной, новой одежде. И я даже почти не испугалась. Ну да, повизжала немного. Чисто машинально. Потом дубину нашла. И — раз! — этого трупяка по башке! А вот нечего ко мне лапы свои замогильные тянуть. Голова у него хрустнула и чуть набок свихнулась. Я ему: «Простите! Случайно сломала!» А он мычит что-то и опять ко мне руки тянет. И ведь не понять, чего хочет. Шаст, который прибежал через несколько минут, коротко сказал: «Драпаем! Ну ты даешь, Ириска!»

И мы подрапали. И вот теперь я думаю: надеюсь, это тулово не топает за нами? С его скоростью, он, конечно, нас не догонит, но все же… Как-то неприятно думать, что за тобой всякая зомбятина шляется. Мда, способности мои магические пока в зачаточном состоянии. Мне их еще тренировать и тренировать. Ладно, пора идти дальше!»

— А куда мы идем? — спросила я кота.

Почему-то раньше эта мысль не так беспокоила меня, как другая: как носить местное платье с каким-то фартуком. Фасон мне не понравился. Но Шаст сказал, что в городе мы купим мне другое, уже не крестьянское, а скорее для среднего класса. Во-во, это самое мое! Трудовой класс!

— Идем мы, Ириска, в Видаль! — пояснил Шаст.

— И чего я в этом Видале не видала? — пробурчала я.

— Источник! — пояснил кот.

— Чего?

— Магии! Ты должна найти его и снова оживить.

— Как?

— Ну это ты сама должна разобраться. Ты же Хозяйка!

Замечательно! А как же инструкция? К каждому сложному аппарату или инструменту должна прикладываться инструкция. Хоть в рунах, хоть на бересте, хоть клинописью на камне.

— Я Хозяйка без года неделю, — захныкала я. — Я магией не управляю. У меня из земли вместо денег ежики дохлые вылазят. Что я могу?

— Да все у тебя получится, Ириска! — ободрил меня кот. — Вот придем и… А ты как!..

— Угу. И устрою землетрясение. Или еще что похуже.

Я крепко задумалась, что может быть хуже землетрясения. Ничего себе силищей я обладаю. Если этот шелудивый не врет. Но как ее контролировать? Это я себе представляла слабо.

— Я вообще удивлен, — заметил Шаст, — что ты сразу около Источника не оказалась. Он, по идее, должен был тебя притянуть. Разве что…

Тут кот обратил на меня свои голубые глаза, в которых блеснула какая-то затаенная мысль.

— «Разве что» что?

— Да так, это я размышляю.

— Сказал: мяу-а, говори: мяу-бе!

— Вредная ты, Ириска! — промурлыкал кот и стрельнул в меня лукавым взглядом. — Но я тебя все равно люблю.

Я прищурила глаза. Ведь туманит же, что-то явно недоговаривает. А почему? Ладно, я всегда успею его за шкирман взять.

— Долго нам еще топать до этого твоего Видал Сассуна?

— До Видаля, Ириска, до герцогства Видаль. Я тебя незаметной тропой проведу. Она через равнину проходит. Лучше нам города пока обходить.

— Чего это так?

— А ты забыла, что произошло в Меладе?

— Это я случайно, — надулась я.

— А в Заземе?

— Ну мне же надо учиться этот твоей магии!

— Она твоя, а не моя. Но да, учиться тебя, Ириска, еще и учиться.

Кот вдруг замер на месте и зашевелил ушами.

— Что?

Но Шаст лишь недовольно тряхнул правым ухом. Я оглянулась.

Лес мы давно оставили позади и после этого пару дней шли через веселые поля, огороженные низкими каменными заборчиками. Потом началась холмистая местность. Луга, сплошь покрытые качающимися от ветра травами с редким ракитником. Куда меня сейчас и потянул Шаст.

— Беги, Ириска! — зашипел вдруг он и рванул в зеленуху. Ну, и я за ним: мало ли что котяра углядел. Или унюхал.

— А чего мы… — шепотом поинтересовалась я, неудобно залегая под кустиком.

— Вон!

Я пригляделась. С востока на запад над равниной неслась какая-то птичка. Крупная. Орел, что ли? В птицах я разбиралась не особо. Меня всегда больше интересовала флора, чем фауна.

— Ну летит, — пожала я плечами. — Чем эта птичка нам помешает?

— Птичка? — хмыкнул Шаст. — Дуреха! Это же дракон!

Ик! Я даже дуреху проглотила. Какой еще блин…

Силуэт стремительно приближался, и вскоре мне стали ясно видны и кожистые крылья, и длинная пасть с зубами, и хвост, распластанный на ветру.

— Дракон! — ошалело констатировала я. — Он что, за кем-то охотится? Съест нас?

— Типун тебе на язык! — возмутился кот. — Это же императорский гвардеец. Вон по окраске видно. Он всякой дрянью не питается.

— Это я дрянь? — начала возмущаться я.

Воспоминание вдруг разблокировалось. Тот хам из особняка. Как он говорит, что в когтях не понесет, а на спине…

— Шаст! — ахнула я. — Так тот… ну, «Дракула» который, он дракон, что ли?

— Что ли, Ириска, что ли, — насмешливо мяукнул кот. — И к тому же брат императора.

— Угу. Ага.

Я несколько раз кивнула, словно пытаясь уложить эту мысль получше в голове. Ну да, он же мне говорил. Просто я не поняла. С виду-то и не скажешь. Мужик как мужик.

— Так я не поняла, — сказала я, провожая глазами стремительно пролетевшего мимо ящера. — А чего мы сидим-то? Если он ручной. Ну то есть разумный и есть нас не будет.

— Чего-чего, — прошипел кот. — Видишь ведь — границы Видаля охраняют. Не сможем мы проскочить тут. Не знаю, зачем гвардейцев послали, но чую носом, что по нашу душу.

— А может, мы как-нибудь тихонько? — жалобно предположила я. — Украдкой? А? Быстренько?

— Быстренько? — фыркнул кот. — Ты что, дракона собралась обогнать? А зрение у них такое, что любую мышку с высоты птичьего полета засекут. Не проскочим, Ириска.

Кот тяжело вздохнул.

— И что делать? Может, ну его, этого Видаля? Может, другой источник поищем?

Шаст посмотрел на меня, как на умственно отсталую.

— Ладно, пойдем другим путем! — сказал он, поворачивая назад. И я послушно побрела за котом.

Дорогие читатели! Не знаю, интересно ли вам узнать, как я представляю себе главную героиню. Но, как бы то ни было, я хочу вам показать свое виденье.
Это наша Ириска.

А это ее новый друг и проводник по Терраджио - кот Шаст. Так он представился Ириске.

— Зачем мы туда тащимся? — шепнула я коту.

Размер моего котяры не удивлял окружающих. Более того, я видела в деревне похожих кошаков, но говорить мог, судя по всему, только Шаст. И он эту свою способность держал в секрете. Так что при людях отвечал мне мяуканьем, порой ехидным, порой глумливым. Один мявк — «да», два мявка — «нет», как мы с ним договорились. Три мявка и более означало обычно: опять ты, Ириска, в историю влипла. Кажется, влипать в истории было еще одним моим магическим талантом, который проявился после перехода в новый мир.

— Затем, Ириска, — так же тихо ответил Шаст, стараясь не привлекать внимания, — что по безлюдным землям мы границу не перейдем. Если не хотим сразу оказаться в когтях дракона.

— Не хотим, — подтвердила я. — Вот ни капельки.

— Значит, наоборот, нам надо затеряться в толпе. Лукрава — маленький пограничный городок. Тут всего-то гарнизона — раз, два и обчелся! Стражников вообще больше для проформы держат. Если они что и делают, так это взятки взимают с проезжающих торговцев. Обычных людей не трогают, а таких босяков, как ты, тем более.

— Но-но! — возмутилась я.

В предыдущем городе я купила вполне себе симпатичное платье темно-голубого цвета с белыми цветочками. Белую блузку и удобные туфли из козлиной кожи. Иномирную куртку и сапоги я тащила в суме за плечами, не в силах расстаться с этими рудиментами понятной и привычной мне старой безмагой жизни.

— Не босяков, — тут же поправился Шаст, — а просто… ну… мряу!

— Да поняла я.

— Но не считай их идиотами. Место это хлебное, на него по блату берут только. И за много лет стражники уже всех запомнили, кто туда-сюда постоянно шастает.

— И как же мы пройдем?

— Ты главное в точности повторяй то, что я тебе намурлыкал.

— Угу! — вздохнула я.

Шли мы по дороге вместе с другими путешественниками. Повозки, нагруженные плетеными корзинами с фруктами, клетками с курицами, аккуратно уложенными в солому горшками и прочей утварью, тащились в город. Кое-кто (и мы в том числе) тащился пешком.

— Подвезти, красавица? — предложил симпатичный парень, сидящий на козлах полупустой повозки.

— Спасибо. Не нуждаюсь, — независимо сказала я и отвернулась.

— Я от чистого сердца, — улыбнулся парень, откинул со лба светлую челку и больше настаивать не стал. В его повозке что-то бренчало и стучало.

— Ну и зря отказалась, — мявкнул кот. — Лапы-то, чай, не казенные.

— У меня ноги-то, знаешь, тоже, — огрызнулась я. — Но не хочу рисковать. И помощи брать от незнакомцев. Неизвестно, чем попросит расплатиться. Или ты натурой будешь расплачиваться за нас двоих?

— Мряу! — возмутился Шаст. — И какая ты корыстная. Прямо как неродная, Ириска. Испортил тебя чужой мир. Тут, у нас, люди помогают друг другу просто так, из доброты душевной.

— Все?

— Ну не все…

— Вот и не мявкай! Иди себе и помалкивай.

Шаст надулся и действительно замолчал.

У меня на душе скреблось несколько таких кошаков. Я не до конца понимала, зачем нам проходить через охраняемый город. Неужели нельзя было как-то тихонечно прокрасться мимо драконов. Кустиками, что ли. А сейчас мы шли к заведомой опасности.

Местность снова изменилась. Вокруг простирались почти голые холмы, изрезанные оврагами.

— Климат за сто лет изменился, — поведал болтливый кот, не выдержав долгого молчания. — Раньше тут были плодородные земли, а затем, откуда ни возьмись, появилась пустыня. Чернозем стал заменяться песками.

— Так не бывает, — удивилась я.

— Бывает, — буркнул кот, — когда Источник работает неисправно, а Хозяйка по другим мирам шляется.

— Я? — возмущения у меня было выше крыши. — Да меня вообще недавно только в этот ваш Саундар закинуло.

Кот только хмыкнул. Манера постоянно недоговаривать и утаивать информацию меня бесила. Но что мне делать — взять кота за шкирку и хорошенько потрясти? Нет, распускать руки — это последнее дело. Так что приходилось мириться с этим крысоловом и вытягивать из него полезную информацию по капле.

— Люди верят, — продолжил Шаст, — что это все проделки Аруса.

— Кого?

— Такой песчаный человек. Старик с длинной светлой бородой, который бродит по земле и останавливается порой отдохнуть. А за ним под землей змеями ползет песок. Местные жители даже пытались обряды проводить. То ли задабривали этого Аруса, то ли отпугивали. Ничего не помогло.

— Еще бы!

— Пока Источник не придет в себя, в Терраджио пустыня будет продолжать наступать на плодородные земли, — грустно и чуть с упреком закончил кот.

Ну а ко мне какие претензии? Я вообще в этом мире без году неделю.

Мы прошли через ворота и двинулись через весь город к противоположному выходу. Я с любопытством оглядывалась по сторонам.

Лукрава мне не очень понравилась. Дома стояли какие-то неухоженные, палисадники заросли сорняками. То и дело попадались заброшенные дома с заколоченными окнами и дверьми. Всюду царило уныние.

— А какой чудной Лукрава была сто лет назад, — тихо шепнул Шаст и грустно покачал головой. Я комментировать не стала.

Нам потребовалось полчаса, чтобы пройти весь город насквозь. У выездных ворот была толчея. Стражники лениво подходили к каждому въезжающему в герцогство и выезжающему и разговаривали с ним. При этом кто-то здоровался и спокойно проходил мимо стражи, а кого-то дотошно расспрашивали.

— Ага, так я и думал, — полушепнул-полумявкнул Шаст. — Местных и хорошо знакомых не трогают. Ищут чужаков.

У меня спина под блузкой взмокла. Неужели разыскивают нас? Некстати припомнился злобный дракон, который хотел меня бросить в пыточную. Если тогда я еще могла ему все спокойно объяснить, то теперь, сбежав с места предполагаемого преступления, вряд ли смогу отвертеться от дотошного допроса. В памяти всплыл пронизывающий взгляд серых глаз. Бр-р-р! Не дай бог снова встретить этого ящера. Ну точно сожрет!

Очередь медленно двигалась. Я увидела, как белобрысый парень на повозке, который недавно предлагал подвезти нас с котом, о чем-то весело перешучивается со стражниками, даже хлопнул одного из них по плечу. Те напоследок еще раз гоготнули, после чего пропустили парня, уже поворачиваясь к следующей жертве досмотра. Я испытала невольное сожаление. Может, надо было согласиться на предложение незнакомца? Подружиться с ним, а он, глядишь, и помог бы нам пройти контроль? Но что теперь говорить!

Чем ближе мы подходили к стражникам, тем больше я нервничала. В сотый раз обегала глазами голубое небо с редкими облачками, невысокие двухэтажные дома с балкончиками, замусоренную площадь перед воротами.

— Кто такая? Куда идешь? — грубо поинтересовался стражник, когда мы с котом предстали перед ним. Глаза под седыми бровями буравили меня с подозрением, а висячие усы шевелились, когда он сурово сжимал губы.

Шаст прижался к моей коленке, явно пытаясь успокоить. Где там!

— Ир… Риса меня зовут, — дрожащим голосом сказала я, нервно вытирая вспотевшие ладони о юбку. Но от Шаста словно шло успокаивающее тепло, и я, кашлянув, стала говорить уверенней. — Иду в Видаль к своему дядюшке.

— Как зовут?

— Меня? Так Риса же.

— Дядюшку, дурья твоя башка.

— А-а! Дядюшка Анжи, — хлопая глазами с максимальной наивностью сказала я.

— Фамилия какая?

— Да какая там фамилия? — продолжила косить под полную дуру я. — Завсегда дядюшкой Анжи его величала. Живет в Мааре. Дом голубой в центре. Двухэтажный. Жимолостью оплетенный. Башмачник он. Он, когда пять лет назад у матушки гостил, меня в гости звал. Вот я и иду.

Я, как и полагается приличной девушке, потупила глаза в землю.

— Эй, Тим! — позвал стражник другого, который заканчивал разговаривать с пожилой парой передо мной.

Тим отпустил супругов и неторопливой походкой направился к нам. Ладони у меня снова вспотели.

— Чего тут у тебя? — недовольно поинтересовался второй стражник.

Было видно, что нынешнее занятие обоим мужчинам не по вкусу. У ворот стоял увитый виноградом домик с верандой, и я предположила, что обычно стражники сидели в тенечке, наблюдая за потоком прохожих, лишь изредка выбирая себе жертвы для мзды. А тут им приказали шерстить всех поголовно, стоя на солнцепеке. Муторно, жарко и не особо выгодно. Что взять с разной голытьбы?

— Не знаешь башмачника Анжи в Мааре? — спросил пожилой стражник, но Тим устало покачал головой. Потом вдруг сощурился и поинтересовался, впервые обнаруживая ко мне интерес:

— А не подходит ли эта девчонка под описание?

— Не подхожу я! — брякнула я и прикусила язык.

— Мряв! Мряу! Мряу! — мрачно возмутился Шаст. Его голубые глаза предостерегающе блеснули.

— Иди-ка проверь описание! — насторожился пожилой стражник, и Тим поспешил в домик.

Ну вот и все, траурно подумала я и переглянулась с Шастом.

— Мрум? — с намеком сказал тот.

Да понимаю я, что сдаваться рано. Но делать-то что? А если что-то делать, то делать это надо немедленно. Как в замедленной съемке я видела, как стражник идет к домику.

— Мряу! — поторопил меня кот.

Умный какой! Лучше бы сказал, что мне делать. Не монеты же из земли извлекать. Вряд ли они обладают убойной силой. Да и калечить я никого не собираюсь. Соберись, Ириска! Помни — ты Хозяйка! Хозяйка Всея Земли! Блин! А поконкретней? Разве что…

Я прикрыла глаза, собираясь. Какая-то сила начинала закручиваться во мне, стремясь вырваться на волю. Мое сознание на миг отключилось, раздесятерилось, и я словно полетела над окружающими город холмами, ввинчиваясь в землю, взвихряя ее, захватывая за собой целые пласты песка…

— Смотрите! — ахнул кто-то.

Раздались крики, и я невольно открыла глаза, но при этом продолжила управлять стихией, которая послушно следовала моим беззвучным приказам.

Одни люди вокруг стояли, разинув рты, другие кричали, третьи уже сообразительно тронулись с места, спеша укрыться от беды.

Небо потемнело, наполовину став непрозрачным и серым. Солнце почти не пробивалось через эту завесу и казалось размытым белым пятном.

— Песчаный смерч! — ошарашенно пробормотал стоящий рядом стражник.

По его усам вниз стекла капля пота.

— Точно! — подтвердил Тим, замерший на месте. — Такие, говорят, сто лет назад были во время катастрофы. Мне прадед рассказывал.

Смерч, набирая силу, стремительно несся вперед, и вот его бесформенная масса изменилась, приобрела выпуклость, не прекращая при этом своего наступательного движения на город.

— Это же Арус! Боги, сам Арус явился! — раздались новые крики, сопровождаемые женскими и детскими визгами.

А песчаная туча тем временем приняла форму худощавого старичка с длинной бородой и усами, в кургузых брючках и шляпе, которая то и дело перетекала в некое подобие восточной чалмы. Старичок тянул к городу песчаные руки, нарастая с каждой секундой. И в его облике мне почудилось что-то знакомое, то, что я сейчас никак не могла вспомнить.

— Бежим в сторожку! — испуганно попытался ухватить меня за рукав стражник, собираясь потянуть за собой.

Но я отскочила и метнулась в толпу, зная, что Шаст в обиду себя не даст.

— Стой! — раздалось мне вслед, но уже через несколько секунд на площадь налетел песчаный вихрь, и всем стало не до меня.

Видимость снизилась до пары шагов. Вокруг бушевала стихия: она билась в окна, осыпала палисадники и крыльца слоем песка, заставляла людей прятать лица и искать убежище.

И только мы с Шастом спокойно шли к воротам по оставленному для нас стихией коридору. Я протянула руку и благодарно подставила ее под вихрь крутящихся песчинок. Они ластились к моей руке и отчаянно веселились, радуясь возможности покуролесить.

— Бежим! — коротко сказала я коту, и мы проскользнули в ворота, которые не успели закрыть стражники.

Нравится история? Подпишитесь на автора:

«…восстание зомби. Пришлось вызывать некромантов, чтобы упокоить трех свежих покойников. Стареньких местный народ перебил лопатами, а вот этих не решились: старые-то не пойми кто, а тут чей-то брат или отец. Вот и потребовали вызвать профессионалов. Итого, из местной казны было удержано сто пятьдесят серебряных монет. Это на трех, значится, покойничков…»

— Тобиас! — оторвался я от чтения донесения. — Почем некроманты берут за упокой?

— Если особо опасная и злобная нежить, то и сорок серебряных монет содрать могут, — подскочил сидящий на краешке стула секретарь. — А так обычно от пятнадцати до двадцати берут. Если не какую-нибудь знаменитость, вроде императорского мага, пригласят.

— Именно, — буркнул я, снова погружаясь в бумаги.

Кажется, мэр заштатного городишка… Я перелистнул страницу. Заштатного городишка Алимуса решил нагреть казну. А этого я не любил.

— Тобиас! — не поднимая головы от бумаг, приказал я. — Финансовую проверку в Алимус пошли. Пусть там все и вся перетрясут в плане налогов и прочего.

— Слушаюсь!

«В Заземе зафиксирована природная аномалия — дождь из лягушек. Такое чувство, что местный пожарный пруд вдруг взорвался, окатив ближайшие дома грязью, тиной и лягушками. Пострадавших нет, если не считать начавшую заикаться прачку, которая как-раз сливала в пруд воду из…»

— Карту! — отрезал я, и секретарь послушно порысил к высокому шкафу, где хранились разные карты и географические атласы.

— Какую? — недоуменно спросил он, глядя на битком набитые полки.

Я лишь досадливо крякнул. Как жаль, что Маркус ушел на покой. Вот кто понимал меня с полуслова. Еще бы — пятьдесят лет он был моей тенью, верным слугой, блестяще выполнял все поручения и понимал меня с полуслова. Тобиусу еще до него расти и расти. И в физическом смысле, и в профессиональном. Да и дорастет ли? Вот чем плоха сущность дракона — ты привыкаешь к людишкам, а когда они уходят…

— Карту Синдаля, Ареваля и Видаля, — отрезал я.

Рывком расстелил ее на столе, смахнув стопку писем. Тобиус, прыгая, как лягушка, принялся поднимать бумаги с пола. Я приложил карты друг к другу и снова схватился за донесения. Итак, Синдаль! А Зазем рядом с ним. Я положил кнопку на карту в нужном месте. Восстание нежити. Алимус. Еще кнопка. Мелад. Давно засыпанный колодец в центре города вдруг принялся кидаться булыжниками и землей. А потом из него забил родник. Кнопка. Так, Лукрава. Тут вообще песчаный смерч с лицом местного божка Аруса… Что там у нас следующее?

— Что это, ваша светлость? — покосился секретарь. Письма из предосторожности он не стал класть на стол, а держал в руке.

— Неужели не понятно? — задумчиво потряс я коробком с кнопками. — Все происшествия случились на одном отрезке, ведущем из Синдаля в Видаль.

— И что это значит?

Я подавил тяжелый вздох и едва не закатил глаза.

— А значит это, Тобиус, что мне рано или поздно надо будет поехать в Видаль. Что-то нехорошее туда пробирается. Знать бы кто или что.

Я снова углубился в донесения. Тобиус продолжал стоять столбом и держать в руке корреспонденцию.

— Карты убери! — не отрываясь от чтения, велел я, и секретарь отмер, засуетился.

Так! Донесения стражников. Это уже интересней. Все произошло сразу после того, как они попытались задержать какую-то девчонку с приблудным котом. Хм…

— Тобиус!

— Да, ваша светлость!

— Позови Лестера, а также парочку гвардейцев, что участвовали вместе со мной в облаве в поместье в Синдале.

— Я мигом!

— Письма оставь! — поморщился я, глядя, что секретарь чуть не унес с собой всю стопку.

Парень покраснел и, поклонившись, торопливо вышел.

Я встал и подошел к окну. За пирамидальными тополями был виден сад с аккуратно подстриженными шарами кустов. Видаль. Интересно, как он выглядит сейчас? Я не был там уже сто лет, отдав поместье в руки управляющих, которые сменяли друг друга. И если в герцогство я ездил регулярно, то в саму усадьбу заглянуть мне не хватало смелости.

Я так спешил тогда, так спешил. Едва земля содрогнулась, я взмыл в воздух, чтобы понять, что происходит. Несколько взмахов крыльями, и вот я уже поднялся так высоко, что земля подо мной казалась не больше карты, лежащей сейчас на столе. Драконы никогда не мерзнут — их греет и питает внутренний жар. Но тогда я почувствовал, что заледенел.

С запада от горизонта по морю шел огромный вал. Даже с этой высоты я ощутил его смертельную тяжесть и высоту. Темно-сиреневая тень от волны ложилась на ставшую зеркальной гладь воды. Вот гигантский морской язык поглотил один остров, за ним другой. Над исчезнувшей сушей уже кружились драконы, пытаясь спасти хоть тех немногих, кого смогли. На севере небо преломлялось и заворачивалось в причудливые зеленые свитки, лиловеющие снизу. И эти переливы заставляли сердце сжиматься от предчувствия новых ужасающих бед. Земля подо мной двигалась. Я видел, как холмы рассыпались, превращаясь в равнину, а долины рассекали глубокие трещины. Дома рассыпались на куски, словно сломанные детским руками песчаные домики. Вот раздался грохот, и вершина Перужело раскололась надвое, а из жерла вдруг образовавшегося вулкана вырвался столб раскаленной магмы. Куда лететь? Кого спасать? Семью брата? Я колебался лишь секунду, а затем понесся стрелой, огибая блуждающие смерчи, чьи спирально закрученные столбы, как живые воронки, вбирали в себя найденных на земле жертв, чтобы отбросить их затем в сторону.

Я так спешил. Я летел на пределе возможностей. Но я все равно опоздал.

Другая история из нашего литмоба, книга     -  сиротка-попаданка, дракон, себе на уме, не желающий жениться, пушистый говорящий комочек с крыльями бабочки и острыми клыками, необычная магия, исполнение желаний и козни врагов.
Я стала наследницей магических заброшенных земель и хранительницей таинственного источника стихии! Усадьбу восстановим, магию укротим, а строптивого напарника перевоспитаем! Не подлетай близко, дракон! У моего домашнего питомца очень острые зубки!