Хозяйка проклятой башни, или Цветочек для дракона

Темнота вокруг казалась живой, обволакивающей, затягивающей, ждущей:

— Ты отдашь нам свой дар, Мариаль, отдашь, — прошептал изможденной пленнице мужской голос.

Она встрепенулась, хотела открыть глаза, но только усилила и без того страшную боль. Сжала зубы, чтобы не застонать, опустила голову вперед. Темные от крови и грязи волосы когда-то блистательной госпожи закрыли ее лицо. 

Она не сдавалась. 

Вот уже пять дней и ночей королева Южного леса, жемчужина Изумрудных земель, томилась в плену у драконов. Мерзких убийц, жестоких варваров, которые сжигали леса и угоняли в плен ее подданных. Им мало было забрать ее земли, они хотели ее дар. 

Дар повелевать всем живым на своей земле. Дар, который ящеры хотели присвоить, чтобы тянуть магию из Южного леса. 

— Мариаль, просто согласись, — шептал тот, кто когда-то ласкал ее тело, а потом предал. 

Девушка подняла на дракона взгляд. 

Всё так же прекрасен Адаран Креймор. Синие глаза смотрят со скукой, изогнувшиеся в хищной улыбке губы не скрывают тонкие иглы клыков. Под тонкой рубашкой перекатываются мускулы. Руки сложены на груди, спиной Адаран опирается на серую стену ее темницы. Поза кажется непринужденной, но Мариаль чувствовала, как он напряжен. Дракон. Хищный, надменный… и всё еще желанный.

Тело Мариаль болело после битвы, многочисленные раны не заживали, разум, ошеломленный короткой проигранной войной, угасал, а душа всё еще молила спасти. Только в глазах любимого, в его синих глазах, не было любви. 

«Хищники любят лишь раз и навсегда» — так он ей говорил когда-то. Но в его глазах любви не было, почему она увидела это только сейчас...

— Мариаль, как только ты отдашь свой дар императору, будешь свободна, мы не воюем с бессильными женщинами и детьми, но и отпускать тебя, зная, что ты попытаешься вернуться и мстить, не можем, — сказал Адаран. 

Он с силой сжал челюсти, от чего под темной кожей заходили желваки.

— Ты обманул меня, — голос Мариаль был тихим. 

— Когда я тебя обманывал? – недовольно спросил Адаран, — Я сразу сказал тебе, что император настроен решительно. Я прекрасно знаю кузена, если он сказал, что Изумрудный материк будет принадлежать драконам весь, так и будет. Тебе нужно было просто присягнуть ему на верность и дальше порхать по вашим зеленым лесам с подружками, заплетая друг другу косы и распевая свои песенки, — в голосе дракона слышались рыкающие нотки, которые говорили о его нетерпении.

— Я любила тебя.

— Мариаль, это тут при чем? Мы хорошо провели вместе время, ты была не прочь прыгнуть ко мне в постель, я был не прочь немного отдохнуть от поручений брата. В чем я тебя обманул? Я говорил тебе о любви? Или сказал, что буду твоим «щитом»? Моя преданность принадлежит императору, королева Южных земель, и никакая девка, даже королевских кровей, не сможет поколебать мое служение своему народу.

— Я думала… — Мариаль закашлялась, роняя красные бисеринки крови на подол когда-то красивого платья.

— Ты не о том думала и сейчас не о том думаешь, королева Южного леса. Все твои сестры уже отдали свои дары, присягнули моему императору и спокойно живут в своих землях, как и прежде повелевая своими девками, — дракон начал злиться, и рыкающих ноток в его голосе стало больше.

Королева рассмеялась, хрипло, с ноткой горечи. Потом подняла взгляд на бывшего возлюбленного. Дракон замер, потом напрягся. Глаза девушки, даже несмотря на блокирующие магию кандалы, блеснули зеленью.

— Ты кое о чем забыл, — голос девушки стал более громким и уверенным, словно она отбросила последние сомнения и на что-то решилась. — Я не просто королева Южных земель, когда-то мой лес был колыбелью нашей расы, дракон, а моя кровь древнее многих рас, что существуют в нашем мире, даже твоей.

— Не делай глупости, Мариаль, — дракон сделал шаг к девушке.

— Я жалею, что полюбила тебя, Адаран, не зря про тебя говорят, что ты Железный Князь, в тебе нет ничего светлого, лишь пламя и железо. Вы, драконы, уничтожаете всё, что видите, тянете из нашего мира все жилы, заковывая его в камень и железо. Вы ведете его к гибели…

— Давай без пафоса, — Адаран скривился, сделал еще шаг к девушке, — мы приносим цивилизацию в ваши отсталые королевства. Вы до сих пор задницы лопухами подтираете. Нашему миру дела нет, по какой дороге едут наши кареты, по мощенной камнями или расхлябанной земле. 

Девушка хмыкнула:

— Может, в чем-то ты и прав, дракон, может быть, права я, время покажет.

Девушка поднялась с колен легко, словно не она только что даже двинуться не могла.

— Мариаль, — Адаран дернулся подойти к девушке, но не успел, сила, что рекой потекла из грациозного тела бывшей королевы, отбросила его назад, к стене, хорошенько приложив о камень до темноты в глазах.

— Я не буду проклинать тебя, дракон, — голос Мариаль был похож на журчание ручейка, мелодичный, звонкий, — Я желаю тебе любви, жаркой, страстной, такой, чтобы ты забыл о своем долге, забыл об императоре. Ты будешь любить, Адаран, — она мягко ему улыбнулась, но от этой улыбки у дракона мурашки побежали по коже. 

Он не хотел признаваться даже себе, что слова королевы слишком сильно задели его душу и звучали не хуже любого проклятия.

— А силу вы не получите! Я возвращаю ее этому миру, отдаю всю без остатка тому, кто когда-то дал нам ее. Прощай!

В небольшой комнате темницы творилась древняя, как сам мир, магия, ветер усилился во сто крат, поднимая тело королевы в воздух. Она выгнулась, пронзительно закричала, когда ее сила стала покидать тело, устремившись в небо. 

Адаран со злостью сжимал челюсть, скрипя зубами, против такой магии он был сейчас бессилен, даже зверя не призовешь, здесь слишком тесно. Королева лишала их своего дара, а значит, Южное королевство все еще не под властью драконов. 

Хитрая сучка! Адаран дождался, когда тело уже мертвой королевы упадет на холодный каменный пол, и с силой вытащил себя из стены. 

Хрипло выдохнул, посмотрел ввысь, где начисто снесло потолок и крышу, и медленно подошел к Мариаль. 

Ну, что за упрямое создание?! Он рассчитывал, что сегодня королева сдастся и после того, как император получит ее силу, Адаран возьмет ее к себе фавориткой. В постели Мариаль была страстной и безудержной. 

Дракон выдохнул, теперь придется объясняться с Ардом. И с чего этой дуре вздумалось в него влюбиться. Вечно у этих баб одно на уме. Адаран скривился, рассматривая блаженную улыбку на губах королевы. Знатно она его подставила, конечно, почему бы не улыбнуться на прощание.

Дверь выбили, в темницу набилась стража:

— Королева решила не отдавать нам свой дар, — сказал дракон, — подготовьте ее тело к сожжению по нашему обычаю. Императору я скажу сам.

А в это время в одной из лечебниц открыла глаза пребывавшая в горячечном бреду одна из раненых дриад. Она несколько минут смотрела в потолок, потом, чуть приподнявшись, долго рассматривала длинный корпус, заставленный кроватями, между которыми ходили одетые в белые длинные платья девушки, и каркающим голосом прошептала:

— Какого хрена? Куда я попала?

 ------
Дорогие читатели, рада привествовать вас в своей новой истории)

Очередь двигалась медленно. Я подула на завиток, который вылез из пучка и теперь пружинкой прыгал перед глазами. Жарко и влажно, а ждать еще долго. 

— Эй, Амарин, подвинься, — рядом пристроилась еще одна девушка из нашего корпуса, Лиса, — как плохо без магии, — пожаловалась она, — никогда не думала, что ноги могут так болеть.

Я хмыкнула. Местные девицы — изнеженные вертихвостки. Странно, что у них война с драконами случилась. Всё, на что они способны, — это обсуждать платья, красоту леса, мечтать о балах и песни распевать. И мужики у них под стать. О боже, как раз один из них сюда ползет.

— Амарин, любовь моя, не забудь, о чём мы договаривались, — остановился возле меня длинный, как жердь, Твикс.

— Я с тобой ни о чём не договаривалась, — фыркнула я. Этому дурачку вдруг вздумалось, что я за него замуж выйду. Была я там — ничего хорошего, так что обойдётся.

— Но, Амарин... — огромные глаза смотрят жалобно. В отличие от нас, южных дриад, северные сдались без боя и теперь живут себе припеваючи. Женишок — в богатой одежде, с мечом на поясе. — Амарин...

— Да чтоб тебя, отстань, я же сказала — не пойду я за тебя замуж! — рявкнула я.

Вот прицепился, как банный лист к заднице. Девчонки в очереди захихикали, поглядывая на него и строя глазки.

Я прокляла тот день, когда впервые встретилась с этим долговязым чудом на лекциях и заговорила. Он решил, что я в него влюбилась, и с тех пор таскался за мной хвостом все пять месяцев.

— Амарин, но всё уже готово! Родители ждут тебя, чтобы благословить наш брак.

— Брысь, — буркнула я и отвернулась.

— Ты... — У парня сдали нервы. — Да ты радоваться должна, что я спасаю тебя от участи, хуже которой только смерть!

Он хотел сказать это строго, но в конце голос у него дал петуха.

— А я просила? Дай мне спокойно влачить своё убогое существование, не мозоль глаза.

Наконец, он решил уйти и не веселить соседок дальше.

— Ты ещё пожалеешь, Амарин Тейва! Будешь у меня в ногах валяться и просить, чтобы я тебя спас!

Он метнулся прочь, чуть не сбив с ног одну из девчонок.

— Зря ты так, — покачала головой Лиса. — У него мамаша сидит на распределении. Ушлёт тебя в такую чащобу, что и с комарами не найдём.

— Лиса, хоть ты не капай на нервы, — сказала я.

— Злющая ты стала, Амарин, как память потеряла, раньше и слова против не скажешь, а сейчас, как еж, иголки распускаешь, — Лиса осуждающе отвернулась.

Достали! 

Я тоскливо посмотрела на извивающуюся, как змея, очередь на распределение и постаралась взять себя в руки, не злиться.

Здесь меня зовут Амарин Тейва, «дочь солнца», если перевести с дриадского на драконий. Тьфу ты, кто бы подумал, я и дриада!

Только никто не знал, что мое настоящее имя — Марина Александровна Береза. И сюда, в этот сумасшедший мир с магией, я попала пять месяцев назад.

Надо сказать, первые дни я думала, что рехнулась. А как еще? 

Медсестра, феечка с прозрачными крылышками, приносит воду в стакане, размером с её рост.

За тонкой перегородкой лечебного корпуса рычат драконы, огромные чудища, от их топанья земля трясется, а перед глазами иногда я вижу красивые разноцветные сполохи, которые, если верить словам моих соседок, видеть не должна, на нас браслеты, сковывающие магию.

В лечебном корпусе я пролежала почти две недели. Сначала даже ходить не могла, говорила с трудом. Очень болела голова, сотрясение, чесались заживающие раны на боку и бедре. 

Бывшая хозяйка тела родственников не имела, вернее, все они погибли, когда на дом свалился с неба раненый дракон. Так что меня не трогали. Мою личность подтвердила соседка Лиса, которая жила с Амарин в одной деревушке. 

Когда я поняла, что сон мой и не сон вовсе, то встал вопрос: что делать? Извечный вопрос… 

Дома, на Земле, мне уже почти сорок стукнуло… Ну, ладно, только тридцать семь. Работала я в небольшом кафе, поваром.

У меня была своя квартира, от бабушки досталась, в ней я с любовью вила уютное гнёздышко.

Цветочки выращиваю на подоконнике, с подружками встречаюсь по выходным, в будние дни книги читаю запоями о других мирах, да попаданках. Не думала, что в какой-то миг сама ей стану.

Не всегда я была одна… В двадцать лет вышла замуж, даа, было такое умопомрачение в моей жизни. Любофф!

Не передать словами, какая любовь. Я жила одними мыслями о мужчине, которому была не нужна…

Конечно, сначала было вроде бы всё гладко. Его родители — люди обеспеченные, не чета моим.

Мама у меня — учитель младших классов, отец всю жизнь слесарем проработал, по молодости пил, но как прихватило у него сердечко, так стал тихим и спокойным, ярым семьянином. Ладно, не о том сейчас.

Родители мои — люди простые. У них была своя квартира, ещё в советские годы полученная, работа, небольшая дача, на которой они огурцы и помидоры взращивали. Я была вторым, поздним ребёнком, оберегаемым от нелёгкой жизни. А вот у благоверного родители были, как раньше говорили, из новых русских.

Небольшой заводик, квартира шикарная, пара магазинчиков, строился большой дом в современном стиле. Муженёк, любимый, единственный сын. Понятно, что встретили меня в этой семье не с цветами, но тогда я ничего не видела. Лишь бы милый был рядом, так ведь…

Прожили мы несколько лет. Я училась заочно на учителя, пошла по маминым стопам, подрабатывала репетиторством, чтобы были свои, карманные деньги. Муж работал на заводе родителей, вроде бы всё хорошо, но… Точило родителей мужа желание найти ему жену по статусу.

Стали они ему на работе резвых девочек из хороших семей подсовывать — то помощницей, то секретарём. Я слепая, наверное, была, что всего этого не видела. Забеременела. Это ведь нормально, когда в семье дети рождаются. Но, как оказалось, муж был не готов.

Сказал аборт делать — мы ещё на ноги не встали, жизни не видели. Поругались мы тогда сильно. Я даже из дома ушла к родителям, жила там неделю. Потом муж пришёл меня забирать, я ног не чуяла от радости — любит, значит…

Оказывается, он просто не привык жить без прислуги. Утром — кашка, в обед — паровые котлетки, от них изжоги нет, вечером — домашняя лапша на курином бульоне. А нормальные домработницы — товар штучный, хорошую, то есть такую, чтобы все силы отдавала дому, тяжело найти…

В общем, у нас вроде бы всё наладилось — мне так казалось. А потом… Мы попали в аварию. Муж за рулём был. Я потеряла ребёнка, чуть не умерла сама. Детей я больше иметь не могла — вырезали там у меня всё…

Это было страшное время, я думала, что сойду с ума. Но муж меня поддерживал, сказал, что любит меня любую. Я выкарабкалась.

В этом я ему благодарна. Он помог вылезти из жуткого состояния, когда хотелось умереть. Но между нами словно все чувства угасли. Скорее всего, с его стороны и не было того огня, которым горела я…

Потом мы прожили вместе ещё несколько лет, как по инерции, пока меня вежливо не попросили съехать и освободить место для новой жены.

Девочка совсем молоденькая, дочка партнёров, и к тому же беременная. Конечно, выбор тут понятен.

Я не скандалила, не устраивала ему сцен ревности — просто собрала свои вещи и ушла. Благо, было куда уйти.

Бабушка оставила мне квартиру, из-за которой перегрызлись все родственники. Но я своё право отстояла. И хорошо, что не поддалась на уговоры мужа её продать и вложиться в дело. Как знала, что она мне самой пригодится.

Жила я — сама себе королева. По профессии работать не пошла — не могла я с детьми работать, больно было.

Нашла себе занятие по душе. Тем более, любила я еду готовить.

И пусть иногда выла ночами в подушку — это были редкие моменты, которые быстро забывались. Главное — найти себе занятие по душе.

Уже подумывала взять кошку, чтобы не так скучно было… А тут — вон оно что. Другой мир.

Оказалась я тут словно бы в своём теле. И глаза мои, и волосы, и фигура, как в юности — тонкая талия, попка орехом, да грудь без всякого бюстгальтера красивая.

Только волосы не каштановые, а скорее в рыжину, медовые, и глазищи — зелёные, как молодая листва. У дриад почти у всех глаза зелёные — разных оттенков.

Получается, я в своём родном, улучшенном теле очутилась.

В себя я быстро пришла. Правда, первые дни ревела.

Соседка меня всё жалела, думала, я по родне местной убиваюсь, а я по себе убивалась. Как же теперь жить?

Но время слабости закончилось — слезами горю не поможешь, только зря раскисла.
 После лечебки перевели меня в интернат для дриад. Тут нас учили драконовскому языку, законам Империи и разным профессиям. Вернее, должны были учить профессиям, а в итоге с нас снимали браслеты, которые блокировали магию, и заставляли сливать её в большой железный ящик с разноцветными камешками — накопитель называется. После такого весь день еле ноги таскаешь, куда там ещё что-то делать.

После пяти месяцев такой жизни нам объявили, что скоро распределение, и нас отправят в разные стороны. Южные земли считаются закрытыми, а всех жителей расселяют по Империи. Вой стоял весь вечер и ночь — никто не верил, что нас лишат дома.

Изумрудный материк славился тёплым климатом, плодородными землями и лесами.

А Драконий материк — сплошные горы, между которыми в долинах жили драконы. Его так «Горным» и называли.

В какой-то момент драконы решили, что хотят большего, чем ютиться в своих долинах, и началась экспансия драконов на Изумрудный.
 Народы тут, в основном, жили невоинственные — феечки, нимфы всех мастей, от речных наяд до нас, лесных дриад. Ещё древние были — самые большие тихушники. И только эльфы ещё что-то могли противопоставить драконам, но они-то первые и сдались. Вошли в Империю на равных условиях, без потерь земель — хитроватые ушастики.

Драконы не меняли устои, не наглели. Мне было непонятно, с чего наша королевишна вдруг заартачилась и вышла против всей общественности.
 Вон, драконы уже на другой материк намылились — людям, да гномам бороды брить будут. Вот и сидели бы дальше дриады в тишине своих лесов и не мучились. Но нет…

Светлейшая подняла своих подданных на сопротивление  и умерла. А нас, как пленников, ждала не лучшая участь — расселение по всей Империи. Это вкратце, что тут происходит. Мне, если честно, не до мировых проблем — свои бы решить.

Мужчины у дриад — бессильки, без магии значит, а у женщин магия, поэтому у нас… да, теперь уже у нас — лёгкий матриархат. То есть, женщины командуют.

— Хорошо, хоть семейных не разделяют, — мрачно сказала Лиса, посматривая на ещё одну очередь, в которой были семьи.

Дети, уставшие от многочасового стояния на солнцепеке, плакали. Те, кто постарше, гурьбой носились между ожидающими. Да, семейные пары драконы не разделяли, даже дали возможность забрать свои вещи, так что на огромной площади творилось настоящее светопреставление: кибитки, телеги, летающие феечки, пищащие на все лады дети.

Все куда-то спешат, кричат, и только наша очередь в стороне  тихо петляет по краю. Вчерашние защитницы, словно изгои.

Я тоже стала наблюдать за ребятишками — поняла, что боль, та боль, которую я каждый раз испытывала, когда смотрела на детей, словно притупилась, и не такая острая.

Нет, нельзя думать о прошлом, иначе опять расклеюсь. Нужно радоваться тому, что есть. А есть немало — целая жизнь впереди. А если учитывать, что живут нимфы до трёхсот лет, а то и больше, то не одна человеческая жизнь впереди ждёт.

В стороне приземлились два дракона. Огромные ящеры — чёрный и зелёный.
 Когда я впервые увидела драконов, думала, описаюсь от страха, серьёзно. Такие чудища, что мороз по коже. И хорошо, что они разумные и имеют вторую — человеческую — ипостась, а то всех бы сожрали, чешуйчатые кошмарики.

Мало того, что магические существа, так и силы огромной — тело дракона размером с хороший такой современный автобус будет.

Я встрепенулась. Драконы топтались на месте, о чём-то перерыкиваясь, и не торопились перекидываться в людей. Но не это меня толкнуло.

В сторону драконов бежала мелкая девочка. Волосы развевались на ветру, она смеялась, вокруг её тела кружила магия дриад — блёстки, мелкие бабочки, цветочки, красиво. Но из-за магии девочка не видит, что впереди опасность. Её догоняет мальчишка. Девочка вперёд не смотрит — только на мальчишку - и смеётся.

Даже когда мальчик остановился и предупредительно что-то прокричал девочке, она не остановилась — собственный смех заглушал другие звуки.

А я метнулась вперёд. Откуда только силы взялись — за какие-то секунды преодолела пару десятков метров, и когда лапа дракона уже должна была наступить на ребёнка, прикрыла её своим телом, выставляя руку вперёд.

Я даже сама не поняла, как так получилось. Видимо, рефлексы у этого тела неплохие, а мой разум заточен детей оберегать.
 Я испугалась за девочку, не за себя, хотя после мгновенного перемещения тело налилось слабостью, а в ушах стучало, словно где-то рядом молотобоец бьёт по заготовке. 

 ----------
Марина Береза или Амарин Тейва

Твикс 

 Секунда — и ничего не происходит… Девочка начинает вырываться, я медленно открываю глаза и встречаюсь взглядом с огромными, синими бездонными озёрами, в которых плещется удивление.

Дракон замер, поднятая лапа так и висит над моей головой. Несмотря на габариты, дракон очень гибок: изогнувшись, он смотрит на меня, раздувая узкие изящные ноздри.

Я ещё не видела их так близко. Жаром от него веет и калёным железом — непередаваемый запах из далёкого детства, когда мы, малые, в кузню к прадеду бегали.

— Глаза пошире раскрой, — рявкнула я испуганно ему прямо в вынюхивающую морду, — тут дети бегают, нечего такими махинами топтаться.

Из нутра дракона зарокотало что-то жутко страшное, девочка пискнула, я её отпустила, и она припустила к спешащей на выручку матери.

Дракон опустил лапу рядом со мной, чуть не рассекая мне когтем плечо. Второй дракон что-то вопросительно прорычал чёрному. Чёрный рыкнул в ответ — да так, что у меня вместо мурашек иголочки прошлись сверху вниз, будто всё тело враз отлежала.

Зелёный сунул ко мне морду, но чёрный его легко боднул в сторону, всё ещё меня обнюхивая и странно вдыхая.

Я сделала сначала один шажок, потом второй, а потом неспешно пошла в сторону очереди. Спину свело от ожидания неминуемой расправы.

Я чувствовала топот за спиной, сопение, обжигающий затылок ветер, который выдавал дыхание этого чудища.

Страшно было, прощалась я с жизнью — своей новой, только начатой. Но шли секунды, топот за спиной прекратился. Отстал чешуйчатый. Я ускорила шаг.  Главное - затеряться. Мы, дриады, для драконов все на одно лицо — в толпе не найдёт.

— Ты сумасшедшая, ты знаешь об этом? — напряжённо смотря мне за спину, спросила Лиса.

— А что, нужно было ждать, когда ребёнка раздавит? — рыкнула я на стоящих рядом девчонок, которые испуганно попятились от меня. Эх, не получится затеряться — они меня сейчас вытолкнут к драконам.

Я осторожно повернулась назад и увидела, как рассыпается в светящихся брызгах тело ящера, а вместо него стоит мужчина.

Высоченный, черноволосый, отсюда видно — злобный, вон как рот перекошен.

Пронзает меня многообещающим взглядом, словно я теперь его личный враг номер один, и подзывает к себе одну из стражниц-дриад. Что-то говорит ей, ухмыляется — зверь, одним словом.

Я очень надеюсь, что высшим созданиям, какими себя позиционируют драконы, претит мстить нам, несчастным пленницам… Второй дракон тоже перекидывается, трогает черноволосого за плечо и уводит того к большому зданию местной администрации.

Фух! Я больше никогда не буду грубить дракону, чувствую — по лезвию ножа прошлась…

Очередь двигается, выпита фляга с водой, плечо оттягивает тяжёлая сумка с вещами.

Пока в очереди стоим, нам всем выдали минимум вещей, на которые раздобрились новые хозяева этих земель. Смена белья на раз, еда на пару дней, вода. Назад в интернат мы уже не вернёмся.

Одевались дриады до пришествия драконов весьма вольно — прозрачные, очень откровенные наряды, которые больше похожи на обрывки нежного гипюра, чем платья. Говорят, что такую ткань делали пауки-нетавики в тёмных пещерах Восточного леса.

Правда, девы-воины, к коим относилась Амарин, имели доспехи из кожи и коры деревьев, которые закупались у эльфов.

Сейчас драконы всех одели в простые вещи из материала, похожего на грубый ситец серого цвета. У девушек — длинные юбки и рубашки под горло, у некоторых на юбки надевались поневы из более грубого материала.

У мужчин — штаны, рубашки и жилетки. Так одевались простые жители драконьих земель. Хорошо нам, пленницам, разрешили в штанах ходить — хоть одно послабление для бывших защитниц.

Ещё нам были выданы ремни с мелкими кармашками для всякой мелочёвки — можно флягу повесить, пару зелий для восполнения сил, сухпайки, которые в кипятке превращались в травяную лапшу. Безвкусную, но очень питательную — эльфийская задумка.

Никто не знал, по какому принципу нас будут распределять по своим землям драконы. Некоторые шептались, что угонят нас всех на людской материк и пустят в первые ряды воевать, а некоторые твердили, что всех защитниц заставят детей драконам рожать, чтобы пополнить потери.

В общем, кто как мог, так и стращал. Хотя, на лекциях нам говорили, что у драконов сильная нехватка энергии, и, скорее всего, отправят нас всех, как батареек, заполнять накопители. Не зря же все пять месяцев мы только этим и занимались.

Первой к столу для распределения подошла Лиса. 

Две женщины, драконица и нимфа, уставшие и сердитые, задавали Лисе вопросы и что-то писали в золотистых бланках. Потом девушке сняли браслеты, скрывающие силы, и попросили заверить своей магией, это чтобы наверняка. Магия не даст соврать или сделать что-то не так, как положено. И никаких тюремщиков не нужно.

Лиса получила свой долгожданный лист распределения, который теперь еще и паспорт по-местному, и, кивнув мне на прощание, пошла в сторону собирающегося каравана. 

Она не надеялась, что мы будем вместе. В принципе, я старалась ни с кем не сближаться в учебке, понимала, что даже потеря памяти не поможет скрыть некоторые мои странности. 

— Амарин Тейва, — сказала я свое имя и замерла, рассматривая, как нимфа и драконица переглянулись. Это же неспроста...

— Так, Тейва, мы можем предложить вам две вакансии, — сказала нимфа, скорее всего, северная. 

Я еще плохо разбираюсь в магических знаках на висках, которые показывают принадлежность к расе и роду, и многое могут рассказать знающему человеку. 

Вот у драконов там чешуя, у нас, дриад, красивая зеленая загогулина, феечек и так ни с кем не спутаешь, так же, как и древней, те на коряги похожи, а эльфов выдают их длинные острые уши, хотя загогулины на висках у них тоже есть. 

— Первая вакансия — фаворитка, вторая — замужество. 

— Что вы сказали? – я вылупилась на этих куриц и сжала посильнее пальцы на ремешке сумки, это чтобы не тянуть их к пышным шевелюрам распределяющих, — Как фаворитка и замуж?

— Что вам непонятно? — Рыкнула драконица, по ее щеке прошлась волной толпа чешуек. — На вас поданы две заявки, одна на замужество, вторая на место фаворитки высокородного дракона. Прошу выбрать, куда вы согласны идти.

К столу подошел Твикс с дриадой весьма круглых размеров, были тут и такие. Я так поняла, парень мамашу притащил для уговоров, но меня ждало удивление.

Пышка что-то шепнула нимфе распределяющей, и та убрала один из бланков:

— Замужество отменяется, заявка отозвана, — Твикс горделиво расправил плечи и хмыкнул, поглядев на меня свысока.

— Теперь поняла? — спросил он.

Я покачала головой и обратилась к драконице, которую все эти пляски сильно раздражали.

— Что нужно делать в роли фаворитки?

— Вам что, двадцать лет? — Драконица опять рыкнула. — Не знаете, что делают фаворитки?

— Я хочу знать точно, — нудно сказала я.

— Амарин! Ты серьезно хочешь уронить свою честь и стать подстилкой у драконов? — Твикс удивлённо смотрел на меня.

— Не забывайтесь! — Драконице не понравилось высказывание дриады. — Быть фавориткой высокородного престижно! Мужчина полностью обеспечивает свою женщину, она ни в чем не нуждается. После того как закончится срок договора, фаворитка получает хорошие отступные. Это может быть дом и деньги в гоблинском банке, так что советую не выбирать…

— Не выбирать? — Ухватилась я за ее слова. — Постойте, но у меня нет выбора! Где мой выбор?! 

— Амарин Тейва, я могу не быть к вам милостивой, — сказала драконица. — Судя по вашему послужному списку, вы виновны в смерти одного дракона, и к вам должны были применить самые жесткие меры.

— Убить? — спросила я, побледнев, все же жить я хотела. И вранье, что Амарин виновата в смерти дракона, он сам свалился на дом, развалив его и убив родителей Амарин. Это мне Лиса рассказала.

— Амарин, — Твикс понял, что падать на колени и молить, чтобы он на мне женился, я не собираюсь, и с тревогой посмотрел на свою мамашу, которая пучила глаза и недовольно поджимала губы. 

С одной стороны, она, наверно, была рада, что я отказалась. Какая-то оборванка недостойна ее сыночки-присыночки, с другой стороны, ее задело, что какая-то нищенка отказывается от такого сокровища. Поэтому на ее лице я видела весь спектр переживаний за свое чадо, которое уже собиралось само передо мной на коленки падать.

— Смерть — это слишком простой выход, — драконица закипала, судя по чешуйкам, она огненная, зря, конечно, на распределение взрывоопасных ставят. А может, их так наказывают… — Вы можете отправиться в Пустоши, Амарин Тейва!

Вокруг наступила тишина, мамаша Твикса перестала пыхтеть, Твикс замер несуразным крючком, сутуля плечи, а я удивлённо посмотрела на драконицу, пышущую жаром.

— Что-то я не вижу здесь бланка с выбором пустоши, — сказала я. Потом постаралась вспомнить, что такое пустошь и чего все так замолчали.

— Амарин, — выдавил из себя Твикс, — не делай этого, я все прощу, просто скажи мне «да»!

— Где мой бланк с пустошью? — Я опять пристала к драконице, а когда надо, я могла быть невыносимо упрямой.

— Что тут происходит, Нариша? — Услышала я густой баритон, от которого мне захотелось растечься лужицей. Никогда не думала, что мужской голос так может влиять на тело. Мы все удивлённо воззрились на двух мужчин, которые как-то тихо подобрались к столу. 

Да, это же драконы, сразу поняла я. Вон черноволосый, который чуть ребенка не раздавил, и зеленый, который хитро всех рассматривал.

— Господин, — драконица подскочила и поклонилась. — Идёт распределение.

— Я вижу, но почему моя фаворитка еще не в карете, которая едет в мой дом?

— Господин, — драконица покраснела. — Распределение должно быть проведено по правилам, вы сами нас учили.

— Нариша, почему моя фаворитка еще тут? — Голос дракона еще больше понизил градус, обдавая неприятной стужей.

Зато до меня вдруг дошло, про кого он говорит! Это же он про меня говорит! Еще так, словно меня тут нет, словно я предмет неразумный, который нужно просто перевезти. Словно я уже согласилась греть ему постель и лизать пятки. 

Никогда еще я не чувствовала себя так… так нехорошо. Сразу забыла и об инстинкте самосохранения, и о своем слове не грубить драконам, и вообще обо всем забыла.

— А мысль, что кто-то не захочет быть вашей фавориткой, в вашу деревянную головушку не приходила?

Опять тишина. Наверно, я тоже удивилась, если бы тля, которую я с цветка вытравливаю, вдруг стала протестовать и говорить о свободе выбора. Тем более, слово «деревянный» тут имело значение «тупой» и, в основном, относилось к древням. Эта раса была очень медлительной, из-за чего казалось, что они не очень умные, но, я вам скажу, мозгов у них побольше, чем у драконов.

Черноволосый повернулся ко мне, его брови приподнялись, я почувствовала, как по спине потек пот. Могут драконы давить ментально, так что хочется упасть и тут же просить прощение. 

Мы в учебке проходили, что у драконовской аристократии есть аура, и эта аура так может давить, что тело само на коленки падает. И, судя по всему, дракон передо мной не простой… А и пофиг!

— И что же еще не приходит в мою деревянную голову, дриада? — Пророкотал дракон.

— Что у меня есть свои желания и с вашими они не сходятся.

Дракон перевёл взгляд на покрасневшую драконицу. 

— Есть еще какие-то предложения? 

— Нет! — Впервые подала голос дриада-мамаша, которая, схватив вырывающегося Твикса, потащила прочь. — Мы отозвали свою заявку, господин.

— Мама! — Твикс не смог совладать с матерью и сейчас телепался сзади ее мощной спины, стараясь вырваться.

— Итак, — Дракон посмотрел на меня насмешливо. — Предоставляю выбор, — Он хмыкнул. — Фаворитка и… фаворитка, мы всё делаем, как прописано в уставе с военнопленными, цветочек.

Он вдруг оказался очень близко, так быстро, что я не успела отскочить. Приблизил ко мне свое идеальное лицо с синими глазищами, в которых читалось холодное бешенство, и проникновенно-ласкающим голосом прошептал мне в губы:

— Я не обижу тебя, дриада. Ты останешься довольна, поверь, я могу быть нежным, еще ни один цветочек не жаловался, — Его рука мягко прошлась по спине и замерла на заднице, согревая мне пятую точку своим жаром.

Голос завораживал, заставлял поддаться, сказать «да», ноги от слабости тряслись, но слова… Зря он открыл рот. Упрямство родилось вперед меня. Всегда я из-за него страдала... Нельзя меня заставить делать то, чего я не хочу.

Я не смогла от него отойти, слишком был он притягателен и красив, просто мой идеал мужчины, как жаль, что самодовольный козел, чешуйчатый к тому же. 

Коснулась кончиками пальцев его щеки, отчего черные зрачки сузились до узкой щелочки, он замер, раздувая аристократичные ноздри. А он похож на своего зверя… Кожа нежная, гладко выбритая, прохладная, приятная на ощупь, ну, хоть буду вспоминать потом, что дракона погладила, а он пусть вспоминает, как трогал мою задницу, мы квиты. 

— Я лучше в пустошь отправлюсь, дракон, чем в твою постель, а своей нежностью можешь привлекать троллей, говорят, они это любят, — прошептала я ему, словно по секрету и даже кивнула для верности. Правда, тихо так, проникновенно, чтобы никто не услышал. 

Грубить в открытую не решилась, нельзя все же переходить черту. 

Дракон отпрянул, словно я его ударила, выдохнул так, будто долго не дышал. Главное, чтобы его Кондратий не хватил от перенапряжения, еще одного дракона припишут в жертву и точно прибьют.

— Нариша, распределение, пустошь, башня номер тринадцать, черный сектор, — холодно сказал дракон и, не дожидаясь ошарашенного зелёного друга, быстрым шагом пошел прочь. 

Нариша, побледневшая и испуганная, посмотрела на меня с ужасом:

— Мне жаль, — сказала она, достав из-под одной из папок золотистый свиток и стала на нем что-то писать, — прошу подписать свое распределение магией. Вы не должны покидать башню в течение года. Прошу ознакомиться с условиями и поставить свой оттиск.

Тут же подошли стражницы, сняли с меня браслеты, пока я читала свое распределение. Ничего страшного я там не увидела. Жить в башне в течение года, сливать силу в накопитель, ждать сменщика. 

Зато этот год равнялся двадцати годам распределения в другие места. Так что через год я уеду в жилые земли свободной, с чистой совестью.

Я поставила на распределительный лист свою родовую печать. Тут все легко, прислоняешь палец и говоришь, что согласна с условиями, и магия вырисовывает на листке красивую завитушку - твой оттиск магии. 

— Пусть древо твоего рода примет тебя, сестра, — попрощалась со мной распределяющая дриада.

Я кивнула и пошла за стражем, который отведет меня в мой караван, только через минуту до меня дошло, что она сказала мне слова напутствия, которые говорят умершим дриадам... Чего это?

Терзали меня смутные сомнения — а правильно ли я всё сделала? Ну, чего было выделываться и просто спокойно не выйти замуж за Твикса или не пойти к дракону в фаворитки, тем более, как мужчина он мне очень даже понравился…

Я топала за сопровождающими и тяжело вздыхала, потом покачала головой. Ну, и что бы это дало?

С одним бы меня ожидала вечная борьба за мужа с его мамашей, с другим — вечное противостояние, слишком разные у нас с драконом понимания хорошего.

Тем более, он аристократ, а, как известно, драконьи аристократы женятся лишь на любимых… А быть фавориткой в мои планы не входило. Дааа, вот же «повезёт» какой-то девушке с таким-то мужем — он же деспот, сразу видно. У меня бывший так же смотрел — словно все вокруг мушки, а он один хлопушка.

Да и не я люблю подстраиваться. Могу, но не люблю. И вообще, я себе слово дала, что в новом мире буду жить так, как хочу: не сомневаясь, не оглядываясь. Так чего сейчас страдаю?

Только вперёд! К башне номер тринадцать, в Чёрный сектор… Ещё бы знать, что это такое и с чем это едят.

В длинном дилижансе, похожем на автобус, уже сидели девушки. Некоторые болтали — видимо, знали друг друга, — другие просто смотрели по сторонам. Дорога, судя по всему, нам предстояла длинная — на материк драконов. Я уложила свою сумку под сиденье и, усевшись у окна, стала смотреть на проходящих мимо.

Стражницы, которые меня привели, остались рядом и о чём-то шушукались с одной из девушек-дриад и, что бесило, смотрели на меня и фыркали. Я постаралась не злиться. У меня с годами характер только портился. Из нежной девы я превратилась в особу настырную и немного злую. Сама иногда поражалась, но, видимо, такова жизнь: кто не ломается, тот закаляется.

Через час наш дилижанс был полон. Я уже два раза успела сходить фляжку воды набрать — местное солнце пекло неимоверно.

Последней вошла странная дева, закутанная, словно бедуин, — только глаза зелёные из щели платка сверкали. И надо было ей сесть со мной рядом. Я, как могла, злобно смотрела на всех входящих, чтобы со мной никто не садился. И так жарко, чтобы ещё кто-то рядом потел... Но делать нечего — не скандалить же.

— Итак, айды, ваша отработка начинается, — на подножку встала взрослая дриада и посмотрела на нас строгим взглядом. — Прошу вас беречь себя, не перечить драконам.

Все вы тут едете в страшное место, но у каждой есть шанс выбраться. Вспоминайте всё, чему учили вас дома. Мы проиграли войну, но нельзя, чтобы наш народ канул в небытие. Я рассчитываю, что через год все вы вернётесь назад, сёстры.

— Слава Вечному Древу, — прошептали мы почти хором.

Дриады с нашего языка переводятся как дети деревьев. Каждая дриада, чтобы родить сильного ребёнка, пьёт сок Древа Рода — что-то типа витаминчиков. У меня вот дерево рода — берёза. Это в своё время меня удивило, ведь в своём мире моя фамилия тоже была Берёза.

Умирая, дриада превращается в деревянную статую — и это не сказки, сама видела. Да и у меня раны словно деревянной корочкой были покрыты, а не тромбом.

И в то же время дриады имеют красную кровь и могут родить ребёнка от любой расы — в отличие от тех же древней или эльфов с драконами.

Такими же приспособленными были люди на соседнем материке. Они даже говорили, что первые дриады так и появились от древней и людей. Извращенцы, мать их.

Дриада-командующая спрыгнула с подножки, а внутрь вошла конвоир-драконница и, хмурясь, уселась на сиденье возле входа. Она, стукнув в стенку, гаркнула:

— Поехали!

Я решила, что нужно поспать. Перед отъездом нам рассказали, что сначала мы едем до порта — только не морского, а дирижабельного. Да, полетим с ветерком до самой Пустоши.

Что касается Пустоши, то нам в интернате рассказывали о ней, но очень мало. У драконов есть такое место, которое огорожено магическими башнями. Что внутри Пустоши — нам не рассказывали, говорили только о том, что башни охраняют покой жителей. И в одну из таких башен я еду.

Я удобно устроилась на сиденье, откинулась на высокую спинку, потеснив закутанную девушку. Так как села, так и сидит — не двигается. Странная.

— Эй, — меня ткнули в плечо, и я обернулась посмотреть, кто там такой наглый.

— Ты же Тейва?

— Ну, я, — кивнула. Всё же не стоит портить отношения с другими девушками — нам ещё неделю вместе ехать.

— А это правда, что ты Железному князю отказала?

— Какому князю? — я удивлённо замерла. В голове тут же пронеслись уроки по истории, и я немного офигела. Неужели этот чернявый громила — Железный князь? Он на портрете совсем другой! Как так-то?!

О-ё-ё! Маринка, тебя точно услали в самую страшную тьмутаракань. Железный князь — это же генерал драконьего императора, говорят, ещё и его кузен. Я сглотнула ком в горле и постаралась взять себя в руки, а дриады не унимались. Все, кто был рядом, навострили свои уши и сейчас ожидали от меня ответов.

— Не знаю, был ли это Железный князь, но фавориткой у дракона я быть отказалась, — сказала я спокойно.

Рядом с вопрошающей сидела дриада со шрамом на щеке. Она шёпотом мне сказала:

— Уверена, тебя послали на смерть, девочка, — сказала она. — Высшим нельзя отказывать.

— Вот ты глупая, — сказала первая. — Мне, кроме башни, предложили служить на ферме. Двадцать лет дерьмо за коровами месить? Нет уж, лучше год в башне. А ты такой шанс упустила… — дриада посмотрела на меня взглядом, который говорил мне, что я очень глупая дриада.

Я оглянулась вокруг — на меня все так смотрели. Ну, и пусть смотрят. Подумаешь, Железный князь… Внутри я, конечно, была не так спокойна.

Я повернулась к девушкам — раз они мне вопросы задают, то и мне пусть ответят:

— А Чёрный сектор Пустоши — это что?

У шрамированной — глаза по пять копеек. Они переглянулись с соседкой и покачали головами, словно болванчики.

— Ты мертвец, Тейва. Просто немного отсроченный. Чёрный сектор — это Пустошь сама и есть.

Объяснять мне, конечно, что такое пустошь, никто не стал. Понятно, что это ничего хорошего. Драконий материк славится горными архипелагами — он из них состоит. И надо же такому случиться, что одну пятую драконьего материка занимает пустошь. Драконы оберегают свою тайну, и никто не знает, почему пустошь вот уже больше тысячи лет охраняют, вернее, от неё охраняют.

Девушка рядом со мной хмыкнула, а я подозрительно на неё посмотрела, она смеётся, что ли? Соседка сделала вид, что спит. Вот, зараза. Я ткнула её в бок локтем, делая вид, что устраиваюсь спать.

Что интересно — заснула я сразу. Одна из дриад повесила на потолок дилижанса охлаждающее заклинание, и внутри стало не так жарко. Мы жару плохо переносим, мы тень любим — всё же в лесу живём.

Наверное, поэтому я и заснула хорошо. Снился мне дракон, чтоб ему пусто было. И чего он ко мне прицепился… По сравнению с другими дриадами, я не считалась красоткой.

Тут в моде — белокурые волосы, излишняя худоба, как в моём мире. Я же справная, всё при мне, волосы медовые, характер несносный.

Во сне дракон мылся. Красиво так — вошёл в водоём по пояс и плескался, фырча, как большой хищник. На его спине — татуировка крыльев чешуйчатых, а ещё — странная железная штуковина в груди, круглая, на шестерёнку похожа, внутри что-то сверкает. Я вспомнила, что мне это напоминает — железного человека он мне напоминает. Точно — Железный князь.

Дракон замер, принюхался, огляделся, брови его нахмурились. Он резко повернулся к берегу и прямо на мокрое тело напялил рубашку.

— Адаран, — услышала я. — Ты всё, нам ещё лететь два дня.

— Сейчас, — сказал дракон, оглядел водоём, в котором мылся, покрутил головой, сбрасывая капли воды, хмыкнул: — Безднова дриада, — услышала я его недовольный рык и испуганно отшатнулась.

Это же мой сон, так какого мне дракон снится, да ещё так реально, словно по-настоящему…

Проснулась я резко — наш дилижанс остановился, дверь открылась.

— Айды, — ожила драконница. — Сегодня ночуем в таверне. Если у кого-то есть сбережения — советую потратить их тут. Больше останавливаться в населённых пунктах дриад мы не будем. Берите только то, что сможете унести на себе.

Наша провожатая вышла из дилижанса и пошла к таверне. Почему нас, военнопленных, сопровождает одна драконница — так мы распределения подписали магией, а невыполнение подписанных документов карается жёстко: лишением сил или смертью.

С магией у меня были проблемы, что естественно — я же не Амарин. Еле-еле научилась сливать её в накопители. Дриады — магическая раса, в нас сила леса, сила жизни. Проявляется, правда, по-разному: у кого дар — животных лечить, кто-то растения выращивает, кому-то дано разумных лечить — таких мало, и их берегут.

У Амарин дар был воинственный, не зря же она считалась воином. Я должна создавать призрачный лук со стрелами. Я как-то видела, как это делает другая дриада. В её руках появляется магический лук, сотканный из магии, она натягивает тетиву и образует стрелу — опять же из магии. Красиво и очень действенно — такие стрелы проникают сквозь доспех сразу в ауру существа. Вот так могла Амарин, но не я.

Сколько я ни пыталась за эти пять месяцев призвать этот чёртов лук — у меня не получалось. Из рук падали какие-то радужные кляксы, заляпывая пол и смешивая всех вокруг. Так что зарядка накопителей была для меня спасением. Магию нужно хоть куда-то девать — не то внутри нарастает напряжение, и могут начаться неприятные последствия, как спонтанные всплески. Я через это прошла — потом целый день общую спальню отмывала… от радуги.

Таверна была красивой — с деревянными резными наличниками на окнах и дверях, на стенах тоже узоры из рун и разных зверюшек. Мне нравился дриадский архитектурный стиль — очень похож на наш русский, только более угловатый, что ли. Жаль, что придется жить у драконов целый год — там дома из камня делают…

В комнаты нас расселили по двое, как мы сидели в дилижансе. Я опять посмотрела на свою странную попутчицу. Она так и не открыла лицо, даже есть отказалась — в общей зале унеслась в нашу комнату. Скорее всего, у неё на лице шрамы. Бедная…

За целый день я так устала, что мылась уже на чистом упрямстве. В таверне была своя общественная мойка — или баня по-нашему — с пахучей, настоянной на травках горячей водой. Выстояла я свою очередь, вымылась и пошла спать.

Соседка уже лежала в кровати, укутавшись в покрывало. Я заснула, наверное, ещё на подлёте к подушке.

Как назло, опять снился дракон, чтоб ему пусто было! Он… он… гад такой, с какой-то девицей барахтался.

За что мне это? Я закрыла глаза, открыла глаза, рассмотрела свою прозрачную руку, подошла к тумбочке, на которой стоял полный кувшин вина, попыталась взять его в руки.

На то, что творилось в огромной кровати, старалась не смотреть. Может быть, только одним глазком — искоса так… Главное - потом косой не остаться. 

Зрелище бугрящейся мускулами крылатой спины завораживало и неприятно возбуждало. Но я ж не извращенка какая-то. Я решительно пошла к двери и. после долгих попыток открыла её, сделала шаг и опять оказалась внутри комнаты дракона. Вот те раз! И что делать?

Дракон рычал, девка под ним нежно охала, а я зверела.

— Мой Адаран, — стонала дева. — Мой бог!

— А-а-а! — рявкнула я. — Это невыносимо!

Я кинулась к тумбочке, на которой стоял кувшин. Злость придала мне силы, и кувшин, легко взлетев, упал на голову дракона, обливая парочку красным напитком.

Девица заорала совсем не нежным голоском, дракон резко вскочил, загораясь, как факел, а я истошно пискнула от ужаса — и тут же проснулась. 

Подскочила на кровати, огляделась. Сердце билось где-то в горле, аж уши заложило от страха. Но это всё фигня. Рядом с моей кроватью стояла соседка, и мне её поза с большим мешком в руках очень не понравилась.