Хозяйка приюта для беглых невест

- А ты точно девственница?

Если бы я задумалась ещё тогда, услышав от него этот вопрос! Он не постеснялся задать его в нашу первую встречу в реале.

Всё началось с того, что я осознала вдруг: хочу семью с ответственным и заботливым мужчиной и родить детей. Что толку развивать свой бизнес, если приходишь домой - а там тебя никто не ждёт? Завести какую-нибудь живность? Не хочу. Это всего лишь суррогат настоящих отношений. А мне нужны именно такие!

И когда вроде бы приличные на вид мужчины предлагают секс без малейшего намёка на семью и детей - меня это категорически не устраивает! В итоге я зарегистрировалась на нескольких сайтах знакомств, написав, что ищу серьёзных отношений для создания семьи.

Дальше последовали многочисленные переписки, потом созвоны, в ходе которых я только и делала, что отбраковывала тех, кто меня по каким-то причинам не устраивал. Пока не появился Дмитрий. Привлекательный, спортивный, начитанный - с ним всегда было, о чём поговорить.

Да и в финансовом плане у него всё было в порядке. Ещё и тридцати нет - а уже руководитель строительной компании. Пусть и небольшой, но процветающей.

Он привлёк меня тем, что сразу заговорил о детях. С некоторых пор я не могу спокойно проходить мимо мамочек с колясками. Пытаюсь представить себя на их месте. Как беру на руки и прижимаю к себе пахнущего молочком пухлощёкого младенца. Как касаюсь губами нежного пушка на его макушке. Как крошечные пальчики скользят по моему лицу и ловят пряди волос.

Дмитрий очень красиво ухаживал. Водил в рестораны, дарил огромные букеты. Провожал до двери квартиры, но никогда не пытался войти. И ограничивался мимолётным поцелуем, не требуя ничего большего.

- Ещё успеем! - говорил он. - Сначала надо удостовериться, что мы точно подходим друг другу и наш брак будет на всю жизнь!

Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Вот оно, настоящее!

И наотрез отказывалась замечать тревожные звоночки. Всё началось с того, что он стал презрительно отзываться о моём бизнесе, связанном с рекламой в интернете. Да, маленький, но на жизнь хватает! И вообще, люди за такие деньги пять дней в неделю в офис таскаются по пробкам, а я могу и из дома работать.

- Зачем тебе это? Лучше пойди на курсы кулинарии и дизайна интерьера! - настаивал Дима. - Женщина - хранительница очага! Должна заниматься домом. Тем более, настоящий мужчина никогда не позволит жене работать. Это унижает его достоинство!

Потом пришла очередь моих подруг. Кого-то из них Дмитрий всего лишь едко высмеивал, а некоторых и вовсе обвинял в том, что они якобы положили на него глаз. Ещё он как будто чувствовал, когда я собиралась куда-то не с ним, и немедленно появлялся на горизонте, безжалостно расстраивая мои планы погулять с подругой.

Да что там, он даже по сестре моей прошёлся! Дескать, завидует мне втихаря, потому что сама неудачница и вообще потаскушка. Тут я вспылила. Как будто она виновата, что её парень бросил!

Впрочем, Дмитрий немедленно осознал свой косяк и в качестве извинения принёс мне сапфировый кулончик. Я немного подулась для приличия, но простила. Ничего, перевоспитаю!

Наивная дура...

Наконец, мы стали готовиться к свадьбе. Дмитрий устроил целое шоу, заявившись к моим родителям просить моей руки. Мама аж прослезилась от такой галантности. И отдала свои накопления, чтобы устроить роскошное торжество.

До свадьбы остаётся неделя. Я выхожу с последней примерки платья и отправляюсь прямиком в офис Дмитрия. Обычно звоню, и он встречает меня внизу в вестибюле. А тут в эйфории от происходящего даже не подумала.

Не страшно. Паспорт с собой, и я просто записываюсь у охранника бизнес-центра. Тем более, он меня уже запомнил, я не раз тут бывала.

Сделаю сюрприз! - думаю я, предвкушая, как покажу своё фото в платье. Не верю я во всякие там приметы, что нельзя заранее.

Вот и дверь его офиса. Он довольно большой, между прочим. Из нескольких помещений. И очень стильный - своя же компания отделывала.

А сразу после свадьбы мы начнём строить дом, где родятся наши дети! - эта мысль наполняет меня ликующей радостью и я решительно толкаю дверь.

Приёмная, где обычно сидит секретарша, пуста. Тихонько проскальзываю к его кабинету.

Дмитрий сидит в своём офисном кресле с расстёгнутой ширинкой. Над которой склонилась его секретарша.

Я словно натыкаюсь на невидимую стену. Это неправда! Этого не может быть! Он не такой!

Сумочка падает из рук. Полуприкрытые от животного удовольствия глаза моего жениха широко раскрываются и наши взгляды скрещиваются.

- Дарья?!

Я в полном ступоре. Мучительно подбираю слова. Впрочем, зачем они теперь?

Дмитрий вскакивает и приводит себя в порядок.

Я отворачиваюсь, чтобы бежать отсюда со всех ног. Мимо меня прошмыгивает растрёпанная секретарша с пылающим лицом.

Дмитрий хватает меня за плечи и разворачивает к себе. Его пальцы впиваются с такой силой, что наверняка оставят синяки.

В голову приходит совершенно неуместная мысль, что у моего свадебного платья короткие рукава и это будет заметно. О чём я? Какая теперь свадьба?

- Слушай меня! - рычит Дмитрий. - Это ничего не значит!

К-как это? - лепечу я. - Я видела!

- Я - мужчина! И ты должна это понять! Вы, женщины - другие! А нам надо иногда расслабиться! Это просто биология!

- То есть ты, получается, животное?

Слёзы брызжут из глаз. Жених встряхивает меня. Я едва не вскрикиваю от боли. Теперь точно будут синяки!

- Что ты сказала? - яростно шипит он.

Мне становится страшно. И, кажется, Дмитрий это замечает, потому что успокаивается вдруг.

- Сейчас мы спустимся и поедем! В красивый парк! Погуляем и обо всём спокойно поговорим!

В каком-то оцепенении плетусь рядом с ним, едва передвигая ноги. Мощная рука крепко сжимает моё запястье. Он накачанный, даже если попробую вырваться - не удастся. Позвать на помощь? Стыдно!

Позор какой! Как теперь смотреть людям в глаза? А родители?

Да нет, это ему должно быть стыдно! Хотя таким, как он, и не бывает, наверное. Сам же сказал про биологию.

Моё лицо в зеркале лифта напоминает застывшую маску. Что же мне теперь делать? Не хочу я с ним никуда ехать!

Он тащит меня на стоянку. Пытаюсь вырваться, но он ещё крепче сжимает руку:

- Не дёргайся!

Запихивает меня в машину. Я принимаюсь горько рыдать.

- Выходи!

Как, уже приехали? Куда?

За открытой дверцей зелёная трава. Каблуки туфель вонзаются в землю.

- Ты куда меня привёз? - всхлипываю я.

- Здесь никого нет и можно спокойно поговорить!

- Мне не о чем с тобой говорить! После того, что я видела...

- Это ничего не значит! Я люблю только тебя! Я выбрал тебя своей женой и матерью своих детей!

- Свадьбы не будет! - отчаянно выкрикиваю я.

Дмитрий опять хватает меня за многострадальные плечи.

- Слушай меня! Ты - моя! Я дам тебе всё! Роскошный дом, хороший секс, уверенность в будущем!

- Руки убери! И отвези меня назад!

- Ах, так? - он делает подсечку ногой и швыряет меня прямо на траву. - Ты - моя! Сейчас узнаешь!

Собрав все силы, каким-то чудом откатываюсь в сторону. Сбрасываю туфли и вскакиваю на ноги. И бегу босиком на шум близкой дороги. Продираюсь сквозь заросли, не обращая внимания на боль.

Сзади доносится треск ломаемых ветвей. Как будто за мной гонится огромный зверь.

Я рвусь вперёд так, словно борюсь за жизнь. Да так и есть, наверное. Я его боюсь!

Кусты внезапно обрываются. Впереди трава и небольшой подъём. Последний рывок! Кровь стучит в ушах. Перед глазами пляшут огненные круги.

Два отчаянных прыжка, и я наверху. Вперёд, только вперёд!

Внезапно резкий шум и визг тормозов наполняет сознание, а сокрушительный удар в бок заставляет его погаснуть.

Пытаюсь открыть глаза, но в них бьёт слепящий солнечный свет. Успеваю лишь заметить, что лежу на траве. Неужели он всё-таки сделал со мной, что хотел?

Почему-то солнце необычайно яркое, как будто южное. И голова тяжёлая-тяжёлая. Да что там - всё тело как будто налито свинцом. Пошевелиться не могу. Где я?

В отдалении звучат чьи-то голоса, но что говорят - не разобрать. Я поворачиваю голову на бок и решительно открываю глаза. Моргаю, чтобы прогнать набежавшие слёзы.

Совсем рядом со мной виднеется мощёная камнем площадка, а на ней - самый настоящий колодец! Тоже из камня, но с деревянной крышей и такой штукой, которую я видела в детстве в деревне - куском бревна с намотанной цепью и болтающимся ведром, почему-то деревянным.

Пытаюсь опять пошевелиться, но ноги словно скованы чем-то. Поворачиваю голову и разглядываю себя. Насквозь мокрое длинное платье облепило тело.

Ничего себе! Я же помню, что в брюках была! Может, я головой ударилась и мне всё это мерещится?

Внезапно в мозгу словно молния вспыхивает. Со мной что-то случилось! Вот только что, никак не могу сообразить. Напрягаюсь изо всех сил, пытаясь поймать ускользающее воспоминание о чём-то важном. В голове всплывает непонятное слово - «Дарниум». Что это вообще?

Ко мне приближаются чьи-то шаги. На всякий случай решаю прикинуться потерявшей сознание и закрываю глаза.

- Утопилась? - произносит взволнованный женский голос.

Визгливый такой, неприятный.

- Нет, госпожа! Я успел вытащить! Даже проверил - дышит! Сомлела только. С испугу, наверное!

Вот, значит, почему платье мокрое! - осеняет меня. Непонятно только, как я в колодец попала. Утопиться я точно не могла. Сводить счёты с жизнью - это что-то за гранью. Удел слабаков и психов.

Неужели кто-то толкнул? Но кто и почему?

А ещё у меня явно память отшибло. Точно помню, как Дмитрий меня куда-то привёз. Не то в лес, не то в парк. Поговорить, как он выразился. Вот только разговора у нас не вышло.

Помню, как от него бежала. Прямо босиком. Даже ногу на что-то наколола. Больно было просто ужасно. Но страх перед ним был ещё сильнее.

А потом? Лес или парк кончился. Там дорога ещё была. Меня что, машина сбила?

Кажется, да. Но почему скорую не вызвали? А может, это всё он? Решил спрятать концы в воду? Привёз меня куда-то и бросил в колодец, а какие-то люди спасли?

Полежу, послушаю. Пусть думают, что я всё ещё без сознания.

- Какая возмутительная наглость! - продолжает всё тот же визгливый голос. - Я чуть со стыда не сгорела, пока объяснялась с её женихом!

Значит, всё-таки Дмитрий, - соображаю я. - Ну, это уже слишком! Выберусь отсюда - напишу заявление в полицию! И не заберу ни за что, пусть хоть в ногах валяется!

Слушаю дальше.

- Господин дин Пиор уже уехал! Позови садовника и отнесите её в спальню! Нянька разберётся!

Ничего не понимаю! О чём это она?

Размашистые мужские шаги удаляются прочь. А мне в бок ударяет что-то острое. Кажется, носок туфли. Едва сдерживаюсь, чтобы не дёрнуться.

- Ух, и задам же мерзавке, как очухается! - раздаётся злобное, почти змеиное, шипение.

Что происходит? Меня прошибает страх.

Наконец, женщина уходит. Но в покое меня не оставляют.

- Ты давай за ноги хватайся, а я под мышки возьму! - звучит грубый мужской голос.

А через мгновение меня действительно хватают и куда-то тащат. Продолжать имитировать обморок стоит просто неимоверных усилий. Но других вариантов я не вижу.

Чувствую, что больше не выдержу, потому что мне неудобно и больно. Но тут замечаю, что меня тащат вверх по лестнице. Значит, уже недолго осталось. Надо потерпеть.

- Дитятко моё! - раздаётся истошный женский вопль.

А в следующее мгновение меня опускают на что-то мягкое. Тёплые проворные руки шарят по моему телу и стаскивают мокрое платье.

Совсем скоро я лежу в сухой и чистой постели, заботливо укрытая одеялом. Мне даже жарко становится.

Немножко разлепляю глаза и вижу сидящую рядом пожилую женщину. Кто она такая?

- Голубушка моя ненаглядная! - начинает причитать она, раскачиваясь из стороны в сторону. - Боги небесные, хоть вы-то смилуйтесь над нами!

Какие ещё боги? - недоумеваю я. - Это что, глюки? Неужели у меня крыша поехала?

Крепко зажмуриваю глаза и принимаюсь опять вспоминать, что же со мной всё-таки случилось. В памяти всплывает мужчина, чем-то неуловимо похожий на Дмитрия, только лет на десять старше:

- Во-первых, она должна быть покорной! Абсолютно послушной во всём. Хотя нет, это во-вторых. Во-первых - девственницей! Чтобы никто даже не касался до меня!

- Можете быть спокойны на этот счёт, господин Дамиор! Её ещё не вывозили в свет!

Судя по голосу, та самая женщина, что пнула меня у колодца. Противная до жути! Тощая, как палка. Прилизанные волосы собраны сзади в жидкий узел, в котором шпилек явно больше, чем волос. Выдра настоящая! Даже пышное платье и блистающие в ушах, на шее и пальцах камушки не спасают.

Это же не моя память! - начинаю паниковать я. - Такого со мной не было никогда. Дичь какая-то. Антикварная мебель с изогнутыми ножками как будто из какого-то средневековья. И окно в виде арки. И паркет, как в Эрмитаже.

Кажется, это называется шизофрения, - соображаю я. - Раздвоение сознания какое-то. Как будто это и я, и не я.

Наверное, это всё от стресса. Мне бы заснуть сейчас. Да меня и правда в сон клонит. Что ж, не буду сопротивляться.

Вот только пробуждение оказывается не из приятных.

- Госпожа Дора, госпожа Дора! - кричит кто-то над ухом, да ещё и за плечо трясёт.

Больно, между прочим. Там ведь синяки.

- Ваша матушка пожаловали!

- Что такое Дарниум? - шепчу я.

Так мы же в нём живём! - в голосе звучит откровенное недоумение.

- Это город, да?

- Да что с вами, голубушка моя? - всплёскивает руками склонившаяся надо мной старушка.

Или не старушка даже, просто одета так? Но явно не молодая.

- Вы кто? - лепечу я.

- Нянюшка ваша! - испуганно произносит она. - Да неужто у вас память отшибло?

- Мне плохо! Голова болит, и вообще...

- Так матушка же ваша! Она - женщина суровая!

Тем временем комнату наполняет решительный стук каблуков и шелест платья.

- Очнулась? - в голосе пришедшей звучит откровенное презрение.

Поворачиваю голову. Надо же, та самая выдра!

- Что молчишь? Опозорила семью! Дамиору сильно не понравилось твоё поведение! Как ты посмела?

Не понимаю, что я такого сделала? Это она про колодец, что ли? Но я не помню ничего! Может, просто сказала ему что-то не то?

Я безуспешно пытаюсь вспомнить и разобраться, а она продолжает:

- Я этого так не оставлю! Даже не надейся! Отправишься в пансион благородных невест!

Смотрю на неё в полном недоумении. Какой ещё пансион?

- Молчишь, дрянь? Ничего, там тебя приведут в чувство! Сегодня же напишу письмо!

Закончив свою эмоциональную тираду, выдра разворачивается и стремительно уносится прочь. Я облегчённо вздыхаю. И опять принимаюсь осмысливать, что же всё-таки происходит.

Бред какой-то! Хотя у нас в роду психов точно не было. Тогда что?

Щиплю себя за руку. Ничего не меняется.

Подношу ладонь к лицу. Где мой маникюр?! И вообще рука совсем другая. Пальцы тонкие, как у ребёнка.

Испуганно озираюсь по сторонам. Нет, это точно не больница, тем более, не психушка. Вон, роскошь какая. Даже балдахин над моей кроватью. И столбики резные.

И тут я замечаю зеркало. Вскакиваю с кровати. Меня тотчас одолевает резкий приступ головокружения. Хватаюсь за старушку, только что назвавшую себя моей нянюшкой.

Она явно пугается. Аж сжимается вся.

- Я просто хочу в зеркало посмотреться! - произношу я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

Она берёт меня под руку и медленно шагает. Я вижу своё отражение и не верю своим глазам.

В зеркале отображается худенькая белокурая девочка. Лет тринадцати на вид.

- Сколько мне лет? - лихорадочно спрашиваю я, не заботясь о том, как это будет воспринято.

- Четырнадцать годков стукнуло! Этой зимой как раз! - растерянно отвечает старушка.

Перевожу взгляд на окно и вижу зелёные листья.

- Сейчас лето, да? - спрашиваю я.

Нянюшка испуганно кивает.

- Вы, это, не переживайте так! - начинаю я. - Я, видимо, головой ударилась. Но я всё вспомню! Потихоньку! Особенно, если вы мне поможете. Вы ведь мне поможете, да?

- Что это вы такое спрашиваете? - обиженно произносит старушка. - Я для вас жизни не пожалею!

- Я полежу немного, повспоминаю, хорошо? - говорю я.

Опять возвращаюсь к своему бегству от потерявшего берега Дмитрия. Старательно прокручиваю в памяти мгновение за мгновением. А ведь точно, я успела выскочить на дорогу! И визг тормозов хорошо помню! И как меня в бок ударило. А потом всё. Или не всё?

Внезапно накатывает воспоминание, как меня словно затягивает в какую-то воронку. И это странное слово - Дарниум. Мы в нём живём, но это не город. Может, деревня? А если вообще - мир?

Если так, то получается, что душа - правда бессмертна? А что, логично! Есть же закон сохранения материи и энергии. Душа ведь тоже одна из форм либо первого, либо второго. Вот она и сохранилась, получается. Только в другом месте теперь.

Но почему я тогда не в младенца воплотилась и помню всё, что было в прошлой жизни? Как же мало мы всё-таки знаем о мироздании!

- Так ты сказала, что Дарниум - это не город? - спрашиваю я.

- Земля это! На которой все люди живут! Страны ещё разные есть! - сообщает нянюшка.

Ага, планета, значит, - соображаю я. - Что ж, уже хоть какая-то ясность. А дальше потом разберусь.

Откидываюсь на подушку и начинаю думать о той, в чьё тело попала. Я уже знаю, что её зовут Дора. И где она теперь?

Возвращаюсь к единственной ниточке - чужому воспоминанию о разговоре с женихом. Изо всех сил стараюсь вчувствоваться в те самые образы.

И тут меня накрывает страх. Да нет - ужас! Совершенно запредельный, полностью парализующий рассудок. Дамиор!

Его репутация откровенно леденит кровь. Он дважды вдовец. Первая жена умерла от какой-то болезни, а вот вторую он забил до смерти прямо на глазах у прислуги и гостей. Якобы за измену. И ему ничегошеньки за это не было!

Ужас какой-то творится на этом Дарниуме! И мне теперь с этим жить, получается. Ведь Дамиор - мой жених!

Стоп. Надо успокоиться. Я всё-таки не та несчастная девочка Дора. Что-нибудь придумаю. Тем более, свадьба ещё не скоро. Та выдра грозилась сначала в пансион какой-то отправить.

Это хорошо. Хоть больше узнаю про этот мир.

Опять встаю. Нянюшка вскакивает и бросается мне навстречу.

- Я сама! - решительно останавливаю её.

Пошатываясь, ковыляю к зеркалу и долго и придирчиво рассматриваю себя в нём. Старушка не выдерживает и начинает причитать:

- Голубушка, красавица вы наша! И волосики, как шёлк, и глазки, как небушко ясное! Не то, что ваша сестрица! У, змеюка подколодная!

Что?! У меня ещё и сестра есть?

Опять подкатывает воспоминание. Их двое. Сестра и брат. Близнецы. И они меня явно недолюбливают.

Почему? Память Доры нехотя отдаёт смутные образы. Эта выдра - всё-таки не мать, а всего лишь мачеха! Какое счастье!

Пытаюсь увидеть родную мать, но безуспешно. В памяти всплывает лишь написанный маслом портрет совсем юной девушки, почти девочки.

- Что случилось с моей родной матерью? - спрашиваю я.

- Так ведь умерла, едва вы у ней родились! Слабенькая она была. Пятнадцать годочков всего, и понесла сразу, как с вашим батюшкой сочетались.

- А со скольки можно замуж выходить?

- Как четырнадцать стукнет!

Ужас какой! Ну у них и нравы! Средневековье! Дикость!

Впрочем, что толку с моих возмущений? Ведь тут, похоже, и есть именно что средневековье. И мне в нём надо как-то выжить!

Вновь окидываю взглядом тонкую фигурку в зеркале. Ну, какая из неё, точнее, теперь уже меня, жена и, тем более, мать? Нет, с этим явно надо что-то делать!

- Принеси мне поесть! - прошу я нянюшку. - Мясо с овощами и фрукты!

Для начала нужно хотя бы привести себя в нормальную физическую форму. А то больно видеть эти руки, тощие, как палочки.

Она уходит, а я задираю кружевную рубашку и рассматриваю свои ноги. Та же самая картина! Ещё и бёдра как у мальчишки, никаких округлостей. При таких данных я ведь даже убежать не смогу!

Надо хоть упражнения какие-нибудь делать! - решаю я. - А то у меня даже мышц не видно, кожа да кости.

Вспоминаю, как ходила на фитнесс в родном мире и начинаю заниматься. Только бы никто не увидел, а то точно подумают, что у меня с головой не в порядке.

Вот, наконец, и нянюшка. Принесённая ею еда оказывается очень вкусной и я съедаю всё до последней крошки.

- Ах, радость-то какая! - верещит старушка. - Вот теперь точно всё хорошо с вами будет! А то всё чахли да как птичка кушали!

Надо всё-таки поаккуратней с этим. Боюсь, теперешняя Дора будет очень сильно отличаться от прежней.

Осматриваю отведённые мне покои. Надо же, по площади больше, чем моя съёмная однушка в прежнем мире! Просторная спальня, ещё более обширная гостиная. Маленькая комнатка-гардеробная с целой кучей одежды на все сезоны.

Незаметная дверь из спальни, задёрнутая занавеской, ведёт в крошечную уборную с умывальником. Неплохо для средневековья-то!

- Погулять бы! - произношу я.

- Поздно уже, не к лицу благородной девице в такое время выходить! - заявляет нянюшка. - Да и маменька рассердятся! Браниться будут, а то и накажут.

Вот это очень скверно. Подхожу к окну. Действительно, вечереет.

Мои комнаты находятся на втором этаже. А внизу мощёный двор, за которым простирается зеленеющий сад, полный высоких деревьев. На некоторых даже видны плоды, напоминающие яблоки, но по виду явно недозрелые. И никаких цветов, кроме пары кустов роз, вокруг которых проложены усыпанные мелкими камушками дорожки.

Завтра обязательно пойду гулять! - решаю я. И принимаюсь соображать, чем бы заняться в оставшееся до сна время.

Обхожу спальню и гостиную. На изящном столике лежит незаконченная вышивка. Беру и внимательно рассматриваю. Я такого не умею! В прежнем мире вышивала только крестиком и то по схеме. А здесь что-то совсем другое. Очень замысловатое.

Книгу бы какую-нибудь найти. Да, кстати, умеет ли Дора читать и писать хотя бы?

Напрягаю память. Уфф, в сознании всплывают образы букв и цифр. Это хорошо.

- Почитать бы книжку какую-нибудь! - говорю я.

Нянюшка обращает на меня удивлённый взгляд:

- Ах, дитятко моё! Да вы как будто не на один годок повзрослели! Вас и не узнать, даже взгляд другой стал!

Вот это я прокололась! - досадую я, а нянюшка продолжает:

- Ох, кончилось детство-то беззаботное! Это всё Дамиор, упырь проклятый! Да и маменька ваша, чего уж греха таить, тоже хороша! Как можно голубку невинную этому аспиду на растерзание отдавать?

Она трясёт головой и промакивает фартуком уголки глаз. Не люблю подобные излияния, но то, что она на моей стороне, всё-таки радует.

Спросить бы, когда хоть эта свадьба намечается. А что, рискну, пожалуй!

- Вот как папенька ваш из столицы вернётся, так и решит! - отвечает нянюшка.

- А когда он вернётся?

- А это уж как король позволит! Сами понимаете - служба государева!

Знать бы ещё, кто этот папенька! Опять копаюсь в памяти прежней Доры. Ого, надо же - он, оказывается, генерал!

Так я, получается, вполне себе завидная невеста! Что же меня тогда за дважды вдовца хотят сбагрить? Не понимаю!

Ломаю голову над этим весь остаток вечера. Версий много, но чтобы их подтвердить или опровергнуть, надо хорошо разбираться в здешней жизни. А у меня с этим пока неважно.

- Лягу-ка я спать, пожалуй! - говорю нянюшке.

Долго ворочаюсь без сна, мучая память настоящей Доры. Буквально по крупицам выстраиваю образ мира, в который меня забросило.

Я, получается, нахожусь в королевстве под названием Лотария. Оно считается весьма приличным и процветающим. А ещё довольно развитым и прогрессивным. Интересно, каковы же тогда неразвитые? - ужасаюсь я.

Кое-как выцарапываю из чужой памяти нужную информацию. Блин, здесь ещё Рамнор есть, где вообще рабов держат! Ужас просто!

Хотя в Лотарии имеется крепостное право, и это примерно тоже самое. Разве что называется по-другому.

Мысли перескакивают на Дамиора. Так почему же меня решили за него отдать?

Соображаю, что он богат и влиятелен. Самый крупный землевладелец нашей провинции. Вот только репутация у него не ах.

Ещё пара крупиц информации и несколько последовательных умозаключений, после чего до меня, наконец, доходит. Ну, выдра, ну удружила! Этот Дамиор готов взять девушку из знатной семьи даже без приданого! Только чтобы она соответствовала его извращённым запросам.

А моя младшая сестра... В общем, её внешность оставляет желать лучшего. Причём сильно. Да и характерец ещё тот. Недаром нянюшка её змеюкой обозвала!

Короче, моя выдра-мачеха хочет устроить хорошую партию своей дочурке за счёт моего приданого! Как бы этому воспрепятствовать-то?

С отцом поговорить можно. Узнать местные законы. Может, она их нарушает как раз.

Что ж, уже два варианта есть. Ну и бегство ещё. Но до него, конечно, не хотелось бы доводить. Жизнь одинокой девушки в средневековом мире вряд ли будет комфортной и безопасной.

Докопавшись до всего этого и малость успокоившись, я, наконец засыпаю.

Просыпаюсь среди ночи от крика. Даже не сразу понимаю, что это я сама кричу. Память прежней Доры накрывает моё сознание беспощадной волной.

Страх. Перед мачехой, но ещё больше перед этим Дамиором. Он - жуткий. Хищный прищур глаз, взгляды, от которых стынет кровь.

В голове крутятся услышанные от слуг рассказы о его жестокой расправе с женой, приправленные кровавыми подробностями. Как он волочил несчастную за волосы по камням двора, да ещё и ногами пинал. А она ему и вовсе не изменяла. Да что там, даже глаза на чужого мужчину поднять боялась!

И вот он здесь, в родной гостиной. Несчастная девочка на грани обморока. Но в последний момент поддаётся неожиданному импульсу, вскакивает и убегает. Прямо к колодцу.

Дальше... Это вряд ли возможно выразить словами. Человек может дойти до такого поступка, лишь когда душевная боль зашкаливает и становится непереносимой.

Сплав ужаса перед жестоким психопатом и понимания, что никто не защитит от уготованной страшной участи - и вырывает из меня тот самый крик.

- Что такое? Что с вами?

Нянюшка - единственная, кто любит Дору. Но она - всего лишь крепостная. Понятное дело, ни о какой защите с её стороны и речи быть не может.

Но вот поспособствовать побегу она вполне себе в состоянии, - соображаю я при помощи своего двадцатичетырёхлетнего опыта жизни в прежнем мире. На крайний случай, да.

Старушка гладит меня по волосам и я опять засыпаю. Слишком много на меня свалилось всего.

Просыпаюсь от весёлого солнечного света, бьющего в окно, не до конца задёрнутое шторой. Наверное ещё рано - солнце стоит совсем низко. Но спать мне больше не хочется.

Начинаю утро с зарядки. Надо поскорее обрести мало-мальски приемлемую физическую форму. Да и лицо вон какое бледное. Хорошая прогулка после завтрака мне явно не помешает.

Закончив упражнения и умывшись, присаживаюсь на кровать и начинаю планировать свой день. Надо узнать про здешние законы. И прояснить, возможно ли без ведома мачехи написать письмо отцу.

И почитать что-нибудь раздобыть, хотя бы развлекательное. Иначе я тут от скуки сдохну. Знаю ведь из памяти прежней Доры, что она почти всё время сидела в своих комнатах и занималась рукоделием.

Большинство благородных девиц здесь именно так и живут. Разве что в столице, по слухам, нравы более вольные. Там девушки даже совершают конные прогулки. Прежняя Дора почему-то приходила от этого в ужас.

Да и вообще многие понятия о жизни у неё были странными. Больше всего меня поразило, что у неё не было ни собственных интересов, ни каких-либо планов на будущее. Всё сводилось исключительно к замужеству, а дальше она и не заглядывала.

Хорошо ещё, её до четырнадцати лет учила гувернантка. Слабовато, конечно - никаких естественных наук, лишь грамота, арифметика, да немного истории с литературой. Ах да, ещё этикет. На который и был основной упор в образовании девочки.

Скоро я эту гувернантку увижу, кстати. За завтраком. Она и сейчас живёт в нашем доме, обучая Ромиора и Клариссу - моих младших брата и сестру, близнецов.

Опять роюсь в памяти прежней Доры. Им всего двенадцать лет, но способность пакостить исподтишка уже доведена до совершенства. Старшая сестра постоянно становилась их жертвой. Может, именно поэтому и отсиживалась в своих комнатах.

Но со мной у них этот номер точно не пройдёт! Я себя в обиду не дам!

Вот, наконец, приходит нянюшка, чтобы помочь мне одеться. И это хорошо, потому что здешняя одежда очень отличается от той, к которой я привыкла в родном мире. Здесь даже резинок нет! Вместо них - тесёмки, которые нужно завязывать. А вместо трусов - штанишки-панталоны.

Завязав и застегнув всё необходимое и уложив волосы в скромную причёску, она оглядывает меня с головы до ног и нахваливает, как хорошо я выгляжу. Ну да, утренняя зарядка сообщила хоть немного румянца моим щекам.

Она проводит меня до столовой и откланивается. Сама будет завтракать на кухне, с остальной прислугой.

Подхожу к изысканно накрытому столу. Все уже здесь.

Брат и сестра ухмыляются и многозначительно переглядываются. С чего бы это?

Если честно, Кларисса вызывает у меня жалость. Она выглядит, как уменьшенная копия своей мамаши. Жидкие волосы заплетены в косичку, напоминающую крысиный хвостик. Длинный нос придаёт унылое выражение и без того не блещущему совершенством лицу с тонкими бледными губами.

Мачеха отпускает колкое замечание, намекая на моё опоздание.

- Простите, я неважно спала этой ночью! - с вежливым поклоном извиняюсь я.

Недаром с утра пораньше тщательно повторила все правила здешнего этикета, почерпнутые из памяти настоящей Доры. Волнительно всё это, вдруг ошибусь? Успокаиваю себя тем, что смогу списать свои косяки на удар головой и долгий обморок.

Первый косяк не заставляет себя ждать. Усевшись, я беру чашку и подношу к губам. Потому что очень хочу пить. И тут же осознаю, что здесь не прикасаются к еде и напиткам, пока старший из присутствующих мужчин не произнесёт ритуальную фразу, обращённую к здешним богам и призывающую благословение на трапезу.

Осекаюсь и ставлю чашку на стол. Мачеха смеривает меня уничтожающим взглядом. Из всё ещё трепещущих на периферии моего собственного разума остатков сознания прежней Доры наползает давящее ощущение безысходного ужаса.

Но ведь я - не она! Мне досталось лишь её тело и обрывки памяти. Какое мне дело до этой выдры? Да и что она мне сделает?

Кроме всего прочего я успеваю ощутить, что в мой чай кто-то щедрой рукой насыпал соли. Вот, значит, почему эта парочка принялась ухмыляться при моём появлении!

Сидящий справа от меня Ромиор, как единственное присутствующее здесь лицо мужского пола, встаёт и бодро оттарабанивает нужные слова. Взгляды всех присутствующих, как и положено, обращены вверх. Тогда я быстренько меняю местами наши с братом чашки.

Наконец, он спокойно усаживается на место и придвигает к себе тарелку с горячим - судя по виду, кашей на молоке, щедро посыпанной мелко нарезанными кусочками каких-то фруктов.

Я же тянусь за чашкой. Вот теперь можно и жажду утолить.

Скандал не заставляет себя ждать.

- Она поменяла чашки! - возмущённо вопит Ромиор, едва пригубив чай.

Я невозмутимо черпаю ложкой из своей тарелки. Держа руки и идеально ровную спину в полном соответствии с правилами здешнего этикета.

Гувернантка вскакивает и подбегает к братцу:

- В чём дело, Ромиор?

Мелкий поганец указывает на меня и заявляет:

- Она подсунула мне испорченный чай!

Я поднимаю взгляд и совершенно спокойным голосом говорю:

- Но ведь во всех чашках он совершенно одинаковый!

Мачеха досадливо морщится. Гувернантка принимается доказывать братцу, что он неправ. Избалованный наглец приходит в бешенство и швыряет в неё этой самой чашкой.

- Ромиор! - кричит мачеха и топает ногой.

Братец осекается и бормочет слова извинения. Потом наклоняется, чтобы поднять упавшую посудину.

Всё-таки боится своей мамаши! - соображаю я.

Кларисса с трудом сдерживает улыбку. Видно, что ей нравится всё это наблюдать. Память Доры подсказывает, что её отношения с братом отнюдь не благостные. Между ними идёт постоянное соперничество. Он - в приоритете, потому что мальчик. Сыновей здесь ценят гораздо больше. Она же напирает на то, что старше его, хоть и всего на несколько минут.

После завтрака мачеха подходит ко мне и говорит:

- Ты плохо влияешь на брата и сестру!

С трудом удерживаюсь от реплики, что яблочко от яблони недалеко падает. Нельзя. Это будет самым вопиющим образом отличаться от привычного поведения зашуганной Доры.

- Простите, матушка! - отвечаю я и опускаю голову, заставляя себя думать, что просто играю дурацкую роль, потому что так надо.

- Скоро отправишься в пансион! Я уже написала письмо и вечером отдам его посыльному!

- Как скажете, матушка! - ещё ниже склоняюсь перед ней.

Нянюшка уже поджидает меня с накидкой, напоминающей мантилью:

- Головку прикройте, чтоб не напекло! Да и приличнее так! Нехорошо, чтоб мужчины на ваши волосы любовались!

Мне-то что до этого? - с удивлением думаю я. - Пусть себе смотрят! Мне от этого ни холодно, ни жарко.

Сад не такой уж и большой. По крайней мере, та часть, где имеются проложенные дорожки. Но хоть что-то.

Старательно наматываю круги. Движение на свежем воздухе - то, что мне как раз нужно. Пробежаться бы ещё, но этого здесь явно не поймут.

Размышляю о письме мачехи и посыльном. Вот бы написать письмо отцу и передать заодно. Вдруг удастся?

Опускаюсь на скамейку рядом с прикорнувшей нянюшкой и шепчу ей о своём намерении.

- Ох, не просто это! - качает головой она. - Чернила у матушки вашей под замком в шкафчике!

- А бумага?

- Бумагу можно у экономки взять, она и не заметит!

- Гуси тут есть?- спрашиваю я.

- На заднем дворе!

- Пошли!

Аккуратно загоняю в кусты здоровенного гусака и хватаю за шею. Не обращая внимания на истошные вопли, выдираю пару перьев. Теперь надо сообразить насчёт чернил.

- Нет ли в саду каких-нибудь ягод с соком, который оставляет тёмные пятна?

- Есть, - отвечает нянюшка. - Только не съедобные они!

- Я и не собираюсь их есть! Ты ведь сможешь сделать из них сок вместо чернил?

Старушка кивает. Она явно удивлена, но, похоже, даже рада случившимся во мне переменам.

Я возвращаюсь к себе в комнату и обдумываю, что написать отцу. Тем временем нянюшка приносит остальные письменные принадлежности и я берусь за дело.

Никогда ещё не писала столь допотопным способом! И получается у меня очень медленно, потому что боюсь посадить кляксу.

Вот, наконец, письмо готово. Только как теперь его посыльному передать, чтоб мачеха не видела?

Опять советуюсь с нянюшкой. Она всплёскивает руками:

- Деньги ещё нужны! На конверт и для королевской почты!

Соображаю, что их у меня нет. Даже ни одной мелкой монетки не завалялось. Что делать?

Добрая старушка и тут приходит на помощь:

- Возьму из узелочка своего, что на старость сберегаю, на чёрный день!

Нянюшка сообщает мне о появлении посыльного. Я прячусь в коридорах особняка, сжимая в одной руке свёрнутое письмо, а в другой - монеты. Надеюсь, мачеха не пойдёт его провожать.

Так оно и случается. Мне удаётся благополучно передать письмо для отца. Может, всё ещё устроится к лучшему? Я принимаюсь думать, что мне, в общем-то, повезло. Всё-таки попала в тело дворянки, а не крестьянки или какой-нибудь нищенки. Жаль эту девочку, конечно. Но я ведь не виновата, что так вышло!

Изо всех сил пытаюсь воспроизвести те смутные образы, которые я назвала для себя Междумирьем. Именно тогда я впервые услышала слово «Дарниум».

Увы, тщетно. Лишь переливающиеся всполохи света, которые могут быть чем угодно. И неразборчивое эхо голосов, странно звучащих везде и нигде.

Но кто и почему решил отправить меня именно сюда? А вдруг здесь ещё такие попаданки есть? Вот бы их найти! Но как?

Если я про себя такое кому-нибудь расскажу, меня же сумасшедшей сочтут! Или, ещё хуже, какой-нибудь нечистью. Здесь ведь вовсю верят в разных мифических существ, от богов до колдунов. И даже имеется специальная стража типа инквизиции, которая занимается расследованием того, что в моём прежнем мире именовалось аномальными явлениями.

Лично я в эти вещи не верю. Но что толку, если все, кто меня окружает, искренне убеждены в существовании всяких там духов и магии? В столице даже имеется специальная академия, где всё это изучают. Смешно, если честно.

Тихонько проскальзываю в свои комнаты. Надеюсь, меня никто не застукал за разговором с посыльным.

Открываю дверь и вздрагиваю от неожиданности: прямо на подол платья скачет здоровенная лягушка! Откуда она могла взяться на втором этаже?

Шагаю внутрь. Она тут не одна! И, кажется, я знаю, кто за этим стоит!

Нахожу пустой мешочек из тех, что используют для хранения рукоделия, и собираю в него всю прыгающую по полу живность. Не так-то просто: мне даже приходится залезть под кровать.

Вроде бы всё. Преодолев искушение разделить свою добычу между комнатами близнецов, направляюсь в сад, чтобы вытряхнуть её в траву.

Распахиваю дверь и вижу мелькнувший за углом крысиный хвостик Клариссы. Срываюсь с места и успеваю схватить её за подол. Протягиваю ей мешочек:

- Ты, кажется, кое-что забыла в моей комнате!

В глазах девочки плещется изумлённое недоумение. И тут меня осеняет, что прежняя Дора была ужасной трусихой. До дрожи и визга боялась не только лягушек, но и мышей, и ящериц, и пауков.

- После общения с Дамиором мне уже ничего не страшно! - роняю я.

Кларисса молча берёт у меня мешочек с лягушками, поворачивается и уходит.

А меня вновь охватывает жалость. На что надеется её безумная мамаша? Не понимает, что дочурка рискует стать жертвой какого-нибудь алчного охотника за приданым? Или просто прозябать нелюбимой женой, пренебрегаемой и презираемой? Грустно всё это.

За ужином девочка не сводит с меня задумчивого взгляда. Мне даже становится не по себе: вдруг она заподозрила, что с её старшей сестрой что-то не то?

Стараясь не думать о плохом, соображаю, как мне раздобыть какую-нибудь книжку. Прежняя Дора никогда не читала. И моё, казалось бы, совершенно невинное желание может вызвать новые подозрения.

Наконец, меня осеняет. После ужина подхожу к гувернантке:

- Маменька хочет отправить меня в пансион! Там надо будет учиться и я боюсь оказаться слабее всех! Не могли бы вы посоветовать мне полезные книги, чтобы я хоть немного подготовилась?

Гувернантка выглядит искренне удивлённой. Но ведёт меня к мачехе и просит позволить взять что-нибудь из книг, которые хранятся в шкафах в кабинете отца.

С большой неохотой мачеха всё-таки разрешает. Не преминув, однако, швырнуть в меня очередным оскорблением:

- А то ещё сочтут дурочкой!

Моё терпение вознаграждается обзором истории королевства и книгой каких-то стихов. Уже неплохо. В следующий раз попробую откопать что-нибудь юридическое.

По пути в свои комнаты сталкиваюсь с Клариссой. Увидев меня с книгами в руках, она отпускает едкое замечание:

- Да неужто алфавит ещё не забыла?

- Так в пансион же поеду, надо соответствовать, - спокойно отвечаю я.

Маленькая вредина не находит, что ответить. Я улыбаюсь ей и иду дальше.

По пути соображаю, что она-то как раз любит читать. Даже прежняя Дора этому удивлялась.

Правда, её мать почему-то не сильно этим довольна. Странно. Углубляюсь в чужие воспоминания, и перед глазами встаёт сцена, где мачеха распекает Клариссу:

- Слишком умную девушку ни один приличный мужчина не возьмёт замуж!

Ну и мирок! Мракобесие сплошное! И как тут жить?

Однако смотрю в будущее с оптимизмом. Главное - не попасть в лапы к этому Дамиору.

Прошу нянюшку принести мне в комнату чай и сладости. Усаживаюсь в кресло и открываю книгу по истории. Надо, наконец, разобраться с миром, в котором я живу. Потому что в сознании прежней Доры по многим вопросам лишь какая-то несуразная мешанина. Она не слишком любила учиться.

Похоже, эта Кларисса явно что-то заподозрила. Весь следующий день ходит за мной по пятам. Втихаря, причём. Как будто следит.

Изо всех сил стараюсь играть роль прежней недалёкой и запуганной Доры. Трепещу перед мачехой и тщательно соблюдаю этикет за столом. Большую часть дня отсиживаюсь в своих комнатах. Перечитываю историю королевства по второму разу. Стихи же мне не понравились. Слишком нудные и без привычных по родному миру рифм.

Нянюшка сидит на пуфике рядом и вяжет чулок. Внезапно кто-то скребётся в мою дверь.

- Войдите! - произношу я.

Дверь приоткрывается, и в щель просовывается длинноносое лицо сестрицы. Это что-то новенькое!

- Заходи, присаживайся! - радушно приглашаю я.

- Дай мне книжку почитать! - смущённо лепечет она. - Ромиор хотел воткнуть иголку в твой стул перед обедом, а я ему по башке треснула, вот!

- Спасибо! - отвечаю я и протягиваю ей книжки.

- А про другие страны и путешествия нет? - спрашивает она.

- Только это. Но я собираюсь взять что-нибудь ещё!

- Скажи мне, когда возьмёшь, ладно? - шепчет она. - Только не болтай никому! А то маменька рассердится!

- Ну, что ты, конечно!

Кларисса берёт книжку по истории и листает. Наконец, находит что-то заинтересовавшее её, усаживается прямо на ковёр посреди комнаты и полностью погружается в чтение.

Ей бы учиться где-нибудь серьёзно, - думаю я. - Глядишь, и нашла бы своё настоящее счастье.

- Пойду я! - поднимается, наконец, Кларисса. - А то ещё подумают что-нибудь. Книжку можно возьму? В саду буду читать!

Я провожаю её до двери и пожимаю руку:

- Ты заходи!

- Ох, напрасно вы её привечаете! - качает головой нянюшка. - Такая уж порода...

- Да ну, глупости! - отвечаю я. - Она всего лишь ребёнок, и явно очень несчастна. Сама посуди, какое будущее ей маменька готовит?

- О себе бы лучше подумали! - ворчит старушка.

Я ведь и так всё время о своих бедах думаю. Но если я могу помочь тому, кто рядом, почему бы и нет? Да и мачехе досадить - одно это уже настроение поднимает!

Следующим утром опять гуляю в саду. Чувствую себя уже бодрее. Даже дыхание не сбивается, когда поднимаюсь по лестнице, как это было в первые дни.

Мне навстречу выходит Кларисса. Оглядывается по сторонам и суёт мне в руку книжку, прикрытую шалью. Я протягиваю руку и вытаскиваю из её волос отломанную засохшую веточку.

- А, я просто залезаю туда, где заросли погуще! - отмахивается она. - Чтоб никто не увидел!

После обеда опять иду к гувернантке и прошу дать мне новые книги.

- Уже прочли? - удивляется она.

- Впереди взрослая жизнь и я должна быть к ней готова! - решительно отвечаю я.

Буду списывать всё на внезапно пробудившуюся сознательность. А что, вполне логично!

На этот раз прошу книгу про другие страны. И что-нибудь про политику и законы. Гувернантка опять удивляется, но даёт то, что я прошу.

Довольная Кларисса опять уходит из моей комнаты в обнимку с книжкой. Мне хочется надеяться, что былая вражда между нами больше никогда не вернётся.

Увы, нужной мне информации из области семейного права я так и не нахожу. Разве что узнаю, что здесь, как и в моём родном мире, совершеннолетие наступает в возрасте восемнадцати лет. Да с интересом читаю про политическое устройство королевства.

Правда, меня откровенно шокирует несколько раз упомянутая в книге магия. Ну, как можно верить в такую чушь?

Через две недели мачеха сообщает, что хозяйка пансиона благородных невест согласилась меня принять и в конце лета я отправлюсь туда по крайней мере до следующей весны. Я искренне этому радуюсь. Смена обстановки, новые знакомства!

Даже мечтаю, чтобы лето поскорее закончилось. Несмотря на то, что это моё любимое время года.

А ещё боюсь, что опять заявится этот самый Дамиор. Я вообще замуж не хочу! Тем более, за такого, как он.

И от отца до сих пор ни слуху, ни духу. Получил ли он хоть моё письмо?

Скучно здесь. Один день похож на другой. Понимаю теперь, почему младшие так усердно занимаются разными пакостями. Делать им просто нечего.

Хорошо хоть Кларисса теперь занята чтением. Ромиор же продолжает изводить гувернантку. После того, как он поджигает подол её платья, мать награждает его парой звонких пощёчин и оставляет без обеда. Нет, с этим однозначно надо что-то делать!

Достаю оставшийся лист бумаги и аккуратно разлиновываю на клеточки. Иду в сад и набираю на посыпанных разноцветным гравием дорожках нужное количество белых и серых камешков примерно одинакового размера, плоских с одной стороны и выпуклых с другой. После чего зову к себе Клариссу и показываю ей, как играть в шашки. Новая игра всецело поглощает внимание детей и на некоторое время в доме становится спокойней.

В один прекрасный день я опять гуляю в саду. На этот раз одна, без нянюшки.

Неизвестно откуда вдруг появляется Кларисса и предлагает показать одно из своих секретных мест. Естественно, я соглашаюсь.

Она раздвигает густые заросли и манит меня за собой. Иду след в след по поросшей бурьяном поляне. Опять кусты. А под ними - самое настоящее гнёздышко! Пара досочек уложены в развилки толстых ветвей и на них можно сидеть, как на скамеечках.

Мы усаживаемся и принимаемся перемывать косточки нашей гувернантке. Кларисса утверждает, что она - довольно ограниченная особа. Даже не может ответить на большинство задаваемых ей вопросов. Вместо этого принимается ругаться, да ещё и угрожает пожаловаться матери.

- Она и в шашки-то нам с Ромиором всё время проигрывает! - усмехается девочка.

Нет, ей точно нужно организовать нормальную учёбу. Вот только как? Моё собственное положение слишком шатко, чтобы провернуть столь нетривиальное для этого мира предприятие.

- Может, в столице есть какие-нибудь серьёзные учебные заведения, куда принимают и девушек? - говорю я.

- Есть! - выпаливает Кларисса. - Магическая академия!

Я грустно улыбаюсь в ответ. Она тоже верит в эти глупости!

- Я уже говорила с маменькой про это! Вот только она ужасно разозлилась! Сказала, чтобы я даже не думала! Потому что мало кто из мужчин согласится жениться на девушке-магине. Даже те, кто сами маги, обычно выбирают бездарных!

Ты думаешь, магия и вправду существует? - аккуратно начинаю я.

- Конечно! - восклицает Кларисса. - Смотри!

Она протягивает руку, и над её ладонью загорается крошечный голубой огонёк. Она пристально смотрит на него, и тот начинает менять цвет. Становится жёлтым, потом красным.

- Что это? - в полном изумлении спрашиваю я.

- Так магия! У меня есть этот самый дар! Знаешь, как здорово! Можно ночью читать, накрывшись одеялом! Этот огонь совершенно холодный, хочешь - потрогай!

Осторожно касаюсь пальцем сверкающего комочка. Хочется ущипнуть себя покрепче, чтобы удостовериться, что это действительно происходит наяву.

- Ты только не рассказывай никому! Маменька строго-настрого запретила! Говорит, толку с этого всё равно никакого нет, а разговоры пойдут. И женихи потом будут обходить стороной.

- А как ты это делаешь? - спрашиваю я.

Кларисса гасит огонёк и становится на колени. Она достаёт припрятанную под слоем сухих листьев жестяную коробочку, открывает и протягивает мне несколько исписанных листков:

- Помнишь, в прошлом году мы с братом и с маменькой гостили в столице у папиных родственников? Там было очень здорово! У меня была самая настоящая подружка! И ещё можно было брать любые книги! Мы с подружкой нашли одну про магию. Там было написано, что нужно делать, чтобы развить у себя дар. Упражнения разные, короче. Я сначала подумала, что это всё слишком долго и нудно. А потом решила попробовать. Интересно же! И вот, переписала оттуда. Почти полгода занималась. Делать-то всё равно нечего. Скучно. А потом вдруг раз - и он загорелся!

Девочка опять зажигает свой огонёк, а я пробегаю глазами её листки.

- Почерк у меня, конечно... - смущённо произносит Кларисса. - Гувернантка ругается жутко! И маменька тоже. Благородная дама должна уметь красиво писать разные письма! Не то, что я.

Вчитываюсь в испещренные помарками и кляксами строчки. Неужели это действительно существует? Может, и мне стоит попробовать?

Я задумываюсь. Потом опять перечитываю. Закрываю глаза и воспроизвожу в памяти странные ментальные приёмы.

- Ага, тебе тоже интересно! - торжествующе шепчет Кларисса.

- Ещё бы! - соглашаюсь я.

- Нам пора! - говорит Кларисса. - А то ещё маменька ругаться будет!

Она старательно прячет своё сокровище, и мы уходим. Весь остаток дня я размышляю о том, что она мне показала. А перед сном, уже лёжа в постели, я воспроизвожу в памяти исписанные детскими каракулями листки и принимаюсь делать те самые упражнения.

Следующий день разражается внезапным известием о приезде хозяина. Дом тотчас наполняется суетой и беготнёй. Слуги намывают и начищают всё, что только можно и расстилают новые ковры. Я искренне надеюсь, что отец всё же вмешается в мою судьбу, защитив меня от брака с Дамиором.

Он действительно вмешивается. Моё письмо всё-таки до него дошло. Вот только эффект получается совсем не такой, на который я надеялась.

Отобедав и отдохнув, он вызывает к себе меня и мачеху и достаёт моё письмо.

- Что это ты, не можешь держать порядок и благочиние в доме? - упрекает он супругу.

Та испуганно мнётся перед ним и лепечет, что она ни в чём не виновата. Я даже не подозревала, что она может быть и такой. Затем грозный генерал переводит взгляд на меня:

- Дерзкая, невоспитанная, неблагодарная дочь! - начинает он.

Я не выдерживаю и перебиваю:

- Вот именно, я - ваша дочь и заслуживаю приданого и достойного мужа!

- Дамиор дин Пиор - самый крупный землевладелец нашей провинции!

- Он убил свою жену!

- И правильно сделал! Она должна была хранить верность! Ни один уважающий себя мужчина не станет воспитывать чужих ублюдков!

- Но это - неправда! Люди говорят...

- Кухаркины басни! Мне очень прискорбно, что твоя мать пренебрегла своими обязанностями и допустила...

Мачеха бросается на колени:

- Я делала, что могла! Эта девица - сущее наказание! Но всё ещё можно исправить! Она отправится в пансион благородных невест! Я уже обо всём договорилась!

Отец задумчиво хмурит брови и произносит:

- Что ж, так, пожалуй, будет лучше для всех! Я слышал об этом заведении. Его выпускницы имеют достойную репутацию!

Отец делает жест, показывающий, что наша аудиенция окончена.

- Я тебя уничтожу! - шипит мне в ухо мачеха, когда мы выходим из его кабинета.

Я спешу в свои комнаты и сижу там весь остаток дня. А следующий приносит новое испытание: визит моего жениха. Мне становится откровенно не по себе, когда мачеха колотится в мою дверь и велит надеть лучшее платье. А ещё вручает сверкающее сапфирами ожерелье.

Нянюшка, как всегда, помогает мне одеться и я выхожу в гостиную. Почтительно приветствую гостя и занимаю положенное место рядом с мачехой.

Дамиор подходит ко мне. Я должна протянуть ему руку для поцелуя. Так положено по этикету.

Я медлю, но в конце концов исполняю требуемое. Решаю, что скандал мне ни к чему.

Дамиор касается моих пальцев жёсткими губами и задерживает мою руку в своей. Я кожей чувствую его испытующий взгляд, но упорно не поднимаю глаз. Разочарованный жених роняет мою руку.

Неприятный он всё-таки. Вроде и красив - высокий, не хилый, и черты лица правильные. Вот только взгляд нехороший. Смотрит на меня, как будто я - его добыча. Да нет, скорее собственность.

Сердце едва не останавливается, когда я слышу его слова о намерении ускорить нашу свадьбу. Только не это! Я замечаю, что у меня дрожат колени.

Однако отец безапелляционно ставит его перед фактом, что свадьба состоится лишь на следующий год. Лицо жениха недовольно кривится.

- Впрочем, брачный контракт мы можем составить прямо сейчас! - произносит отец. - Со мной прибыл поверенный, который может заверить его и внести в реестр.

К сожалению, я не имею ни малейшего понятия, какие юридические последствия это для меня несёт. Информации по здешнему семейному праву я так и не нашла.

Сижу ни жива, ни мертва, пока чопорный поверенный составляет проклятый документ. Наконец, мой отец и жених подписывают его.

- Это стоит отметить! - произносит мой отец и приглашает пройти в столовую.

Я не чувствую вкуса еды. Да что там, мне кусок в горло не лезет. Потому что напротив меня сидит мой жених и внимательно смотрит, как я ем.

Как будто прикидывает, не объем ли я его после свадьбы! - невольно думаю я. Из головы не идёт тот самый разговор, почерпнутый из памяти Доры: про мою девственность и покорность.

Я точно не буду с ним счастлива! - думаю я. И вовсе не потому, что он старше меня на двадцать с лишним лет. Я понимаю, что буду лишь пылью под его ногами.

Мой отец назвал это «кухаркиными баснями». Но я уже убедилась, что слуги знают гораздо больше, чем полагают из господа. От глаз тех, кто убирает комнаты, заботится об одежде и прислуживает за столом вряд ли чего-то скроешь.

В отличие от меня прежняя Дора очень любила слушать разговоры прислуги. Специально сидела с рукоделием на балкончике, под которым обычно собираются для болтовни кухарки и горничные. Поэтому ей было известно многое из того, что абсолютно не приличествует знать благородной девице.

Сопоставив её воспоминания со своим жизненным опытом, я понимаю, что этот Дамиор - самый настоящий психопат. Недаром слуги искренне недоумевали по поводу того, что он не гнушается сам лично наказывать провинившихся, причём делает это с крайней жестокостью.

И на законы здешние ему откровенно плевать. Я ведь читала, что благородный господин может быть привлечён к ответственности за чрезмерное насилие над подвластными ему крестьянами и слугами. Особенно, если дело дойдёт до смертельного исхода. Вот только господин дин Пиор во всех подобных случаях умудрялся выходить сухим из воды.

В общем, не получается у меня смотреть в будущее с оптимизмом. Я не питаю иллюзий: таких, как он - перевоспитать невозможно.

Вся моя надежда - на пансион. Может, там у меня получится хорошенько подковаться в здешних законах и найти какой-нибудь выход? Или обрести подруг, которые помогут и поддержат? С нетерпением считаю оставшиеся до отъезда дни.

Я предполагаю, пансион - это что-то вроде Института благородных девиц. Ещё в своём прежнем мире не раз читала дневники воспитанных в нём дворянок и книги детской писательницы Лидии Чарской, любившей описывать подобные заведения в дореволюционной России. Что ж, скоро испытаю на собственном опыте, как оно было!

Единственное, о чём я жалею - так это о расставании с нянюшкой и Клариссой. Впрочем, перед отъездом я постаралась сделать всё, чтобы они сдружились.

И мне, кажется, удалось: нянюшка пообещала заботиться о моей младшей сестре так же, как и обо мне. Кларисса же поклялась не обижать добрую старушку, и, если понадобится, даже защищать от придирок мачехи. Не хотелось бы, чтобы положившую жизнь на заботу обо мне нянюшку отправили работать на кухню.

Наша карета подъезжает к воротам в высокой, в два человеческих роста, каменной стене. Я даже удивляюсь, зачем им такая? Кучер слезает и стучится в калитку. Пока тамошний сторож докладывает начальству, кто и зачем приехал, я ёрзаю на сиденье и выглядываю в окно, изнывая от нетерпения.

Но вот, наконец, калитка распахивается и оттуда выходят две солидные дамы в одинаковых тёмно-лиловых платьях. Я открываю дверцу кареты и бодро спрыгиваю на землю.

- Ишь, резвая какая! - неодобрительно качает головой одна из встречающих.

Спустившаяся следом за мной при помощи кучера мачеха чуть заметно склоняет голову, чтобы соблюсти приличия и указывает на меня:

- Искренне надеюсь, что у вас получится обуздать её буйный нрав! Через год она должна стать благовоспитанной невестой и покорной женой!

- И не таких обтёсывали! - чопорно улыбается вторая лиловая дама. - Мы даже сбегавших из дома успешно наставляем к подобающему благородной девице благочестию!

У меня начинает зарождаться нехорошее подозрение. Куда я попала?

Кучер выгружает из кареты мои вещи.

- Это ни к чему! - произносит лиловая. - Мы сами обеспечиваем воспитанниц всем необходимым!

- Я что, не могу взять хотя бы бельё, лакомства и книгу? - недоумеваю я.

- Абсолютно исключено! Соблюдение приличий и должное воспитание превыше всего! Поэтому в стены нашего пансиона не проникает ничего из внешнего мира!

Такого грандиозного облома я не ожидала. У меня даже проскакивает мысль просто убежать прямо сейчас. Вряд ли они меня догонят. Я всё-таки успела приобрести довольно приличную физическую форму. Вот только куда я пойду-то?

- Прощайтесь! - велит лиловая.

Мачеха нехотя треплет меня по плечу и машет рукой кучеру, чтобы он помог ей подняться в карету. Одна из дам хватает меня за запястье и уводит. Калитка с треском захлопывается за моей спиной.

Единственное, что радует - у меня отдельная, хоть и совсем крошечная, комната. Я с детства ценю возможность иметь своё личное пространство. Правда, в двери имеется окошечко, через которое видно всё, что происходит внутри узкого помещения.

Всё прочее - и вовсе сущий кошмар. Начиная с ужасного коричневого платья, напоминающего балахон, и неудобного белья из грубой ткани. Мою же собственную одежду забирают и куда-то уносят. А непонятно откуда доносится весьма неаппетитный запах готовящейся еды.

Поскорей бы увидеть остальных воспитанниц! Но вот дверь в мою комнату распахивает очередная дама в лиловом и велит идти за ней. Говорит, на ужин.

Чувствую, что и правда очень проголодалась. Вот и столовая. Перед длинным столом стоят девочки в такой же одежде, как теперь и у меня. Странные они какие-то. По мне скользят совершенно равнодушные, даже какие-то безучастные взгляды.

- Встань здесь! - командует моя провожатая, указывая на конец ряда. - И делай то же, что и все! Иначе будешь наказана!

Я становлюсь рядом с невысокой полненькой темноволосой девушкой и принимаюсь тихонько поворачивать голову, разглядывая довольно унылый интерьер. Одна радость - здесь по крайней мере чисто.

- Не вертись! - угрожающе шипит дама в лиловом.

Все здешние наставницы носят платья именно такого цвета. В отличие от прислуги, которая ходит в сером.

В следующее мгновение с противоположной от стола стороны встаёт чопорная женщина с высокой причёской. Чем-то даже мачеху напоминает. Разве что не такая тощая.

Она тоже в лиловом платье, но с более пышной юбкой. И ещё у неё золотая цепочка, с кулоном в виде какой-то завитушки, скорее всего вензеля. Сама хозяйка пансиона, что ли?

Все девочки, как одна, низко склоняют головы. Я тоже, хоть и с небольшим опозданием. Мой взгляд утыкается в грубые кожаные туфли на жёсткой негнущейся подошве. Их всучили мне вместо моих красивых и удобных. Ненавижу!

Дама с цепочкой толкает витиеватую речь. Её смысл сводится к тому, что по великой милости богов мы родились в благородных семьях и, чтобы обеспечить себе достойное существование как в этой жизни, так и в загробной, обязаны исполнять свой долг: угождать сначала родителям, потом мужу.

- Каково главное украшение благородной девицы? - спрашивает она, окидывая нас испытующим взглядом.

- Послушание! - словно шелест проносится по залу от тихих голосов девушек со склонёнными головами.

Меня охватывает самый настоящий ужас. Куда я попала?

Хозяйка произносит ритуальную фразу, благословляющую трапезу. При полном отсутствии мужчин это дозволяется сделать старшей по статусу женщине. Наконец, нам разрешают занять места за столом.

Служанки бодро разносят тарелки с едой и разливают чай. И то, и другое не вызывает ни малейшего аппетита. Нарезанные на кусочки отварные овощи. Недосоленные причём, и, кажется, без масла. Серый довольно-таки чёрствый хлеб. А чай почти прозрачный и совершенно безвкусный.

С трудом осиливаю половину тарелки и отодвигаю её от себя.

Ко мне подскакивает наставница:

- Почему не доела? Выбрасывать еду - неблагочестиво и расточительно!

Чуть ли не давясь, проглатываю уже остывшие овощи и доедаю кусок хлеба. Все уже закончили еду, но сидят. Ждут команды. Вот, наконец, дама в лиловом велит встать и выстроиться в пары.

Меня берёт за руку высокая рыжеволосая девушка. Нас ведут в сад и велят прогуливаться кругами вокруг клумбы с несколькими роскошными кустами роз.

Вот бы подойти к ним, прикоснуться к цветам и ощутить их аромат. Да где там! Наставница усаживается на скамейку и не сводит с нас внимательного взгляда.

Взглядываю на свою соседку. Надо хотя бы познакомиться.

- Не поворачивай голову ко мне! - шепчет она - Смотри перед собой!

Это ещё что? В недоумении отвожу взгляд.

- Будь осторожна! За новенькими особенно тщательно следят в первое время! Ещё и подговорить кого-нибудь могут, чтобы проверить, достаточно ли они послушны здешним правилам!

В полной растерянности шагаю по кругу. Ну, мачеха, ну, удружила!

- Я - Дора дин Вайр! - решительно произношу я.

- Мира дин Кириор! - отвечает моя спутница.

Ого, а она - важная птица! - соображаю я. - Из придворной знати!

Потихоньку рассказываем друг другу о себе.

- Мой отец обещал меня в жёны сыну своего друга почти сразу после моего рождения! - объясняет Мира. - А я выросла и влюбилась в другого! Мы даже хотели убежать в Архизию, но не сложилось...

- Почему в Архизию? - удивляюсь я.

- Здесь, в Лотарии, нам ничего не светит! Семья выбранного отцом жениха слишком влиятельна. Мой любимый уже поплатился - его изгнали со службы.

Шагаю и размышляю. Я ведь читала про Архизию! Реально классное место - там даже крепостного права нет. И вообще страна богатая - там очень много полезных ископаемых и хорошо развиты ремёсла. Именно оттуда привозят большинство ювелирных украшений и металлоизделий тонкой работы.

Может, мне тоже стоит податься в эту самую Архизию? Правда, не знаю, что я там буду делать. Я ведь не владею никаким ремеслом. Даже женского рукоделия толком не знаю. Никогда не увлекалась такими вещами. Максимум - пуговицу пришить могу.

Но ведь можно же научиться! - решаю я. - И не обязательно шить. С моим знанием естественных наук лучше пойти в ученицы в какую-нибудь мастерскую. Где делают часы или музыкальные шкатулки. Там, в Архизии, такого полно. Говорят, у них даже в крестьянских домах имеются часы, что для Лотарии просто немыслимо. Здесь это предмет роскоши, доступный лишь благородным или купцам.

Время вечерней прогулки заканчивается и нам велят разойтись по своим комнатам. Я обнаруживаю, что дверь не закрывается изнутри - ни крючка, ни засова.

Да и удобства: умывальная и уборная - в конце коридора, где даже собирается небольшая очередь. Вот только болтовни почему-то нет. Лишь некоторые перешёптываются украдкой. Наверное, потому, что за нами опять надзирает одна из лиловых дам.

Я ложусь в постель и принимаюсь осмысливать всё происшедшее. Судя по всему, в этом пансионе просто ломают несчастных девушек, делая их покорными. Неужели я тоже поддамся? Ни за что!

Дожидаюсь наступления полной темноты и встаю. Буду делать упражнения. Я должна остаться ловкой и выносливой! Представится шанс - обязательно убегу! В эту самую Архизию.

Опять ложусь и вспоминаю про магию. Как там Кларисса, кстати? Надеюсь, они поладили с моей нянюшкой.

На глаза наворачиваются слёзы. Если бы не знакомство с Мирой, я, наверное, рыдала бы сейчас от ощущения полного одиночества и безысходности. Что принесёт мне завтрашний день?

Сон не идёт, и я обращаюсь к ментальным тренировкам из записей Клариссы. Вдруг у меня всё-таки есть тот самый дар? Если я овладею магией, это может многое изменить.

Просыпаюсь от противного дребезжания из коридора. Ещё и в дверь стучат.

- Ты, новенькая, - говорит заглянувшая ко мне лиловая дама, - не вздумай нежиться в постели, иначе будешь наказана!

Я встаю. Делаю пару наклонов и махов руками, чтобы разогнать сон. Одеваюсь и тащусь в умывальную, где оказываюсь последней в очереди.

Завтрак откровенно ужасен. Явно пригоревшая каша на воде и всё тот же бесцветный и безвкусный чай.

Зато после него наконец начинается учёба. Нас делят на два потока. Тех, кто в пансионе уже второй год, и тех, кто первый, как и я. Правда, они начали учёбу чуть раньше - мачеха несколько задержалась с моей отправкой, ожидая отъезда отца.

Первый урок посвящён этикету и я едва не зеваю от скуки. Искренне радуюсь оставшейся у меня памяти прежней Доры и усердию вдолбившей в неё это гувернантки. Потому что спокойно отвечаю на вопросы преподавательницы.
Это получается далеко не у всех. Причём тех, кто не даёт ответа или отвечает неправильно, помечают в тетрадке. И это их очень расстраивает. Предполагаю, что в связи с этим ожидаются какие-то санкции.

Я надеюсь познакомиться ещё с кем-нибудь в перерыве между занятиями, но его нет. Мы просто переходим в другой класс, где вместо скамеек стоят конторки для письма.

Весь урок мы занимаемся написанием писем. Хотя, скорее, каллиграфией. Мне искренне жаль девушек, у которых не слишком красивый почерк. На них так и сыплются оскорбления. Я же пишу хоть и медленно, но достаточно прилично.

Вот третий урок мне почти нравится. Он посвящён математике и экономике применительно к домашнему хозяйству.

Я узнаю кое-что новое о местных реалиях. А именно: как происходит наём некрепостных слуг и расчёты с ними. Преподавательница освещает даже некоторые юридические аспекты. Задачки же про выплату прислуге жалованья, над которыми девушки ломают головы с самым что ни на есть разнесчастным видом - я щёлкаю, как орешки.

Вот и обед. На первое приносят жидкую похлёбку из овощей и крупы. В которой даже малейшей жиринки не плавает.

На второе опять овощи. Я их, в принципе, очень даже люблю. Если они хорошо приготовлены и с мясом.

Но что это? На тарелках моих соседок красуется, хоть и маленький, но кусочек мяса, на моей же кроме овощей ничего нет! Улучаю момент, когда мимо проходит надзирающая за порядком в столовой дама в лиловом и жалуюсь на такую несправедливость.

- Новеньким мясо не положено! - заявляет она. - И вообще, будешь вопросы задавать - пожалеешь!

В голове невольно всплывает прочитанная в детстве книга «Приключения Оливера Твиста» английского классика Чарльза Диккенса. Где пару раз попадались замечания на тему того, что поедание мяса бедняками пробуждает в тех не приличествующую их положению дерзость и любознательность.

И ещё какая-то медицинская статья, где говорилось, что недостаток белковой пищи способствует проявлению апатии, покорности и даже снижению интеллекта. Недаром в разного рода тоталитарных сектах активно используют подобные диеты для подавления воли своих адептов.

После обеда нас опять разгоняют по комнатам для отдыха. Так принято у здешних благородных господ. Я укладываюсь поверх покрывала и вновь принимаюсь за ментальные тренировки. Потому что больше здесь делать нечего. К тому же это неплохо успокаивает.

Наконец, слышится звонок из коридора. Я потягиваюсь и выхожу. Дама в лиловом направляет девушек в класс рукоделия. Вот тут меня ждёт сокрушительный провал. Я не слишком люблю заниматься такими вещами. И даже память прежней Доры не спасает.

Я долго мучаю выданную мне тряпочку и в итоге всё равно не получаю вышивки такого качества, которое устроило бы наставницу.

- Тебе должно быть стыдно! - заявляет она. - Благовоспитанная девица из благородной семьи должна владеть несколькими видами тонкого рукоделия!

Как будто я виновата, что мне это не нравится! Впрочем, я понимаю, что моё мнение и желание тут никого не интересуют. Поэтому делаю, что могу.

Унылая тягомотина подходит к концу и мы переходим в следующий зал. Где битых два часа отрабатываем разные виды поклонов и реверансов.

Лично у меня получается не так уж и плохо. А вот моя рыжеволосая знакомая и вовсе на высоте. Двигается легко и грациозно, как будто всю жизнь этим занималась. Однако всё это ужасно скучно, к тому же наставница постоянно ругается на неуклюжих девочек.

Единственное утешение - она обещает, что чуть позже нас начнут учить танцевать. У прежней хозяйки моего тела с этим было откровенно слабо. Её не вывозили в свет, да и гувернантка смогла обучить её лишь самым элементарным па наиболее распространённых танцев.

Наконец, нас ведут на кухню, где мы стоим и смотрим, как прислуга готовит ужин. Потом дама в лиловом рассказывает про должный порядок на кухне и хранение различной провизии.

Ужин оказывается полной копией вчерашнего. А ещё начинается дождь и мы остаёмся без вечерней прогулки. Вместо неё нас отправляют в гостиную и заставляют вести друг с другом беседы на темы, приличествующие благородным девицам.

Их перечень не слишком велик - ведение дома и воспитание детей, наряды и украшения, праздники и торжества. А также различные события в жизни рода, типа помолвок, свадеб, рождений, карьерных успехов и наград родственников-мужчин, и, наконец, похорон.

Пара дам в лиловом шныряют по залу, внимательно прислушиваясь к нашим разговорам. Порой они даже перебивают девушек, обвиняя их в пустой болтовне о не слишком приличествующих благородным девицам вещах.

Зато я знакомлюсь ещё с двумя соученицами. И опять беседую с Мирой. Мы рассказываем друг другу, как обучались дома с нашими гувернантками, это тоже считается вполне допустимым.

Правда, наш разговор получается несколько натянутым и принуждённым. Ведь в присутствии надзирательниц мы вынуждены тщательно следить за своими словами и не можем нормально поделиться друг с другом тем, чем хотели бы.

Вечером я вновь делаю свои упражнения. Как физические, так и ментальные. И опять долго лежу без сна, размышляя, что же мне делать.

Исходя из того, что я узнала за этот день, сбежать отсюда вряд ли получится. За нами постоянно следят. И даже ночью в окошечке двери видится свет ламп время от времени проходящих по коридору наставниц. Да и стена вокруг пансиона не очень-то располагает к бегству. А у калитки дежурит сторож.

Унылой чередой тянутся дни, наполненные по большей части нудными занятиями и нравоучениями в сочетании с тотальным контролем. Однажды одна из учениц устраивает самую настоящую истерику на занятии по написанию писем. Просто не выдерживает оскорблений, которыми осыпает её наставница за плохой почерк и ошибки. Даже чернильницу на пол швыряет.

Остальные девушки замирают, охваченные ужасом. Мне искренне жаль несчастную, которой теперь, видимо, не поздоровится. Преподавательница и надзирающая за порядком в классе дама в лиловом хватают её под руки и куда-то утаскивают.

Пока их нет, я пытаюсь познакомиться с сидящей рядом со мной девушкой. Но она лишь молча смотрит перед собой и качает головой. Не понимаю, чего они все так боятся-то?

Виновница отсутствует на занятиях и приёмах пищи и в этот день и на следующий. А когда появляется, выглядит бледной, осунувшейся и совершенно пришибленной.

Однажды после обеда меня вызывают к хозяйке пансиона. Иду с некоторым волнением. Хотя за мной вроде никаких грехов пока не водится. Или я просто начинаю пропитываться царящей здесь атмосферой напряжения и страха?

Дама с золотой цепочкой на шее восседает в высоком кресле, напоминающем трон. Ещё и на возвышении, ступеньки которого покрыты ковром.

Для меня же стула не предусмотрено. Я стою перед ней и смотрю снизу вверх.

- Ты слишком дерзка! - начинает она.

Прежде чем я соображаю, что на это ответить, она продолжает:

- Нагло смотришь в глаза наставницам! Благовоспитанной девице приличествует опускать взгляд в присутствии старших!

Немедленно исправляю свою ошибку и принимаюсь смотреть в пол.

- Впрочем, ты внушаешь надежды на скорое исправление! Побольше почтительности к старшим, поменьше болтовни! И усердие в благопристойных занятиях, таких, как рукоделие!

- Я... постараюсь, - растерянно лепечу я.

Она разражается целой речью на тему того, как я должна быть благодарна богам, своим родителям и лично ей за то, что мне выпала ну просто невероятная удача вести благочестивую жизнь в достатке и послушании:

- От тебя требуется всего лишь хранить честь семьи и быть покорной! Сначала родителям, потом мужу!

Я молча слушаю, продолжая на всякий случай смотреть на носки своих ужасных туфель.

- И ещё! Если ты вдруг заметишь, что кто-то нарушает приличия, например, ведёт неподобающие разговоры, или ленится, не делает того, что должно - ты должна в тот же день сообщить об этом любой из наставниц!

- Но ведь это - подло! - выпаливаю я.

- Что? - хозяйка аж подскакивает. - Как ты посмела?

Вот кто меня за язык тянул? - осекаюсь я. Надо было молча кивнуть да промямлить что-нибудь неразборчивое. Знала ведь, куда попала!

На миг меня охватывает ужас. Похоже, им всё-таки удалось на меня повлиять. Ведь доносительство всегда было одной из самых ненавидимых мною вещей. А теперь я, получается, готова и с этим смириться? Неужели их методы подавления так эффективны?
********************
Дорогие читатели!
Хочу рассказать вам о ещё одной книге про сбежавшую невесту:
Элиза Макс
"Сбежавшая невеста, или Хозяйка Избы красоты"