Хозяйка Кричащего Леса

— Этого просто не может быть. Так не бывает! — говорю я, под конец истерично и негромко рассмеявшись. После хрипло шепчу. — Я сплю. Сладко сплю в своей постели. Да, точно! А это мне снится! Нужно проснуться. Про-снуться!

Щипаю себя за руку. Больно. Но почему-то я все ещё здесь. В слишком пугающем месте, где ночное небо имеет необычный темно-алый блик.

Я всегда обладала поразительным талантом влипать в неприятности на ровном месте. За свои двадцать три с хвостиком — давно убедилась в этом и привыкла. Но даже моя выдержка дала сбой, когда я ни с того ни с сего в одно мгновение переместилась из своей спальни в лес.

Деревья тут однообразны: высокие, но слишком тощие. Они иссохли. А возможно, и сгорели, ведь стволы имеют угольно-черный окрас, будто после крупного пожара, как, впрочем, и промёрзшая земля.

Сделав судорожный вдох, внезапно закашляла, а затем схватила себя за горло. Воздух тяжёлый, тягучий. А также имеет противный серный запах.

Кашель не прекращался. Ни через минуту, ни через две, а напротив, становился все сильнее и сильнее. Острая боль образовалась в груди и глотке. Мне показалось, что я, как минимум, проглотила стекло и теперь пытаюсь его выплюнуть.

От слабости и острой боли падаю на колени и впиваюсь в землю пальцами. На глазах навернулись слёзы, а затем они покатились по мертвенно-бледным щекам.

«… за что, Боже?»

Впервые в жизни я испытала такую физическую боль. От неё некуда было деться. Она будто находилась в самой крови, медленным ядом распространяясь по всему телу. Секунды растянулись в долгие утомительные часы. В какой-то момент из глотки вырвался крик.

Протяжный. Умоляющий. Всепоглощающий.

Я хотела умереть, лишь бы больше не чувствовать. Лишь бы провалиться в спасительную тьму. Я знаю, она рядом.

Еще немного. Еще чуть-чуть…

Вздрагиваю, когда чья-то холодная ладонь ложится на оголенное плечо. А затем меня с силой одним рывком тянут назад.

Чужая грудная клетка служит отличной опорой. Я буквально разлеглась на ней. Обессилено, словно тряпичная кукла.

— Человечка, даже не думай засыпать! — Низкий голос доносится будто через толщу воды. — Т-ц.

Я бы с радостью последовала его просьбе, но не могу. Сил попросту нет сопротивляться тьме.

Оглушительной. Многообещающей. Долгожданной…

— Да чтоб тебя! — Ледяные пальцы грубо приоткрыли мой рот, с силой сдавливая челюсть. Кажется, еще немного, и он сломает ее. — Глотай. — Не просит, а приказывает, когда вязкая, не пойми откуда взявшаяся соленая жижа заполняет рот. Излишки же стекают липкими дорожками по подбородку. — Живее, блаженная!

Первый глоток сделать невероятно трудно.

Тошно. Неприятно. Но после…

Теплый озноб прошиб тело, отгоняя неприятные ощущения. Как такое возможно — не знаю, но мне становится все лучше и лучше. В конце концов удалось приоткрыть глаза, нервно дёрнувшись в крепких полуобъятиях.

— Отдохни, пока есть время. — Незнакомец встаёт резко, не отпуская меня из своих рук, и куда-то идет. — Силы тебе скоро понадобятся.

«На что?»

Разглядеть спасителя не могу. Темно, хоть глаза выколи. Ветви деревьев практически загораживают небо, не давая приглушённому алому свету разгуляться.

«Хотя какая разница…»

Верно, никакой. Я все ещё не дома, а непонятно где. В лёгкой домашней пижаме. И если раньше адская боль заглушала холод, то теперь я в полной мере ощущаю его.

Тепло покидает меня. Кожа покрылась крупными мурашками. Я дрожу, крепче прижимаясь боком к крепкому телу.

Незнакомец никак не прокомментировал мои действия, лишь на мгновение сбавил шаг.

Надеюсь, я не доставляю ему дискомфорта.

Множество вопросов крутятся в голове. Хочется озвучить их вслух, но боюсь. Чего? Скорее всего, ответов. Уверена, они мне не понравятся.

«Может, я спятила?» — устало прикрываю глаза. — «Впрямь стоит немного отдохнуть, пока выпала такая возможность».

Интуиция бьет по нервам. Что-то грядёт. Нехорошее. Темное. Но мне уже не спастись. Я знаю это. Просто знаю…

***

— Проснись, блаженная! — хорошо так встряхнув и опуская на песок, говорит спаситель. — Приехали.

Сонно моргнув пару раз, смотрю по сторонам. Удивление. Отрицание. И наконец-то смирение.

Едкое. Кислое. Просто отвратительное…

Было бы хорошо, приснись бы это всё мне. Но увы. Кроваво-красная полная луна на темном небосводе да просто огромное озеро, не имеющее вдали берегов, никак не желают никуда исчезать, сколько бы я не моргала.

— Правда красиво? — Незнакомец задрал голову вверх, всматриваясь в ночное небо. — От восхищения в жилах стынет кровь.

«Скорее, от ужаса».

Такое чувство, будто Луна истекает кровью. Картина, словно сошедшая с какого-то ужастика. И, кажется, я одна из главных героинь, что меня не радует, а напротив, пугает до дрожи.

Дотрагиваюсь рукой до своей шеи, нервно сглатывая. Что-то липкое находится на ней, так же как и на подбородке. Не думая, рванула по черному песку к озеру, а затем всмотрелась в водную гладь.

Из-за темноты плохо видно, но я уверена, что перепачкана кровью.

— А-а-а-а-а… — Хриплое. Протяжное. Голос ещё не восстановился до конца.

— Заткнись. — Приказ, ему невозможно противостоять. Кажется, если ослушаюсь, случится что-то поистине ужасное. — Ты же не хочешь глупо подохнуть здесь?

Яростно качаю головой, так и замерев на месте, словно испуганный кролик. Кажется, я и вовсе задержала дыхание, чтобы лишний раз не бесить спасителя.

А спасителя ли?

Медленно поворачиваюсь в его сторону, прищурившись.

Высокая подтянутая фигура, укутанная в черный балахон с глубоким капюшоном. Из-за него невозможно увидеть лицо, но по голосу и телосложению с уверенностью могу сказать, что спаситель — это мужчина.

Причём молодого возраста.

— Кто ты? — с осторожностью тихо спрашиваю.

— Тебя только это сейчас волнует, блаженная? — послышался кроткий смешок. — Хотя не важно. Ночь подходит к своему логическому концу, и, к сожалению, времени у нас осталось немного. Потому поднимай свою задницу и пошли. Тащить тебя вновь желания никакого нет.

Я упрямо качаю головой. Страшно противиться, но идти непонятно куда, да еще и с этим типом, страшнее.

Он явно не удивлен моим присутствием в этом пугающем лесу.

Возможно…

— Это из-за тебя я здесь оказалась! — Яркая догадка, которая, я уверена, самая настоящая правда. — Да?! Верни меня домой! Немедленно, чертов псих!

Мышцы свело от напряжения. Я была готова рвануть в любой момент в лес, если этот тип сделает хоть что-то подозрительное.

— Почему с вами всегда так сложно-то! — практически простонал он. — А я ведь хотел по-хорошему…

«Чего???»

Не успеваю как-то отреагировать, сектант слишком быстро, в одно мгновение, сокращает между нами расстояние и хватает за руку, грубо потянув на себя.

— Отпусти, — в испуге отчаянно кричу, пытаясь освободиться, но этот урод точечным болезненным ударом вырубает меня…

Тьма поглощает сознание. Это конец???

***

Прихожу в себя медленно и с неохотой. Все тело ноет. А сильная боль пульсирует в области шеи.

— Испугала ты меня, блаженная. Думал, что уже не очнёшься. — Ненавистный голос над головой. Ну да, как он мог не заметить моего пробуждения, пусть я еще и не открыла глаза. — Людишки такие хилые.

— Конченный псих! — Перед глазами все чёрным-черно, а в теле сильная слабость. Даже руку поднять — задание не из лёгких. — Что тебе надо от меня?!

— Неужели начала задавать правильные вопросы? Я думал, что в твоей голове одни опилки. Рад, что ошибся. — Этот урод надо мной издевается! — Ну-ну, полегче, не дергайся так, а то в озеро полетишь. А я купаться в ближайшее время не планирую. Тем более в нём.

«А может?..» — даже додумать не успеваю, стальная хватка на руке, и меня резко дергают в бок, грубо сажая.

От столь стремительного движения стало еще хуже. К глотке подступает желчь. Я вот-вот опустошу и без того пустой желудок.

— Даже не думай. — Предупреждающе. Раздражённо.

Он сидит рядом на корточках и наблюдает. Этот взгляд пробирает до самых костей. Словно рентгеном проходят.

Мерзкое. Скользкое. Просто отвратительное ощущение.

Кое-как спустя долгие минуты зрение понемногу стало возвращаться. Но лучше бы этого не делало. От местного пейзажа стало еще страшнее. Паника вперемешку с обречённостью вышибла из лёгких весь воздух.

Сейчас мы находимся на выпирающих из-под воды корнях просто огромного древа, чьи сухие ветви полностью закрыли собою небо. Но не это меня так испугало. А то, что из его ствола то тут, то там виднелись очертания человеческих лиц и части тел.

Они были разными. Маленькими и большими. Но была в них одна лишь схожесть: лица выражали ужас и боль, а части тела будто пытались выбраться из древа, но оно их не пускало назад.

— Какого?..

Холодный пот прошиб тело, как в лихорадке. Руки затряслись, а губы в мгновение пересохли. Возникшая мысль отрезвила, заставляла сердце разгонять кровь с еще большим рвением. Я слышала его бешеный стук в ушах.

«Там в нем настоящие люди! И я… Следующая?!»

Жертвоприношение. Сектант. Это уже не казалось такой шуткой. Подходящий набор слов.

— Хих-ах-ха-а… — Истерический громкий смех разрезал мертвую тишину. — А-ха-ха…

А ведь буквально день назад я жаловалась на обыденность и скуку. Говорила про то, что устала от бессмысленной однообразной жизни и хочу поскорее умереть.

Глупая — глупая я…

— Точно блаженная. — Голос сектанта переполнен незримой усталостью. На мгновение кажется, что это он тут самая настоящая жертва, застрявшая со мной, неадекватной психичкой. — Эй, вы только посмотрите, какие неженки.

Новая волна хохота. Оглушающего. Заставляющего упасть обратно на спину и биться в истерике ногами и руками.

— Вот же. — Слышится тяжелый вздох. А затем надо мной нависла тень. — Поднимайся. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.

Я замираю, но лишь на мгновение. С губ все так же норовит сорваться смех. Ненормальный. Пугающий. Но дающий облегчение и помогающий справиться с одурманивающей разум паникой.

— Согласна, — важно киваю, принимая сидячее положение. — Только убей меня быстро, хорошо? Я очень боюсь боли.

Сектант на мгновение замер, как-то странно глянув на меня. Затем опять вздохнул, небрежным движением разминая шею рукой и присаживаясь на корточки рядом.

Все так же не вижу лица своего будущего убийцы. Это удручает. Хочется запомнить. Узреть. Но этот чертов капюшон. Сама не ведаю, что творю, ведь уже тянусь вперед…

Ткань плаща тонкая, но очень приятная на ощупь. Чем-то напоминает шелк. Но более грубая, что ли.

— Довольна? — с усмешкой, всматриваясь в мое лицо… говорит подросток???

Черные густые волосы с белоснежной проседью были собраны в низкий небрежный хвост. Парочка передних чисто белоснежных прядей выбивались из него, ведь были короче общей длины на сантиметров пять-шесть и образовывали с обеих сторон лица что-то по типу длинной немного неровной чёлки.

Необычно, но стильно.

В левом ухе у подростка игриво раскачивалась от каждого движения или же порыва ветра фиолетовая серьга прямоугольной вытянутой формы.

Перевожу взгляд на лицо. Бледное. Без тени загара. Но красивое. До безумия. И нереальное. Оно было без единого изъяна.

Жуть.

— Насмотрелась, блаженная? — В темно-алых горящих в полумраке глазах проскальзывает огонек веселья.

«Он не человек. С такой внешностью. С такими глазами. Это точно не линзы».

Сглатываю, спускаясь взглядом ниже, на приоткрытые губы. Как я и думала, едва заметно выпирал клык. Правда, один.

— Ты… вампир? — Собственные слова эхом отдаются в ушах. — Вам-пир. — Еще раз пробую на вкус. Растягивая слово.

Сектант дернулся, недовольно сверкнув глазами. Тонкие брови сошлись на переносице. А затем с его губ срывается тихий хмык.

— Ещ-ё одна-а. Так похож?

— А часто путают?

Тишина. Парень смотрит тупым взглядом куда-то в сторону. Выражение лица слишком напряжённое. Видно, что сектанта что-то тревожит. Он колеблется.

— Ну, — не выдержав удручающего бездействия, обращаю на себя внимание. — Как убивать меня будем?

Смеюсь. Напряженно. Может, по-умному мне стоило бежать, пока похититель тут отвлёкся. Но инстинкт самосохранения и интуиция в один голос твердят, чтобы я не двигалась с места. Этот сектант не такой страшный. И смерть от его руки — тоже неплохая перспектива. Все лучше, чем прыгать в озеро или же приближаться к стволу древа. Чувствую, вот что самое страшное.

— Блаженная. — Парень потер ладонью висок, словно у него голова разболелась от моих слов, а затем усмехнулся. — Только не сопротивляйся, ладно?

— Только о моем предсмертном желании не забывай? — на всякий случай напоминаю, прикрывая глаза. Уже хочется, чтобы этот страшный ненормальный кошмар поскорее закончился.

— И с чего ты взяла, что умрешь-то? Людишки. Сами себе напридумывают страшилки…

От изумления распахиваю глаза. Но тут же лицо искажается гримасой боли, я опускаю взгляд…

— Ты?! Кхм… — «Я чувствую его руку у меня в животе! Он пробил мне его! Рукой, мать твою! Это какой силой нужно обладать… »

В ушах гул. Темнота оглушает. Больно. И пусто. Сознание куда-то уплывает. Силуэт сатаниста меркнет. Я заваливаюсь назад, но убийца ловит у самой земли, придерживая за плечи и тихо что-то говоря.

«А говорил, что не убьет», — горько улыбаюсь.

Завернувшись в тонкий плащ сектанта, потерянным взглядом буравлю тлеющий костер. В ушах стоит оглушительный звон. Я нахожусь будто в вакууме, полностью отгороженная от внешних звуков.

До сих пор не верится, что я ещё жива. Поразительно. И пугающе. Ведь точно знаю, что псих пробил мне живот! И окровавленная футболка с внушительной дыркой — явное доказательство того, что мне не померещилась собственная смерть.

А это была именно она! С такой раной не выживают! С ней просто ноги протягивают и больше не встают. А я встала! Правда, немного умом тронулась. Но это ничего. Издержки…

— Эй, блаженная, долго из себя обиженку строить будешь? — В голосе парня проскальзывает что-то неуловимое, тревожное. Или мне это кажется? Все же ни черта я его не знаю, чтобы по голосу улавливать настроение. — Иди сюда, поешь, пока горячие. Или ты себя решила голодом уморить? Отвратительный вид упокоения тогда выбрала!

Неопределённо хмыкаю, нервно дернув плечом, и отворачиваюсь. С момента моего неожиданного пробуждения я и словом не обмолвилась с этим психом. Если бы не сильная слабость и то и дело подступающая тошнота, давно бы попыталась уйти.

Лучше быть одной, чем с этим…

Да и пока я находилась без сознания, он отбуксировал нас обратно на берег озера. Удивительно, но вчера то была не игра света — песок под ногами и впрямь черный-черный. Впервые такое вижу.

При свете дня лес стал выглядеть более дружелюбно. Больше не мерещится чей-то наблюдающий, оценивающий взгляд. Больше нет того неконтролируемого ужаса, который пронизывает каждую клетку тела. А инстинкты не бьют по перепонкам, вещая о скорой смерти… стало спокойней. Хотя, возможно, это я выгорела в эмоциональном плане.

Раздражительность и враждебность психа тоже уменьшилась в разы. Он даже отдал мне свой плащ! Точнее, укрыл им, пока я лежала без сознания.

Несмотря на тонкость и лёгкость ткани, было очень тепло. Словно пуховик надела. Чудес-са!

А вот сам парень оказался в одном кожаном костюме. Он сильно напоминал мотоциклетный; состоящий из черной, глухо захлопнутой куртки с темно-фиолетовыми вставками, черных брюк и высоких сапог на шнуровке.

«В очередной раз подмечаю, что вкус у него отменный».

С усталостью тру виски. Собственное спокойствие вводит в недоумение. Не это я должна чувствовать сейчас. Не о том думать…

— Кто ты? — выдаю ужасно хриплым скрипучим голосом. Словно мелом по доске. Аж морщусь.

— Что конкретно ты подразумеваешь под своим вопросом? — Псих подходит ко мне и садится на корточки рядом, держа в одной руке самодельный шампур с мясом неизвестного животного. — Давай так, блаженная, сейчас ты поешь, а взамен я отвечу на три твоих вопроса. Предельно честно, устроит?

Первая мысль — послать его куда подальше с этой сделкой. Но здравый смысл отрезвил, заставил прикусить язык и засунуть обиду поглубже. Как ни крути, а псих точно знает, как и, главное, почему я оказалась в этом проклятом лесу.

С опаской молча протягиваю руку и забираю шампур. Мясо выглядит неаппетитно, ведь сильно подгорело.

«Надеюсь, меня не отравить вздумал».

Зажмурившись, подношу ко рту и откусываю небольшой кусок.

— Отвратительно, — с трудом проглотив, а не выплюнув мясо, комментирую. — Как свою порцию-то съел?

— Не было выбора. — Его губы растянулись в довольной усмешке, а в алых глазах проскользнули черти. Мне это не понравилось. Очень. — Больше еды у нас нет. А оставить тебя одну и уйти на охоту пока не могу. Ведь сбежишь. А мне потом тебя спасать. Тут такие твари обитают, что в пору самому в петлю залезть, чем с ними сталкиваться.

«Только вот что-то мне подсказывает, что это они тебя избегают, а не ты их…»

Точно. Будь по-другому, он не сидел бы сейчас так спокойно. Не вел себя так вольно-лениво и не смотрел с явным превосходством.

— Я думаю, что самое страшное чудовище в этом лесу сидит прямо передо мной.

Низкий смех разлился по округе. Одобрительный.

— А ты не безнадёжна. — Отсмеявшись, псих наклонил голову немного в бок и как-то по-новому взглянул на меня. — Если будешь и дальше прислушиваться к своей интуиции, может быть и проживёшь подольше…

Его «подольше» отрезвило. Но страха по-прежнему не было. Лишь спокойствие. Размеренное. Холодное. Оно помогает осмыслить происходящее. Приспособиться, подобрать новый алгоритм действия.

— Кто ты такой? — Задаю первый вопрос. И он волновал меня больше всех. Пока нет необходимости спрашивать, что за место этот Лес и как я тут оказалась, если самая явная опасность совсем рядом. — Кем ты являешься?

— Я — Высший Альв стихии Тьмы. Мое имя Рейдан.

То, что он темный — не удивляет. Внешность, беспардонное поведение, поступки — все указывает на это. По крайней мере, в любой книге так описывают тёмных магов. Но кто такие эти Альвы? Я впервые слышу такое слово.

— Нас еще можно назвать стихийными элементалями, — увидев замешательство, продолжает просвещать. — Например, для меня заклинания или существа со стихией Тьмы практический безвредны. Ведь это моя природа.

— Поняла.

— Ты так спокойно отреагировала, — немного озадаченно приподнял бровь он. — А где же истерика? Визг? Людишки ведь так боятся Тьму, списывая на неё очень и очень многое. И вот он я, самый яркий представитель…

— Если все темные такие же, как ты, то я бы тоже списывала все на вас. — Откусываю еще кусок мяса. Жую, вновь борясь с желанием выплюнуть. — Истерить или кричать не вижу смысла. Если бы хотел меня убить, убил бы уже. Да и что я могу противопоставить? Ты сильнее. Ты намного-намного быстрее. Вчера мы проходили это.

— Какой твой следующий вопрос, блаженная? — внезапно переводит тему, отводя глаза. Словно ему совестно за свой поступок. Бред!

— Я же в другом Мире, да? — Получив ободрительный, но вялый кивок, продолжаю. — Мое перемещение связано с той аномально красной луной?

— И да, и нет. — Рейдан внезапно выпрямляется, нервно начав разминать рукой шею. — Ночь Кровавой луны проходит раз в восемь лет в разные дни года. В эту ночь темная магия переполняет пространство. Можно много натворить дел…

— Зачем ты перенес меня сюда? Не помню, чтобы мы раньше встречались…

— Блаженная, я не тебя конкретно вызывал, не льсти ни себе и ни мне. — Морщится. — На твоем месте мог оказаться совершенно любой другой подходящий человек. Я не знаю, почему именно ты. Считай, не повезло.

— Ага, просто не повезло, — с иронией тяну. — Стоп, почему ты сказал тебе не льстить? Хочешь сказать, что…

— Только боги могут шататься и дергать конкретную душу из одного мира в другой. Конечно, есть трещины в тканях мирозданья. Но обычно всегда заносят иномирцев к нам. Хотя кто его знает…

— То есть у вас есть «попаданцы»?

— Не сказать, что они валяются на каждом шагу, но двоих я самолично видел. — От мрачной усмешки психа стало не по себе. — Один думал, что весь мир тут же упадёт к его ногам, ведь он — избранный. Было забавно наблюдать за тем, как глупые мечты с треском разбиваются и тянут его на дно…

— Мы не имеем права обесценивать чужие мечты. — Откладываю пустой шампур в сторону, облизывая пересохшие губы. — Это неправильно.

— То есть иметь гарем зверолюдок и сношаться каждый день напролёт — достойная мечта? — Поймав мой потрясённый взгляд, Рейдан наигранно цокнул языком. — Не зна-ал…

— Ч-что?.. — вмиг покраснев, переспрашиваю.

— То-о-о, — издевательски тянет. — Он еще хотел миром править и быть каким-то нагибатором, но основная идея, конечно же, гарем из потрясных красавиц.

— Кхм, — прокашлявшись, неуверенно поясняю. — Понимаешь, у нас распространен в книгах такой жанр, как «попаданцы». В нем обычно какого-нибудь неудачника заносит в другой мир, где он становится героем и…

— Выбрось весь этот мусор из головы, — обрывает резко, недовольно. — Если не сделаешь так — помрешь. Не знаю, как твой Мир, но мой — совсем не сказка. Тупость он не прощает.

— Да уж, сказкой я его точно назвать не смогу, — печально выдыхаю, под плащом накрывая ладонью живот. — В первые же минуты моя жизнь оказалась под угрозой. И до сих пор висит на волоске.

— Ты полностью права, блаженная.

— Так зачем я здесь? — И не надеюсь получить ответ, но…

— Тебе надо возродить этот лес…

Я стояла как громом пораженная, во все глаза уставившись на молчаливого и крайне серьезного психа. Хочется кричать во всю глотку или смеяться так громко, чтобы развеять тот тяжелый ком в груди, который тянет на дно. В пугающую трясину ненужных и неуместных эмоций на данный момент.

— У тебя нет выбора, блаженная. — В голосе и ни намека на сочувствие. — Либо так, либо же сгинешь вместе с лесом.

Не верить ему не могу. Что-то подсказывает мне, что псих никогда не врет.

Недоговаривает — да, но не врёт. Он слишком гордый для такого.

— Ты разрушил мою жизнь. — Глаза предательски защипало. — Ты… эгоистичный ублюдок…

В неестественных алых глазах проскальзывает что-то темное, опасное. Но тут же исчезает, а приятные черты лица разглаживаются.

Словно по команде.

— Да, ты права. — От этой очередной плохой ухмылки подкашиваются ноги. — Пусть так, но потому, если хочешь жить, будет так, как я скажу. Ведь сломать тебе шею чрезвычайно просто и скучно.

Непроизвольно дотрагиваюсь до

неё кончиками ледяных пальцев, нервно сглотнув. Отчетливо понимаю, псих не запугивает.

Он констатирует факт.

— И почему же сразу разрушил. — Он наигранно покачивает головой, разминая шею и смотря куда-то в сторону. — Я дал тебе то, о чем другие и помыслить не могут. Очень и очень долгую жизнь, если, конечно, ты не просрёшь её.

Долгую жизнь? Возможно. Но, черт возьми, сам же минуту назад сказал, что из леса мне не выбраться. А то умру в ту же секунду. Это…

— Я не просила этого. — Ноги подгибаются, и я падаю на колени, впиваясь пальцами в промёрзший песок. — Я…

— Не все так плохо, блаженная. — Он подходит ко мне медленно и не спеша. Можно сказать, что вальяжно. Но в алых глазах пылает едва заметное напряжение. — Если все удачно сложится, то у тебя появится дом и практически вечная жизнь. Вы же, люди, так отчаянно и безумно желаете её, так почему противишься? Особенно в данном положении дел? Может, любишь отыгрывать жертву?

Я подавилась холодным воздухом от возмущения, поднимая голову.

— Мне не нужна она, — отчаянно кричу, хватая психа за руку и насильно наклоняя. — Я хочу домой.

Я ожидала многого. Но не смеха.

Громкого. Темного. И зловещего.

— Л-людишки, — выплюнул он. — Вечно чем-то недовольны. Вечно желаете большего. Это бесит. Но и вызывает определенную жалость. За что вас так возненавидели Боги, раз подарили такую неутолимую жадность ко всему? Вам никогда не найти покоя…

— А ты разве лучше? — Ногтями со всей силы впиваюсь ему в руку. Но тот словно не чувствует боли и бровью не ведёт. — Ради своей неизвестной цели обрёк невиновного на смерть! Ты ничем не лучше! Нет, ты намного — намного хуже!

— Хуже. — Он и не думает спорить и как-то отрицать. Слишком просто соглашаясь. — Намного хуже, блаженная, но знаешь, я хотя бы честен с самим-собой и не покушаюсь на чужие блага чисто из жадности.

Впервые я ощущаю что-то наподобие ненависти. Желание расцарапать столь красивое лицо превысило здравый смысл, но…

«Я хочу, чтобы он страдал».

Возможно, мне стоит сейчас же выплюнуть это в лицо. Возможно, мне стоит тут же обозначить всё, но я… не могу. Не сейчас. Не когда я слишком слаба и буквально нахожусь в его власти. Открытое противостояние уничтожит меня.

— Да, ты прав, — сглотнув, через силу говорю, улыбаясь так широко, что скулы вмиг свело. — Мне повезло.

Псих обхватывает мою кисть своей шершавой ладонью, рывком отрывая от себя. И смотрит так, что дышать становится невозможно.

— Тогда я ненадолго оставлю тебя. Мне нужно кое-что сделать. — И сказать ничего не успеваю, он просто испаряется в черном мареве.

Обессилено падаю на спину, тяжело дыша.

— Это… это…

Тот взгляд до сих пор стоит перед глазами.

— Он…

Грудь сотряслась в гортанном смехе. Оглушающем.

—… не только я ненавижу? — Прикрываю лицо рукой. — Хотя там, скорее, было омерзение. Забавно.

Ведь по всем законам жанра — это я должна его ненавидеть и презирать.

Маленький эгоистичный ублюдок.

— Интересно, сколько ему лет?

***

В животе крутит так, что впору волком выть или промерзший песок от бессилия грызть. Одно радует, ненормальный распространяющийся от самого сердца холод перебивает спазмы. Это помогает не сойти с ума.

Разнообразие…

— Че-еррт… — Скорее стон. Тихий, протяжный и срывающийся на жалкий хрип. — Бл*ть!

С моим телом, как только село солнце, начало происходить что-то ненормальное. И страшное. Интуиция кричит, что это необратимо.

Непоправимо… но ещё возможно выжить…

Сквозь пучину оглушающей боли приходит идея доползти до догорающего костра и лечь на угли. Возможно, только так получится согреться…

«Где шляется этот ублюдок?»

Правда, где? Как ушел в середине дня без следа, так и не возвращался.

«Передумал и решил ликвидировать бракованный материал?»

Но зачем, я же согласилась. Точнее, сделала вид, что смирилась. Где я просчиталась? Слишком легко сдалась? Но…

Снова боль. Снова агония и слезы по щекам. Снова голос сорван от непрерывных криков. Это невыносимо долго длится. Время словно замерло…

«Боже, если ты есть, помоги!..»

Не помог. Никто не помог. Я была совершенно одна до первых лучей солнца. Как только они коснулись моей кожи, холод стал отступать, и меня накрыла спасительная дрёма. Я думала, что уже не открою глаза…

Наивная идиотка. Кто же мне даст так просто уйти? Никто. Псих с самых первых минут мне это яро демонстрирует.

— Я чуть не умерла. — Думала, что буду орать и психовать, а нет. Просто шепчу обессиленно. Можно сказать, что безэмоционально. Только сильнее закутываюсь в ненавистный плащ, который провонял чем-то кислым.

Рейдан и бровью не ведёт, продолжая все так же сидеть у костра и что-то рисовать в потрёпанном черном блокноте.

Он то ли не слышит, то ли просто игнорирует. Странно. И ни черта не успокаивающе. Я желаю услышать хоть что-то. Хоть как-то отвлечься от ночных воспоминаний.

«Точно, имеем — не ценим, а потеряем — плачем». — От ироничности на смех пробирает. Уже привычный. Истерический.

Вчера психа было не заткнуть. Он всячески пытался втянуть меня в разговор. Не делал вид, словно я пустое место. А сейчас…

«Не нравится мне это…»

— Ты знал, что так будет? Поэтому ушел? — переступив через гордость, спрашиваю. Мне необходимо услышать ответ.

Рейдан с силой отшвыривает блокнот в сторону своего дорожного рюкзака, что лежит в паре метров, и переводит все внимание на меня.

— Да. — Словно пощечина. Холодная. Звонкая. — Не волнуйся, больше такого не повторится.

— Не повторится? — Не выдерживаю, смеюсь. — О, спасибо! Успокоил! Но что это, бл*ть, было?! Я думала, что скончаюсь то ли от болевого шока, то ли от холода!

Псих мнет шею и минуты две тупо пялится в огонь. Затем тяжело вздыхает, задумчиво потирает серьгу и наконец-то вспоминает обо мне.

— Помнишь, когда я пробил тебе живот? — Замираю, непроизвольно накрывая его. — Я поместил в тебя семечко того Древа. Вчера прошла ассимиляция. Успешно, кстати. Поздравляю.

— Ассимиляция. — Можете считать меня необразованной, но я впервые слышу такое слово. Но оно уже не предвещает ничего хорошего. — Что это?

Рейдан усмехается. Но почему-то как-то печально, в очередной раз избегая зрительного контакта.

— Что это?! — повторяю уже с нажимом, сжимая чуть подрагивающими пальцами складки плаща. — Что?

— Как тебя зовут, блаженная? — Такой не к месту вопрос полностью выбивает из лёгких воздух, вызывая сильное головокружение. — Скажешь свое имя? Мм?

«Мое имя? Мое имя! Оно же должно у меня быть, да? Да, но какое? Было же…»

Сколько бы я ни старалась вспомнить, не могла. Разум словно окутан темной непроглядной дымкой. Туманной. Ты вроде бы помнишь и знаешь, но что конкретно — не можешь сказать.

— Не волнуйся, твоя личность не изменилась. — Пока я копалась в себе, псих подобрался ближе и сел совсем рядом на корточки. — Чтобы удержать душу, Миру требуется даровать Имя. Оно и станет якорем.

Тогда кто я? Нет, что я? Че-еловек? Нет. Что-то подсказывает, что уже нет.

— Ублюдок!!! — Рука дернулась сама и влепила такую пощечину, от которой псих потерял равновесие и сел на задницу. — Ты! Ты во всем виноват! Я тебя ненавижу! Что ты сотворил со мной!!! Верни меня! Верни!

Под конец речи сотрясаюсь в громких рыданиях. В груди словно дыра.

Сквозная. Холодная. Невыносимая.

— Вернуть, блаженная? — Его голос срывается на кроткий смешок. — А что возвращать-то? У тебя не было ничего, ни одного якоря с тем, твоим миром, раз ты оказалась здесь! Считай, ты представляла из себя живой труп. Без цели, амбиций, любви… лишь спала, ела и срала.

Каждое слово эхом отдается в ушах. И слезы текут снова. От обиды. От гнева. От едкой и горькой правды, что оседает на губах.

Я не могу вспомнить своего имени, лица знакомых. Но знания все ещё в голове. Опыт прожитых лет. Ситуации. Эмоции.

Знаю. Псих прав. Пугающе прав. Просто знаю. У той меня не было ни целей, ни мечты. Я уверена, что работала только для того, чтобы не сдохнуть с голоду. И я мечтала закрыть глаза и больше не проснуться, ведь не видела смысла.

«А он есть?»

Перевожу взгляд на покрасневшую от удара ладонь. Растерянно.

— Вижу, совесть тебя не грызет. — Рейдан неестественно фыркнул себе под нос, падая на спину и с прищуром смотря на затянутое черными облаками небо. — В следующий раз лишишься руки.

Кратко и лаконично. Я смеюсь, утыкаясь лбом в согнутые коленки.

— Ненавижу тебя!

— Знаю.

До самого заката мы сидели в полной тишине; я, устало прислонившись к одному из деревьев, кемарила, а псих что-то задумчиво рисовал в своем блокноте, иногда подкидывая сухие ветки в горящий костер.

Ни есть, ни пить совсем не хотелось. Что очень и очень странно. Ненормально даже. Ведь во рту у меня ни крошки не было со вчерашнего дня. Так же, как и воды.

Когда солнце стало заходить за горизонт, псих наконец-то оторвался от своего, наверное, увлекательного дела и, встав, стал тушить костер.

— Подъем, блаженная. — От неожиданности едва заметно вздрагиваю. — У нас сегодня запланирована увлекательная поездка.

«Как же, увлекательная. Интересно, выживу ли я после неё? Точнее, останусь ли в здравом уме?»

Покорно поднимаюсь, сильнее укутавшись в плащ. Было холодно. Даже очень. И босые ноги никак не спасали дело. Лишь ухудшали.

— У тебя случайно нет лишних сапог? — только и могу спросить, переступая с ноги на ногу.

«Уверена, сейчас стоит хороший такой минус. Ведь от каждого моего выдоха появляются характерные облачка пара».

Псих вопросительно поднимает бровь, а затем опускает взгляд на мои стопы. И нахмуривается.

— Нет, но есть идея. — Он молча дошел до своей дорожной сумки и стал что-то в ней искать. — Знаешь, ты мне в копеечку влетела.

— Это твои проблемы. Я не напрашивалась на экскурсию в другой Мир.

— Справедливо, блаженная. — Он усмехается, жестом подзывая к себе. — Обвяжешь ноги этим. Больше предложить не могу.

Из-за его плеча не вижу, что он достал. Пока не подхожу ближе.

Послышался треск ткани. Псих порвал обычную такую футболку черного цвета на две части и протянул мне.

«Так он без одежды совсем останется. Сначала плащ отжала, теперь футболку».

Это вызывает улыбку. Злорадную.

Сажусь на песок и начинаю плотно обвязывать тканью стопы, закрепляя парой крепких узлов.

«Красота…»

— Чего расселась, пошевеливайся. — Псих, совершенно меня не дожидаясь, устремился куда-то быстрым шагом. — Время ждать не будет.

Идти с ним никуда не хочется. Интуиция предостерегает о новых крупных проблемах. Но…

«Выбора нет».

Поднимаюсь, а затем практически срываюсь на бег. Не знаю, зачем, но псих решил обойти пляж.

***

— Да она под нами развалится! — Вот уже минут десять я безрезультатно пытаюсь вдолбить в психа хоть какой-то инстинкт самосохранения. — Ты только глянь на неё: доски все прогнили! Словно ей больше века никто не пользовался!

— Почему же, пользовался. — Он смотрит на меня со смешком. Вся ситуация его забавляет. Уверена. — На ней я перевозил нас в прошлый раз. И, как видишь, мы ещё живы. Потому прекрати истерить, блаженная, и забирайся.

Ещё раз перевожу взгляд на лодку: она вот совершенно не внушает доверия. Мало того, что доски кое-где прогнили, так ещё и мох на ней растет!

Но меня одну это смущает. Псих уже сидит на месте и держит полуразваленные весла.

«Хоть бы под ним лодка рассыпалась!» — желаю от всей души. — «Кажется, в прошлый раз он говорил, что купаться здесь не очень хорошая идея. Интересно, почему?»

— Серьезно, блаженная, не заставляй меня вставать и идти за тобой. Поверь, тебе не понравится.

Верю. Ему ой как верю. Но сделать шаг — выше сил. В конечном итоге псих не выдержал, встал, преодолел расстояние в кратчайшие сроки и, забросив к себе на плечо, направился обратно к лодке.

— Будешь брыкаться, ребра сломаю, — отбивает всякое желание сопротивляться одним лишь предложением. — Вот и умничка, так бы и сразу.

— Как же я тебя ненавижу. — Устало. Обреченно. — Честно, ты самый ебланский человек, которого я знаю.

— Я не человек, блаженная. Запомни.

***

То пугающее Дерево все ещё было здесь. От него исходило просто колоссальное количество темной подавляющий энергии. А ещё возникло ощущение, словно кто-то за нами наблюдает. Оценивает.

«Страшно».

Не ведая, что творю, цепляюсь за холодную руку психа, прижимаясь к тёплому боку, стоит только нам вылезти из лодки и наступить на один из широких корней дерева.

«Псих — проверенное зло…»

Наверное, глупо искать у него защиты. Но… мне так спокойней. По крайней мере сейчас.

— Чувствуешь, да? — Псих растягивает губы в усмешке, показывая клык. — Темная магия исказила Древо. Я бы сказал — отравила.

— От этого я должна его спасти? — неуверенно спрашиваю, вспоминая разговор. — Как?

— Не знаю, блаженная, правда, не знаю. — Ответ убил наповал. — Тебе предстоит выяснить самой.

— Долго точно не проживу. У меня всегда были проблемы с головоломками. — Нервно хихикнула, переводя взгляд на ствол дерева: в нем по-прежнему виднелись очертания человеческих тел. — Они твои неудавшиеся попытки?

— Ты?.. — Парень рассмеялся. Громко. — Нет, не моя работа.

— Что тебя так рассмешило? Там же люди! И они страдали, когда умирали! Видно же…

— Может, потому что они не несчастные жертвы, — свободной рукой трёт свою серьгу псих, всматриваясь в одно из очертаний. — Из-за них лес приобрел такой облик. Из-за их жадности.

— И что же они натворили? — Нахмурившись, отцепляюсь от психа и отступаю назад, останавливаясь. — Никто не достоин смерти.

Псих опять смеется. Но уже по-другому. С издёвкой. Темной. И глаза вновь смотрят с отвращением. Нескрываемым.

«Что люди сделали ему? Почему он так относится к ним? Возможно, лес — его бывший дом, и настигшую катастрофу он видел собственными глазами?»

— Пойдем. — Он идёт дальше. Ближе к стволу. — Лучше бы тебе не отставать, блаженная.

Повторять — не надо. Вновь срываюсь на быстрый шаг. Оставаться одной здесь опасно. Чувствую.

Псих идёт только ему понятной дорогой, насвистывая незнакомый мотив. От него мурашки бегут по коже. Ассоциация с траурным маршем.

Шли мы, по моим подсчётам, минут десять. Пока не дошли до то ли могилы, то ли алтаря: небольшая черная расколотая на пару частей плита стояла в паре сантиметров от ствола дерева, укрытая парочкой мелких сухих корней — вьюнов.

Если я встала как вкопанная в паре метров, то псих подошёл впритык, сел на корточки и, достав из сумки пару свечей, щелчком пальцев зажег их. Правда, огонь обладал необычным темно-фиолетовым цветом.

«Магический. Темный».

— Услышь мою молитву, Кара. — «Все же алтарь», — поняла я, когда псих стал говорить. — Помоги составить контракт и связать неучтенную душу с миром. Возьми под свое крыло, даруй защиту и свою милость.

Испуганно вздрагиваю, когда огонь в свечах вспыхнул на добрых сантиметров пятнадцать, и, готова поклясться, в нем я увидела чьи-то глаза. Они смотрели в самую мою душу. От чего ноги подкосились, заставляя встать на колени.

«Что он вновь удумал?»

Когда огонь утих, псих поднялся. Молча подошёл ко мне и, схватив за руку, полоснул откуда-то взявшимся кинжалом по ней.

Боль отрезвила. Я дернулась, пытаясь избавиться от хватки. Естественно, не получилось. А кровь стала стекать вниз, на здоровый корень дерева, на котором мы, собственно, и находимся.

— Ты!.. — Даже сформулировать оскорбление не могу, голос внезапно полностью сел. Только рот открываю и закрываю. Ни звука.

— Услышь мою молитву, Древмир, — продолжает свою шарманку псих. Сильнее пережимает вены, от чего кровь с ещё большим рвением потекла из раны. — Узри же свою деву, дай ей шанс на новую жизнь и новое имя под твоим покровительством. Защити. Направляй. Оберегай. Я — Высший Альв, свидетель сделки. Я — Участник. Свою долю — сделал. Дева, что была выдернута из другого мира, желаешь ли ты жить или предпочтешь умереть?

И алые глаза смотрят цепко, выжидающе.

Они предостерегают.

Сглатываю, переводя взгляд на окровавленную руку. Что-то подсказывает, шутки кончились. От ответа буквально зависит жизнь.

«Выбора нет. Не соглашусь — умру».

— С-согласна, — дрожащим голосом даю добро безумию, сжигая последние мосты.

Просто ледяная энергия переполнила тело, медленно, но верно заполняя, давая что-то нужное, важное. Утерянное.

«Нея — твое имя, дитя». — Чей-то сонный слабый голос раздался в голове, а затем стало так тепло-тепло, словно в пуховое одеяло укутали. — «Я принимаю тебя… и ты прими меня».

— Все получилось. — Усталый, но радостный голос психа вывел из транса. — Как же я рад, блаженная…

— Ты… — обрываюсь на полуслове, так как веки потяжелели, и сознание провалилось в темноту.

«Господи, только не снова!»

Просыпаться с болью во всем теле после очередной безумной выходки психа стало входить в дурную привычку. Потому даже ругаться или как-то демонстрировать обиду — смысла нет. Все равно извинений или же объяснений не дождусь. Так зачем тратить нервы и силы? Их и так нет!

С трудом приоткрыв глаза, смотрю на темно-серое небо. Солнца из-за плотных облаков не видно. Кажется, вот-вот пойдет снег. Да и заметно похолодало со вчерашнего вечера.

По ещё одной только-только приобретенной привычке сильнее укутываюсь в плащ. Запашок от него исходит, конечно, знатный, но за неимением альтернативы приходится терпеть.

«Терпеть психа, терпеть новые невзгоды и боль — сводит зубы от бессилия».

Кажется, что моя та прошлая беззаботная жизнь просто приснилась. Померещилась. Словно разум решил дать такой нужный глоток свежего воздуха, чтобы разбавить отравлено-горько-серный.

Как выжить в столь пугающем месте? Что ждёт дальше? И найду ли спасение? Будущее покрыто туманом, плотным. А я мечтаю взглянуть, узнать, узреть подсказку…

Ещё и лес этот спасать! Сжечь бы его к чертям собачьим! Стереть с лица земли, чтобы и напоминания о нем не оставить. Он принес мне только страдание.

— Хватит дрыхнуть, блаженная! Солнце давно встало.

Прикрываю глаза и считаю до трех в надежде успокоиться. Этот голос, как и его обладатель, вызывает лишь лютую ненависть вперемешку с необъятным гневом. Нет на свете слов, которые могли бы в полной мере описать этот калейдоскоп негативных эмоций. Стань они ядом, вмиг бы отравили все вокруг. Быстро. Разрушительно, ничего не оставляя.

— Если не встанешь, останешься голодной. Я не шучу. — Прислушиваюсь к своему организму. Желудок сводило, но аппетита не было. — Считаю до десяти. — Приходится медленно подниматься с земли, потирая одной рукой глаз. — Вечно угрожать надо.

Псих сидел рядом с горящим костром, поедая свою порцию мяса. Оно, кстати, вновь выглядело отвратительно. И воняло так, будто протухло в прошлом столетии. К горлу подступила желчь.

— Согласен, что кулинария — не сильная моя сторона, но не могла бы ты не блевать только от одного вида, а? Обидно, между прочим! — с крайне возмущенным видом смотрит псих. А я борюсь с тошнотой.

— Где ты откопал это мясо? Оно тухлое, разве не чувствуешь?! — с трудом выговорила, прикрывая ладошкой рот. — Как ты вообще его ешь? Мерзость!

— Мм? — На лице психа проскочило удивление. Он даже как-то растерянно глянул на мясо, потом поднес к носу и понюхал. Посмотрел на меня. — Оно не воняет.

— Воняет, — настаиваю на своем, отступая назад. — У тебя нюх отбило! Мне не мерещится!!!

— Блаженная, я его ем. — Он прищурился, задумчиво потирая серьгу свободной рукой. — Оно горелое, горькое и жесткое, но никак не тухлое.

— Ты хочешь сказать, что я вру?!

— Я хочу понять, в чем дело.

— О да, наконец-то появилось что-то, о чем ты не знаешь!

— Поменьше яда, блаженная. — Мрачно. — Можешь сколько угодно злорадствовать, но на данный момент мое незнание вредит именно тебе.

Не могу не согласиться. Не верить психу на данный момент глупо. Он не будет есть тухлятину только для того, чтобы подшутить. Значит, здесь причина другая. Вон как крепко задумался. Даже смешно стало.

— Стой на месте, блаженная, — приказывает он, приближаясь с одним куском мяса ближе. — Стой, говорю!

— Ты стой, меня сейчас стошнит! Или убери из рук эту гадость! — кричу, размахивая руками и отступая назад. — Серьезно, ещё пару шагов, и на твоих модных сапогах появится содержимое моего желудка!

Угроза не подействовала. Псих, опять же слишком быстро, преодолел расстояние и поднес зловонный кусок к моему носу! Стоит ли говорить, что через секунду я без стеснения очищала желудок, придерживаясь едва подрагивающей рукой за ствол одного из деревьев.

— Занятно.

«Что? Как я блюю?! Странное предпочтение!» — Съязвить бы, да только времени нет. Скрутило по новой.

Когда организм успокоился, я со слезящимися глазами направилась назад к стоянке.

— Подойди. — Он не поворачивается, сидит ко мне спиной. — Понюхай.

С обречённым видом подхожу к нему и наклоняюсь. В нос тут же ткнули бумажным пакетом. Хватило и вдоха, чтобы вновь поплохело.

— Ты бы отворачивалась, что ли. — Опять наблюдает. — Но спасибо, что не на меня.

«А идея. Б*ять, как же…»

— Клянусь, если ещё что-нибудь дашь понюхать, я тебя придушу! — озлоблено предупреждаю. Во рту горечь, нужно запить. — У нас есть вода?

Кидает мне полупустую фляжку. Пара долгих секунд, и я с жадностью пью, ощущая на себе подозрительно внимательный взгляд.

— Что? — не выдерживаю и рявкаю.

— Вкусно?

— Да! — Вновь начинаю пить. Пара глотков под алым взором. — Да что такое-то?!

— Не бери в голову. — Псих мнет шею. — Как себя чувствуешь?

— Хочу ещё, — грустно раскачивая пустую фляжку, с намеком отвечаю. — И неплохо было бы помыться.

— Верно, от тебя несёт, да и видок — любое умертвие позавидует. — Псих морщится. — К сожалению, единственный горячий источник находится в двух днях пути. Придется терпеть.

— То есть мы уйдем отсюда? — Настроение подпрыгнуло до небес. — Правда?

— Отсюда — это откуда? Если ты имеешь в виду этот пляж, то да, мы сейчас же отправимся в путь. Если же имеешь в виду сам лес, то ты его не покинешь. Разве что вперёд ногами. Но, думаю, тебя такой расклад не устраивает, блаженная.

— Вообще-то у меня теперь есть имя!

— У меня тоже оно есть.

***

— Я устала! — через часа три непрерывной ходьбы оповещаю. — Давай привал.

Псих, он шел впереди, остановился и, обернувшись, раздражённо цокнул языком, оглядывая оценивающим взглядом.

— Врешь. — Сказал как отрезал. — Дыхание у тебя ровное, блаженная. Когда устаешь, оно имеет свойство сбиваться.

— Морально, м-морально я устала, понимаешь? — Жестом показываю на человеческие, мать его, кости в паре метров! И они далеко не первые на нашем пути! — Может, ты и привык видеть такое, а я нет! Кажется, что этот гребаный лес сплошь усыпан трупами людей!

— Ага, — слишком просто ответил псих. С полным пофигизмом на лице. — Но ты что-то рано начала истерить, мы ещё далеко от края с Ильнийской империи. Вот там да-а, бейся в истерике. Я даже пойму такую реакцию. — Поймав вопросительный взгляд, с мрачной ухмылкой продолжает. — Когда был в последний раз, ногу некуда было поставить. Везде валялись трупы разной паршивости.

— А мы туда пойдем?

— А хочешь?

— На данный момент я мечтаю лишь о водных процедурах.

— Тогда возьми себя в руки и не ной. Нашла из-за чего нервы трепать.

— И мы даже его не похороним?

— Если начнем закапывать каждый встречный труп, до источников дойдем примерно через года два!

«Бессердечный ублюдок».

— И даже не осмотрим его на наличие ценных вещей? В книгах обычно герои именно на скелетах находят что-то поистине ценное. Утерянное.

— Блаженная, запомни, мертвые должны спать, и нарушать их покой — последнее дело. — Каждым словом припечатывает к земле, заставляя испытать что-то наподобие стыда. — Особенно здесь.

— Особенно?

— Этому скелету около трехсот лет. Все это время он впитывал в себя магию леса. Как думаешь, какова вероятность, что он, например, оживет и захочет вернуть свою вещь? Причем встанет он, ммм, высшей нежитью?

— И-и-ии… — В голове всплывает сценка из фильма — зомби-апокалипсиса.

— Ни одна безделушка не стоит жизни. Запомни раз и навсегда, блаженная.