Хозяйка магической оранжереи

Почувствовала под головой мягкую подушку. Странно. Вроде специально недавно прикупила ортопедическую с хорошей скидкой. Как раз, чтобы шея так не провалилась. А то потом будет весь день болеть. 

Перевернулась на бок и укуталась в одеяло. До будильника на работу наверняка еще есть часок сна. Только уснуть мне не удалось. 

Услышала, как в комнате хлопнула дверь. 

Попробовала разлепить веки, но они были слишком тяжелыми. В груди ныло. Вынула руку из-под одеяла и провела ей по лбу — весь был покрыт испариной. Ох, только этого не хватало. Все признаки простуды были налицо. А мне отчет сдавать. К тому же я уже брала больничный в прошлом месяце. Алла Ивановна снова будет недовольна. Так что разводная шипучка с парацетамолом мне в помощь. 

Заставила себя открыть глаза и тут же с ужасом их закрыла. На меня в упор смотрел какой-то старичок в пенсне. Да еще строго так смотрел. Фух! Значит, это сон. Очень хорошо. Тогда и проблем с больничным не возникнет. 

Почувствовала, как сухие пальцы взяли мою руку и замерли на запястье. Сгинь, ночной кошмар. Если мне начали являться седые старики, словно сошедшие со страниц рассказов Чехова, то дело уже совсем плохо. А врачи говорили, что пятый десяток – это вторая молодость. Что-то не похоже. 

Дверь снова открылась и закрылась, и в комнате послышались шаги. 

— Могу вас обрадовать, — проговорил старик, чеканя каждое слово, —  с госпожой все хорошо. Горячка миновала. Я всегда утверждал, что кровопускание — единственное средство, помогающее почти от всех болезней. 

Поверьте мне, вы даже не представляете, как ошибаетесь. Мысленно возразила я старичку. Медицина шагнула далеко вперед. Так, Катерина, стой. Ты что? Разговариваешь с собственным видением? 

— Когда она будет здорова? — спросил незнакомый мужской голос. 

— Я бы рекомендовал оставаться в постеле еще как минимум четырнадцать дней. В рацион необходимо добавить горячее питье. Куриный бульон будет лучше всего. 

Болеть две недели? Это вы, батюшка, махнули. Больничный мне тоже выпишите? Так Алле Ивановне и скажу. Простудилась, поэтому вместо того, чтобы глотать лекарства на рабочем месте, лежала в кровати, соблюдала покой и пила куриный бульон. 

Старичок заверил кого-то невидимого, что зайдет меня проведать через два дня и прописал еще настойки из каких-то ингредиентов с неведомыми мне названиями, чтобы «втирать в грудь» и «делать компрессы». 

— Благодарю вас, господин доктор, — снова зазвучал мужской голос, — я пришлю вам оплату позже. 

Дверь снова открылась и  закрылась. 

— Дорогой, этот глупый старик совсем сошел с ума! – вступил в разговор женский тембр. – Хотя какой с него спрос? Только и делает, что гребет деньги. Каждый его визит обходится в десять такелей. 

— Миранда, она, действительно, еще слаба, — возразил мужчина. 

— Ничего она не слаба. Вон, даже порозовела. К тому же ты обещал, что духу ее тут не будет, как только девчонке исполнится двадцать лет. С тех пор уже прошло два месяца. 

Минуточку. У меня и правда два месяца назад был день рождения, только вот отмечала я не двадцатилетие.  

— Ты же знаешь, что у нас дел по горло. Уже через месяц свадьба Клариссы, — продолжила возмущаться женщина, —  столько хлопот и расходов. Одни цветы чего стоят! Если бы девчонка была здорова, то могла бы помогать на кухне. Но она лежит плашмя, а теперь еще и требует особого ухода. 

— Успокойся, Миранда. Дай ей встать на ноги, и я ее отсюда отправлю. Обещаю. 

Как-то все происходящее перестало походить на сон. Я приоткрыла глаза и увидела полного седого мужчину, одетого в старомодный сюртук. Рядом с ним стояла маленькая, сухая брюнетка в пышном платье и накинутой на плечи шали. Все это очень напоминало какое-то костюмированное представление. 

Кто эти люди? И где я вообще нахожусь? Последнее, что помнила, что поскользнулась и со всей дури грохнулась на землю. Сильный удар головой, а дальше темнота. По идее, я должна была находиться в больнице. Только вся окружающая меня обстановка в последнюю очередь напоминала больничную палату. 

Голубые обои с цветочками. Массивная люстра на потолке. Либо это не больница, либо я все же брежу.   

— Где я? Что со мной? — пробормотала я и удивилась звуку собственного голоса. Как будто эти слова произнес кто-то другой. 

— Видишь, Миранда, — сказал мужчина, указывая на меня, — доктор был прав. Она еще в забытьи.

— Просто кто-то умеет очень хорошо притворяться. Меня не проведешь! Чтобы завтра духу ее тут не было. 

С этим словами брюнетка развернулась и вышла из комнаты. Мужчина немного задержался у моей кровати, но вовремя опомнился и последовал за ней. 

Я вытянула свою руку и ахнула. Рука была не моя!  Не было треугольника из родинок, про который моя подруга Вика все твердила, что он какой-то ведьминский (так ей поведали на эзотерических курсах, посвященных управлению своей реальностью). Не было татуировки в виде руны, привлекающей любовь, которую мы в студенчестве по глупости набили в компании с той же Викой.  

Бледная, молодая кожа, аккуратные ноготочки, тонкое запястье.  Я-то от природы была широкостной и как нынче было принято говорить «исповедовала бодипозитив».   

Скинула одеяло и окинула себя взглядом. Длинная ночнушка с массивными рюшами впереди. Похоже ее извлекли из какого-то бабушкиного сундука с приданым. 

Худые ноги с маленькими, аккуратными ступнями. Пошевелила пальцами на ногах. На всякий случай надо было проверить, что все работает. Да, не мой тридцать девятый. С такими ножками разве что мазурку да польку на балах отплясывать. Где мне обувь-то теперь покупать? В детском мире?

Хотя, стоп! Если у меня тут есть дом (из которого меня скоро куда-то отправят), то, наверное, должна быть и одежда. Я приподнялась на локтях. Голова кружилась. Перед глазами все плыло. Кажется, доктор не врал, когда говорил про необходимость соблюдать покой и постельный режим. 

Комната, где я находилась, была размером шесть на шесть. Кровать, дубовый стол со стулом и тумбочка, на которой стоял медный таз и лежало чистое полотенце. А также расческа-гребень. Странный набор — то ли компрессы делать и кровь пускать, то ли красоту наводить. 

 Шкаф с красивыми бронзовыми ручками у противоположной стены, а рядом с ним – большое зеркало в роскошной оправе. Окон в комнате не было. А как же тезис о том, что больному нужен свежий воздух? И вообще было достаточно жарко и душно. Так и угореть недолго.

Я с трудом поднялась и прошлепала босыми ногами по дощатому полу к зеркалу.  Взглянула на отражение и ахнула. 

Из зеркала на меня смотрела миниатюрная, стройная девушка с русыми, длинными волосами и большими голубыми глазами, обрамленными черными ресницами.  

Вид у нее был болезненный — впалые щеки, бледность, худоба. От этого глаза выглядели еще больше, чем были на самом деле.

Нет, точно брежу. Теперь еще и призраки в зеркалах являются. Как там бабуля учила злых духов отваживать? 

Я пошевелила руками, сделала один оборот вокруг своей оси, покрутила головой. То же самое сделала и девушка в зеркале. Какой-то очень умный призрак. Повернулась в другую сторону и поставила ногу на носок. Тот же эффект. Ни одной ошибки.  

Это что же получается… 

Я это она?! Или наоборот…  

То ли от перенесенной болезни, то ли от навалившихся переживаний ноги подкосились, и я осела на пол. Перед глазами все поплыло. Схватилась за голову и попыталась осознать, что произошло. 

Кажется, я оказалась в чужом теле и в другой реальности. Но разве это возможно?  

Подождала пока головокружение немного пройдет и поднялась с пола. Кое-как доковыляла до кровати. Меня знобило. Не хватало еще получить осложнения.

Легла обратно и стала восстанавливать события вчерашнего дня. 

Я, как и всегда, была на работе. Засиделась над графиком курьеров на следующий день. Потом один из сотрудников попросил заказать пиццу и помочь накрыть на стол в честь его дня рождения. Обычная, офисная вечеринка со стандартными тостами и чествованием Василия. Я выпила два бокала шампанского и вышла пораньше. К метро отправилась обычной дорогой, а дальше из переулка что-то выскочило. Кошка, кажется, чему бы еще там выскакивать? Да так резко, что я испугалась, неловко дернулась и угодила ногой в ледяную яму. А дальше… удар, темнота. И вот я тут. 

Интересно, где же это «тут» находится? Одеваются старомодно, методы лечения тоже не сказать, чтобы современные, да и интерьер «под старину». Понять бы еще, кем мне приходятся седовласый мужчина и его неприятная спутница. А также хотя бы разузнать собственное имя. И при этом никак себя не выдать. 

С последним было не так сложно. Я же, как сказал старичок-доктор, перенесла горячку. Так что провалы в памяти можно списать на болезнь. 

Много всего еще нужно было обдумать, но обессиленный организм сказал «стоп». Я закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.

Когда я очнулась во второй раз, на тумбочке вместо таза стояла тарелка с куриными бульоном. Мммм, какой восхитительный запах! Как в детстве у бабушки в деревне. Когда все росло на грядке, а хорошо откормленную курицу можно было приобрести у соседки.

Унюхав еду, тут же ощутила и голод. Села на кровати и взяла тарелку. Первая ложка горячей жидкости обволокла желудок приятным теплом. Вкуснятина! Видимо, нашелся в этом доме какой-то добрый человек, который внял советам доктора. 

Не успела я съесть и трех ложек, как дверь в комнату бесцеремонно распахнулась. То есть стучать перед тем, как зайти к молодой девушке в покои, в этом мире не принято?

С языка уже готово было сорваться все, что я думала по этому поводу, но я вовремя себя одернула и решила промолчать. Я же не знаю, какой был характер у моей предшественницы. 

В дверях появилась уже знакомая мне пара. 

— Я же говорила тебе, Тео, что все с ней прекрасно. Сидит и уплетает еду за обе щеки. Твоя доброта тебя когда-нибудь погубит. 

На мой скромный взгляд, его Миранда погубит Тео в сто раз быстрее, чем доброта. 

— Адель! Вижу, что тебе лучше.  Что уселась? — накинулась она на меня. — Собирай свои вещи. Сегодня ты уезжаешь в свой дом Мы и так выхаживали тебя добрых тринадцать лет. 

Ага, значит, я попала к этим милым людям, когда мне (то есть Адель) было семь лет. 

— Дом? Какой дом? — пробормотала я. 

— Тот, что остался тебе от отца, — сказал мужчина. 

Мы смотрели друг другу в глаза. Он явно ждал в моем взгляде понимания, а я — что он продолжит свой увлекательный рассказ. 

— Хватит прикидываться, —  снова вступила в разговор брюнетка, — ты прекрасно знаешь, что деньги, доставшиеся нам от Бертрана, были потрачены на твое содержание. Они давно закончились. Но добродетель не знает границ. Мы позволили тебе остаться в нашем доме еще на два года, до твоего двадцатилетия. Так Тео обещал своему покойному брату. 

Я лишь кивнула. По всему выходило, что Тео приходился мне дядей.

— Так что собирай свои вещи. Коляска будет готова к обеду. 

Тео протянул мне стопку бумаг.

— Тебе получше? — спросил он. — Вот документы на дом и деньги на первое время. Пока не освоишься. Марта соберет тебе корзину с едой. 

— Благодарю, — проговорила я. На первых этапах решила со всем соглашаться, пока не разберусь, что к чему.  

В моих руках оказались пять монет. Если я правильно помнила, доктор брал за свой визит десять. Я, конечно, в местных магазинах еще не была, но что-то мне подсказывало, что денег у меня впритык. 

И на том спасибо, не с пустыми руками выгоняют. Еще и до места довезут. Тем более слово «дом» звучало очень даже привлекательно. 

— Одевайся и спускайся, — приказала мне брюнетка. 

— Я… я пришлю кого-нибудь за вещами, — проговорил Тео, который, кажется, испытывал неловкость за свою взбалмошную женушку. 

— Вот еще! Сама снесет их вниз.

На этом, как я поняла, разговор с моими родственниками был закончен. Они удалились, а я поднялся с кровати и направилась к шкафу. 

Да, вещей-то у меня было не густо. Три платья одинакового фасона – серое, зеленое и темно-синее. Простой крой, квадратный вырез, длинные рукава, длина примерно до щиколотки. Подол юбки был украшен воланом. Материал на ощупь напоминал сатин.  

Две шелковых косынки, старенькая шаль. Белая блуза, черная юбка, чулки да пара ботинок – то ли дорожные, то ли рабочие. Бальных туфелек и нарядов обнаружено не было. 

В шкафу также нашлись два комплекта нижнего белья. Никаких тебе кружев. Все в стиле моей ночной рубашки — панталоны с рюшами и обычная сорочка на толстых бретелях из тонкого хлопка. Давненько я такого не носила. Придется привыкать. Зато дышащая ткань!   

В верхнем ящике стола нашла огрызок губной помады и старые румяна. Косметику решила не брать. Я и без нее была хороша собой. Вот только немного оправлюсь. А гребень, лежащий на тумбочке, пригодится.

Второй ящик был заперт на ключ. Хм. Интересно. 

Заглянула под кровать. Там стоял большой старинный сундук. Видимо, его как раз мне и предлагалось самой стащить вниз. Интересно, сколько в этом доме этажей? 

Откинула тяжелую крышку и чихнула от пыли. На дне сундука лежал обрез бархатной ткани, холщовая котомка, а в ней два ключа и замок. Один из ключей подошел к запертому ящику. 

Открыла его и извлекла наружу старую, потертую книгу, словно ее кто-то притащил сюда прямиком из старинной библиотеки. 

Что? Я часто заморгала, снова не поверив своим глазам. В глубине души мелькнула надежда, что я все еще бредила. 

Основы практической магии. 

Часть 1. Дом.  

Гласила витиеватая надпись на обложке. 

Я с изумлением уставилась на надпись. Основы чего? Магии??? Верилось мне в это с трудом. Еще раз взвесила книгу в руке, чтобы убедиться в ее реальности, и медленно перечитала название. 

Где же я все-таки оказалась? Что это за мир, раз подобные учебники запросто лежат в ящиках в девичьих спальнях? Ничего в обстановке этой комнаты не говорило о том, что моя предшественница была колдуньей. Платья, шаль, помада и магическая книжка. Голова шла кругом.

Итак, подведем краткие итоги. После того, как я поскользнулась и ударилась головой, то каким-то неведомым образом перенеслась в тело двадцатилетней девушки в новом мире. Зовут меня Адель, родных, кроме дядюшки Тео нет. По крайней мере, мне о них неизвестно.  

На дядю особо уповать не приходится, так как всем заправляет его жена. В наследство от отца мне достался некий дом, куда я сегодня отправлюсь.  Из вещей – немного одежды, пять такелей и учебник по бытовой магии.  

Фух, вроде ничего не забыла.  Я снова присела на кровать, пытаясь переварить информацию. Книжка все еще была у меня в руках. Машинально открыла ее на первой попавшейся странице.

«Простейший заговор для домашней утвари». 

Гласил раздел. Хорошо, что навык чтения передался мне вместе с телом. На то, чтобы выучить все эти незнакомые закорючки, ушла бы половина моей новой жизни.

Интересно, а способность к колдовству мне тоже передалась? Щелкнула пальцами в воздухе, изображая единственный магический жест, который пришел мне в голову. Уж не знаю, на какой я результат рассчитывала, но не произошло ровным счетом ничего. 

В коридоре послышались шаги. Я быстро захлопнула учебник и положила его в сундук поверх одежды.  

Стук в дверь, и незнакомый мужской голос известил меня о том, что экипаж подан, а он готов отнести мои вещи вниз. Все же сострадание к больной девушке в дядюшке Тео возобладало. 

Я попросила дать мне еще минуту. Скинула ночнушку и облачилась в одно из платьев, неожиданно легко просунув голову и руки внутрь. В талии ничего не жало, даже было немного свободно. Никогда бы не подумала, что снова когда-нибудь вернусь к приталенным фасонам. 

По цвету выбрала серое, чтобы особо не отсвечивать. Грубые чулки, черные башмаки. Волосы убрала под цветастую косынку и снова оглядела себя в зеркале. 

До чего же хорошенькая, даже несмотря на бледность и бедный наряд! И волосы густые. Всегда о таких мечтала, но в моей прошлой жизни природа меня пышной шевелюрой не наделила, так что я носила короткую стрижку. 

А тут – локоны. Накрутила прядь на палец, наслаждаясь новым, неведомым ранее ощущением. 

Какая изящная фигурка. Поднялась на носочки и повернулась спиной, выглядывая из-за плеча.  

Процесс самолюбования прервал стук в дверь. Да иду я иду. 

Взяла шаль, в котомку сложила монеты и документы на дом.  Захлопнула крышку сундука и повесила на нее массивный замок. Кажется, сундук стоил дороже, чем все его содержимое. В нашем мире так вообще ушел бы за бешеные тысячи. 

Похлопала себя по бедрам и по бокам, как бы напоминая себе, что все, что со мной происходит — реально. Даже за руку ущипнула на всякий случай.    

Наконец, распахнула дверь и встретилась взглядом с высоким парнем, одетым в холщовые штаны и рубашку. Он бесцеремонно прошел мимо меня в комнату, схватил сундук и зашагал с ним по узкому коридору. Я последовала за ним. 

Здесь располагались еще три комнаты.  Мы спустились по лестнице и оказались в просторной галерее. Первое, что мне бросилось в глаза, был портрет Миранды, на котором художник ее сильно приукрасил, а именно снабдил добрым, лучистым взглядом и милой улыбкой. 

Рядом висело изображение ее уменьшенной копии — худой девушки с черными кудрявыми волосами, предположительно, моей двоюродной сестры. Но это не точно. 

Мраморная балюстрада, мягкий ковер на полу, хрустальные подсвечники на стенах. Интересно, чем занимался мой родственник? Особняк был шикарным. 

Впереди была большая лестница с широкими перилами, но спускаться мы по ней не стали. Прошли дальше и свернули в коридор, в конце которого также находились ступеньки, только роскошью здесь уже и не пахло — серый камень да узкие перила. Мысленно поблагодарила Тео, что он все же прислал мне помощника. Сама бы я спускала этот сундук вечность.   

Вышли на улицу, и яркое солнце тут же ослепило глаза. Теплый, весенний ветерок коснулся лица и рук. Хотя с чего я решила, что он именно весенний? Может быть, у них тут все время такая погода. 

Прямо передо мной стояла обшарпанная коляска, запряженная облезлой, пегой кобылой. Животное дожевывало брошенное ей сено и не обратило на нас никакого внимания. 

Вокруг щебетали птицы. Со всех сторон доносилось божественное благоухание. Я с наслаждением вдохнула всю смесь ароматов. Здесь были и сладость, и свежесть, и незнакомые терпкие нотки, даже цитрус и хвоя. Постояла немного, втягивая носом все разнообразие запахов.    

Уселась в коляску. Парень погрузил мой сундук, сам забрался на козлы и тронул лошадь. 

Видимо, моя родня так желала от меня поскорее избавиться, что даже не сочла нужным выйти попрощаться. 

Рядом со мной на сиденье стояла плетеная корзина, накрытая серой, холщовой салфеткой. Заглянула внутрь. Белый хлеб круглой формы, небольшой кусок какого-то мяса с виду похожий на окорок, два яблока и бутыль воды. Не густо, но вполне достаточно. А корзина красивая. Не знаю, какая обстановка была в моем новом доме, но в хозяйстве все пригодится. 

Карета медленно выкатилась со двора и поехала по  аллее из кипарисов. Темно-зеленые кроны вздымались к голубому небу,  отбрасывая тень на песчаную дорогу. В воздухе пахло даже слаще, чем у нас в южных российских широтах — то ли медом, то ли какой-то пряной пыльцой. 

Я высунула голову в окно и посмотрела на удаляющийся дом. Огромный особняк с белыми колоннами, утопающий в зелени.

Отломила кусок хлеба и взяла кусок мяса. Несмотря на то, что я была еще слаба, во мне просыпался аппетит. Сначала понюхала. Показалось, что краюха пахла чем-то кислым. Хлеб был черствым, да и окорок не первой свежести. Вкус еды немного отличался от того, к чему я привыкла. Мясо было острее, а хлеб — с каким-то кефирным привкусом. Наверняка дело в закваске. 

Отгрызла еще один кусок хлеба и принялась медленно жевать. Дареному коню, как говорится. Может, Тео так и сколотил свое состояние? Экономя на мелочах?

Мы миновали аллею и выехали на широкую дорогу. Вдалеке виднелись темные крыши города. Мне очень хотелось там побывать, но дорога уводила в другую сторону, к полям, устланными синими цветами, пышные соцветия которых чем-то напоминали дельфиниум. 

Интересно, рядом с новым домом есть такое же поле? Я бы набрала себе букетик. Страсть, как любила цветы. 

Свои шесть соток, доставшиеся мне после развода, превратила в райский уголок. Даже Вика, далекая от быта и уюта, ценила. «У тебя, Катерина, как в королевских садах», — любила произносить она, валяясь в гамаке и любуясь розами. Моя подруга никогда не бывала в этих садах, но точно знала, как они выглядели. 

Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Снова почувствовала слабость, да и боль в груди не проходила. Надо будет наведаться в аптеку и купить препараты для растирания, о которых говорил доктор. Может быть, здесь всех ими лечат, и мне не составит труда узнать названия?

А как же магия? Если можно заговорить чайник, то почему нельзя сделать то же самое с горячкой? 

Попыталась еще раз осмыслить все, что со мной произошло за последние сутки. Как меня, обычную женщину средних лет, вдруг угораздило здесь оказаться? Я же только на работу и с работы, да на дачу на выходные, ну иногда с Викой в кафе посидеть…  

До сих пор не верилось, что все это происходило по-настоящему.

Ветер стал прохладнее. Я закуталась в шаль, потянулась, чтобы прикрыть окно, и тут заметила, что в коляску залетел маленький золотой сгусток, похожий на бабочку. Сделал круг и приземлился на моем плече. 

Я почувствовала тепло, идущее от существа. Пригляделась и поняла, что никакая это была не бабочка – золотистый шарик сплошь состоящий и тонких, почти прозрачных ворсинок. Медленно потянулась к нему рукой, чтобы потрогать трепещущее тельце, но «светлячок» тут же снялся с места и отлетел в противоположный угол. «Понятно, ты у нас самостоятельный», — пробормотала я. 

Тут позади коляски послышался шум. Грохотало так, словно там ехала целая конница (по моим представлениям, основанным исключительно на фильмах). Еще мгновение, и я услышала крики кучера, понукающего лошадей. Свист кнута в воздухе, топот копыт и стук колес. 

— С дороги! – прокричал хриплый мужской голос. — С дороги! 

Парень, который меня вез, направил лошадь в сторону. Коляска затряслась, съезжая на ухабистую обочину.

Я выглянула в окно и тут же закашлялась от поднятой лошадьми пыли. Мимо промчалась богатая карета, запряженная четверкой гнедых коней. Я уж не знаю, как в этом мире было принято друг с другом разъезжаться, но в последний момент кучер, стоявший на козлах кареты, повернулся и щелкнул кнутом по нашей пегой. 

Это неожиданно взбодрило старушку и вместо того, чтобы остановиться, она вдруг вспомнила былую прыть и со всей дури припустила по полю. Я запрыгала на сиденье и уцепилась за его край, чтобы не свалиться на пол. 

Мамочки! Не успела очнуться в новом теле так сейчас снова расшибусь? Только теперь от того, что старая кобыла решила вспомнить молодость. Может, надо было слушаться Вику и ходить с ней на все тренинги по очистке кармы? А то мне в последнее время что-то не очень везет. 

Мы неслись вперед, как мне казалось, с бешеной скоростью. Я слышала крики парня в адрес лошади. Так, Катерина, тьфу, то есть Адель.  Вспоминай, что в таких случаях нужно делать? Не выпрыгивать же на полном ходу из коляски?  А если глубокая яма? А если колесо отвалится?

В следующий момент я услышала ржание лошади. Кажется справа. Нас кто-то догонял. Минута, и тряска стала стихать, и вскоре пегая перешла на рысь, а потом и вовсе остановилась. 

Я тут же распахнула дверь и выбралась наружу. Нужно было перевести дух. 

Ого! А этот мир начинал мне нравится. Прямо передо мной с коня спрыгнул молодой мужчина. Высокий, плечистый, с зачесанными назад русыми волосами. Простая одежда — светлая рубашка, дорожные брюки, сапоги — эффектно подчеркивала его стать. В общем я таких красавчиков только в кино видела. А эта улыбка! Так, Катерина, соберись, ты теперь двадцатилетняя, неопытная девица, а не видавшая всякое в жизни женщина на пятом десятке. Так уж откровенно лучше не пялится. 

— Испугалась, красавица? — обратился ко мне мужчина, слезая с коня, — кобыла-то у тебя оказалась резвая, а? 

Я лишь кивнула и почувствовала, как краска залила лицо. 

 — Как тебя зовут? — продолжил незнакомец. — Я Джонас.

 — Адель, — ответила я. 

— Куда ты направляешься?

Я и сама хотела бы знать куда, но тут на помощь неожиданно пришел парнишка-кучер.

— В плохой дом, что за Флаувербергом, — сказал он пыхтя. Лицо его было пунцовым. Дыхание тяжелым. Видно было, что тоже испугался не на шутку. 

— А что ты будешь делать в этой глуши? — не унимался мой спаситель. 

— Приводить его в порядок, — сказала я первое, что пришло мне в голову. В каком бы состоянии не было мое имение, а женская рука ему все равно помешает. Так что тут не соврала. 

Мужчина усмехнулся и окинул меня оценивающим взглядом. Задержался на квадратном неглубоком вырезе, перешел на талию. 

— Благодарю… ну что остановили лошадь, — сказала я, чтобы прервать этот процесс разглядывания, от которого мне уже становилось неловко. 

— Здесь принято благодарить поцелуями, — весело отозвался мой собеседник. С этими словами он подошел ближе и поцеловал мне руку. Я почувствовала, что еще больше покраснела, — смотри, больше не попадай в неприятности. Если снова понадобится помощь, спроси Джонаса в таверне, что на центральной площади Флауверберга. Там меня все знают.

Уж почему-то в этом я не сомневалась. Наверняка, главный повеса и бабник. Не дождавшись моего ответа, Джонас сорвал с поля красивый, фиолетовый цветок и вручил его мне. Кивнул, парнишке. Вскочил на своего коня и поскакал прочь, одарив меня на прощание беспечной улыбкой. 

Я стояла в задумчивости, перебирая пальцами душистые соцветия. Парень-кучер забрался обратно на козлы, я залезла в коляску, и мы стали выбираться на дорогу. 

Светлячок никуда не делся. Все так же летал внутри. Я протянула ему подаренный цветок. Он немного покружил как будто бы в нерешительности, а потом спикировал вниз и уселся на вытянутый стебель. С любопытством стала вновь рассматривать золотистые ворсинки и тельце-шарик. Что же ты за существо? Ни крылышек, ни усиков, ни лапок. Просто сгусток энергии, который я почему-то вижу?  

Я прикрыла глаза, пытаясь переварить все то, что со мной произошло. Но улыбка Джонаса все никак не хотела выходить из головы. Во мне всколыхнулось какое-то давно забытое чувство, когда ты молода, привлекательна, и впереди тебя ждет целая, интересная жизнь.

Прошло еще часа три в дороге. Постепенно стемнело.    

На огромном черном небе высыпали звезды. Здесь они были настолько яркими, что казалось, висели прямо над головой. Как ни старалась, не могла узнать ни одного созвездия. Даже  ковш, который я могла найти при любых обстоятельствах, отсутствовал.  

Прохладный ветерок гулял в кронах деревьев, растущих у обочины. В воздухе разливался незнакомый мне аромат — нежный и сладкий одновременно.

Я уселась поудобнее и приготовилась было задремать, как в памяти всплыло выражение кучера. «Плохой дом, что за Флаувербергом». Хм, надо будет разузнать, чем же он так плох. Мне как никак предстояло там жить.   

Лошадь плелась медленным шагом. Коляска еле-еле катилась по ночной дороге. В высокой траве по обочинам пели цикады. Меховой светлячок сменил стебель цветка на корзину и, обосновавшись на салфетке, притушил собственную яркость. Я пересела на противоположную лавку и высунулась наружу. 

— Чем же так плох дом, куда я направляюсь? — спросила я у парня на козлах. 

И тут же спохватилась. Я же местная и точно должна это знать. Ну ничего. Спишем опять же на болезнь. Впредь надо быть аккуратнее. 

Вопреки моим опасениям, парнишку мой вопрос нисколько не смутил. 

— Полон призраков. Страшно там, — ответил он, развернувшись вполоборота. 

Ах, ну теперь все понятно. Спасибо, что уточнил. Всего-то призраки, а я-то уж было подумала невесть что. 

— Вой слышится. Свет по ночам мигает. А ведь в доме-то не живет никто. Стоит заброшенный с тех пор, как ну… как ваш батюшка… того… 

— Умер, — уточнила я. 

— А, может он и не сам умер. Ходили слухи, что дом его убил, — разошелся мой собеседник, — пробовали тот дом проверить, только никто не смог через порог переступить. Сразу страх нападал, да такой, что сердце замирало. 

Понятно, никакой конкретики. А дядюшка-то мой страсть как любил свою племянницу. Взял и отправил молодую девушку в такое жуткое место. 

Ну ничего. Я как-то не очень верила во всю эту чушь с призраками. Вой наверняка послышался, свет могли включать бездомные, заселившиеся в заброшенное жилище, пустующее не один год. А страх – это уже самовнушение. 

***

К Флаувербергу мы подкатили на рассвете, миновав табличку, украшенную выгравированными на ней цветами. Слева была дорога, ведущая в город, а справа тянулись бескрайние желто-белые поля неизвестных мне цветов. По виду напоминали маки, а пахли мускусом. 

Розовое небо расчертили первые всполохи солнца. На траве еще были видны крупные капли прозрачной росы.  

Перед нами плелись еще два экипажа. По окраине дороги шла девушка в белом чепце и в зеленом платье, неся в корзине целую охапку полевых цветов. Надо же, как здесь рано все встают. 

По мере того, как мы подъезжали к городу, стали встречаться и первые постройки. 

Вот булочная. Вывеску можно было даже не читать. Аромат свежеиспеченного хлеба витал в воздухе, а на витрине лежали пухлые хлебцы. Я с грустью посмотрела на остатки зачерствевшего кругляша в корзине и проглотила слюну. Достала из корзины яблоко, откусила большой кусок. 

На обочине стояла небольшая таверна, утопающая в цветах. Вход-арка из плюща с вплетенными розами, аккуратные букетики в прозрачных вазочках из разноцветных «астр» (ну или похожих на них цветов) на столиках с белоснежными скатертями. 

Высокая, дородная женщина лихо орудовала метлой. Или???... Я, кажется, еще окончательно не проснулась. Протерла глаза и часто заморгала. Метла мела сама по себе. А женщина лишь указывала ей направление. А вы говорите роботы-пылесосы!

Завороженная увиденным, высунулась из коляски почти по пояс, чем вызвала явное недоумение на лице хозяйки таверны. Надо приучить себя хотя бы не удивляться прилюдно.  

Вдоль дороги стояли торговки цветами, весело переговариваясь между собой. А какой только красоты не было в их больших корзинах. И тюльпаны всех мастей и расцветок, и розы, и ирисы, и вытянутые незнакомые мне стебли с бархатистыми соцветиями… Я жадно пожирала все это великолепие глазами. 

Где тут у вас продаются семена? Надеюсь, хоть пара соток-то рядом с «плохим домом» имеются? Я их в миг засажу цветами. С сортами цветов проблем тут точно нет. И климат подходящий. Не то, что у нас в средней полосе.  

Мы проехали еще вперед, и я увидела похожие друг на друга домики — белые с черепичными крышами, маленькие балкончики которых утопали в петуниях. На этом росли красно-синие, а на том – желто-фиолетовые, а еще дальше – нежно-голубые. 

На глаза попалась пара вывесок. «Ателье мадам Бланш» и «Шляпки мадам Розалинды». Несмотря на ранний час, лавки уже были открыты. В одной из них хозяйка выставляла на витрину новый товар – две больших атласных шляпы с широкими полями и лентами.

Маленькая кофейня, магазин сладостей и цветочная лавка, на которой висело объявление:

«Свежая поставка завтра. Принимаются заказы. Обращаться к мадам Берд». 

Здесь наверняка и семена можно будет заказать. 

Дорога уходила вверх. Туда, где на холме виднелась остроконечная башня, синие кроны сосен и черепичные крыши домов. Сердце мое забилось в предвкушении. Сейчас я увижу сам город! Если здесь окраины как пряничные витрины на рождество, то что же творится в центре?

Но к моему разочарованию, коляска свернула правее, и вместо того, чтобы продолжать взбираться, мы стали спускаться. 

Вид города пробудил во мне воспоминание, явно принадлежащее Адель: маленькая девочка в красивом шелковом платье и в шляпке шла по вымощенным брусчаткой улицам. За руку ее держал красивый, седовласый мужчина. Он что-то ей рассказывал. Она задорно смеялась, смотрела в его добрые, сияющие глаза. 

А направлялись они в Верхний город, закрытый для простого люда. Там жила только аристократия. Теплицы Верхнего города поставляли цветы королевскому двору и самым богатым домам страны. Там, наверху, бил целебный источник, пахло лавандой и сосновой свежестью, а еще продавались самые вкусные лакомства. 

Воспоминание коснулось меня словно бабочка цветка и исчезло. Если предположить, что седовласый мужчина – ее отец (Тео я бы уже узнала), то получается, что он был вхож в высший свет. Хм, а это уже интересно.  

Меж тем мы покатили по пригороду. Здесь тоже все было очень миленько. Так что несмотря на репутацию моего дома, я была вовсе не против обосноваться в этой местности. 

Только вот пригород мы тоже миновали и снова поехали по безлюдной песчаной дороге. Может быть, я живу где-то здесь? Да, нет кофеен и таверн, зато в округе сумасшедшей красоты цветочные поля. 

Через два часа пути я уже начала беспокоиться. Цветочные поля закончились, и местность стала более дикой и неприглядной. Густой лес с одной стороны, и поле, заросшее высокой травой — с другой.  

Вскоре впереди замаячил невысокий холм, а под ним — маленькая деревня в несколько домов.  

—  Почти приехали, — крикнул парнишка-кучер.   
Тот самый город "Флауверберг", который так понравился нашей героине. 
   

Вскоре мой скромный экипаж остановился перед высоким каменным забором, опутанным плющом. Я выбралась из коляски и подошла к красивой кованой калитке. Дотронулась до позеленевшего от времени выгравированного на ней герба, – буква «Б» в листьях и вензелях. 

Ого, у меня даже есть собственный герб? Не то чтобы я об этом мечтала, но осознание принадлежности к знатному роду определенно грело душу. 

От мыслей о собственном происхождении меня отвлекли появившиеся у моих ног сундук и корзина с остатками еды. Позади свистнул кнут и послышался окрик кучера. 

Я обернулась и увидела удаляющуюся от меня коляску. Даже спасибо сказать не успела, а парнишка уже отчалил. Похоже, что страх перед репутацией дома заставил его так ускориться. 

Порылась в котомке и извлекла оттуда ключ, который дядюшка Тео вручил мне вместе с бумагами на дом. Тогда у меня не было времени его рассмотреть, а сейчас я разглядела на ключе такой же вензель, как и на калитке. 

Дверь поддалась не сразу. Пришлось чуть ли ни с разбега толкать ее плечом, чтобы сдвинуть с места. Вот они минусы миниатюрной комплекции. 

Наконец, мне удалось приоткрыть скрипучую калитку, и я просочилась внутрь. 

— Здравствуй, дом, — прошептала я, окидывая взглядом заросший высокой травой участок с ветвистыми деревьями. Навскидку здесь было соток двадцать, а, может, и побольше, — и, здравствуй, сад.  

Сердце забилось от волнения, и я снова увидела воспоминание Адель — маленькая девчушка резвилась на зеленой поляне под раскидистой ивой, к которой были привязаны веревочные качели. 

Ива (без качелей) все еще росла, а вот вместо поляны были трава да сорняки. Но это дело поправимое — дайте только время и инструменты. 

Справа от заросшей тропинки, на которой я стояла, распологался большой, покосившийся деревянный сарай. За ним — яблони.  Слева —  ива и разросшиеся кустарники, сплошь покрытые мелкими розовыми цветочками. Местный сорт шиповника? 

Деревянная обшарпанная беседка. 

Собралась с мыслями и пошла к дому, который стоял в самом центре участка.  

Красная черепица на крыше потемнела, а в каких-то местах ее и вовсе не было. Серые каменные стены кое-где были покрыты мхом. С крыши спускался плющ, почти полностью скрывавший балкон на втором этаже. 

Из щелей и сколов на каменных ступенях на крыльце торчали пучки травы. Аккуратно шагая, я поднялась на три ступеньки и взялась за ручку двери. Дверь, кстати, не помешало бы полачить. Ну или чем тут принято обрабатывать рассохшееся дерево? 

Петли нещадно заскрипели, и я оказалась в темном пустом холле. На меня тут же пахнуло сыростью и затхлостью давно покинутого жилища.

Не успела я зайти, как тут же отскочила назад, напуганная громким карканьем. Из темноты коридора на меня нагло смотрела огромная черная ворона. Даже мурашки побежали по телу. Уж слишком осмысленный у нее был взгляд. В отличие от меня, ворона не испугалась. Еще раз каркнула и продолжила за мной наблюдать.  

Может, тут еще и крысы водятся? 

Как бы в подтверждении моей догадки в углу что-то зашуршало. 

 Стараясь не думать о крысах и другой живности, которая могла обитать в доме, я осмотрелась вокруг.  

Два светильника на стенах с расколотыми фарфоровыми плафонами да старенький пуфик, обитый бархатом. Полка с крючками для одежды валялась на полу среди наметенного ветром мусора и пыли. 

Я прошла дальше и оказалась в просторной гостиной. Большое окно в деревянной раме было разбито, а оттого листья и ветки тонким слоем покрывали красивый дубовый паркет. Кое-где вздыбленный, а где-то и дырявый. 

Под подоконником валялись разбитые цветочные горшки, стекла, земля вперемежку с засохшими стеблями. Карниз накренился, и тяжелая гардина из зеленого бархата наполовину съехала вниз.

На стенах остались светлые следы от висевших тут когда-то картин. Мебель — четыре кресла и небольшая софа – стояла одетая в когда-то светлые холщовые чехлы. 

Камин с мраморным порталом, топка которого была забита мусором. Осколки чего-то фарфорового и очень искусно расписанного, возможно, чаши или вазы.  Хрустальная люстра под потолком. 

Плесень и паутина в углах. 

Да, работы предстоит немало. 

Вспомнила, как драила свою квартиру на окраине Москвы после прежних жильцов.  У меня целый день на это ушел при наличии современной бытовой химии. А здесь еще надо найти моющие средства. Да и площади другие — не хрущевка тридцать восемь метров.    

Наступила на что-то тяжелое и подняла с пола чугунный канделябр. Еще бы свечи раздобыть. Как в этом мире включается электричество, я пока не разобралась.  И есть ли оно вообще?

Из гостиной вела дверь в соседнюю комнату, где, судя по обстановке, находился кабинет отца Адель. Дубовый стол. Пустые стеллажи, покрытые пылью. 

Попробовала открыть ящики стола, но они были заперты. Гардина валялась на полу, окно, которое она когда-то занавешивала, выходило в сад и на разрушенную длинную теплицу. Фух! К саду я, кажется, не скоро приступлю. 

На подоконнике стоял глиняный горшок с торчащим из него цветком, похожим на кактус.

— А ты никак жив? – обратилась я к растению. Стебель, конечно, был пожухлым, но зеленым, а сбоку торчал засохший цветочек, — найду воду и тебя полью. 

Воду я решила поискать на кухне, которая располагалась в небольшой пристройке, куда вел темный коридор. 

Из всех осмотренных мной помещений она выглядела лучше всех сохранившейся. 

Пол тоже был покрыт слоем пыли и грязи, а по углам висела паутина, но окно было целым и даже прикрыто прозрачными, когда-то белыми, занавесками. Плесени не было, крыша не протекала. 

Здесь стояла большая печь, над которой висели пучки засушенных трав. 

Добротно сколоченный стол, заваленный различной утварью — от тарелок до печных горшков и садовых ножниц. В углу нашлись медные ведра и  тазы, метла, тряпки, большой мешок с сухарями и три поменьше — с сахаром, солью и чаем. На полу валялись два перевернутых стула, которые на удивление оказались не сломанными.

Заглянула в деревянный пузатый буфет. Внутри обнаружился фарфоровый заварной чайник, серебряные ложки и вилки, два хрустальных бокала.  В одном из ящиков нашла десять простых свечей, завернутых в бумагу, и тетрадь в толстой обложке. 

Поймала себя на мысли, что до сих пор разгуливаю по дому с канделябром и с кактусом в руках, а сундук и остатки еды так и стоят за калиткой. 

Фух, надо бы затащить вещи, осмотреть второй этаж и решить, где мне лучше всего обосноваться.      

Вышла за ворота и ахнула. Мою корзинку раздербанили вороны! Сама виновата. Нечего было оставлять еду без присмотра. Шикнула на наглых птиц, да только было уже поздно.

 Поклеванную пищу есть как-то не очень хотелось. На кухне все же были сухари, а в саду росли яблони. 

Затащила в дом сундук и полила кактус из бутылки, которая была у меня с собой. Сухая вода в горшке тут же впитала влагу.  

Бегло просмотрела тетрадь, найденную в буфете. Много пустых, а потом — четыре заполненных страницы.  С трудом смогла разобрать корявый почерк. 

Сахар – 5 у. 

Соль – 3 у. 

Картофель – 1 б.

Прочитала на первом исписанном листе. На остальных трех было накорябано что-то подобное — то ли на список покупок, то ли на учет продуктов. 

Отложила тетрадь и отправилась на второй этаж. На первой ступеньке лестницы сидела ворона. Мне показалось, что та же самая, что и встретила меня при входе.  

— Кшшш, — топнула я ногой. Мои запугивания не произвели на птицу никакого впечатления. Она внимательно на меня посмотрела и переместилась на ступеньку выше. 

Как хозяйку меня тут явно никто не воспринимал. 

Состояние лестницы оставляло желать лучшего. Четыре ступеньки были разломаны, и из них торчали доски. Красивые резные перила в одном месте обвалились. Сюда бы еще бригаду плотников вызвать. Починить полы. А также стекольщиков и строителей. Но начнем с малого — с инвентаризации. 

Согнала ворону (все же свои права я привыкла отстаивать) и поднялась на второй этаж, где располагались две спальни. 

Одна (размером побольше), к сожалению, была уже не жилой, так как находилась аккурат в том месте, где прохудилась крыша. Полы здесь вздыбились. Стены и потолок покрывала плесень. Матрас на двуспальной кровати вонял сыростью. 

Помимо кровати, в комнате находились красивое, резное трюмо, зеркало в полный рост и шкаф. Еще раз покрутилась возле зеркала, залюбовавшись своим отражением. 

В шкафу обнаружился видавший виды мужской сюртук. Изъеденные молью платья и шали. Вытащила на свет первое попавшееся, темно-синее.  Приталенное, с пышной юбкой, рукава, ворот и подол были отделаны рюшами.  Теперь этим только печь топить. 

В трюмо нашла три простыни и шесть наволочек. Постирать и можно использовать. С тем, как постирать, мне еще тоже предстояло разобраться. 

На стене висела завешенная светлой тканью картина. Стянула простынь и с сожалением уставилась на размытое изображение. 

Несмотря на то что портрет был безнадежно испорчен дождями и сыростью, я смогла разглядеть на нем седовласого мужчину, которого видела в воспоминании, и его спутницу (предположительно, супругу) — молодую женщину со светлыми, почти белыми волосами, забранными наверх, одетую в пышное синее платье. То самое, которое теперь валялось на полу.  

Понятно, в кого Адель такая красавица. Взяла тонкие черты лица от отца, а большие глаза и шикарные волосы — от матери.  

Пара была изображена в той же самой гостиной, где я побывала час назад. Мраморный портал камина, бархатная красная кушетка, на которой сидела женщина. Комната, украшенная цветами (кажется, розами) в высоких вазах.  

Отвернулась от портрета и вышла на балкон с каменной балюстрадой, которую почти полностью поглотил плющ. Уже вообразила, как я сижу тут ранним утром и попиваю кофе, наслаждаясь нежными солнечными лучами, как крик вороны, усевшейся на перила, вернул меня в реальность. 

— Иду, иду. Поняла, что мечтать некогда. Дом надо в порядок приводить, — произнесла я вслух. На эту мою фразу ворона одобрительно склонила голову. 

Ну я же не совсем еще сумасшедшая? Птица не может меня понимать? Тем более обычная ворона. Или может? 

Вторая спальня была поменьше. Из мебели тут стояли только детская кровать и тумбочка. На полу валялись доски. Вынула из мусора расписанную деревянную дверцу. Понятно, остатки шкафа. Окно было разбитым, что делало и это помещение нежилым.

За второй спальней располагалась ванная. Собственно, кроме самой ванной — медной, на львиных ножках тут ничего и не было. На дне ее были грязь и сухие листья.  

 В коридоре обнаружила еще одну небольшую лестницу и вход на чердак, наглухо заколоченный. 

Итак, для жилья оставалась кухня. Спустилась и вышла на участок в поисках колодца, а заодно, чтобы набрать немного яблок на обед. 

Солнце приятно припекало. В листве деревьев пели незнакомые мне птицы. Подошла к одной из яблонь и сорвала спелый плод. А урожай яблок позволит мне даже заготовки сделать. С удовлетворением окинула взглядом все шесть деревьев, усыпанные красными плодами.  

Колодец обнаружился почти сразу, за яблонями. 

Оттащила тяжелую крышку и с облегчение вздохнула. У меня была вода! Потянула за привязанную к краю веревку и подняла наполненное медное ведро. Принюхалась. Вроде ничего необычного. Сделала маленький глоток. Странный вкус, отдает чем-то… цветочным? 

Вернулась на кухню, заплела волосы в косу, подвязала потуже косынку. Схватила метелку и принялась сгребать мусор в одну кучу. 

Утомилась я достаточно быстро. Дыхание сбилось, и слабость, которую я не так сильно ощущала в дороге, снова дала о себе знать. Пришлось сделать перерыв и съесть яблоко.  

Параллельно оценила пул работ. Пол подмести и выгрести мусор на улицу, снять паутину в углах, расчистить стол и полки. Все помыть. Вычистить топку печи. Каким-то образом ее разжечь… 

Нечего так много размышлять, Катерина, вставай и делай. А то информация о знатном происхождении тебя, кажется, чересчур расслабила. Не успеешь опомниться, как наступит вечер, а ты без света и без нормальной постели. 

За этими мыслями стала активнее работать метлой.

Что за черт? Мусора не становилось меньше! Только выгребу один угол и примусь за другой, обернусь — а там, где уже подметала — снова сор и листья. Напасть какая-то. И ворона еще эта наглая сидела на подоконнике, а ее подружки, склевавшие мою еду, гоготали за окном. Сооружу-ка я, пожалуй, пугало. Будете знать, как тут каркать. 

Окончательно выбившись из сил, я опустилась на стул. С отчаянием окинула не ставший ни на йоту чище пол. 

И тут меня осенило. Бросилась к сундуку и извлекла наружу найденную в спальне Тео книжку. Кажется, я что-то в ней видела про заговоры для домашней утвари…  

Открыла книгу на первой странице и погрузилась в изучение оглавления. 

Введение.

Общие принципы магической работы в управлении хозяйством. 

Дом.

Гигиена жилища.

Расстановка мебели: безопасность и уют

Ремонт.

Инструменты.

Малярные работы.

Значилось в первом столбике. 

Большой раздел, посвященный уборке. И примерно такой же — кухне, где мне предлагалось изучить все, начиная с правильного обращения с помещением и заканчивая готовкой. 

На секунду задумалась. Сейчас моя кухня все же играла роль еще и гостиной, и спальни и, возможно, в перспективе ванной (как быть с личной гигиеной, или проще говоря, где мыться, я еще не придумала). Три в одном, так сказать. 

Начать в любом случае решила с “введения”. Вникнуть в принципы магической работы мне, человеку из другой реальности, точно не помешает. 

Аккуратно разделила слипшиеся от времени страницы. 

Бытовая магия – свод правил и заклинаний, который поможет любой хозяйке в создании домашнего очага. В самостоятельной жизни вас подстерегает уйма хлопот. На этих страницах собраны практические советы, как не просто навести порядок в доме, а регулярно его поддерживать, лавируя между готовкой, мытьем посуды, глажкой белья и наведением чистоты. 

Пособие поможет вам стать образцовой хозяйкой. Вы научитесь обустраивать и ремонтировать дом, планировать расходы, радовать свою семью восхитительными блюдами, легко справляться с мелочами и трудностями быта. И при этом всегда оставаться отдохнувшей и в хорошем настроении. 

Мир-то был другим, а проблемы те же самые. Зато здесь существовал волшебный способ их решения. А не об этом ли я всегда мечтала? Если бы подобная книга попала ко мне в руки в моей прежней жизни, то половина трудностей бы просто отпала. 

Раздел «ремонт» меня очень заинтересовал. Может, и бригада плотников не понадобится? Но это на перспективу, а начать нужно с простого, с освоения базы. 

Я перелистнула страницу. 

Первый принцип магической работы. Энергия намерения, усиленная фокусом, формирует реальность в рамках вероятностного поля. Этот принцип подразумевает, что наши мысли и желания (намерение) обладают энергией, которая может влиять на окружающую среду. Однако эта энергия сама по себе слаба. Только через сосредоточение (фокус) — чёткое видение желаемого результата, соединение молекулярной структуры тела с эманациями магического поля и сконцентрированное внимание на процессе — мы можем усилить эту энергию до уровня, способного изменять вероятности в нашу пользу. "Вероятностное поле" означает, что магия не творит чудеса на пустом месте, а работает с существующими возможностями, склоняя их в нужное русло.

Бррр, на словах-то примерно понятно, а как это на практике работает?

Снова уткнулась носом в книжку. 

Второй принцип магической работы: Энергия намерения усиливается фокусом и ритуалом.
Простая просьба о хорошем урожае у Высших имеет меньшую силу, чем тщательно подготовленный ритуал посадки семян, сопровождаемый визуализацией будущего изобилия и специальными заклинаниями, произнесенными с уверенностью.  Фокус и ритуал — это инструменты концентрации энергии намерения, направляющие ее в нужное русло и увеличивающие ее воздействие. Чем более детально продуман ритуал, тем сильнее результат…

Еще шесть абзацев, посвященные другим принципам, были написаны в таком же стиле.

Существующие меридианы пространства, формула соединенности видения и реальности, творящие жесты…  

Я изо всех сил старалась сосредоточиться, но как соединить молекулярную структуру своего тела с магическими эманациями, меридианами и при этом еще творить заклинания одновременно со специальными жестами, пока не понимала. 

Может, надо было перейти сразу к практике? Там, глядишь, и теория уложится. 

Я сидела напротив печи, которая занимала добрую часть кухни. 

Огонь мне понадобится в первую очередь. С тем, как вымести мусор, можно и попозже разобраться.

Нашла в учебнике соответствующий раздел и уже морально приготовилась к тому, что сейчас придется продираться сквозь запутанные теоретические объяснения, как увидела надпись на полях, сделанную детским почерком: «просто представь». 

Вот это уже гораздо понятнее. Так бы сразу. 

Встала. Вытянула руку (как говорилось в книжке), закрыла глаза и представила, как на ладони загорается маленькая искра. А дальше, подглядывая в рукопись через приоткрытые веки, произнесла заклинание, написанное внизу страницы. На слух звучало оно как бессмысленная абракадабра.

Почувствовала, что ладонь потеплела. С надеждой взглянула на руку, но никакого огонька там не было. Повторила упражнение. С каждым разом тепло ощущалось все интенсивнее. 

На одиннадцатый раз я открыла глаза и сначала им не поверила. На указательном пальце дрожала маленькая искорка. Я даже подпрыгнула на месте от радости. Неужели у меня получилось?! 

Чтобы закрепить результат, потушила эту и создала еще одну. Работает! 

Теперь пришло время заняться печью. Отыскала в свалке предметов на столе небольшой совок, на полу – ведро. 

Для начала вытащила из топки весь мусор. Разделила его на тот, что мог гореть и что — нет. 

Так, черенок от горшка, пустой стеклянный пузырек, оловянную ложку, старый башмак и лоскуты ткани — сложила в одну кучу, а разломанные доски, сухие листья и ветки — в другую. Затем вычистила совком слипшуюся от сырости золу и ссыпала ее в ведро. 

В углу за печкой обнаружила кочергу. Добротная, чугунная (по крайней мере, выглядела как из чугуна).

Скептически посмотрела на палки и ветки, которые выгребла из печи. Сырые. Если и загорятся, то будут дымить. Интересно, какими дровами тут принято топить? 

В учебнике что-то про это ничего не говорилось. 

Прошлась по первому этажу и насобирала досок, которые показались мне относительно сухими. 

Сложила их в топку и проделала выученный трюк. На этот раз представила уже не только саму искорку, но и то, как она попадает на ветки, а те — вспыхивают. 

С первого раза не занялось. Наломала сухих стеблей, которых на полу в гостиной нашлось в избытке, сложила из них шалашик под досками и запалила искорку. 

Неяркая вспышка разгорелась на глазах, захватила следующий слой палок, и через несколько минут в печи заплясал огонь. Я весело улыбнулась желто-рыжему пламени. Вытянула руки и ощутила его жар. Огонь был самый что ни на есть настоящий.

В голове пока не укладывалось, что я каким-то магическим образом сумела разжечь деревянные доски. 

Только сейчас заметила, что за окном уже стало смеркаться, и сад окутали нежные сумерки. Оставила дрова гореть. Как образуются угли, поставлю кипятиться воду. 

А пока занялась подготовкой спального места — с горем пополам притащила из гостиной кушетку. Ни пыльная тряпка, которой она была накрыта, ни простыни, найденные наверху, на роль одеяла не подходили. Обойдусь своей старенькой шалью. 

Из кучи сваленной в углу домашней утвари выбрала небольшую кастрюлю. Сходила еще раз к колодцу, отмыла ее от пыли и наполнила водой. 

Когда дрова прогорели, разворошила угли кочергой и поставила на камни сверху котелок. А сама занялась посудой. Вымыла чайник, чашки, пару тарелок, две поварешки.  

Раскрыла мешок с чаем и засунула туда нос. Пахло ежевикой и медовой сладостью. Бросила несколько щепоток в заварной чайник и зачерпнула горячей воды.  

Уселась на кушетку перед печью, уставилась на тлеющие огоньки. Наполнила ароматным напитком фарфоровую чашечку. Сделала глоток. Ммм… свежего вкуса, как и запаха, чай не потерял. 

Мой маленький мир тут же наполнился уютом. За окном уже совсем стемнело. 

В печи догорали угли, я с наслаждением грелась от идущего от них тепла. 

Мой взгляд упал на канделябр, который так и остался лежать на столе. В конце концов, мне есть, что отпраздновать в торжественной обстановке. Подпалила от угольков две свечи и поставила их в витиеватые подсвечники. На тарелку выложила четыре сухарика и яблоко. Вот и ужин готов!  

Сделала еще один глоток чая и сгрызла сухарик. 

На пороге кухни каркнула пришедшая составить мне компанию ворона. 

Я окинула взглядом царивший вокруг бардак, посреди которого я восседала на истертом бархате и попивала чай из тончайшего фарфора и искренне рассмеялась.  А что? Эта жизнь мне начинала нравиться.

— Карррр, —  подтвердила мои мысли ворона и уселась на резную ручку кушетки.      

Проснулась я по местным меркам (если вспомнить жителей Флауверберга) поздно. Солнце уже вовсю припекало, и на кухне было жарко от проникающих внутрь теплых лучей. 

В дневном свете окружающий меня бардак выглядел уже не так романтично, как за вечернем чаепитием. Первое, что мне бросилось в глаза, была горка рассортированного вчера мусора. Сегодня я до него, наконец, доберусь. 

Встала и сладко потянулась. Выспалась я отлично, несмотря на то, что кушетка была коротковата. Ноги свисали, подушка отсутствовала, а постельное белье мне заменяла собственная шаль. Тем не менее шея не болела, суставы тоже. Вот что значит молодость. Просыпаться легко, ничего не ноет, не затекает.  

Было лишь легкое головокружение, но на свежем воздухе быстро пройдет. 

Я распахнула окно, и в помещение ворвался теплый ветерок вместе со сладким ароматом сада. Быстро закинула в печь остатки дров, поставила греться воду и вышла на крыльцо. 

Меня тут же окутали звуки и запахи позднего утра. В кустах жужжали пчелы. Щебетали птицы. Пахло летом — зеленой травой, теплым камнем, воздух был терпковато-пряный, ванильный. 

Сбросила ботинки и чулки и встала на мягкую траву. До чего же хорошо! Я и у себя на даче любила ходить босиком. Думала, что ближайший такой шанс у меня появится только через шесть месяцев, и даже вообразить не могла, что окажусь в теплом климате в разгар зимы. 

Прошла к колодцу и умылась. Холодная вода прогнала остатки сна. Сняла косынку. Закрутила волосы в большой пучок и перевязала его снова платком. Еще раз потянулась. Задрала голову, залюбовалась синим безоблачным небом. 

В листве ближайшей ко мне яблони мелькнуло что-то золотистое. Уже знакомый мне светлячок. И, кажется, не один. Я направилась было к ним, но почувствовав (или увидев) мое приближение, парочка вспорхнула и перелетела на соседнее дерево. 

Я вернулась в дом. Позавтракала тем же, чем и поужинала. Когда здесь немного разгребусь, надо будет выйти за ворота. На такой пище, конечно, долго можно продержаться, но раз дом находился в деревне, то, наверное, местные жители продавали и хлеб, и молоко, и мясо. 

Завершив нехитрую трапезу, полила кактус и принялась за мусор. 

Сложила все, что насобирала вчера, в одну кучу и вынесла ее во двор. Уже стало намного свободнее. Всю домашнюю утварь, стоявшую на полу, подняла на стол и на стулья. И взялась за книжку.

Итак, приступим. 

Управление домашней утварью. 

Простейшие заговоры для домашней утвари. 

Метла: волшебный инструмент уюта и гармонии. 

Описание:

Метла — это не просто инструмент для уборки, а мощный магический артефакт, который может трансформировать атмосферу в вашем доме. В мире магии метла символизирует очищение, защиту и привлечение положительной энергии. Она известна своими способностями не только убирать физическую грязь, но и очищать пространство от негативных эмоций и мыслей.

Магические свойства:

Очищение пространства: метла помогает убрать из дома не только пыль, но и негативные вибрации. Рекомендуется проводить специальные ритуалы в полнолуние, чтобы максимально эффективно очистить дом (список ритуалов находится в приложении к данному изданию).

Привлечение удачи: если вы хотите привлечь удачу в свою жизнь, метла может стать вашим союзником. Поставьте её у входной двери щетиной вверх, чтобы символизировать открытые двери для счастья и благополучия, и произнесите следующее заклинание. 

Так это пока отложим. Мне бы пол подмести. 

Защита от негативной энергии: регулярно подметая полы с намерением убрать негативные мысли и эмоции, вы создаёте пространство, наполненное светом и позитивом. Закрепить это намерение вам поможет трехступенчатое заклинание, которое лучше всего произносить на рассвете, в час, когда поют коноплянки.   

Тоже на потом. 

Выбор Метлы:

Выбирайте метлу, которая резонирует с вами. Она может быть изготовлена из натуральных материалов, таких как солома или ветки, и украшена символами, которые имеют для вас значение. Важно, чтобы метла была чистой и ухоженной, поскольку она будет вашим магическим помощником.

Заключение:

Метла — это не просто утилитарный предмет, а важный элемент магического домашнего хозяйства. С её помощью вы можете создать уютную атмосферу, наполненную радостью и гармонией. Помните, что в каждом движении метлы есть магия, и она всегда готова прийти на помощь, если в вашем сердце живёт доброе намерение!

Далее мы рассмотрим наиболее частые случаи, в которых вам может понадобиться этот артефакт. Начнем с простейшего заговора для домашней уборки. 

Напротив этих слов на полях я разглядела надпись: «держи крепче».  

Я взяла и рассмотрела свою метлу. С виду вполне себе обычная – из тонких ивовых веток. Без всяких символов и магических знаков.

Я приняла позу, которая была описана в книжке. Ноги на ширине плеч, чтобы почувствовать опору. Метла в правой руке. Хват вроде бы обычный – четыре пальца с одной стороны и большой палец – с другой.
Покачалась вправо и влево, имитируя подметающее движение. Закрыла глаза и представила, как метла выметает мусор. Опять же подглядела и произнесла, написанные внизу страницы слова. Приготовилась к волшебному эффекту, но как я стояла посреди кухни с метлой в руке, так и осталась стоять. Одной попытки было явно недостаточно.  

Собралась с мыслями. Сконцентрировалась на всех мыслимых и немыслимых формулах успеха, магических меридианах, волшебных светлячках, призвала в помощь внутреннюю силу. Вика — большая любительница эзотерики — рассказывала мне, что активировать волю можно, сосредоточив внимание в солнечном сплетении и представив там горячий шарик. Я проделала и это и со всей силой сжала рукоятку метлы. 

Бум! Я оказалась на полу, больно ударившись пятой точкой, а мой магический артефакт рассекал по всей комнате почти под потолком, врезаясь в стены. Спикировал вниз и в буквальном смысле смел стопку тазов и ведер, которые я поставила на стол перед уборкой. 

— Стой! — опомнилась я, вскочила и подпрыгнула вверх аккурат, когда метла пролетала над моей головой. Только поймать ее оказалось непросто. Инструмент уюта и гармонии с бешеной скоростью кружил по кухне, наталкиваясь на предметы и стены, а я носилась за ним. 

-Дома кто есть? — вдруг раздался незнакомый голос на пороге. 

Я от неожиданности замерла на месте, и тут же получила легкий удар метлой по плечу. 

-Ай! Больно же! — воскликнула я. 

Артефакт зашел на очередной круг, а я обернулась и увидела перед собой маленькую старушку.   

Я и оглянуться не успела, как старушка протянула руку и в один миг приструнила мою метелку. Та сначала послушно зависла в воздухе, а потом плавно спустилась вниз и принялась размеренно мести пол. Только что песенку при этом не напевала. Надо же какое смирение. 

Я с изумлением уставилась на эту картину, совсем позабыв, что нужно, наверное, что-то сказать или хотя бы поздороваться. 

Передо мной стояла сухая женщина маленького роста, одетая в простое, черное платье в белый горох. Седые волосы ее выбивались из-под зеленой косынки.  На локте висела плетеная корзина, из которой торчала охапка сладко пахнущих полевых цветов. Лицо старухи было изборождено глубокими морщинами.    

Моя гостья сощурилась и ткнула в меня длинным указательным пальцем. 

— Адель? — недоверчиво произнесла она и подошла поближе, пристально меня рассматривая. Мне даже стало как-то не по себе. Уж слишком пронзительный у старухи был взгляд. Как будто дыру во мне сверлила. - Сколько уж тебя здесь не было? Лет десять, или больше?

— Тринадцать, — сказала я. 

— Давненько ли в наших краях? — продолжила свои расспросы старуха, не сводя с меня внимательного взгляда. Как будто я была экспонатом в музее, а не живым человеком. 

— Вчера приехала. 

Хорошо хоть вопросы пока были легкими. Копни она хоть немного вглубь, я посыпалась бы. Решила, что при первой же неловкой ситуации, буду рассказывать про долгую болезнь и частичную амнезию.  

Старуха сделала круг по кухне и снова уставилась мне в глаза. 

— Уж слишком похожа на мать, не спутаешь, — пробормотала она себе под нос, — да и дом бы никого другого не пустил, — эти слова женщина проговорила еще тише, — надолго ли приехала? — последнюю фразу старуха произнесла нарочито громко. 

— Надолго, — ответила я, не будучи до конца уверенной в своем ответе. Но деваться-то мне в любом случае было больше некуда. 

Сама в этот момент судорожно соображала, как же мне себя вести, чтобы не вызвать подозрений. Очевидно, что в прошлом мы были знакомы. Вопрос – насколько близко. Нянчилась ли она со мной каждый день, приходя в гости, или просто знала о моем существовании, общаясь преимущественно с родителями Адель? 

— А с метелкой почему не справилась? — спросила вдруг старуха, прервав мои размышления. — Совсем тебя городская жизнь испортила. Такой хозяйственной росла. Помощницей отцу. За что не бралась, все тебе удавалось.  А в итоге?

А что, собственно, в итоге? Внутри меня стало тихо закипать легкое раздражение. Уж слишком сильно ее нотации напоминали мне высказывания бывшей свекрови. И скатерть у меня тогда была плохо отглажена, и пол не вымыт, и тесто суховато. 

Зато теперь у Михаила (моего бывшего мужа) не жизнь, а шоколад. Жена, которая ему чуть ли не в дочери годится, еда из доставки и куча дополнительных расходов, в том числе, на клининг. Потому что Мари не была создана для ведения домашнего хозяйства, а лишь для того, чтобы творить. Об этом свекровь же мне и рассказала, когда в один прекрасный день неожиданно наведалась на мою неидеальную кухню посетовать на судьбу Миши за черствым пирогом. 

Я вовремя себя остановила. Все же не стоило рубить с плеча. Тем более, метла и правда меня не слушалась. Да и в магическом хозяйстве я мало что понимала. 

— Молчунья какая выросла, — продолжила старуха, переведя взгляд с меня на печь, а потом на заставленный утварью стол — помнится в детстве все рассказывала, как ты хочешь быть как отец, прославиться и стать лучшей в своем деле. А сейчас как воды в рот набрала. Город портит людей. Да и роскошь тоже.  

Судя по моему гардеробу и разговорам Тео с женой, я не могла сказать, что купалась в этой самой роскоши. 

Старуха явно ждала от меня какой-то реакции.

— Но теперь я здесь, и намерена заниматься домом, — выдала я что-то более или менее нейтральное. 

Взгляд моей гостьи сразу потеплел. 

— Это ты хорошо придумала. Дому нужна хозяйка, — одобрительно сказала она, — тут в деревне-то все лучше, чем в больших особняках. Земля, яблоньки, цветы — с этим с рождения связь, а там что? Шик, блеск, да и только. Помощь по хозяйству нужна? 

Я замялась. С одной стороны, знания старухи мне бы пригодились. И не только в хозяйстве. А с другой, — слишком велик был риск совершить ошибку и выдать себя. Еще решит, что я самозванка. 

— Я пока осваиваюсь после города, — ответила я, — но, если что-то понадобиться, непременно обращусь. 

Мой ответ старуху полностью устроил. 

— Ты удачно приехала. Завтра ярмарка на главной площади города, которая бывает раз в месяц. Никто больше не хочет торговать в деревне. Всем подавай Флауверберг, или столицу. Повозки-то у тебя нет? — осведомилась женщина, закончив ворчать. 

Я покачала головой. 

— Тогда приходи завтра к дому Оливера, что сразу за твоим. Он нас подвезет.  

— Приду, —  сказала я, — благодарю за приглашение и за то, что проведали, — отозвалась я. 

Больше говорить нам было не о чем. Моя гостья тоже это поняла и засобиралась к выходу. 

— Мой дом помнишь где? От забора сразу направо и вниз по улице. Теперь и табличка есть: «Ателье Камелии». Если подшить чего… или заново создать платье… 

Я еще раз поблагодарила Камелию. Даже больше за то, что она, наконец, сообщила свое имя, и заверила ее, что мы завтра непременно увидимся. 

Старуха удалилась, а я, оставив прирученную метлу подметать, отправилась в сарай в саду. 

На двери висел тяжелый замок, который, к счастью, оказался открытым. Если точнее, то держался на одной половине. Я толкнула дверь и тут же чихнула. В нос ударил запах пыли и старого дерева. 

Зашла внутрь. В отличие от дома тут был относительный порядок. Даже крыша не протекала. 

Справа у стены стояли еще три метелки и огромный таз с тряпками. На криво сколоченной полке лежали топор и молоток. На полу — два мотка веревки и мешок, раскрыв который я снова чихнула. На этот раз не от пыли, а от какой-то цветочной мыльной пыльцы. По крайней мере, пахло именно так. Взяла щепотку порошка и растерла пальцами. И на ощупь —  как мыло.

В голове тут же выстроился список всего того, что нужно было перестирать. Начнем с гардин и с постельного белья…      

У противоположной стены сарая обнаружила аккуратно сложенные вязанки дров. Целых два десятка. К тому времени, как они закончатся я уже тут освоюсь и найду, у кого их покупать. На крайний случай топор у меня есть, а лес находится в паре километров от деревни. Следующая за мыслью о покупке дров была мысль о деньгах. 

Пусть в прошлом моя семья была богата, но сейчас я стояла посреди ветхого сарая, который находился в заброшенном саду по соседству с полуразрушенным домом. Все, чем я располагала в денежном эквиваленте была сумма в пять такелей. 

Вряд ли мой диплом пединститута, а в последующем многолетний менеджерский опыт помогут мне заработать в этом мире на жизнь. Придется переориентироваться. Может, я варенья и компоты буду из яблок крутить? И на городских ярмарках продавать? А что? В заготовках я всегда была хороша и работы не боюсь. 

За этими мыслями я вытащила из сарая большой таз, перетащила его на кухню и в несколько приемов наполнила водой. Разожгла печь. Надо же как быстро привыкаешь в магии. Я думала моя способность высекать искорки из пальцев будет меня всю оставшуюся жизнь удивлять. А сейчас поймала себя на том, что всего лишь на третий раз это стало почти обыденностью. 

Сама по себе метущая метла пока еще выглядела непривычно. 

Надо было отдать ей должное. Весь сор и пыль собрала в аккуратную кучку в углу кухни. Я приблизилась и с опаской взялась на рукоятку. Метла резко дернулась, но, каким-то образом поняв, что держу я ее крепко и самовольничать больше не позволю, затихла. Отлично!

Я быстро взяла книжку в другую руку и повторила подметающее заклинание. Только теперь мысленно направила метелку на паутину в углах и под потолком. Я бы сама до туда не дотянулась. Не успела еще осознать, что произошло, как моя новоиспеченная помощница резво взлетела и стала счищать с каменной поверхности сплетенные пауками узорчатые нити.     

Я меж тем притащила в кухню гардины из гостиной и из кабинета. Из спальни наверху — постельное белье. Сняла с окна занавески. В отдельную кучу скинула все найденные в сарае и в доме тряпки.  

Дождалась, когда вода закипит, и бросила в таз щепотку мыльной пыльцы (или местного стирального порошка). Вода моментально запенилась, а кухня наполнилась едва уловимым, сладким ароматом. Я потянула носом воздух. Мне показалось, что пахнет карамелью и мандаринами.

Постельное белье закинула в кипящую воду. Гардины пойдут во вторую очередь. Вода для стирки бархата должна быть едва теплой. Учитывая пылищу, которой они пропитались, стирать придется не один раз.

Вернулась в сад и развесила между яблонями веревки, не забыв при этом пообедать сочными плодами. Эх, раздобыть бы стакан муки и хотя бы пару яиц, можно было бы испечь шарлотку. Яблоки уж больно хороши. Да и однообразная еда уже начинала надоедать. Я и так худая, а на такой диете и вовсе отощаю. Одни глаза останутся. 

Взяла еще один таз, наполнила водой и занялась полом. Теперь, когда там не было ни соринки, можно было приступить к мытью. Добавила в емкость все того же мыльного порошка и хорошенько прошлась тряпкой по старым доскам. Заблестели как новенькие! 

Когда первая партия вещей постиралась и остыла, переложила ее в другой таз и прополоскала в холодной воде. К вечеру белье должно уже было высохнуть. Так что сегодня я буду спать как королева. Развесила наволочки и простыни на веревках. Занялась гардинами. Пока те отмачивались в тазу, протерла от пыли буфет и разобрала стол. 

Затем уселась, открыла на пустой странице найденную тетрадь, взяла найденный в буфете огрызок карандаша и стала составлять список покупок. 

Итак, чай, сахар и соль есть. Так же, как и полный мешок сухарей. Нужно было закупить муку, картошку, яйца, молоко, что-то из мясного. Хотя бы ту же курицу. Проверить, как у них тут обстоят дела с крупами и с овощами. Есть ли тыквы или кабачки? И, кстати, есть ли картошка? Денег у меня было немного, так что ограничусь самым необходимым.

За стиркой и развеской белья я провела еще добрых три часа. Параллельно рассортировала всю утварь, найденную на кухне. 

Тазы, ведра, совки, садовые ножницы, пилу — в общем все, что не было нужно прямо здесь и прямо сейчас, отнесла в сарай, чтобы не занимали место. 

На кухне оставила два ведра, один таз, пару кастрюль. Сложила их в углу, а посуду аккуратно расставила в вымытом буфете. 

Вышла в сад и срезала несколько кустовых веточек с розовыми цветочкам. Поместила их в глиняный кувшин, который занял свое место в середине стола. Провела рукой по гладкой, деревянной поверхности. Хорошо бы сюда еще красивую скатерть.

Встала на порог и с удовольствием осмотрела благоухающую чистотой кухню. Вот теперь совсем другое дело! Уют и порядок. Скоро у меня весь дом таким будет! А потом и сад! Почувствовала, как от этих мыслей сердце наполнилось покоем и теплотой. 

За окном кружила стайка золотых светлячков. Теперь их было уже четверо. 

За этот день я здорово утомилась, поэтому сразу после ужина и чаепития застелила кушетку свежим бельем, переоделась в ночнушку с жабо и, укутавшись в две простыни, завалилась спать. Одеяло… еще надо будет купить одеяло. 

***

Разбудило меня воронье карканье. Я вскочила и протерла глаза, прогоняя от себя остатки сна. За окном начинало светать. 

— Спасибо, дорогуша, — обратилась я к сидящей с той стороны окна на карнизе вороне, — без тебя бы я проспала. 

Птица наклонила голову и внимательно посмотрела на меня черными глазами-бусинками.

Я быстро поднялась с кушетки, умылась и оделась. 

Для поездки в город выбрала темно-синее платье в сочетании с красной шелковой косынкой. С собой взяла котомку и корзину. 

Быстренько сбегала наверх, чтобы посмотреться в зеркало. Оставшись в очередной раз довольной увиденным, вышла за дверь, заперла калитку и пошла к соседнему дому, у которого уже стояла запряженная лошадью повозка.      

У повозки стояли уже знакомая мне Камелия и высокий шатен, одетый в черные брюки и в светлую, хлопковую рубашку. В руке у него был кнут, которым он изредка пощелкивал по голенищу собственного сапога. Густые короткие волосы, зеленые глаза, квадратный подбородок с ямочкой. Я снова почувствовала себя героиней ромкома. В этом мире, куда не посмотри, сплошь киношные красавцы. 

— А вот и Адель! — воскликнула Камелия, да так громко, что аж лошадь повела ушами и фыркнула. — Это Оливер, наш сосед.  Вы друг друга знать не можете, так как они заехали в свой дом уже после смерти бедного Бертрана, — затараторила старуха, — ну ничего, завести доброе знакомство никогда не поздно. Тем более, у Оливера большой дом. Всегда может подсобить тебе в хозяйстве. 

Оливер приветливо поздоровался, окинув меня оценивающим взглядом. Я  улыбнулась. 

Адель, да что же ты все время краснеешь как школьница? Даже в этом мире тебе уже двадцать. И пора бы привыкнуть к тому, что ты вызываешь у мужчин интерес. Вспомни свое отражение в зеркале!

-Кстати, Оливер холост, — прошептала Камелия, когда парень отвлекся на то, чтобы дать сена лошади, — жених завидный. Дом, сад, мясная ферма, — не унималась моя соседка.  

В это время к нам подошел мужичок среднего роста, широкий в плечах. На виде ему было лет шестьдесят. Лицо мужчины окаймляла белая борода. Седые волосы были завязаны в хвост. Глубокие морщины пролегли на лбу и на щеках. На правой щеке белел шрам от ожога.  

— Адель, познакомься заново. Это Сидо, наш кузнец. Золотые руки, да и сердце в придачу, — проговорила Камелия. 

Я тут же перевела взгляд на руки мужчины. Огромные ладони сами по себе источали тепло и силу. Казалось, что у них не было возраста. Словно они жили и творили не в привязке к человеку, а сами по себе. Волшебные какие-то руки, и правда. 

Сидо расплылся в доброй улыбке. 

— Красавица какая выросла, — мягко сказал он, — я-то тебя помню совсем девчушкой. 

— Все, кто ее знают, помнят Адель такой. Не только ты, — перебила его Камелия, — кого мы еще ждем? 

— Кристенсов, — ответил Оливер. 

— Как всегда, поссорились перед выходом и опять опаздывают. 

Вскоре на дороге появилась пара. Крупный мужчина был одет как-то уж слишком празднично в отличие от всех нас — в коричневые брюки с сюртуком и в белоснежную рубашку, застегнутую на все пуговицы. На голове у него красовался котелок в цвет костюма. При этом тащил он две корзины и котомку за спиной, что, судя по его красному лицу, давалось ему отнюдь нелегко. 

Женщина вышагивала рядом. Платье у нее было обычное, чем-то даже похожее на мое, только светлого оттенка, а вот шляпа — нарядная. Почти такой же головной убор я видела в лавке мадам Розалинды, когда проезжала пригород Флауверберга. 

— Ганс, мы снова опаздываем из-за тебя, — выговаривала женщина своему спутнику, — это же надо было так долго все упаковывать, а потом еще и разбить банку с молоком. 

— Пиония, а то, что ты заставила меня влезать в этот костюм, не идет в расчет?

— Был бы ты похудее и не пил столько пива на обед и на ужин, влезать в костюмы было бы легче. 

Я чуть не прыснула со смеху, до того Кристенсы были забавными. Вовремя сдержалась и просто вежливо улыбнулась в знак приветствия. 

Наконец, мы расселись в повозке. Оливер забрался на козлы. 

— Адель, ты лучше садись рядом со мной, так меньше трясет. Тесновато, но прижмемся друг к другу и поместимся,  —  сказал парень, обернувшись ко мне, и похлопал ладонью по сиденью. Таким жестом обычно животных подзывают. Вроде проявил заботу, а прозвучало как приказ. Я не пошевелилась. 

— Сказал же, садись рядом. Так будет удобнее, — продолжал настаивать новый сосед. 

 Знаем мы таких. Сначала «люблю не могу», «ты самая лучшая» и «весь мир положу к твоим ногам», а потом нужно отпрашиваться, чтобы в гости к подруге сходить. 

Я отказалась, сказав, что мне вполне удобно было сидеть там, где я сидела. 

-Уверен, что передумаешь на обратном пути, — бросил парень.  

Оливер тронул лошадь, и телега медленно покатилась по пустынным деревенским улицам.  

— Ганс! Где ты уже успел посадить это жирное пятно на лацкане? — не унималась Пиония. Достала из своей корзины платок, плюнула на него и начала с усердием тереть костюм мужа. 

— Помилуй, дорогая, я не надевал его уже несколько лет. Почему-то именно сегодня ты велела мне выглядеть прилично. 

— Наверное, потому что, в нашей деревне новые жильцы? — зашептала Пиония. —  Такие мысли в твою голову не приходили? Хотя там, наверное, остались только пивные дрожжи вместо мозгов. 

Я снова покраснела. Хоть Кристенсы и перешли на шепот, но я слышала, что Пиония выговаривала мужу.  Мне совсем не хотелось, чтобы бедный Ганс умирал от жары и от удушья в костюме, который ему был явно мал, по моей вине. 

— Адель, — обратилась ко мне Камелия, — какие у тебя планы в городе? Кстати, лавочка сладостей у мадам Морин до сих пор работает. Ты страсть как любила туда ходить и лакомиться кренделями, покрытыми лавандовой глазурью. А еще эклерами с вишнево-шоколадным муссом.

Мой желудок предательски заурчал. Я бы и сейчас была не против полакомиться. Эклеры, надо заметить, я и в прошлой жизни любила. 

Когда хотела себя побаловать, устраивала из чаепития маленький ритуал. Покупала эклер в кофейне у дома, заваривала крепкий чай с чабрецом, зажигала свечи. Садилась у окна и наслаждалась моментом, либо смотря на вечерние огни, либо зачитываясь любимой книгой. 

— Собираешься ли ты на цветочный базар? — продолжила расспросы Камелия, не дождавшись моего ответа. 

Я кивнула, хотя, честно говоря, об этом не думала. Вообще, целью было посетить ярмарку. 

— Что будешь покупать?

— Я пока просто хотела бы прицениться, — уклончиво ответила я, —  понять, что изменилось за те годы, что меня здесь не было. 

Камелия вздохнула.

— Теперь во Флауверберге заправляет мадам Берд. Подмяла под себя все поставки. Уж не знаю, благодаря каким связям у нее это получилось. Но ты себе и представить не можешь, сколько закрылось цветочных лавок и магазинчиков, которые раньше были на плаву. Так что, если хочешь продолжить дело Бертрана – иди к ней. 

Из всего вышесказанного я поняла, что мой отец, видимо, был занят в цветочном бизнесе. Надо бы поскорее разобрать старую теплицу в саду. Хотя бы понять, что он выращивал. 

— А вы куда направитесь? — перевела  я разговор, чтобы не попасть впросак при жителях деревни.   

— У меня деловая встреча! — гордо провозгласила Камелия. — Мои кружева выбрали для украшения столов на Королевский конкурс. Я изобрела узор невероятной сложности. Все пальцы сбила, пока вывела нужное заклинание, — как бы в подтверждении своих слов Камелия протянула мне руку и продемонстрировала мозоли на большом и на указательном пальцах.  

— Конкурс? — удивилась я. — Какой?

— Ты что там в своем городе память потеряла? — возмущенно проговорила старуха. — Еще скажи, что к цветам не подходила.  

Ну почему же, подходила на своих шести сотках. 

— Я всегда говорил, что город меняет людей, — вдруг подал голос Оливер, — лучше из родного дома не уезжать. Но теперь-то из гнезда никуда. — то ли спросил, то постановил парень.    

Ну вот, пожалуйста, началось. А мы еще даже не перешли на стадию ухаживаний.  

— Может, ты и про праздник Пробуждения забыла? — не унималась Камелия, — именно в этот день и проходит Королевский конкурс, когда выбираются поставщики двора Его Величества. Ты, кстати, будешь участвовать? Твой отец выиграл как раз в тот год… когда его не стало. Тебе бы поторопиться, конкурс уже через четыре месяца.  

Я неопределенно помотала головой. Лишние вопросы сейчас вызвали бы еще больше возмущения. Решила, что и про праздник, и про конкурс узнаю подробности позже. Руки еще больше зачесались побыстрее разобрать теплицу. 

— Если тебе нужны ткани, — сменила тему Камелия, — то пойдем со мной. Я знаю, где хорошие цены. Выберешь цвет, а я потом сошью тебе красивое платье. 

— А я знаю неплохой магазин дамского белья, — снова встрял в разговор Оливер, — владелец – мой хороший приятель. Тоже можем сходить, — на этих словах он снова обернулся, окинул меня заинтересованным взглядом (словно уже примерял на меня комбинацию) и улыбнулся. 

Ага, может, перед тобой еще и продефилировать? Тоже мне ухажер нашелся.  

Я бы с удовольствием сменила свои хлопковые панталоны и комбинацию на что-то шелковое и кружевное. Да и от нового платья бы не отказалась. Но эти вопросы я точно решу без участия соседа. 

— Ганс! Ну надо же быть таким растяпой! — воскликнула Пиония. На мужчину тут же обрушился поток обвинений в том, что он закрыл бутылки молока крышками не того цвета. 

Под ворчание жены Ганса я задремала, а когда проснулась, впереди уже маячил пригород Флауверберга.