Хозяйка изумрудной змеи

Я сидела на кухне, пила свой вечерний кофе (потому что ночь мне предстояла явно бессонная) и смотрела, как Жорка пытается незаметно стащить с моей тарелки мясо. Своё он, между прочим, рассовал по цветкам-ловушкам, да так плотно, что несколько штук осталось зиять пустотой, словно бедный несчастный цветочек недокармливают.

Самые маленькие кусочки добычи он закатывал в отростки, усеянные шипами, на каждом из которых имелась капелька сока. Вкусно пахнущего, так и манящего попробовать его на вкус. 

Не стоит этого делать, ведь в лучшем случае вас пронесёт. О худшем лучше не думать, а то аппетит может испортиться. 

— Жорь, не наглей, а? — упрекнула я магическое растение, обладавшее зачатками разума.

Правда, порой оно предпочитало эти зачатки скрывать, мол, не слышу, что ты говоришь, живу на инстинктах. Плотоядных.

— Он с-сегодня ещ-щё у волков мяс-со стащ-щил, пока ты с Гавиком раз-сбиралас-сь, — доложила Зика.

Моя говорящая змея, некогда маленькая и исключительно ползающая, висела сейчас в воздухе, одним своим видом опровергая все данные, которые имелись в учебниках по магическим животным. Во-первых, согласно наблюдениям этот вид змей никогда не вырастал до размеров питона. Во-вторых, так и продолжал ползать до старости. 

Все, но не Зика.

Она у меня уникальная, как и Жорка. Обоих я нашла совершенно случайно: на змейку наткнулась, когда она была ещё в яйце, а Жорку несколькими годами позже откопала в кустах. Дохлого, заморенного, на последнем издыхании.

Вместе с Зикой мы выходили его, выкормили, причём не только едой, но и магией, и воспитали. Правда-правда воспитали! То, что он еду подворовывает – это такая мелочь! Зато мой зелёный красавец практически никого не обижает, хотя может. Например, сделать шипы такими твёрдыми, что можно очень больно уколоться. 

И соком почти никого не травит, только тех, от кого исходит реальная смертельная угроза.

Конечно, здесь, в Заповеднике под началом магистра Леннарта Коски мне практически ничего не грозит, разве что страшный недосып и пара царапин от питомцев, а вот на улицах Нулона – там да. Да и в трактире, принадлежащем моей семье, всякое бывает. Там-то порой и пригождалось умение Жорки делать свой сок смертельно ядовитым. И вводить его в кровь с помощью уплотнившихся шипов.

Раз, и враг повержен! 

И как он угадывал, кто действительно опасен, а кто так, просто буянит, слегка перебравши? Чует он это дело, причём издалека. Приползёт на своих корешочках к столу с подозрительной личностью, заберётся на него, цепляясь за ножки, усядется в горшочек, коих мы наставили на каждом столе как раз для такого рода дел. Обычным цветком прикинется. А потом по ситуации действует: либо в уборную отправляет, либо во временную отключку. 

Иногда не временную.

Дядя, кстати, все виды сока с него собирал, дабы использовать при допросах. Оружие им смазывал, когда на химер ходил. Зику тоже с собой брал в качестве разведчика и даже боевой единицы. 

Отличный человек – дядя Ортос, особенно когда дело не касается моих ухажёров! И без того, между прочим, малочисленных.

Их он предпочитает допрашивать в подвале нашего трактира. Мало кто выдерживает такое и продолжает со мной общаться. Да и разве можно назвать общением чинные разговоры на расстоянии полутора метров друг от друга?

Впрочем, что вспоминать, последний год я общалась исключительно со своим наставником, парой помощников (весьма редко, так как они обслуживали дальние сектора Заповедника) и огромным количеством магических животных. 

Думаете, я жалею об этом? Ничуть. Опыт, полученный здесь, просто бесценен!

Конечно, мне не хватает простого человеческого общения, ибо наставник предпочитает говорить исключительно по делу, но скоро я вновь смогу увидеть своих близких. Обнять их, расспросить, как идут дела, а ещё попробовать свои силы в самостоятельной жизни. Мне ведь практически исполнился двадцать один год, более того, в конце месяца я получу диплом с подтверждённой годовой практикой по специальности! И это значит, что совсем скоро смогу делать всё, что захочу.

Посмотрю, какие контракты по моей специальности сейчас предлагают. Если не будет ничего интересного, попробую открыть своё дело. В конце концов, на Нулонской Ярмарке всегда продают множество самых разных животных, как обычных, так и магических. И они могут заболеть, сбежать или ещё какой фортель выкинуть.

Например, начать рожать в самый неожиданный момент. 

Помнится, была такая ситуация, когда я отдыхала дома на летних каникулах. Месячная практика здесь же в Заповеднике после шестого года обучения в школе магии закончилась. Я прибыла с Судры домой, на Нулон, хорошенько отоспалась, о чём сейчас приходилось только мечтать. 

Ну да это детали. 

Самое интересное началось с утра: в трактир на всех порах забежал один из торговцев экзотическими животными. С воплями о спасении он кинулся к моей названной тёте Наташе, бросился в ноги, принялся молить, чтобы она позвала меня. И как он узнал, что я уже вернулась? Дело было поздним вечером, я особо не мелькала среди посторонних. Видимо, успели всё-таки заметить и донести, тут вообще сложно от кого-то что-либо скрыть.

Слава по Ярмарке идёт обо мне давно, с самого детства, а ещё совсем рядом с нашим трактиром «Пьяное сердце» располагаются склады для товаров, конюшни, а также имеются помещения для животных. Поэтому ничего удивительного, что именно меня в первую очередь решили позвать.

Рожала львица, да не простая, а подвергшаяся магическому воздействию. Ничего особенного она от этого не приобрела, так как оно было случайным, разве что отличалась розовым оттенком шкуры и вредным характером. Хотя, лично я сильно сомневалась, что именно из-за магии он у нее такой. Посади вас в клетку, да ещё и беременную, думаю, у любого он испортится.

Конечно же, я смогла с ней договориться. Успокоить. Выпив зелье для активации магического зрения, посмотрела, как там её детёныш. Заглянула на всякий случай в конспект, который прихватила с собой, когда узнала, по какому поводу меня зовут. Сверилась с рисунком правильного предлежания. 

— Сейчас тебе будет немного неприятно, но зато ребёнок правильно пойдёт, — честно предупредила будущую мать. — Кстати, их двое, и они довольно крупные.

Усталый взмырк был мне ответом.

Я тогда, помнится, тоже изрядно устала. Учитывая, что с самого утра во рту не было ни крошки хлеба, ни глотка воды, неудивительно.

Купец, кстати, тогда остался не очень довольным результатом. Даже хотел на мне отыграться – заплатить меньше положенного. А всё потому, что детки родились самые обыкновенные, а не розовые, как их мать. 

Так хотелось удавить этого поганца – не передать словами! 

Впрочем, мне и передавать не надо было, дядя Ортос сам прекрасно справился без моих слов. Нет, он его не убил, но хорошенько так взял за горло и встряхнул. Чтобы, значит, остыл мужик. Осознал, с кем имеет дело. Насколько он вообще в этой ситуации неправ.

Вздохнула, возвращаясь из воспоминаний в реальность, обнаружила, что тарелка моя девственно чиста, снова хлебнула кофе. Жорик куда-то затихарился, видимо, переваривать награбленное. Зика тоже уползла (долго левитировать она пока не может), скорее всего, глянуть, не произошло ли чего за пределами дома. Кстати, зная эту хитрюгу, мясцом она тоже поживилась, пока я витала в облаках. 

Хитрая морда. Оба! Правда, у Жорки нет лица, зато с выражением эмоций (как и поглощением пищи в больших количествах) он справляется с помощью цветков и стеблей с шипами. То покачивает их, то хлопает ими, а то и кольнуть может, если долго не могу проснуться. Капельки сока при этом оказывают на меня исключительно стимулирующий эффект.

Нет, и что бы я без них делала? 

Да, жруны они ещё те, зато и помощники отличные. Не просто помощники – друзья! Так что бог с ним, с мясом. Где-то в шкафчике было печенье, придётся им догрузиться, а то готовить по второму разу неохота. 

Эх, и где всё-таки носит моего наставника? Обычно на экзамены, которые он отбыл принимать, уходит дней пять-семь, ну ещё один-два дня на набор практикантов. Прошла уже половина месяца, как Леннарт отбыл на Цимму! Вызывать его по амулету связи бессмысленно, ибо он уже ответил один раз: «Я сильно занят. Срочные дела. Всё потом». 

Вот и поговорили. 

Не то, чтобы мы с остальными помощниками не справляемся, но поддерживать порядок удаётся с трудом. Слишком большая у Заповедника территория. Слишком много здесь зверей. И слишком мало часов в сутках. 

Да и за самого Леннарта я беспокоюсь. 

Архимаг мало чем отличается от своих питомцев. В том смысле, что близко к себе почти никого не подпускает, максимум, на что реагирует в положительном ключе – это умение хорошо ухаживать за животными. И на наличие желания знать о них как можно больше.

Юбки почему-то не переносит на дух. Нет, он стоически терпит присутствие девушек на экзаменах, но в коридорах и столовой всячески избегает общения с противоположным полом. Я тоже с детства не люблю эти вечно мешающие и за всё цепляющиеся подолы. Платья и юбки ношу только по необходимости, в обычное же время предпочитаю штаны. 

Можно сказать, что мы идеальные наставник и помощница!

Правда, иногда у меня нет-нет да мелькает мысль, а что если всё же надеть юбку? Не такую, какую принято в школе, а красивую, красную, например, с белой рубашкой и кожаным корсетом. Подобным образом любит одеваться тётя Наташа, и дяде Ортосу это очень нравится.

Может, и Леннарт остановит взгляд…

Ой, что это за мысли? О чём я вообще думаю? Он ведь взрослый, годящийся мне в отцы мужчина. Замкнутый. Строгий. Требовательный до зубовного скрежета. 

Это всё из-за отсутствия нормального общения.

Хватит дурью маяться, Тинька! Выбрось из своей блондинистой головы левые мысли, допивай кофе и иди на вечерний обход, ленивая тряпка! Сегодня же первый день полнолуния, нужно дать волкам успокоительное, а то опять заиграются, лечи их потом.

Ночь прошла весело. Сначала я разобралась с волками, которые в полнолуние особенно любили пошалить, посмотрела, как заживает лапа у Циви – большой пятнисто-полосатой животины с меховым гребнем вдоль хребта. Её милые круглые ушки сегодня были прижаты к голове, а ореховые глаза жалобно смотрели на меня, когда я осматривала место повреждения. 

— Хорошая моя. — Ласково провела рукой по меховому гребешку. — Сейчас я дам тебе обезболивающее.

Достала из кармана флакон с нужной настойкой, аккуратно, стараясь не расплескать драгоценные капли на землю, вылила его содержимое в пасть циветты. 

Она принадлежит к тому типу магических животных, которые случайно попали под действие Силы. Разум у неё от этого не изменился, а вот шерсть отлично светится в темноте. Красиво и в то же время совершенно ужасно для того, кто живёт в дикой природе. Как тут спрячешься, когда сияешь, словно новогодняя ёлка, которую так любит ставить на новый год тётя Наташа? 

Хорошо, что наставник в своё время приютил её здесь, дал защиту. В благодарность Циви поедает кофейные ягоды (они также растут в Заповеднике – кто-то преподнёс в качестве подарка), которые, пройдя через её пищеварительный тракт, получают особые свойства. Экстратонизирующие. Дело, конечно, сомнительной приятности, но иногда приходится использовать. Главное, не думать о том, каким способом прошла ферментация. 

Правда, стоит признать, что аромат у этого кофе довольно приятный, более мягкий, чем у обычного, а вкус и вовсе мускусный. Горчит опять же меньше. А уж как выпьешь его, так и бегаешь, как заведённый. 

И никакой магии! 

Учитывая, что Материя, с помощью которой мы творим волшбу, не бесконечная, этот вид кофе пользуется популярностью среди магов. Последние лет пять так точно.

Правда, как и после любого стимулятора, от этого кофе идёт откат. Нужно обязательно отдохнуть, чтобы восполнить силы. Но где там, когда наставник застрял на Цимме?

Спать мне сегодня довелось лишь несколько часов, ибо потом меня разбудила Зика, ехидно прошипев:

— Тиньята, вс-ставай, там этот недокрокодил опять пытаетс-ся кого-то сож-шрать. Говорящ-щего.

Прислушалась. И вправду кто-то орал благим матом, а ещё так странно повизгивал, что я с ходу не смогла определить, на кого в этот раз решил покуситься Гавик.

То есть гавиал. Это такой вид крокодила, у которого морда значительно уже и длиннее его собратьев, потому что он питается рыбой. В основном. Но это не значит, что он не пытается разнообразить свой рацион.

Кстати, Гавик у нас тоже случайно пострадавший от магии, то есть не особо разумный. Приплыл в Заповедник сам, поселился в местной речке, а потом наставник выяснил, что он в результате случайного воздействия Силы теперь не только водоплавающий, но и древолазный. Видимо, после того, как в него отлетела часть заклятия, лапы видоизменились и обрели дополнительные возможности. 

Именно с тех пор гавиал и решил расширить свой рацион. А ещё поменять место жительства.

Уж не знаю, кто из магов и какое именно заклятие применял, но порой меня охватывало нестерпимое желание подсунуть Гавика виновнику его изменений. И это несмотря на мою любовь к животным!

Нет, понятно, что в мироустройстве так заложено: кто-то кого-то ест, но этот засранец ведёт себя слишком нагло. В конце концов, у нас Заповедник, где в приоритете разумные магические существа. Всем обитателям (дикие не в счёт, ими уже командуют сами звери) сделано внушение: нельзя есть себе подобных, то есть таких же магических существ, будь они изначально таковыми, либо ставшими особенными после воздействия. Случайного ли, намеренного ли - неважно. Важно, что у всех здесь равное положение. Поэтому каждый раз приходится приструнять увлёкшегося в своём обжорстве гавиала.

Хм, а если его раскормить так, что он уже не сможет лазать по деревьям? Мысль!

Разумеется, Леннарт от древолазного крокодила пребывал в восторге и моих поползновений относительно возврата животного тому, кто с ним напортачил, точно бы не одобрил. Посему благоразумно помалкивала. Я-то скоро уеду отсюда, зато будет потом новым практикантам чем заниматься в свободное от работы время. 

Которого здесь никогда не бывает! 

Далее должен идти зловещий смех.

Впрочем, я не жалуюсь, напротив, получила здесь такую школу жизни, что точно не растеряюсь даже в самой сложной ситуации. Помнится, я была безумно польщена, когда оказалась в числе достойных, кому магистр Леннарт Коски предложил пройти практику у него в Заповеднике. Даже не испугалась его грозного взгляда, кривого носа (явно не раз сломанного в драке) и перспективы учиться до посинения.

Мне ли бояться свирепых лиц после дядьки-варвара и его соратников?

Когда архимаг, нахмурив свои густые тёмные брови, всё-таки произнёс моё имя после того, как объявил оценки за экзамен, я была готова запрыгать от счастья. 

Еле сдержалась.

Дело было на пятом году обучения, во время летней сессии, которую я сдала на отлично. Кажется, тогда мы как раз и проходили курс о животных, ставших магическими в результате случайного воздействия Силы. Да, точно, непростая была тема, я даже осмелилась выдвинуть пару идей, которых не было в учебниках. Одну из них Леннарт аргументировано опроверг, а вот о второй обещал подумать.

Мне тогда было без пары недель семнадцать, и я жутко гордилась, что меня не осадили (а Леннарт мог, когда слышал откровенную глупость), а прислушались.

Магистр Коски долго смотрел на мою тощую фигуру, пытаясь понять, выдержу я его муштру или нет? Да и тот факт, что я девушка, его явно смущал. Обычно он брал в ученики только парней, но я оказалась слишком перспективным студентом. Во-первых, показала отличные знания и способность мыслить в нужную сторону. Во-вторых, не тряслась, глядя на его довольно специфическую внешность. Мало того, что нос кривой, так ещё и вечно хмурится, бороду, как попало стрижёт. Ну а в-третьих, Зика с Жориком у меня оказались настолько занимательными, более того, отлично ухоженными (и это сказало ему куда больше о моей любви к животным, чем любые слова), что он дрогнул.

И сделал исключение.

О, как я была рада удостоиться такой чести! Правда, в процессе практики десять раз успела пожалеть, что пошла, но потом двадцать раз осознала, что лучше и быть не могло. Потому что, несмотря на внешнюю суровость и некоторую эмоциональную отстранённость, магистр оказался совсем другим. Со зверями он преображался, становясь заботливым и невероятно любящим своё дело человеком.

Интересно, а если его начисто побрить и нос вправить, каким он окажется?

— Ай! — вскрикнула я, подпрыгивая на постели от того, что почувствовала укол острых иголочек в пятку.

Взбодрилась.

— Хватит валятьс-ся, иди спас-сай разумного, пока его эта тварь не сож-шрала, — сурово прошипела Зика.

Жорка, чьи колючки меня окончательно разбудили, укоризненно покачал цветочками.

Я устыдилась. Нет, и вправду, что-то я отвлеклась от дела. Надо вставать и идти спасать представителя главной части магических животных – того, кто изначально родился особенным. Ну, или претерпел радикальные изменения в результате целенаправленного воздействия магии.

Как правило, именно такие животные могли говорить либо делиться мыслеобразами. То есть обладали разумом куда более развитым, чем обычные звери или такие, как Гавик с Циви.

Скоренько натянув сапоги и накинув плотную кожаную куртку с металлическими шипами (самое оно для общения с Гавиком), я отправилась на звук. 

— Что ты за тварь такая? — верещал чей-то уже изрядно охрипший голос.

Ага, раз есть силы членораздельно возмущаться, значит живой и в относительной безопасности.

— Гавик, ну-ка быстро отстал от разумного! — крикнула я грозно, подходя к месту несостоявшегося завтрака. — И вообще, ты на ужин сожрал полторы нормы, скоро пузо такое вырастет, что на дерево залезть не сможешь!

В ответ мне недовольно щёлкнули зубами.

— Ты мне поогрызайся, я тебе не Леннарт, быстро кашей без мяса накормлю! Десятью вёдрами. Будешь потом по дну пешком ходить, пока обратно не похудеешь, — пригрозила я, подходя к реке, на берегу которой раскинулась плакучая ива.

Взглянув на крону, в скудных рассветных лучах заметила странное существо. Практически на самом верху в то-оненькие веточки вцепилось нечто довольно компактное, пушистое и очень горластое.

Кстати, Гавик, даром что не особо разумный, предупреждению внял: скоренько сполз по стволу вниз и шмыгнул в воду. Насколько вообще может скоренько сползти и шмыгнуть взрослый крокодил.

— Господи, куда я попал? — принялся завывать неизвестный зверёк, при этом почему-то не спеша двигаться к более толстым веткам.

За них ведь явно удобнее цепляться.

— Можешь спускаться, гавиал сейчас тебе не страшен, — поспешила успокоить я неизвестного гостя.

Правда, умолчала о волках, которые сегодня в особом настроении, но раз уже утро, они должны успеть перебеситься и завалиться спать.

В теории.

— Я не могу! — истерично вскрикнул мохнатый. — Если я отпущу сейчас ветки, то просто свалюсь вниз.

Как назло, подул ветер, ещё больше раскачивая пышную крону ивы.

— Тоже вариант. — Шагнула под дерево, примериваясь, как бы поточнее встать. — Отцепляйся, я тебя поймаю.

Судя по возмущённому взмявку (а, похоже, этот зверёк принадлежал именно к породе кошачьих, хоть и был мелковат для той же рыси), отцепился он вовсе не добровольно. Новый, ещё более сильный, чем прежде порыв ветра вынудил его последовать моему совету.

По идее, раз он из кошачьих, такое падение не должно было причинить ему вреда. Они же всегда приземляются на четыре лапы. Но я не стала отходить, у бедной животинки и так стресс.

М-да, приземлился он, конечно, неаккуратно (точнее притиньятился), расцарапав мне лицо.

— Втягивай когти, пока не отдала тебя Гавику, — прошипела я сквозь зубы.

Правда, воплощать угрозу в жизнь не спешила. Понимала, что зверюшка испугана, не особо себя контролирует. Кто же она такая? Откуда тут взялась?

Ладно, это потом, сейчас надо всем успокоиться, а ещё лучше поесть.

— Ты молоко любишь?

— Во всех его проявлениях, — подал голос неурочный гость. Когти, кстати, втянул. — Мясо с рыбой тоже.

— Пойдём, посмотрим, что там у нас есть. 

Земля. Чуть ранее вышеописанных событий. 

— Кошачий Бог, если ты существуешь, помоги! — надрывно молился Барсик, ходя из угла в угол клетки, куда его запер один сумасшедший учёный. 

Сумасшедшим он был только с точки зрения Барса (Барсиком он себя перестал считать с тех пор, как охмурил свою первую кошку, а уж когда обрел дар человеческой речи, и подавно!), в целом же нормальный мужчина. Томографию ему сделал, ЭЭГ и прочие процедуры. Анализировал словарный запас, рефлексы, строение челюсти и многое другое. Ничего криминального с точки зрения человека.

Но не вольнолюбивого кота!

— Я не могу этого больше выносить! — стенал кот, пробуя в очередной раз на зуб стальной прут решётки. — Сначала хозяйка посчитала, что в меня вселился дьявол, теперь этот дурацкий учёный, в молоке мочёный, пытается разгадать, откуда я звуки извлекаю! 

Изо рта.

Кошачьего, да, но из него, родимого.

Утомившись, Барс лёг на пол, тоскливо взглянул в сторону входной двери. Нет, спасти его могло только чудо, ибо даже если он вдруг сможет одолеть металл прутьев, то открыть электронный замок у него точно не получится. Окно тоже наглухо закрыто.

— И понесло же меня в этот дурацкий поход, — проворчал кот после того, как попил водички. 

Взопрел он, ибо шерсть тёплая, в лаборатории не холодно, а нервы и вовсе ни к чёрту. А ведь как хорошо было раньше: носился по округе, дрался с котами, бегал на свидания с кошками, мурчал под хозяйским боком, после того, как его накормят. Славная была жизнь, пока внук Клавдии Степановны – Митька – не решил, что с друзьями из частного сектора ему теперь скучно. Взял да и собрался в поход вместе с одноклассниками, с которыми день-деньской переписывался в своём телефоне. И кота с собой забрал, чтобы «проветрился».

Сам Митька жил с родителями в центре города, Клавдия Степановна в пригороде, откуда можно было легко пойти в тайгу, укрывавшую своей зелёной шубой Уральские горы. То тут, то там «шубу» прорезали каменные вершины, маня покорить их, оставить на них след о своём пребывании.

«Здесь был Вася».

«Школа № 93 рулит».

«Миша+Маша=любовь».

«…».

«…в…на…».

В общем, много было вариантов оставить о себе память в веках. Барс лишь брезгливо поморщился тогда на наскальное творчество людишек, сам же скользнул в небольшую расщелину, ибо на высоте страсть как дуло в уши. Да и шерсть пробивало, ведь на вершине горы, несмотря на то, что на дворе июль месяц, лежал снег. И если люди взяли себе куртки, то ему, красавцу, никто не догадался прихватить хотя бы плед.

Вы не подумайте, Барс не был таким уж неженкой, его шуба очень даже неплохо грела, но слишком резок оказался температурный перепад. Вот он и просочился туда, откуда вышел уже не таким, каким был прежде.

Всем ведь известно, что коты – это жидкость. Мягкая, пушистая, способная втиснуться в любую щель. Правда, с ходом назад случаются проблемы, но тут уж как повезёт.

Барсу повезло. Во всех смыслах. Сначала он оказался в небольшой пещерке, где было очень даже тепло, более того, тёк ручеёк, из которого он всласть напился. Откуда на высоте более тысячи метров в скалах может взяться ручеёк, Барс не то, чтобы не знал, он даже не задавался таким вопросом. Потом любопытный котейка наткнулся на заманчиво пахнущий камушек и не удержался – полизал его. Вкусно было, еле оторвался от такого занимательного занятия – услышал, как вся группа школьников во главе со старшим братом одного из участников похода зовут его. Причём если от девочек он слышал приятные формы: «Барсичек», «Котик» и изрядно поднадоевшее «Кыс-кыс-кыс», то мальчики не особо стеснялись в выражениях. «Блохастый хрен», «Хвостатый гад» и прочее, ещё более грубое.

Видимо, давно они его звали, раз перешли на такие выражения.

Впрочем, Барс не собирался задерживаться, чтобы нарочно позлить ребят, поэтому вылез обратно и двинулся к одной из девчонок, которая тут же схватила его на руки и стала гладить. Правда всё испортил Митька, выхвативший своего кота из чужих рук и принявшийся упрекать его в том, что тот долго не выходил на зов.

— Отмяунь, — не выдержал Барсик.

Сказал и испуганно замолчал. Что такое вылетело из его рта?

К счастью, его полумявк, полупосыл отстать потонул в общем гвалте. Митька решил, что ему почудилось. Мало ли, что может выдать животина, когда её трясут почём зря? Посему он пристегнул к ошейнику поводок, с которого он его отпустил, когда забрались на гору, засунул кота в рюкзак, второй конец поводка прикрепил к рюкзаку на случай, если Барс решит выпрыгнуть и пойти пешком. 

К слову, весь поход кот провёл либо на поводке, либо на руках. На покорение вершины, оставив палатку и основные вещи в тайге, ребята пошли налегке, поэтому смогли нести его даже в рюкзаке, один из которых освободили под его кошачье величество. Митька уже и сам был не рад, что взял его с собой, ну да не отпускать же котейку в тайгу. Жалко. Потеряется ещё в незнакомом месте, встретит кого, с кем тягаться не сможет.

В общем, совесть у парня имелась, в отличие от здравого смысла. Впрочем, и оный постепенно нарастал в процессе набивания шишек. Глядишь, лет через десять-пятнадцать что-нибудь приличное вырастет. Или не вырастет, тут, как карта ляжет. Сами понимаете, в пятнадцать лет самая дурь начинается, и как подросток из неё выплывет, не знает никто. 

Даже кот.

Собственно, кот не знал не только о том, что ждёт в будущем Митю, но даже то, во что выльется его вынужденный поход. Да, он благополучно добрался обратно к Клавдии Степановне, насладился стенаниями оной насчёт того, что бедного котейку теперь надо вычёсывать. С трудом, но пережил мытьё специальным шампунем. Почти…

— Хваутит! — воскликнул он, не выдержав измывательства. 

В прямом и переносном смыслах этого слова, между прочим!

— Терпи, казак, атаманом будешь, — откликнулась бабуля, ещё не поняв, что, собственно, произошло.

Митька, кстати, оперативно смылся, едва принёс кота, и человеческой речи от него уже не услышал. А жаль, возможно, тогда Барс не попал бы в руки учёного и не принялся молиться кошачьему богу, который… 

Впрочем, об этом чуть позже. 

— Я не коза, я коут! — возмутился Барс, неверно истолковав слово «казак».

— Что? — а вот тут-то до Клавдии Степановны и дошло, с кем и как она разговаривает. — Батюшки святы! Ты ли это, Барсик?

— Я не Барсик, а Барс, — гордо ответствовал кот, одним мощным движением выпрыгивая из тазика, воспользовавшись взволнованным состоянием своей хозяйки. 

Всю забрызгал её, пока она стояла с трясущимися руками и пыталась осознать новые опции своего питомца.

— Боженька, спаси и сохрани! — принялась креститься Клавдия Степановна, лихорадочно размышляя, как же теперь быть?

Женщиной она была не то, чтобы суеверной, но стрессовые ситуации переносила плохо. А тут, как назло, сон ей накануне приснился, как она от чёрта бегает и святою водой его отгоняет. Взглянула на тазик…

Нет, ну там-то вода самая обыкновенная, да и кошки в принципе воду не любят, тут уж сложно придраться. Может, ей всё-таки послышалось?

— В общем так, чтобы никаких больше купауний! — принялся качать права Барс, сам не понимая, что не совсем вовремя это делает. 

Ему бы затихариться. Схорониться под амбаром, или на крыше. Переждать, пока Клавдия Степановна корвалолу накапает, чайку попьёт с пряником, огород польёт, отчего и вовсе успокоится. Притомится. Легче новости воспримет.

Подвело его чутьё, гордыня верх взяла, за что он и поплатился: был схвачен в охапку и отнесён в церковь, откуда ещё не успел уйти батюшка после утренней службы.

— Святой отец, помогите! — воскликнула почтенная пенсионерка, истово крестясь при входе в храм.

Второй рукой она столь же истово сжимала несчастного кота, десять раз пожалевшего, что не проявил должную выдержку.

— Что случилось, Клавдия Степановна? — священник с изумлением взирал на запыхавшуюся прихожанку, регулярно каявшуюся в грехе чревоугодия.

Иногда и злословия, но изредка. Собственно, иных грехов за ней особо не водилось. Впрочем, и чревоугодие не сказать, чтобы было из ряда вон. Фигура у неё отнюдь не безобразная, хоть и полная, значит, излишнего обжорства не происходит. 

Всё-таки физический труд на свежем воздухе – самый лучший фитнес! Особенно когда от этого фитнеса хорошо зреют огурчики, помидоры, баклажаны… Тьфу ты, опять о еде подумалось! Эх, грешен человек, пусть даже когда ничего такого и не делает. 

Вот как тут быть?

— В кота вселился демон! — припечатала бодрая пенсионерка, поправляя выбившуюся из-под платка седую прядку. — Он разговаривал со мной человеческим голосом. Требовал больше никогда его не мыть.

Несмотря на все человеколюбие отца Александра, он усомнился в психическом здоровье Клавдии Степановны. Правда, виду не подал, лишь тепло улыбнулся и протянул руки, чтобы забрать несчастного кота. Немного удивился, почему на него подумали столь нелицеприятные вещи, ведь масть у того оказалась самая простая – серая в полоску, а не чёрная, из-за которой несчастным животным порядком доставалось.

— Успокойтесь, Клавдия Степановна, вам нельзя нервничать – давление. — Священник ловко выхватил мокрого кота из подмышки пенсионерки. — Я разберусь с животиной, вы пока посидите, отдохните.

К счастью, помимо отца Александра, в храме оставалась одна из певчих клироса. Бойкая старушка поспешила помочь Клавдии Степановне, водицы поднесла, батюшка же поспешил удалиться в трапезную. С глаз долой, чтобы не нервировать котохозяйку.

Для начала он нашёл полотенце и хорошенько вытер Барса, после отрезал ему кусочек сала (подношение одного из прихожан), вздохнул.

— И что же такого случилось, что она надумала изгонять из тебя дьявола? — задумчиво проговорил священник.

Он, в отличие от Клавдии Степановны, имел высшее медицинское образование и немалый опыт работы. В реанимации. Откуда спустя десять лет и ушёл в священники (предварительно пройдя обучение в семинарии), ибо тяжело. Горят там люди. Трудно нормальному человеку видеть столько смертей, более того, всеми силами пытаться воспрепятствовать бурной деятельности дамы с косой. 

С переменным успехом. О-очень переменным.

Ну да не об этом речь, а о том, что Александр был человеком весьма просвещённым, во вселившегося в кота дьявола не спешившим верить. А вот о старческой деменции знал более чем достаточно. Как и о людской мнительности, которая с годами лишь растёт в человеке.

— Ты не бойся, она отойдёт. — Мужчина принялся гладить обиженного котика, отчего у того чуть слёзы не полились.

Всё-таки вымотался бедолага изрядно. Сначала поход, потом купание, плавно перетёкшее в посещение церкви. Запах ладана, к слову, Барсу не нравился от слова совсем, но он готов был с ним смириться. Учитывая, что человек, от которого он сейчас исходил, спас его от неизвестной, но наверняка ужасной опасности, глупо было привередничать.

Кот вздохнул. Обвился хвостом, чтобы не было так холодно после вынужденного мытья и прогулки. Прикрыл глаза.

В животе призывно заурчало. И у несчастного кота (кусочек сала был небольшой), и у священника (у того и вовсе с утра не было и крошки).

— Надо поесть, — постановил Александр, поднялся с лавки и принялся нарезать хлеб, сало, огурчики. 

Чайник поставил.

Посмотрел, чем же ещё можно накормить кота из того, что имелось в небольшой, но весьма уютной трапезной.

— Творог будешь? — спросил он у Барса.

— Коняучно, — ответил тот, не задумываясь, и тут же испуганно умолк.

Всё кошачье нутро сжалось от ужаса, ведь он всего лишь хотел мяукнуть, а вышло вон оно как. 

— О, значит, то была не деменция? — приподнял бровь батюшка.

Но приписывать сие явление к вселению дьявола не спешил, хотя удивился изрядно.

Кот облегчённо выдохнул, видя, что его новоприобретённое качество не испугало мужчину. Слово за слово, он рассказал, что именно после похода в горы он вдруг смог говорить по-человечески. Правда, о том, что послужило причиной сих разительных перемен, утаил. Не со зла, просто устал. Челюсти с непривычки сводило, хотелось просто полежать.

Расслабиться.

Сальца поесть вдосталь, творожку. Молочком запить, огурчиком закусить. А потом и вовсе отправиться в дом к батюшке, благо тот стоял неподалёку. Кошка там тоже имелась, причём течная, вот только что-то изменилось внутри Барса. Не стал он реагировать на аромат, будоражащий нюх любого порядочного кота. Забился на полати в угол и еле дождался, когда кошка поймёт, что с ним дела не сладишь, и не убежит за ворота, где имеется масса желающих утолить её охоту.

Грустно ему стало. 

Неужто всё, неужто он теперь не сможет, как раньше? А как же удовольствие?

Впрочем, не о том ему надо было беспокоиться, а о звонке, который сделал Александр своему давнему приятелю. Тот тоже был медик, но не человеческий, а ветеринарный. Работал в одной занимательной организации, где у него имелась и лаборатория, и подопытные, которых он изучал. Но, конечно же, у него никогда не было такого питомца! 

Такого разговорчивого. Такого нахального. Порой кроющего его добрым русским матом.

Правда, мат этот вовсе не способствовал освобождению Барсика, поэтому, спустя некоторое время, он принялся молиться. О Боге он не раз слышал от Клавдии Степановны и её подруг, а на Псалтыре и вовсе лёживал регулярно. Креститься у него не получалось, зато слова шли из самой глубины кошачьей души.

— Господи, услышь меня! — взывал он к потолку. — Это же форменное издевательство! Я рождён свободным котом! 

Молчание было ему ответом.

Молился он долго. В смысле не один день, а целых три недели. К тому времени кот успел пообщаться не только с тем самым другом отца Александра, но и прочими сотрудниками НИИ, куда занесла его судьба. К концу месяца в его честь собрали консилиум, на котором были озвучены потрясающие показатели мозговой деятельности, досконально разобрана костная и мышечная структура речевого аппарата, в которой, как выяснилось, произошли существенные изменения.

Странно, ничего такого Барс не ощущал. Ему казалось, что зубы у него такие же, как и были, мозги тоже, а вот то, что на кошек он больше не реагировал – это да, это удручало. Но сию информацию он держал в секрете, а то, не дай Бог, и там копаться начнут.

— Налицо потрясающий феномен! — вещал учёный, настоящий изувер по скромному кошачьему мнению. — Это какая-то уникальная мутация. По каким причинам она произошла – нам приходится только гадать.

На этих словах Барс еле сдержал ехидный смешок. И как никогда обрадовался, что никому-то не рассказал, что заговорил после того похода, где он столь неосмотрительно попил высокогорной водицы.

И камушек полизал. Солёненький.

— Но мозг-то у него всё равно кошачий, — высказался какой-то пожилой дядька со странными рыжеватыми усиками. — Жаль, что в мире ещё не создан томограф с разрешением в один воксель, тогда мы бы смогли более конкретно говорить о его уникальности уже сейчас. Какие у него поля и подполя, за что отвечают и насколько сильно отличаются от простого кошачьего мозга. 

— Полностью с вами солидаризируюсь, профессор Савельев, — отозвался докладчик. — И клятвенно обещаю, что после смерти кота я передам вам его мозг для дальнейшего изучения.

Барс ощутимо вздрогнул.

Он вовсе не собирался в ближайшее время умирать, а уж тем более попадать к какому-то профессору Савельеву. Пусть даже не смотрит в его сторону своим алчным взглядом и не просит что-нибудь сказать ему вживую!

— Барс, не упрямься, — попытался усовестить его мучитель. До сего момента он показал разговор с котом, записанным на видео, сейчас же хотел, чтобы тот представил себя во всей красе. — Я тебе вкусняшку дам.

Барс даже не дрогнул.

Что там вкусняшки? Ему бы на свободу рвануть! Да только никто-то его даже из клетки не желает выпускать, посему не будет им ничего. Хотя…

Барс встал, лениво потянулся, взглянул на всех так, как могут только коты: «вы все чернь, один я падишах», подошёл к закрытому входу в клетку, потеребил лапкой замок. Снова многозначительно взглянул на людей, мол, всё понятно?

— Думаю, его можно выпустить, только сначала все двери проверить, — проговорил один из участников консилиума и оглянулся на те самые двери.

Все дружно принялись соглашаться, кто-то даже встал и таки проверил их, а также окна, которые пришлось закрыть. Кот приуныл, но всё равно его сердце радостно ёкнуло, когда раздался скрежет металла ключа о металл замка. Выходить не спешил, анализируя, куда же ему всё-таки рвануть и когда именно это сделать. Шанс будет только один, потому что если его схватят, то больше точно не выпустят.

Наконец, он принял решение. 

Медленно, текуче вышел на стол. Сел. Облизнулся. Замурчал, пытаясь хоть как-то повторить мотив одной песенки, которую не раз слышал с экрана телевизора. Любит Клавдия Степановна Михаила Булгакова, как читать, так и экранизации смотреть. Фильм «Собачье сердце» и вовсе считает лучшим в мире кинематографа.

Эх, яблочко да с голубикою,

Подходи, буржуй, глазик выколю!

Глазик выколю, другой останется,

Чтобы знал, говно, кому кланяться!

Реакция была самая разнообразная. Кто-то возмущённо поджимал губы, кто-то, как профессор Савельев, хохотал, кто-то попросту радовался, что кот наконец-то заговорил. Да не просто заговорил – запел! 

В этот самый момент Барс и рванул прочь от этих извергов, причём не куда-то там, а в сторону вентиляционного отверстия, на которое забыли установить решётку. То ли помыть её решили, то ли заменить – то уже Барс и не узнает, да и неважно сие. Главное, что он смог буквально взлететь по стене и втиснуться туда своим «жидким» телом. 

Бежал он долго и извилисто, вот только выхода никак не находилось. Нигде-то решётки больше не были сняты, а там, где отчетливо слышался запах свободы, стояли вентиляторы. Тупик. Везде тупик.

— Да что же это такое! — возмутился Барс. — Не желаю я жить в плену! Пусть моя смерть будет на твоей совести, кошачий бог! 

С этим патетическим криком он рванул в сторону вентилятора. 

И то ли кошачий бог всё-таки существует, то ли то откликнулся кто из особого подразделения (кто-то же должен присматривать за животными!) того самого, триединого… Не суть. Наконец-то ему помогли! Там, где лопасти вентилятора практически соприкоснулись с усами кота, открылся портал, выход из которого оказался… в каком-то странном месте, где даже крокодилы по деревьям лазают.

— О, Боже, за что мне всё это?!

Воксель - элемент объёмного изображения, аналог двумерных пикселей для трёхмерного пространства. Воксельные модели часто используются для визуализации и анализа  и научной информации. Профессор Сергей Савельев действительно страстно мечтает о подобном томографе, дабы начать подробно изучать мозги не только после смерти их носителей, но и при жизни.

Песня, точнее частушка Шарикова из кинофильма «Собачье сердце».

Тиньята

Завтрак вышел сумбурным. Барсу (так представился утренний гость) я налила молока и положила творога. Себя тоже не обделила. Мясо, рыбу и прочее должны были подвезти позже из соседней к Заповеднику деревушки. 

Вообще, наставник и сам любит поохотиться (разумеется, не на собственных питомцев), поудить рыбу, грибы пособирать. И даже время на это находит, несмотря на сильную загруженность. Но его уже вторую неделю где-то носит, поэтому всё это время я честно пользовалась договорённостями с местными и брала у них полный набор продуктов.

За счёт Заповедника.

В контракте так и прописано: проживание и питание за счёт работодателя. Расходы на одежду, обувь и медицинскую помощь тоже. Учитывая, что штаны с рубашками с такой работой действительно портятся куда быстрее, а всяческие царапины и прочие повреждения я получаю каждый день и давно к ним привыкла – логично. 

Но всё равно приятно.

Вообще Леннарт Коски много чем может удивить, не только щедростью. Например, Силой. Мало того, что он один из самых лучших специалистов по магическим животным, но и прекрасно владеет боевой магией, даже экзамены по этой специальности принимает, пусть и сидит на них с кислой миной. 

Странно всё это.

Преподаванием, кстати, он не занимается, но участи председателя комиссии избежать не удалось. И то он это терпит исключительно из уважения к Хранительнице Циммы - Уне. Именно на этом острове находится школа магии, в которой я училась. А также один из Источников Материи, благодаря которой мы и можем колдовать.

И пусть Леннарт не читает лекции и не ведёт практические занятия, но его консультации перед экзаменом – это что-то с чем-то. Хотя, возможно, я предвзята, так как слишком сильно люблю животных, а ещё мне бесконечно нравится его голос. Густой, низкий, который хочется слушать и слушать…

— Тинька, дай пож-шрать! — отвлёк меня от воспоминаний совсем другой голос.

Вздрогнула, осознав, что сижу за тарелкой творога, политого вареньем из ирги, и вместо того, чтобы его есть, дремлю. А ведь это одно из моих любимых блюд! Что немаловажно, это сочетание не любит ни Зика, ни Жорик. Вот один творог – да, а так всё в целости и сохранности остаётся.

— И где ты шлялась, дорогая, пока я Барса от Гавика спасала? — не осталась в долгу перед змеёй. — Думаешь, я не заметила, как ты вовремя смылась? Кстати, а где Жорик?

— Понятия не имею, — махнула хвостом Зика. — Но раз-с не идёт завтракать, з-сначит уже наш-шёл какой-нибудь харч-ш.

— Логично. — Кивнула в ответ, сама же не двинулась с места.

Потому что было очень любопытно узнать, где она всё-таки пропадала. Пусть сначала всё расскажет, потом уже и еду получит. 

То, что её не было рядом, когда я спасала Барса, говорило о том, что где-то произошло что-то не менее занимательное, чем появление неизвестного животного. И спасение оного от древолазного крокодила.

— Простите, а здесь все звери разговаривают? — подал голос Барс, оторвав мордочку от пустой тарелки.

Облизнулся. Сверкнул своими зелёными глазами, коротко зыркнув на Зику.

Хм, значит, в темноте должен хорошо видеть.

— Нет, только с-самые талантливые, — горделиво прошипела змея. — А ты откуда такой вз-сялс-ся? Непросвещ-щённый.

Лёгкий оттенок превосходства в её тоне явно не понравился Барсу. Его шерсть слегка вздыбилась, сам он подобрался.

— Гавик, который пытался тобой позавтракать, из неразумных, — отвлекла его внимание на себя. — Разговаривать не умеет, но слова понимает. Или тон. Не суть, главное, что не пришлось его прикладывать магией. А вот такого, как ты, я вижу впервые. 

— Какого такого? — оскорбился Барс, словно его уже в членистоногие записали.

Или ящерицы.

Кстати, о ящерицах, что-то я давно не видела нашего Шустрика. Обычно он, стоит мне с утра прийти на кухню и начать греметь посудой, подкатывается прямо под ноги. Специально выбирает момент, чтобы я стояла (потому что когда я несколько раз запнулась об него и упала, мало ему не показалось), хватает себя зубами за хвост, встаёт на спину, отталкивается лапками об пол или стены и катится колёсиком. 

Знает, умник, как меня это умиляет.

— Маленького и пушистого. — Признаться, вид Барса меня тоже умилял.

Руки так и тянулись его пожмякать, но я держалась. Всё же разумное существо, говорящее. Когтистое.

Стоило вспомнить о его когтях, как кожу на месте царапин тут же засаднило. Ну нет, это фантомное, ведь я уже обработала их ранозаживляющим эликсиром. 

— Вообще-то я самый крупный кот в своей округе! — возмущению Барса не было предела. — И единственный, кто умеет говорить!

— Ага, значит кот, — довольно ухмыльнулась я. — И значит один из своего рода. А ты уродился таким или стал в результате магического воздействия?

— Опять эти бесконечные вопросы, — проворчал Барс. — Сначала они, потом и вовсе в клетку запрёте и опыты проводить начнёте.

— С-смотря как с-себя вес-сти будеш-шь, — подлила масла в огонь Зика.

И только я собралась уверить Барса, что клетка – это не про Леннарта, как в кухню ворвалась та самая парочка, которую я потеряла. Поясохвост катился колёсиком, Жорик шуршал корешками, пытаясь его обогнать. Оба были изрядно потрёпаны, цветок и вовсе пожёван.

— Что с вами случилось? — воскликнула, подскакивая со стула. — Жорка, неужто в Заповеднике нашёлся кто-то, кто не в курсе действия твоего сока?

Несчастный цветок принялся так эмоционально махать веточками и цветами, что я испугалась, не отвалятся ли. Поясохвост, приняв свой нормальный вид, привстал на лапках и жалобно затрещал. Жаль, не по-человечески.

Хвала всем богам, со мной была Зика! Она, конечно, та ещё змея, да и не успела рассказать, где была, но, в отличие от меня, этих гавриков понимала. 

— Эта парочка напоролас-сь на обиженного тобой Гавика, который со з-слости пыталс-ся сожрать хотя бы их, — доложила моя волшебная змейка.

Причём так расчувствовалась, что даже приподнялась над полом.

— Бедненькие, — принялась жалеть я пострадавших. 

Условно пострадавших, так как тот же поясохвост не просто так сворачивается в колесо, прихватывая кончик хвоста зубами – таким образом он защищает свой мягкий животик. Остальное же тело покрыта двухслойной бронёй: снаружи прочные колючие чешуйки, внутри остеодермы, специальные костяные пластинки. По идее мало кто может его прокусить, даже Гавик, но испугать – вполне. Ну а о гибриде мухоловки с росянкой и, Боги ещё знают, с чем и говорить не приходится. Наверняка Жорка уплотнил шипы и сделал свой сок максимально ядовитым. Чую, Гавика я больше не увижу. Хотя… эта скотина такая живучая из-за того случайного магического воздействия, может и отлежится.

— Давайте я вам творожку дам покушать. — Подошла к холодильному ящику, достала оттуда остатки творога, задумалась. 

На две части делить или на три? Скосила хитрый взгляд на Зику.

— Да к волкам я ходила, пос-смотреть, как они там пос-сле полнолуния, — поняла безмолвный намек змея. — С-спят, как с-сурки. До обеда точно никого не побес-спокоят, а мож-шет и до вечера. И да, творога я не хочу. С-свари мне яиц-с.

Я впечатлилась. Это получается, Зика беспокоилась о коте? Пусть тогда мы и не знали, что он так называется. Ведь прибеги на его зов ещё и волки, шансы Барса выйти из передряги с целой шкуркой сильно бы упали. 

Нет, я бы справилась, но не сразу.

— Договорились. — Честно поделила творог между плотоядным цветком и пластинчатой ящерицей.

Яйца вариться тоже поставила.

К слову, оба «пострадавших» по идее должны питаться насекомыми, максимум мясом. Поясохвост ещё и растениями. Ключевое слово здесь – по идее. Оба магические, к тому же привыкшие к разнообразию благодаря тесному контакту с людьми. У Жорки вообще метаболизм зашкаливает, ведь у его неразумных сородичей переваривание мяса в ловушке длится от пяти до четырнадцати дней. У него же от пяти до четырнадцати минут. Правда, он и энергии тратит в разы больше, поскольку много двигается. И соображает неплохо.

Посему от творога они даже не думали отказываться.

Пока варились яйца, которых я на всякий случай положила побольше – мало ли, кто ещё захочет, вернула к расспросам Барса о его прошлой жизни.

— Так ты уже родился со способностью говорить, или что-то случилось?

Кот, смотревший за моими хлопотами над остальными питомцами во все глаза, кажется, понял, что никто не собирается его здесь мучить. Бедняга, что же с ним сделали, раз он такой зашуганный? 

 — Ладно, вижу, ты любишь животных, заботишься о них… — оттаял Барс и наконец-то поведал свою историю.

О том, как его предала собственная хозяйка, а потом служитель культа отдал на опыты. Подробностей о том, что с ним делали, он не поведал, зато в красках рассказал, как сбежал от своих мучителей (надо будет обязательно узнать потом, кто именно это был, дабы их постигло справедливое наказание!), но споткнулся в последний момент о препятствие. 

Портал, с помощью которого он попал сюда, мог сотворить и он сам, кстати. Но анализом всех его способностей займёмся потом, пусть сначала в себя придёт, успокоится, поймёт, что ни я, ни наставник не причиним ему зла.

Никогда!

М-да, не повезло ему, да конкретно. Как и у большей часть наших питомцев, это невезение началось после случайного магического воздействия. Не было бы этого прецедента, так бы и продолжал жить спокойной жизнью домашнего питомца. 

Где бы такие питомцы ни водились. 

Кстати, об Уральских горах, где произошло это самое воздействие, я никогда не слышала, хотя в географии разбираюсь отлично. А ещё я никогда не слышала о том, что полизав камень и попив воды можно взять и заговорить. 

И разум обрести. 

— Странно, — выдала я, мысленно перелопатив всю информацию о том, каким образом животное может стать более разумным, чем ему отведено природой.

Как правило, это должно быть целенаправленное воздействие опытным магом. Неоднократное. А тут раз и готово!

— Скажи мне, а до того, как ты смог заговорить по-человечьи, ты понимал людскую речь?

— Конечно! Все кошки её понимают, только не всегда показывают. 

— Кошки… — Задумчиво прошлась туда и обратно по кухне. Все присутствующие проводили меня взглядами. — А ведь у нас на Марэлле таких как ты нет. Есть тигры, львы, гепарды, но они большие и дикие. Тебя, конечно, напоминают, но отдалённо. 

— Маурэлл? — удивлённо протянул Барс. — Не знаю такого места, хотя телевизор смотрю регулярно.

— Телевизор? — настала очередь удивляться мне. — А что это такое?

Вот тут и началось веселье! Потому что оказалось, что сам Барс прибыл сюда ни много, ни мало, а с Земли… более того – из России!

С ума сойти! Я смотрю, Боги взялись перетаскивать оттуда к нам не только девушек, но и животных! Причём одних, без сопровождения.

— Бедняга, как же тебя угораздило? — сочувственно протянула я, гладя его пушистую шёрстку.

Сама не заметила, как в процессе разговора взяла его на руки и прижала к груди. А он даже не подумал сопротивляться! Лишь прильнул и замурчал. Я не стала дальше его пытать, по большому счёту, он уже всё рассказал. Вот только нет-нет, да сжимались у меня кулаки, стоило подумать о тех, кто проводил над ним эксперименты. Пусть то не наши маги, а какие-то учёные, но явно фанаты своего дела.

Такие, которые только о результате и думают, а не о том, как калечат других.

В этом плане магистр Леннарт Коски является ярым противником противоестественных экспериментов. Он считает, что соперничать с Богами, мнить себя демиургами братьев наших меньших – это попросту мания величия. 

Потому и собирает он всех под своей опекой: что изменённых сознательно, что случайно пострадавших. С теми же, кого таковыми создали Боги, тесно дружит. Даже с морскими драконами! 

Я бесконечно уважаю его и его мнение, по большому счёту согласна с ним, но те же зместы у армарийцев – суровых северных варваров – просто замечательные создания. А ведь они были когда-то выведены путём искусственного скрещивания геномов лошади, морского дракона и Боги знают кого ещё. И они далеко не просто ездовые животные для северных варваров. Отнюдь! Это друзья на всю жизнь! Причём выбирает не столько человек, сколько сам змест.

Ну да я не судья, да и наставник, как я слышала, много чего в своей жизни повидал. Думаю, его мнение основывается вовсе не на пустом месте. Пусть и излишне категоричное.

К слову, тот вид магических змей, к которым относится моя Зика, первосозданные, как и морские драконы. Прентум, демиург Судры, где, собственно, и находится Заповедник, некогда создал магических змей. В древних свитках, которые я запоем читала, когда училась на Цимме, сказано, что раньше они могли оборачиваться людьми. Точнее, имели вторую ипостась. Обретали её, когда достигали половой зрелости, к тому времени вырастая до весьма приличных размеров. 

Но у Прентума был давний враг – Асовур. Когда-то они дружили, но по какой-то причине (история об этом умалчивает) земли Асовура стали ледяной пустыней. И тогда он решил, что Судра – тоже отличный материк. Прентум добровольно уступать власть на Судре почему-то не захотел…

Разумные змеи защищали своего создателя до последнего. Большую их часть подлый Асовур уничтожил подчистую, на остальных (они тогда ещё в скорлупе сидели) наложил ограничение. С тех пор змеи никогда не дорастали до прежних размеров, о человеческой ипостаси и говорить нечего.

Эту информацию мало кто знал, меня к ней допустили лишь из-за Зики.

А ещё мне довелось узнать, что двадцать пять лет назад Прентум смог взломать печать Асовура и освободиться из ловушки. Тому немало способствовали армарийцы. Правда, прочие змеи вовсе не имели такого прогресса, как моя питомица, потому именно на неё возлагаются большие надежды по восстановлению утраченных свойств этого вида.

И наше с ней взаимодействие (как эмоциональное, так и магическое) этому прекрасно способствует.

Зика, когда мы жили на Нулоне, росла медленно, но лучше, чем прочие её сородичи. На Цимме, вблизи Источника Материи темпы усилились, а уж когда мы стали бывать на Судре – земле её создателя – она стала всё больше и больше увеличиваться в размерах. Особенно в последний год.

Способность левитировать опять же проявилась.

Как сказал наставник, это первый случай в его практике, а он повидал немало. 

Впрочем, я отвлеклась от истории Барса.

— Знаешь, а ведь здесь есть твои соотечественники. Люди. Думаю, как только закончится мой контракт, я обязательно тебя с ними познакомлю. Как и с Уной – она-то точно сможет сказать что-нибудь внятное о тебе. Или отправить домой, если хочешь.

Кот напрягся. Даже мурчать перестал.

— Я подумаю, — ответствовал он спустя некоторое время. — Присмотрюсь к вам. К миру. Может, мне и впрямь лучше тут остаться, среди тех, кто не считает говорящее животное чем-то сверхъестественным. В конце концов, какие-то силы отправили меня именно сюда, внемля моим просьбам о помощи.

— А ведь и верно, — не могла с ним не согласиться. — Я так поняла, что то не был блуждающий портал или ещё какая аномалия. Кстати, ты в курсе, что говоришь не на русском языке?

— Нет, а на каком? — кот даже глаза вытаращил – так изумился.

— В данный момент на нулонском, потому что это мой родной язык, как и Зики. О, а давай попробуем, сможешь ли ты понять другие наречия!

Освобождение Прентума описано в конце романа «Фальшивая принцесса». 

По миру Марэлл написано уже шесть книг, это седьмая. Часть из них о попаданках из России. Все романы с самостоятельными сюжетами, могут читаться отдельно. Как и эта история. 

Как выяснилось, кот понимает все языки Марэлла. Я их знала в силу магического образования, а вот откуда он – непонятно. Возможно, всё дело в той магии, которая сделала его способным говорить по-человечески. Или то был дар Бога, который спас его от земных учёных.

Кто его знает? 

Может, это он сам сюда перенёсся, хотя в данный момент никаких способностей в области телепортации не демонстрирует. Я их тоже не чувствую, но мало ли. Всё же существо из другого мира. Но самое главное, я рада, что на Марэлле он точно не окажется в двусмысленном положении из-за незнания языка.

А вот тёте Наташе в своё время пришлось так всё учить. С нуля. Я ей помогала, говорила, как называются предметы, действия. Потом мы вместе осваивали чтение и письмо. Счёт она знала лучше всех, даже моего отца, ныне покойничка. 

Замечательная она у меня. Самая лучшая! Мне вообще с наставниками везёт: сначала тётя Наташа, потом Уна, которая сразу взяла меня под особую опеку, теперь вот Леннарт Коски.

Он довольно быстро смирился, что взял на практику девушку, особенно после того, как я в первый же день нахождения в Заповеднике сменила форменные юбки на рабочие штаны и рубашку. А всё для чего? Чтобы без проблем  сделать клизму медвежьему кускусу. Уверенно обездвижила его заклинанием, причём поймала в нужной позе, зафиксировала вторым заклинанием, чтобы не упал, и сделала всё максимально аккуратно. Да, неприятно тому всё равно было, но не настолько, как могло бы, действуй на моём месте кто-то куда менее опытный.

А уж у меня опыт был… 

Я ведь с детства со зверюшками вожусь. То раненого волка с друзьями в трактир приволоку, то варвара в отключке. Один раз даже морского дракона выхаживала – нашла его на дальнем берегу всего израненного. Видимо, ловцы напали, но он сумел от них скрыться. Правда, до дома мы его при всём желании дотащить бы не смогли, пришлось сооружать укрытие и оставаться на несколько дней. Зато теперь у меня есть отличный друг, точнее подруга, которая, если надо, может приплыть по первому зову!

В общем, наставник быстро понял, какое я золото, и каждый год звал на обязательную месячную практику в Заповедник. А после того, как я окончила школу магии, ни один из нас даже задумывался о месте итоговой годовой практики.  Конечно же, здесь, на Судре!

Дядя Ортос тогда лично встретился с наставником, долго разговаривал за закрытыми дверями. Хорошо, хоть пыточный инструмент с собой не взял – уже прогресс! Для дознавателя всея варваров это прямо достижение. Можно сказать, что я получила от него обещание не трогать наставника, используя самые настоящие пытки. 

Не физические, конечно, но у меня свои методы. 

И один из них – это тётя Наташа, по совместительству его жена. Она так и сказала ему:  «Пусть хотя бы один человек избежит твоей пыточной. Ей с ним ещё работать, не порти им отношения. Разумеется, самые что ни на есть рабочие». 

И так на него посмотрела… многозначительно.

А вообще, с моими питомцами мне явно ничего такого не грозит. Шутка ли, волшебная змея и смертоносный цветочек! Учитывая мою наклонность «приволочь домой максимально зубастую тварь и выходить её», то не известно, кто первым сломается. Кстати, когда-то подобной же «тварью» был сам Ортос, о чём тётя Наташа не упустила шанса вспомнить.

Контракт читали и дополняли всей семьёй. Удостоверившись, что согласно ему мне и платить хорошо будут, и о здоровье позаботятся, дядя Ортос добавил туда же ещё одно обязательство. Теперь один из пунктов звучал так: «Ответственность за жизнь, здоровье и ЧЕСТЬ помощницы лежит на работодателе». То есть Леннарте Коски. Лично.

Что самое удивительное, наставник согласился! Даже не потребовал подтверждения наличия у меня той самой чести. 

И уговаривать (читай – пытать) его не пришлось, хотя, вспоминая слегка разочарованный взгляд дяди Ортоса, он таки рассчитывал найти повод для применения своих талантов. 

Не судьба.

Так что теперь, пока я прохожу практику у Леннарта, ни с кем не могу закрутить роман. Не то, чтобы я собиралась, но как-то… обидно. Вот в чём в чём, а в легкомысленных связях с противоположным полом меня трудно обвинить. И вообще, скоро мне исполнится двадцать один год! Через несколько дней после этого и контракт закончится. Вот тогда я…

А что я?

Сбрею клочковатую бороду Леннарта? Поцелую его с разбега? Зачем? Он мне, конечно, нравится, есть в нём загадка, но замуж я за него точно не собираюсь. И портить с ним отношения тоже. А больше тут и целовать некого, помощники далеко и заросли ещё больше, чем наставник. 

Дела.

Впрочем, все эти сумбурные мысли вылетели из головы, стоило мне переступить порог дома – деревянного двухэтажного строения, срубленного из таких огромных брёвен, что на этаж хватило буквально нескольких штук. За его порогом меня ждала масса дел, начиная с приёмки продуктов, которые должны подвезти, заканчивая обходом подопечных.

Кот везде ходил за мной хвостом. Изучал местность. Пару раз я за него даже запнулась, когда складывала в холодильный ларь свежие продукты. 

— Кто мешается под ногами, тот остаётся без обеда, — предупредила Барса, который, судя по флегматичному виду, явно не проникся моими проблемами с первого раза.

А вот стоило заговорить о святом, взгляд его стал куда осмысленнее!

Но до обеда ещё далеко, надо успеть осмотреть часть территории.

Шли дозором мы всей компанией за исключением Шустрика – он ушуршал по своим делам сразу после завтрака. Периодически Барс с Зикой шмыгали в кусты, что-то она там ему показывала, причём говорила таким поучительным тоном, от которого хотелось прыснуть в ладошку. Потом они возвращались ко мне, чтобы через минуту снова скрыться из вида. Жорик, восседавший у меня на плечах и державшийся за них своими тонкими, но сильными корешочками, вёл себя куда спокойнее. 

В какой момент он зацепился веточками за низкорастущую ветку дерева, мимо которого лежал мой путь, и смылся, я не запомнила. Впрочем, такие фокусы он проделывал регулярно, поэтому я не особо обращала на них внимание. 

До этого момента. 

В Заповеднике как-то враз стало подозрительно тихо. Птицы смолкли, гнус куда-то попрятался, даже трава с листьями шелестеть перестали. А я как никогда ощутила своё одиночество. Почему-то именно в этот момент никого не оказалось рядом.

— Тиньята! — раздался громогласный зов наставника.

Еле сдержалась, чтобы не прикрыть уши руками. Опять переусердствовал с усилением голоса.

— Магистр Коски, наконец-то! — воскликнула в ответ, развернулась и ринулась в сторону дома.

Бежать пришлось долго, даже в боку закололо, хотя я привычная к нагрузкам. Вокруг продолжала стоять подозрительная тишина, Леннарт больше ничего мне не кричал. С каждым вздохом я чувствовала, как подспудный страх проникает в меня, вселяет тревогу в сердце.

— С-стой! — прошипело со стороны денника.

Он находится к северу от дома, обычно мы там держим новеньких, прежде чем они освоятся в Заповеднике. Для особо буйных даже клетки имеются, пусть наставник терпеть не может держать животных в неволе.

Глянула в ту сторону и обомлела. Картина, открывшаяся глазам, буквально поражала воображение. Посреди денника стояла какая-то неизвестная зверюга, самым странным образом сочетавшая в себе о-очень крупного белого лиса (высота в холке, как у пони!), дикобраза и Боги знают кого ещё. Серьёзно, он выглядел так необычно, что я даже растерялась.

Он настоящий, или мне снится странный сон?

Шкура белоснежная, аж слепит, глаза светятся, словно в них накапали медного купороса, когти на лапах им же обработали. Тоже светятся. Как и иглы, торчащие из спины и копчика. Правда, последние ближе к концу совсем тёмные, будто бы даже чёрные. Сам он мощный, с широкой грудью, словно не лис, а волк, причём магический.

Но нет, судя по форме морды и ушей всё-таки лис. Да и хвост характерный такой.

Магия от него чувствуется какая-то странная. Неправильная, что ли. Словно её вывернули наизнанку. Точнее сложно сказать, да и не до разговоров сейчас, потому что вокруг шеи зверя обвилась Зика, а на голову уселся Жорик и методично пытался проткнуть белую шкуру своими иголками, словно тому своих мало. 

Судя по остервенелым движениям разумного цветка, его обычный трюк удавался из рук вон плохо. Точнее из веток вон плохо. Или корешков. 

Вокруг неведомого животного живописно валялись обрывки цепей. Судя по слабому мерцанию мест разрыва, зачарованных. Поодаль лежал Леннарт с Барсом на груди. Кот явно нервничал и, словно забыв, что умеет говорить по-человечески, истошно мяукал. Несмотря на творящееся вокруг безобразие, наставник молчал. Отсюда мне не было видно, открыты ли его глаза. В сознании ли он вообще.

Мысль о том, что каким-то невероятным образом зверьё с цветком умудрились оказаться здесь раньше меня, мелькнула и пропала. Слишком много всего и сразу. 

Потом.

Не до этого сейчас.

Вот песочного цвета колёсико подкатывается к зверю, разворачивается, ловко взбирается по задней лапе, просачивается между иглами и вцепляется острыми зубками в основание пушистого хвоста. Обиженный вой оглашает округу. Похоже, Шустрик умудрился учуять одно из слабых мест очередного гостя. И добраться до него.

Не зря там растут иглы, ой не зря!

Не теряя даром времени, подскакиваю к забору, хватаюсь за верхнюю перекладину, рывок, и вот я уже бегу к наставнику, стараясь обогнуть зверя по дуге. 

Жив ли он? Дышит ли?

— Что происходит? — кричу, а у самой горло сжимается, словно на него легла чья-то сильная рука.

А ведь я просто пересеклась со взглядом зверя. Бр-р!

Соберись, Тинька! Похоже, на Леннарта рассчитывать не приходится, надо действовать самой!

Собрав в кулак остатки самообладания, сосредотачиваюсь на Силе, тяну Материю из окружающего пространства, пытаюсь закончить начатое наставником заклинание. В общем-то, стандартная формула, позволяющая устраивать магические ловушки. На клетку (одна из них как раз стоит неподалёку, видимо, приготовленная архимагом для зверя) накладываются чары, затягивающие опасное животное внутрь. После того, как оно оказывается внутри, контур замыкается, прутья клетки соединяются, и тогда лишь сильный маг сможет выпустить его наружу.

Такой, как Леннарт Коски.

Я тоже не из слабых, но пока могу лишь достроить подобного рода заклинание. Разорвать тоже, но потом будет такой откат, что мало не покажется.

Зверь взвыл ещё сильнее, яростно зашипел, пригнулся к земле, силясь противостоять притяжению. 

Я стояла и старалась не дрожать. Страшно было, аж жуть! Страшно любопытно, сможет он удержаться или нет? 

Зика, чуя, что если не отцепится, то загремит в клетку вместе с ним, расслабила мышцы, смачно шмякнулась на землю и поспешила отползти. Жорик оттолкнулся корешками от его макушки, прыгнул туда же. 

И только Шустрик не обладал иммунитетом к моей магии. Он отчаянно сопротивлялся, но всё же разжал челюсти, и его потянуло в клетку. Кота тоже.

Ну уж нет, я не допущу, чтобы они оказались один на один с этой зверюгой! 

Сама не знаю, как у меня так ловко получилось (в экстремальной ситуации оно всегда так), но я смогла подцепить магией обоих и притянуть к себе. Игольчатого лиса же слегка подтолкнула, мол, не стесняйся. 

С каким упрёком посмотрел на меня этот странный зверь! И мне даже стало стыдно, потому что взгляд тот был уже из-за прутьев сомкнувшейся решётки.

— Прости, сама не люблю держать животных в неволе, но надо разобраться, что ты сделал с наставником.

Не знаю, понял ли он меня, но оскорблённо отвернулся.

Надо будет дать ему поесть. Потом. Сначала Леннарт!

Тащить наставника мне помогли… волки. Они не были такими разумными, как тот, которого я когда-то вылечила, когда жила на Нулоне. Хозяин Леса – так назвал его дядя Ортос. Сейчас он уже совсем матёрый, детьми обзавёлся, и даже внуками. Местные же волки слабее его, общаться с помощью мыслеобразов не умеют, но очень бодрые ребята. 

Леннарт забрал их у одного экспериментатора, когда тот не справился с управлением своего очередного питомца. Слишком много он хотел в него вложить, не позаботился о стабильности. 

Даже пошёл на нарушение правил, установленных после того, как Материя восстановилась. Безумец!

Сто лет потребовалось когда-то Марэллу, чтобы стабилизироваться. Это были очень долгие годы для Хранителей, ведь они оказались заперты на своих островах. Привязанные к Источникам, они ждали очень долго, когда вновь смогут использовать Силу. Когда вкусят нормальной еды. Когда смогут попросту увидеть других людей.

С тех пор многое изменилось. 

Строгий контроль использования Материи. Запрет на чрезмерное вмешательство в природу живых существ. Сокрытие от большинства некоторых разделов магии, в том числе драконологии, к которой мне дали доступ только из-за того, что я спасла Эллару.  Последнее – очень даже важная мера, учитывая, сколько желающих использовать морских драконов в любом виде. Как живых, так и мёртвых.

До сих пор вздрагиваю от вида ран, которые мне пришлось залечить драконице, волею судеб попавшей к нам на берег. 

Стоит ли говорить, какое ждало того мага наказание? Лишение Силы как минимум! Вот только не дожил он до приговора – скончался от ран. Большая часть его подопытных тоже, ибо то существо разошлось не на шутку. Одолеть его смогли только общими усилиями. 

По официальным сведениям монстр погиб, но зная Леннарта…

О, а может это тот самый зверь? Мало ли, вдруг наставник его спрятал, а сейчас решил интегрировать в Заповедник. 

Да нет, он бы меня заранее предупредил. И не только меня.

Кстати, а где те практиканты, которые должны были прибыть с ним после окончания летней сессии?

Ох, сколько вопросов, а ответить на них некому. 

Уложив архимага на постель, благо, его спальня располагалась на первом этаже, я принялась доставать всевозможные целительские амулеты. Конечно, поверхностная диагностика мне вполне по силам (мы изучали не только анатомию животных, но и человека) да и исцелить не проблема, но если что-то серьёзное, лучше подстраховаться. 

И зелье для активации магического зрения выпить.

Сосредоточилась. Потянулась к Леннарту, оплетая его нитями Силы, чтобы не только на глаза полагаться, но и импульсы.

Драх, он всосал всю мою магию, словно губка! Какие там импульсы? Какой анализ? Я еле успела оборвать связь, пока он весь мой резерв не выпил!

Точнее, анализ-то есть, тут всё понятно – истощение. Причём такое, что лежать ему как минимум дня три, и это если с подпиткой эликсирами и амулетами. Что же с ним произошло? Неужели это от того заклинания, которое он начал накладывать на клетку, и которое закончила за него я?

Будь на его месте кто послабее, то такой исход был бы вполне вероятен, но он-то архимаг.

Нет, надо связаться с Уной, узнать, что у них там произошло! 

Хранительница Циммы ответила максимально коротко: «Отправлю к тебе целителя, сама прийти не смогу – срочные дела».

Пф, зачем он мне, когда и так всё ясно? Разрывов я не вижу, та Сила, которую он успел из меня вытянуть, осталась в нём, никуда не утекла. Ну да ладно, пусть присылает, одна голова – хорошо, а две – ещё лучше.

Так думала я, пока не увидела, кто прибыл. 

Не то, чтобы это был какой-то профан. Вовсе нет, Уна бы такого не допустила, но… это был Коршанский. Тот, с которым у нас не заладились отношения с самого начала. Ничего, в общем-то, особенного: там поспорили, здесь не сошлись во мнениях, где-то оказалось я знаю чуть больше него. Преподавателя! Довольно мелочного и мстительного мужика, как выяснилось.

К окончанию школы я даже перестала переживать, что он занижает мне оценки. Кому они вообще нужны, если знания первичны? Но встречаться с ним в ближайшее время я не планировала.

— Что, угробила начальство? — ехидно выгнул бровь среднего роста мужчина.

Немного полноватый, с немного вьющимися рыжеватыми волосами и голубыми слегка навыкате глазами. В нём нет откровенного уродства, но он отталкивает своей сущностью, которую видно во взгляде, движениях головы, рук. Вот и сейчас он смотрит свысока, кривит полные губы, уверенный в своей правоте. И превосходстве.

Уна, кстати, тоже от него не в восторге, но говорит, что специалист он хороший. В целом. Ну а частности – это дело такое, сложное. Целители на Марэлле нарасхват, трудно найти компетентного преподавателя по этому предмету. Большинство связано контрактами и занято по самые ноздри.

Или уши. Тут кому как интереснее мерять.

— Попрошу воздержаться от комментариев, не относящихся непосредственно к осмотру пациента, — сухо выдала я, сжав кулаки.

Почуяв, что со мной явно не всё в порядке, к ноге подкатился Шустрик. Зика, лежавшая до этого в кресле, ибо тоже устала, приподняла голову, недовольно зашипела. Жорик угрожающе шевельнулся в горшке, стоявшем на подоконнике (тоже решил отдохнуть, напитаться сил и влаги), блеснули капли на иголках, о свойствах которых Коршанский был прекрасно осведомлён. 

Кстати, о влаге, нога теперь была у меня мокрая. Видимо, поясохвост тоже решил восполнить потерю жидкости от того жуткого стресса, и до недавнего времени лежал в тазике с водой. Пьёт он так – кожей. Удобно, наверное, особенно в дождь. А вот мне сейчас не очень удобно, потому что сапоги я недавно сняла и стояла в носках. 

Теперь мокрых.

А пол холодный, пусть и деревянный. Или меня так морозит после всего случившегося? Коршанский ещё этот…

Хвала небесам, он смолчал, только недовольно зыркнул на змею и цветок. Ха, это ещё не видел, с каким презрением на него смотрит кот! Он забрался на шкаф и сидел там в такое позе, словно был готов прыгнуть на моего обидчика и разорвать в клочья.

Приятно.

О детстве Тиньяты и перипетиях Наташи можно прочесть в романе «Трактир «Пьяное сердце».