Хозяйка книжной лавки или милорд, эта книга не продаётся!

— Сейчас же вставай и перестань изображать умирающую! Я думал, мы договорились: никаких выходок до завершения развода. Но вижу, зря тебе поверил.

Я поморщилась. Зачем же так орать?

В голове ещё гремел звук разбившегося стекла и визг тормозов. В районе груди затихала резкая боль, а взгляд не желал фокусироваться. Ко всему прочему вокруг витал приторный цветочный запах. От него неприятно свербело в носу, и слезились глаза. Пальцы впивались во что-то мягкое и ворсистое. Рёбра ныли от слишком тесной и плотной одежды, из-за чего я не никак могла полноценно вздохнуть.

Кое-как проморгавшись, я уставилась на цветастый ковёр. Дома у меня такого не было, — слишком дорого. А где был? Этот простейший вопрос заставил голову работать. Продолжая стоять на четвереньках, я стала напряжённо вспоминать, где могла такой видеть, чтобы хотя бы примерно вспомнить, что произошло, и понять, почему мне так плохо. Во всех смыслах. Но тут в поле зрения появились начищенные до блеска кожаные туфли, и я снова растерялась.

— Элана, — вновь послышался мужской голос, на этот раз, состоящий из одних шипящих звуков. — Последнее предупреждение. Сейчас же поднимись.

Я медленно заскользила взглядом по бежевым брюкам, задержалась на побелевших костяшках пальцев, сжимающих резную рукоять вычурной трости, заценила бежевый с узорами жилет и накрахмаленную рубашку с кружевными манжетами, брошь, усыпанную драгоценными камнями, после чего ошарашенно уставилась на неизвестного мужика.

Жгучего брюнета с чёрными, прожигающими во мне дыру глазами. Он раздувал ноздри и плотно сжимал губы, будто держался из последних сил.

Я сглотнула и подавилась вопросом «кто вы такой?». Во-первых, потому что взгляд незнакомца не сулил ничего хорошего, а во-вторых, — несмотря на то, что я впервые его видела, где-то в глубине души скрёбся робкий червячок узнавания.

Поймав мой взгляд, мужчина холодно прищурился.

— Не вынуждай меня идти на крайние меры.

Теперь мужчина говорил тихо, но меня словно встряхнуло изнутри. Я сморгнула странное наваждение, оттолкнулась от мягкого ковра и стала подниматься, пытаясь понять, какого чёрта здесь происходит, кто этот человек, почему одет, как на маскарад и, по какому праву так со мной разговаривает. Затем увидела собственные пышные юбки из бирюзового атласа, и вопросы появились уже к себе.

— А теперь, когда ты перестала притворяться, — удовлетворённо кивнул он, окинув меня презрительным взглядом, — слушай внимательно. Сейчас ты пойдёшь в свою комнату и не выйдешь оттуда до завтра, а когда приедет адвокат, молча подпишешь все бумаги. Вздумаешь вновь закатить истерику со скандалом, я заберу у тебя всё до последнего медяка и сошлю в обитель святой Моны для умалишённых. Если же будешь послушной, выпишу компенсацию, её хватит на первый год, и верну часть приданого. Кивни, если поняла.

Несмотря на охватившую дрожь, я не спешила соглашаться со странными условиями. Тем более так и не вспомнила, ни как здесь оказалась, ни начало разговора. Единственное, что не вызывало сомнений, — знакомство с этим неприятным человеком. Иначе откуда бы он знал моё имя, к тому же не паспортный вариант, а сетевой никнейм?

В форумах я действительно подписывалась, как Элана, потому что Лена83 казалось слишком банальным. А в жизни меня так называли лишь близкие люди. И этот мужчина в маскарадном костюме прошлых веков явно к ним не относился. Хотя и казался смутно знакомым, как и вся обстановка, и одновременно с этим я точно знала, что нахожусь здесь впервые. Как такое могло быть?

Пока я пыталась собрать воедино происходящее, мимоходом отмечая богатое убранство комнаты, присущее какому-нибудь дворцу, но никак не привычной обстановке, незнакомец явно терял терпение.

— Долго мне ждать ответа? — Это был уже не вопрос, а рычание.

Я собралась с духом и вновь посмотрела ему в глаза. Чёрные холодные озёра были способны заморозить кого угодно, но именно этот холод придал сил. Я терпеть не могла давления, и напугать меня одним лишь взглядом было сложно. Поэтому, не обращая внимания на дрожь в теле и ватные ноги, я выпрямила спину и уже собиралась возмутиться неподобающему тону и возразить, что дам ответ, когда разберусь в происходящем, а потом зацепилась взглядом за вскинутую трость.

В голове тотчас мелькнула вспышка воспоминания, как буквально несколько минут назад сей предмет точно так же взметнулся в воздух, отчего из навершия посыпались белые искры, а скульптуру у окна разорвало на части.

Вот почему мне стало плохо, и я оказалась на полу.

Я внутренне сжалась и невольно покосилась на диван, за которым укрылись мелкие осколки мраморной статуи. Спорить резко расхотелось.

— Я жду. — Мужская рука с тростью вновь нервно дёрнулась.

Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота и ужас, я поспешно кивнула. Рука с тростью расслабилась и медленно опустилась.

— Я знал, что мы договоримся, — холодно произнёс мужчина. — А теперь иди, и чтобы до приезда адвоката я тебя не видел.

Покинув гостиную и, убедившись, что меня никто не преследует, я вытерла выступившую на лбу испарину. Ноги ещё дрожали, поэтому пройдя пару шагов, я оперлась о ближайшую стену, чтобы отдышаться. Меня всё ещё мутило, но обстановка вокруг была настолько необычная, что я снова начала осматриваться.

Чужой дом поражал богатством: лоснящимися обоями с переплетением причудливых завитков, картинами в вычурных рамах, светильниками, горящими ровным светом без ламп, лепниной на потолках, тяжёлыми бархатными шторами, идеальным паркетом с шахматным рисунком.

Я двинулась дальше. Неплохо было бы найти диван или стул и посидеть хотя бы пару минут. Вроде если пройти прямо, затем повернуть в смежную комнату, там будет небольшая софа…

Так, стоп, откуда я это знаю? Была здесь раньше? А почему ничего не помню? Меня бросило в холодный пот. Слишком громадным оказался провал в памяти. Дышать по-прежнему было тяжело, и я потянулась рукой за спину, пытаясь нащупать шнуровку, чтобы ослабить. На таких платьях она непременно бывает. Взгляд упал на украшенный кружевом лиф, мелкую изящную вышивку, жемчужный бисер, кажется, театральные костюмы и те выглядели проще, моей одежды.

Продолжая дёргать за завязки тесного лифа, я двинулась дальше по коридору. Головокружение и дрожь в конечностях отступили. А потому я решила не терять времени и найти выход. Оставаться здесь дольше было бы попросту опасно. Выполнять странные требования незнакомца я не собиралась, решив по-тихому убраться из негостеприимного места и отправиться домой.

Правда, было неясно, как идти по улице в таком костюме. Но я готова потерпеть недоумённые взгляды прохожих, лишь бы скорее закончить это безумие, запереться дома, заварить кофе и попытаться забыть, охвативший меня ужас, а заодно разобраться с памятью.

Тут глаза выхватили огромный портрет, украшавший стену напротив. На нём был изображён тот самый черноволосый мужчина, от которого я только что сбежала. Он держал за руку девушку, словно похвалялся трофеем. Она же стояла скромно потупив взгляд и, кажется, не смела дышать. Вокруг пары парили белые голуби и бутоны пышных пионов. Их одежда намекала на некое торжество. Но поразило меня не это, а вполне читаемое сходство героини полотна с моей внешностью. Лет в семнадцать я примерно так и выглядела, разве что никогда не изображала из себя тихую скромницу.

Мне стало дурно. Не от странного сходства, а от внезапно накатившего чувства горечи. Оно разливалось внутри полноводной рекой, в которой слилось всё: от самозабвенной жалости до чёрной тоски.

Пришлось ущипнуть себя и надавать по щекам, чтобы хотя бы немного прийти в себя. Что за ерунда? Мне, конечно, были знакомы подобные чувства, позади десять лет брака и развод, но когда это было? Помню, как долго не могла прийти в себя, злилась, хотела всё отыграть обратно, доказать, что я не пустое место, лишь бы не выглядеть жалко. Заново испытывать нечто подобное желания не было. Но почему же так ноет в груди, а в глазах предательски жжётся?

— Госпожа Элана, вам плохо? Я провожу вас в ваши покои.

Меня аккуратно подхватили под руку и куда-то потащили. Я не сопротивлялась. На меня вдруг нахлынули не только чужие чувства, но и воспоминания, и я боялась, если начну возражать, потеряю остатки сил, а потому вцепилась в нежданную помощницу и послушно последовала за ней. Похоже, возвращение домой откладывалось на неопределённый срок…

Девушка продолжала уверенно меня вести по коридору. Кажется, её звали Лиана, и она была моей служанкой. Я попыталась найти логическое объяснение новой информации, но его не было. Наверное, я сплю и вижу кошмар, — попыталась утешить саму себя, а чтобы проснуться надо себя ущипнуть…

— Госпожа Элана, что вы делаете?

Я поморщилась от боли. Не сработало. Ещё и девушку напугала. Я на миг прикрыла глаза и остановилась.

— Давай немного отдохнём.

Мы остановились возле красивых запертых дверей. Чужая память подсказала, что это библиотека.

— Там кто-то есть? — удивлённо спросила я.

Потому как услышала доносившийся из-за дверей разноголосый шёпот. Кто-то шипел и возмущался, кто-то тихо рассказывал какую-то историю, третий голос вставлял невпопад короткие фразы, и какая-то женщина явно кому-то что-то выговаривала. Тоже шёпотом.

Служанка воззрилась на меня с тихим ужасом. И я поняла, что сказала что-то не то.

А вот и наши герои!

Утро началось не с кофе, а с чёткой последовательности действий.

Вчера под натиском столкновения моей собственной памяти с памятью Эланы я вырубилась до ужина и проспала до самого утра. По той же причине пару часов после пробуждения я пребывала в стрессе, пытаясь разложить по полочкам чужие и свои воспоминания. Последних я, кстати, не досчиталась. События, предшествующие случившемуся, остались покрытые мраком. Пока.

Зато уяснила главное.

Не знаю, как подобное могло быть правдой. Сон ли происходящее или бред умирающего, но я была не в своём мире, не в своём городе, не в своём доме и даже не в своём теле. Несмотря на некую схожесть, такой хрупкой я была лет пятнадцать назад, да и то никогда не имела тонких щиколоток и запястий. Грудь моя была меньше, а волосы — тоньше, и никогда они не вырастали такой длинны.

Но это ведь не повод сходить с ума, верно?

Поэтому я решила исходить из того, что есть. Сейчас я Элана ди Шерман, в девичестве Мэлори, единственная наследница древнего, но обедневшего рода, носительница уникального дара, который так и не проснулся. Муж хочет со мной развестись. Что ж, я не буду сопротивляться.

Это настоящая Элана страдала и умоляла подождать ещё, я — не она и жить под одной крышей с чужим мужиком желания не имела. Тем более с опасным тираном, каким он предстал передо мной вчера, да и в воспоминаниях бедняжки я не увидела особых проявлений любви от этого чурбана.

Так что воспользоваться его предложением и убраться подальше из этого дома, лучшее, что я могла сейчас сделать. Если я верно поняла намёк, он хотел вернуть старую мастерскую лорда Мэлори, отца Эланы и всё, что к ней прилагалось. К тому же прямым текстом обещал выделить денежную компенсацию. Осталось, чтобы всё это было заверено тем самым адвокатом, которого он так ждал, и можно будет выдохнуть. Какая никакая недвижимость и деньги, это неплохой старт новой жизни.

Мне с трудом верилось, что я на полном серьёзе об этом рассуждаю, но времени раскисать и размышлять о том, как же это произошло, не было. Поэтому я решительно соскочила с постели, открыла шкаф и принялась собирать вещи. Об этом речи ещё не шло, но лучше не откладывать. Если адвокат прибудет сегодня, сегодня же я и покину дом.

Я вдруг усмехнулась, кое-что вспомнив. Через много лет после развода я очень жалела, что не могу повернуть время вспять, чтобы не ждать позорного окончания. Мне было жалко последних лет брака, когда он держался лишь на моих усилиях и тех лет, которые я провела после, страдая от того, что меня бросили.

Вместо того, чтобы плюнуть на того, кто меня никогда, по сути, не выбирал (ну, может в самом начале) и жить свою лучшую жизнь. Мне было обидно из-за потраченного времени впустую. Я никак не могла смириться, какой же была дурой. И вот теперь, всё повторялось, и был шанс поступить иначе. По крайней мере, попытаться.

Муж Эланы, возлагавший надежды на её магический дар, устал ждать и решил с ней развестись? Он получит желаемое. Кстати, что именно он хотел от своей жены в случае пробуждения её силы, так и осталось загадкой. Похоже, истинная владелица тела этим нисколько не интересовалась.

И, как оказалось впоследствии, очень зря.
_______________________________
Друзья! Приветствую вас в своей новинке! История пишется в рамках литмоба "" и здесь нет места прощению, только новая жизнь и новая любовь! Вы с нами? Тогда подписывайтесь на авторов, чтобы не потеряться, добавляйте книгу в библиотеку и ставьте ❤ Ваша поддержка очень важна и нужна!

До приезда адвоката я успела перебрать гардероб Эланы, посокрушаться многослойности местной моды, тяжёлым юбкам, ужасно тесным корсетам и отложить под балдахин, украшающий кровать, то, что, на мой взгляд, надевать было проще всего.

Обнаружить плоский ящичек с документами и удивиться тому, что я понимаю написанное, хотя буквы с вензелями и закорючками на первый взгляд были мне не знакомы.

Пересмотреть содержимое шкатулок и забрать из них только миниатюрную брошку в виде разноцветного ромба — наследство от матери Эланы. Всё остальное слишком броское и вычурное было подарками Эдварда, но брать драгоценности я не стала не только по этой причине, а ещё потому, что банально не знала местных законов. Для начала надо бы глянуть в те документы, которые мне дадут на подпись, а уже после что-то забирать.

Всё это время меня никто не беспокоил, кроме бесстрастного слуги, прикатившей тележку с обедом прямо в комнату. Лиана тоже не показывалась. Так что знакомство с местной кухней прошло в приятном одиночестве. Я по достоинству оценила омлет с воздушным хлебом, мясные рулетики и тушёные овощи с необычным соусом.

На этом приятное закончилось. Так как стоило завершить трапезу, как в комнату влетела Лиана и трагически ахнула.

— Госпожа, вы ещё не одеты?!

Я оглядела вполне приличное домашнее платье, не совсем понимая, в чём ужас и трагедия. И сообщила, что никуда не собиралась, чтобы наряжаться.

В ответ служанка ещё шире раскрыла глаза и выдала нервной скороговоркой:

— Прибыл милорд Форс, и господин срочно просил вас прийти к нему в кабинет.

Она замялась и бросила быстрый взгляд в сторону шкафа, а я вспомнила, с каким трудом вчера освободилась от платья. И даже если бы захотела надеть что-то более парадное, не смогла без посторонней помощи. Последнее я сказала вслух и, вопросительно глянув на девушку, спросила:

— Поможешь?

Лиана испуганно заморгала, прикусила губу и бегом бросилась к шкафу. Тот оказался наполовину пуст, что тоже повергло девушку в шок. А память Эланы подбросила неприятное воспоминание, о том, как пару недель назад она застала мужа в объятиях юной Лианы, после чего служанке было запрещено появляться в покоях госпожи.

Это многое объясняло.

И мне, наверное, не следовало слишком выбиваться из привычного образа. Но притворяться я никогда не умела, так что вряд ли получилось бы изобразить ту Элану, которую здесь знали раньше. И всё же был смысл постараться. Кажется, вчера Эдвард угрожал местом для умалишённых, — не стоило давать ему повод исполнить угрозу.

Поэтому сделав вид, что мне неприятна помощь Лианы, я всё же молчаливо позволила облачить себя в сложное платье из тёмно-шоколадного бархата, лишь в самом конце попросив затянуть корсет послабее.

Когда же всё было готово, я вдруг растерялась, сообразив, что не знаю, куда идти. Память Эланы накатывала волнами, одни вещи сразу всплывали в голове, стоило о них подумать, другие требовали времени и усилий, поэтому я решила передать инициативу Лиане:

— Веди.

И только поймав удивлённый девичий взгляд, поняла, что снова повела себя не так.

— Госпожа желает, чтобы я пошла с ней к господину? — испуганно пискнула та.

И пришлось срочно придумывать обоснование своей просьбы.

— Я со вчерашнего дня плохо себя чувствую. Не хочу оставаться одна. Проводи только до кабинета. — Хотя причина совершенно не билась с тем, насколько бодро я провела первую половину дня, мне поверили.

— Я провожу, — с облегчением откликнулась служанка и поспешила выйти за дверь.

А мне стало ясно, что стоит поменьше открывать рот, раз даже в таких мелочах веду себя не как прежняя хозяйка. Особенно в присутствии мужа. Вчера он вряд ли что-то заподозрил, я не успела произнести ни слова. Да и сегодня по идее от меня не ждут речей, а желают, чтоб я молча подписала бумаги. Но что, если я буду не согласна с их содержанием? И как в таком случае повела себя прежняя Элана, если бы перестала молить о снисхождении и рыдать?

Судя по некоторым воспоминаниям, гордость ей была не чужда. Как и холодность, и отстранённость, пусть и на грани отчаяния. Но смогу ли я это правдоподобно изобразить?

Пока я размышляла, мы повторили вчерашний путь, и когда Лиана замерла у знакомой двери, с удивлением поняла, что комната, которую вчера приняла за гостиную и была кабинетом.

Перед глазами тотчас всплыла безобразная сцена на ковре, несдержанная ярость и магическая трость. И хотя я точно не помнила, что именно произошло между Эланой и мужем, а в голове вспыхивали лишь разрозненные кусочки, по спине пробежал холодок ужаса. Поэтому, не дожидаясь, пока тот перерастёт в нечто большее, я решительно отворила дверь.

И тотчас пожалела, что вошла без стука.

В дальнем конце кабинета, не заметив, как я вошла, над столом склонились мужчины. Эдвард ди Шерман в безупречном орехового цвета костюме и второй в строгом чёрном с вкраплениями синего и красного. Видимо, тот самый милорд Форс, адвокат.

— …считаете, ваша жена на это согласится? — донёсся до меня бесстрастный голос гостя.

— Без сомнений, — холодно бросил муж. — У неё нет выбора.

В этот момент дверная петля предательски скрипнула, и меня прожёг испепеляющий чёрный взгляд. Эдвард явно хотел высказать за вторжение без стука и, возможно, за что-нибудь ещё: память услужливо подкинула череду постоянных придирок, которые Элана зачем-то терпела, но в последний момент сдержался и холодно предложил занять свободный стул.

Несмотря на вернувшуюся дрожь в коленях, мне очень хотелось ответить гордо поднятой головой, но я вовремя спохватилась. Опустила глаза, прошла к столу и аккуратно присела на предложенное место. Сегодня в кабинете были раздёрнуты шторы, и солнечный свет тускло отсвечивал с чёрной полированной поверхности столешницы, подмигивал с позолоченных канцелярских принадлежностей, оживляя обычно мрачный кабинет своей игрой. Даже алая обивка стен с чёрными панелями не так давила.

— Миледи ди Шерман, — склонил голову гость. Его голос был ровным и вежливым. — Разрешите представиться: Гарет Форс, королевский нотариус. Я здесь, чтобы заверить документы о расторжении брака и разделе имущества. Прошу вас с ними ознакомиться и, если всё в порядке, поставить свою подпись.

Адвокат подвинул ко мне несколько листов плотной бумаги, исписанной изящными и стройными завитками. Я вскинула взгляд, с интересом изучая узкое немолодое лицо с аккуратными усами и бакенбардами. Затем протянула руку и уже коснулась пальцами документов, как властная ладонь мужа легла поверх моей.

— Не стоит тянуть время, детали мы обсудили ещё вчера. Осталось только подписать, — недовольно вмешался он.

Я поймала вопросительный взгляд адвоката. Карие глаза были спокойны и всё же, где-то в их глубине мелькнуло сочувствие. И это придало сил, чтобы всё-таки возразить.

— Я бы хотела прочитать, — осторожно обозначила я.

Повисло напряжённое молчание. Такое, что я расслышала странное потрескивание в воздухе, словно разряд статического электричества. Стрельнула удивлённым взглядом по сторонам, но не заметила ничего, что могло бы его произвести.

Меж тем Эдвард нехотя убрал руку. Сердце колотилось, как бешенное, мешая вчитаться в убористый текст. У меня получилось разобрать отдельные слова и даже фразы, но целиком предложения не давались. Засада.

Я сделала медленный вдох и выдох, после чего на пару мгновений прикрыла глаза, в надежде, что это из-за страха и волнения. Утром же получилось, значит, и сейчас должно. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, взмолилась я, сама не зная к кому обращаясь! Внезапно подушечки пальцев кольнули сотни иголочек, а перед закрытыми веками завертелись золотые круги. В голове вспыхнул смысл написанного, как будто кто-то внезапно включил яркий свет. Весь, полностью от и до, дополненный объёмными образами.

Я чуть не подпрыгнула на стуле и снова уставилась в документ. Непонятные закорючки никуда не делись. Я пробежалась взглядом по убористым строчкам, затем опять прикрыла глаза, сверяясь с внутренним ощущением. Боже, я знала содержание написанного. Но как?

— Миледи Элана, с вами всё в порядке? — кашлянул адвокат.

Я сообразила, как выгляжу со стороны, и ужаснулась. Так меня точно за сумасшедшую примут. Поэтому нервно кивнув, сделала вид, что внимательно читаю, а сама немного расфокусировала взгляд, сосредоточившись на новом знании.

Если откинуть многоуровневые обращения и перечисления титулов и заслуг, Эдвард сдержал обещание, данное вчера, и вписал в договор расторжения брака денежную компенсацию. Я попыталась прикинуть, много или мало полторы тысячи крон и поняла, что у меня недостаточно данных. Но если оттолкнуться от того, что не так давно муж попрекал Элану купленным ей гарнитуром за гораздо более высокую цену, щедрой такую сумму назвать трудно.

Дальше шло упоминание о возвращении части приданого, а именно мастерской на улице Шелковиц и небольшого прилегающего к ней жилого помещения. Если они связаны, то почему идут отдельно? Я напрягла чужую память, пытаясь вспомнить, что ещё входило в приданое, и в голове тут же всплыл нужный список.

Большую часть этого списка занимали книги в дорогих переплётах. Половину из них отец Эланы собственноручно одел, и в основном это были собрания сочинений известных философов и мудрецов. Вторая половина перешла по наследству от более древних предков и состояла из научных трудов известных магистров.

Также в приданое входили фамильные украшения-артефакты, столовое серебро, ящичек с магическими кристаллами и несколько отрезов дорогих тканей.

Вроде как негусто. Но если здесь книги ценились так же, как и у нас до того, как стали доступны всем и каждому, стоимость подобной коллекции, скорее всего, была достаточным вкладом в новую семью со стороны невесты.

Хотя ди Шерман женился на девушке не потому, что в чём-то нуждался. Его не волновала ни более древняя фамилия, ни собрание книг, ни мастерская, ни романтическое влечение, иначе бы в их семье сложились совсем иные отношения. Эдварда интересовал дар юной Мэлори, и Элана знала об этом с момента, как Его Светлость начал за ней ухаживать, стоило ей выпуститься из пансионата благородных девиц.

— Такое ощущение, что ты перечитываешь по третьему разу, — скрипнул зубами Эдвард. — Здесь всё то, что мы обговаривали. Что ты пытаешься отыскать?

Он продолжал стоять над душой и, наверное, еле сдерживался, чтобы не начать потрясать тростью. Поэтому я нахмурилась и для вида просмотрела остальные листы. Не слишком быстро, но и не слишком медленно, создавая впечатление, что я их всё-таки читаю и надеясь, что муж не заметил дрожащие пальцы. Затем с тяжёлым вздохом вернула документы на стол.

Очень хотелось уточнить, смогу ли я, по мнению мужа, выжить на представленную сумму, и не желает ли он вернуть мне фамильные украшения и хотя бы часть книг. Но разговор в таком ключе быстро бы выдал слишком разительные перемены, произошедшие с девушкой за ночь. Скорее всего, настоящая Элана, глотая слёзы, не глядя подписала бы все бумаги или вновь попыталась отсрочить неизбежное. А что делать мне? Стоило ли побороться за более выгодные условия или лучше было согласиться, чтобы поскорее убраться из этого дома и оказаться подальше от его опасного хозяина?

Ах, если бы у меня была возможность переговорить со знающим человеком. Я прикусила губу и с надеждой посмотрела на адвоката. Он явно не одобрял содержания договора, но в то же время старался сохранить нейтралитет. Стоит ли в таком случае надеяться, что он захочет открыто встать на мою сторону?

— Элана, — процедил Эдвард. — Кажется, вчера мы договорились, — с нажимом проговорил он.

И я ощутила липкие тиски страха, скручивающиеся низ живота. Мне следовало быть послушной, иначе мне грозил сумасшедший дом. И всё же я медлила.

— Возможно, миледи сомневается в сумме компенсации, — бесстрастным голосом предположил адвокат, приходя мне на помощь. — Насколько мне известно, её не хватит, чтобы оплатить годовую аренду самого маленького домика в столице.

Не успела я обрадоваться внезапной поддержке, как Эдвард фыркнул.

— Не думаю, что оставаться в столице будет разумным решением для разведённой особы. Тем более снимать отдельный дом. После согласования всех формальностей, Элана отправится к своей дальней родне. Я уже обо всём договорился. Расходы на дорогу, так и быть, покрою.

В первое мгновение я растерялась от такого поворота, а затем внутренне вспыхнула. Вот, значит, как. Всё решил за меня, то есть Элану. Дальние родственники — это, конечно, не дом умалишённых, но, судя по воспоминаниям бедняжки, такой вариант не намного лучше.

Я расправила плечи и, забыв о том, что хотела соблюдать осторожность, повернулась к мужу.

— Вчера об этом не было сказано ни слова, — выпалила я.

И только после подумала, что возможно, я просто не помню. Но потому как дёрнулась бровь Эдварда, догадалась: я попала в точку.

— Зачем обсуждать то, что и так само собой подразумевается? — холодно осведомился он. — Чтобы жить в столице, нужен постоянный доход. У тебя его нет и не будет. Или ты рассчитывала на ежегодное содержание после того, как я закрыл все долги твоей семьи? — с издёвкой поинтересовалось это надменное чудовище.

И тут разрозненные кусочки чужой памяти сложились вместе, не иначе как из-за стресса и обиды за свою предшественницу, и я смогла достойно ответить.

— Это было обязательным условием для получения разрешения на брак, а вовсе не твоя милость. Что же касается поездки на окраину мира… После развода я сама вправе решать, где и с кем жить. И поверь, ты — последний с кем бы я стала советоваться на этот счёт.

В чёрных глазах полыхнул гнев. Чистый, прожигающий насквозь, подавляющий любое сопротивление. Я ощутила, как в горле пересохло, а колени налились свинцом, но глаз не отвела, гордо вздёрнув подбородок.

Видя, как ди Шерман еле себя сдерживает, я думала, почему Элана согласилась на этот брак? И как могла так по нему убиваться? Неужели не видела, что это за человек? Впрочем, ухаживал он красиво, любви до гроба не обещал, но поначалу даже проявлял нежность и был более сдержан. Для сироты, оставшейся без покровительства родителей, этого было достаточно. Сильный, красивый, властный, богатый. К тому же маг.

Я скосила глаза на трость, вновь сжатую в руке до побелевших костяшек. Чужая память и чужие знания нанизывались тонкими слоями, притягивая магнитом чувства бывшей хозяйки тела, но выводы я делала свои. Внезапные и удивительные.

Такие трости были атрибутом местных магов. С одной стороны, удобная и изящная — она служила средством опоры, защиты и показателем статуса, а с другой — усиливала дар или, как в случае с мужем Эланы, помогала сдержать эмоции и не натворить непоправимых дел. Вот и сейчас Эдвард изо всех сил старался ничем не выдать бушевавшей в душе бури. Впрочем, вчера это не слишком помогло. Сорвавшийся поток силы взорвал ни в чём не повинную статую и до смерти напугал Элану. К сожалению, в прямом смысле.

Я на миг прикрыла глаза, пытаясь переварить происходящее. Со стороны это смотрелось так, будто гнев мужа пробрал меня до нутра. На самом деле мозг пытался осмыслить факты, от которых я всё это время отмахивалась.

Магия. Мне с трудом представлялось, что это такое, и часть меня считала это глупостью и бредом. В то же время вторая часть не могла игнорировать то, что видела и узнала из воспоминаний другого человека.

— Вот, значит, как ты заговорила, — наконец совладав с собой, выдал ди Шерман. — Всё это время под личиной кроткой овечки скрывалась зубастая волчица. — Он усмехнулся. Жёстко. Нехорошо.

Видимо, вечно молчащая, всё прощающая или плачущая Элана была понятна и удобна, а потому впервые встретившись с отпором, он пытался найти логичное объяснение случившейся перемене. Я отвернулась, закусив губу. Как бы мне всё это не вышло боком. Документы ещё не подписаны. И хоть адвокат явно дал понять, что поддержит мои возражения, после всего он покинет этот дом, а я останусь. И никто не поручится, что Его Светлость не решит на мне отыграться.

Что же делать?

Просить увеличить компенсацию? Но после сказанного мной, он вряд ли пойдёт на уступки. Давить на жалость? Разрыдаться? Или смолчать? Решение пришло внезапно. Я вспомнила утро и как собирала вещи. О них в документе не было сказано ни слова. И вроде как, вряд ли бывший муж выставит меня из дома в чём мать родила, но кто знает, как здесь положено? А ещё я решила попробовать сыграть на его самолюбии.

— А что мне остаётся? — надтреснутым голосом произнесла я.

Мне не надо было претворяться, этот мужчина одним своим присутствием вызывал в теле дрожь. Только в отличие от предыдущей его хозяйки, я не привыкла пасовать, даже испытывая страх. Горло пересохло от стресса и волнения, но я продолжила:

— Когда любимый мужчина отказывается от женщины, — медленно подбирая слова, проговорила я, — ей ничего не остаётся, как собрать остатки гордости и принять этот факт, даже если сердце разрывается от боли. Плакать и просить тебя о милости ты запретил. Как, по-твоему, я должна себя вести? Особенно после того, как в документе нет ни слова, могу ли я что-то взять из вещей? И я не имею в виду драгоценности и книги, но у меня сложилось впечатление, будто ты счёл, что развод — недостаточное унижение для не оправдавшей надежд жены, и решил выставить меня из дома голой.

Ощутив в глазах жжение, я обернулась, чтобы Эдвард увидел закипавшие слёзы. Они не были подделкой, притворяться я не умела. Но то ли из-за влияния воспоминаний Эланы и её чувств, всё ещё живущих в этом теле, то ли из-за проснувшейся женской солидарности, после произнесённой отповеди, я будто бы стала той, которую пыталась изобразить. Мне было больно и обидно, несмотря на то, что я, слава богу, никогда не знала и не любила этого мужчину.

Эдвард заметно растерялся. Гнев и злость сменились ошарашенным возмущением. Я ничего не требовала напрямую, подтверждала, что всё ещё его люблю, и при этом уличала в жестокости. При другом человеке.

— Что за ерунда, — выдохнул он. — Ты можешь забрать, что посчитаешь нужным. Тем более, насколько я знаю, ты уже начала собирать вещи. А вот о драгоценностях и предметах роскоши забудь. Они перейдут новой хозяйке Шерман-холла.

— Новой хозяйке? — опешила я.

Не то чтобы мне было дело до того, женится ли ди Шерман ещё раз или останется завидным холостяком. И всё же это прозвучало кощунственно. Думаю, будь на моём месте настоящая Элана, эта новость окончательно бы её добила.

Эдвард недовольно дёрнул бровью, и по мелькнувшей досадливой гримасе, стало ясно: он не собирался говорить последнего. Но, скорее всего, претендентка уже была. Вот почему он так торопился с разводом — нашёл более выгодную партию, просто не спешил открывать всех причин.

Что же, так было даже лучше. И воспользовавшись затянувшимся молчанием, я поспешила закрепить небольшой успех.

— Раз так, я бы хотела как можно скорее покинуть Шерман-холл, — тихо произнесла я. — А потому готова подписать бумаги. Ты же добавишь туда пункт необходимых вещей и одежды?

— Если тебе так спокойнее, — нахмурился Эдвард.

И впервые за всё время в нём промелькнуло что-то человеческое, а я вновь прикусила губу, и, пользуясь этим кратким моментом, выпалила:

— У меня будет ещё одна просьба.

Моя последняя просьба к бывшему уже мужу состояла в том, чтобы он разрешил воспользоваться его средством передвижения, раз уж по договору мне не полагалось ни повозки, ни лошади. На тот момент я уже поняла, что попробую обосноваться в прилегающем к мастерской помещении. По воспоминаниям Эланы там было несколько комнат и кухня. Возможно, для аристократов жить в таком месте — ужас и кошмар, и именно поэтому Эдвард даже предположить не мог, что приму такое решение, но лично мне большего не требовалось.

Радовал сам факт, что как бы плохо не обошёлся Эдвард с бывшей женой, ей было где жить, а главное, мастерская и жилые помещения были в собственности и не требовали арендной платы.

Внутреннее чутьё подсказывало: до поры до времени не стоит раскрывать мой план, поэтому на ехидный вопрос: «и куда же ты поедешь?», я скромно ответила, что сниму комнату в гостинице, а там решу. Тем более уезжать из города до того, как заключённый меж нами договор пройдёт утверждение в королевской канцелярской палате, и я получу на руки копию, было бы неразумно. Видимо, Эдвард предполагал, что документы мне отправят почтой в провинцию, но мне такой вариант категорически не нравился.

От меня не ускользнул цепкий взгляд и внутренняя борьба на лице ди Шермана. С одной стороны, он был рад избавиться от опостылевшей жены как можно скорее, а с другой, желал контролировать каждый её шаг. И практически сразу стало ясно почему. Мне был обещан наёмный извозчик при условии, что я не стану наносить никаких светских визитов, посещать салоны, и не дай боже мне додуматься просить аудиенции Их Величеств.

Я мысленно усмехнулась.

Его Светлость боялся слухов и сплетен, и ему бы очень не хотелось, чтобы хоть кто-то узнал о разводе со слов другой стороны. И хотя Элана никогда не стала бы поливать грязью тех, кто сделал ей больно, Эдвард явно судил по себе. Или по другим аристократам местного высшего общества. Оболгать, подставить, сделать гадость, — подобное было не редкостью и ни капли меня не удивляло.

Что ж, эта просьба была приемлема. Возможно, если бы у Эланы были хоть какие-то покровители и связи, имело смысл обратиться за помощью. Но, увы, единственным благодетелем и покровителем для неё всегда был собственный муж. Вот почему ему прощались холодность, пренебрежение и даже грубость.

Я с облегчением оглядела получившуюся гору вещей.

Ди Шерман разрешил взять всё необходимое, и я не преминула этим воспользоваться, заполнив один из сундуков постельным бельём, покрывалом, двумя подушками и одеялом. Также туда поместился запас восковых свечей, пара световых кристаллов и ящичек с канцелярскими принадлежностями.

Во второй сундук, доставленный в мою комнату уже утром, я сложила одежду: отобранные ранее платья, несколько пар обуви, шерстяной плащ, чулки, рубашки и сорочки. Там же спрятались гребешок, зеркальце, кое-что из средств ухода за кожей, кусок мыла из уборной, зубной порошок, щётка и пара полотенец. Ничего из этого не было ни предметом роскоши, ни драгоценностями, поэтому я решила не стесняться и взяла всё, что показалось полезным.

Ещё сходила на кухню и попросила собрать две корзины со съестными запасами. Вроде старая кухарка хорошо относилась к молодой хозяйке и не должна была отказать. Так и вышло. Я даже внезапно для самой себя прослезилась, когда необъятная Эми крепко меня обняла и шепнула, что сунула в корзину мой любимый сыр и свежайший хлеб. На всхлипывание: «куда же вы теперь, миледи?» я пожала плечами и пообещала себя беречь. Мы трогательно попрощались, и впервые за всё время нахождения в холодном Шерман-холле, мне стало тепло на душе.

Я до последнего боялась, что бывший муж прервёт мои сборы и обвинит в наглости или запретит прислуге мне помогать. Но обошлось. Я проследила за тем, как двое крепких парней вынесли моё нехитрое богатство и под руководством наёмного извозчика, погрузили позади крытого экипажа.

Эдвард так и не появился, и я посчитала это хорошим знаком. Затянула завязки плаща, сжала ручку старого саквояжа, подхватила многослойные юбки самого простого платья, которое нашла в гардеробе Эланы, и уже намеревалась забраться внутрь экипажа, как позади распахнулись входные двери и холодный голос бывшего мужа, произнёс:

— Ты же не думала, что я отпущу тебя без сопровождения?

Я в ужасе обернулась. Ди Шерман насмешливо задрал бровь. Он стоял на крыльце, глядя на меня сверху вниз, а рядом с ним, стараясь не дышать, замерла бледная Лиана. С небольшим чемоданчиком в руках и в дорожном платье.

— Я подобрал тебе достойную компаньонку. — Эдвард подтолкнул служанку в спину, и та сделала несколько робких шагов в мою сторону, не решаясь поднять глаза. — Ты же не хочешь опозорить себя и бросить тень на мою репутацию, нарушив элементарные правила приличия?

Я застыла, понимая, что кроме моего нежелания видеть своей компаньонкой любовницу бывшего мужа и, возможно, шпионку, других причин отказаться не было. По здешним традициям поездка куда-либо в одиночестве, проживание в гостинице или в другом месте и правда привлекли бы ко мне излишнее внимание. И тем не менее брать с собой Лиану я не собиралась.

— Ты не можешь отказаться, — с нажимом произнёс Эдвард, безошибочно считав моё настроение. — Иначе кто знает, какие слухи начнут о тебе ходить?

Его бровь красноречиво дёрнулась, а в голосе прозвучала угроза.

Мне, если честно, было всё равно на слухи. Тем более я не планировала пытаться поддерживать какие-либо контакты с высшим обществом, да и стараниями ди Шермана, это было бы затруднительно. Но судя по воспоминаниям Эланы и неглубоким собственным познаниям нравов других эпох, сплетни об одиноко путешествующей даме усугубят и без того пошатнувшуюся репутацию разведённой женщины, а это, в свою очередь, могло отвернуть от меня даже обычных людей.

Так что с подобным придётся считаться. Если только я не собираюсь в ту самую обитель умалишённых или иную, где прошлое, каким бы оно ни было, оставалось за дверями святого места.

Поджав губы, я ощутила себя в ловушке. По идее, я могла бы попросить в компаньонки кого-то другого, но не сомневалась, Эдвард упрётся и не позволит выбрать спутницу на свой вкус. Ещё я могла вызвать письмом кого-то из дальней родни, или обратиться к знакомым Эланы (наверняка такие существовали), но для этого пришлось бы ещё на какое-то время задержаться в Шерман-холле, что тоже меня не устраивало.

Молчание затягивалось, напряжение росло и тут случилось то, что никто не ожидал и никак не мог предвидеть. Эдвард удивлённо вскинулся в сторону выезда из особняка. Мне же обзор загораживал экипаж. Поэтому вначале я услышала лишь шелестящие шаги по дорожке, усыпанной мелкими камушками, и только пару минут спустя в поле зрения появилась хрупкая девушка в пыльном дорожном платье и потёртым чемоданчиком в руках. Одна. Без сопровождения. Из-под шляпки с небольшими полями выбивались растрёпанные медового цвета косички, обрамляя усыпанное веснушками светлое лицо.

— Кто вы и что вам здесь нужно? — Ди Шерман явно был не рад внезапной посетительнице.

— Это ведь Шерман-холл? — не обратив внимания на неприязнь в голосе Его Светлости, уточнила девушка, лучезарно улыбаясь и беззастенчиво оглядывая богатую лепнину фасада.

— Это он, — откликнулась я, пытаясь понять, действительно ли этот профиль мне знаком или только кажется.

Девушка обернулась. Её прозрачные голубые глаза тотчас радостно расширились, и она бросилась ко мне.

— Элана!

А я утвердилась в мысли, что мы знакомы. Точнее, Элана знала эту девушку: они вместе учились в пансионате. Вот только никогда не были близки. Маргарет Уоткинс всегда казалась оторванной от жизни мечтательной особой с книгой в руках, поэтому другие ученицы её откровенно сторонились. Также не обходилось без издевательств и насмешек, но благо Элана никогда в подобном не участвовала, про себя жалея Мэг и не поддерживая разговоры, где девушку некрасиво обсуждали. Уоткинс же… несмотря ни на что оставалась открытой и улыбчивой, живя в каком-то собственном мире.

Насколько знала Элана, отец девушки был известным дипломатом из знатной семьи, а мать — дочерью торговца, из-за чего дед лишил младшего сына наследства. Так что после трагической смерти родителей Мэг не светило ничего хорошего, и если бы не сердобольная тётушка со стороны отца, Уоткинс, скорее всего, попала бы в обычный приют.

— Рада тебя видеть, Маргарет. — Я всё-таки поставила на землю саквояж и шагнула обняться особым образом, как это было принято у воспитанниц пансионата.

— Какая же ты стала, ещё более красивая, чем была, — мгновение спустя восхитилась Мэг, отступая на шаг.

Так искренне и бесхитростно, что в голове моментально созрел план. Уж не знаю, по какой причине Уоткинс решила навестить Элану, но её принесло в самый нужный и подходящий момент. Потому что эта девушка, несмотря на свои странности, отлично вписывалась на роль компаньонки. Оставалось её уговорить.

Поэтому совершенно невежливым образом, даже не поинтересовавшись причиной визита, я повернулась к бывшему мужу и представила гостью. Затем огорошила Мэг, что собираюсь покинуть Шерман-холл, и мне жизненно необходима попутчица.

Я не видела лица Его Светлости в этот момент, но судя по гнетущему, как могильная плита, молчанию, он готов был испепелить меня на месте.

Маргарет Уоткинс не подвела. Эта удивительная девушка, даже не спросив, куда мы едем, с радостью согласилась составить компанию и поделилась, что после того, как прошла половину города пешком, с удовольствием покатается в экипаже. Эдварду оставалось только жёлчно скрипеть зубами, наблюдая за тем, как возница помогает закрепить чемоданчик Мэг поверх моих вещей, а после, как мы усаживаемся внутрь.

Всё это время у меня зудел затылок, и я до последнего боялась, что ди Шерман придумает какую-нибудь гадость, дабы заставить меня остаться, или как-то унизит в отместку за то, что я его переиграла, но он сдержался. Либо решил не делать ничего при гостье и затаил зло на будущее. А потому выдохнуть смогла, лишь когда лошади тронулись, а красивый, но негостеприимный Шерман-холл начал удаляться.

В щели оконной занавески мелькнули цветущий сад, ряд плодовых деревьев, распахнутые ворота, и повозка свернула на оживлённую улицу.

— На Шелковиц шестьдесят девять, пожалуйста! — попросила я в специальное окошко, выходившее в переднюю часть экипажа, где восседал возница, и, дождавшись долгожданного «Да миледи!», откинулась на мягкое сиденье.

Выбралась.

Напряжение, державшее всё это время в тисках, отступило. Плечи опустились, спина расслабилась, словно с меня сняли тяжеленный груз. Я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью и ощутить, как она расправляется. Вслушиваясь в победный цокот копыт по мостовой, я отодвинула занавеску.

Пока жила в особняке, мне был доступен лишь вид на кусочек заросшего сада. Об остальном, как выглядит этот мир снаружи, я знала только по воспоминаниям Эланы, поэтому сейчас с любопытством смотрела в окно, наблюдая за тем, как мимо проплывали высокие ограды, шикарные особняки и гуляющие люди в элегантных нарядах: дамы все как одна с кружевными зонтиками, а мужчины непременно с позолоченной тростью.

Я любовалась солнцем, отражающимся в лужах мостовой, коваными столбами фонарей, виднеющимся вдалеке парком с множеством аллей, и мне внезапно почудилось, что я в путешествии. Что сейчас экипаж снова свернёт, старый город останется позади, и я увижу череду родных многоэтажек, столбы с проводами, акриловые вывески и спешащий поток автомобилей.

Маленькая часть меня, всё это время благоразумно прятавшаяся в тени, наконец, обрела голос. И этот голос искал логичное объяснение месту, где я оказалась, людям, слишком реалистично вжившихся в роль аристократов, магическим спецэффектам и чужой памяти, которая никуда не исчезла.

— Расскажешь, что у тебя случилось? — с улыбкой спросила Мэг, возвращая меня в действительность и, кажется, даже не обидевшись, что я толком ничего не объяснив, уставилась в окно. — И куда мы едем? — Её золотистые брови выгнулись, а в голубых глазах блеснуло неподдельное любопытство.

Я кивнула.

У меня были догадки, что завтра или через несколько дней о случившемся будет знать чуть ли не весь город. Память Эланы откликнулась подтверждением, что подобные вещи освещаются в местной прессе, поэтому решила сказать как есть. Тем более Маргарет меньше всего походила на тех, кто презрительно кривится при слове разведённая женщина.

— Я развелась с мужем. Точнее, он со мной. И теперь еду обживать часть вернувшегося приданного.

Коротко и просто, без лишних изматывающих подробностей. Я вздохнула, сообразив, что совершенно не представляю, что ждёт меня на месте. Последний раз Элана была в мастерской до распределения в пансионат, когда отец был ещё жив. Перед глазами возник образ уставшего мужчины с поседевшими висками, ясным взглядом и тёплой улыбкой. В ответ на это в душе заворочалась чужая боль. В глазах защипало, и я поспешила отвернуться, отгоняя закипающие слёзы.

— И я бы хотела пригласить тебя в гости, но… боюсь, там совсем не прибрано. — Я с сожалением вздохнула.

Маргарет положила руку поверх моей и дружески сжала. В голосе послышалось искреннее сочувствие.

— Мне жаль, что так вышло. И я готова тебя поддержать, а заодно помочь с уборкой.

Я вскинула на неё удивлённо взгляд. Мэг снова улыбалась так, как только она одна могла. Очень по-детски и светло. И оттого что моё лицо, видимо, отразило непонимание и растерянность, пояснила:

— Я с удовольствием принимаю твоё приглашение, Эль!

От её непосредственной искренности на душе посветлело. Первые дни в чужом теле выдались напряжёнными, но насколько именно я поняла лишь сейчас, сидя рядом с чудесной девушкой, которую, кажется, ничего не могло смутить: ни скандальный статус новоприобретённой компаньонки, ни возможность ночевать в пыльном помещении, в котором, вот ужас, могло не оказаться даже кровати.

Эта мысль пришла мне в голову только что. До того я не предполагала, что буду приглашать гостей, по крайней мере, сразу, а саму меня спартанские условия никогда не пугали. Теперь же оставалось надеяться на лучшее и на то, что, если возникнут трудности с размещением, мы что-нибудь придумаем.

Утвердившись в последней мысли, я спохватилась. Ведь так и не спросила Маргарет, что привело её в Шерман-холл. Это было более чем невежливо, и я поспешила исправить некрасивую ситуацию.

История оказалась до ужаса печальной. Тётушка — единственная, кто поддерживал юную Уоткинс, устроила её в пансионат, позже забрала жить к себе и даже подобрала жениха, скончалась пару месяцев назад. В имение тотчас налетела толпа родственников, заявивших права на наследство, и бедную племянницу просто выставили за дверь.

Жених — молодой человек из соседнего поместья, после смерти тётушки пошёл на попятную, сославшись на давление семьи. Маргарет верила, что он не виноват — просто не смог противостоять обстоятельствам. У меня было другое мнение, но я оставила его при себе.

Причина же, по которой она пришла в Шерман-холл, заключалась в том, что девушка надеялась попросить Элану о рекомендациях или другой помощи, дабы устроиться в хороший дом гувернанткой. Впрочем, по словам Мэг, она не чуралась любой работы и, в крайнем случае была готова пойти даже помощницей кухарки. Готовить она любила. Но книги, историю, географию и письмо любила гораздо больше, так что всё-таки надеялась на первое.

Всё это Маргарет поведала с полуулыбкой, словно рассказывала не о безвыходной ситуации, а о прогулке по парку. Но это не сбило меня с толку, и, уточнив некоторые детали, я восхитилась её стойкости. Ведь денег у Мэг практически не было, большую их часть она потратила, чтобы добраться до столицы, а уже оказавшись здесь, решила не платить за повозку, а пройтись по городу пешком.

Так как прибыла она засветло, за утро успела навестить двух других воспитанниц: Эжени и Патрицию. Но те, что неудивительно, руку помощи не протянули, и как я поняла, даже не предложили чаю (хотя Мэг этот факт совершенно не тронул). Первая — потому что их семья сама сводила концы с концами, а вторая заявила, что своим визитом Уоткинс позорит не только себя, но и её. А вместо прощания пренебрежительно бросила: если кто ей и поможет, то — Элана ди Шерман. Мол, вот у кого и муж богатый, и связи, и деньги. А заодно и адрес дала…

Слушая это, я лишь печально вздыхала. Судя по чужим воспоминаниям, Патриция всегда была завистливой стервой, и я на месте Мэг ни за что бы к ней ни сунулась, но Уоткинс и в этом не видела проблемы.

— Мне жаль, что я не смогла тебе помочь, — с искренним сожалением произнесла я, когда история подошла к концу.

— Что ты! — тут же подскочила на своём месте Мэг. — Ты мне очень даже помогла! Если бы не ты, мне бы пришлось искать себе ночлег, а денег у меня осталось не слишком много, — тут она стыдливо опустила глаза, но тотчас их подняла и с жаром добавила: — Но ты не думай, я тебя не стесню, по крайней мере ненадолго, и помогу с чем надо, а потом обязательно найду работу. Она мне очень нужна, а потому не может не найтись.

Мэг снова улыбнулась. А я подумала, что просто не смогу отпустить её в неизвестность, если у неё ничего не выйдет. А ещё о том, что, похоже, наша встреча — это обоюдная удача. Ведь как вовремя Уоткинс вошла во двор Шенрман-холла.

Совсем скоро мы проехали через каменный мост, перекинутый через узкую речку, и свернули на менее ухоженные улицы. Дома здесь теснее прижимались друг другу, мостовая имела немало выбоин, отчего экипаж часто подпрыгивал, а мы ойкали и съезжали с сиденья. Затем миновали торговую площадь и, въехав в неприметную арку, ещё раз свернули. А спустя пару минут лошадь остановилась, экипаж дёрнулся и замер.

— Приехали, миледи, — донёсся бодрый голос возницы, и мы с Мэг, обменявшись многозначительными взглядами, стали выбираться.

Улица Шеловиц расположила к себе с первого мига, как я ступила на брусчатку. Кажется, здесь собралось всё самое необычное: алхимическая лавка, свечной магазинчик, чей прилавок был увешан разноцветными фонариками, мастерская бытовых артефактов и заведение, напоминающее кафе, откуда доносились умопомрачительные запахи, напомнившие, что я так и не позавтракала.

И это я ещё не всё рассмотрела, так как взгляд сам собой прикипел к отцовской мастерской. Дверь была заколочена досками, но я и не собиралась заходить с парадной стороны. Ключ, что оставил Элане отец, пролежавший много лет в шкатулке с документами, был от жилой части. Поэтому немедля и ощущая волнительную дрожь, я попросила проследить Мэг за нашими вещами, а сама нырнула в арку, ведущую в узкий дворик.

Достала ключ и, сунув в скважину, попыталась провернуть. Замок не поддался. Я прикусила губу и присмотрелась к выступающей части замка: металлическая накладка весело сияла серебром и сильно контрастировала с обшарпанной дверью. Всё это отчаянно намекало на то, что замком либо пользовались, либо… сменили.

Я устало прикрыла глаза.

Мой план был продуман ровно до этого момента. Я опасалась, что меня встретит запустение и покрытые толстым слоем пыли комнаты, отсутствие мебели и каких-либо удобств, но никак не того, что дверь попросту не откроется. В отчаянии я отступила на шаг, отчего на хлипкой ступеньке нога предательски подвернулась, и если бы не крепкая рука, придержавшая сзади, я непременно бы упала.

Кто бы это ни был, он подоспел вовремя. Я повернулась, чтобы выразить благодарность за помощь, но замерла, натолкнувшись на завораживающий карий взгляд. 

У мужчины, смотревшего на меня прямо и уверенно, было выразительное лицо, обрамлённое каштановой шапкой волос, высокий лоб, широкие в разлёт брови, благородная линия носа и чуть насмешливые губы. Но больше всего притягивали взгляд, гипнотические глаза, карие с яркой прозеленью.

— Вам стоит быть осторожнее, — учтиво заметил он.

И стало ясно, что его голос под стать взгляду, бархатистый, пробирающий до потаённых глубин. Заслушавшись, я даже не обратила внимания на наставительный тон, который обычно не терпела от первых встречных. Так и пялилась до тех пор, пока в голове не мелькнула разумная мысль: кажется, здесь не принято откровенно разглядывать других людей. А также настолько близко стоять рядом с незнакомым мужчиной. И тем более, верхом неприличия было позволять до сих пор держать меня под локоть. Несмотря на то что это прикосновение было приятным…

Последнее открытие окончательно привело в чувство.

— Благодарю за помощь, — выдохнула я и аккуратно высвободила руку, давая понять, что больше не нуждаюсь в поддержке. И вообще, было бы неплохо увеличить дистанцию, чтобы я могла сойти с опасного крыльца.

Незнакомец мгновенно считал моё намерение, отступив на несколько шагов, но никуда не ушёл. Более того, продолжил пристально меня разглядывать, будто я какая-то диковинка. Отчего я окончательно смутилась, но глаз не отвела, напротив, вопросительно уставилась на мужчину.

Но если я думала этим его поколебать, не тут-то было. Незнакомец дёрнул бровью, словно удивляясь моей дерзости, и коротко представился.

— Виктор Эмберлайт. К вашим услугам.

На его губах мелькнула короткая доброжелательная улыбка. И это ещё больше пошатнуло душевное равновесие. Пришлось всё-таки на пару мгновений опустить взгляд, чтобы быстрее собраться с мыслями. Потому что по идее надо было представиться в ответ, а у меня всё вылетело из головы, кроме паспортных данных, но они, увы, были бы не к месту.

— А я…

Наконец-то вспомнив имя, я зависла на том, какую фамилию называть: бывшего мужа или девичью. А если девичью, то, как это правильно. Чужая память намекала, что были нюансы, но вот какие именно подсказок не выдавала.

— Элана Мэлори, — вместо меня произнёс мужчина и вновь улыбнулся. — Я знаю.

— Откуда? — удивилась я, потому что совершенно не помнила, чтобы Элана знакомилась с кем-то хотя бы отдалённо похожим.

И судя по тому, что всплывало в моей голове, она вообще сторонилась других мужчин, и на приёмах, и балах всегда держалась в тени своего мужа.

— Я многое о вас знаю, — ушёл от прямого ответа Эмберлайт, снова став серьёзным, и, поймав мой настороженный взгляд, пожал плечами: — Таковы издержки моей профессии.

В душе встрепенулась тревога и я нахмурилась.

— И что же вам известно ещё?

Это стоило выяснить, прежде чем продолжить общение. А то одна наивная дурочка не задавала уточняющих вопросов и очень плохо кончила. В мире, где балом правили мужчины, не стоило расслабляться ни на миг. Меж тем Эмберлайт снова коротко улыбнулся, но я, слава богу, уже взяла себя в руки и не поддалась его очарованию. В конце концов, я не малолетняя девица, теряющая голову при виде красивого мужчины. Пусть даже он галантен и идеально одет.

В отличии от меня… Вообще-то я надела самое простое платье, найденное в гардеробе предшественницы и очень радовалась, что смогу облачится в него самостоятельно, но почему-то рядом с этим мужчиной мне стало неловко за свой вид.

Я невольно скользнула взглядом по тёмному камзолу, украшенному медными пуговицами, терракотовому жилету, и кипельно-белой рубашке с воротником-стойкой. По качеству тканей было понятно, что передо мной человек, не стеснённый в средствах, и в то же время одежда говорила о безупречном вкусе владельца, так как в отличие от ди Шермана, не была перегружена золотом вышивки и драгоценностями.

Стоило мысленно помянуть бывшего мужа, как он тотчас всплыл в разговоре.

— Например, мне известно, что буквально на днях вы подписали документ о разводе, а это, — Эмберлайт кивнул в сторону крыльца, — лавка вашего отца. По закону магическое имущество после развода возвращается первоначальному владельцу, так что теперь она снова ваша.

Последнее он выделил особенным тоном и вновь посмотрел на меня испытывающим взглядом, как в самом начале, но я не придала этому значение. Как и последующему факту, отмечая про себя, что о слухи моём разводе, как-то больно распространились, и в ужасе осмысливая второе заявление.

Получается ди Шерман обвёл меня вокруг пальца. Так как, если верить словам этого мужчины, мастерская или лавка, как он её назвал, и так по праву вернулась бы к Элане. Но Его Светлость зачем-то включил законное имущество в договор под видом отступных… Я задалась вопросом, знал ли об этом адвокат, но из раздумий меня выдернул уже знакомый бархатистый голос.

— Миледи Мэлори? — вопросительно вскинул брови Эмберлайт, демонстративно облокотившись о трость.

Лакированную, из красного дерева. До этого момента я её не замечала, и сейчас внутренне содрогнулась, вспомнив, как разрушителен бывает этот предмет.

— Что… вы только что говорили о замке? — с трудом отрывая взгляд от трости, переспросила я, дёрнув плечом.

И этот жест явно не ускользнул от внимательного собеседника. Эмберлайт странно прищурился.

— Я сказал, что замок меняли. Ещё весной, по приказу ди Шермана. Я ведь верно понял, вы не можете попасть внутрь, потому что у вас на руках старый комплект ключей?

Я кивнула, понимая, что бывший муж всё-таки не удержался от пакости. Очень уж ему не хотелось, чтобы Элана попала в мастерскую, по крайней мере, сразу. Ведь свободных денег, чтобы нанять специалиста у неё с собой было немного, а полторы тысячи крон компенсации придут на счёт, лишь после заверки бумаг в королевской канцелярии. А значит, единственный выход попасть внутрь новообретённого наследства — вновь обращаться к ди Шерману.

Гадство. От осознания его коварства, скрутило желудок. Вот кого я не хотела бы никогда больше видеть. Но видимо, Эдвард добивался именно этого. Прикрыв глаза, я нервно облизнула губы. Позволить Эдварду выиграть я позволить не могла, а потому, сжав кулаки, я решительно посмотрела на Эмберлайта.

Я не знала, случайно он оказался здесь или нет, и, наверное, стоило это уточнить, перед тем, как просить о помощи, как и узнать о его таинственной профессии. Но вместо этого я гордо выпрямила спину и, постаравшись придать лицу выражение крайней растерянности, спросила:

— Милорд, Эмберлайт, вы же не оставите даму в беде
_____________________________________
Друзья, а вот и портрет нового героя)

Заметив мелькнувшее удивление в карих глазах, я испугалась, что снова сказала что-то не то. Но уже мгновение спустя мужчина коротко кивнул и заговорил.

— Я весь внимание, миледи Мэлори. Если вам нужна помощь в выборе гостиницы, то я порекомендовал бы снять комнату: это выйдет дешевле и привлечёт меньше внимания.

Теперь пришла моя очередь удивляться. С чего он взял, будто мне нужна именно такая помощь? Нет, мыслил он в верном направлении, но вот выводы сделал странные.

— Зачем мне снимать комнату, если у меня есть своё жильё? — нахмурилась я.

— У вас нет ключа, — констатировал мужчина очевидную вещь.

— Именно. И мне непременно нужно попасть внутрь. Вы могли бы мне с этим помочь?

Я не понимала, почему собеседник медлит с ответом, в конце концов, не он ли пару минут назад учтиво обозначил, что «к моим услугам». И даже если не в силах чем-то помочь, пусть так бы и сказал. Но вместо этого Эмберлайт с подозрением вглядывался в моё лицо.

— Миледи, — наконец проговорил он, — вы же понимаете, что это будет незаконным вторжением на частную территорию?

Сказать, что я опешила, не сказать ничего.

— Но ведь вы сами только что подтвердили, — я снова являюсь хозяйкой этого помещения, — осторожно уточнила я.

В моём мире, если случалась проблема с замком, вызывали специального мастера из аварийной службы, который либо вскрывал дверь, либо проникал в дом через окно. Как подобная процедура происходила здесь, я не представляла, поэтому и просила о помощи. Но получалось, то, что мне казалось очевидным и само собой разумеющимся, для этого мира являлось противозаконным.

— Верно, но есть одно но: с собой ли у вас документы на имущество?

И увидев моё растерянное лицо, продолжил.

— Скорее всего, они ещё в канцелярии, верно? Значит, вы не сможете их предъявить стражникам, когда те придут с проверкой. И я предположу, что вы вряд ли хотите провести ближайшую ночь в каталажке, пока будет выясняться правомерность ваших действий.

— Но у меня есть документ, удостоверяющий личность, — неуверенно возразила я, уже понимая, что Эмберлайт прав: насколько я помнила, в нём не было графы прописка, как в привычном мне паспорте.

Получалось, я снова была в ловушке. Но тут в голове проскочила неприятная догадка, и я с подозрением уставилась на мужчину.

— Но ведь вы откуда-то знаете, что мастерская снова моя? — Мои глаза сузились. — Значит, видели документ или вам кто-то сказал. То есть это несекретные сведения.

Очень зря я не настояла на том, чтобы узнать, кто этот мужчина до того, как решила попросить его о помощи. Слишком много он знал и к тому же оказался здесь именно сейчас. Подозрительно. Уж ни ди Шерман ли его подослал? Не вышло отправить со мной свою служанку, так он решил проследить за бывшей женой иначе?

— Верно. По долгу службы я узнаю о таких вещах одним из первых, — как ни в чём не бывало пожал плечом Эмберлайт.

— Долгу службы? — Я скрестила руки на груди. — Скажите честно, вас прислал мой муж?

Это заявление прозвучало слишком громко, отскочив эхом от стен квадратного дворика, в котором мы находились. И я внутренне напряглась, рассмотрев, что у нашего разговора есть случайный свидетель: на соседнее крыльцо вышла женщина средних лет и теперь с любопытством за нами наблюдала.

Но внутри всё кипело. Можно ведь было предположить с самого начала, что нежданный спаситель оказался здесь неслучайно, но я так расстроилась из-за неподошедшего ключа, что позволила себе довериться первому встречному. Глупо, очень глупо.

Тем временем Эмберлайт как будто искренне удивился.

— Это внезапное предположение, миледи. К тому же ошибочное. — Тон его голоса похолодел на десяток градусов. — Смею вас заверить, я хорошо знаю лорда ди Шермана, но не знаком с ним лично, а здесь оказался случайно. Я вовсе не ожидал встретиться с вами, по крайней мере, так сразу, но не буду отрицать, надеялся на встречу в будущем. Потому как всё, что связано с магическим имуществом, проходит по моему ведомству и живо меня интересует.

— Вашему ведомству? — растерялась я.

Эмберлайт устало улыбнулся.

— Это не уличный разговор.

При этих словах он бросил резкий взгляд в сторону, и женщина, которая с любопытством прислушивалась к нам, моментально скрылась за дверью. Затем он вскинул голову к окнам, и я поняла, что наша перепалка стала достоянием дома.

— Позвольте проводить вас до экипажа и дать совет.

Пару мгновений я испытывающе на него смотрела, мысленно ища выход из дурацкой ситуации. После всего пережитого мне просто необходимо было передохнуть. Я так надеялась, попасть в дом, сгрузить вещи и утянуть Мэг в место, напоминавшее кафе, которое я заприметила по приезде сюда, и наконец-то расслабиться и поесть. Но кажется, моим таким простым мечтам, пока не суждено было сбыться.

Мне совсем не хотелось возвращать к Маргарет ни с чем, снова трястись в экипаже неизвестно куда и договариваться о ночлеге, но больше этого мне не хотелось загреметь в местный участок полиции. Я кивнула, признавая поражение.

Эмберлайт склонил голову, пропуская меня вперёд.

— Раз у вас нет ключа, и другой способ вам пока недоступен, — заговорил он, поравнявшись со мной в арке, — наилучшим выходом из сложившейся ситуации будет вернуться к вашему экипажу, и отправиться в съёмную комнату, где вы сможете спокойно выждать положенные несколько дней. Так вы соблюдёте приличия и не привлечёте к себе излишнего внимания. Уверен, вы бы не хотели попасть на первые полосы газет.

Услышав о подобных перспективах, я недоверчиво воззрилась на мужчину, а он продолжал:

— Мне жаль, миледи, что кроме совета я пока мало чем могу вам помочь. Если бы ваш дар пробудился, у вас было бы гораздо меньше проблем… — с сожалением произнёс он.

Конечно, подумала я, если бы дар Эланы пробудился, то проблем действительно было меньше: Эдвард бы с ней не развёлся. Вряд ли вёл себя более уважительно, но, по крайней мере, не выставил бы из дома с двумя сундуками и почти без денег.

— Вам не кажется издевательским второй раз за встречу напоминать женщине, что она в разводе? — разозлилась я.

В целом мне было всё равно на сам этот факт, но, уже понимая, как здесь относятся к отверженным жёнам, я не стерпела укол. На губах Эмберлайта мелькнула печальная полуулыбка. Это ещё больше меня задело.

— Я вовсе не это имел в виду.

— А что? — плохо скрывая раздражение, спросила я.

Ответить он не успел. Стоило вынырнуть на оживлённую улицу, к нам бросилась встревоженная Мэг.

— Элана, как хорошо, что ты вернулась, я уже начала переживать.

Я хотела её успокоить, что причин волноваться нет, но увидела за спиной компаньонки гору наших вещей и промолчала. На тротуаре перед заколоченной мастерской стояли два поставленных друг на друга сундука, мой саквояж, корзины с провизией и чемоданчик Уоткинс.

Экипажа, будь он неладен, нигде не наблюдалось.