☕️ Хозяйка кофейни у моря. Уравнение с двумя неизвестными

— Раз клиент дошел до нужной кондиции, ты его быстро сделаешь. Ставлю на 15 минут, максимум, — довольно заявил Пашка, пока мы шли по бесконечным коридорам офиса к кабинету генерального директора.

— Надеюсь. Про кофе помнишь?

Он молча кивнул.

— Смотри на меня подобострастно, но так, чтобы было понятно, что остальные для тебя — не указ, и ты выполняешь исключительно мои поручения, ты мой личный ассистент.

— Могла бы и не напоминать, — он недовольно поджал губы. — Не в первый раз же.

Все два года, что нам довелось поработать вместе, Павел успешно изображал во время переговоров моего расторопного ассистента. Вряд ли у кого-то другого в департаменте получилось бы так реалистично вжиться в образ: большинство коллег мужчин считали роль помощника молодой женщины оскорбительной для себя — чертовы сексисты. Зато Паша, казалось, даже ловит кайф от нашей игры. Хотя, возможно, все дело было в 10 годах разницы в нашем возрасте. Все-таки, молодому парню прикинуться моим ассистентом было проще, чем сорокалетним «ветеранам».

— Ну прости старушку, запамятовала, — примирительно улыбнулась я. — А, вот еще. Когда подам «наш» сигнал, войди и шепни мне на ухо так, чтобы все слышали, про следующую встречу.

Не дойдя нескольких метров до дверей директорской приемной, мы остановились. Я оглядела себя в ростовое зеркало, расположенное в холле, и осталась довольна. Элегантное платье и короткий жакет из дорогого жаккарда цвета слоновой кости, в стиле Мелании Трамп, очень мне шли и подчеркивали тонкую талию, выразительные бедра и полную грудь. Стройные ноги в элегантных лодочках казались бесконечно длинными. Темно-каштановые, с медным отливом, волосы были красиво уложены и выглядели, как у красоток из рекламы шампуня.   А макияж, который сделали в салоне на Крестовском, придал зеленым глазам оттенок темного нефрита. Дополняли мой образ аккуратные жемчужные серьги и какие-то невероятные духи, которые стилист нанес мне за уши, на запястья и, о ужас, в зону декольте.

— Вы такая красотка. Неизвестно еще, чем эта ваша встреча на высшем уровне закончится — надо быть готовой ко всему, — многозначительно пояснил он свой поступок, довольно оглядывая меня с головы до ног.

 Подойдя к дверям  переговорной, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, настраиваясь на предстоящую встречу.

Вообще-то, я не была сотрудником холдинга Техноальянс уже чуть больше четырех лет, проработав там до этого с добрый десяток. К удивлению многих коллег, я плюнула на все и уволилась с престижной и высокооплачиваемой должности зам руководителя коммерческого департамента. Выгорела. Возненавидела эту чертову работу, вынимающую из меня всю душу и не оставляющую ни времени, ни сил на саму себя и на семью.  А вместе с ней я ненавидела хитропопых руководителей, своих ленивых коллег, наглых бизнес-партнеров компании и саму себя.

Себя, кстати, я тогда ненавидела сильнее всего. За то, что позволяла директорам пахать на себе и везла все, что могла и не могла. За то, что мало требовала с подчиненных, жалела их и сама делала самую сложную работу. Да всю работу, кого я обманываю. За то, что ради интересов компании спускала клиентам их скабрезные шуточки и в ответ только мило улыбалась.

Как итог, в один прекрасный день я положила на стол начальницы Илоны два заявления — на не отгулянный еще в позапрошлом году отпуск и на увольнение — и рванула с дочкой и мужем на Мальдивы. А когда вернулась, забрала в отделе кадров трудовую, занесла коллегам два огромных торта и шесть пицц, и ушла покорять вершины хэндмейд бизнеса.

Поначалу там тоже было весьма непросто. Мне пришлось не только освоить с нуля производство бижутерии, но и озаботиться продажами. А поскольку из сотрудников у меня была только я одна, то и везла на себе все: зарегистрировала ИП, нашла поставщиков фурнитуры и заключила с ними договоры, делала украшения и фотографировала их на зеркальную камеру мужа, сваяла сайт с онлайн-магазином, научилась вести соцсети, вела переписку с покупателями, готовила отчеты для налоговой, училась обращаться с кассой.

Постепенно дела пошли в гору, и мне даже удалось сколотить неплохую сумму на открытие салона бижутерии. Но этим планам не суждено было осуществиться: муж попал на крупную сумму денег, и я решила помочь, чтобы его фирма не прогорела. Вложилась по полной: финансами, временем и собственными знаниями. Благодаря моему спонсорству он успешно пережил этот кризис, после чего… мы развелись.

— Здравствуйте, меня зовут Анна, — раздалось однажды в моем телефоне. — Я любовница Антона.

После такого эффектного представления предприимчивая дамочка произнесла пламенную речь о том, что они с моим мужем «счастливы и любят друг друга» уже почти год, и только «безмерное чувство ответственности перед дочерью и давно нелюбимой женой» не позволяет ему уйти к любимой женщине — Анне. Но дочь Марта, к счастью, уже взрослая двадцатилетняя женщина, даже недавно съехала на съемную квартиру к своему парню, и значит, Антона больше ничего не держит в нашем доме.

Я, конечно, не ожидала такого поворота событий, и поэтому вела себя очень интеллигентно: истерику не закатила, даже наоборот — выслушала, посочувствовала такому длительному ожиданию и пожелала долгих лет совместной жизни с моим пока еще мужем.

Отправив почему-то сопротивляющегося Антона строить свое новое счастье, я поняла, что бо́льшая часть моих наработок в бижутерном бизнесе пропала, пока я вытаскивала супруга из долговой ямы. Магазин тоже открывать было не на что.

На вопрос, не хочет ли бывший муж вернуть мне вложенные в его фирму деньги, Антон возмущенно ответил, что в ближайшее время ничем помочь не сможет. Ему, вообще-то, надо квартиру купить. И он в шоке, что я, как последняя эгоистка, об этом не подумала. Ведь он не стал требовать, чтобы я разменяла семейную трешку, оставил все нам с дочкой.

С его стороны это был поступок, полный рыцарского благородства. Особенно с учетом того факта, что квартиру нам оставили мои родители, переехавшие жить загород, в собственный дом, и муж даже не был в ней прописан — сам не пожелал, чтобы сохранить прописку в квартире матери.

В общем, с мыслью о потраченных на святое дело деньгах я распрощалась. Решила, что буду считать это платой за избавление от неверного супруга.

Промаявшись четыре месяца практически без работы и истратив большую часть оставшихся сбережений в попытках реанимировать свое дело, я плюнула на все и пошла учиться на бариста с твердым намерением открыть кофейню по франшизе. Мне всегда хотелось варить людям кофе, и я решила, что теперь самое время осуществить свою мечту. Франшиза — дело более надежное и требующее меньше вложений, чем собственный бизнес с нуля. Главное, найти подходящее помещение. И я его нашла: неподалеку от дома, в новом жилом комплексе бизнес-класса.

Через два месяца я принимала своих первых посетителей в кафе-пекарне «Чашка кофею». Посетителей у нас всегда было много, и быстро появились постоянные клиенты. С утра, по дороге на работу или учебу, люди забегали за чашечкой эспрессо или капучино с круассаном и тыквенным кексом. Днем заходили на обеденный перекус с сытным кишем и густым крем-супом.  Вечером неспешно пили раф с пирожными.

Уже через полгода я окупила вложения. Спустя десять месяцев передала управление преуспевающего кафе дочке Марте — сделала ей подарок на двадцать второй день рождения.  Сама же подготовила проект собственного заведения, в котором буду не только поить людей кофе и угощать вкусняшками, но и предлагать им украшения ручной работы со всего мира, а еще — красивые книги с иллюстрациями.

Сейчас мне оставалось доделать ремонт, закупить и смонтировать мебель и оборудование, выбрать поставщиков кофе, найти сотрудников. Первые партии бижутерии и книг уже дожидались, когда их, наконец, вытащат из контейнеров и разместят на полках и в витринах. Пока что все это богатство занимало изрядную часть моей гостиной и каждый раз, натыкаясь на ящики, я радостно улыбалась, предвкушая скорое открытие моего салона-кофейни.

В общем, я пребывала в полном дзене, как говорит моя подруга Зоя. Она гуру по самопознанию, медитациям, раскрытию внутренних резервов и правополушарному рисованию, поэтому ее мнению о моем душевном состоянии можно доверять. Да и сама я против нахождения в дзене ничего не имею. Это мне, однозначно, нравится больше, чем то ощущение загнанной лошади под куполом цирка, с которым я жила последние годы.

После ухода из Техноальянса мне потребовалось несколько месяцев, чтобы перестать просыпаться по ночам от кошмаров, в которых я сидела на бесконечных совещаниях и переговорах.   И если бы не Илона, которая со слезами на глазах умоляла меня тряхнуть стариной и помочь им заполучить одного не в меру упертого клиента, я ни за что бы не переступила порог своей бывшей работы.

— Евочка, девочка моя, на тебя последняя надежда. Кеша и Геша как с цепи сорвались с этой фирмой, — с самыми трагическими интонациями, на которые была способна, тараторила бывшая начальница.

Она пригласила меня в ресторан, куда мы раньше частенько захаживали на обед, и теперь пыталась сделать ход конем, намереваясь получить мое согласие помочь ей.

 — Вот подай им договор с Ридлоком к декабрю, и все тут! А там у них такой директор, знала бы ты… Красивый, конечно, но такой с… такая сволочь!

Выплюнув последние слова, Илона громко зашмыгала носом и, энергично моргая, уронила одинокую слезинку в бокал с коньяком.

Я, конечно, прекрасно понимала причину ее беспокойства. Кеша и Геша, они же Иннокентий Александрович и Евгений Павлович, они же генеральный и коммерческий директора нашей компании, умели ставить задачи так, чтобы вариант их решения был только один. Сотрудники и жаловались, и возмущались, но потом шли на свои рабочие места, запивали валокордин коньяком и, притупив боль и сомнения, бросались на амбразуру, как завещало руководство.

— А что же в нем такого сволочного, в этом их директоре, — поинтересовалась я, отпивая кофе из манерной белой чашки с красными продольными полосками.

— Ой, ведет себя, как властелин мира. Заносчивый, наглый, временами даже грубый! —поджала губы начальница. — Ничего ему не нравится. Условия, видите ли, не подходят! Девочки из договорного ему персональный тариф посчитали — ни у кого такого больше нет, веришь? А он нос воротит. Вчера вообще написал, что у Ростехно эксплуатация лучше, и долговременные условия сотрудничества более выгодные. А Геша сказал, что нам надо этого Владимира брать любой ценой — он, видите ли, стратегически важный клиент. Любой ценой! Но при этом падать ниже последнего предложенного тарифа нельзя. И что делать?!

Она залпом опрокинула в себя остатки коньяка и, икнув, посмотрела на меня.

— Выручишь?

Брать на себя роль доброго спасателя не хотелось. Размышляя, как бы поделикатнее отказаться и смертельно не обидеть при этом Илону, я молча возила ложечкой в пенке от капучино.

Переговоры в нашей конторе, чаще всего, проводились по одной схеме: дать персональную скидку и уповать на то, что клиент окажется жадным и непритязательным. После моего ухода все внештатные ситуации типа вот этой, с Ридлоком, отрабатывать было некому. А я говорила Илоне — ищи себе переговорщика! Но нет, руководство посчитало невыгодным брать еще одного сотрудника, да еще и на такую узкоспециализированную работу. Зачем, если есть коммерческий директор, Илона и целый договорной отдел. И не важно, что все они мыслят исключительно предложениями из разряда «Три по цене двух» и «Скидка месяца».

— Кеша велел всю тяжелую артиллерию привлечь. Сказал, пойдем ва-банк, — вкрадчиво добавила начальница. — Даже Михаил будет присутствовать на встрече.

Она подняла на меня многозначительный взгляд. Вот же стерва, с козырей заходит!

На протяжении двух последних лет работы в Техноальянсе Михаил Ганчин, наш бессменный технический директор, был предметом моих тайных любовных грез, и Илона прекрасно об этом знала.

Да, я тогда еще была замужем, и у него на пальце тоже красовалось обручальное кольцо. Но это не мешало мне при каждой встрече фантазировать, как он страстно берет меня прямо на огромном столе в своем рабочем кабинете.

Поначалу я пыталась сопротивляться своим чувствам и говорила себе, что все это происходит из-за проблем в моих отношениях с мужем. И потом, Михаил был высоким кареглазым брюнетом с интеллигентной проседью на висках, а мне обычно нравились рыжеволосые бруталы, напоминавшие викингов. Но тут что-то в моей системе, видимо, дало сбой, и я безнадежно влюбилась. А он…

Он об этом не знал. А может, знал. Иногда мне даже казалось, что мои чувства взаимны — например, когда я внезапно ловила на себе его внимательный взгляд. Или когда мы оставались в его кабинете вдвоем, и он во время затянувшейся паузы, сбиваясь и тщательно подбирая слова, спрашивал или говорил о чем-то, не относящемся к работе. В такие моменты я, конечно, была на седьмом небе от счастья (хоть виду и не показывала), и потом неделю, не меньше, представляла себе наши романтические отношения и счастливое совместное будущее.

Но время шло, а дальше сбивчивых фраз и случайных взглядов дело не продвигалось.

Я наслаждалась каждой минутой, когда видела его или была рядом. Старалась особенно хорошо выглядеть в те дни, когда мы пересекались на совещаниях или вместе выезжали на переговоры к партнерам компании. Это не помогало. Михаил был со мной исключительно вежлив и предупредителен, как и со всеми остальными женщинами, не более того. Хотя общественная молва отчего-то приписывала нам бурный роман, ни он, ни я публичных шагов в этом направлении не предпринимали.

Наверное, это было к лучшему. Я всегда негативно относилась к супружеским изменам. Мне не хотелось бы так некрасиво поступать со своим мужем, пусть даже у нас в тот момент была не лучшая полоса в жизни. И спать с чужим мужем тоже не хотелось. Так что да, отсутствие любовного интереса ко мне со стороны Михаила изрядно облегчило всем нам жизнь.

А спустя некоторое время после увольнения это увлечение сошло на нет. Мои эротические фантазии угасли, образ Михаила постепенно поблек в памяти, и я успокоилась. Вернее, я думала, что все давно в прошлом.

Слова Илоны словно сорвали замок со старой двери, за которой было спрятано самое сокровенное. И теперь я совсем не была уверена, что мои чувства остыли. Но начальнице знать об этом совсем не обязательно. Поэтому я увела разговор в сторону.

— А этот Владимир — он молодой или как ГеликВаген?

ГеликВагеном мы называли директора одной фирмы, сотрудничавшей с нашей организацией. Звали его Гела Вагадзе и ездил он, конечно же, на гелендвагене. Гелик был мужчиной очень серьезного возраста и всех нас называл малышами и деточками, включая Кешу, которому в тот момент было уже 53.

— Молодой, Евочка, молодой. Лет сорок. Но то ли он из «этих», — Илона многозначительно поиграла бровями, — то ли совсем отмороженный. Юлечка из договорного уж и так, и этак вокруг него прыгала на прошлых переговорах, и ни-че-го. А ты ведь знаешь, какая она у нас — ого-го, ни один мужик спокойно не пройдет мимо ее мадам Сижу. Но Этот лишь разок на нее взглянул, скривился, словно ему перцовки в кофе налили, и дальше ­— полный игнор. А она только что из платья не выскочила, так старалась произвести на него впечатление.

— Какой интересный мужчина, — пробормотала я, стараясь изобразить заинтересованность. — Вот только слишком молод, конечно. Я-то уже старушка…

— Да что ты, какое там молод! Выглядит очень взросло! Ты рядом с ним просто девочка-девочка будешь. И вообще, Евочка, ты никогда на свой возраст не выглядела.

Здесь Илона, конечно, была права. Родители наградили меня хорошими генами, и мне еще ни разу никто не дал мои 43. Максимум 33-35.

— Ну что, поможешь? — снова спросила начальница, заглядывая мне в глаза с такой надеждой, что отказаться я уже не могла. А то, что Михаил будет на переговорах, вообще не играет никакой роли. Да, никакой!

— Ну куда ж я денусь, ты ведь не слезешь, — вздохнула я, отодвигая пустую чашку. — Но у меня есть условия.

— Все, что скажешь! — Илона подпрыгнула на стуле от радости. — Заплатим, сколько попросишь! Если нужно, костюм купим, туфли, визажиста-парикмахера оплатим.

— Это безусловно.

Еще не хватало — тратить деньги на то, чтобы произвести впечатление на их клиента. У меня сейчас, вообще-то, все ресурсы уходят на открытие кофейни. Поэтому расходы на создание сногсшибательного образа роковой переговорщицы в мой бюджет категорически не вписывались.

— Говори, что надо сделать, — с готовностью предложила Илона, доставая ежедневник.

Она по старинке продолжала записывать все ручкой, не доверяя смартфонам. Наверное, и моя привычка пользоваться блокнотами и ежедневниками пошла именно от нее. Недаром же мы столько лет проработали бок о бок.

— Во-первых, что бы я ни делала, играем по моим правилам, — я начала загибать пальцы. — Я возьму у тебя всю информацию по нему, и напишу, какое амплуа у меня будет на переговорах. Ты предупредишь всех, кто там из наших будет, чтобы они были в курсе и подыгрывали мне.

Илона энергично закивала, а я продолжила.

— Во-вторых, я хочу получить комиссионные. Процент скажу, когда увижу сумму сделки. И не мухлюй, а то знаю я тебя.

Я наигранно серьезно посмотрела на приятельницу, а та с невинным видом развела руками — мол, я сама простота и честность.

— И Паша будет изображать моего личного ассистента, как и раньше, — добавила я.

— Девочка моя, если потребуется, я сама готова сыграть роль твоего ассистента, — воскликнула Илона, а я мысленно понадеялось, что этого никогда не случится.
Добро пожаловать в книгу!
Вас ждет история героини, которая вот-вот реализует свою мечту — откроет собственную кофейню! Увы, незадолго до этого радостного момента одно принятое ею под воздействием чувств решение нарушает ход событий. И теперь под угрозой не только спокойствие и планы .
Добавляйте книгу в свою библиотеку, чтобы не пропустить обновления! ❤️

Стремительной походкой «от бедра» я влетела в директорскую переговорную и направилась к свободному месту. Следом за мной подобострастно семенил Пашка с айпадом подмышкой, моей диоровской сумкой в руке, и в модных очках на носу. «Для создания достоверного образа» ­— пояснил он.

За столом находились одни мужчины, за исключением яркой платиновой блондинки Илоны и чопорной русоволосой женщины неопределенного возраста, чрезмерно худой и бесцветной, как мне показалось.

Обстановка была накалена до предела, что неудивительно: встреча шла уже полтора часа, но совершенно неконструктивно. Даже никакого намека на стратегическое решение поставленной директорами задачи найдено не было. Руководители Техноальянса заметно нервничали. Представители Ридлока сидели, опустив глаза долу. А Владимир Орлов выглядел настолько мрачным, что даже собственные коллеги опасались смотреть в его сторону.

— Добрый день!  ­— на ходу поздоровалась я, одаривая присутствующих покровительственной улыбкой, которую накануне весь вечер отрабатывала перед зеркалом. — Прошу прощения за опоздание, вылет из Москвы задержали по независящим от меня причинам.

— Евангелина, дорогая, тебя мы готовы ждать столько, сколько потребуется, — расплылся в радушной улыбке генеральный, после чего поспешно познакомил меня с представителями гостей.

Они прибыли вчетвером: технический и финансовый директора, руководитель клиентского департамента и сам Владимир. Его сотрудники выглядели статистами. Надо полагать, они и приехали исключительно в качестве группы поддержки, чтобы произвести на нас впечатление.

Орлов же оказался персоной оч-чень интересной и таинственной, это я выяснила накануне.

Он получил прекрасное образование, в том числе окончил факультет бизнес-управления в Лондонской Школе Экономики. Занимал руководящие должности в крупных российских и международных холдингах. Был крупным инвестором. А в последние годы активно развивал собственный, весьма успешный, бизнес в сфере строительства.

Его личная жизнь — тайна за семью печатями. Во время редких появлений на публике он всегда был один. Сплетен о нем никаких не ходило. Единственное достоверно известное — господин Орлов предпочитал серебристо-серые и темно-синие костюмы Brioni*, которые удивительно шли к его светлым волосам и холодным прозрачно-серым глазам. И еще, он любил оперу.

Ну, а свое впечатление о том, как этот загадочный мужчина ведет переговоры, я составила по рассказам бывших коллег и… пока смотрела нелегальную онлайн-трансляцию сегодняшней встречи, организованную по моей просьбе айтишниками. Да, немного незаконно. Поэтому очень надеюсь, что наши гости об этом никогда не узнают

Усаживаясь на заботливо придвинутый Пашей стул я поймала мимолетный взгляд сидящего напротив Владимира и пристальный — Михаила, который сидел по правую руку от меня. Просила же Илону не сажать меня с ним рядом!

Так, ладно, нельзя отвлекаться на посторонние мысли. Все эротические фантазии потом, а сейчас пора начинать спектакль.

— Паша, сумочку, — не оборачиваясь, скомандовала я своему «ассистенту».

Тот моментально передал ее и интеллигентно-тихо поинтересовался, склонившись ко мне:

— Евангелина Александровна, могу сделать для вас кофе?

Я достала телефон, положила на стол и обвела взглядом присутствующих:

— Коллеги, может, вы составите мне компанию? Как-то неловко пить кофе одной. А без него, боюсь, мое общение с вами будет недостаточно продуктивным и… темпераментным. Владимир?

Я вопросительно посмотрела на него. Он приподнял правую бровь и на секунду задумался.

— Пожалуй, было бы неплохо. Эспрессо.

С этими словами он отвернулся к окну и сделал вид, что разглядывает дома на противоположной стороне улицы.  Хм, не улыбнулся в ответ. Но и не проигнорировал. Значит, процесс пошел.

— Евангелиночка, а когда ты уже будешь угощать нас кофе в своей модной кофейне? — поинтересовался коммерческий, когда Паша и Вера, референт генерального директора, принесли наши напитки.

— Открытие запланировано на начало декабря, вы получите приглашение, — ответила я, ослепительно улыбаясь, а под столом пнула директорскую ногу, благо та была по соседству, слева от меня.

Евгений едва заметно вздрогнул и кивнул, а потом отвернулся и принялся что-то читать в телефоне.

Ну что за самодеятельность и дилетантство! Я же предупреждала, просила — не говорить ничего лишнего. Даже специально расписала примерный сценарий встречи. Для каждого участника с нашей стороны выдала персональный список возможных для использования фраз и тем. Проработала шесть разных алгоритмов развития событий!

Я мельком взглянула на Владимира. Он не изменился в лице и по-прежнему делал вид, что разглядывает дома́, но я была уверена — мужчина недоволен. Наблюдая за ним с самого начала, я успела понять: разговоры, не относящиеся к теме переговоров, его раздражали. Он явно предпочитал сосредотачиваться на задаче и оперативно решать ее, не отвлекаясь ни на что постороннее. Это было настолько очевидно, что я недоумевала, почему Илона и компания до сих пор не сделали такой же вывод.

— Расскажите мне, что я пропустила, пока добиралась сюда, — попросила я.

Ответом мне стала тишина. Бывшие коллеги старательно делали вид, что заинтересованы помешиванием кофе в чашках, и молчали — в соответствии с полученными от меня инструкциями. Представители Ридлока нерешительно переглядывались, стараясь не смотреть на своего директора.

Тот медленно перевел на меня холодный взгляд и молча изучал мое лицо несколько секунд.

— Ничего, — наконец сказал он и снова отвернулся.

Вот же надменный сноб! Так, спокойно, Евангелина. И не таких на место ставили. Вдох-выдох, и…

— Ну и чудесно, — спокойно-невозмутимым тоном продолжила я. — Предлагаю тогда не тратить время зря и сразу приступить к тому, ради чего мы тут собрались. Только у меня есть к вам одна просьба, Владимир. Это важно для меня.

Он снова уставился на меня с той же мрачно-равнодушной маской на лице.

«Ненавижу тебя» — подумала я, а вслух тихо произнесла, стараясь добавить в свой голос легкую хрипотцу:

— Ваше левое ухо весьма привлекательно, но мне было бы гораздо приятнее общаться, глядя вам в глаза.

Владимир стал еще более мрачным, но взгляд не отвел. Наверное, обдумывает план моего убийства. Вот и отлично.

— Что мешает Ридлоку подписать контракт с Техноальянсом? — тут же в лоб спросила я.

— Я уже неоднократно говорил об этом, — недовольно поморщился он. — Вероятно, до вас эту информацию не донесли, так что повторю. Заодно можно будет считать это подведением итогов нашей встречи, поскольку тратить и дальше время на бесполезное общение не считаю нужным. Сомневаюсь, что вы, Евангелина, сможете предложить что-то принципиально новое.

Владимир смотрел на меня пристальным немигающим взглядом. Зрачки его внезапно расширились. Интересно, он, что ли, загипнотизировать меня надеется? Или смутить… Не на ту напал, меня таким не впечатлить. Не буду реагировать, решила я и молча отпила кофе. Орлов тоже сделал глоток и продолжил:

— Мы дорожим своей репутацией. Крайне важно, чтобы все поставщики услуг для наших клиентов были надежны и имели высокий рейтинг. Да, ваша компания — лидер на рынке: у вас обширные ресурсы, и есть договоры с государственными структурами. Это хорошее преимущество. Но увы, есть и слабые места: техподдержка и эксплуатация. И сколько бы вы не сбрасывали цену, какой бы золотой тариф не предлагали, это не играет решающей роли. Мы бы согласились даже на менее выгодные финансовые условия… Главное то, что у наших клиентов потом будут проблемы, и вы не сможете их оперативно устранить. Мои люди изучили жалобы на качество предоставляемых вами услуг, и на работу службы поддержки. В последние три месяца их стало слишком много, и ситуация пока не меняется в лучшую сторону. Поэтому я планирую подписать контракт с другой компанией.

— Я и правда не стану предлагать вам ничего принципиально нового, но скажу, что вы… смотрите на ситуацию немного не с той стороны, — вкрадчиво, почти ласково, сказала я, поднимая на него взгляд и улыбаясь.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Удивите меня, — холодно сказал он.

— Ну вот еще, — фыркнула я. — Вы не ребенок в цирке, а я не фокусница.

Генеральный поперхнулся кофе, Михаил со звоном поставил свою чашку на блюдце, коммерческий схватился за сердце, а Илона стала красной, как рак. Коллеги Владимира перешептывались между собой. Сам же он невозмутимо сделал приглашающий жест — мол, продолжайте.

— Вы совершенно верно заметили, что у Техноальянса обширные ресурсы и государственные контракты. И это накладывает на нас огромную ответственность. Как вам известно, отрасль изрядно пострадала от западных санкций. Все европейские поставщики разорвали контракты, а запасы оборудования и расходных материалов очень быстро заканчиваются. Не только у нас.

Я сделала последний глоток кофе, отодвинула пустую чашку и продолжила.

— Месяц-другой, и любой штатный ремонт станционной части превратится в труднопроходимый квест. Оборудование весьма чувствительное, и использование не оригинальных запчастей чревато нестабильной работой всей системы. Предвидя это, техническое руководство нашей компании приняло решение произвести плановую замену всего базового оборудования. Был найден новый — отечественный — поставщик, проведена оценка их продукции на совместимость с нашей сетью. Результаты положительные. Сейчас на узловых станциях идут работы.

Владимир пристально смотрел на меня, и я отметила, что впервые не замечаю безразличия на его лице.

— Насколько я знаю, технические коммуникации на вашем объекте должны быть полностью сданы и готовы к эксплуатации к середине апреля, — я вопросительно посмотрела на него.

Он в ответ кивнул, и я тут же отвернулась к Михаилу.

— Когда на узловой станции Петроградки закончатся работы по замене оборудования?

— В начале февраля, — отозвался он, и от его мягкого бархатистого голоса по моему телу пробежали искристые мурашки.

Я мысленно надавала себе пощечин и с трудом перевела взгляд на Владимира.

— Новое оборудование будет принято в эксплуатацию, и перебои в работе наших сетей прекратятся. Сейчас, как вы теперь понимаете, периодическое снижение качества услуг имеет вполне уважительную причину. Зато потом вряд ли хоть один участник рынка сможет поднять свою планку так же высоко, как мы.

Я внимательно смотрела на своего собеседника. Он выглядел заинтересованным, и я приободрилась.

—  Теперь по второму моменту… Михаил Анатольевич, вы же можете организовать спецканал связи? По аналогии с тем, который делали для… той самой организации, о которой нельзя говорить…

Технический едва заметно улыбнулся.

— Конечно. Если компания Ридлок станет нашим стратегическим партнером, то создание приватного канала техподдержки для его клиентов будет само собой разумеющимся.

Я удовлетворенно кивнула и решила не оставлять Владимиру ни единого шанса увильнуть от прямого ответа. Конечно, это большой риск — так форсировать события. Но заигрывать с ним нельзя. Он явно не из тех, кто любит долгие прелюдии, и предпочитает сразу переходить к делу. Я вообще была удивлена, что он согласился на эти переговоры, заранее зная, что откажет Техноальянсу.

А первые полтора часа сегодняшней встречи? Они, наверняка, были для него сущим адом!  Поэтому я здраво рассудила, что сейчас самое время действовать решительно, и с самым невинным видом заявила, глядя прямо в глаза своей «жертве»:

— Поскольку других возражений у вас не было, полагаю, мы уже можем перейти к обсуждению соглашения о сотрудничестве?

Больше всего в тот момент мне хотелось зажмуриться и спрятаться за плечо Михаила. Но я продолжала «держать лицо» и мужественно смотрела на Владимира, ожидая от него чего угодно: от гневной тирады с метанием молний до холодного презрительного молчания или гомерического смеха. А вместо этого он…
* Brioni — итальянский премиум-бренд мужских деловых костюмов. Практически все модели создаются вручную, в том числе под заказ.

А вместо этого он согласился.

— Полагаю, что можем, если ни у кого из присутствующих нет возражений, — сказал Владимир, глядя мне в глаза.

— Ну, вот и чудесно! — обрадованно потер руки генеральный.

И тут же я почувствовала, что гнетущая атмосфера в переговорной постепенно разряжается. Все начали переговариваться, улыбаться. Геша вообще сиял, как диско-шар в свете прожектора.

Я уже собралась подать Паше «наш» сигнал, когда почувствовала на себе взгляд Владимира. Он не улыбался. Ничего не говорил. Просто смотрел.

Мне стало неуютно. Такие мужчины, как Владимир, никогда меня не привлекали. Я предпочитала открытых, доброжелательных, понятных.  Орлов был их полной противоположностью, и я испытывала к нему антипатию. Лишь профессионализм, упертость и необходимость подписать соглашение не позволяли мне открыто показывать свои эмоции. Но, слава богу, скоро все закончится.

— Мы подпишем соглашение, — все также, продолжая смотреть на меня, медленно произнес Владимир. — Но у меня к вам, Евангелина, есть просьба. Это важно для меня.

Он что, говорит сейчас моими словами? Вот же гад, подумала я, а вслух спросила:

— Что за просьба?

— У меня забронирована ложа на сегодняшний спектакль в Михайловском театре. Мне почему-то кажется, что вы неравнодушны к балету и… я надеюсь, что согласитесь составить мне компанию.

Все молча уставились на нас. Коллеги Владимира с неприкрытым любопытством — все, кроме бледной финансовой директрисы Ольги. У той было такое выражение лица, словно она только что проглотила сколопендру. Директора Техноальянса выглядели сбитыми с толку. Илона смотрела на Владимира с восторгом и восхищением, а Паша — с плохо скрываемым раздражением.

Я почувствовала, как брови, проявив несвоевременную инициативу, плывут вверх, наплевав на мое намерение до последнего изображать покер фейс. Ну не похож Владимир на мужчину, которому не с кем пойти в театр. Правда, его частная жизнь была тайной за семью пин-кодами, а на снимках с редких мероприятий, которые он посещал, скрытный бизнесмен всегда был один. Но я уверена, что щелкни он пальцами, и от кандидаток составить ему компанию не будет отбоя.

— Почему я? — спросила я его, не скрывая своего удивления. — Сомневаюсь, что вам совершенно не с кем пойти.

Он неожиданно усмехнулся.

— Я предпочел бы не комментировать ваши слова. Давайте считать это стартом программы поддержки нового стратегического партнера вашей компании.

Вот с самого начала знала, что не нужно идти на эти переговоры! Как чувствовала, что мне это боком выйдет. Ну каков наглец, а? И ведь думает, похоже, что я никуда не денусь!

Наверное, все эмоции, равно как и желание немедленно наговорить гадостей Орлову, недвусмысленно отразились на моем лице. Я поймала на себе взгляд генерального, в котором читалось: «Все, что угодно, только не отказывайся».

Телефон тихо тренькнул, и на экране высветилось сообщение Илоны: «Евангелиночка, давай дожмем гада. Умоляю».

Я покосилась на сидящего рядом Михаила. Как же мне хотелось, чтобы он встал, решительно отодвинув стул, и твердо ответил Владимиру, что Евангелина Романова — не девушка из эскорт-агентства. А потом взял бы меня за руку, увел из переговорной и…

Но Михаил — настоящий, а не тот, который жил в моих фантазиях — посмотрел на меня, улыбнулся, а потом спокойно сказал:

— Сегодня премьера «Собора парижской богоматери» — Евангелина, от таких предложений не отказываются.

Мне показалось, что воздух стремительно уходит из легких и я задыхаюсь.

— Напишите, когда, где и во сколько вы будете ждать меня. Илона даст вам номер, — еле слышно сказала я Владимиру, резко вставая со своего места и стараясь не смотреть на Михаила. — Прошу меня простить, я должна подготовиться к следующей встрече.

Спустя три минуты мы с Пашкой стояли возле узкого, давно не мытого оконца в небольшом закутке, куда можно было попасть только с черной лестницы. Раньше это было наше с ним тайное место, где мы могли поговорить по душам или обсудить важные дела без посторонних ушей. Иногда я приходила сюда в одиночестве, чтобы восстановить душевное равновесие.

Вот и сейчас ноги сами принесли меня в заброшенную каморку с боковым видом на двор-колодец.

— Лин, на тебе лица нет, — взволнованно прошептал Пашка и взял меня за руку. — Ты расстроилась из-за того, что этот имбецил тебя в театр пригласил?

Эх, Паша. Если бы ты знал, что в моем шоковом состоянии виноват не Владимир, а Михаил. Михаил, с которым мы друг другу никто. Михаил, который, вроде бы, не сказал ничего ужасного. Но все равно от его слов стало так больно, словно он предал меня.

— О, малыш, Владимир вовсе не имбецил. Он умен и опасен, — покачала я головой, старательно отгоняя грустные мысли.

— Хочешь, встречу тебя после спектакля? — пожалуй, чрезмерно поспешно предложил Паша.

Я подозрительно уставилась на него.

Он продолжал держать меня за руку, слегка поглаживая мою ладонь большим пальцем. Интересно, это он хочет меня успокоить или…

— Да нет, что ты. Я возьму такси. Отдыхай, тебе же завтра рано вставать на работу, а я смогу отоспаться. Спасибо за то, что сегодня помог. Ты очень круто изобразил бизнес-ассистента, — похвалила я его.

— Мне это было не сложно и… очень приятно, — ответил он и придвинулся ближе.

— Паша, ты что? Паш…

Договорить я не успела. Он вдруг наклонился ко мне и быстро поцеловал. А потом так же быстро отстранился и пробормотал:

— Ты стала еще красивее, чем раньше… Но я не могу видеть тебя такой… пустой, без эмоций. Из тебя словно все чувства выкачали на этой идиотской встрече. Чертов ублюдок Орлов! Лин, солнце…

Он резко замолчал, облизал губы и посмотрел так, что мне стало неловко. К счастью, в этот момент Пашин телефон разразился истерической мелодией.

— Это Илона, — прошептал он. — Похоже, потеряла нас.

— Иди, — растерянно попросила я. — Догоню через пять минут.

Он сделал шаг назад, но потом вдруг схватил меня за талию, притянул к себе и снова поцеловал — теперь уже напористее, посасывая и слегка прикусывая мою нижнюю губу. А потом отпустил так же внезапно, как и набросился с поцелуями.

— Не задерживайся, солнце, — попросил он и вышел.

Господи, что это сейчас было?! Это такая эротическая психотерапия от Пашки? Что ж, у него очень даже неплохо получилось переключить мои мысли: теперь они выделывали адские финты. Еще и голова шла кругом — вот только что я страдала из-за поступка Михаила, а минуту спустя чуть не расплавилась в объятиях другого мужчины — почти друга, о котором у меня даже не было ни одной романтической фантазии! Словом, вела себя, как те легкомысленные женщины, на которых обычно смотрела с сочувствием и некоторым презрением.

Мне нужен воздух, подумала я, приоткрывая окошко.  Но вместо воздуха в каморку потянуло густым сигаретным дымом. Похоже, кто-то вышел во двор покурить.

Вряд ли меня заметят снаружи. Главное, сидеть тихо и не закашляться, чтобы не привлечь внимание. А то решат еще, что я тут подслушиваю разговоры курильщиков.

— Евангелина молодец, — донесся до меня голос коммерческого. — Крутая баба. Может, попробуем вернуть ее к нам в контору? Она одна половины коммерческого департамента сто́ит. Ну, чего ты плечами жмешь?

Я навострила уши. Было, конечно, приятно слышать похвалы в свой адрес, но эпитет «баба» мне не понравился. Интересно, с кем это Геша так доверительно общается?

— Можно попробовать. Только вот чем ее соблазнить? Она же сейчас открывает кофейню, так что вряд ли просто возьмет и бросит на полпути недостроенный бизнес, чтобы снова пахать в офисе с восьми до семнадцати.

Михаил?!

Я, кажется, даже перестала дышать, чтобы услышать все, о чем они будут говорить. В груди противно заныло от предчувствия, что ничего хорошего я не узнаю.

Чуйка меня не подвела.

— Да уж есть чем. Мне сорока на хвосте принесла, что нравишься ты нашей Евангелине, — противно хмыкнул Геша.

Меня словно окатили из ушата ледяной водой. Догадываюсь, что это за сорока с хвостом — Илона, чертова сплетница!

— И что? — лениво спросил Михаил.

Я представила себе выражение его лица: недоверие, удивление и… презрение? Интересно, что он чувствует сейчас? Что думает обо мне?!

Хоть бы они ушли, и я больше ничего не узнала. Но увы, директора продолжали курить и болтать.

— Ты вполне мог бы притвориться, что тоже влюблен в нее, — предложил коммерческий. — Неужели Евангелина тебе совсем не нравится? Она ведь такая…

— Смешная, — перебил его Михаил, и его голос внезапно показался мне злым и незнакомым. — Она так забавно пыжилась на переговорах. Важничала, стреляла глазками, кидала томные взгляды на этого придурка Владимира.

— Смешная? — переспросил Геша, пока я, от обиды и шока забывшая даже, как дышать, осознавала услышанное. — Ну не знаю, — протянул он. — Я видел красивую, умную, уверенную в себе стерву… Миш, мы точно про одну и ту же женщину говорим?

— Точно.

— Да брось, ты ж это несерьезно? И потом, тебе почти пятьдесят — а кто в нашем возрасте отказывается от халявного секса на стороне, да еще с такой красоткой! Она тебе даст, не сомневайся! Так что и конторе поможешь, и удовольствие получишь.

— Геш, ты в уме вообще? — возмутился технический.

Я вздохнула с облегчением. Да, Михаил считает меня смешной, и это ужасно унизительно, но он хотя бы не рассматривает секс, как средство для возвращения меня в компанию. Фу, мерзость!

— А что такое? — невинно поинтересовался Геша. — Что я не так сказал?

— Да она не в моем вкусе, — тихо прорычал Михаил. — Мне нравятся хрупкие маленькие блондинки, коротко стриженные, а твоя рыжеволосая лахудра слишком жопастая и сисястая. Как представлю, что все это богатство трясется и подпрыгивает во время секса, меня аж передергивает.

— О, ты так рассказываешь, что я даже немного возбудился, — хохотнул коммерческий. — Эх, ну почему ей нужен ты, а не я? Уж я бы ее…

Михаил в ответ нецензурно выругался.

Сил дослушивать их разговор у меня не было. Медленно пятясь, я выскользнула из каморки. Почти ничего не видя из-за слез, написала Пашке: «Вынеси мои вещи к проходной, только тихо, чтобы никто не видел. Уйду по-английски. Так надо».

— Лина, какая же ты сладкая, — хрипло шептал Пашка, неистово вколачиваясь в меня. — Да… Да, солнце… Да!

Его голос сорвался на крик.

При других обстоятельствах я, наверное, распереживалась бы — что подумают соседи-пенсионеры. Но сейчас мне было совершенно наплевать на мнение тех, кому не посчастливилось оказаться сейчас за стеной спальни.

Мы уехали из Техноальянса вместе. Он не стал спрашивать меня, почему я ухожу, не прощаясь. Просто посадил в свою машину и спросил:

— Тебя домой?

Я кивнула.

В голове было пусто. Все чувства словно отключились. Наверное, это сработали какие-то предохранители в мозгу — заблокировали подачу эмоций, заглушили сигнал. Что ж, так даже лучше.

В телефоне каждую минуту раздавались истерические сигналы прилетающих от Илоны сообщений. Я стойко игнорировала: желания объясняться по поводу своего стремительного ухода не было. Да и вообще, она могла бы и догадаться, что на повестке еще поход на премьеру балета, и мне надо подготовиться.

К черту все, подумала я, переводя смартфон в беззвучный режим. Посмотрела на сидящего за рулем Пашку — обаятельного, открытого, понятного — и подумала, что уже очень давно не занималась сексом. Почему-то вбила себе в голову, что делать это нужно только с любимым мужиком. Ну что за глупость, в моем-то возрасте! Зоя постоянно говорит, что интимная близость для женского здоровья просто необходима. И не просто секс, а хороший секс. Для физиологии полезно, и для снятия стресса. А у меня сейчас нервы на пределе, так что…

Сегодняшний Пашин поцелуй — интересно, это было для того, чтобы меня успокоить, или он и правда меня хочет?

Воспоминания о Пашиных губах вызывали во мне стыд и радостное предвкушение одновременно. Да, ситуация была немного неловкая, но у меня уже так давно никого не было, что это пикантное происшествие взбудоражило и заставило призадуматься: а стоит ли быть такой высокоморальной снобкой и продолжать врать себе, что мне ничего не нужно.

— Провожу, — сказал он, когда мы приехали к моему дому.

Мы молча поднялись в лифте. Не проронив ни слова, подошли к двери.

Я повернула ключ в замке, вошла в квартиру и обернулась:

— Спасибо, Паш. Ну… пока?

Что произошло дальше, я помню смутно. Пришла в себя от грохота захлопывающейся двери, прижатая мужским телом к стене прихожей.

Обжигая мои губы страстными поцелуями, он стянул с меня шубу и швырнул на пол, как какую-то ненужную тряпку. Следом отправился дорогущий жакет. Несколько Пашиных уверенных движений, и на мне остался минимальный комплект одежды, прикрывающий только самые стратегически важные места.

— Сладкая, — хрипло прошептал он, оглядывая меня с ног до головы, и подхватывая на руки. — Куда идти? Хочу в первый раз взять тебя на кровати. 

— Туда…

Я неопределенно махнула рукой себе за спину и Пашка, без лишних вопросов, утащил меня в спальню, как особо ценный тройфей.

Через несколько часов, совершенно разморенная после столь тесного общения со своим «ассистентом», я сидела в салоне роскошного автомобиля, который прислал за мной Орлов. Наконец-то у меня было время подумать обо всем, что произошло.

Переговоры в Техноальянсе, согласие на сделку, приглашение в театр, отвратительный разговор директоров, и затем неистовый секс с Пашей — по степени абсурдности эти события напоминали сюжет надуманных мелодрам с канала Россия. В них главная героиня сталкивается со всеми возможными напастями, но в итоге находит свое тихое счастье.

Интересно, а что выпадет мне в конце сегодняшнего дня?

Пока что это была ложа бельэтажа в Михайловском театре — с Владимиром в комплекте. Последний, к слову, вечером вел себя безукоризненно: едва ощутимо поддерживал меня под локоть, чопорно раскланивался с какими-то своими знакомыми во время нашего променада в фойе, и практически не разговаривал. Разве что пару раз поинтересовался, не хочу ли я шампанского или десерт.

Я даже немного расслабилась и подумала, что вечер, пожалуй, может завершиться вполне благополучно. С учетом того, каким выдалось начало дня, это было бы очень кстати.

Увы — как любила говорить моя бабушка: «Не жили хорошо, нечего и начинать».  Беда подкралась во время антракта.

Мы сидели в кафетерии театра. Владимир что-то читал в смартфоне и все больше хмурился. Я решила не обращать внимание на его настроение: ела сочные ягоды, пила шампанское и даже улыбалась своим мыслям. Ведь все оказалось не таким ужасным, как мне представлялось днем, когда Орлов пригласил меня на премьеру.

Я обожала Михайловский и три-четыре раза в год старалась его посетить. Ходила обычно одна, поэтому брала билет в общую ложу или в дальнюю часть партера. Этот мой выход оказался царским: четырехместная ложа бельэтажа была полностью в нашем с Владимиром распоряжении. Он усадил меня на то место, которое было ближе к сцене, а свое кресло чуть отодвинул в сторону. Мы сидели, не соприкасаясь локтями, и на время я даже забыла о его существовании. Это был час безмятежного счастья.

Новый балет оказался прекрасен. На премьере выступали лучшие артисты — я редко позволяла себе билеты на спектакли с их участием, и теперь старалась ничего не пропустить, наслаждаясь каждой минутой танца.

Вдобавок, и в фойе, и даже сидя в ложе, я то и дело замечала на себе заинтересованные взгляды мужчин. После неприятных откровений Михаила это особенно льстило моему самолюбию, потому как пылкий Паша — это единичный случай, а внимание посторонних мужчин — уже системный эффект.

Да, этим вечером я постаралась не ударить в грязь лицом и соответствовать уровню своего спутника.

Нужное платье у меня было, и, надо заметить, роскошное: длиной в пол, прилегающего силуэта, но не вульгарно-обтягивающее; с элегантным разрезом спереди по левой ноге. Сшитое из серебристо-серого атласа, оно было отделано по краю декольте тончайшим кружевом, сквозь которое было немного видно округлости грудей.

На моих выдающихся объемах этот эффект намека на эротику еще больше усиливался: платье сидело так, что казалось — сползи оно чуточку вниз, и через рисунок кружева покажутся темные ареолы сосков. На самом деле, так оно и было, и от мысли о подобной возможности меня раздирали противоречивые чувства: мне не хотелось, чтобы Владимир стал свидетелем столь пикантного зрелища, и, в то же время, было интересно — как бы он отреагировал.

За прической и макияжем я направилась в тот же салон, где утром меня готовили к переговорам.

— Вот что я вам говорил, — довольно произнес стилист, снова проделывая «под занавес» работы свой ритуал с парфюмом. — Переговоры увенчались успехом, потому что вы были сногсшибательны. И сейчас, — он закатил глаза и поцокал языком, — сейчас вы просто бесстыдно хороши, а с этими духами сможете получить любого мужчину в театре. Вечер будет томным, я вам гарантирую. Этот аромат сводит с ума и олигархов, и президентов, и даже тех, кто дал обет целибата.

В этот раз его прогнозу не суждено было сбыться, и вечер грозился стать каким угодно, но только не томным. На Орлова не произвели впечатления ни мое декольте, ни возбуждающий шлейф духов — может, права была Илона насчет его ориентации?

Как только от нашего столика удалился официант, Владимир посмотрел мне в глаза своим «фирменным» непроницаемо-равнодушным взглядом и спросил:

— Скажите, милая Евангелина, что вам пообещали за то, чтобы вы обработали проблемного клиента-социопата и склонили его к сотрудничеству?

Я почувствовала, как шампанское встало у меня поперек горла, и закашлялась.  Вопрос был неожиданным и неприятным. С чего бы вдруг он интересуется?

— В нашей компании все сотрудники получают оклад согласно штатному расписанию, плюс премиальные выплаты.  Суммы я вам озвучить не могу, это коммерческая тайна, — сказала я, стараясь добавить побольше уверенных ноток в свой голос.

— Мы оба знаем, что вы не являетесь сотрудником Техноальянса, — ледяным тоном произнес он. — И не пытайтесь убедить меня в обратном, не тратьте на это время — вы можете провести его более приятно, наслаждаясь шампанским и десертом. Я все про вас знаю. Даже суммы, потраченные на спасение бизнеса вашего бывшего мужа, и имя его любовницы.

— Тогда, очевидно, вы должны все знать и об условиях моей сделки с Техноальянсом, — небрежно бросила я, чувствуя, как бешено колотится мое сердце, отдаваясь тяжелым пульсом в висках.

Я догадывалась, что рано или поздно все вскроется, хотя и надеялась, что не настолько рано. Отпираться не было смысла. Но я собиралась сохранить собственное достоинство и не дать ему себя смутить или запугать.

Высокомерие, холодное равнодушие, откровенная неприязненность и презрение были преобладающими в общении Орлова с окружающими. Со мной — с того момента, когда я захватила его внимание на переговорах — он вел себя отстраненно вежливо. Но теперь его взгляд и голос снова стали ужасающе ледяными. Надо полагать потому, что прямо сейчас ему прислали отчет с моим «досье». Он его прочел и решил, что я вражеский агент, как минимум.

— Евангелина, я обычно не спрашиваю о том, что знаю, — примирительным тоном заметил Владимир. — Хотя, на самом деле, не так уж важно, сколько вам заплатили… если ваш мотив пойти на переговоры был исключительно финансовым.

— Я открываю кофейню и мне нужны деньги. Как вы уже знаете, бо́льшую часть своих сбережений я потратила на антикризисные меры для бизнеса бывшего мужа.

С минуту он продолжал смотреть на меня немигающим взглядом, от которого стало неуютно. Такое ощущение, что у него где-то встроен детектор лжи. Прямо сейчас он просканирует меня и поймет: я его обманываю. Узнает, что на самом деле главная причина моего согласия — Михаил. Тот самый, который был рад отправить меня с ним в театр. Михаил, считающий меня смешной, жалкой и жирной. Михаил, которого передергивает от отвращения при мысли о возможном сексе со мной.

— Мне почему-то кажется, что вы не договариваете… Но давайте сделаем вид, что все так, как вы сказали. Хотя мне будет обидно узнать, если окажется, что вы ведете двойную игру и пытаетесь мне навредить, — медленно, с расстановкой, произнес он.

Я выдохнула. Похоже, он все-таки помешан на шпионских темах и опасается, что я могу быть засланным казачком, который должен разнюхать какие-то секреты его бизнеса. Знал бы он, ради чего (вернее, ради кого) я делала эту работу!

— А приглашение в театр вы сделали, чтобы, в случае чего, избавиться от меня сразу после спектакля? — спросила я, невинно хлопая ресницами и глядя ему в глаза.

Он вдруг улыбнулся. И это была искренняя и приятная улыбка, а не та гримаса с миксом нечитаемых эмоций на его лице, которую он демонстрировал во время нашей встречи в Техноальянсе.

— Нет, в театр я вас пригласил по другой причине. Если позволите, мы не будем сейчас об этом говорить. В любом случае, вам ничего не угрожает, Евангелина. Я бизнесмен, а не бандит.

— Да неужели? Тогда вам должно быть известно, что за незаконный сбор сведений о человеке предусмотрена уголовная ответственность, — иронично заметила я, глядя прямо в глаза этому наглецу.

Он и не подумал отвести взгляд. Вместо этого чуть подался вперед и тихо спросил:

— Ну а вы, милая Евангелина, скорее всего в курсе, что скрытое видеонаблюдение тоже не слишком законно.

От неожиданности я чуть снова не поперхнулась шампанским — как он узнал?! У меня не было даже не одной мысли насчет того, откуда у него может быть эта информация.

Пока я пыталась придумать, как мне реагировать, Владимир продолжил:

— Я предлагаю нам обоим забыть об этих противоправных действиях. Давайте просто насладимся этим вечером. И я надеюсь, вы меня простите за то, что я омрачил его своими неудобными вопросами.

С этими словами он взял мою руку и почти невесомо прикоснулся губами к пальцам, продолжая смотреть на меня немигающим взглядом. В это же мгновение раздался звонок, возвещающий приближение второго акта спектакля. Я вздрогнула, выдернула кисть из его ладони и слишком поспешно вскочила с места, едва не опрокинув стул. Владимир усмехнулся и медленно поднялся следом.

М-да... Похоже, излюбленное занятие Орлова — вводить людей в замешательство. Он всегда настолько непредсказуем в своем поведении, что я абсолютно не понимала, чего от него ждать в следующий момент.

Спектакль я досматривала уже без того трепета и восторга, которые испытывала в первом акте, и мыслями постоянно возвращалась к Орлову и нашему последнему разговору.

Когда отгремели овации мы, наконец, вышли из ложи и направились к гардеробу. Слава богу, сейчас все закончится, думала я. Скорее бы попасть домой; заказать пиццу и съесть ее прямо в кровати, за бездумным просмотром какого-нибудь фильма. И никаких больше переговоров, мужиков, интриг, секса и волнений. С меня хватит!

Не успела я додумать эту прекрасную мысль, как дорогу нам перегородила ярко накрашенная блондинистая девица лет тридцати. На ней было алое платье с таким глубоким декольте, что еще немного, и окружающим откроется вид на ее труселя. Ну, при условии, что они на ней есть, конечно.

— Владимир, — вальяжно протянула она, противно растягивая первую «и» в его имени. — Я все ждала, когда ты подойдешь ко мне. Даже досмотрела этот занудный балет до конца, а ты…

Она провела сверху вниз по рукаву его смокинга длинным тонким пальцем с золотым маникюром. На меня — ноль внимания. Вернее, она просто попыталась незаметно оттеснить меня в сторону, подходя к Владимиру так близко, что уже почти касалась его своими силиконовыми буферами, выпиравшими на тощих ребрах, как круглые буйки на поверхности моря.

— Не вижу ни одной причины подходить к бывшей своего брата, — спокойно ответил он, отводя от себя ее руку. — К тому же, если ты не заметила, Светлана, я здесь не один.

Ее и без того пухлые губы недовольно надулись.

— Такой же грубиян, как и всегда. Но я готова все простить, поехать к тебе домой и устроить незабываемый секс-марафон. Поверь, со мной тебе будет приятнее, чем с этой старушкой, — она небрежно кивнула в мою сторону.

Ну все. Это уже предел для одного дня. Такие па от какой-то незнакомой стервы с ужимками шлюхи я терпеть не собиралась. Не дожидаясь, что ей ответит Владимир, я обернулась к нему и холодно произнесла:

— Вначале, когда вы сказали, что вам не с кем пойти в театр, Владимир, я была удивлена таким положением вещей, и решила, что это какая-то уловка. Но теперь начинаю понимать, в чем дело. Если все ваши знакомые женщины так же глупы и вульгарны, нет ничего странного в том, что выбор отсутствует… Я жду в машине.

Последние слова я произносила уже на ходу, направляясь к лестнице.

На самом деле, я понятия не имела, где находится его автомобиль. Но акции свои перед наглой Светланой ронять не собиралась — пусть считает, что я еду с Орловым.  А он — придумывает, как от нее отделаться. Или от меня, если вдруг согласится на секс-марафон с этой блондинкой. При его непредсказуемости, последнее вполне себе может случиться.

Но мне почему-то хотелось верить, что он более разборчив в женщинах, чем его брат. Несмотря на это, в холл я выходила уже окончательно убежденная в том, что Владимир постарается отделаться от меня, а сам поедет развлекаться со Светланой. Будь все иначе, он уже давно догнал бы меня. Ну, или позвонил, чтобы я дождалась и не выходила на улицу без шубы. Ведь мой гардеробный номерок остался у него. А он не догнал и не позвонил.

До дома я и так собиралась добираться самостоятельно, но пренебрежение Владимира задело меня за живое. И теперь мне хотелось поскорее исчезнуть из театра, чтобы не столкнуться со сладкой парочкой.  А с шубой как-нибудь потом разберусь.

На мороз я выскочила в одном декольтированном платье и, насколько позволяли шпильки и заснеженная брусчатка, помчалась к Итальянской улице, на ходу открывая приложение такси и надеясь, что машину не придется ждать слишком долго. Мимолетно удивилась трем пропущенным вызовам, но не стала просматривать список звонивших — вот не до них сейчас, честное слово.

Мне повезло: белый лексус подъехал через четыре минуты и спас от участи превратиться в сосульку. Правда, я все равно изрядно замерзла.

Не знаю, что уж там подумал водитель, бросив на меня удивленный взгляд в зеркало заднего вида. Мне уже было все равно. Я просто радовалась тому, что этот день, наконец-то, заканчивается, и сегодня уже не будет никаких потрясений. Но я снова ошиблась...
Дорогие читатели, если вам нравится начало истории, подарите ей, пожалуйста, сердечко❤️  Мне будет очень приятно!

Продолжение 25.07
UPD Давайте посмотрим, какой может быть главная героиня Евангелина .

— Слушай, ну до чего медитативное занятие, — прощебетала Зоя, отходя на несколько шагов от свежеокрашенной стены и любуясь результатом своего труда. — Евчик, тебе стоит почаще перекрашивать тут стены — и помещение освежишь, и нейронные связи подлатаешь. Только звук в телефоне в следующий раз лучше сразу отключай, а то невозможно же выносить эту вакханалию. И кому там так подгорело с тобой пообщаться?

Я разблокировала экран: 17 пропущенных вызовов, три пуша от банка и 97 сообщений в телеграм. Зоя заглянула в телефон через мое плечо и присвистнула:

— Неслабо…

— Угу, — промычала я в ответ, пролистывая список уведомлений.

Звонки были от Паши, Илоны и коммерческого. Сообщения — от них же.

Решив, что после вчерашнего мне жизненно необходим эмоциональный детокс, я намеренно не читала их сообщений и не отвечала никому, кроме дочки, родителей и Зои. Последняя, услышав с утра мой голос, немедленно примчалась с эклерами — неслыханный жест с ее стороны, учитывая то, что сладости были не разу не пп-шные.

— Сегодня можно, — милостиво разрешила она. — Да распределятся все пирожные в наши сиськи, а не по животам и бедрам!

— Тогда есть надо только тебе. Я уже наела себе и буфера, и задницу, пора на диету.

Я вздохнула, оглядев себя в ростовое зеркало и вспоминая слова Михаила о том, что тот предпочитает хрупких миниатюрных женщин. А ведь до вчерашнего дня мои формы мне очень нравились.

— С ума, что ль, сошла? — покрутила пальцем у виска Зоя. — Шикарно выглядишь!

— Ага, шикарно. — проворчала я. — Ты сама-то вон, тростиночка, а я? Гитары от зависти к моей форме скоро в обморок будут падать.

— Та-ак, ну-ка давай, рассказывай все, — потребовала подруга. — Чую, надо работать с твоим ментальным полем, кто-то там конкретно все какахами забрызгал.

Я всхлипнула и взяла из коробки манговый эклер.

— Впору идти за добавкой. И еще винца прикупить, — выдохнула Зоя, выслушав половину исповеди о моих вчерашних приключениях — ровно до того момента, как мы с Пашей занялись безудержным сексом.

— У меня есть идея получше: давай покрасим стены в кофейне, — предложила я. — Мне нужно ремонт доделывать, скоро ж открытие. Кстати, под это занятие пикантные подробности зайдут ничуть не хуже, чем под белое сухое. А по дороге еще эклеров захватим.

За разговорами мы как-то незаметно закончили отделку стен.

— Теперь можно и вина выпить, — улыбнулась я и полезла в холодильник, где у меня было припасено две бутылки Шардоне «на экстренный случай».

Телефон снова тренькнул.

— Ев, Паше надо ответить, — крикнула Зоя. — Парень тебя вчера три раза до оргазма довел, а ты его динамишь теперь. А он, может, волнуется, что с тобой.

— Он знает, что со мной все в порядке, Зой, не нагнетай, — попросила я, разливая вино по бумажным стаканчикам. — Я ему еще вчера вечером написала, когда домой приехала. Сейчас он, скорее всего, по просьбе Илоны пишет и названивает.

— Надо полагать, серьезных намерений насчет него у тебя нет, — скептически усмехнулась Зоя.

— Как и у него относительно меня. Мы сразу после секса договорились, что нас обоих устроят периодические свидания для здоровья и радости.

Я многозначительно посмотрела на Зою. Она улыбнулась и протянула стаканчик с вином:

— Тогда давай чокнемся за красивых, свободных и удовлетворенных! Кста-ати, а Владимир звонил? Ты ж от него как Золушка на балу сбежала, разве что туфлю не потеряла. Мужик, как минимум, должен был удивиться.

— Туфлю… Я шубы лишилась, когда от него удирала! — улыбнулась я.

С Орловым, конечно, получилось неловко.

О том, что мой телефон находится в беззвучном режиме, я вспомнила, когда уже выходила из душа. Оказалось, Владимир звонил не один раз — и когда я убегала от него в театре, и во время моей поездки домой. А в телеграм обнаружилось сообщение: «Евангелина, это Владимир. Где вы? Пожалуйста, ответьте».

Отвечать не хотелось. Владимир не тот человек, с которым комфортно общаться. Наоборот, я была бы рада больше никогда и нигде с ним не пересекаться. Даже в чате телеграм. Но отмолчаться в такой ситуации было ниже моего достоинства.

Я нажала на вызов, и внутри все сжалось от неприятного ожидания: представляю, что он мне сейчас скажет! И, наверное, я это даже заслужила — нечего было вести себя, как капризная девица на эмоциональных качелях.

Он ответил еще до того, как из динамика телефона раздался первый гудок:

— Евангелина!

В голосе — тревога, усталость, облегчение и ни капли злости или раздражения.

— Владимир, я…

— С вами все в порядке?.. Вы дома? — перебил он меня срывающимся голосом.

Такое чувство, как будто он сейчас на пробежке, и поэтому слегка запыхался.

— Да, я дома, все хорошо.

Мне показалось, что в трубке послышался облегченный вздох.

— Как же вы меня напугали!

— Мне очень жаль, просто…

Договорить я не успела. Раздался звонок в дверь.

— Простите, одну минуту, — извинилась я и бросилась открывать, недоумевая, кого могло принести в такое время.

Дочка без предупреждения не приезжает. Пашка уже пожелал мне доброй ночи. А больше, вроде, и некому.

Забыв о том, что на мне надет один только тонкий халатик, облепивший влажное после душа тело, я распахнула дверь.

На пороге, рвано дыша, стоял Владимир — с моей шубой в одной руке и с букетом сиренево-лиловых роз в другой. Целую бесконечную минуту мы молча смотрели друг на друга.

Почему он так тяжело дышит, подумала я, и, неожиданно для себя самой, спросила:

— Вам плохо?

Он покачал головой:

— Просто бежал по лестнице. Лифт был занят.

— Вы решили не ждать и поднялись пешком на двенадцатый этаж?!

Он пожал плечами, собираясь ответить, но со стороны соседской двери вдруг раздался тихий металлический звук. Я вздрогнула и попятилась назад, жестом приглашая Орлова войти. Не хватало еще, чтобы бдительные супруги-пенсионеры, которые все про всех знают, решили, что я вожу к себе мужиков пачками: днем один, ночью другой.

— Я должна извиниться, — начала я и стала очень медленно убирать шубу в шкаф, чтобы потянуть время и хоть как-то скрыть свое смущение. — Я не игнорировала вас… просто забыла, что звук в телефоне выключен.

Когда я повернулась к нему, он почему-то отвел взгляд.

— Извиняться нужно не вам… Я прекрасно понимаю, почему вы ушли, — тихо произнес он, протягивая мне букет. — Прошу вас простить меня за безобразную сцену со Светланой. Жаль, что я не смог уберечь вас от этого.

Я кивнула и взяла цветы, тоже стараясь не смотреть на него. В голове снова начался хаос из мыслей.

Это был какой-то очередной «новый» Владимир. Такое ощущение, что в этом человеке собралась целая толпа разных людей, которые то и дело перехватывают друг у друга инициативу и, тем самым, совершенно запутывают окружающих. Или это у него в мозгу разные прошивки на все случаи жизни? Сегодня мне довелось пообщаться с четырьмя разными версиями Владимира, и последняя оказалась самой шокирующей, потому что она была… абсолютно адекватной.

Мне вдруг стало неловко от того, что мы стоим в прихожей и не знаем, что друг другу сказать. Совсем как подростки на первом свидании.

Владимир, наверное, чувствовал примерно то же самое, потому что после минутного молчания, так и не дождавшись от меня какой-то нормальной реакции, он сказал:

— Что ж, не буду мешать. Благодарю вас за то, что приняли предложение и провели со мной этот вечер.

С этими словами он поцеловал мою руку, развернулся и вышел из квартиры.

Опомнившись, я подбежала к двери, чтобы попрощаться с ним, но его уже и след простыл. С лестницы раздались быстрые шаги. Он, что ли, принципиально лифтом не пользуется?

За дверью соседей снова послышался шум, и я поспешила закрыть дверь. Но не успела дойти до кухни, чтобы поставить розы в вазу, как снаружи снова позвонили. Кинув букет на стол, я бросилась открывать. Никаких сомнений в том, что это вернулся Владимир, у меня не было. Увы, на площадке стояла та самая соседка-пенсионерка, которая любит собирать про всех вокруг сплетни.

— Здравствуйте, Эдита Славомировна, — пробормотала я, слегка опешив.

Несмотря на поздний час, соседка, как всегда, выглядела идеально.  На ней были брюки с жестко заутюженными стрелками и светлая блуза простого, но элегантного, кроя. Седые волосы забраны на макушке в тугой пучок, на ногах ­— кожаные мюли.

Интересно, сколько ей? Она, конечно, ухоженная, но выглядит постарше моих родителей. Я бы дала лет семьдесят пять-семьдесят семь.

 Окинув меня оценивающим взглядом с головы до ног, Эдита Славомировна недовольно поджала накрашенные алой помадой губы. В этот момент я, наконец, сообразила, что одета в тонкий полупрозрачный халатик в облипку. Неудивительно, что Владимир избегал на меня смотреть!

— Добрый вечер, Евангелиночка, — застрекотала соседка, сменив гнев на милость. — Уже поздно, но я услышала, что ты еще не спишь, и решила зайти.

— Проходите, пожалуйста! Простите, что я в таком виде — только что вышла из душа.

Я сделала шаг назад, приглашая ее войти, а заодно схватила с вешалки стеганое пальто и быстро надела поверх халата.

— Да? А мне показалось, что у тебя были гости… Не важно. Нет-нет, проходить не буду — я ровно на минуточку. Мы с Петром Савельевичем уезжаем в отпуск на полтора месяца, на Бали…

Эдита Славомировна сделала паузу, чтобы посмотреть, какое впечатление произведет на меня ее сообщение. Я изобразила на лице доброжелательную улыбку, чтобы меня не сочли завистливой и недоброжелательной, но про себя с досадой подумала, что в минуту, пожалуй, она не уложится. А мне уже очень хотелось забраться в постель и отключиться от переживаний этого бесконечного дня.

— Вы хотите, чтобы я заходила к вам поливать растения и кормить рыбок? — спросила я, вспомнив, что в прошлый отпуск супругов две с половиной недели ухаживала за флорой и фауной в их квартире.

— Нет, дорогая. В этот раз сын согласился пожить здесь, пока нас нет. Я как раз зашла предупредить, чтобы ты не решила, что к нам забрались воры, — захихикала Эдита Славомировна. — Даниил, подойди сюда, будь добр!

Из-за двери их квартиры тут же показался высокий сутулый мужчина лет сорока пяти. В отличие от своих элегантных родителей, он выглядел каким-то потрепанным и немного побитым жизнью. Вероятно, причиной всему были седеющие редкие волосы, осунувшееся лицо и неаккуратная щетина. Одет мужчина был в спортивный костюм с вытянутыми на коленях штанинами, но спортом, судя по всему, Даниил занимался не часто.

— З-здравствуйте, — тихо произнес он. — Д-да-даниил.

— Добрый вечер. Евангелина.

Тот в ответ кивнул и тут же ушел обратно.

— Данечка у нас программист, — вздохнула его мать. — С девушками общается редко, целыми днями в компьютере сидит. Даже продукты заказывает исключительно через интернет. Одичал вконец! Я уже и не надеюсь, что он когда-нибудь женится и подарит нам внуков… Ох, простите, вам это совсем неинтересно, Евангелиночка! Главное, я вас предупредила, и вы теперь будете знать, что квартира наша под присмотром.
Дорогие читатели! Визуалы вдогонку к прошлой главе!
Какой образ Евангелины для посещения премьеры в Михайловском театре вам кажется самым подходящим? Предлагаю выбрать и написать об этом в комментариях ❤️
1. 

2.

3.

Дорогие читатели! Прода выйдет по графику, а в выходные давайте посмотрим, какими могут быть мужчины из нашей истории. 
Сегодня выбираем визуал Паши и Михаила. Пишите в комментариях, какими должны быть эти герои ❤️
Павел Скворцов. 33 года. Сотрудник коммерческого департамента компании Техноальянс.
1. 

2.

3.

4. 

5.

Михаил Ганчин. 49 лет. Технический директор в компании Техноальянс.
1. 

2. 

3.

4. 

— Евангелина Александровна, тут ваш телефон надрывается! — крикнул мне Петрович, как только я вошла. — Вы уж, пожалуйста, больше без него не уходите. Он битый час орет и трясется — так ведь и с ума сойти недолго. Три раза молотком себе чуть по пальцам не заехал!

— Простите, Ефим Петрович, — улыбнулась я. — Вот, латте вам купила и сосиски в тесте — ваши любимые, угощайтесь. А завтра смонтируют кофе-машину, и буду я вас уже своим кофе поить!

— Да ничего, это я так, по-стариковски, — добродушно улыбнулся он. — Ну, что ж, перерыв — так перерыв! Спасибо, уважили!

Я хихикнула про себя. Слышать «по-стариковски» от хоть и немолодого, но все еще очень подтянутого и ухоженного мужчины, было смешно и немного странно.

Ефима Петровича, сборщика мебели, посоветовала мне мама.

— Это бойфренд моей Галочки, — сказала она. — Сделает все быстро, аккуратно, и не дорого!

И я согласилась, хоть у меня и были подозрения, что добром эта протекция не обернется. Все-таки, моя мама и ремонтно-бытовые вопросы всегда находились в параллельных плоскостях без какой-либо перспективы сближения. Можно ли доверять мнению заинтересованного лица — Галочки —­ я не знала, и потому ожидала какого-нибудь подвоха: рассеянного пенсионера, забывающего вкрутить половину шурупов, ворчливого болтуна, который на перекуре проводит больше времени, чем за работой, или еще кого похуже.

С мебелью и так вышла большая накладка. На производстве что-то накосячили с размерами некоторых деталей стеллажей, и вскрылось это уже в момент монтажа.

— Нужно отправлять брак производителю и заказывать новые полки, — сказал мне бригадир сборщиков, когда был установлен сей досадный факт.

После звонка в фирму «Вуд Фэнтези» моя нервная система получила серьезный удар. Оказалось, что новые полки никак не могли быть сделаны раньше, чем через три недели — у производителя не было полотна нужного размера. А открытие кофейни должно было состояться через восемь дней! Я уже разослала приглашения всем своим знакомым, ресторанным блогерам и даже одному известному колумнисту. Тут-то ко мне на помощь и пришла мама со своей рекомендацией.

Все мои опасения насчет «бойфренда» оказались напрасны. Более того, когда три дня назад в моей кофейне появился энергичный худощавый мужчина с увесистым чемоданчиком под кодовым названием «ящик-выручайка», я поняла: все предыдущие работники, побывавшие на моем «объекте», были просто дилетантами.

Петрович, трудившийся исключительно сольно («Хорошему сборщику лишние руки не нужны!»), в первый же день провел полную ревизию всех мебельных деталей, сделал нужные замеры, быстренько начертил что-то огрызком карандаша в блокноте, и… схватился за ножовку.

— С циркуляркой было бы быстрее, — прокричал он мне, не переставая пилить. — Но вы не переживайте, Евангелина Александровна, мы все успеем!

И я поверила ему.

Пилил он до самого вечера, и еще половину следующего дня. А к середине третьего была собрана уже половина всех стеллажей.

— На сегодня с этими шкафами все.  Остальные завтра смонтирую. А пока соберу вам стойку и основания для витрин, — известил меня о своих планах Петрович, разобравшись с кофе и сосисками в тесте.

Я кивнула, направляясь к выходу и на ходу надевая шубу.

— Вот запасные ключи от кофейни, Ефим Петрович. Вы тогда закройте все на оба замка, когда будете уходить, и опустите защитные жалюзи — этот маленький ключ от них.

Мы еще с утра договорились, что во второй половине дня я уйду по делам.

«Евочка, богиня, смилостивься!» — прилетело накануне сообщение от Геши.

Соглашение о сотрудничестве между Техноальянсом и Ридлоком они подписали, а вот согласование детального договора пробуксовывало и потихоньку заходило в тупик.

— Орлов сказал, что обсуждать спорные пункты будет только с тобой, — страшным шепотом поделилась со мной по телефону Илона. — Евгений Павлович позвонит тебе через час. Предупреждаю, чтобы ты была морально готова.

Я не была морально готова, но была заинтригована. Орлов в курсе того, что в списках сотрудников компании Техноальянс мое имя не значится, но все равно требует привезти Евангелину Романову на переговоры. И что ему, интересно, нужно?

Коммерческому я, конечно, сказала, что никуда не поеду — мне некогда, у меня на носу открытие кофейни и своих дел невпроворот. Но на самом деле отказалась по другой причине: видеть не хотелось ни самого Гешу, ни Михаила. А в том, что последний поедет на переговоры, сомнений не было, ведь в числе спорных вопросов были и технические.

Геша такую позицию не принял и начал строчить сообщения с разной степенью настойчивости. Спустя несколько часов я не выдержала и написала Владимиру, без обиняков потребовав у него объяснений о сложившейся ситуации. В ответ получила короткое: «Захотел вас увидеть».

Я, конечно, подозревала, что он наглец, но вот чтобы до такой степени?!

Стиснув зубы от злости, я накатала: «А более подходящий повод для встречи не нашелся? Или вы боитесь дважды появиться в обществе с одной и той же женщиной? Или решили, что я недостаточно хороша для выходов с вами?». Но потом, все же, одумалась и стерла последние два предложения, решив не выставлять себя полной дурой и истеричкой, к тому же.

«Нашелся, и не один, но… вы бы согласились?» — написал он в ответ.

Я задумалась, и поняла, что не знаю, как ему ответить. В последние две недели мне было не до размышлений о Владимире. Сказать по правде, я вообще думала исключительно о шкафах, витринах, проводке, сигнализации, наружной вывеске и прочих важных делах, связанных с подготовкой к открытию кофейни. Я даже про Михаила уже почти не вспоминала. Хотя, вру, конечно же вспоминала.

Каждый вечер, когда я ложилась в постель и выключала свет, прокручивала в голове его слова о себе. Довольно-таки мазохистские действия, понимаю. Но, как ни странно, так мне становилось чуточку легче. С каждым разом мне было уже не так больно, зато злости на Михаила становилось все больше. Это помогало пережить мое разочарование и горечь безответного чувства. И теперь господа-руководители, которые не могут договориться друг с другом, в какой последовательности подключать клиентов Ридлока к сетям Техноальянса, хотят пустить прахом все мои достижения в этом нелегком деле?!

Телефон снова моргнул, сообщая о входящем.

Опять Геша, с тоской подумала я, заглядывая в экран, и с удивлением заметила имя отправителя: «Михаил Ганчин». Сердце забилось сильнее, а руки стали ледяными. Выждав минуту, словно ожидая, что сообщение вот-вот исчезнет само собой, я разблокировала телефон и открыла приложение.

«Евангелина, приветствую. Прости, что отвлекаю, но у меня нет выхода. Боюсь, что кроме тебя никто не сможет согласовать этот чертов договор. Буду премного благодарен, если ты завтра составишь нам компанию на переговорах. М.»

Не знаю, что произошло в моем мозгу в этот момент, но руки сами написали: «Ок» и отправили этот ответ Михаилу.

Переговоры проходили лучше, чем я ожидала. Все обсуждения были исключительно конструктивными, а участники оказались заряжены на положительный результат, поэтому решения принимались быстро.

Я сидела между Михаилом и Евгением. По бокам от нас расположилась целая армия сотрудников коммерческого и технического департаментов, во главе с Илоной и Григорием — вредным и брюзгливым мужиком, который исполнял обязанности заместителя Михаила. Сбоку притулился Феденька — молодой и еще очень зеленый юрист-стажер, которому пришлось поехать потому, что все руководство юридического отдела слегло с короной.

Со стороны Ридлока было гораздо меньше народу: непосредственно Владимир — как всегда холодно-отстраненный; финансовый директор Ольга — еще больше, чем в прошлый раз, напоминающая бледную умирающую моль; не запомнившийся мне полноватый мужчина из технической службы, и юрист, который, при должном усердии, мог догнать Владимира в искусстве исполнения роли надменной статуи.

— Коллеги, держимся, нам осталось всего два пункта, — бодро сообщил Геша, обводя всех присутствующих радостным взглядом и, как бы невзначай, прижал под столом свою ногу к моей.

Делал он это уже в третий раз. Я вздохнула и слегка отодвинулась.  Если коммерческий прижмется ко мне еще раз, мне придется тереться о Михаила. Не хотелось бы, он ведь точно воспримет мои маневры на свой счет.

Я уже собралась прошипеть Геше на ухо все, что думаю о его действиях, но в этот момент почувствовала руку Михаила возле своего бедра. От этого внезапного прикосновения по телу прокатилась горячая волна удовольствия. Кончики пальцев рук и ног на время словно онемели, голова закружилась, а щеки обдало жаром.

Что ж за подстава такая! Вот только случайных прикосновений Михаила мне сейчас не хватало. Хоть обратно к Геше придвигайся, честное слово. Я решительно закинула ногу на ногу —может, так у меня будет шанс сохранить хотя бы минимально возможное личное пространство.

Как бы не так! Рука Михаила проследовала за моей ногой и это уже совершенно точно не было случайностью. Его пальцы нежно погладили мое бедро и начали подниматься выше, слегка задирая и приподнимая ткань узкой юбки. Преодолев резинку чулок, они замерли на обнаженной коже. В этот момент я, кажется, перестала дышать.

Вздрогнув, поймала на себе тяжелый пристальный взгляд Владимира. Спустя мгновение он презрительно поджал губы и переключил свое внимание на Ольгу, которая что-то говорила по поводу структуры платежей. Увы, нить разговора я безнадежно потеряла. Да и, сказать по правде, меня сейчас гораздо больше волновали действия мужчин, сидевших рядом со мной. Неужели они решили-таки реализовать план, которым Геша поделился тогда во дворе с Михаилом?  И тот согласился потерпеть, чтобы… чтобы заманить меня обратно на работу в Техноальянс?

От этой мысли стало тошно и противно. И главное, непонятно, зачем я это терплю?

Все вдруг стало на свои места, и пришло понимание: меня здесь и сейчас абсолютно ничего не держит. Чувства, которые я испытывала к Михаилу, он только что растоптал своими замшевыми ботинками, не особо тревожась о моем состоянии. И ради чего? Чтобы компания могла заработать больше денег с моей помощью?

Отодвинув свой стул, я резко поднялась на ноги и вышла из-за стола, ни на кого не глядя.

— Прошу прощения, но мне нужно срочно уехать. Уверена, мое присутствие для решения оставшихся вопросов вам не потребуется. И, сразу предупреждаю, что больше никаких дел с компанией Техноальянс я не имею, можете не тратить время на звонки и сообщения. Счастливо оставаться!

Схватив сумочку, я стремительно вышла из зала переговоров, не обращая внимания на удивленные возгласы Геши и Илоны.

— О, совещание закончилось? — вскочила со своего места миловидная девушка-референт.

— Нет-нет, — заверила я ее, стараясь непринужденно улыбнуться. — Просто мне нужно уйти пораньше.

Та в ответ кивнула и бросилась к шкафу с одеждой, чтобы помочь достать мою шубу.

На улице уже стемнело. Центр города украсился праздничной подсветкой, которая добавляла зимнему Петербургу еще больше сходства со сказочным королевством.

Я вышла из офиса Ридлока и вдохнула свежий морозный воздух, раздумывая, не прогуляться ли мне пешком. Несмотря на все случившееся, настроение стремительно улучшалось. Наверное, приняв всю эту ситуацию, я скинула груз тяжелых мыслей и переживаний, и теперь мне казалось, что за спиной у меня потихоньку начинают расправляться крылья. Начинали, пока я не услышала голос Владимира:

— Вы самое непредсказуемое создание на свете, вам об этом говорили?
Дорогие читатели! Сегодня у нас визуал Владимира. Пишите в комментариях, как вам наш холодный бизнесмен? 

«Держись от него подальше, тварь, иначе пожалеешь»

— Кто ж это у нас такой злой? — шепотом спросила Зоя, продолжая смотреть на экран моего мобильного, словно это помогло бы ей определить отправителя сообщения.

Мы с ней вдвоем сидели на коврике для йоги в ее студии. Проводить тренировку подруге резко расхотелось, как только она узнала мои последние новости.

  — Надо вначале карму тебе почистить, — ошалело пробормотала она.

Как именно нужно чистить карму в случае получения анонимных сообщений с угрозами, Зоя не уточнила, но я подозревала, что для этого потребуются алкогольные напитки крепостью около 40 градусов.

Загадочное коммюнике я получила накануне вечером — как раз после переговоров с Ридлоком, в тот самый момент, когда мы с Владимиром заскочили выпить кофе в небольшой крафтовой кофейне на канале Грибоедова.

— Вы проигнорировали мое последнее сообщение, — попенял мне Орлов.

При этом тон его был совершенно безэмоциональным, а выражение лица — холодно равнодушным.

А я ведь и правда забыла ему ответить! Настолько опешила от сообщения Михаила и своей реакции на него, что вопрос Владимира оставила без ответа. Наверное, лицо мое в момент осознания этого факта было таким растерянным, что Владимир даже слегка улыбнулся. Впрочем, уже в следующее мгновение вернулась его привычная непроницаемая маска.

— Простите… закрутилась и забыла, — честно призналась я.

— Ну так ответьте сейчас, в чем проблема: вы бы согласились пойти со мной, если бы я пригласил?

В голосе Владимира послышалось нескрываемое раздражение, а я вдруг начала злиться — с какого перепуга я вообще должна ему что-то отвечать?

С того памятного вечера в Михайловском театре прошло уже больше двух недель. За это время мы ни разу не общались, и тут у него загорелась березка в одном месте — он, видите ли, захотел меня увидеть, и не придумал ничего умнее, как пригласить на переговоры вместе с половиной сотрудников Техноальянса. Тоже мне, гений пикапа!

Пока я раздумывала, как ответить так, чтобы не слишком откровенно нахамить, телефон известил меня о новом сообщении.

«Держись от него подальше, тварь, иначе пожалеешь».

Буквы нервно заплясали и расплылись у меня перед глазами. Я растерянно посмотрела на Владимира, но он, видимо, воспринял мой взгляд и долгое молчание совершенно иначе.

— Можете не утруждаться, ответ более чем очевиден. Да и ваше поведение на переговорах говорит само за себя. Признаться, я был удивлен тому, что вы позволили своему любовнику трогать вас под столом во время обсуждения финансовых условий договора. Хотя, это же технический директор, его денежные вопросы волнуют не так сильно, да?

Последние слова Владимир буквально выплюнул мне в лицо. А я… я была готова провалиться сквозь землю, и, одновременно, мне хотелось отвесить этому белобрысому придурку смачную оплеуху. Но я быстро взяла себя в руки — у меня тут проблема поважнее нарисовалась, и тратить время на препирательства не хотелось. Поэтому, нагло глядя прямо в глаза Владимиру, я спросила:

— А вы что же, ревнуете? Можете не утруждаться, для меня ответ очевиден. Ведь вы даже не поинтересовались, что мне на сей раз предложили в Техноальянсе за то, чтобы я приехала к вам на переговоры.

— Не тешьте себя иллюзиями, вы не в моем вкусе, — холодно возразил он.

Сейчас он добавит, что любит тощих и стриженых, а я слишком жирная, невольно подумалось мне.

Я устало вздохнула:

— Рада, что мы это выяснили, и теперь я со спокойной совестью могу удалиться, чтобы разобраться со своими проблемами. Спасибо за кофе.

На лице Владимира промелькнуло беспокойство.

— Я могу чем-то помочь?

— Вряд ли. Хотя… Можете.

Мой собеседник вопросительно приподнял одну бровь, ожидая продолжения.

— Сделайте так, чтобы мы с вами больше никогда не виделись, — выдохнула я и отвернулась, чтобы взять с вешалки свою шубу, но Владимир меня опередил.

— О, Евангелина, это будет совсем несложно сделать — ведь здесь наши с вами планы совпадают, — едко прошептал он мне на ухо, помогая одеться.

Теперь я сидела в Зоиной студии и пыталась понять, что же мне делать.

— Есть у тебя мысли, кто это мог написать? — растерянно спросила подруга.

— Да какое там! Я даже не знаю, от кого мне нужно держаться подальше.

Это была истинная правда.

Весь вчерашний вечер я размышляла над загадочным посланием. Во мне все еще теплилась скромная надежда на то, что аноним ошибся с адресатом. В самом деле, мужика у меня нет, живу я одна, и даже на свидания не хожу! Разовый секс с Пашей и поход в театр с Орловым не в счет, потому что это и отношениями-то назвать нельзя.

— Я зна-аю, — протянула вдруг Зоя. — Это Галина, подруга твоей матери.

— Чта? — пискнула я, с трудом сдерживаясь от смеха.

— Ну да,  ­— ничуть не смутившись, продолжила подруга. — Этот ее Егор Петрович…

— Ефим.

— Да хоть Шифрин, не важно! Короче, Петрович у тебя на объекте уже четвертый день вкалывает, с утра до ночи. Ты молодая и красивая. Он мог невзначай ляпнуть что-нибудь при Галине про тебя, без всякой задней мысли, и все, ты — потенциальная героиня криминальных новостей, — трагически заключила Зоя.

— Так, давай что-нибудь более жизнеспособное, а? — попросила я, как следует отсмеявшись. — Накидываем еще версий! В конце-то концов, может, это вообще не мне?!

Зоя недоверчиво покачала головой:

— Поживем — увидим. Но в целях безопасности я бы пока не расслабляла булки.

Несколько минут мы молчали, и потом вдруг меня осенило.

— Это Гофман!

— Кто? — не поняла Зоя.

— Анна Гофман, любовница Антона, — пояснила я. — На прошлой неделе он заходил домой за старыми лыжными ботинками — не знаю, для чего уж они ему понадобились. Он на лыжах-то, небось, забыл, как и стоять, не то, что ехать. Так вот, во вторник он зашел за обувью, а в четверг заглянул в кофейню, когда мимо проезжал. Ну так, из чистого любопытства…

— Ага-ага, знаем мы это любопытство, — понимающе покивала головой Зоя.

— Да нет, ты что, он и правда быстро совсем — огляделся по сторонам, спросил, когда открытие… И в этот понедельник вернул мне ящик с инструментами, которые я покупала, а он после развода забрал на время. Так вот, вдруг ОНА об этом узнала и взбеленилась? Непонятно только, почему с анонимного номера написала…

— Слушай, а похоже на правду, — согласилась со мной подруга. — Ты позвони Антону, пусть он свою косметологиню на место поставит?

— Да вот еще! Не хватало только мужика в наши разборки вмешивать. Сама ей позвоню!

— Ну давай, звони!

— Погоди, номер найду… Алло, Анна? Это Евангелина, у меня к вам один маленький вопрос! — решительным тоном проорала я в трубку.

Зоя, от любопытства и нетерпения ерзавшая на коврике так, что я испугалась — не протерла бы она в нем дыру своей мадам Сижу — прижалась к моему телефону ухом с другой стороны в надежде что-то услышать.

— Евангелина, здравствуйте! Как я рада вас слышать! — заорала в ответ Анна.

Голос ее и впрямь был радостным.

Так, стоп! Чего-то я не понимаю: ревнивая маньячка, отправившая бывшей жене своего мужика сообщение с угрозами, не должна так реагировать.

Мы с Зоей удивленно переглянулись, а Анна, тем временем, продолжила, и уже не так радостно:

— Мне очень-очень нужно с вами встретиться и поговорить. Пожалуйста. Это по поводу Антона…

Ага. Значит, все-таки, я оказалась права.

— Вы уверены? Мне казалось, вы все уже сказали в своем сообщении, — угрожающим тоном сказала я.

Зоя, по-прежнему прижимавшаяся ухом к моему телефону, одобрительно выставила вверх большой палец.

— В каком сообщении? — с недоумением спросила Анна. — Я вам не писала…

Когда я пришла в кафе «Счастье» на Исаакиевской площади, она уже сидела за столиком и нервно помешивала свой латте на миндальном. Выглядела Анна, как живая реклама собственных услуг: пухлые «подколотые» губы, чересчур рельефные скулы и девственно-гладкий лоб, создающий впечатление того, что его обладательница никогда не хмурится, ничему не удивляется и ни о чем не задумывается.

Увидев меня, Анна вскочила и бросилась обниматься.

— Евангелина, спасибо вам! Спасибо, что согласились встретиться! — сходу закричала она, чем снова озадачила меня.

Впрочем, уже спустя полчашки капучино и одного короткого монолога Анны причина ее странного поведения стала более понятна: их отношения с Антоном зашли в тупик.

— У него, наверное, есть другая, — подытожила она свой рассказ.

— Ну погодите, не надо делать поспешных выводов, — вздохнула я, радуясь, что она, хотя бы, не подозревает меня. — Если он перестал водить вас по ресторанам и покупать цветы каждую неделю, то отсюда вовсе не следует, что он гуляет налево.

— Он забыл про нашу годовщину! — всхлипнула она.

Я мысленно закатила глаза. Ох уж эти романтические ожидания: ОН будет помнить все наши даты, включая дни первого свидания, первого поцелуя и первого секса.

— Это нормально для Антона — не помнить важные даты. Не принимайте на свой счет.

Я постаралась вложить в свой голос максимум сочувствия, на которое была способна по отношению к Анне.

— А семейные трусы? — еле слышно прошептала она.

— А что с ними? — так же шепотом переспросила я.

Анна закатила глаза и пояснила:

— Он ходит по квартире в семейных трусах! Откуда они вообще у него взялись…

— Ну и что?

— Как что?! Семейные трусы — это же само по себе моветон, и совершенно асексуально. Если мужчина ходит так при своей женщине… Это неуважение! И это значит… Это значит, что он…

Анна громко всхлипнула и вдруг расплакалась. Это было так неожиданно, что я совершенно растерялась. Думаю, именно этим можно оправдать мой следующий поступок — я погладила ее по руке, стараясь успокоить.

— Анна, не переживайте. Я не сомневаюсь в том, что Антон купил и надел эти трусы без всякой задней мысли.

Ситуация становилась абсурднее с каждой минутой: я пришла в кафе на встречу с любовницей бывшего мужа, и теперь утешаю ее, потому что Антон не уделяет ей достаточно внимания. «Тушите свет, зовите дурку», как сказала бы моя дочь. Но Анна, видимо, воспринимала все, как само собой разумеющееся. Потому что она вдруг перестала плакать, посмотрела на меня взглядом потерявшегося спаниеля и с надеждой спросила.

— Вы и правда так думаете? А он при вас тоже ходил в семейных трусах?

Ну и как прикажете ей отвечать? Скажу, что ходил — сразу сделает вывод: ну вот, дефилировал перед тобой в семейниках, и таки завел любовницу! А если расскажу, что не было у Антона никаких семейных трусов, пока мы были женаты (что, кстати, будет чистой правдой), тогда она, чего доброго, еще больше расстроится. Решит, что меня он уважал, а ее — нет.

— Он носил треники с вытянутыми коленками, — трагическим голосом сообщила я.

— Ой, — выдохнула она и схватилась рукой за левую грудь.

Я многозначительно покивала и добавила:

— А зимой иногда ложился спать в шерстяных носках и с моей грелкой для месячных.

Анна вдруг хихикнула. Оглянувшись по сторонам, она с заговорщицким видом наклонилась ко мне и прошептала:

— Он втихаря пользуется моими тканевыми масками для лица с омолаживающим эффектом. Думает, что я не знаю, сколько их у меня осталось…

Это было настолько доверительно и так по девчачьи, что я не удержалась и захихикала вместе с ней.

— А перед зеркалом крутится, когда думает, что его никто не видит? — также шепотом спросила я.

Анна энергично закивала.

— Да! Встает в профиль и втягивает живот. Потом сгибает руку в локте и щупает бицепс. А на прошлой неделе измерял его сантиметровой лентой…

— Кого — его, — не поняла я.

— Ну бицепс же! — расхохоталась Анна.

— Аааа… Ух ты, у него что, появились бицепсы?

В последние годы нашей семейной жизни у Антона появился только животик, а вот с мускулатурой дела обстояли неважно, несмотря на спортивное прошлое.

— Чего нет, того нет, — вздохнула моя собеседница.

И мы снова покатились со смеха.

Расставались спустя час чуть ли не лучшими подругами. Я заверила Анну, что готова консультировать ее по вопросам взаимодействия с моим бывшим. Она, в свою очередь, подарила мне безлимитный сертификат на процедуры в ее косметологическом салоне.

— Запись ко мне плотная, но для тебя время всегда найдется, — заверила она на прощание, садясь в свой автомобиль.

Погода стояла хорошая, и я решила немного прогуляться по центру, а заодно обдумать, что же мне делать дальше.

Было совершенно очевидно, что Анна никаких сообщений с угрозами мне не отправляла. С одной стороны, я была этому даже рада: не хотелось бы знать, что отец моей дочери живет с отмороженной стервой. Но вопрос с личностью анонима оставался открытым, как и загадка — от кого мне нужно держаться подальше.

— Может, в полицию? — неуверенно спросила Зоя, когда я все ей рассказала по телефону.

Я отмахнулась — глупо идти в полицию с одним-единственным сообщением на мобильнике, никто меня даже слушать не будет.

— Вот что, Зоя. Надо жить, как будто ничего и не произошло. Посмотрим, может, и обойдется! — нарочито оптимистично заявила я в телефонную трубку.

На самом же деле, настроение мое было ниже среднего. Но я постаралась задвинуть упаднические мысли куда подальше: дел выше ушей — через три дня открытие кофейни!
Дорогие читатели! Если вы еще на меня не подписаны, предлагаю вам сделать это, чтобы не пропустить будущие новинки 👇🏻👇🏻👇🏻

«Мам, уже два дня публикаций не было!»

Укоризненные нотки можно было уловить даже сквозь буквы Мартиного сообщения. Пару месяцев назад она завела для моей будущей кофейни телеграм-канал и создала группу ВК.

— Будешь рассказывать о том, как идет подготовка к открытию. Людям нравится смотреть на прогресс, поэтому регулярно что-нибудь выкладывай.

— Ага, — сказала я и тут же забыла об этом.

Почти каждый день дочь напоминала мне о важности привлечения клиентов уже на этапе ремонта. И я все прекрасно понимала, но за повседневными заботами совершенно не успевала пилить контент. Поэтому Марта и ее парень Артем каждую неделю появлялись на «объекте»: снимали и монтировали видео, делали фотографии с выигрышных ракурсов и рассказывали мне, что, когда и как постить. Для молодежи это было вообще плевым делом, ведь они вдвоем вели соцсети и сайт Мартиного кафе.

В итоге, я тоже втянулась и начала получать удовольствие от блогинга, хоть и занималась этим крайне нерегулярно. Зоя называла мою онлайн-деятельность «периодический бизнес-эксгибиционизм» — обнажение скрытых сторон бизнеса с целью получения внимания потенциальных клиентов.

Результаты обнажение приносило хорошие: подписчиков становилось больше, и они, если верить комментариям, уже ждали открытия моего заведения.

«Наводим чистоту, чтобы к вашему приходу все сияло» — написала я под фотографией, на которой сотрудники клининговой компании намывали окна, и нажала «Отправить». Потом подумала и сняла панораму книжных стеллажей — размещу в исчезающие истории, они хорошо на привлечение работают. А когда клинеры уйдут, сделаю фотографии потрясающих видов, открывающихся из окон — на ухоженную набережную Малой Невки и Финский залив.

Окрыленная радостью и предвкушением, я покружилась по залу и помчалась расставлять книги по полкам. Коробки из моей квартиры помог перевезти Паша — потратил на это целый обеденный перерыв и сверху еще два часа времени.

— Что ты сказал Илоне, чтобы она тебя отпустила? — поинтересовалась я, когда весь ценный груз был аккуратно сложен возле барной стойки.

— Сказал, что мне срочно надо уехать, чтобы позаниматься сексом, — промурлыкал Паша, шлепая меня пониже спины и подталкивая в сторону подсобки.

— Паш, ты что, здесь же люди!

— Все верно — люди здесь, а мы с тобой будем там.

С этими словами он впихнул меня в служебное помещение, прижал к стене и резким движением захлопнул дверь.  Я почувствовала его дыхание на своей шее, и тело мгновенно откликнулось легкой дрожью. Пашка тут же перешел в наступление. Он принялся одной рукой стягивать с моих плеч вязаный пуловер с широкой горловиной, а другой крепко сжал под юбкой ягодицу.

В этот момент я решила, что не так уж и страшно, если минут пятнадцать меня не будет в зале. Мысль о том, чем мы тут собираемся заняться, когда за стенкой полно народу, странным образом заводила меня. Паша, похоже, полностью разделял мое настроение.

— Когда я думаю, что нас могут застукать, очень сильно возбуждаюсь, — прошептал он мне на ухо.

И тут снаружи раздался громкий оклик:

— Евангелина Александровна, вы тут? Я вам привез сервировочный столик, и еще декор от Галочки, — услышала я неумолимо приближающийся голос Петровича.

Если бы меня сейчас окатили ледяной водой, эффект был бы примерно такой же. Я тотчас оттолкнула Пашу и, пытаясь вернуть грудь обратно в лифчик, прокричала в ответ:

— Да, Ефим Петрович! Бегу! Пять сек!

Понятия не имею, что за декор и сервировочный столик ждут меня в зале, но допустить Петровича в подсобку было нельзя. Пашкин бравый солдат до сих пор был готов идти в лобовую атаку, хотя я уже успела совладать со своим нижним бельем, подтянуть на место пуловер и даже вернуть подобие приличного вида укладке.

­— Ну Паша… Урони его как-нибудь, а? Там ведь друг маминой подруги, — простонала я и выскочила в зал.

Вслед мне донесся легкомысленный смешок.

Когда я увидела сервировочный столик, то остолбенела от удивления и восторга: передо мной стоял деревянный ретроавтомобиль в миниатюре, с колесами на металлических ободах, со стеклами, сиденьями, верхним багажником и горящими фарами!

— Ефим Петрович, — ахнула я. — Неужели все сам?

— Конечно, дорогая Евангелина Александровна. Все сам, — с достоинством ответил Петрович.

А потом он зачем-то подмигнул, глядя в сторону барной стойки. Хотя, возможно, мне это показалось, потому что я в тот момент уже снова глазела на столик.

Я обошла его со всех сторон, потрогала гладко отполированные поверхности, внимательно рассмотрела мелкие детали. Оказалось, что внутри сидения обиты бархатом, а руль обтянут кожей; все стежки аккуратные, ровные. Даже дерево, из которого был сделан столик, было само по себе прекрасно — благородного темного оттенка, с красивым неоднородным рисунком. Сколько же трудов вложено в эту работу!

— Настоящее произведение искусства, — восхитилась я.

— Еще бы! Он же из ореха, — с трепетом в голосе сказал Ефим Петрович. — Благородный материал, очень люблю его.

Мысленно прикинув, сколько же может стоить такой сервировочный столик, я поняла, что принимать такой презент от двух пенсионеров нельзя. Да они же могут продать его за хорошие деньги, и потом жить на них несколько месяцев!

— Спасибо вам огромное, Ефим Петрович! Вы не обижайтесь, мне правда очень нравится, только я не могу, это слишком дорого, — прошептала я, стараясь не глядеть на мужчину.

— Вот еще, придумаете тоже! — замахал он на меня. — Мы с Галочкой так решили. Хотели сделать вам хороший подарок к открытию, вот и сделали. А там в коробке — старая ручная кофемолка и Галины картины в... загадочном стиле. Может, пригодится. Интерьер у вас такой замысловатый, что-то простое сюда не подойдет. Вы идите смотреть, а я побежал. Мне еще в магазин надо за свечами, красной рыбой и вином. У нас с Галюней сегодня годовщина, хочу устроить для нее небольшой фуршет.

С этими словами Петрович снова подмигнул барной стойке и умчался готовиться к свиданию с любимой женщиной.

— Вот это энерджайзер, — восхитился подошедший Пашка.

— Ты что, подслушивал? — спросила я, с подозрением глядя на него.

Тот кивнул.

— И подглядывал.

— Что?!

— И перемигивался с Петровичем, — снова кивнул Паша и многозначительно поиграл бровями.

Ну все, теперь остается засечь время и ждать звонка мамы. А она, разумеется, устроит мне такой допрос с пристрастием, что в ФСБ, ЦРУ и МИ-6 все помрут от зависти: у мамы стопроцентная раскрываемость! И потом она будет долго страдать, что ее дочь, бросившая нормальную работу и отдавшая отца своего ребенка какой-то «крашеной проститутке», встречается с желторотым юнцом. Позор на ее родительские седины!

Паша, кажется, прочитал мысли по моему лицу, и сделал вывод, что пора уматывать. Да и назойливо тренькающий сообщениями телефон напоминал о том, что у него, вообще-то, рабочий день.

— Илона меня потеряла, — с досадой сказал он, целуя меня на прощание. — Может, и нам с тобой вечером устроить свидание? Чем мы хуже Петровича с Галочкой?

Он улыбнулся и подмигнул — теперь уже мне.

— Не могу, Паш, прости. У меня тут дел невпроворот, — я махнула рукой на расставленные повсюду коробки и баулы с вещами, которые предстояло разобрать и расставить по своим местам. — Надо еще в кейтеринговую компанию позвонить, чтобы добавили шоколадный фонтан и четыре фруктовые корзины. И написать журналистам, чтобы, если что, успеть сделать замену. И столько всего еще…

Он обнял меня и прижал к себе.

— А знаешь что? Давай-ка ты сейчас спокойно садись за ноут и пиши всем, кому надо, пока у них рабочий день не закончился. А вечером я приеду и помогу разобрать твои сокровища. Да и не хочу, чтобы ты на верхние полки лазала по стремянке. Лучше уж я это сделаю…

Он сграбастал меня двумя руками, прижал к себе и нежно поцеловал, а мне вдруг стало так хорошо. Я ведь уже успела забыть, как это приятно, когда о тебе заботится мужчина. Антон в последние годы нашего брака вообще не вспоминал о том, что мальчик в нашей семье — он. Все заботы, и мужские, и женские, были на моих плечах. И не важно, что я тоже работала с восьми до семнадцати, а потом и вовсе двадцать четыре часа в сутки.

— Спасибо, Паша, — я обняла парня за плечи и потерлась носом о его шею.

Где-то в коробках звякнул мой телефон, возвещая о новом сообщении, и я вспомнила про недавнее послание с угрозами.

— Ой, Паш, хотела спросить…

Я замялась, не зная, как лучше сформулировать свой вопрос. Паша чуть отстранился и вопросительно посмотрел на меня. Я кашлянула и промямлила:

— В общем, скажи, пожалуйста… Не отбиваю ли я тебя у какой-нибудь девушки?

На лице Паши появилась задорная улыбка — та самая, которая мне всегда так у него нравилась, с ямочками на щеках и лучиками намечающихся морщинок в уголках глаз.

— А если отбиваешь, то что? — спросил он, прищурившись.

— Не увиливай! Для меня важно это знать.

— Нет, солнце, ты меня ни у кого не отбиваешь.

Он снова поцеловал меня, а потом шепнул на ухо:

— И я обещаю, что скажу тебе, если что-то изменится.

Что ж, от Паши можно не держаться подальше, и ничего мне за это не будет.
Сей факт меня обрадовал. Но вопрос с загадочным сообщением оставался открытым. Ладно, об этом можно будет подумать позже.

Остаток дня я провела в непрерывно сменяющих друг друга разных делах. Но зато к семи часам вечера все приглашенные журналисты подтвердили свое присутствие на мероприятии, а кейтеринговая компания заверила, что шоколадный фонтан, фруктовые корзины и три сифона с лимонадом (в подарок) подадут по расписанию. Кроме того, музыканты прислали программу выступления, в которой я обнаружила свои любимые композиции. Настроение начало понемногу выравниваться.

Клинеры ушли, оставив после себя сияющие чистотой окна, намытые чуть ли не до блеска матовые полы, сверкающие витрины и тот запах свежести, который обычно кружится в воздухе после капитальной уборки со всевозможными пенками, гелями, порошками и спреями.

Перетащив все вещи в центр зала, я принялась снимать фото и видео панорам ночного города и Финского залива, открывающихся из окон. За этим занятием и застал меня Паша, ввалившийся в кофейню с полными пакетами готовой еды и искрящимся шлейфом морозного воздуха. Даже в конце рабочего дня энергия от него шарашила фонтаном во все стороны, и я вдруг распереживалась, что наша с ним работа сведется к занятиям сексом на всех доступных горизонтальных поверхностях. Но Паша меня приятно удивил, взявшись за дело со всей ответственностью. Хотя, перед этим он, конечно, нерасторопно поужинал.

— Пищу нужно принимать в состоянии умиротворения, и никуда не спешить при этом, иначе она не усвоится, — на самых серьезных щах произнес он. — Вот ты перекусываешь вечно на бегу, и теперь жалуешься, что живот болит. Так что сядь и успокойся. И поешь уже нормально, вот тебе еще одна котлетка.

С этими словами он подложил в мою одноразовую тарелку кругленькую куриную котлету.

— Ты как моя подруга Зоя, — засмеялась я. — Она у меня фанат правильного образа жизни. Что же получается, теперь вы меня будете с двух сторон оздоравливать?

— Я готов тебя оздоравливать со всех сторон, — решительно заявил Паша. — Но попозже — после того, как порядок здесь наведем.

Однако, этому плану не суждено было сбыться.

До одиннадцати часов вечера мы скакали между стеллажами, расставляя книги, раскладывали по витринам украшения и даже повесили пару картин. Паша взял на себя все высотные работы и лазал по стремянке вверх-вниз, перетаскивая ее от одного шкафа к другому. Под конец мы с ним так умаялись, что сил у нас хватило только на то, чтобы разъехаться по домам.

— Завтра приеду, займусь мебелью в подсобке, — пообещал перед уходом Паша.

М-да. Накануне открытия у меня намечалось большое нашествие помощников. С утра грозилась нагрянуть Зоя, чтобы проконтролировать, все ли я делаю по фэншую. Днем я ждала мастера, который должен был настроить кофемашину. После — своего бухгалтера Машу: оказалось, что она прекрасно управляется не только с отчетами, но и с кассовым аппаратом. Его-то ей и предстояло завтра подключить, чтобы на следующий день я уже работала легально. Ближе к вечеру планировали прийти Марта и Артем. Надо полагать, шансов, что Паша не пересечется с ними, нет никаких.

— Отлично, познакомлю тебя со своей дочкой и ее парнем, — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал как можно беспечнее.

Если Пашка стушуется и найдет отговорку, чтобы завтра не приезжать, можно будет расслабить булочки. А если нет… тогда пора бить в набат, потому что я пока не готова выставлять наши отношения на всеобщее обозрение. Нет, не «пока не готова», а «просто не готова»!

— Супер, — радостно ответил Паша. — Можно будет заказать пиццу и поужинать здесь вчетвером!

Несмотря на мои опасения, знакомство прошло без эксцессов. Более того, дочь даже не заподозрила, что Паша — мой любовник. То ли для нее было само собой разумеющимся, что бывший коллега пришел, чтобы помочь, то ли она решила, что мы просто дружим. К слову сказать, и сам Паша никак не демонстрировал, что нас связывают более интимные отношения. Так что, спустя полчаса я успокоилась и полностью погрузилась в хозяйственные заботы.

Мы с Мартой разобрали коробки с посудой, всю ее перемыли и расставили по местам. А пока дочка протирала влажные, только вытащенные из посудомойки, бокалы и керамические чашки, я успела встретить трех курьеров, которые доставили искусственную ель, новогодние игрушки и алкоголь для завтрашнего мероприятия.

Тем временем, Паша с Артемом собрали шкафы в служебных помещениях, развесили оставшиеся картины в зале, и теперь прикручивали абажуры к сиротливо свисающим над столами лампам.

Галочкины живописные шедевры оказались очень необычными и, как предсказывал Петрович, прекрасно вписались в интерьер — так, словно были написаны специально для моей кофейни. Не броские, не яркие, но очень стильные.

— Мамуль, а бабушки придут? — поинтересовалась Марта, когда мы сделали небольшой перерыв и все вчетвером уселись пить чай с пирогами, которые испекла моя мама.

— Нет. Бабушка Лена шумные сборища не любит. Она сразу сказала, что заглянет на следующий день. И Ефим Петрович с Галочкой тоже завтра придут. Посидим спокойно вчетвером.

— А Светик?

Светиком мы с Мартой называли мою бывшую свекровь Светлану Валентиновну. После развода она со мной почти не общалась. Женщина смертельно обиделась за то, что я «добровольно отдала Тошика наглой косметичке». На самом деле, она больше переживала за то, что сын переедет жить в ее квартиру и нарушит весь покой и порядок.

— К тому же, Жорж Тошика терпеть не может! — это был последний и самый убийственный, с ее точки зрения, аргумент.

Жорж — собака свекрови, болонка с весьма склочным характером. Надо полагать, этим он пошел в хозяйку. Одно то, что свекровь больше думала о спокойствии болонки, чем о собственном сыне, уже многое говорило о Светлане Валентиновне. В любом случае, с Жоржем они жили душа в душу, а вот с Антоном у нее отношения не всегда ладились. Не говоря уже о том, что Жоржик и «Тошик» друг друга не воспринимали от слова «совсем».

—  Она заходила сегодня — осмотрелась, дала парочку «ценных» советов. А когда узнала, что на открытии будет ЭТА, то сразу же сказала, что не придет, — ответила я.

Не могу сказать, что сильно огорчилась. Скорее даже, наоборот. Присутствие свекрови всегда добавляло стресса любым мероприятиям, которые я устраивала. Не пригласить ее на открытие кофейни было нельзя. Поэтому я заранее нервничала, что Светик отчебучит что-нибудь этакое, и уж тогда мой торжественный прием точно всем надолго запомнится

Отказавшись прийти, женщина сделала мне большое одолжение, и я была ей за это очень признательна. Ну, и себе, конечно, тоже — за то, что пригласила Анну с Антоном.

Марта, похоже, была солидарна со мной в том, что без бабушки Светы завтра всем будет спокойнее.

— Ну, тогда у нас есть шанс не попасть в скандальные репортажи светской хроники, — хихикнула она, дожевывая остатки пирога. — А бывшие коллеги придут?

Не дай бог, подумала я, а вслух ответила:

— Паша придет, и Илона, наверное.

Паша кивнул.

— Конечно, буду. И Илона придет, не сомневайся. Чтобы она, да пропустила такой повод наклюкаться. Так что, шансы попасть в скандальные хроники сохраняются. Но ты не переживай, я буду за ней присматривать, — успокоил он, заметив, что я сникла после его слов.

— Ага… Ладно, давайте, что ли, закончим оформлять барную стойку и по-быстрому поставим елку.  А потом вы отправитесь по домам.

Я вскочила и принялась убирать со стола посуду.

— Почему это «мы» отправимся по домам? А сама? — подозрительно спросил Паша.

— Уже скоро десять, вам утром на работу. А я еще хочу сегодня новогодние украшения развесить, завтра будет не до того.

— Ну уж нет, — не согласился он. — Молодежь, так и быть, отправим по домам, а я останусь и помогу наряжать ель. Это не обсуждается! — строго добавил он, заметив, что я собираюсь возразить, и шепотом мне на ухо добавил. — А потом проверим, насколько добротная у вас барная стойка... 
Продолжение 04.08 ☕️
Дорогие читатели, как думаете — какого плана могут быть картины Галочки, которые принес Евангелине для оформления кофейни Петрович ?
Голосуйте в комментариях 😉❤️
1.

2. 

3. 

4. 

5. 

6.