Хозяйка почтовой станции. Вам письмо, драконище!

Кара Викер 
Повозка подпрыгнула на очередной выбоине, и я с трудом удержалась на деревянной скамье, сжимая в руках чемодан с пожитками. Возничий — хмурый мужчина средних лет с выветренным лицом — уже который час бубнил себе под нос проклятия в адрес дороги, погоды и, кажется, меня лично.

— Девица, а ты точно знаешь, куда едешь? — в очередной раз спросил он, оборачиваясь ко мне. — Черная Гора — место не очень хорошее. Там живет дракон, — он сделал паузу и выпучил глаза, явно ожидая, что я впечатлюсь. Я не впечатлилась. — И, напоминаю, почтовое отделение уже два года как не работает. 

— Потому и еду, новая почтальонша я. — Не рассказывать же ему, что все почтовое соединение Тринадцати королевств было как раз во власти моего папеньки? И, очевидно, за некоторыми из них он не так чтоб сильно следил. 

Возничий покачал головой и отвернулся. Видимо, решил, что имеет дело с сумасшедшей. 

Но, на самом деле, у меня не было выбора. 

Тяжело вздохнув, я с легкостью воссоздала в памяти каждое слово той ссоры, каждую интонацию, каждый жест. Дар моей семьи — абсолютная память на все письменное и сказанное — не позволял мне забыть ни единой детали.

Маркиз Эдвард Фэйрфакс, самодовольный кретин с манерами джентльмена и моралью гиены сперва побледнел, потом покраснел, а затем его лицо исказилось от ярости.

«Маленькая шлюха,» — прошипел он совсем не по-джентельменски. — «Думаешь, можешь шантажировать меня? Меня?!»

А дальше все покатилось под гору со скоростью лавины. На следующий день городская стража явилась к нам домой с ордером на обыск. "По доносу о шантаже и вымогательстве", как объяснил капитан, избегая смотреть мне в глаза. В моей комнате "случайно" обнаружили письма маркиза — нашу с ним романтическую переписку, затеянную мной больше от скуки, чем от искренности чувств. В этом, конечно, была моя вина. Но каким же было мое удивление, когда моим оригинальным текстам кто-то добавил искусно завуалированные вымогательские фразы, написанные почерком, поразительно похожим на мой. Требования денег, угрозы разоблачения… Я тогда еще не понимала, как маркиз получил оригиналы писем и кто подделал почерк. Понимание пришло позже, когда я увидела лицо отца.

За всем, что со мной произошло, была его рука. И почему-то мне казалось, что эта ссылка была не последней разыгранной партией в великой игре папеньки. 

Изящно. Эффективно. Отвратительно.

Маркиз выступил в роли "пострадавшей стороны", мой отец — в роли "глубоко сожалеющего родителя, готового понести наказание за преступления дочери". А я стала "развращенной девицей, опозорившей честь своего рода".

“Приговор” с разрешения маркиза был милостивым — изгнание вместо королевского суда, лишение титула леди, конфискация приданого и запрет на возвращение в родовое имение.

На самом деле он спасал себя. Ведь куда проще пожертвовать одной "неблагодарной" дочерью, чем потерять все фамильное состояние. 

И вот теперь я ехала к Черной Горе, в заброшенное почтовое отделение, принадлежащее мне по праву фамилии и рода, но для всех как простая служащая, назначенная на работу, которую никто не хотел. 

Но я не собиралась опускать руки. У меня был план!

Повозка резко затормозила, вырвав меня из тяжелых воспоминаний.

— Приехали, — буркнул возничий. — Дальше сама добирайся. Лошади отказываются идти ближе к горе.

Я посмотрела в указанном направлении и ахнула. Черная Гора возвышалась над окрестностями мрачной громадой, ее вершина терялась в низких облаках. А на самом пике виднелись зубчатые стены замка — настолько древнего и величественного, что от одного взгляда на него мурашки бежали по коже.

У подножия горы, метрах в пятистах от нашей повозки, виднелось небольшое каменное здание с покосившейся крышей и заколоченными ставнями. Похоже, это и есть мой дом и работа. 

— Сколько с меня? — спросила, доставая кошелек.

— Ничего, — возничий помотал головой. — Мне уже заплатили. И еще... — он протянул мне небольшой сверток. — Велено передать лично в руки.

Я развернула грубую ткань и обнаружила ключи — тяжелые, железные, явно старинные. К ним была привязана записка: "Для новой почтмейстерши. Удачи. Вам она понадобится. — Управляющий императорской почтовой службы".

Возничий развернул лошадей и поехал прочь, явно торопясь убраться подальше от этого места. Я осталась одна посреди разбитой дороги с чемоданом в руке и ключами в кармане.
Напоминаю про сердечки и добавления в библиотеку.  ОЧЕНЬ НАМ ВАЖНО! 
Спасибо за вашу поддержку и любовь❤️
Принесли ответы на ваши самые частые  вопросы: 
Да, будет однотомник. 
Проды каждый день. Первый месяц без выходных. Потом 5 раз в неделю с традиционными выходными в выходной. 

Даркр Рейвенхарт, замок Дорсум

Дождь барабанил по высоким окнам замка Дорсум с тем же унылым постоянством, что и мои мысли возвращались к прошлому. Я сидел в своем кабинете, уставившись на пляшущие языки пламени в камине, когда тяжелые шаги в коридоре заставили меня поднять голову. 

Только Гаррет осмеливался нарушать мое уединение, да и то лишь по крайней необходимости. Мой старый слуга служил семье Рейвенхартов уже сорок лет, помнил меня еще мальчишкой, бегающим по этим самым коридорам. 

— Ваша светлость, — прохрипел Гаррет, входя в кабинет с письмом в руках. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а черный камзол выглажен до совершенства. Даже в этой глуши он сохранял безупречный вид, словно все еще служил при дворе, а не угрюмому затворнику.

— Гонец настаивал на срочности, — добавил он, протягивая конверт с королевской печатью. — Приехал из столицы. Сказал, что не уедет, пока не убедится, что вы получили послание лично.

Я взглянул на печать и почувствовал знакомое раздражение. Золотой дракон на красном воске — символ королевской рода. Я узнал почерк еще до того, как рассмотрел адрес. Принц Александр — мой старый друг, соратник по военным кампаниям, а ныне наследник престола Тринадцати Королевств.

Три года он не давал мне покоя своими посланиями. Сначала это были соболезнования, затем осторожные попытки вытащить меня из самоизоляции, потом открытые призывы вернуться ко двору. Последние полгода я их даже не читал — Гаррет просто складывал нераспечатанные конверты в ящик стола.

Но сегодня что-то заставило меня сломать печать. Возможно, это был дождь, навевающий воспоминания о тех временах, когда мы с Алексом промокали до нитки в военных походах. А может, просто скука — даже самый упорный затворник иногда нуждается в напоминании о внешнем мире.

Я развернул листы и узнал размашистый почерк принца.

«Даркр, ящер ты упрямый!» — начиналось письмо в привычном фамильярном тоне. «Надеюсь, ты не превратился окончательно в мрачную горгулью и еще помнишь, как держать перо. Хотя, судя по тому, что ты игнорируешь мои письма уже полгода, сомневаюсь в этом. Пишу не только как друг, но и как будущий император, так что советую дочитать до конца, прежде чем швырять это послание в огонь — знаю твою привычку.»

Невольная усмешка тронула мои губы. Алекс знал меня слишком хорошо. Сколько его предыдущих писем действительно закончили свое существование в пламени камина? Десятки? Сотни?

«В этом году Бал Избранных будет особенным. Отец решил, что пора активнее заниматься вопросами наследования и укрепления драконьих линий. Слишком много хороших родов угасло за последние десятилетия, слишком много магических способностей потеряно навсегда. Не стану томить — тебе там место. И это не просьба, Дарр. Это необходимость.»

Бал Избранных... 

Я помнил этот ежегодный спектакль — парад драконов из знатных семей, демонстрирующих свои способности в надежде привлечь внимание наглых, высокомерных девиц. Даже те, кто был обделен кровью и родов задирали нос до небес, понимая, что дракон нуждается в самке… Политические браки, заключаемые во имя укрепления магических линий. Я сам когда-то участвовал в подобном представлении, правда, тогда все закончилось совсем не так, как планировалось.

«Королевству нужны сильные драконьи линии, а Рейвенхарты всегда были одними из самых могущественных. Твоя магия, твоя кровь — это наследие, которое не должно угаснуть вместе с тобой в этом проклятом замке. Ты помнишь битву при Кровавых Утесах? Помнишь, как твое пламя спасло нас от армии теневых магов? Такая сила не должна пропасть.»

Кулаки сжались сами собой. Кровавые Утесы. Я помнил триумф и ужас в глазах союзников. Магия Рейвенхартов всегда внушала страх даже тем, кто сражался на нашей стороне.

«Элара умерла, это трагедия, и я скорбел вместе с тобой. Но ты еще жив! Три года траура — более чем достаточно даже по самым строгим стандартам. Пора вспомнить, что ты не просто мужчина, потерявший жену, но и герцог, ответственный за свой род и своих подданных.»

Александр никогда не умел деликатно подходить к болезненным темам. Прямолинейность была одновременно его силой и слабостью. 

«Слухи при дворе становятся все более неприятными. Одни говорят, что ты сошел с ума от горя, другие — что проклял себя и больше не можешь принимать драконью форму. Есть даже те, кто шепчется, что ты покончил с собой, сиганув с того самого утеса, а в замке живет лишь твой призрак. Некоторые особо творческие личности утверждают, что ты превратился в нежить и питаешься кровью путешественников.»

Я почувствовал, как во мне просыпается ярость — древняя, драконья, обжигающая изнутри. Сплетни. Всегда эти проклятые сплетни. При дворе не могли просто оставить человека в покое, позволить ему горевать и жать так, как он считает нужным. Нет, обязательно нужно было плести интриги, придумывать небылицы в развлечение для скучающих аристократов. 

«Пора положить этому конец. Явись на бал, покажи этим придворным червям, что герцог Рейвенхарт жив и по-прежнему способен спалить любого, кто посмеет усомниться в его силе. Покажи, что драконья магия в тебе не угасла, что ты все еще тот самый воин, который некогда сражался плечом к плечу с будущим правителем.»

Письмо продолжалось, но тон становился жестче, словно Александр понимал, что дружеских уговоров недостаточно.

«Хотя это письмо нельзя считать официальным указом, знай: на почтовом отделении у подножия твоей горы уже ждет королевское приглашение. Стоит тебе коснуться письма — и отказ станет невозможен. Древняя магия принуждения, Даркр. Ты помнишь, как она действует. Помнишь церемонии посвящения, когда мы не могли нарушить данную клятву, даже если очень хотели?»

Магия принуждения. Я действительно помнил эти заклинания, вплетенные в саму ткань королевского права. Прикосновение к такому документу создавало неразрывную связь между получателем и волей правителя. Отказаться было нельзя — магия не позволяла. Хитрый ход…

«Жду тебя на балу. И постарайся побриться — выглядишь как дикарь на портретах, которые мне присылают мои шпионы. Хотя, возможно, образ таинственного затворника добавляет тебе привлекательности в глазах дам. Говорят, многие из них питают слабость к мрачным и недоступным мужчинам.»

«Твой назойливый друг и будущий король,
Александр»

«P.S. Не вздумай притворяться, что не получал это письмо. Гонец имеет приказ дождаться подтверждения о вручении. И не думай подкупить его — это мой личный адъютант, а не наемный курьер.»

Последние строки окончательно вывели меня из себя. Шпионы! Он следил за мной все это время! Приказал своим людям составлять отчеты о моем внешнем виде, о моих привычках, о моей жизни в изгнании, даже о женщинах, готовых согревать мою постель! 

Я швырнул письмо в камин с такой силой, что искры взметнулись к потолку, а поленья зашипели от внезапного притока воздуха. Пергамент вспыхнул мгновенно, окрашивая пламя в зеленоватые оттенки — последствие магических чернил, которыми пользовались при дворе. Но слова уже врезались в память, каждая строчка отпечаталась в сознании несмываемыми письменами. 

— Да чтоб на тебя сфинкс сел! — прорычал я, глядя как пламя слизывает имя друга. Почтовое отделение. Я мрачно усмехнулся, представив королевское приглашение, погребенное под горой нераспечатанных писем. 

Это жалкое строение не функционировало уже два года — с тех пор, как последний почтмейстер по имени Уилфрид сбежал посреди ночи, не выдержав атмосферы моих владений и постоянных слухов о моей жестокости. Письма там скопились в таком количестве, что найти одно конкретное послание было равносильно поиску иглы в стоге сена. Соболезнования от дальних родственников, деловые предложения от торговцев, приглашения на светские мероприятия от людей, которые даже не знали о моем семейном положении, просьбы о помощи от мелких дворян, попавших в затруднительное положение — все смешалось в один большой хаос запечатанных конвертов, покрытых пылью и паутиной.

Пусть императорское приглашение и дальше лежит в этой куче. Пусть магия принуждения дремлет в нераспечатанном конверте…

Я подошел к окну и посмотрел вниз, на едва различимое в дождевой мгле строение у подножия горы. Заброшенное почтовое отделение казалось жалким с этого расстояния — маленький каменный домик с покосившейся крышей и заколоченными ставнями. 

Гром прокатился над замком, заставив древние стены вздрогнуть. Я нахмурился, всматриваясь в темные окна почты. Внутри поднималось странное предчувствие, которому я пока не мог дать определение. Что-то должно было случиться. Что-то, что изменит все.
Дорогой КРИС ( если вы не знаете, кто такой КРИС --- это клуб ремня и сковородки, то есть просто ваш клуб --- наших любимый читателей), мы рады приветствовать вас в новом мире ТРИНАДЦАТЬ КОРОЛЕВСТВ. Почему тринадцати расскажу сегодня в блоге! Обязательно подпишитесь, чтобы блоги не пропускать. Они интересные. Первой историей в этом мире будет История Генерала-дракона и бедной (метафорически, но не физически) почтмейстерши.
Мы просим вас добавить книгу в библиотеку сразу и подарить нам сердечко. Это очень важно для авторов, а вам совсем ничего не стоит. Напоминаю так же, что мы очень любим комментарии, всегда отвечаем на каждый и... и даже радуем самых активных комментаторов подарками. Спасибо, что выбираете наши истории и приятного нам всем путешествия! 
Ну и небольшой факт-файл о главном герое. Больше интересных визуалов и подбробностей по миру, конечно же, в нашем ТГ канале. Заходите, ссылка в разделе .
 

Тропинка к почтовому отделению была заросшей и каменистой. Каждый шаг давался с трудом — мои городские туфли не были приспособлены для такой прогулки. Но я упрямо шла вперед, сжав зубы и игнорируя дискомфорт.

Почтовое отделение при ближайшем рассмотрении оказалось еще более жалким, чем показалось издалека. Краска на стенах облупилась, крыша провисла в нескольких местах, а дверь держалась на одной петле. Таблички с надписью "Императорская почтовая служба" почти не читались под слоем грязи и плесени.

Я вставила ключ в замок и с трудом повернула его. Дверь открылась со зловещим скрипом, выпустив наружу облако пыли и запах сырости.

Внутри царил хаос. Горы писем, посылок и свертков лежали повсюду — на полу, на столах, даже подвешенные к потолку в сетках. Магическая система сортировки, судя по мерцающим и потухшим кристаллам, давно вышла из строя. В углу валялись обломки того, что когда-то было автоматическими весами для посылок.

— Раздери меня лев, — пробормотала, оглядывая разгром. — Н-да, я надеялась, что все не так запущено!

Но отступать было некуда. Я поставила чемодан у двери и принялась исследовать помещение. Первый этаж был полностью отдан под почтовые операции — зал для клиентов, рабочие столы, хранилища для писем и посылок. Деревянная лестница вела на второй этаж, где, по всей видимости, жил почтмейстер.

Верхние комнаты оказались в чуть лучшем состоянии. Спальня с внезапно широкой, удобной кроватью, небольшая кухня с очагом, ванная комната, уборная, все, к счастью, работающее (хотя в трубах застоялась ржавая вода с осевшим песком) и что-то вроде гостиной с парой потрепанных кресел. Протекающая крыша оставила разводы на стенах, но мебель была сухой.

Я открыла окно спальни, выходившее на склон горы, и замерла. Где-то там, высоко в облаках, находился замок герцога Рейвенхарта. 

— Интересно, что из многочисленных сплетен о тебе правда? — задумчиво пробормотала я. — Подумаешь об этом, пока будешь обсутраиваться, Кара. — Оставив окно открытым, я поспешила исследовать оставшиеся комнаты, делая заметки, что следует заказать для починки и скорого обустройства быта. Завалы корреспонденции разберу, как только сама устроюсь. Благо, мой семейный дар памяти позволял работать с документами быстрее обычного человека.

Часа через три у меня уже болела спина, а на руках появились мозоли от перетаскивания тяжелых мешков с мусором. Но результат был налицо — у порядок в спальне и кухне, а в уборной и ванной не страшно приводить в порядок себя саму. 

Я спустилась вниз и принялась за бумажную работу. Если приглашать сюда работников, то им нужно место для маневров!

Первым делом нужно было отделить обычные письма от официальных документов, посылки от писем, а срочную корреспонденцию от обычной. 

Именно тогда, разбирая очередную кучу в дальнем углу, я наткнулась на него.

Письмо с королевской восковой печатью, на которой красовался золотой дракон. Адрес был написан изящным каллиграфическим почерком: "Его Милости Даркру Рейвенхарту, Герцогу Ирринарии. Дорсум, замок на Черной горе". В углу конверта стояли магические знаки срочности и секретности — они светились слабым красноватым оттенком даже сквозь слой пыли.

Я аккуратно взяла конверт в руки, ощущая исходящую от него магическую энергию. Печать была наложена мастерски — только сам адресат мог ее сломать. Но даже нераспечатаенное оно излучало сильный флёр магии принуждения. Я спрятала письмо в потайной карман платья и продолжила работу. К вечеру удалось разобрать примерно четверть всего хаоса. Не так много, но это было начало.

Когда стемнело, я зажгла свечи и принялась готовить ужин. Провизии у меня было немного — хлеб, сыр, вяленое мясо и несколько яблок. Но после тяжелого дня и это казалось пиром.

Сидя у окна с чашкой горячего чая, я смотрела на огни в деревне, которая разрасталась сразу за зданием почты. Завтра мне предстояло познакомиться с местными жителями, узнать больше о герцоге и его привычках. А потом — самое сложное. Каким-то образом вручить ему корреспонденцию… от мыслей меня отвлек стук в дверь и я аж подскочила на месте испугавшись. 

На пороге стояла пожилая женщина с корзиной в руках и недоверчивым выражением лица.

— Вы новая почтмейстерша? — спросила она без предисловий и совершенно не стесняясь рассматривала меня с головы до пят.

— Да. Кара Викер. А вы?

— Миртл Крэйг, пекарь. Слышала, что наконец-то прислали кого-то разобрать этот хаос. — Она окинула взглядом помещение и покачала головой. — Работы у вас непочатый край.

— Ничего, справлюсь потихоньку. 

— Принесла вам хлеба и пирожков, — Миртл, оттеснив меня своим массивным корпусом, зашла в главный зал и поставила корзину на недавно расчищенный мной стол. — Первые дни будут тяжелыми, не до готовки. А еще... — она понизила голос, — хотела предупредить. Здесь, в наших краях, есть особенности.

— Какие?

Миртл оглянулась, словно боясь, что кто-то подслушивает.

— Герцог. Он... не такой, как обычные люди. Дракон, если вы понимаете, о чем я. Последние три года не покидает замок, не принимает гостей. Даже почту не забирает — потому и накопилось у вас столько писем.

— А что с ним случилось? — да, я слышала о Даркре всякое , но узнать, что думают о нем местные — совсем другое дело. 

— Жена умерла, — Миртл печально покачала головой. — Леди Элара была ангелом во плоти. Добрая, красивая, всегда помогала простым людям. А как умерла... вот тут секрет. Поговаривают всякое, — она стрельнула глазам на дверь. — То ли сбросилась со скалы, то ли кто помог… Многие думают, что того… герцог ее… ну, вы понимаете. Но она ж его истинная была! Не мог он. Вот мы думаем, что вряд ли. Да? — она прищурилась, явно ожидая моего ответа. Я неопределенно повела плечом. Самой интересно, что уж... — Говорят, он даже не может больше превращаться в дракона, раз истинную того… потерял. 

— А кто еще живет в деревне? — спросила, пытаясь сменить предмет беседы. — Хотелось бы познакомиться с соседями.

— Томас Милкерт, молочник — хороший человек, только болтлив уж очень. Эдгар Блэйк, мастер по артефактам — тот вообще молчун, но золотые руки. Еще есть трактирщица Беатрис, кузнец Гаррик... в общем, народ простой, работящий. Только все боятся замка.

— Боятся? Почему?

Миртл снова оглянулась и наклонилась ко мне.

— По ночам иногда слышен рев. Поговаривают, что таки не потерял наш герцог дракона, вот, он по ночам и летает над горами, дышит огнем. Говорят, это герцог сходит с ума от одиночества. А может, призрак его жены не дает покоя. Кто знает?

— Так… — я нахмурилась, — вы ж только что говорили, что не может превращаться.

— Угу. Кто бы проверил, да? Чтоб точно? 

— Угу, — протянула я, поняв куда она клонит. — Найти бы смельчака…

— Дак вы ж письма, небось, будете нести? Наш старый почтальон жуть как боялся туда ходить! 

— Всенепременно отнесу. С самого утра завтра, — заверила я. 

— Вот и отлично, — оживилась Миртл. — Я завтра буду печь шоколадные кексы. Обязательно принесу, да? И молочка свежего к ним? 

— Идет! Звучит очень вкусно! 

— Тогда, до завтра? 

— Буду вас ждать, — кивнув, я с предвкушением потянулась к ароматной выпечке. — Расскажу о том, как сходила. В мельчайших подробностях! — Теперь
-то точно обеспечу себя вкусняшками! 

Даркр

— Господин! Мой лорд? 

— Что,  опять письмо? — Гаррет оглядел мой стол: несколько заточенных перьев, аккуратно сложенная стопка пергамента для письма, бухгалтерская книга. Раз уж я все равно живу на острове постоянно, то решил заняться ведением дел сам. Перепроверить записи управляющего в том числе. 

— Да нет же. Новости, вот. 

В смуглой, покрытой морщинами руке дрогнул свежий выпуск газеты. 

— Ты хотел сказать сплетни? — я отмахнулся. В нашей местной газете редко писали серьезные вещи. Больше какую-то любимую крестьянами чушь. Рецепты, объявления и кучу бесполезных статеек на самые разные (обычно пустые) темы. 

— Отнюдь, ваша светлость. Занятные. Вы ещё точно не слышали. 

Справедливо. За новостями я давно не гнался. Скорее бежал, как от чумы. Дорсум находился на горе. Старый замок принадлежал моей бабке. Она переехала из столичной резиденции как раз после смерти деда. Так и говорила “буду доживать старость и плевать с высокой Черной Горы на вашу суету”. 

После смерти жены я решил прислушаться к мудрости предков и тоже укатил из столицы в глушь. Редкая птица долетела сюда с письмами. Для верности, я завел соколов. Целых двадцать клювов на страже моего покоя.

Гонцы иногда приезжали. Но я, по заветам бабушки, плевал на них. И на все то, что они имели мне сказать. За исключением того, что прислал Александр. Такого посланца проигнорировать равносильно тому, чтобы откусить собственный хвост. 

Я вздохнул и протянул руку. Раз Гаррет так настаивает, то, видно, нашел что-то стоящее среди кляуз и торговых сводок. 

— Если это очередная шутка в стиле: “на Черной Горе высадили новый вид меланхой травы и теперь все жители замка ходят с кислой рожей”, можешь сразу отправить им предписание вывезти все свои бумагомарательные инструменты до заката. 

— Никак нет, ваша светлость. 

Сдавшись, я развернул газетенку. На первой полосе красовался не слишком аккуратный портрет некой леди. И подпись “Найду все, что вы потеряли. Совесть, вчерашний день и стыренную у соседа корову. Новая почтмейстерша обещала навести порядок в считанные дни. Чините ваши почтовые ящики. Письма сейчас как повалят! Как бы улицы не замело”. 

Дожил. Новости о назначении сотрудников в мое почтовое отделение узнаю последним. Из газет. 

Ну Александр... Если тебе удастся выманить меня из Дорсума, будешь проклинать эту затею до падения последней звезды. 

Я аккуратно сложил газету гармошкой и отдал камердинеру. 

— Что прикажете делать, господин? 

— Как всегда. Никого не пускать. Писем не принимать. Матильду не выпускать из дома. 

— Будет исполнено, мой лорд. Все, кроме последнего. Матильда опять где-то в саду. Сбежала с кухни как раз когда я шел к вам с этим. 

Он снова потряс газетой, как блохастым котом, в надежде, что буквы вместо блох посыпятся на пол. 

Я снова вздохнул. Аккуратно закрыл учётную книгу, заложив кожаным шнурком. 

— Как вам доверить целый замок, когда вы всем штатом слуг не можете уследить даже за болонкой? 

— Так дом не бегает, как ужаленный пчелой  в зад телок, ваша светлость. А штат у нас поредел вашими же стараниями. Прошу простить мою дерзость. Полтора калеки, — он постучал себя все той же газетой по бедру, —  и слепой садовник. 

— И ещё три десятка слуг, — перебил я его. — Я плачу всем этим людям жалование и вполне осведомлен о том, сколько здесь душ. 

Вслед за моим жестом Гаррет обвел взглядом потолок и стены с портретами членов нашей семьи. 

— Каких душ, ваша светлость? 

— Мертвых, если Матильду не найдут в течение получаса! 

Гаррет ухмыльнулся и, не слишком торопясь, захромал к выходу. 

Матильда была хуже чумы. И допекла всех слуг сильнее, чем ее прежняя хозяйка. Но мне эта вредная, упрямая и своенравная псина нравилась. Забавная. И, что странно, верная. Только глуповата. Так этим больше половины королевства грешат. И ничего. За дурость в нашем мире пока никого не сожгли. 

Я выглянул в окно в поисках белого пятна. Нигде. То ли драконье зрение подводит, то ли опять забрела в старый склеп. Главное, чтобы не провалилась в овраг. 

Я вышел из кабинета и пошел в сторону сада. Придется обернуться и искать так. Вот же зараза белоснежная! 

Плевок на ковре, а характер хуже, чем у дракона. Сразу понятно, сука. Можно даже под хвост не смотреть.

Кара 
Подъем к замку герцога Рейвенхарта оказался настоящим испытанием! Каменистая тропа петляла между скал, а ветер пронизывал насквозь, заставляя поплотнее запахивать плащ. Но я упрямо шла вперед — письмо в сумке словно жгло бок, а любопытство подгоняло не хуже кнута. 

Замок предстал передо мной мрачным силуэтом на фоне серого неба. Высокие башни казались когтями, вцепившимися в тучи, а узкие окна напоминали недобрые глаза. Даже ворота открывались с большим трудом, со скрипом и выглядели так, будто готовы захлопнуться и больше никого не выпустить.

— Неужели ты никого не ждешь? Или никто не рискует быть непрошенным гостем? – я взглянула еще раз на ворота. Обычно, каждый знатный дом держал двух дворецких. Первому, у ворот не очень везло. Ведь он встречал гостей и отправлял неугодных обратно. А второй, как и положено, дежурил у дверей. 

Когда я подошла к входу, дворецкий мне не встретился, зато молодой слуга чуть не выронил поднос с посудой. Он смешно выпучил глаза и открыл рот, как выброшенная на берег рыба. 

— З-здравствуйте… Госпожа! — он воровато оглянулся, словно увидел привидение, и прошептал, — что вы здесь делаете?

— Доставляю письмо его светлости, — ответила я как можно увереннее. — Я новая хозяйка почты.

Слуга побледнел еще больше.

— Но... но герцог не принимает посетителей. И почту тоже. Вам лучше уйти, госпожа, правда.

— Где я могу найти его светлость? — спросила я решительно точно не собираясь уступать. Нет уж, не после издевательского восхождения!

— В саду, госпожа, — сказал слуга, но почему-то ткнул пальцем на небо. 

— Благодарю! — я уже топала в направлении сада… который выглядел так, будто садовники объявили забастовку лет пять назад и с тех пор не появлялись. Заросшие дорожки, покосившиеся статуи, фонтан, явно забывший, как работать. Но меня это не смущало, у богатых свои причуды. А то, что Рейвенхарт был богат я точно знала. Герцог внимательно следил за благосостоянием как своим, так и всего вверенного ему летающего острова. А что до сада… мало ли почему он не хотел, чтоб за ним следили…

Вдруг из зарослей плюща донесся жалобный скулеж. Раздвинув ветки, я обнаружила белоснежную болонку, безнадежно запутавшуюся в цепких прутьях дикого винограда. Песик выглядел как живая елочная игрушка из моего детства, только с печальной мордой.

— Ну что же ты наделала, красавица? — пробормотала я, осторожно распутывая шелковистую шерстку.

Как только мне удалось освободить пленницу, та пулей выскочила на поляну и начала исступленно лаять, задрав морду к небу. Я проследила за ее взглядом и...

О. Твою. Ж. Звезду!

Огромный черный дракон кружил прямо над нами, и судя по траектории его полета, явно собирался пикировать. На бедную собачку! А может, и на меня заодно — как бонус к обеду.

— Нет уж, ящерка! — выкрикнула я, подхватывая болонку под мышку. — Сегодня никого не едим! Тебе горных коз маало что ли?! 

И я побежала.

Точнее, попыталась…

Но в длинной юбке и с бесконечно лающей собакой наперевес (которая, как мне показалось, получала от этой чудовищной ситуации истинное удовольствие!) это больше напоминало на дикий танец земных дикарей. За спиной слышался свист крыльев — дракон снижался!

— Нет! Нет! Нет! — орала я, размахивая свободной рукой. — Мы не съедобные! Обе! Совсем не вкусные! 

Болонка в моих руках продолжала лаять, видимо, считая себя грозным защитником. Или таки просто была в восторге.

Я метнулась к ближайшему дереву, но дракон оказался быстрее. Огромная тень накрыла меня, я инстинктивно пригнулась, прикрывая собаку, и...

Воздух наполнился странным мерцанием. Свист крыльев стих. Я осторожно выпрямилась и обернулась.

Передо мной стоял мужчина…

Нет, не так. Передо мной стояло воплощение всех девичьих грез сразу. Высокий, темноволосый, с золотыми глазами… Звёзды, этот взгляд мог заставить забыть собственное имя! И не только лицо, н-да… так вот с кого предприимчивые авторши любовных романов с пошлыми эротическими сценами списывают образы! Я прищурилась и поползла взглядом ниже… Черная рубашка подчеркивала широкие плечи, широкий, совсем не вычурный пояс, штаны плотно обтягивающие мускулистые бедра и…ммм… Во рту пересохло и я поспешно облизнула губы… Что со мной такое?! Болонка в моих руках радостно тявкнула и начала вилять хвостом. 

— Вы... это... то есть... — лепетала я, чувствуя, как краснею до корней волос, понимая, как нагло его рассматривала! — П-простите, — я все еще стояла, обнимая собаку и таращась на него, как деревенская дурочка на заморское чудо. В голове крутилась только одна мысль: "Дракон превратился в красавчика. Дракон. Превратился. В красавчика!"

У нас стартовала новинка по этому же миру! Зимняя, красивая, легкая история любви. 
Зовем вас в новинку знакомится с новыми героями и очень-очень просим вашей поддержки! 

Попав в магический мир я сбежала от навязанного брака и "пансиона" для благородных девиц. Думала, что навсегда... 

Обустроила уютный санаторий в глуши, научила местных делать оливье и париться в бане. Жизнь как будто удалась! 
Но судьба в лице одного наглого дракона решила иначе. Он нашел меня и поставил ультиматум: или замуж за него добровольно, или... насильно за его старшего брата! Что ж, ваша светлость, вы сами напросились. Мы заключили пари: кто кого до Нового года переупрямит.

В тексте есть:

❤️‍🔥неунывающая попаданка с бизнес-жилкой

❤️‍🔥наглый и властный дракон

❤️‍🔥бытовое фэнтези и новогодний уют

❤️‍🔥юмор и приключения

❤️‍🔥улиточный СПА, русская баня и холодец

Даркр
— Вот ты где! Зараза блохастая! 

Блох у Матильды, кстати, не было. Ее регулярно отрабатывали магическими зельями из зоолавки госпожи Тейлор. Впрочем, называть белобрысую псину харчевней для блох мне это никогда не мешало. 

— Поймаю — на цепь посажу! 

Вместо слов из драконьей пасти вырывался только грозный рык. Болонку он, конечно, совершенно не пугал. Она была то ли бесстрашна, как самый наглый из созданных природой зверей. Либо совершенно безмозглая с напрочь отбитым инстинктом самосохранения. 

Возможно именно поэтому и сохранила зачатки разума в отличие от своей хозяйки. Матильда прижилась в новом мире почти сразу. Помню, что жена испугалась моего дракона, а псина эта выступила вперёд, зацепившись лапами за длинные юбки хозяйки, и принялась бесстрашно поливать меня лаём. 

Прямо как сейчас. 

Может потому я к ней и привязался? Смелая до безрассудства. Глупая настолько, чтобы желать моей компании… отличная компания затворнику вроде меня. 

Я был уже почти у земли, как из кустов вылезла какая-то растрёпанная дурочка. Стала что-то орать.

 Она что правду думает, будто я ее слышу вот сейчас? Будучи в полете? Высоко над землей? 

Когда я говорил, что моя болонка тупее всех тупых ещё не был знаком с этим недоразумением в юбке. 

Надо бы извиниться что ли. Перед Матильдой, конечно. 

Незнакомка подхватила мою псину и бросилась бежать прочь, продолжая что-то орать. 

Угрозы? 

Мольбы о пощаде? 

Я уже был достаточно близко, чтобы теперь разобрать испуганное: 

— Мы не съедобные! 

Вот это заявление, конечно.

Драконы не едят людей. От них потом несварение. Корову или барана — это да. Человечину оставьте падальщикам. 

Почему люди вообще решили, что представляют собой деликатес? В каждой деревне была своя история, как “тварь крылатая пожрала мать/деда/детку и не подавилась.

А чего бы нам подавится?

Зубы у нас есть, чтобы жевать. Целиком мы еду не заглатываем, мы ж не змеи. 

Я ощутил как лапы коснулись земли и стал оборачиваться. 

Незнакомка молчала, продолжая прижимать к себе мою собаку и пялиться на меня, как будто впервые видела дракона. 

— Собаку мою верните, — потребовал я. — И можете после этого убираться с моей земли, пока я не решил проверить насколько верны ваши заверения на счёт невкусная и не съедобная. 

Фактически, чтобы убраться с моей земли, ей пришлось бы переместиться на другой остров. Но я был великодушен и имел ввиду всего лишь территорию замка. 

— Кто вас вообще впустил? Может стоит пообедать этим дурачиной? 

Я потянулся, чтобы забрать Матильду. Вредная тварь притихла и казалась весьма довольна тем, что ее чуть не похитили. 

А ещё говорят, что собаки верные твари. Или это только кобели? Суки, видать, переменчивы как все бабы. Легковерны и неразборчивы. 

От воровки пахло чем-то сладким. Приятно и притягательно. 

Очень странно… 

Давно никто не пах так приятно. Как будто… как будто аромат составляли специально для меня. Из всего, что я люблю. Яблоки в соленой карамели, жареные орехи со специями и мятное поле по весне. 

И все это сразу в одном флакончике ароматного зелья. Откуда она его взяла? 

— У вас в волосах ветки. — я потянул руку, чтобы помочь, но воровка отшатнулась, как от кнута. — Это попытка слиться с ландшафтом? Неудачная. Ратников своих за такой камуфляж я б велел выпороть. 
Смотрите ка на него! Выпороть ему уже подавай. Ишь какой! 
Напоминаю, что если вам нравится история /пусть Даркр и такой вреднючий тип/ добавьте ее в библиотеку и подарите нам сердечко. 
Ну и про мечту свою напоминаю. Очень хочу 3к подписчиков к новому году 😇 Я ведь была хорошим автором в этот год, да?))) 

Даркр
— Собаку не отдам, — всклокоченная похитительница пару раз моргнула, нахмурилась, нащупала ветку и выудила ее из волос. Потом крепче прижала Матильду к себе. — На ней не написано, что она ваша. А вот здесь – да! — она вытащила конверт из висящей на бедре кожаной сумки: — Вот. Ваше имя, герцог Рейнвенхарт. Примите послание, и меня, обещаю, ветром сдует. Прямиком во вверенный почтовый двор. Я Кара, кстати.

— Оно и видно. Что кара, — я спрятал руки в карманы, наблюдая, как почтальонша поправляет волосы свободной рукой. Косы растрепались, тонкие локоны выбились из простого плетения и похитительница собак напоминала скорее юную дочь кухарки. Энергичную, как весенний ручей. — Корреспонденцию не принимаю. Гостей тоже. Можете вернуться во вверенный вам почтовый двор и заняться, наконец, делом, а не таскаться за чужой псиной. Матильда ко мне!

Собака завиляла хвостом, весело тявкнула и уставилась на меня, даже не собираясь слезать с рук этой... кары! Почтмейстерша выгнула бровь тоже на меня уставившись, весело и довольно, судя по всему. Так же нагло, как болонка. Одно лицо практически! 

— Так я делом и занята, ваша светлость. — она помахала письмом у меня перед носом, аж пришлось отшагнуть на всякий случай, — вот, вручаю. Если не возьмёте сегодня, я приду завтра. И послезавтра, и после. Работа такая. Зато ноги ух какие будут и за... — почтмейстерша осеклась и смущённо поджала губы. — Одним словом, я точно буду в хорошей форме. А если вручу сейчас, буду в плохой, вам на радость. 

— Тогда до завтра, госпожа почтмейстер. Буду залогом ваших “ух каких ног”, — я махнул взглядом по длинной юбке эти ноги скрывавшей. — И всего остального тоже. — Пришлось извернуться, чтобы смутить эту наглую девицу, осматривая ее расхваленный зад. — На чай не позову. Булочки вредно для ног и за… — я дёрнул бровью, — и забудьте о своих мечтах всучить мне это.

Я слишком хорошо знаю, что в этом проклятом письме, чтобы согласиться коснуться его хоть пальцем. 

— А я вас да! — ничуть не смутившись, гостья опустила собаку на землю. Матильда тут же метнулась ко мне, но остановилась на полпути и замерла на полдороги, будто решая кого выбрать. Хитрая псина. — На чай и булочки. Мне таких пирожков принесли, ммм, — протянула почтальонша, мечтательно закрыв глаза.

На мгновение я завороженно уставился на ее лицо. Без этой дерзкой улыбки она выглядела... обворожительно? Длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, а эти губы... Чтоб ее сфинкс пожрал, о чем я думаю?!

— Пальчики оближешь, — продолжила она. — И раз у вас крылья — спрятав письмо в сумку, она помахала руками, имитируя то ли чайку, то ли летучую мышь, — вам с горы и в гору очень легко, туда-сюда.

— Так вы на задании…

Это ж надо какая наглость! На булочки она меня зовёт. К чаю. Метнись, говорит, раз дракон, туда-сюда... Крылья разомнешь. А только что убегала как, аж пятки сверкали. 

— Вы уже расплатились за булочки свежими сплетнями или вот, как раз собираете? 

Местную булочницу знали все в нашем небольшом городке. Такую не знать – себе дороже. Не приведи звёзды сказать что-то неосторожно в ее присутствии. До конца дней не отмоется лучшими травами из знахарской почтенного Урхура. Эта пышка собирала слухи как пчела нектар, а потом распространяла их по всему острову с невероятной скоростью.

Лицо Кары озарилось пониманием, и она рассмеялась — звонко, искренне. Этот смех что-то переворачивал во мне. Когда я в последний раз слышал настоящий смех? Не вымученное хихиканье придворных дам, не шепотки за спиной, а вот такой — открытый, радостный?

— Да, Миртл попыталась выведать половину моей биографии, Но ничего интересного я ей не рассказала, — она подмигнула мне. — Самое интересное приберегла для вас.

Я резко наклонился вперёд, и клацнул зубами прямо у почтальонского ошарашенного лица. 

— Всё, можете сказать, что дракон вас чуть не понадкусывал. Пусть раскошелится на штрудель с яблоками. К послезавтра. Я как раз буду в городе по делам. До свидания, госпожа почтмейстер. Чай я люблю с мятой. Не забудете? — Она дернулась, но не отпрыгнула, как ожидал. Вместо этого внимательно посмотрела мне в глаза, и я вдруг понял, что она совсем не боится меня. Удивлена — да, но ничуть не напугана.

— С мятой значит, — она кивнула, запоминая. — И мед к чаю. А то мята без меда — что роза без аромата.

Она подозвала Матильду, которая послушно подбежала к ней. Предательница.

— До послезавтра тогда, ваша светлость. И не волнуйтесь, — она погладила собаку по голове, — я о ваших самых драконьих зубах и крыльях никому не расскажу. Это будет наш секрет. Столько вы слухов занятных породили. Жаль будет их развенчать. 

Кара

Рассвет застал меня на пороге почтового отделения с ведром мыльной воды в одной руке и кистью в другой. Зачем встала в такую рань я и сама не была уверена, но что-то внутри подсказывало: это место нуждается в заботе, а я нуждаюсь в деле… Потому что все мои мысли возвращались на Черную Гору, где жил один вредный драконище! 

— Ну что, девочка, — я обращалась к постройке как к живому организму, — превратим тебя из развалины в настоящий дом? — Краска облупилась, словно кожа после солнечного ожога, ставни висели на одной петле, а крыша зияла дырами. Но кости у здания были крепкие — массивные каменные стены, добротные балки. Просто нужна была любящая рука.

Первым делом я принялась за окна. Стекла были настолько грязными, что сквозь них едва проникал свет. Отмывая их, я думала о том, как изменится атмосфера, когда солнце сможет свободно заливать помещение. Магические сортировочные станции явно были добротные и золотая, розовая, зеленая пыльца, при отправке будет кружить в воздухе и мерцать! 

— Красотааа и волшебство, вот, что будет, — ворковала я с почтой, продолжая мыть, скобить, вычищать и заметать. 

Как хорошо, что белоручкой меня не растили. Это только в бульварных романчиках, да-да, тех самых, в которых помещали мужиков, списанных с герцога Рейвенхарта… я опять уплыла мыслями на Гору! Подняв голу, нахмурилась и фыркнула:

— Прекратите лезть мне в голову, ящерка! 

Так вот, в тех самых романчиках, аристократок изображали манерными леди. Да, такие в нашем серпентарии тоже водились, но если ты не из рода драконов, а магов, как я, и если дар у тебя прикладной, а таких было очень много, то уметь вот это все было важно. Не до мозолей, конечно, ведь настоящая леди должна быть нежной во всех местах… я вновь вспомнила, как этот чешуйчатый меня рассматривал и явно оценил… тылы. Ух, какой же это был взгляд… Так, стоп! Опять я за свое?! Да что ж такое! Я еще более усердно принялась за работу!

К полудню первый этаж сиял чистотой. Я стерла пыль с полок, вымыла полы, протерла каждую доску. Мои руки покрылись мозолями, спина ныла, но на душе было легко. Давно я не чувствовала такого удовлетворения от физической работы.

Затем настал черед самого интересного — почтовых мешков. Их скопилось великое множество в дальнем углу, словно кто-то просто складывал их туда годами, не зная, что делать. Некоторые письма пожелтели от времени, другие покрылись плесенью, третьи превратились почти в труху.

Я взяла первое письмо и почувствовала знакомое покалывание в пальцах. Мой дар просыпался. Закрыв глаза, я позволила магии течь свободно.

"Моя дорогая Эмилия, пишу тебе в день нашей помолвки..."

Любовное письмо, датированное десятилетней давностью. Отправитель — Томас Грейвуд, адресат — Эмилия Стоун. Оба живут в городе. Письмо так и не было доставлено.

Следующее:

"Милый братец, урожай в этом году превосходный. Приезжай помочь с уборкой..."

И еще одно:

"Дорогая мама, я благополучно добрался до столицы. Работа нашлась, скоро пришлю денег..."

С каждым письмом я все глубже погружалась в жизни островитян. Здесь были извинения и признания, деловые предложения и семейные новости, детские каракули и старческие дрожащие строчки. Целые судьбы, замороженные во времени.

К вечеру я отсортировала три мешка. Письма лежали аккуратными стопками — по адресатам, по важности, по срочности. Некоторые были безнадежно устаревшими, другие же... Другие могли изменить чьи-то жизни.

Особенно меня зацепило письмо от молодого человека по имени Альберт Финч. Он писал своей возлюбленной Розе, что его отец против их союза, но он готов бороться за их любовь. Письмо было датировано пятилетней давностью. Интересно, что с ними стало?

— Завтра займемся поисками адресатов, договоримся с кровельщиком и мебельщиком, еще бы на некоторые артефакты заказ сделать, — я задумчиво похлопала конвертом по губам, оглянувшись на старую распределительную машину. — А пока пора ужинать.

Пройдя на кухоньку, приготовила простую похлебку из овощей. Выйдя с миской супа и ароматными булочками на террасу уставилась на небо. Звезды появились одна за другой, и я счастливо выдохнула, внезапно почувствовав себя… дома?!

Кара 
Утро началось с визита. Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть от испуга — я красила наличники в ярко-синий цвет, мой любимый.

На пороге стояла пожилая женщина с корзинкой яиц.

— Простите, милочка, а вы тут теперь почтмейстер? — спросила она, с любопытством оглядывая мою измазанную краской одежду.

— Да, меня зовут Кара. А вас?

— Марта Уиллоу. Живу вот там, — она махнула рукой в сторону холма. — Принесла яиц. Подумала, новому почтмейстеру пригодятся.

— Спасибо огромное! Как раз собиралась в город за продуктами. — Отложив кисточку, я подошла к незваной гостье. — А не скажете, где тут живет семья Стоунов?

— Стоуны? Эмилия вышла замуж за того Томаса Грейвуда. Живут на Кленовой улице, в доме с красной крышей. А что, есть для них почта?

— Можно сказать и так, — загадочно улыбнулась я. — Нарисуете мне карту? Я новенькая на острове и с ориентированием на местности туговато. 

— Конечно, — глаза гостьи загорелись. — Возможно, еще что-то нужно подсказать? 

— Буду благодарна за контакты кровельщика, водопроводчика, артефактора и… — я обвела взглядом почту, — мебельщика? 

— Так. Сейчас все вам подробно распишу! А пока будете собираться, предупрежу наших, что вы заглянете? 

— Спасибо!

Получив все адреса и маршрут, я, как только привела себя в порядок, вышла в город. Кленовая улица оказалась тихой и уютной, дом с красной крышей нашелся легко. К двери вышла молодая женщина с ребенком на руках.

— Эмилия Грейвуд? — уточнила я.

— Да, а вы...

— Кара, новый почтмейстер. У меня для вас письмо. Старое, но, думаю, важное.

Я протянула ей письмо Томаса. Эмилия взглянула на почерк и всплеснула руками.

— Боже мой! Это же письмо Тома! Я думала, он просто забыл написать... Мы тогда поругались…

— Значит, все хорошо кончилось? — улыбнулась я.

— Еще как! — она прижала письмо к груди. — Мы женаты уже восемь лет, у нас двое детей. Но как приятно наконец получить это письмо!

Воодушевленная успехом, я отправилась на поиски других адресатов. День прошел в разъездах по острову. Я доставила письмо от сына матери, которая три года не знала, жив ли он. Передала деловое предложение, которое помогло фермеру найти покупателя на урожай. Вручила детское письмо дедушке, который растрогался до слез.

Но самым волнующим был поиск Альберта Финча и его Розы.

Альберта я нашла в кузнице на окраине города. Молодой мужчина с мощными руками и грустными глазами.

— Письмо? Для меня? — он удивленно посмотрел на конверт. — Но я никого не жду...

— Это ваше собственное письмо. Пятилетней давности.

Альберт прочитал и побледнел.

— Откуда у вас это?

— Из почтового отделения. Оно так и не было доставлено. А что стало с Розой?

Лицо кузнеца потемнело.

— Она... она думала, что я ее бросил. Вышла замуж за другого. Живет теперь в Ивовой роще.

— Покажите ей письмо, — посоветовала я. — Никогда не поздно исправить недоразумение.

Вечером я вернулась в отделение усталая, но счастливая, до момента… как увидела явно не очень в духе герцога Рейвенхарта! Собственной персоной, хозяин острова сидел на ступенях моей почты и хмурился! 

— Внезапно… — протянула я. — Каким судьбами, ваша светлость?
Неужели решили размять... крылья? 

Даркр 

— Пришел проинспектировать, как идёт восстановление вверенного вам общественно значимого объекта. 

Я поднялся со ступеней, где куковал уже с полчаса, как выгнанный на улицу за проказы пёс. 

— И забрать свою собаку. 

Почтальонша выглядела свежей, румяной и вполне счастливой. Почта на ее фоне выглядела неважно. Вообще-то она выглядела отвратительно на любом фоне! И очень портила внешний вид улицы. А ведь ещё недавно украшала весь квартал. Всего пару лет и такой удручающий вид… Во многом это моя вина. Я это место всячески игнорировал. Зайти сюда на инспекцию всегда означало риск получения письма. Рисковать настолько я не хотел. 

“Отважный генерал, гроза черных дыр бездны не хочет рисковать визитом на почту” — насмешливо пронеслось в голове голосом Александра. 

Принц был прав. Остров находился в моем подчинении и требовать от новой почтмейстерши привести в порядок это в одни руки как-то слишком для того, кто раньше не очень и пекся о благополучии почты. Самодурство и недостойно главы рода Рейвенхарт. 

Здание выглядело аварийным. Настолько, что впору приглашать эту Кару пожить в замке до восстановления. Настолько благородным я, правда, не был. И любил свое уединение больше вселенской справедливости, что поделать… 

“То есть, готов откупиться от совести деньгами”. 

После письма насмешливые реплики друга все чаще вспыхивали в голове. Как будто, напомнив о себе, он всадил горящую стрелу в деревянные ворота моей осажденной крепости. 

Или я просто в самом деле не замечал, как стал угрюмым затворником, потерявшим и друзей, и всякий вкус у жизни. 

— Ну что же вы молчите, госпожа почтмейстер. Я жду ваш доклад. Вы же уже провели оценку этого? — назвать этот сарай почтой не позволял даже мой, просоленный ветрами сражений сарказм и цинизм. — Сколько нужно на восстановление? С чего предлагаете начать? 

Девчонка чуть не выронила свою сумку от удивления. 

Не ожидала, что их высокомерная светлость снизойдет до финансирования? Как, однако, изменился мой моральный облик в глазах столицы после смерти жены. Раньше ни у кого бы не возникло мысли, что восстановление оплатят за счёт казны острова. 

С другой стороны, раньше не возникло бы необходимости что-то восстанавливать только потому, что хозяин распустился. До получения официального статуса вдовца я всегда наносил личные визиты в учреждения такого рода. Неожиданно и без предупреждения. В свободное от военных обязательств время, конечно же. 

— Доклад? — светлая бровь, похожая на взмах крыла моего ручного сокола, поползла наверх. В глазах золотились лихие искры летних костров. Отчего-то мои слова ее развеселили. — Хотите выделить финансы и дать в помощь бравых молодцев? Я не откажусь! — Кара подошла ближе. — Тут будем чаевничать или внутрь зайдем, ваша светлость?

— Это учреждение городского фонда. Естественно ремонт будет проведен за счёт казны. Почему вас это вдруг удивляет? 

Вместо того, чтобы пойти внутрь я обошел здание вокруг. 

Дом болел без хозяйской руки, как брошенный голодным питомец. 

Швы в кладке поросли мхом. Значит, стены внутри отсырели, что плохо для любых бумаг, тем более писем. 

Я задрал голову. Несколько пластин съехало и теперь, несомненно, любой даже мелкий дождь затапливает чердак. Водоотводный желоб тоже сломан. Я провел по стене рукой. Мокнет. 

— Так. Вот это мы сейчас уберем. 

Я снял камзол, чтобы было удобнее, отдал его в руки почтальонши, следующей за мной как Матильда. 

Как только ладони легли на стены, камень отозвался жалостливым стоном. 

Сила потекла по серой кладке. Мох почернел и стал отпадать, как засохшая грязь, фундамент лечил себя сам, затягивая трещины, как будто мелкие куски породы солдатами меняли дислокацию, закрывая от врага бреши. 

Я медленно шел вдоль дома, отдавая ему силу, напитывал его магией. Стены понемногу возвращали себе магическую защиту. К концу обхода я чувствовал себя наполовину пустым стаканом. Голодным, как дракон. 

Ещё немного магии пришлось отжалеть для росшего у стены ореха. Отросшая на наших глазах ветка прикрыла подпоркой подтолкнула желоб водоотвода на место. Мера временная, но как экстренный вариант вполне сгодится. 

— Завтра пришлю кровельщиков и маляра. 

Я протянул руку, в ожидании, когда Кара вернёт мне мой камзол. 

— А теперь можем чаевничать. Вы уже обменяли зрелища на хлеб? 

— Так вы же раньше обещанного срока пришли, ваша светлость! — почмейстерша любовно провела по стене ладонью. — Спасибо... Кстати! Может, вы еще и вкусняшки готовить умеете? У меня есть овощи, фрукты, молоко и яйца.
Как думаете, умеет наш драконище готовить? 

Даркр 
— А вы что же не умеете? 

Я забрал камзол, но корзинку с провизией почтальонша не отдала. Как будто я базарный воришка, а не хозяин этой земли. 

До чего странная и забавная девица. 

К моему удивлению в жилой части почтового отделения уже почти не пахло сыростью. Кто-то уже прибрался. Очевидно, что новая хозяйка. 

Удивительно. 

Я не стал надевать камзол. Аккуратно сложил его вдвое и повесил на спинку стула. Деревянного, не обитого тканью, как было в домах богатых, зато с грубоватой резьбой по ножкам. 

Бывший хозяин почты жил один и бытом не слишком интересовался. Кара, видимо, наоборот. Стол успела расчистить, полы вымести. 

— Не знал, что герцогинь обучают ручному труду… 

Она вздрогнула. Крепче сжала в пальцах свою провизию и уставилась на меня колючим взглядом. 

— С чего вы… 

Не дав ей нагородить вранья и выставить себя в ещё более глупом свете, я молча протянул листовку, поданную мне сегодня к завтраку вместо газеты. Опять расстарался этот проныра. 

Таинственная почтмейстерша: как герцогиня, леди Кара Маргаритта фон Вальдштейна стала просто Карой Викер и хранительницей чужих тайн

Автор: Ваша неизменная Сплетница

Когда слухи о новой хозяйке полузаброшенного почтового отделения у подножия Черной Горы дошли до придворных ушей, никто не мог и предположить, что перед ними — вовсе не простая деревенская служащая, а настоящая аристократка! Позвольте приоткрыть завесу над биографией той, кто вскоре может стать ключевой фигурой бала избранных!

Кара Викер -- единственная дочь гегцога Герхарда фон Вальдштейна, владевшего землями в восточном крыле Королевства Серебряного Пламени. Семья фон Вальдштейн знала и балы, и придворные гулянья, и все еще владеет одним из самых подробных и древних архивом драгоценных посланий: старинные свитки с печатями могут конкурировать с сокровищницей императора! По словам местных сплетников, фон Вальдштейны одарены умением разбираться в чужих посланиях и почти безупречно владеют тайным знанием кодов и шифров. Что в старое время сделало семью вхожей в императорский дворец. 

Но, поговаривают, оно же и наложило на бедную Кару... кару! В год тринадцатого несовпадающего солнечного затмения в дом фон Вальдштейнов ворвался скандал: уличённые в переписке, компрометирующей саму королевскую династию, герцог Герхард вынужден был отказаться от наследницы. Оказывается, девица, узнав что-то о семье соседей великих Гельбахов, представляя все личной любовной перепиской, шантажировала маркиза Гельбаха. Когда все вскрылось, семья потеряла не только престиж, но и покровительство императора. 

Маркиз, по некоторым слухам, не простил Каре «игры с огнём» и ей грозило то ли наказание, то ли... у-ля-ля замужество? 

Что же дальше? 

Мои птички шепчут: Кара Викер намерена лично доставить герцогу Рейвенхарту письмо, от которого он не сможет отказаться. Но теперь личность Кары раскрыта и давний соперник, а может любовник знает где ее искать.

Следите за обновлениями, скорый выход «Сплетен о высоком и чешуйчатом» раскроет все секреты таинственной почтмейстерши и вредного черного дракона!

— Не успели приехать, а вас уже рассекретили. Какая досада, — пока Кара читала эту низкопробную писанину, я разложил провизию на столе. Сама же пригласила хозяйничать. 

В походные годы мне часто приходилось кошеварить. На это дело всегда отправляли магов земли и огня. Водники только призовут ручей, а ты и котлован им приготовь, и место под костер… 

— Не богато живёт почтмейстер… Не насобирала себе сплетен ещё на сладкую жизнь, да? Надо бы вам у этой, — я кивнул в сторону буклета, — птички поучиться что ли. 

Хотя лучше не надо. Терпеть не могу эту ворону полудохлую. 

— Так что леди почтальон? Как вас угораздило? Меняю обед на историю.

 Я раскрутил между двумя яйцами третье. 

—Видишь, как пляшет? Значит, свежее. Рассказывай давай, похитительница собак и чужихсекретов. 

Даркр
— Да нет особо никакой истории. Сослана за шантаж... Кстати, впервые вижу эту листовку. И что же, сколько в этих статьях правды, а сколько лжи?

— Как в любой столичной сплетне. — Я кивнул в сторону овощей. — Давайте, госпожа почтмейстер, хоть овощи, что ли, помойте. А то странно выходит. Зазывали в гости, я прихожу. Работу по дому сделай. Еды наготовь. А ещё удивляются, чего это Рейвенхарт такой нелюдимый затворник, сидит на своей горе и нос на улицу не высунет. Так вон, — я выставил ей под нос три яйца, так и оставшихся в ладони, — кого хочешь такими методами отвадят ходить по гостям. 

— А, вы, значит, и не против? По гостям ходить? Если бы принимали с пирогами и разносолами, вот в чем дело? — герцогиня-почтмейстер послушно собрала овощи и принялась тереть их между ладонями в тазу с чистой водой. — Водопровод все еще барахлит. Завтра должен заехать мастер и артефактор. Обещали наладить. А пока, вот, миски и кадки наше все. Я, кстати, совершенно дурно готовлю. Если не хотите слечь с коликами и вздутием, лучше взять все в свои руки.

— Не хочу вас расстраивать, уважаемая леди Викер… или стоит называть вас настоящим именем? — Кара отмахнулась, капли воды с ее рук полетели мне в лицо. Я увернулся и в отместку запустил в нее гневным взглядом. — Но колики мне не страшны. Драконий желудок переварит даже берцовую кость дохлой кобылы. Если вам так уж приспичило как-то мне насолить, придется изобрести другой способ. Солить, кстати, тоже не советую. По крайней мере в сегодняшний обед. Вам-то его придется со мной делить. 

Я разбил яйца в деревянную миску и оглянулся в поисках молока. Не нашел. 

Что ж. Чем богаты, как говорится… 

Не успела ещё отовариться, видимо. Судя по запаху краски и внешнему виду дома, все утро занималась вверенным хозяйством. 

— Я вот думаю, какая удача, что вы не обучены готовить. Зато очевидно было достаточно времени, чтобы освоить основы малярного дела и в совершенстве овладеть навыком наведения порядка. А ведь могло быть наоброт. И что тогда стало бы с моей любимой почтой? 

--- Готовить меня тоже учили! --- Кара рассмеялась и постучала себя огурцом по голове. Смех у нее был чистый и яркий, как первая трава после снежной зимы. --- Но не во всем я преуспела, увы. Знаю тысячу и один рецепт, могу продиктовать меню всех столичных ресторанов, но если попробую повторить… — Я рассмеялся. — Ну что вы смеётесь, лорд затворник? Убирать это вам не готовить. Точно говорю!

— Ну да. — Лорд затворник. Так ко мне ещё не обращались. По крайней мере в лицо. — Убирать сложнее. И сил больше уходит. 

Я забрал мытые помидоры и стал нарезать их, чтобы обжарить. 

— Сковорода у вас, надеюсь, есть? 

Как-то поздно я решил поинтересоваться этим важным вопросом. Когда живёшь в полном достатке такие вопросы обычно не приходят в голову. — И лука бы…

Нашлись и сковорода и лук. Я даже хотел отрядить почтмейстершу его чистить, но пожалел. Озадачил включением жарочных плиток. 

— Подложите два кристалла. Есть же у вас заряженные? 

Печные кристаллы заряжали огненные драконы. Правда, саму породу добывали у нас на острове. Черные камни отлично накапливали огонь и могли отдавать его довольно медленно. Это позволяло регулировать нагрев жаровочных пластин, чугунных ванн, утюгов и прочих бытовых вещей. 

Обычно заряжать кристаллы нужно было раз в месяц. Приносишь огневику старые, опустошенные и получаешь взамен новые. Другое дело, что огневиков на острове было не так много и поэтому в маленьких городах вроде нашего приходилось копить пустышки к приезду носителя огня. 

— И как тебя угораздило кого-то шантажировать? Чем бедняга тебе не угодил? 

Я ссыпал в сковороду порезанный кольцами лук и поставил на разогретую от огненных камней плитку. 

--- Нуу, не такой уж и бедняга! Целый маркиз. — Большие, чистые как ледяные алмазы глаза округлились до размера луковицы, которую я только что нашинковал. --- А вам, значит, не боязно с незаконопослушным элементом в одном помещении быть? Вдруг я и вас, того, зашантажирую?

Я смерил ее насмешливым взглядом: 

— Ну можете попробовать. Это будет непросто, сразу предупреждаю. Едва ли что-то испортит мою давно прогнившую репутацию. А про ваши склонности к теневым методам я с первого знакомства осведомлен. Вы мне так и не вернули собаку, между прочим. Где она, кстати?

Даркр 
— Да откуда же мне знать, уважаемый лорд? — Вроде глаза такие честные, а в голосе ехидства хватит весь остров обмазать слоем в три пальца толщиной. — Я когда ваши владения покидала, собака была при вас. 

— Вообще-то вы все еще на моей территории, — перебил я ее, оттеснив от сковородки, где уже весело трещал позолотевший, как осенние листья лук. Я ссыпал туда и помидоры. Розовый сок вспенился, как будто выражал вслух возмущение, которое госпожа почтальонша запрятала поглубже от судебного иска подальше. 

— Вообще-то этот участок ваших владений вверен мне по указу нашего уважаемого Короля. Так что покинуть его не могу без позволения вышестоящего начальства. 

Ах ты кусачая зараза! Понятно, что Матильда в ней нашла. Свой свояка за версту чует. Намекнула мне, значит, что не в моей власти, раз на работу ее не я брал. Где они их таких независимых только выращивают теперь. Еще каких-то двадцать лет назад в нашу с Александром бурную юность, девушки из высшего общества были поскромнее на порядок. 

— И вообще…Такой грозный, суровый дракон и вдруг… болонка.

— Намекаете, что я должен был ее съесть, чтобы доказать собственную состоятельность как представителя верхушки пищевой цепи? — Я демонстративно закинул в рот кусок огурца и принялся со вкусом им хрустеть. Громко и театрально. 

— Всего лишь интересуюсь, как вас угораздило завести себе такого… необычного питомца. 

— Почти так же, как вас угораздило получить обвинение в шантаже. Случайно. 

Я протянул ей деревянную поварешку и кивнул в сторону жаровни, намекая, чтобы размешала помидоры, пока те не въелись в сковороду настолько, что на обед придется хрустеть чугуном, а не омлетом с овощами. 

— Мда? Ветром надуло? 

— Вроде того, — я ссыпал порезанные овощи в глиняную миску ярко-рыжего цвета. Такую же до противного позитивную как хозяйка. Точно прикупила уже на рынке. Старый потмейстер бы ни за что подобную не выбрал. 

— Я жажду подробностей. А то может она не ваша. Вон, не торопится к вам идти. 

— Значит, все же у вас, — я прищурился и обвиняюще направил на нее деревянную поварешку, которой размешивал салат. 

Кара не растерялась и выставила в защиту свою. Помидорный сок грустно скатился по краю и шлепнулся на пол. 

Я шутливо ударил по ее поварешке своей: 

— Предлагаете дуэль за собаку? Не боитесь остаться с носом? 

Она фыркнула и отвела мою поварешку в сторону как заядлый фехтовальщик. 

— Вопрос в том, уважаемый лорд. Не боитесь ли вы остаться без собаки? 

От такого подлого удара кусок налипщего на поварешку огурца отлетел аккурат мне в грудь, шмякнулся о белую рубашку и сполз вниз, оставив после себя масляный след. 

Я укоризненно покачал головой. 

— Ранен в самое сердце вашим бездушием, леди! Отобрать у одинокого затворника последнюю компанию. Чему вас только учат в этих ваших столицах! Надеюсь, стирать вы умеете лучше, чем готовить? Вдруг это была моя любимая рубашка?

Пока мы припирались от сковороды уже запахло жареным. 

— Кара! Вы уничтожили не только мою лучшую одежду, веру в человечность женского населения страны, но и наш единственный обед. Вы настоящее бедствие! Понятно, почему наш уважаемый правитель сослал вас подальше от столицы. Не ясно только за что на мою голову! 

Даркр

— Как это, не ясно? Очень даже. Вот же, — почтальонша хихикнула, потянулась к своей сумке и  с торжествующим видом выудила оттуда мой самый страшный страх. — Вам письмо!

Я аж шарахнулся назад, чтоб эта вертлявая особа ненароком не задела меня своей крайне ценной и опасной писаниной.

— Э нет! Писем я не принимаю. Приходите завтра, в лучше никогда. 

Я демонстративно указал поварешкой в сторону сковороды.  

— Если ты угробишь наш обед, злой и голодный дракон съест тебя. 

Она фыркнула, демонстративно положила письмо назад в сумку с видом “эта война ещё не выиграна, генерал”, потом ссыпала на тарелку пригоревшую часть и аккуратно перемешала остатки зажарки. 

— Могу я узнать, по какой причине уважаемая герцогиня сама не на балу? 

Незамужняя, с хорошей родословной и вдруг не на ярмарке женихов. 

— Все по той же, ваша светлость. Наказана нашим уважаемым и любимым Королем. 

— Не похоже, что вы очень расстроились. 

Кажется кто-то любит все эти балы ничуть не больше моего. Занятно. 

— К счастью повезло родиться не под верхней звездой. 

Тех, кто родился под покровительством верхнего знака зодиака, на время драконьего сватовства призывали в столицу вопреки ссылкам и прочим наказаниям. Редкий шанс получить королевскую амнистию — отхватить себе дракона. 

Высших рождалось не так много, но именно они лучше всего подходили по магии драконам. И ценились на рынке невест выше остальных. Только высшая девушка могла стать истинной парой дракону, причем не любому, а только тому, на стыке чьих знаков родилась. 

Моя жена была Сфинксом. Рождённая между Козерогом и Водолеем. По крайней мере так уверяли наши астрономы, призвавшие ее из другого мира специально на бал. 

Все иногда ошибаются. 

— Когда у вас день рождения, Кара? 

Информация первостепенной важности в нашем мире. Важнее имени и фамилии, важнее родства и наличия магии. День рождения. Может стать путёвкой в лучшую жизнь или наоборот. 

Мой старший брат, например, родился не тогда и поэтому был лишён права наследовать титул и земли. Островом Козерога может править только рожденный под покровительством Сатурна и владеющий магией земли. 

— Восемнадцатого Уртарила, ваша светлость, а у вас? 

— Одиннадцатого. 

Месяц в моем случае можно не указывать и так все очевидно. 

Восемнадцатого значит… Очень интересно… 

Это, конечно, объясняет некоторые вещи. В том числе мое необъяснимое желание навестить почтмейстершу, даже при наличии опасности в виде письма.

Стоит узнать подробности рождения это Кары. 

Я всегда был подозрительным. Рождённые во власти Сатурна все склонны рассматривать людей с позиции “врешь, собака, и не краснеешь”. А уж когда представители семьи уже замешаны в нарушении закона… Пусть шантаж провинность куда менее опасная, чем подлог даты рождения. 

— Уж не под вечер ли вы родились, уважаемая герцогиня? — я перемешивал яйца с поджаркой, не глядя на Кару. За спиной что-то шуршало. Видно, почтальонша накрывала на стол. 

— К чему вы клоните, ваша светлость? 

И голос такой. Ехидный. 

— Интересуюсь личностью такого ценного сотрудника. Вас это удивляет? 

Я накрыл крышкой нашу яичную болтушку и убрал из-под жаровни один камень. 

— Ой! Ты что тут делаешь! 

Что-то явно удивляло ее больше, чем мой внезапный интерес. 

Пришлось изогнулся, чтобы посмотреть туда, куда уставилась почтмейстерша. 

За грудой писем и посылок с невозмутимым видом сидела моя болонка. 

— Понятия, значит, не имеете где моя псина? Лгунья.