- Луи! Луи! Ну от тебя-то я такого точно не ожидала! Луи, разве можно добавлять лимонный сок в сливки? Разумеется, они свернулись! А ты чего ждал?
Торопливо плеснула в соус немного холодной воды, интенсивно перемешивая. К счастью, блюдо удалось спасти, вернув ему нужную консистенцию и молочный вкус. Теперь чуть-чуть сметаны, все также интенсивно работая венчиком. Сметана смягчила и разбавила свернувшуюся текстуру сливок, придав им гладкую, кремовую консистенцию.
- Маргарита Андреевна, вы просто волшебница! – прижал руки к груди Дима, помощник шефа.
Луи же только кивнул, возвращаясь к работе. А я выдохнула. Этот вечер должен стать бриллиантом на моей короне, я просто не могу позволить, чтобы что-то пошло не так!
На банкет, который сегодня обслуживает моя фирма, приглашены настолько высокие гости, что даже вслух имена произносить страшно. Если все пройдет удачно, я могу больше вообще не заботиться о поиске новых клиентов – они сами станут гоняться за мной!
Прошлась снова по залу, выискивая малейшие отклонения от идеала. Официанты в кипенно-белых рубашках, все как один при бабочках, одинаковых строгих брюках кружили по залу, поправляя скатерти, раскладывая приборы, обустраивая свои «станции», разбросанные по всему залу, но умело скрытые за ширмами.
Бокалы натерты до блеска, сверкают, отражая свет множества ламп и искусственных свечей. Инсталляции, цветы, декоративные деревья – все на своих местах. Несколько фуршетных столов уже ломятся от закусок.
- Маргарита Андреевна, - ко мне подбежал Егор Львович, заказчик. – САМ будет через двадцать минут!
- К самому началу? – выдохнула чуть испуганно. – Что ж, мы готовы! – быстро взяла себя в руки.
- Гости уже прибывают, их пока задерживают в холле.
- Пять минут – и гости могут подниматься, - приняла решение я, осматриваясь в очередной раз. – Все будет на высшем уровне, Егор Львович, вам совершенно не о чем переживать!
- Лучше бы так, - вытер испарину со лба невысокий лысоватый мужчина. – Лучше бы так.
Сама отдала последние распоряжения и поспешила в комнату для персонала. Придирчиво оглядела себя в зеркало, поправила и так идеальный макияж. Волосы… в порядке. Закрыла на минуту глаза, делая глубокий вдох. Странно, это мой не первый и даже не сто первый банкет, а волнуюсь каждый раз одинаково. Пожалуй, сегодня чуточку сильнее. Все, Марго, вперед!
Гости постепенно разбредались по залу. Живая музыка заиграла еще до появления первого гостя. Закуски на фуршетных столах подновляли по мере опустения. Я в нарядном платье тихонько сновала по залу, здороваясь с многочисленными знакомыми. Все идет как надо.
Заглянув на кухню, удостоверилась, что и тут все в порядке. Птицу уже вынули из печей, горячее сейчас доходило на больших подносах. Повара начали готовить блюда для сервировки. Переглянулась с Луи, получила утвердительный кивок, что все в порядке и снова вернулась в зал.
Поднявшаяся суета яснее всего сообщила, что САМ прибыл. Егор Львович выбежал его встречать. Первыми в зал вошли охранники. Девять крепких мужчин в одинаковых костюмах, с переговорными устройствами, вооруженные. Уверена, и до их прихода в зале уже были охранники в штатском. Неприметные в общей массе, они заранее осматривали зал на предмет любых угроз.
Музыка играла, как и прежде, когда главный гость появился в зале. В сопровождении Егора Львовича и еще десятка довольно известных личностей. САМ смеялся, отвечал на шутки, явно был в прекрасном настроении. Что ж, это уже половина успеха.
Когда гости заняли места за столиками, а официанты принялись разносить горячее, потихоньку скрылась за одной из ширм, зорко оглядывая зал, готовая в любой момент решать любые непредвиденные сложности.
К счастью, их не возникло.
Вечер плавно тек по намеченному сценарию. Вовремя приехали заказанные заранее артисты. Выступили блестяще, никаких накладок ни с музыкой, ни со звуком. Ожидалось, что САМ побудет часик-другой и отбудет, но нет, он оставался до самого конца.
Когда вынесли огромный семиярусный торт, гости ахнули. Да, моя гордость, - мысленно потерла ручки. Вот резать торт я буду лично.
Одернула платье, выходя из своего укрытия. Под аплодисменты приблизилась к десерту. Резать такой шедевр – само по себе искусство. Встав на предложенную подножку, под пристальными взглядами секюрити, взяла большой нож и ловко отрезала первый кусочек, кладя на подставленную официантом тарелку. Этот кусочек, конечно же, достался самому главному гостю.
Под сотнями взглядов продолжила нарезать торт и дальше. Несколько десятков кусочков оставили на фуршетном столе для тех, кто захочет добавки.
- Маргарита Андреевна, верно? – услышала вкрадчивый, невероятно знакомый голос за спиной, когда уже собиралась покинуть зал, снова скрывшись за ширмой.
- Д-да, - повернулась, невольно сглатывая.
- Чудесный вечер, - похвалил меня САМ. – Позволите?
И он протянул мне руку, приглашая на танец.
Ладонь свою в его я, конечно же, вложила, бесконечно недоумевая, что, собственно, происходит? Дело в том, что возраст приглашений на танцы для меня безвозвратно ушел. Да, я в свои шестьдесят все еще довольно неплохо выгляжу. Удалось сохранить сорок четвертый размер, слежу за лицом и волосами… но все же проигрываю каждой из молодых красоток, во множестве присутствующих в зале.
- Знаете, Маргарита Андреевна, а ведь я давно уже не имел чести танцевать со столь очаровательной спутницей, - вкрадчиво заметил мужчина, вгоняя меня в краску. Боже, я что, не разучилась краснеть?
- Вы мне льстите, - улыбнулась широко, показывая идеальные зубы, стоящие мне целое состояние пару лет назад.
- Знаете, не имею такой привычки! – отрезал партнер.
В шоке от происходящего отвечала на один вопрос за другим. Ничего особенного, но ЕГО интерес казался неподдельным. Один танец сменил другой, а после и третий.
- Сумеют ли ваши помощники завершить все без вас? – лукаво поинтересовался мужчина, а я оторопела. Ну вот реально. Он что же… хочет забрать меня с собой? В смысле… да нет! Ну не может быть!
- Сумеют, - ответили мои губы, в то время как в голове проносились тысячи вариантов, для чего я могла понадобиться этому мужчине, кроме самого, на первый взгляд, очевидного, но вместе с тем и невероятного.
- Вы ведь не замужем? – САМ уже увлекал меня к выходу из зала. – Я не потревожу ничей покой своим интересом?
- Интересом? – переспросила, часто моргая.
- А вы сомневаетесь, что можете вызвать интерес? – легко рассмеялся мужчина. – Марго, вы настолько очаровательны, что даже представить себе не можете! Ни одна кокетка в зале с вами не сравнится!
Моя верхняя одежда, которую, к слову, оставила в комнате для персонала, как и сумочка уже были в руках одного из амбалов-охранников. САМ лично набросил шубку мне на плечи, после надел свое пальто. Вышли, сели в черную бронированную машину, уже ожидающую у входа. Я потихоньку стала отходить от шока. Моя рука, кстати, так и была в твердой, теплой ладони мужчины. Он не выпускал ее ни, когда помогал мне сесть в машину, ни внутри.
- Марго, - повернулся ко мне мужчина, сделав знак водителю поднять перегородку. - Вы не будете против, если я вас поцелую?
И я вдруг поняла, что только за. Смотрела в серо-зеленые глаза мужчины напротив и понимала, что буду полной дурой, если сейчас начну кочевряжиться. И дело совсем не в работе, а в том, что такой мужчина встречается только раз. И пусть это будет мимолетная искра на моем небосклоне, я от нее не откажусь!
Мысль промелькнула, а я уже сама тянулась к мужчине, источающему такую силу, что волоски на руках вставали дыбом. От него восхитительно пахло. Губы, встретившие мои, были мягкими и умелыми.
- Ммм… - невольно замычала, смело запуская ручку в короткие волосы на затылке партнера.
- Я в вас не ошибся, Марго, - отстраняясь на секунду, прошептал мужчина. – К счастью.
Никаких игр, никаких обещаний. Признаться, я уже и не припомню, когда проводила такую замечательную ночь. ОН был невероятно умелым, но при том тонко чувствующим. Стремящимся подарить больше, чем получить…
Рано утром, еще не рассвело, ОН засобирался.
- Пора, - шепнул коротко. – Спасибо за эту ночь, Марго, я ее не забуду.
- И я, - тронула припухшие губы, глядя вслед уходящей мечте. – И я.
Откинулась на подушки, блаженно улыбаясь. Ну ты, Марго, даешь! – присвистнула мысленно, широко улыбаясь.
Позволила себе выспаться. Утром мне принесли царский завтрак. Никаких пошлых подарков, к счастью, я не обнаружила. Меня это оскорбило бы. Словно ОН хотел откупиться. Нет, только шикарный букет белых тюльпанов, и это в декабре! Опустила лицо в россыпь любимых цветов. Втянула знакомый аромат.
Ладно, пора и честь знать!
Из номера вышла с высоко поднятой головой. Никто на меня не косился, пальцем не показывал. Спокойно вышла на крыльцо, крепко прижимая букет. Оглянулась в поисках такси. Как назло, ни одной машины. Ну ничего, прогуляюсь немного.
С широчайшей, совершенно глупой улыбкой на лице шагнула по тротуару в сторону пешеходного перехода, как мимо промчался какой-то ненормальный на электросамокате. Едва успела отшатнуться, нога заскользила по промерзшему тротуару…
Последнее, что успела заметить – еще один электросамокат, приближающийся слишком быстро. Удар был такой силы, что меня отбросило метров на пять. Боль оглушила и практически ослепила. Слышались какие-то крики, голоса, я видела бегущих ко мне людей, но внутренне чувствовала, что это все, конец. Лежа изломанной куклой на мерзлой брусчатке, сожалела почему-то лишь о тюльпанах, рассыпанных вокруг…
Холодно, как же холодно! В голове пустота, перед глазами темнота и только обжигающий холод! С трудом поднялась на ноги, чувствуя… нет, скорее, почти не чувствуя конечностей. Где я? Почему так холодно и темно? А следом другая мысль, пугающая едва ли не больше. Кто я?
С трудом, со скрипом мысли стали проворачиваться в затуманенном сознании. Появилось знание, что то, что вокруг – это снег. Холодный, рыхлый, глубокий. Задрала голову – огоньки на небе. Звезды – вспышка-воспоминание. Проморгавшись, стала немного различать окружающие силуэты. Деревья. Лес, я в лесу!
Устала даже от размышлений.
Но отдыхать нельзя. Нужно двигаться. Это знание пришло одним из первых. Сидеть на месте нельзя – замерзну. И я пошла, с трудом вытаскивая окоченевшие ноги из глубоких сугробов. Пошла в никуда. Прямо. Обхватила себя руками, растирая заледеневшие плечи. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Дальше и дальше. Вперед.
Каждый шаг давался все тяжелее. Мысли снова стали затуманиваться. Но я упорно шла вперед…
- Эй! Ты кто? Живая? Отзовись! Девка? Точно, девка! – услышала я чьи-то возгласы, но уже не могла их осознать, обдумать. Слишком замерзла, слишком устала. – Иди сюда! Льяра Милостивая, ледяная вся! Да откуда ж ты взялась на мою голову? – все глуше слышался мужской голос.
Почувствовала, что кто-то довольно легко взял меня на руки, укутывая, прижимая к горячей груди.
- Спасибо, - то ли прошептала, то ли просто подумала, так и не сумев открыть заледеневшие глаза с намерзшим снегом на ресницах.
- Ох, Льяра Милостивая, помоги! Ох, скорее, скорее! Жако, беги домой, предупреди, чтобы встречали! Ох! Ох!
Удерживать себя в сознании больше просто не смогла. Глаза и так были закрыты, тьма и так владела сознанием, позволила ей окутать меня своим покрывалом, позволила унести в царство грез. Туда, где нет боли, где нет усталости, где нет ничего.
- Не потянем мы лекаря, Оутор, - услышала взволнованный женский шепот. – Даже если все выгрести, никак не потянем. Значит, так тому и быть. Коли суждено ей выжить – значит сама справится. А коли нет – значит уйдет в царство Великого Ахора.
- Не для того я ее нашел, чтобы руки сложить и ждать, пока умрет! – возражал смутно знакомый голос.
- Кличь тогда бабку Рахшару! Больше не к кому нам обратиться.
- Спятила? – ахнул мужчина. – Хотя… да, пойду к ней, смирю гордыню, пойду к Рахшаре.
Голоса умолкли, а меня снова утянуло во тьму.
Что-то тревожило, заставляло открыть глаза. Не хочу! Мне и так хорошо! Но что-то продолжало волновать, не давая окончательно скользнуть во тьму. Запах! Отвратительный дым не давал сознанию отключиться, заставляя прийти в себя, буквально вытягивая из-за грани.
Рук коснулись чьи-то шершавые ладони, принявшись натирать чем-то не менее вонючим. А после груди коснулся холод, и снова шершавые руки, и вонючая растирка.
- Ммм… - промычала, потому что голос полностью отказал.
- Вот так, молодец! – похвалил скрипучий старушечий голос. – Иди сюда, дитя! Возвращайся! Не окончен твой путь еще, рано за грань собралась. Не приготовил Ахор тебе еще местечка!
- Ммм…
- Очнулась? – женский взволнованный голос.
- Рахшара, вовек буду должен! – смутно знакомый мужской.
Вонь трав и растирки так сильно тревожила, а еще шершавые руки, принявшиеся растирать уже живот, а после и спину. Причем для этого меня бесцеремонно повернули на бок.
Разлепила глаза. С трудом, с болью. Веки словно налились непомерной тяжестью и никак не хотели держаться в открытом состоянии.
Различить смогла только очертания смутные, неузнаваемые. Размытое лицо какой-то старухи, склонившейся прямо ко мне.
- Айшалис! – воскликнула она, отшатываясь. – Ничего ты мне не должен, Оутор! Льяра Милостивая тебя вела, не иначе!
- Айшалис? – эхом переспросил мужской голос.
Надо мной склонилось мужское лицо. Кроме бороды ничего не смогла определить, пелена перед глазами мешала.
- Айшалис, клянусь Великой Льярой! – тоже отшатнулся он.
- Пошли, Оутор, трав заварю. У вас останусь, покуда девку не выходим. В лесу, говоришь, нашел? Неспроста то, ой, неспроста!
Рядом со мной присела еще одна женщина. И ее лицо я видела очень смутно. Но вот голос – тихий, успокаивающий слышала отлично. А еще тепло рук. Она взяла мои ладошки в свои, прикрыла оголенную грудь чем-то теплым и колючим, нежно провела ладонью по лицу.
Женщина принялась петь какую-то песенку, смысл которой от меня ускользал. Вроде слова все знакомы, а в предложения не складываются. Постепенно, убаюканная, снова уснула.
Проснулась от поглаживаний. Мне помогли чуть приподняться и едва ли не насильно влили какой-то настой. На вкус – чуть горьковатый, но не слишком. Пришлось подчиниться, с трудом глотая все до последней капли. Опухшее горло с трудом пропускало даже крохотные капли, но с каждым глотком боль немного притуплялась.
Устала.
Меня снова уложили и заботливо укрыли чем-то тяжелым и колючим.
Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии, бодрствуя только во время таких вот отпаиваний. Но с каждым разом пить становилось все легче, а пелена перед глазами рассеивалась.
И вот, наконец, наступил тот момент, когда я смогла не просто открыть глаза, но и рассмотреть потемневшее от времени, испещренное множеством морщин лицо очень старой женщины. Скрюченными пальцами она держала пиалу у меня перед лицом и тихим скрипучим голосом подбадривала выпить все до конца.
- Спасибо, - прохрипела я, тут же закашлявшись.
- Рано тебе еще разговаривать, молчи! – чуть повысила голос старуха.
- В туалет, - выдавила с трудом, снова закашлявшись.
- Ась? По нужде тебе надобно, девонька? Мудрено выражаешься больно. Ну сейчас, подожди чуток.
Прошло несколько минут, старуха шурудила чем-то в углу, после снова приблизилась, откинула с меня колючее одеяло и помогла встать. Ко мне медленно возвращались знания о разных процессах, словах, названиях. Например, то, куда мне пришлось справить естественные надобности я бы назвала словом «горшок». И почему-то я испытывала смущение от такого способа облегчения.
- Ну все, все, - приговаривая, старуха помогла мне улечься обратно на низкую кровать. Жесткую, похоже деревянную.
Обессиленная, я снова заснула, чтобы проснуться в следующий раз и снова выпить горький настой.
- Хочу есть, - выдавила, смущенно.
- А вот это хорошо, девонька! – обрадовалась старуха. – Это отлично!
Она ушла, пообещав скоро вернуться. А я решила осмотреться по сторонам. Небольшая, очень темная комната без окон. Моя кровать, низкий кривоватый табурет, да горшок, запах из которого доносился до меня даже из того угла, где он стоял – вот и все убранство «покоев».
Старуха вскоре вернулась, неся небольшую плошку, исходящую паром. Помогла мне выпить мясной бульон, сдобрив его крохотным кусочком жестковатой лепешки.
- Спасибо, - выдохнула, снова откидываясь на кровать.
- Ишь ты, спасибо да спасибо, - проскрипела старуха. – Оутора благодарить станешь, это он тебя в лесу подобрал. Коли не он, так не говорили б теперь с тобой.
- Кто я? – встретилась взглядом с внимательным взглядом выцветших глаз.
- А ты не знаешь? – прищурилась старуха.
- Нет, - чуть мотнула головой. - Ничего не знаю.
- Ладно, девонька, отдыхай. Да и я пойду посплю хоть чуток. Раз ты к Ахору не собираешься пока, отдохну. Стара я уже, столько дней без отдыху проводить.
Старуха ушла, а я осталась наедине со своими мыслями. Полумрак комнаты разгонял закопченный светильник в углу, у кровати. Сильнее всего сейчас, когда болезнь немного отступила, меня стало беспокоить, что я не знаю, кто я. Совершенно ничего о себе не помню.
Вытянула руки перед собой – тонкие палочки с такими же тонкими пальчиками. Кожа белая, ногти чистые, хоть и отросшие. Зеркало бы не помешало, но чего нет, того нет. Откинула темное колючее одеяло, довольно тяжелое, рассматривая ножки. Ровные, беленькие, с аккуратными стопами. Так, стоп! Детские ножки. Стала торопливо ощупывать себя со всех сторон. Так и есть – ребенок. Я – ребенок!
Почему-то эта мысль очень взволновала, словно я ожидала оказаться взрослой женщиной. Интересно, сколько мне лет? Имя… в голове что-то крутилось, никак не могла ухватить, кончик этой мысли постоянно ускользал, а чем больше напрягалась, тем сильнее начинала болеть голова, еще и тошнота стала подкатывать.
Ладно, оставлю это пока. Что я вообще знаю? Пусть не о себе, а вообще?
Пустота. Звонкая пустота в голове. Последнее, что помню – холод ночного леса и руки Оутора. До этого ничего.
От волнений устала и задремала, сморенная тяжелым сном.
Утром меня разбудил манящий аромат. Открыв глаза, увидела взрослую высокую женщину в длинном темном платье. Волосы ее прибраны наверх, зализаны так, что ни одного волоска наружу. Худощава, лицо… располагающее.
- Я – Дараха, дитя, - обратилась ко мне женщина, присаживаясь на край кровати, как-то странно всматриваясь в мое лицо. Не все лицо, глаза, ее интересовали глаза! - поняла совсем скоро. – Как же к тебе обращаться? – спросила она.
- Марго! – вырвалось само собой, вызвав удивление и у Дарахи, и у меня.
- Вспомнила, стало быть?
- Только это, - мотнула головой, стараясь понять, откуда пришло это имя. Но нет, больше ничего.
- Ничего, на все милость Богов. Вот, Марго, поешь, - она подала мне плошку с жидкой кашей на молоке. – Сама справишься или помочь?
- Сама… попробую.
Держать миску было тяжеловато, руки дрожали. К счастью, Дараха оказалась понимающей женщиной, она осторожно отняла у меня посуду и держала все время, пока я черпала небольшой деревянной ложкой.
- Спасибо, - в изнеможении от проделанной работы откинулась обратно на кровать.
- Отдыхай, Марго, - Дараха подоткнула одеяло, чтобы мне было теплее. – Поправляйся.
Наклонилась, снова пристально всматриваясь в мои глаза, словно выискивала что-то…
Вставать я начала только на пятый день моего пребывания в этом гостеприимном доме, а вот мысли о будущем стали терзать уже на второй. Что мне делать? Куда идти? Не станут же эти добрые люди кормить и содержать меня вечно! Хватит и того, что спасли, вынесли из холодного леса, выходили, вылечили.
Вслух свои страхи и чаяния не озвучивала, но Оутор и сам заметил. Мужчина заходил ко мне дважды в день. Проведывал, спрашивал о самочувствии и не вспомнила ли чего. Рахшара после той, переломной ночи, ушла. Старуха живет в отдельном доме, это мне уже после стало известно.
- Что тебя беспокоит, Марго? Вижу же, что маешься, - по-доброму обратился Оутор.
Я его уже не раз и не два благодарила за спасение, мужчина только отмахивался.
- Думаю, куда мне идти, когда поправлюсь окончательно, - выпалила как на духу.
- Куда это ты идти собралась? – напрягся Оутор. – У нас останешься! Нам с Дарахой Льяра Милостивая деток-то не дала, неужто мы одну девку не прокормим?
Опустила глаза, боясь расплакаться.
- Спасибо, - прошелестела в очередной раз, испытывая искреннюю благодарность к этим простым, но невероятно щедрым душой людям.
Простым? Почему простым? – вдруг встрепенулась. А я тогда какая? Такие вот вспышки иногда накрывали, принося только волнение. Неизвестные слова всплывали в сознании, неизвестные предметы снились по ночам. Но память упорно отказывалась отворять все свои запоры.
Начав вставать, я потихоньку расхаживалась, понемногу нагружая ослабевший организм. Сильнее всего беспокоила необходимость справлять нужду в горшок, который после выносил кто-то из добрых людей, заботящихся обо мне. Так что первым делом попросила Дараху отвести меня в отхожее место.
Женщина если и удивилась, виду старалась не показать. Место, куда принес меня в ту страшную ночь Оутор, оказалось таверной. Странно, что чужих голосов за время болезни я ни разу не слышала, а внизу, в основном зале даже свет не горел. Столы стояли пустые.
Таверна немаленькая, на втором этаже с десяток комнат для постояльцев. В двух концах коридора – умывальня с небольшой комнаткой, призванной облегчать нужды гостей не на улице, а внутри. Сейчас вони не было, но лишь потому, что не было и гостей. А так туалет представлял собой дырку в деревянном полу, куда после требовалось слить ведро воды.
В таверне была и канализация. Слово всплыло само, постепенно пришло понимание, что оно означает. И водопровод. Когда я называла эти понятия, Дараха только головой качала.
Умывальня – комната, выложенная камнем. И стены, и полы. Две деревянные бадьи на полу, каменная чаша для умывания. Над ней кран для воды. Горячая тоже есть. Подается по трубам, греется от котлов на кухне внизу.
- А можно мне искупаться? – посмотрела просительно на Дараху.
- Отчего ж нельзя? Можно. Только сил-то хватит?
- Хватит, - ответила, не подумав. – Мне очень-очень хочется!
- Ну раз очень-очень, то давай воду набирать. Тебе-то много и не нужно, наверное, - окинула меня оценивающим взглядом. - Раньше на кухне много воды грелось, теперь чуток совсем, нам с Оутором много не нужно.
- А почему здесь никого нет? – имела в виду зал внизу.
- Ох, Марго, да потому что проклята наша таверна! Как есть проклята!
Дальше расспрашивать не стала, видя, что расспросы добрую женщину расстраивают. Искупалась, вымыла волосы, удивляясь цвету. Длинные, золотистые кудри с редкими красными прядями, что, как всполохи просвечивали иногда.
Такой окрас мне показался странным. Дараха тоже губы поджала, рассмотрев. Ее волосы – серые, одноцветные, всегда собранные в тугую прическу, отличались от моей шевелюры и довольно сильно.
- Дараха, а что с моими волосами? – подняла на нее глаза.
- Непростая ты девочка, Марго, совсем непростая, - невесело улыбнулась Дараха. - Вот и волосы то выдают. – Женщина ненадолго замолчала, промакивая влагу с моего тела. - Будут воспоминания приходить – все рассказывай, Марго! – выпалила она. - Нужно быть готовыми, если за тобой придут те, кто в лес ночной загнал, избавь Льяра Милостивая от такой напасти! – женщина быстро провела раскрытой ладонью от живота вверх, не касаясь своего тела, словно отбрасывая что-то от себя. Жест показался мне незнакомым, но Дараха сделала его, не задумываясь, явно не впервые.
- Дараха, меня вот какой вопрос волнует. А как же я в лес попала? Кто-то привезти должен был, иначе замерзла бы еще по дороге.
- Вот я и говорю, Марго, - волос мягко коснулась нежная рука. – Не таи воспоминания, коли появятся. Даже если страшнее что вспомнишь, все равно не таи.
В таверне нашлось зеркало, в которое я смогла себя рассмотреть. Очень любопытно было увидеть со стороны волосы и глаза, чем-то вызвавшие повышенный интерес Дарахи.
Из отражения в мутноватом стекле на меня смотрела невысокая ладная девочка лет десяти на вид. Волосы… да, необычные. Слишком яркие, словно ненастоящие, еще и цветные локоны, почти красные, сразу же привлекающие внимание. А вот глаза самые обычные. Приблизила лицо вплотную к отражающей поверхности, вглядываясь, силясь рассмотреть то, что не увидела сразу. Ничего. Самые обычные голубые глаза, правда, довольно яркие, насыщенные цветом.
Глядя на свое отражение, почему-то вспоминалось другое лицо, нет, даже не лицо, полностью его я вспомнить не смогла, образ. Образ взрослой женщины, уверенной в себе, знающей себе цену, отчего-то странно было ощущать себя ребенком, словно я стала им совсем недавно.
Несколько минут покрутилась перед зеркалом, трогая волосы, оглаживая контуры лица и тела, привыкая… Я не просто не помнила своего прошлого, я не помнила ощущения себя. И это пугало даже больше. Мне постоянно приходилось абстрагироваться от мыслей об этом, иначе я рисковала впасть в истерику. Очень сложно оказалось ощущать себя никем. Девочка в отражении не вызывала никаких чувств, окружающая обстановка не была привычной… мне было очень сложно.
Но, несмотря ни на что, я чувствовала искреннюю благодарность к Оутору, вынесшему меня из леса, и к Дарахе, и к старухе Рахшаре. Несмотря ни на что, ни на потерю памяти, ни на потерю самой себя, я хотела жить!
Дараха перешила для меня одно из своих платьев, отхватив подол. На ноги мне предложено было обуть мягкие комнатные туфли, немного великоватые по размеру. А вещи, в которых Оутор нашел меня в лесу Дараха сама вычистила и убрала пока подальше. Взглянув на платье, поняла мотивы ее решения - платье было роскошным. Много слоев мягкой, прозрачной ткани, кружевная отделка верхней юбки, драгоценные камни и ровные белоснежные жемчужины в отделке – платье принцессы. Уверена, продав его, семья долгое время могла бы жить безбедно.
- Принцессы? – услышала незнакомое слово Дараха. – Что означает это слово?
Задумалась ненадолго, нащупывая ассоциации, даже глаза прикрыла.
- Девочка… дочь короля и королевы. Или просто красивая и из богатой семьи.
Открыла глаза и посмотрела испуганно на женщину, замершую с занесенной щеткой для волос. Дараха смотрела на меня с неменьшим страхом во взгляде.
- Ты… что-то вспомнила, Марго?
- Только это.
Обе испугались той аналогии, что пришла мне на ум. Странно, но мне совсем не хотелось быть принцессой. В данный момент меня совершенно устраивала роль воспитанницы трактирщика.
- Никому не дано понять замыслов Великих Богов, Марго, - Дараха медленно вернулась к прерванному занятию – продолжила распутывать мои волосы. – Эти замыслы непостижимы до поры, до времени, однако все они ведут к лучшему, я уверена.
Так я и осталась жить с Дарахой и Оутором. На улицу пока не выходила, чтобы не попадаться на глаза местным. Спустя несколько дней старуха Рахшара принесла вонючий состав в глубокой миске.
- На волосы намажь, - протянула мне. – Станут как у Дарахи. Не навсегда, на время только, но и то к добру.
Послушно сделала, как велели. Так я из блондинки с красными прядями превратилась в обычную девочку с волосами землистого цвета.
Вопреки опасениям никто меня не искал. Не приходили в поселок незнакомцы в поисках странной девочки в богатом платье. Не приезжали стражи, не выкрикивали глашатаи объявления о поисках. Дни шли за днями, меня никто не искал, страх, рожденный в том ночном лесу, притуплялся. Я стала выходить из таверны.
Сильные морозы отступили. Оутор принес теплую накидку и высокие сапоги из сыромятной кожи с деревянной подошвой. На голову я повязывала огромный платок. Так и гуляла по поселку.
Все вокруг казалось мне странным и незнакомым. Чуждым. И неровные улочки, заметенные снегом, и низкие дома с крохотными оконцами. И люди, посматривающие с любопытством.
В таверне были и водопровод, и канализация, привычные мне. В таверне, но не во всем поселке. Многие люди ходили за водой к крытому колодцу. Женщины несли большие ведра, вешали на изогнутую палку и опускали на плечи. Мужчины поступали также, только могли взять сразу не два ведра, а четыре.
В поселке заметила множество детей и животных. Почти в каждом дворе слышалось блеяние, кудахтанье или мычание. И эти звуки не казались мне чуждыми, напротив, рождали в душе что-то светлое, знакомое, теплое. Детвора всех возрастов носилась по узким, занесенным снегом улочкам. И малышня, и те, кто постарше играли в снежки, лепили из снега разные фигуры, прятались за снежными стенами.
На меня косились, самые смелые звали играть с ними, но… я не считала себя ребенком. Большое зеркало в таверне отражало невысокую хрупкую фигурку девочки, только вот не вязалось то, что я вижу с тем, как себя ощущаю.
Удовлетворив любопытство, прогулявшись по поселку, вернулась в таверну. Мне больше нравилось помогать Дарахе на кухне. Вот где я чувствовала себя в своей тарелке, по-настоящему довольной. Меня очень интересовало, от чего так вышло, что преуспевающая, на первый взгляд, таверна в центре крупного поселения не принимает гостей.
- Оутор – торговец, Марго, не харчевник он по духу, - замешивая тесто, проговорила Дараха. – Вот его отец – другое дело. Добрей Валгаш, это он построил эту таверну, это была его мечта. Сотни людей приходили сюда провести время, просто поесть или выпить. Сотни проезжающих через Лайхашир останавливались в комнатах наверху. Когда были живы Добрей и Прильса, таверна преуспевала, приносила ощутимую прибыль, давала работу десятку служащих. Добрей горел своим делом, все у него в руках спорилось. Сам у очага стоял, сама видела!
Женщина ненадолго замолчала, отряхивая руки от муки.
- Оутор не сразу пошел по стопам отца, ему пришлось, - продолжила она, укутывая тесто в чистую ткань. - Отучившись в Дархайме, он не вернулся в родной поселок. Начал свое дело. Деньгами Добрей помог, хороший был человек, пусть Великий Ахор будет к нему милостив! Оутор купил место на корабле, торговал несколько лет. Все шло у него хорошо, а потом…
Дараха замолчала, отводя глаза.
- Местные теперь таверну десятой дорогой обходят, - махнула она рукой, так и не назвав причины. Десятки вопросов готовы были сорваться у меня с губ, но глядя на искренне расстроенную женщину, промолчала.
Дараха стала готовить начинку для будущих пирогов. Возле меня оказались нож и несколько серых клубней. И сама не поняла, а руки уже делали свою работу. Корнеплоды ловко очистила, да в миску с холодной водой опустила. Дараха только нахмурилась, следя за моими действиями. Протянула руку и подняла мою ладонь с тонкой кожей, пристально вгляделась в белые пальчики. Мне и самой было очевидно, что эти руки вряд ли держали нож раньше.
И снова никто не произнес ни слова. Дараха отпустила мою руку, а я поднесла ладонь к глазам, рассматривая украдкой. Руки… будто не мои вовсе, будто чужие. Но разве так бывает?
Словно случайно возле меня снова оказалась миска с овощами. Нож и грубая деревянная доска были тут же. Хозяйка отвернулась к очагу, а я взяла первый круглый овощ, снимая с него тонкую кожицу. Глаза защипало, но гораздо больше было мое удивление, когда я принялась ловко нарезать жгучий овощ на крохотные кусочки. Лук! – всплыло название. Словно ниоткуда, оно просто пришло. После взялась за яркий продолговатый корнеплод, весь в земле. Ловко сбила землю, очистила, снимая тончайшую шкурку, нарезала… сама удивляясь получившимся звездочками.
Дараха смотрела на мои действия, не таясь. Момент, когда она повернулась, я пропустила.
- Морква, - подсказала женщина, кивая на звездочки на доске. – Впервые вижу, чтобы так нарезали.
- Я не знаю, как так вышло, - отбросила нож и спрятала руки за спину.
- Интересная ты девка, Марго, - тепло улыбнулась Дараха. – Может, не зря Оутор тебя из лесу привел, кто знает, каковы замыслы Милостивой Льяры, никому не дано их постичь! Нам остается лишь уповать на ее милость и молить о снисхождении.
Каждый день я привыкала к себе, к жизни в таверне. Это место было пронизано теплом и уютом, заботой и душевностью. Ощущалось, словно не бездушный камень, не просто дом, а живой организм.
Большое здание, отличающееся от прочих в поселке, выстроенное с любовью к своему делу. Каждый камень, каждое бревно на своем месте. Даже спустя время таверна не обветшала, хотя и заметно поблекла. Хороший, видимо, человек был Добрей, отец Оутора! И дело свое любил искренне! Несправедливо, что теперь таверна пустует, несправедливо.
У меня было достаточно времени, чтобы исследовать все здесь. Неспешно прохаживалась по помещениям некогда преуспевающей таверны. Об успехе в прошлом говорило и убранство комнат, и широкие половики в коридорах, светильники на стенах, с заботой и теплом подобранные мелочи. Все здесь дышало любовью. И пусть было холодновато, отапливать весь огромный дом смысла никакого, все же уютно, светло и привлекательно.
Комнат без окон нашлось две. В одной мои вещи, другая пустая. Сейчас, в холода, именно в них оказалось теплее всего. Думаю, как раз поэтому меня разместили в такой. Почти все комнаты обставлены одинаково – узкая кровать или две, табурет или пара, ширма, за которой ночной горшок, сундук для вещей. В некоторых, не во всех, на окнах ткань от потолка до пола, сдвинутая сейчас в сторону. В них же на стене поблескивало небольшое зеркало и стоял таз для умывания и пустой кувшин. Несмотря на отсутствие гостей, в комнатах было довольно чисто. Пыль протереть – и можно принимать постояльцев.
Кроме жилых комнат и купальни наверху больше помещений не было. Заметила дверь, ведущую на чердак. В конце коридора, рядом с купальней, но туда не полезла.
Внизу почти все пространство занимает большой зал для посетителей. Несколько длинных деревянных столов с лавками, парочка столов поменьше - на двоих-четверых. Большой камин, почти все время погашенный. В углу возвышение, что-то вроде подиума. Похоже, для каких-нибудь артистов – музыкантов, певцов или менестрелей.
Внизу, кроме кухни, было еще несколько вспомогательных помещений. Кладовые, подсобные, пара небольших каморок неясного назначения.
Не знаю, в каких условиях я выросла, не знаю, где родилась и кто мои родители, но жить хотела бы в таком вот месте. В этой таверне дышалось легко. Бродя по коридорам, я чувствовала внутренний покой, даже волнение от отсутствия воспоминаний отходило на второй план.
Вот бы возродить это место! Как бы я была рада, если бы сюда снова стали приходить посетители. Хочу услышать голоса в большом зале, смех гостей, песни и баллады приглашенных артистов…
Проводя ладонью по теплым стенам, представляла, как здорово здесь могло бы быть! И… мне кажется, сам дом откликался на мои мысли. Пару раз я даже почувствовала что-то вроде искорки, ударяющей в ладонь. А в нескольких местах обжигающее тепло. Дом тянулся ко мне, как бы смешно это ни звучало.
К сожалению, воспоминания никак не приходили. Слова и выражения нет-нет, да и всплывали в сознании, а вот воспоминания – нет. Я старалась не показывать расстройства по этому поводу, не желая тревожить Дараху и Оутора, говорила преувеличенно бодро и весело, старалась больше времени проводить на кухне, ведь именно там чувствовала себя на своем месте.
- Не торопись, - буркнула старуха Рахшара. – Надо будет – вспомнишь все, а коли нет, так и нечего там помнить значит было!
Я как раз пришла к Рахшаре за новой порцией кашицы для волос, чтобы красная прядь не пробивалась, да и такой яркий сияющий цвет скрыть. Ни у кого в поселении не было похожего цвета волос. Выделяться не хотелось. Подсознательно.
Живет старуха Рахшара почти в лесу, не просто на отшибе, а вдали от основных домов. Отношение к ней в поселке двоякое. С одной стороны – при болезни только она помочь может, ну или за лекарем в Райвенрог ехать, что долго и дорого, а с другой – побаиваются ее, сторонятся.
- Вот, - подала она миску с неприглядной субстанцией. – Слишком быстро снова понадобилось, - заметила хмуро. - Сильная кровь, не иначе!
- Что это значит? – посмотрела на старую женщину с непониманием.
- Кто такие «айшалис» знаешь? – прищурилась Рахшара. Я отрицательно мотнула головой, хмурясь, стараясь вспомнить незнакомое определение, но тщетно. – А странного за собой ничего не замечала? – новый вопрос.
- На кухне ловко управляюсь, - вскинулась с надеждой.
- То ж разве странность? – рассмеялась старуха. – Хотя, - она без спроса схватила мою кисть, притягивая ближе к выцветшим глазам. – Может, и правда, странность…
- Айшалис, - напоминала я нетерпеливо. – Кто это?
- Цыц ты! Не болтай, коли не знаешь! – неожиданно сердито откликнулась старуха. – Ступай! Через две недели приходи, если раньше не понадобится.
Рахшара меня едва не выгнала, даже не заикнувшись о плате. А ведь Дараха дала мне с собой несколько монет, чтобы за краску заплатить. Обернулась, желая напомнить старухе об оплате, но только и заметила, что захлопнувшуюся перед носом дверь.
Что ж, значит, в другой раз.
Вышла из старого, покосившегося домика, осторожно наступая на скрипучие, рассохшиеся ступени, занесенные снегом.
- Бедный домик, - спустившись, положила ладошку на обмазанную глиной стену. – Давно ты стоишь, много чего видел. Старенький уже, как и хозяйка твоя. Как бы она ни хмурилась, а доброе сердце сразу видно. И за что ее в поселке не любят? – говорила с холодными стенами.
Медленно брела вдоль приземистого строения, чувствуя под ладонью промерзшую шершавую глину. И так мне жалко стало этот старый дом, стоящий вдали от других, покосившийся, продуваемый ветрами, искренне захотела поделиться своим теплом. Закрыла глаза, представляя… чувствуя, что дом живой, что его сердце бьется. Снова провела ладонью, словно жалея.
Погладила и пошла, слыша за спиной только шум ветра.
По дороге в таверну встретила нескольких женщин, несущих на реку огромные кадки с бельем, с десяток ребятишек носились по поселку, играя в снегу. Мужики на телеге, запряженной крепкой лошадкой, в окружении своры псов, везли из леса крупного рогатого зверя, радостно переговариваясь, обсуждая удачную охоту. Жизнь кипела. Постепенно я начинала чувствовать себя ее частью, даже захотелось вдруг порезвиться с детворой, носясь по заметенным дорожкам и перебрасываясь комками снега.
Одновременно со мной к воротам таверны подъехала кибитка, запряженная старенькой уставшей лошадкой. Возница ловко соскочил и направился внутрь. Не мешкая поспешила следом, удивленная его визитом.
- Хозяева! – крикнул мужчина. – Есть кто?
- Приветствую вас! – на шум вышла Дараха, вытирая руки о передник, удивленная не меньше меня.
- Накормишь, хозяйка? – поклонился мужчина. – Сутки в пути, устали, мочи нет!
- Накормлю, - осторожно ответила женщина, неосознанно оглядываясь, словно ища, к кому обращается нежданный гость. – Сколько вас?
- Да двое. Я и жинка. В тягости она. В Райвенрог тороплюсь, к лекарю. Гнал, пока мог, но нет больше мочи, поспать надобно. Комната-то найдется свободная?
- И комната найдется, - совсем обалдело кивнула Дараха. – Проходите. А жена где же?
- Так ждет покамест. Брыльку мне бы расседлать, да корму задать.
- На заднем дворе все есть. Муж там, кликни его, все сделает.
- Добро, хозяйка! – обрадованно согласился мужчина, выскакивая за дверь.
Мы с Дарахой переглянулись. Судя по ее реакции, да по рассказам, постояльцев тут не было очень давно.
- Марго, ступай на кухню, - не приказала, попросила женщина. – Пригляди. Я пока комнату протрушу. Пыль сгоню, да постель заправлю.
На кухне кипела густая овощная похлебка. Птицу домашнюю Дараха ощипала, начала разделывать, но не успела, приезд нежданных постояльцев помешал. Заметила подошедшее тесто в деревянной кадке. Руки действовали отдельно от головы. Первым делом тесто осадила. Птичку разделала на куски, пересыпала солью, добавила травок ароматных, какие на кухне нашла, оставила пока. Грудку только вырезала, на мелкие кусочки порубила, туда же луковицу мелко и земляных клубней несколько, сама удивляясь ловкости, с какой все выходило, а еще неизвестно откуда появляющимся умениям.
Краем уха прислушивалась к голосам в зале. Судя по всему, гости сначала в комнату поднялись. Дараха там же суетилась, рассказывала, как воду горячую включить, да как уборной пользоваться. А у меня тем временем уже пирог с курицей, луком и картошкой был готов, осталось только в печь отправить. Начинки вышло много, так что и пирогов несколько сделала. Подумав, разбила яйцо, туда молока плеснула, размешала все, да и смазала тесто поверху. Спроси кто, ни за что не ответила бы зачем я это делаю. Просто делала в полной уверенности, что верно все.
- Не подведи, - попросила печь ласково, закрывая заслон, чтобы жар поменьше был.
Погладила беленый бок, да к столу вернулась. Руки обмыла, оставшееся тесто снова обмяла и отложила пока. Похлебка дошла. Попробовав, добавила ароматных травок немного и отставила с огня. Мясо в казан выложила, туда же клубней земляных, лук, моркву, травки – все в печь. Пироги уже запахли, пока с мясом возилась.
На запах Дараха пришла. Я как раз тыкву яркую рубила для начинки. Хозяйка окинула кухню внимательным взглядом, постояла с минуту и ушла молча, доверяя мне завершить начатое. И это доверие многого стоило. Первые постояльцы должны остаться довольны, любая переживала бы, а Дараха мне позволила на кухне хозяйничать.
Воодушевленная, я продолжила священнодействовать. Не думала. О том, что руки делают, точно не думала. Тыкву припустила в казане немного, добавила чуток меда, налепила небольших пирогов, с ладошку размером. Тоже все яйцом смазала. Пироги дошли – тогда и малыши в печь отправились. А сама уже травки с сухими фруктами смешивала для напитка согревающего.
Сама похлебку в миски разлила, сверху лучком присыпала рубленым. На большой разнос поставила. Горячий пирог на куски нарезала и тоже на разнос. Подхватила, сгибаясь под тяжестью, да в зал вынесла. Как чувствовала, гости как раз вниз спустились. Запахи в зале стояли такие, что и сама слюну сглатывала, что уж об уставших гостях говорить!
Следом напиток настоявшийся вынесла. Мясо не дошло еще, подождать нужно.
Мужчина, раздевшись, стал выглядеть лучше и моложе что ли. Жена его – совсем девочка, ненамного старше меня. Оба с удовольствием заработали ложками.
Дараха с Оутором на кухню следом за мной прошли, чтобы не смущать пару.
И им налила похлебки, сама от куска пирога жадно откусывая.
- Вкусно-то как! – воскликнул Оутор, быстро приканчивая свою порцию. – Что ж ты раньше так не делала, Дараха? Вроде обычная похлебка, а не такая как раньше! Ммм! – мужчина откусил кусок пирога, жуя торопливо, едва не облизываясь. – А пирог-то каков! – с набитым ртом восхитился он.
Улыбнувшись похвале, проверила мясо – как раз дошло. Наложила в две миски, да в зал понесла. За спиной отчетливо услышала шепот, но слов не разобрала. Зато, когда вернулась, Оутор на меня иначе смотрел. Оценивающе и… с уважением.
- Новая хозяйка, значится, у нас на кухне, - кивнул мужчина, поглаживая бороду. – Добре готовишь, Марго. Я так только у отца и ел. Знатно он готовил, все то знали! Благодарствую! Лошадку пойду проверю.
Поклонился и ушел.
Дараха молча убирала со стола, давая и мне возможность пообедать. В зал она же вышла, переговорила с постояльцами, я не прислушивалась.
Проверила малые пироги, смела муку со стола и тихонько к себе поднялась. Мне нужно было немного времени для передышки.
Гости оставались у нас одну ночь, прежде чем отбыть. Оплатили щедро. Дараха им с собой вчерашних пирогов с тыквой завернула, уехали они полностью довольные отдыхом.
- Авсее даже лучше стало, - перед отъездом поделился мужчина. – Словно и лекарь не нужен! Всем стану вашу таверну советовать, очень доброе место!
Говорил мужчина громко, провожали мы его все вместе, так что я тоже видела, любопытных соседей, прислушивающихся к разговору.
Я уже отошла от ворот, замерзнув, но успела заметить, что в сторону таверны двинулись двое мужчин. Оутор их встретил. Все трое вошли сразу следом за нами с Дарахой.
- А что, есть у нас чем гостей накормить? – громко спросил Оутор, прекрасно зная, что и похлебка, и мясо с овощами еще остались, да и пироги с тыквой.
Раньше отец Оутора варил хмельные напитки в небольшом домике на заднем дворе, теперь же мы могли подать только вино из бочек в подвале или горячий ароматный напиток из трав и сушеных фруктов. Чай! – слово всплыло само, как и прочие раньше.
- Чему ты улыбаешься? – Дараха заметила мое настроение.
- Чай, - кивнула на кувшин в ее руках. – Это чай!
- Взвар это из трав и ягод, - поправила она без улыбки. - Однажды ты все вспомнишь, Марго, - мягко заметила женщина. – И тогда мне будет тебя не хватать. Очень не хватать.
- Но я не собираюсь уходить! Если не прогоните.
- Мы тебя не гоним, Марго. – Дараха поставила кувшин на стол, привлекая меня к себе, обнимая. От неожиданной ласки я растерялась. Руки безвольно повисли вдоль тела. – Ты из другого мира, девочка, - произнесла Дараха, слегка касаясь моей макушки губами. - Не из нашего с Оутором, совсем не из нашего.
Перед глазами вдруг потемнело, на миг даже дыхание перехватило. Голова пошла кругом, точно упала бы, не удержи меня добрая женщина. Ее слова встревожили не на шутку, только никак не могла понять, чем именно.
- Что с тобой? – испугалась Дараха, усаживая меня на лавку. – Марго? Ты как? Слышишь меня?
- Слышу, - кивнула, часто моргая. Ощущение… оно пропало. Да, страшно, но, кажется, я что-то вспомнила! Почти. – Повтори! – попросила с напряжением. - Повтори, что ты сказала, - подняла глаза на Дараху.
- Мы тебя не гоним, - растерялась женщина. - Ты поэтому испугалась?
Дараха снова крепко прижала меня к себе, утешающе поглаживая по голове. Я полностью пришла в себя, но ощущение потери не ушло, оно усилилось.
Мужчины остались вполне довольны обедом. Вино из подвала их тоже полностью устроило. Ушли, громко переговариваясь и обещая вернуться.
- Оутор, что случилось? Почему таверну раньше обходили стороной? – решилась на расспросы после ужина.
Кухня блестела чистотой, зал мы с Дарахой тоже вымыли, можно было спокойно побеседовать. Оутор налил себе стаканчик вина, усаживаясь у открытого огня. Впервые с момента моего появления здесь в зале зажгли камин.
- Долгий то разговор, - заерзал Оутор. – Не мое это место, Марго. Вернулся, чтобы достойно проводить к Ахору родителей, да так и остался. Дараху вон с собой привез, из города она ради меня уехала.
Мужчина послал жене нежный взгляд, на который та ответила похожим, разве что чуть смущенным.
- Отчего не стало твоих родителей? – замешкалась, но все же спросила. - Что послужило причиной смерти?
- Отец написал мне. Странное то было письмо. Написал, что ждет меня, что нужно поторопиться. Когда приехал – оба уже были со стехой в руках.
- Со стехой? – нахмурилась. – Что это значит?
- Дар Великому Ахору, чтобы пропустил через врата. Неужто не слышала?
- Не знаю. Не помню.
- Схоронил я обоих, - невесело продолжил Оутор. – Сам решил дело отца продолжить. Поначалу неплохо все шло, работники-то остались все. Понятное дело, Добрея заменить никто не мог, но старались гостям угодить. Потом Дараху перевез, значится, ну вот с тех пор и стали странности всякие происходить. То споткнется кто на пороге прямо, да нос расквасит. То служка поднос уронит с горячим да прямо на постояльца. Двери хлопали, а бывало, что не отпирались. Окна растворялись посреди ночи, очаг гас… чего только не было! Так постепенно и пошел слух, что таверна проклята. И не стало у нас гостей больше.
- Пока я здесь ничего такого не было.
- Верно, давно уж странностей нет. Только и ехать к нам никто не хочет. Обходят таверну стороной, словно и не видят ее вовсе. Бывало такое, что мимо кто едет, а к нам не зайдет. Словно нет тут ничего, пустое место!
- Так и есть, - присоединилась к разговору Дараха. – Сама слышала, как проезжий спрашивал, где остановиться можно, а таверну так и не нашел. Словно скрыл ее кто от глаз людских.
- Но тот мужчина прямо у ворот остановился! - имела в виду вчерашних постояльцев. - Как же так?
- И я себя о том же спрашиваю, - покивал Оутор задумчиво.
- Думаю я, Льяра Милостивая дар нам преподнесла, - тихо проговорила Дараха, пряча глаза. - Новая жизнь дела твоего отца за спасенную жизнь, - кивнула она на меня исподволь.
- Может и так, - задумался Оутор. – Может и так.
С тех пор каждый день гостей становилось все больше. Поначалу один-два днем, потом три-четыре вечером, спустя неделю до десятка, а сегодня, две недели спустя мы с Дарахой с ног сбились, обслуживая сразу два десятка посетителей.
Вечером у ворот таверны неожиданно остановился обоз, следующий в Райвенрог. В обозе ехало полтора десятка людей. Таверну нашу они нашли сами, даже дорогу не спрашивали.
- Я и не видел раньше, чтобы лошади все в одну сторону шли! – выпив вина, громко вещал возница. – А тут устал мочи нет как, да и замерз, морозы-то ударили невиданные! Вот я вожжи-то и отпустил. Думаю, пускай сама идет Рябинка, авось куда выйдет к теплу-то! Лошадка-то у меня старая, да умная, понадеялся, в общем. Так и вышло! Сама Рябинка дорогу нашла! А другие за ней все пошли, как привязанные.
Оутор устроил трех лошадей со всеми удобствами, задал всем корма, вызвался сам почистить. А мы с Дарахой внутри хлопотали. Прибывшие женщины с детьми поднялись в комнаты, Дараха с ними. Шутка ли, столько комнат нужно в порядок привести? А мужчины сразу внизу остались. Вино, чай и пироги им тут же подала, похлебка вот-вот готова будет. Мясо тоже на подходе.
С таким количеством народа вдвоем не справиться! Пока суетилась на кухне, из зала стали доноситься гневные выкрики. Вино закончилось, как видно. А у меня мясо на плите тушится, вот-вот грибы добавлять, не могу отойти. Да и похлебку посолить нужно, травок добавить…
- Хоть разорвись! – выпалила бессильно, хлопая ладонями.
Миг… и восприятие изменилось. Я шагнула в сторону… в разные стороны, глядя на кухню с двух сторон. Покрутив головой, зажала ладонью рот. Двумя ладонями два рта - я смотрела на саму себя со стороны!
Внимание привлекло зашипевшее мясо и тут же выкрик из зала. Сознание тоже словно раздвоилось. Одна я шагнула к плите, другая взяла кувшин с вином и поспешила в зал. Одновременно я видела перед собой и казан с мясом, и подвыпивших мужчин, разошедшихся в тепле после крепкого вина. Руки сами собой занимались продуктами, сосредотачиваться нужно было только на людях. Шагая предельно осторожно, опустила кувшин на стол, спросила, не нужно ли еще чего, предупредила, что ужин будет уже скоро и вернулась на кухню.
Вторая я обернулась на дверь. Встретились взглядами и меня тут же словно в воронку затянуло. Моргнула. Передо мной плита. Оглянулась чуть нервно, похлопала себя руками с некоторой опаской. Одна. Я снова цельная. И что это было?
Размышлять было некогда. Слишком много всего требовало присмотра и моего участия.
- Знатно накормила, хозяйка! – шлепнул мешочком с монетами по столу один из обозников. Переночевав и позавтракав, все они собрались уезжать. – Всем буду твою харчевню советовать. И спать мягко было, грызунов не видел, тепло, сухо… красота! – довольно резюмировал он.
Финансовыми вопросами занималась Дараха. С ней же сейчас мужчина и рассчитывался. А я уже не с такой радостью, как раньше смотрела на входящих в таверну людей. Они деловито рассаживались за столы, ожидая, что к ним подойдут.
Нужны помощники, - отчетливо понимала я. Вдвоем с Дарахой нам не справиться!
Оутор пошел провожать обозников, ко вновь прибывшим метнулась Дараха, а я потопала на кухню. Сегодня я планировала новое блюдо – мясные оладьи.
Подоткнула длинноватый подол платья, что выделила Дараха из своих запасов, надела передник, который сшила добрая женщина по моему рисунку, и приблизилась к столу. Первым делом мелко нарубила мясо, отправила его в миску. Туда же ссыпала мелко нарезанный лук, следом немного ароматных травок и соль, чуть острого овоща, обладающего резким запахом и неповторимым вкусом. Просеяла муки на глаз, вбила пять яиц и принялась вымешивать.
Жарила оладьи на большой металлической пластине, смазав ее сначала обильно жиром. В голове возник предмет, которого на кухне Дарахи не встречала. Что-то вроде казана, только плоский и с длинной ручкой. Сковорода! – слово всплыло неожиданно, как и все прочие до этого.
По кухне поплыл возбуждающий аппетит аромат, руки действовали сами по себе, а я размышляла, как стану объяснять Оутору, что мне нужно. Эта пластина, на которую я сейчас вываливала ложкой густую мясную массу, раньше закрывала поддувало в печи. Ее неплохо бы вернуть на место, но жарить вот так легче, да и блюда другие можно готовить, не то что в казане. В общем, сковорода нужна, и желательно не одна, а несколько разного размера.
Распределив мясные оладьи, отошла к столу. Проверила тесто. Пока оладьи жарятся можно заняться начинкой для пирогов. За работой голова отключалась, руки действовали самостоятельно, в какой-то момент я снова почувствовала раздвоение сознания. Не только сознания, я вся раздвоилась. Одна я пошла перевернуть оладьи, другая продолжала мять отварные овощи для начинки.
Во второй раз произошедшее испугало меня чуть меньше. Все вернулось к норме, стоило встретиться глазами самой с собой. И вовремя, как раз в эту минуту на кухню торопливо вошла Дараха.
- Комнаты убрала, - отчиталась она, приближаясь к плите. – Что это? – удивленно посмотрела на мясные оладьи. – Это ведь затвор поддувала? – ткнула в пластину, на которой я и жарила.
- Он самый. Хочу Оутора попросить изготовить что-то похожее, только с бортами и ручкой. Или купить, - замялась. – Сковорода, слышала такое название? Чтобы жарить на ней.
- Так а жаровня на что? – удивилась Дараха.
- Это другое, - отмахнулась, переворачивая поджаренные оладьи. - Нам нужны помощники, - озвучила я очевидный факт, поднимая глаза на Дараху.
- Оутор сегодня должен парня взять в помощь во дворе управляться. За лошадьми смотреть, снег чистить, дорогу в порядке содержать.
- Нам тоже нужна помощь. В зале убирать, в комнатах, подносить, стирать…
- Стирку я бабам отдам, они на реке белье полощут. В зале сама пока управляюсь.
- Дараха, - посмотрела на женщину прямым взглядом. – Мне нужна помощь! Я благодарна за спасение, искренне благодарна. Но запереться на кухне и света белого не видеть не согласна, уж прости.
В моем голосе прозвучал непривычный доселе металл. Одновременно с тем глаза женщины словно пелена затянула.
- Чем я могу помочь? – механическим, каким-то неживым голосом спросила она.
- Нанять еще женщин на работу, - ответила настороженно.
- Как скажешь.
Дараха кивнула и тут же вышла. Внимание привлекли оладьи, которые нужно было снимать, странное поведение Дарахи отошло на второй план, но полностью отмахнуться не вышло. Я то и дело посматривала на дверь, ожидая, что она вернется.
Вернулась спустя полчаса. Такая же странная, как и уходила. Взгляд неживой какой-то, движения скованные.
- Дараха, - шагнула я к женщине, испуганно дергая ее за руку. – Да что с тобой? Отомри!
Моргнув, она смотрела на меня недоумевающе. Взгляд женщины прояснился.
- Завтра придут Сальята и Ираха, - сообщила она мне, отводя глаза. - Они в зале будут, а я на кухне.
- Что с тобой? Обиделась на мои слова? Прости…
- Марго, иди наверх, - перебила Дараха, не встречаясь со мной взглядом. – Я сама закончу.
- Но как же…
- Иди, Марго! - надавила она, глядя в сторону. – Дальше я сама.
Потерянная, я вышла из кухни, на ходу стаскивая передник. Но пошла не в комнату. Прошла через весь зал, схватила с лавки чей-то тулуп и вышла во двор, ежась от холода. С неба сыпался мелкий сухой снег. Все вокруг уже и так было укутано плотным белым покрывалом. Ноги заледенели мгновенно. Опустила глаза, рассматривая легкие комнатные туфли.
- Марго, ты отчего здесь? – Ко входу шел Оутор, неся вязанку дров. – Замерзнешь же! Заходи обратно! – подтолкнул легонько. – Устала, да?
Вошли вместе. Мужчина сгрузил дрова у камина, беря мои замерзшие ладошки в свои большие и теплые.
- Ручки совсем не такие, как прежде, - с явственной виной в голосе заметил Оутор. – Огрубели. - Мужчина мягко провел по костяшкам своими пальцами. Перевернул, поглаживая внутреннюю поверхность ладони. – А Дараха где же? На кухне?
- Она меня прогнала, - опустила глаза, чувствуя, что вот-вот расплачусь. – Я ее обидела.
- Это чем же? – удивился Оутор, растирая мои ладошки. – А ну пошли!
Отряхнули снег, Оутор стянул с меня чужой тулуп и потянул в сторону кухни. Дараха шла навстречу, неся тяжелый разнос, уставленный мисками с похлебкой. На меня посмотрела коротко, тут же переводя взгляд на мужа. За время, что я прожила в этом месте, у меня создалось ощущение, что эти двое понимают друг друга без слов, на уровне взглядов, прикосновений. Но сейчас на лице Оутора явственно читалась растерянность, как, собственно, и на лице Дарахи.
Тесто подошло и рвалось из чана. Так что я торопливо вымыла руки и без лишних слов принялась за работу. Оутор стал относить в зал то, что Дараха поставила на разносы, сама она, вернувшись, тоже принялась за работу как ни в чем не бывало. До самого вечера у нас было полно народу. Заходили местные, останавливались проезжающие. Таверна ожила, что удивляло почему-то только Оутора с Дарахой. Лайхаширцы же словно не заметили прошедшего упадка. Здоровались как ни в чем не бывало, занимали места за длинными столами, вступали в беседу с соседями, сетовали, что никто, кроме Добрея не сварит теперь тот самый напиток из мелких шишек… Эти разговоры я слышала мельком, но все равно удивлялась. Таверна словно была заколдована, спала долгое время в ожидании чего-то. Или кого-то.
Стемнело, когда Оутор выпроводил последнего гостя и запер двери. В комнатах наверху сегодня остановилась лишь одна семья. Муж с женой и мальчишка лет четырех. Они направляются в Дархайм к родне. Прибыли на телеге, груженой до самого верха. Оутор телегу поставил под самое окно комнаты, где Дараха им постелила, сверху накрыл полотном, да прижал со всех сторон. Только так хозяин скарба успокоился и отказался от идеи ночевать на морозе, зато рядом с добром для охраны.
- Дараха, прости если обидела. - Поздно вечером, закончив уборку на кухне, тронула женщину за руку, чувствуя себя очень плохо от того, что Дараха весь день глаза от меня прятала и старалась лишний раз ни за чем не обращаться.
- Не в том дело, Марго, - в очередной раз опустила она глаза. Дараха весь день так явно старалась не встречаться со мной взглядом, что не могло меня не расстраивать.
- А в чем же?
- Ты другая, - выдохнула она неохотно, теребя передник. – Не место тебе тут, Марго. Не место.
Я долго размышляла, чем могла так сильно расстроить добрую женщину, страх оказаться одной вернулся. Я не родня этим добрым людям. Все, чем могу отплатить за крышу над головой и хорошее отношение – работа. Может, в этом все дело? Дараха не рассчитывала нанимать еще работниц?
Накануне Оутор едва ли не насильно переселил меня в другую комнату. Побольше, с окном и умывальней прямо внутри комнатки. Вещей у меня немного. Платье Дараха мне свое перешила, туфли нашла – тонкие, с мягкой подошвой. Щетку для волос Оутор подарил, так что переехала быстро. В этой комнате и кровать получше стояла, с мягким матрасом и теплым одеялом. Из-за окна в комнате было холоднее, чем в прошлой, но нравилось мне все же больше.
Несмотря на более удобную кровать и сильную усталость, провалиться в сон никак не могла. Одолевали тяжелые мысли. Момента, когда все же уснула, даже не заметила, а потому поначалу не поняла, что меня встревожило. Проснулась резко, с колотящимся сердцем. Поднялась, часто моргая. Выглянула в окно - темнота. На дворе глубокая ночь. Что же меня встревожило? Пол неприятно холодил ступни, наклонилась, нашаривая туфли и тут меня словно молнией прострелило. Зов! Меня кто-то звал! Резко метнулась обратно к окну, вглядываясь в ночную мглу. Ничего.
Сколько бы ни напрягала слух – тишина, ничего не услышала. Стояла у окна, всматриваясь до рези в глазах, ища… даже не знаю что, но ночь за окном не потревожила никакая тень. Снег сыпать перестал, двор просматривался вполне неплохо. Постепенно смогла рассмотреть очертания груженой телеги, высокие голые деревья, покрытые снегом, длинную ограду вокруг таверны. Больше ничего. Ни человека, ни животного. Даже Жако, крупный пес, живущий на конюшне, не носился по темному двору и не портил следами ровный слой снега.
Так и не успокоившись, заставила себя снова лечь в кровать, заворачивая озябшие ноги поплотнее в одеяло. Закрыла глаза, восстанавливая то ощущение, что меня разбудило. Постепенно все же уснула, и до самого утра спала без сновидений и тревожащих звуков.
Новый день отличался от предыдущего лишь тем, что в таверну пришли две женщины, которых наняла Дараха накануне. Сальята – взрослая тучная баба в годах, довольно словоохотливая, даже немного болтливая, и Ираха – девочка совсем, лет пятнадцати, наверное, худенькая и, в противовес Сальяте, чрезмерно тихая. Обе ловко управлялись в зале, словно работают не первый день. Что странно, более взрослая Сальята не пыталась ни командовать, ни переложить свою работу на Ираху, обе слаженно выполняли свои дела. При этом Сальята все время что-то болтала, удовлетворяясь лишь кивками Ирахи да редкими короткими ответами.
Постояльцы выехали рано утром, Оутор их проводил, а вот я проспала даже завтрак. Дараха успела и хлеб испечь, и похлебку на огонь поставить, и горячий напиток заварить. Меня не будили.
- Доброе утро, - вошла на кухню, не зная, какой реакции ждать от Дарахи, опасаясь ее.
- Доброе утро, Марго, - улыбнулась она, поднимая глаза на короткий миг и снова опуская. – Возьми мой тулуп, отнеси куль с бельем прачке. Третий дом от нас. И вот, - женщина передала мне несколько монет, - оплата для нее. На ноги сарьи натяни, - кивнула она на высокую войлочную обувь, наподобие… валенок. Я уже перестала удивляться странным словам, то и дело приходящим на ум.
Натянула тулуп, сунула ноги в большую по размеру, но очень теплую обувь, подхватила куль и пошла куда сказано.
На улице было очень хорошо. Мороз отступил, слегка пощипывая щеки, но не кусая зло, как накануне. Снег искрил на солнце, слепя глаза. Вдохнула полной грудью, наслаждаясь зимним днем.
- Кто там? – из указанного дома вышла сухая высокая женщина. – Ты кто? – уставилась на меня хмуро.
- Марго. Я от Дарахи, - пояснила, выглядывая из-за куля. – Белье для стирки принесла.
- Заходи, коли принесла, - посторонилась женщина. – Сюда бросай, дальше я сама.
На полу стояли несколько кадок с замоченным бельем. Положила свой куль рядом, с любопытством осматриваясь по сторонам. Весь небольшой домик состоял из одной комнаты. Жарко натопленная печь в углу, там же стол да пара табуретов, сваленное у входа белье, кадка с замоченным, возле вёдра с водой. Еще виднелась ширма в другом углу, думаю, там кровать или топчан - место для сна. Довольно скромное жилище, - отметила про себя. Да и полы… в таверне полы выстланы широкими досками, потно подогнанными друг к другу. Здесь же пол похож на земляной. Пусть утоптанный, пролитый чем-то, но все же земляной.
- А как вы стираете? – вопрос вырвался невольно.
- Да как и все, - не поняла вопроса женщина. – Плату-то принесла?
- Да, конечно, - протянула ей несколько тусклых монеток. – Можно мне посмотреть?
- Смотри, коли хочешь, - пожала плечами женщина, тоже обувая похожие на мои сарьи, натягивая похожий тулуп.
Она взяла несколько деревянных кадок. В одну свалила принесенное мной белье, залила водой, сыпанула что-то сверху. Ушла с пустыми ведрами на улицу, вскоре возвращаясь с новой порцией воды.
Женщина скинула верхнюю толстую одежду, бросая прямо на пол. Передвинула кадку подальше от стены, принесла себе низенький табурет, села и принялась разминать каждую вещь, перекладывая из одной кадки в другую. Терла каждую вещь руками, сминая и жамкая, это занимало немало времени. Порошок, что она сыпанула в самом начале, окрасил воду в грязно-желтый цвет, но думаю, именно он помогал отойти пятнам.
- И на речку со мной пойдешь? – хмуро взглянула на меня стиральщица, тяжело поднимаясь на ноги. – Дараха что, доверять перестала, что соглядатая приставила? – пробурчала она, вынося тяжелые кадки по очереди за дверь.
Промолчала. Я и сама не могла объяснить, зачем наблюдаю, что хочу понять. Пошла за женщиной на речку, помощь не предлагала, понимая, что мне такую кадку ни за что не сдвинуть с места, не то что поднять.
С натуральным ужасом около получаса я наблюдала, как стиральщица полощет тяжелое мокрое белье в проточной воде. Ледяной, натурально обжигающей холодом воде. Перед началом работы ей пришлось даже отогнать тонкий ледок от берега. Подальше речку сковало сильнее, но в этом месте, очевидно, стиркой занималась не только она, так что лед нарасти не успел.
Ушла только тогда, когда почувствовала, что начинаю замерзать. Женщина меня проводила взглядом, с нескрываемым облегчением, снова возвращаясь к работе.
В таверне народу только прибавилось. Сразу же прошла на кухню, раздеваясь и поднося руки к плите. Дараха резала мясо на тонкие пластины. На меня посмотрела, подняв брови.
- Долго ты, - обронила негромко. – Неужто Барса белье брать не хотела?
- Нет, все в порядке, смотрела просто.
- На что? – Дараха даже мясо резать перестала. Выпрямилась, глядя на меня с недоумением.
- Как она стирает, - пояснила, отходя от печи.
Вымыла руки, надела передник.
- А зачем?
- Любопытно было. Это же очень тяжело, вот так вот, руками. А потом в ледяной воде еще…
- Так она за то плату-то и берет, - Дараха вернулась к работе.
А я спустилась в подпол, выбирая овощи. Поднялась наверх с крупным круглым овощем. Капуста, - название пришло по дороге.
- Дараха, а что ты из капусты готовишь?
- Ты про хрустень? – кивнула на вилок женщина. – Квасим мы его. Режем на куски да в бочку.
- Потушить хочу. А… томаты есть?
- Мудрено ты говоришь, Марго, - покачала головой Дараха. – Томаты, это что?
- Красные такие, на кусте растут. То ли овощ, то ли ягода…
И почему я так сказала? А ведь в голове явно что-то крутилось, связанное с этой фразой. То ли овощ, то ли ягода… Замерла, закрыв глаза, прислушиваясь к внутреннему голосу. Образы, какие-то непонятные образы, запахи, тени… почувствовала, что вот-вот нащупаю ту саму ниточку, то, что ускользает…
- Марго? – дернула за рукав Дараха. – Ты чего? – женщина с тревогой вглядывалась в мое лицо, даже в глаза снова смотрела.
Не сразу поняла, где я. Словно, открыв глаза, должна была оказаться в другом месте, совершенно другом.
- В порядке, - ответила тихо, жалея, что не успела, потеряла то самое неуловимое ощущение.
Взяла капусту-хрустень и двинулась к столу. Нож выбрала покрупнее, с длинной деревянной ручкой и широким удобным лезвием. Доску на стол подложила самую большую и принялась нарезать овощ тонкой соломкой. Руки действовали отдельно от головы.
- Да где ж ты могла так научиться хрустень-то крошить? – обалдело выдохнула Дараха, вырывая меня из состояния задумчивой отрешенности.
Передо мной на доске высилась гора тонко нарезанной капусты, а в руках осталась лишь толстая кочерыжка.
- Не знаю, Дараха. Точнее, не помню.
Томатов в подвале не нашла, зато нашла кусок сала, его-то и подняла наверх. Вместе с крупной морквой и парой луковиц. Лук Дараха слезянкой зовет, раньше звала, теперь уже все чаще мое название перенимает.
Первым делом сало нарезала, бросила в казан жир вытопить. Пока топится, занялась луком и морковью. Перемешала шкварки, но доставать не стала. Прямо туда забросила сначала лук, немного его погоняла деревянной ложкой на длинной ручке, потом моркву, ну а следом и хрустень. Посолила, травок ароматных бросила. Попросила внимательно следящую за моими действиями Дараху казан в печь поставить. Та выполнила охотно.
Пока капуста доходит, занялась мясом, ненавязчиво отстраняя Дараху от плиты. Женщина быстро сообразила, что лучше бы ей найти себе другое занятие. Отошла, привычно доверяя мне хозяйничать на кухне. Мысли отступили, руки действовали словно сами по себе, работая уверенно и слаженно.
Капуста со шкварками посетителям понравилась. Как и пирожки с такой начинкой. А идей у меня каждый день появлялось только больше. Оутор с одним из обозов решил в Райвенрог, ближайший крупный город, съездить закупиться. С таким количеством постояльцев и просто тех, кто на обед или ужин заходит, припасы в таверне стали подходить к концу.
- Марго, - замялся Оутор накануне. – Ты может чего хочешь, чтобы привез? Так скажи.
- Мне ничего не нужно, - смутилась я.
- Как же не нужно! – взмахнула руками Дараха, смазывающая печь жиром. Разговор на кухне проходил. – Платья тебе нужны! Теплые. Балахон в мороз выходить, сарьи по размеру! Но то я Оутору уже заказала. Про припасы Оутор спрашивает. Может, травки какие специальные или еще чего. Мы-то люди простые. Так, как ты и вовсе раньше не готовили. Мясо если, так в печь его и все дела! Похлебка попроще, пироги, да и вообще! – махнула она рукой.
- Травки я для вкуса добавляю, - закусила губу, размышляя. – Специи никогда не помешают, Оутор. Вези все, какие купить сможешь. А насчет необычного… походи сам, поспрашивай. Овощи другие может привезешь.
- Тматы, о которых говорила?
- Томаты, - поправила Дараху с улыбкой. – Их можно. Очень бы пригодились. Да и семена можно купить, а по весне рассаду высадить.
- Понял, - серьезно кивнул мужчина. – Поищу чего необычного, привезу понемногу. Если сгодится, то всегда можно больше закупить. До Райвенрога полдня пути, не так уж далеко! – оптимистично закончил он.
Мне информация, что до ближайшего крупного города нужно ехать полдня не показалась такой уж жизнерадостной, но промолчала.
За лошадьми и псом в отсутствии Оутора присматривал Жахрей – паренек лет пятнадцати, снег чистил он же. Жахрей несколько раз за день забегал на кухню поесть и погреться. Немного поболтали. Странно, но я никак не могла воспринимать его взрослее себя, смотрела на того, кто старше на пол жизни, а чувствовала себя взрослее и мудрее. Очень странное ощущение, совершенно необъяснимое.
Жахрей живет с матерью и двумя сестрами.
- Отца Ахор забрал прошлой весной, - спокойно сообщил подросток. – Сгорел батя за несколько дней. Живот заболел поначалу, потом и вовсе загибаться стал. Лекарей у нас тут нет, а тот, что из Райвенрога приедет такую цену заломит, что всем поселком не собрать! Старая Рахшара в Доршас к роженице, как назло, уехала... Не успела она, в общем. Вернулась – отец жив еще был, но уже метался, горел. Той же ночью Великий Ахор забрал его к себе, - опустил Жахрей глаза, только сейчас показывая свою печаль. – К матери Партал после приходил, в сожители напрашивался, не пустила она его. Полегче так было бы, но Партал двух жен уже к Ахору проводил, побоялась мать.
- А сестрам сколько зим?
- Марьясе семь сровнялось, - с улыбкой ответил паренек. – А Расьяне шестнадцать уже. Андрек, сын бочкаря, к нам давно уже ходит. Мать сундук Расьяне уже собрала, по весне благословения испросят у Льяры Милостивой, да и отколется Расьяна, к Андреку в дом перейдет.
- А ты? Невесту присмотрел себе уже?
- Присмотрел, - удивил ответом Жахрей. Я думала, посмеемся сейчас. Ответит, что рано ему, ан нет. – Власлена мне нравится, только она из семьи торговца, получше они живут. Навряд она за меня пойдет, - поделился парень.
- Сколько тебе, Жахрей?
- Пятнадцать, - подтвердил мои предположения он. - Отца нет, старший я в доме остался. И за мать отвечаю, и за сестер, пока с нами живут. Так что о Власлене только и могу, что мечтать.
- Жахрей, а ты Андрека, ну который сын бочкаря, можешь к нам позвать? Он отцу-то помогает или другим делом занят?
- Андрек с ладилом уже лучше отца управляется! Добрый парень, хорошая смена старому Евгеру будет. А зачем он тебе? – прищурился Жахрей. – Неуж у сестры решила мужика отобрать?
- Нет! – рассмеялась. – Дело у меня к нему. Задумка есть, нужно обговорить.
- Позову тогда, - все еще с подозрением кивнул Жахрей. – Но смотри, чтобы сестру не обижала!
- Не волнуйся, будущий муж твоей сестры меня не интересует. Да и мала я еще, - вовремя вспомнила о возрасте.
- Мала, как же. Еще зима, другая и заневестишься!
Жахрей ушел во двор, а я к своей работе вернулась. Мельком проверила свои посадки. Пару дней назад нагребла немного земли, сколько могла мерзлой наковырять, насыпала в длинное корытце, неглубокое, в птичнике забрала под недоуменным взглядом Дарахи. Мелкие птички из него зерно клевали, но у них другое есть, а это местами дырявое. Мне эти отверстия нисколько не помешают, даже наоборот. Поставила я это корытце на выступ в стене аккурат между печью и окном. И тепло, и светло – красота!
Стоило земле отмерзнуть, повтыкала туда мелкие луковицы на небольшом расстоянии друг от друга.
- И что это будет? – разглядывала мое творение Дараха.
- Лук расти в тепле начнет, - пояснила, уверенная в своих словах, но совершенно не знающая, откуда это знаю. – Даст побеги зеленые. Они очень полезные, чтобы не болеть. Ну и вкусные, - закончила, поворачиваясь к женщине.
- Ну раз вкусные, - протянула она. – Ладно. Мне слезянки не жалко, полный короб вон в подвале…
Андрек пришел поздно вечером. Это оказался крупный парень лет восемнадцати. Огромный, под два метра ростом, ручищи большущие, неухоженная куцая борода, которой он явно гордился. Я на кухне была, встретила парня Дараха. Она о разговоре с Жахреем не знала ничего, да и я не ожидала, что он так быстро откликнется.
- Марго, там сын бочкаря пришел, - заглянула женщина на кухню. – Говорит, ты звала за чем-то.
- Звала, - подтвердила тут же. - Дараха, предложи ему ужин пока что, а я сейчас закончу и выйду. Мне с ним поговорить нужно, важное дело, пусть дождется обязательно.
- Ну раз дело…
Дараха подхватила приготовленный разнос и пошла в зал. Я же мясом занималась. Весь день на плите кости кипели, хрящи, остатки всякие. Самый большой чан занят был, Дараха только хмыкала, но не противилась. Проварив хорошенько, чан с огня сдвинула, остудила немного, а теперь мясо с костей обирала тщательно. Не знаю, откуда у меня знания, что делать нужно, а только руки действовали уверенно, словно сами собой.
Заранее подготовила мисок глубоких побольше, все собрала, какие пустые стояли. Кости для Жако откладывала, а мясо мелко резала и по мискам. Сверху бульоном залила и присыпала порубленным зеленым луком, он как раз первые перья выпустил, небольшие пока совсем, все срезать пришлось. Полученные заготовки в кладовую отнесла. Там всегда прохладно, но мороза нет, пусть до завтра постоит.
Закончив, сняла передник и в зал поспешила. Андрек как раз доел к этому моменту. Жахрей ему явно сказал, кто зовет, потому что парень не удивился, когда я за стол рядом с ним села.
- Здравствуй, Андрек, - сжав руки под столом, начала разговор первой. – Я – Марго, у меня к тебе дело… - замолчала, подбирая слова. Под насмешливым взглядом парня это было не так-то просто. Уверена, он тоже решил, что интересует меня как мужчина, а не как работник.
Смущало и сбивало с толку, что он принялся меня рассматривать… оценивающе что ли. Сцепила зубы, глубоко вдохнула. Соберись, Марго! Пусть думает, что хочет, это его дело. А ты свое изложи так, чтобы понял!
Глава 10
Мысленный пинок помог. Собралась и принялась объяснять зачем позвала парня.
- Вот смотри, Андрек, мне нужна бочка. Большая. – Торопливо рисовала угольком прямо на столе. – Бочка должна на подставке на ножках лежать, но так, чтобы крутилась свободно. – Нарисовала подставку, на ней бочку. – И еще ручка с одной стороны. За ручку вся бочка должна вертеться. И да, обязательно чтобы закрывалась плотно! Когда крутишь, чтобы вода внутри не разливалась.
- Это зачем же такая странная-то нужна? – почесал куцую бороду Андрек, разглядывая мой рисунок.
- Это мое дело. Ты, главное, скажи, сделаешь такую?
- Сделаю. Отчего ж не сделать? А высотой какой нужно?
Поднялась, показывая себе на грудь.
- Вот такая бочка. А ножки такие, - провела ладонью в районе пояса. – И ручка на том же уровне. Чтобы крутилась легко, это важно. Андрек, - задумалась. – Андрек, а можно сделать так, чтобы воду не сверху наливать, а сбоку. То есть сверху, когда бочка лежит.
- Заклепки можно поставить, - задумался Андрек. – Если малое отверстие, точно можно.
- Не малое, - перебила. – Большое если.
- С отцом поговорю, совета спрошу, - кивнул парень. – Так и не скажешь, зачем такая мудреная нужна?
- Потом сам увидишь. Насчет оплаты что?
- Тоже с тобой обговаривать? – еще больше удивился Андрек. – Такое мужики между собой говорят. Вот Оутор вернется, с ним и обсужу.
- Я сейчас хозяйка, - вмешалась Дараха. Она, оказывается, рядом все время стояла. – Ступай, Марго, я договорюсь, - кивнула она мне, не задав ни единого вопроса, зачем мне такая бочка, доверившись.
А бочка нужна мне для того, чтобы облегчить труд стиральщиц. По моей задумке в такую бочку следует заложить белье, налить воды горячей, сыпануть того порошка, которым пользовалась Барса, а после крутить ручку. Бочка станет вращаться, перемешивая белье внутри, оно само о себя и о стенки бочки станет тереться, убирая необходимость ручного труда. Потом воду слить, белье вынуть, налить чистой воды и повторить операцию. Раз полоскала Барса в речке, значит во второй раз можно холодной водой обойтись, не горячей. Но тут уж стиральщицам лучше знать.
Это я и рассказала Дарахе, когда она на кухню вернулась.
- Не знаю только, выйдет ли, - закончила я рассказывать не слишком уверенно.
Она слушала молча, не перебив ни единым словом.
- Посмотрим, - кивнула в конце. – Задумка интересная, Марго. И как раньше никто не додумался? Только вот… Барса не рада будет работы лишиться, - добавила Дараха задумчиво.
- Так и не лишится! – вскочила я. - Будет ей только проще.
- Если каждый такую бочку поставит, то и не понесет белье стиральщицам, - возразила Дараха. – Нужно запретить Андреку всем такие бочки делать! – женщина тоже вскочила. - Оутор вернется, посмотрит, да отправим его в Дархайм в управление. Раз таких бочек еще нет ни у кого, значит, наши они будут. Все до единой. И коли кто такую же захочет, сначала у нас должен спросить будет.
- Но зачем?
- Оутор тебе лучше скажет, он торговец, но и я знаю, что прежде, чем торговать чем, бумаги нужно показать, что ты не нарушаешь закон. Что заплатил мастеру, который то изготовил. Хоть и не артефакт придумала, все равно, раз раньше такого никто не придумал, значит тебе право принадлежит!
- И Андреку.
- И Андреку, - уныло согласилась Дараха. - С ним придется договариваться, да делиться. Зря ты, Марго, раньше мне не сказала о своей задумке. Евгер, отец Андрека, своего не упустит, как бы он за свою задумку нашу бочку стиральную не выдал.
- Он ведь не знает, зачем она.
- Долго ли удастся в тайне держать? Сходи пока к Рахшаре за мазней для волос, - сменила тему Дараха. – Почти смылась уже.
- Схожу, - кивнула согласно.
- Тулуп мой бери, да сарьи. Снегу навалило, Жахрей чистить не успевает. Жако с собой возьми, Рахшара далеко от домов живет, не приведи Милостивая Льяра зверь какой из леса выйдет, - напутствовала она.
- Да разве Жако от зверя защитит? – рассмеялась, вспоминая большого, но слишком добродушного пса.
- Это он со своими такой. А нужда будет – до смерти защищать станет! Жако – не простой пес, от лайзенрамской охранной щенок был, лучших охранителей нигде не сыскать!
С Дарахой спорить я не стала. Оделась потеплее, кликнула Жако и пошла к домику старой травницы. Жила она и правда на значительном отдалении от остальных домов. По поселку дороги прочищали мужики, тропки протаптывали, а вот к Рахшаре чтобы дойти, приходилось ноги по колено из снега вытаскивать. Жако бежал рядом, по самую шею утопая в рыхлом снегу. Я несла корзину с припасами, ничего особенного, просто пирог с капустой и тушеное мясо с овощами. Старой женщине наверняка трудно в такую погоду самой управляться, хоть немного облегчу ей быт.
Приблизившись к дому в сгустившейся темноте, не сразу смогла понять, что не так, что меня смущает. Рахшара вышла встречать, не дожидаясь стука, словно почувствовала, что к ней гости идут. А может услышала радостный лай Жако, резвящегося в снегу.
- Заходи, Марго, - распахнула она пошире дверь. - А ты, разбойник, тут побегай пока! – приказала она Жако, забавно поджавшему уши.
Вошла, отряхнула снег, сняла сарьи с ног, проходя внутрь. Крыльцо не скрипело! Даже обернулась, поняв это неожиданно. Обошла Рашару, снова распахивая дверь, оторопело глядя на новое крыльцо, сейчас густо занесенное снегом, но явно новое!
- Рахшара, ты ремонт сделала? – не веря сама тому, что говорю, посмотрела на старую женщину.
Стоит признать, что и внутри домика было немало изменений. Крыша словно стала выше, а полы и стены светлее. Даже балки под потолком словно обновились. Печь… - перевела взгляд в угол. Печь радовала белеными боками и словно новой трубой. Все вокруг заметно изменилось!
- А ты, скажи, не знаешь, кто сотворил такое? – прищурилась Рахшара.
- Откуда же мне знать? – спросила недоуменно, пожимая плечами.
Старуха посверлила меня испытующим взглядом, пожамкала губами, хмыкнула.
- Быстро краска сходит, - заметила она, трогая выбившуюся из-под платка золотистую прядь. – Слишком быстро! Постараюсь к следующему разу посильнее замешать, но не обещаю ничего. Посиди покамест, еще кое-чего добавлю, авось подольше походишь. Что принесла? – кивнула она на корзину.
- Угощение, - поставила корзину на стол. – Мясо и пирог. Подумала, что тебе тяжело в поселок за продуктами ходить.
- Запасы у меня есть, но за харчи спасибо. Слух пошел, что в таверне кормят, как даже Добрей не кормил никогда. Сама хотела прийти отведать, да снегу намело столько, что ног не вытащишь, - отвечала старуха, добавляя что-то в горшок со знакомой вонючей кашицей. – Скинь-ка платок, гляну! – повернулась ко мне.
Сделала, как просила Рахшара, слушая хмурое цоканье, терпя придирчивое разглядывание.
- Готовься, девка! - помотала она головой, поджав губы. – Придут за тобой, скоро уже. Такую силу в лесу без присмотра не бросают. Пока дом мой не оживила – был шанс, что не почуют, что мертвой сочтут. Но… - она тяжело вздохнула. - Сама видишь, что натворила. Готовься!
Слова старухи напугали. Идя домой в темноте, разбавляемой лишь тусклым светом луны и отблесками искристого снега, размышляла над ними. Жако заметно устал, бежал сейчас рядом, тяжело переставляя лапы в глубоком снегу. Неужели и правда мне стоит опасаться? Стоит, - ответила сама себе. Точно, стоит. Не просто же так я оказалась ночью в лесу, да еще и без теплой одежды. Как-то же я туда попала! Оутор показывал мне место, где нашел мою коченеющую тушку – довольно далеко от Лайхашира. Оутор даже за дровами так далеко не забирается обычно.
- В ту ночь словно потянуло в лес что-то, - рассказывал он. – Жако взял, да пошел, не смог противиться. Замерз, устал, сама видишь, сколько снегу этой зимой! Возвращаться собирался, как вспышку увидал. Резко так, раз, и все пропало! Думал, показалось, в глазах может что блеснуло от напряжения. А потом тебя и увидал. Шла чуть не по грудь в снегу. Мелкая, разве что не голая! Во льду вся, в снегу, синюшная! Думал, не донесу живой, испугался. Но Льяра Милостивая не просто так меня в лес погнала той ночью, не дала она тебе погибнуть, позволила спасти.
Он видел вспышку, а потом нашел меня. Что это могла быть за вспышка? Не с небес же я прилетела! Остановилась, зажмурившись. Что-то крутилось в голове, помотала головой, стараясь ухватить тонкую ниточку. Портал! Это был портал! Глаза распахнула, даже жарко стало от пришедшей в голову мысли, от мелькнувшего воспоминания. Портал… что это значит? Неужели я могу сама их строить? Или это кто-то меня в него забросил? Волосы, дом Рахшары, случайные обмолвки… постепенно стала складываться яркая картинка.
Вернувшись в таверну, первым делом Дараху нашла. Женщина даже испугалась от того, как рьяно я принялась ее расспрашивать. Меня интересовало все! Страна, в которой находится Лайхашир, кто правит, кто соседи, есть ли маги, об этом спрашивала с опаской. Многих слов Дараха не понимала, она другие названия знала, но разобрались, со всем разобрались. В комнату свою пошла только к утру, всю ночь с Дарахой проговорили. Из женщины словно воздух выпустили, тяжело ей наш разговор дался, да и мне непросто. То, что она говорила, не хотелось укладываться в голове, словно подсознательно я другого ждала, но сомневаться в ее словах причин не было.
Легла в кровать, уверенная, что заснуть не смогу, но провалилась в сон мгновенно. И снова то пугающее ощущение. Зов! Меня словно тянуло куда-то. Тяжело, тягуче, страшно. Неужели что-то подобное ощущал и Оутор? Проснулась с колотящимся сердцем. Вскочила, заметалась, не зная, куда бежать, что делать…
Выглянула в окно – во двор таверны въезжали пятеро конных. Мужчины. Сильно отличающиеся от наших обычных постояльцев, даже самых обеспеченных. В этих мужчинах была видна порода, стать, уверенность в себе и собственных силах. А еще… у всех пятерых головы были не покрыты, и я даже отсюда, с расстояния и сквозь промороженное стекло видела яркие пряди, сверкающие в утреннем солнце.
Мужчин встречал Жахрей. С некоторой опаской принял лошадей. Трое прибывших направились ко входу, двое остались снаружи помочь с лошадьми.
Отлипла от окна и заметалась по комнате. За мной, они пришли за мной! Оделась потеплее и выскочила из комнаты, на ходу голову платком повязывая. Из таверны было три выхода. Главный – им все пользовались, ход с кухни, но ту дверь при мне ни разу не открывали - рассохлась давным-давно, да и не нужно было. С увеличением числа посетителей ее стоит, конечно, починить. Вот Оутор вернется – попрошу его. Эти мысли мелькнули и пропали, помогая справиться с паникой. Был еще третий выход. Его сама нашла случайно. Старая деревянная дверь в конце коридора. На втором этаже. Ведет на лестницу на крышу. Вот к ней я сейчас и бросилась.
Дверь поддалась натужно, но все же открылась. Вышла на мороз, совершенно не ощущая холода. В крови кипел адреналин. Слово всплыло само, но я уже не удивлялась ничему. Так, на крышу-то я поднялась, а дальше что?
Нашла уголочек, скрытый от взглядов снизу, затаилась, покрепче в тулуп закутываясь.
Довольно скоро я замерзла. Пришла вполне ожидаемая мысль, что долго мне тут не просидеть. Нужно спускать вниз и бежать к Рахшаре, если кто и может меня защитить – только она. Выглянула опасливо. Внизу, во дворе никого. Помялась немного, но все же решилась спуститься. Но не по лестнице. Крыша таверны вплотную к конюшне примыкает. Конюшня пониже, конечно, но ноги переломать не должна.
Приблизилась к самому краю, оценивая расстояние, которое придется преодолеть. Справлюсь! Должна. Разбежалась по заснеженной крыше и прыгнула.
Бах!
Приземление вышло не слишком мягким, еще и громким чрезмерно. Несмотря на тянущую боль в левой ноге, заставила себя подняться и двигаться дальше. Ногу прострелило резкой болью. Упала на четвереньки. Сдаваться я, однако, не собиралась. Поползла к краю. У конюшни крыша покатая, у одного края совсем невысоко от земли – два, три моих роста, на смерть не расшибусь!
Доползла до нужного края, когда изнутри таверны стали выбегать приезжие, те самые, от кого и пряталась. Осмотрелась по сторонам – деваться некуда. Легла на живот, буквально вжимаясь в холодную, промерзшую поверхность. Искали меня, теперь сомнений не осталось, если они и были.
- Отвечай, женщина! – услышала я рык одного из мужчин. – Тут девка, я знаю! Чую, если хочешь! Тут она! А не скажешь, где ее прячешь – на площади распну и выпорю на потеху всему Лайхаширу!
- Пустите, господин! Пустите! – заверещала Дараха не своим голосом. – Ну откуда ж здесь одаренной айшалис взяться? Тихо мы живем, поселение у нас маленькое, все на виду.
- В том-то и дело, что все на виду! – снова рыкнул мужчина. – Девчонку видели в твоей харчевне! Где она? Отвечай сейчас же!
- Живет у нас девка, верно, господин. Прибилась как-то, родных никого, ну мы и оставили, своих-то деток Льяра Милостивая не дала, вот и воспитываем сиротинушку.
- Когда прибилась?
- Да уж две зимы как, - соврала Дараха.
- Где она? Отвечай!
- Своевольная девчонка, упрямая. Хоть и мала еще, а уже с парнями балует. Видно, в поселке с кем-то блудит. Но за то ж не наказывают, господин! Ей уж пятнадцать зим сровнялось. Коли и принесет в подоле – воспитаем! Мы с мужем только рады маленькому будем.
- Пятнадцать? – недоверчиво переспросил мужчина уже не так зло, как раньше. – А волосы какого цвета у девки?
- Да что тот грызун, серые, блеклые. И за что ее парни привечают, даже и не знаю! Ни кожи, ни рожи. Ну хоть маленького нам народит, будет кому дело передать. Пустите, господин, замерзла я, ног не чую. Пустите, ни в чем моей вины нет!
- Ступай!
Судя по звукам, пришлый Дараху оттолкнул.
- Эрих, что тут? Нашли кого?
- Про девку весь Лайхашир знает, эйр Ойрир, - услышала второй голос. – Врет баба, что две зимы она тут, говорят недавно только появилась. Но тут странно как-то. Брешут, что и харчевня вроде как только появилась, а она не один год на этом месте стоит, тут и гадать не нужно.
- Смотри внимательнее, Эрих! – рыкнул мужчина. - Хозяина у нее не было. Истинный хозяин ушел, дом нового ждал. Вот и дождался, видимо. Тут наша птичка, нюхом чую, тут она!
- Дерех, прошерсти лес, каждую кочку проверь, каждое дупло, все сугробы перерой, если надо! Понял меня?
- Понял, эйр! Разрешите выполнять?
- Мигом! Эрих, бери Солтиса, проверьте каждый дом в поселении! Каждый, понял меня?
- Будет исполнено, эйр!
- Эйтан, походи тут сам, послушай, что люди говорят, а я в харчевне останусь, птичку нашу покараулю.
- Иолан, - услышала еще один голос. В тоне не было ни страха, ни подобострастия. Спокойный и уверенный, от того еще больше пугающий. - Женщину не обижай. Не было такого указания.
- Она ее прячет, Эйтан! – прорычал первый. – Прячет и лжет!
- Найдем. Если Амаргария выжила каким-то чудом и прячется здесь, мы ее найдем!
Мужчины разошлись, хлопнула дверь. А я лежала ни жива, ни мертва. Чувствовала, что почти примерзла к крыше, но и спускаться расхотелось. И куда идти? Обложили со всех сторон. Дома станут проверять, лес тоже, по дороге не пройдешь. Оставаться здесь, однако, тоже плохая идея. И дело даже не в холоде, хотя я уже ни рук, ни ног не чувствовала. Я здесь видна, стоит только подальше отойти и голову запрокинуть. Рано или поздно меня тут обнаружат!
Подползла к краю крыши, свешиваясь вниз, разглядывая окрестности. Никого. Разошлись. Но я-то знаю, что четверо неизвестных рыщут по поселку, ищут меня. Еще и, как назло, вчера волосы не покрасила! – вспомнила с досадой.
Ладно, чему быть, того не миновать. На краю крыши легла на живот, ноги спустила, сползла максимально, под конец удерживая вес только на вытянутых руках. Окоченевшие, они разжались сами собой, и я рухнула в снег. Левой ноге лучше от нового удара не стало. Но, несмотря на боль, метнулась к стене конюшни, прижалась, переводя дух. Жарих был внутри, парень меня заметил, но виду не подал. Напротив, отвернулся, возвращаясь к работе.
Сначала думала идти мелкими перебежками, от стены к стене, но после решила, что сложнее всего найти то, что не прячут. Одернула тулуп, поправила платок, каждый волосок под него заправляя, и пошла, стараясь сильно не хромать, в сторону дома Рахшары. Не знаю, на что я надеялась, а только всю дорогу молила Льяру Милостивую скрыть меня от чужих глаз, утаить от тех, кто злое по отношению ко мне задумал. То ли богиня помогла, то ли просто повезло, а поселок я прошла насквозь. Передо мной раскинулось заснеженное поле с пробитой мною вчера колеёй. Домик старухи на той стороне, отсюда не видно, за деревьями скрыт.
Если бы не боль в ноге – побежала бы. Шла, молясь о том, чтобы старая женщина помогла. То, что пришлые в отношении меня задумали что-то недоброе, сомнений не вызывало. Один раз послышалось что-то неподалеку. Помня, что один из мужчин лес прочесывает, рухнула в снег, таясь. Выждала немного, прежде чем подняться, боязливо оглядываясь.
Дошла. К домику Рахшары дошла. Дверь она сама отворила, словно ждала меня. Рывком втащила внутрь, толкая за печку.
И практически тут же в дверь заколотили.
- Тихо сиди! – цыкнула на меня, сверкая глазами. – Чтоб ни звука, поняла?
Закивала часто-часто. Замерзла так, что зуб на зуб не попадал, дрожала всем телом. За печкой было тепло, но сведенные ужасом и морозом конечности не слушались. Зажала себе рот ледяными ладонями и замерла, стараясь даже дышать пореже.
Услышала, как Рахшара прошаркала к двери, отворила.
- Чего тебе? – поинтересовалась старуха неприветливо.
- Где она? – услышала ранее слышанный голос. Судя по звуку, мужчина вошел внутрь. – Отвечай, старуха, где она? – рыкнул мужчина грозно. А ведь до того спокойно говорил.
- Приходили ко мне уже, дом шерстили. Нет тут никого, кроме меня! Что, снова тряпки ворошить будешь?
- Спалю! - тихо, но от того не менее угрожающе заявил мужчина. – Кто жить хочет – сам выскочит.
- И оставишь меня без крыши над головой? – хмуро поинтересовалась Рахшара.
- Найдешь себе угол где-нибудь. Невесту Ахора кто угодно рад будет приветить!
Обоняния достиг запах дыма. Зажала рот еще крепче, силясь сдержать рвущийся крик. Из глаз полились горячие слезы. Не могу, не могу я так за добро отплатить! Рахшара меня спасла, не останется она без жилья по моей вине, не будет такого.
Немного времени понадобилось на то, чтобы собраться с духом. Поднялась, выходя из-за печки. У двери стоял юноша, молодой совсем. Высокий, плечистый. В волосах серебряные пряди блестят, перемежаясь с багряными, почти как у меня. В руках он держал горящую тряпку. Рахшара замерла недвижно, словно связанная невидимыми путами. На меня посмотрела отчаянно, замычала, но ни слова сказать не смогла. А я поняла, что попалась в ловушку. Парень меня выманил. Просто выманил.
Глаза парня, стоило ему перевести взгляд на меня, заставили отшатнуться. Полностью затопленная серебром радужка, пугающая своей безликостью и дыхнувшим холодом.
- Амари! – выдохнул парень, бросая горящую тряпку на пол, наступая на нее, мгновенно туша огонь. – Амари! Живая! – бросился он ко мне, подхватывая на руки.
- Эйтан? – догадалась я по голосу, который с крыши слышала.
Замерла, не зная, как реагировать. Другого я ждала. Не знаю чего, но точно не объятий и радости. Неприкрытой, искренней радости от того, что я жива.
Глаза парня медленно становились обычными. Серая радужка и обыкновенный зрачок. Он моргнул раз, другой, серебро полностью ушло из взгляда, словно и не было.
- Амари! Я ведь не верил! – выпалил парень, отстраняя меня немного, жадно разглядывая. - Никто не верил. Но тот всплеск все почувствовали. И Ойрир тоже. Месяц уже тебя ищем. Десяток поселений вокруг прошерстили!
- За-зачем ищете? – спросила, заикаясь от пережитого.
- Амадею не нужна живая наследница, Амари, - понурился парень. - Он должен убедиться, что ты мертва, - оглушил он. Сорвал с меня платок, разглядывая волосы.
- Красишь? Правильно! – похвалил Эйтан. – С этой как сошлась? – кивнул на Рахшару.
- Выходила она меня, - ответила честно, совершенно не понимая, что происходит. – Спасла от смерти.
Эйтан взмахнул рукой, освобождая Рахшару от невидимых пут.
- Спасибо, уважаемая! – поклонился он старухе чуть насмешливо. – Вижу, Амари твой дом пробудила тоже. Благодарю за покровительство над нею. Отплачу, чем скажешь, клянусь в том перед богами! Амари, я уведу Иолана, собью со следа. Ты ведь в таверне живешь? Верно я понял, что та женщина лгала насчет сиротки.
Только кивнула, все еще не понимая, что происходит.
- Амари, вот, держи, - мне в руку ткнулся мешочек с монетами. Увесистый. -Оставайся пока здесь, никуда не выходи, поняла? На дом я полог поставлю, мимо все ходить станут. Уедем – сама снимешь. С харчевником я договорюсь, чтобы за тобой смотрел, пока с собой забрать не смогу. Таись, Амари, никто не должен знать, кто ты такая! Пока Амадей на троне властителя, ты в опасности!
- Эйтан, - решилась нарушить его монолог. – Я и сама не знаю, кто я такая. Не помню ничего о себе. Вообще ничего.
- Но меня же ты узнала? – удивился парень.
- Нет. Я на крыше лежала, когда эйр Ойрир с тобой говорил. По имени назвал, а я по голосу узнала.
- Он для тебя не эйр, Амари! Иолан еще получит, что заслужил, никакой он не эйр! Выскочка он! – рассердился Эйтан. – Может, к лучшему, что ничего не помнишь, - задумчиво выдал парень. – Ты должна выжить, Амари, помни об этом! Чтобы ни случилось, ты должна выжить! Я за тобой вернусь. Недолго Амадею осталось властвовать, скоро Ахор его к себе утащит. - Быстрый взгляд в сторону Рахшары. - Тогда я тебя и заберу. А пока таись, Амари! Волосы скрывай и постарайся силу не тратить. Сам знаю, что о невозможном прошу, но каждый раз волна до Дархайма доходит, слишком уж у тебя сила приметная. Все, мне пора. Как же я рад, что ты жива, Амари! – под конец еще раз выпалил он, снова сдавливая в объятиях.
Поклонился молчащей все время Рахшаре и вышел из домика. Почти тут же по стенам поползла серебристая вязь, окутывая весь домик изнутри. Блеснула и пропала, но я чувствовала исходящее от стен тепло. Мягкое, приятное, родное.
Стоило Эйтану уйти, из меня словно воздух выпустили. Рахшара подхватила, на лавку усадила, помогла тулуп стянуть, руки озябшие растерла.
- Ну будет тебе, будет, - суховато-то пробурчала она. – Сейчас травок заварю, мигом оживешь.
Поначалу я просто смотрела в одну точку. Я и раньше догадывалась, что те, по вине кого я оказалась в лесу в легком платье, вряд ли желали мне счастья и долгой жизни, но догадываться и узнать точно, что тебе желают смерти – все же разные вещи.
- Он ведь такой же, как я, так? – подняла глаза на старуху, с благодарностью принимая исходящую паром чашку с ароматным напитком.
- Айшалис, который приходил? – уточнила Рахшара. – Такой не такой, не знаю. Но то, что тоже одаренный – то без сомнений.
Постепенно, за разговором, меня немного отпустило. Волнение, сковывающее сердце, настоящие тиски, разжались, позволяя дышать полной грудью.
Рахшара дополнила рассказ Дарахи, так что представление о месте, где живу у меня более-менее сложилось.
Орегор – крупнейшая страна континента. Граничит Орегор с тремя державами поменьше – Лайзенрамом, Брадбортом и Ингилерией. Испокон веков всеми четырьмя управляли отпрыски одной династии – эйр Айранир. Не совсем люди, практически дети богов, как принято считать.
- Когда-то давно сошел на Рейтраш божественный огонь, - заученно выдала Рахшара. - Этот огонь зажег искру в сердцах рейтрашцев, одарив самых достойных поистине божественным даром – возможностью управлять стихиями, взаимодействовать с силами природы Рейтраша. Было это столько зим назад, что никто тех событий уже и не помнит. Передаются знания из уст в уста, записываются на скрижалях, хранимых усердными служителями храмов памяти.
Самые достойные, самые одаренные - айшалис, основали свои рода, приняв верное решение передать потомкам божественную искру. Со временем все айшалис разъехались по миру, расселившись вдали друг от друга. Намеренно то вышло или случайно сейчас доподлинно уже никому не известно.
Эйр Айранир – имя первого рода, одаренного Великими Богами. Глава рода поставил самый первый город Орегора.
Имени изначального правителя Орегора ни Дараха, ни Рахшара не знали, но в том, что у него было много сыновей сошлись обе. Сыновья эти продолжили дело отца, развивая эти земли. Города росли, словно грибы после дождя. Почему владения в итоге решили разделить, тоже ни одна, ни другая не знали. Но спустя какое-то время потомки первого правителя разделили Орегор. Так от него отделились земли, которые теперь зовутся Лайзенрам, Брадборт и Ингилерия.
- Слышала я, что правителей первых так звали, их именами те земли названы. Но правда то или нет, не скажу. В академии я не училась, рассказываю, что от других слышала, - отступила от рассказа Рахшара. Во время разговора старуха ловко обрабатывала мою левую ногу, поврежденную при прыжке с крыши. - Вот так и повелось, что потомки эйр Айранира на всем континенте и правят.
- А другие одаренные, получается, на других континентах? И сколько их всего?
- Не знаю. Сама моря даже не видела ни разу, не то что не плавала никогда. Большая вода наши земли разделяет, очень большая. Первые одаренные могли ее пересечь без специальных лодок, что сейчас строят. Со временем сила разбавлялась, ослабевала. Одаренные перестали рождаться, а если и рождались, то уже не такие могущественные, как раньше. Только в роду Айранир сила не перевелась. Правитель – всегда сильнейший айшалис в Орегоре, как и его наследники.
- Запуталась я совсем, Рахшара, - призналась старухе. – Выходит, я тоже айшалис, ты к этому ведешь?
- Выходит, Марго, выходит. А еще правителя нашего не Амадей зовут, а Ранжерон. Звали, по-видимому, - поджала она губы. – Слухи до нас не сразу доходят. Видимо, переворот случился. Не к добру это, ох не к добру! Всегда одаренный айшалис Орегором правил, непременно самый сильный. А кто сильнее потомков первых эйр Айраниров может быть? Амадей… - задумалась она. – Даже и не знаю, кто таков! Откуда взялся…
Эту ночь я у Рахшары провела. Спала старуха на старой узкой кровати, довольно, впрочем, приличной. Уместились мы вместе вполне неплохо, уснуть долго не могла, но то и понятно – переживания не отпускали. Нога стала болеть меньше, к утру и вовсе почти прошла.
Рано утром Рахшара сходила в таверну. Меня не пустила.
- Сиди тут и не высовывайся! – наказала она перед выходом. – Не такая я и старая, уж как-нибудь ноги дотащу, чай не в первый раз!
Старой женщины не было довольно долго, я уже успела в домике порядок навести. Только полы не мыла, не рискнула на улицу за снегом выходить. Рахшара воду из него зимой топила, в домике воды у нее нет. Пока ждала, печь вычистила и жиром плиту сверху смазала. Чай ароматный заварила из травок, что во множестве под потолком сушились. Даже тесто поставила.
Вернулась Рахшара неслышно. Повернувшись на звук открываемой двери, с тревогой всматривалась в лицо старухи.
- Уехали они! – не стала томить ожиданием она. – Вчера еще убрались восвояси, так что можешь выходить.
- А Оутор вернулся? Как там Дараха?
- Дараха испугалась вчера сильно, слегла даже. Я ей травок заварила целебных. Девки на кухне управляются кое-как, пригляд за ними нужен. Оутор вернулся вчера еще. Тебя никто не выдал и не собирался даже. Эйр тот, что сюда приходил, видимо, подправил в мозгах самых болтливых, так что думают все, что ты и правда две зимы уж у Оутора живешь. Про гулящую Дараха, конечно, зря ляпнула, но то она со страха, ты не сердись на нее.
- Я не сержусь. Знаю, она меня защищала. Не испугалась. Тот эйр знаешь какой злой был? Огромный еще. Дараху волоком на улицу вытащил, еще и грозил! Я все слышала, Рахшара. Не за что мне на нее сердиться, ноги целовать буду, как вернусь. Второй раз меня уже от смерти спасает.
- Это ты верно рассудила, Марго.
- Амари! – поправила я. - Помнишь, Эйтан меня назвал Амари? Кажется, он меня знает.
- Забудь это имя! – рубанула Рахшара. - Для всех ты Марго, девочка. Амари – имя для эйры, не для воспитанницы харчевника. Айшалис тот платье твое забрал, в каком Оутор тебя в лесу нашел. И правильно сделал, что забрал. Великая Льяра уберегла от того, чтобы продать наряд-то, - покачала головой Рахшара. – Тогда уж точно не спастись было бы.
Вчерашний страх вернулся. Поежилась, вспоминая ужас, что накануне пришлось пережить.
- Почему они хотят меня убить? – всхлипнула невольно.
- А то сама не понимаешь! На волосы свои глянь – сразу все ясно станет! Все, хватит болтать! Ступай в харчевню, Дараху успокой. Места она себе не находит со вчера еще.
- Спасибо, Рахшара, - подошла ближе, неловко обнимая старую женщину. – Что укрыть хотела даже ценой своего домика. Что выходила после болезни. За все спасибо!
- Ну, будет тебе, будет, - смутилась она. – Видно же, непросто так Льяра Милостивая тебя сюда послала. Не суждено тебе еще к Ахору отправляться, не пришло твое время.
Сальята и Ираха и правда с ног сбились. Дараха, несмотря на плохое состояние, была на кухне. Выглядела женщина неважно – бледная, с темными кругами под глазами. Меня заметив, вздрогнула, ложку из рук выронила.
- Ну что ты! – бросилась я к ней. – Не загуляла я, у Рахшары была.
Говорила не для Дарахи, нет. Для Сальяты с Ирахой, навостривших ушки. Обе косились на меня с неодобрением, ну и ладно. Главное – жива, а до одобрения местных мне и дела нет.
- Прости, дочка, - прижала меня к себе Дараха. – Не хотела тех слов говорить, так иначе не ушли бы.
- Тшш, - прижалась к женщине, чувствуя исходящее от нее тепло. – Все хорошо, я понимаю и не сержусь. Ну как я могу на тебя сердиться? – отстранилась, заглядывая в глаза. - Спасибо тебе за все!
Сальята с Ирахой вышли из кухни, зато вошел Оутор.
- Пришла! – шагнул ко мне. – Живая. Не увезли!
- У меня вот что есть, - достала позвякивающий мешочек, отдавая Оутору. – Эйтан отдал. Он… он узнал меня. Сказал скрываться, пока он сам за мной не придет.
- Эйр Артонир и к нам заходил. Тоже монет оставил, сказал беречь тебя пуще глаза. Сказал, что отвечаем за тебя своими жизнями. Что никто не должен знать, кто у нас в таверне живет.
- А я и так не знаю, - улыбнулась невольно. – Так и не вспомнила! – пожала плечами. – Эйтан меня Амари назвал, - поделилась с приютившими меня людьми.
- Амари. Амаргария, значит, - кивнул Оутор. – Имя для эйры, девочка. Для айшалис. Но то и так понятно было. Сразу понятно. Волосы крась, не забывай, девочка. Да имя свое пока прибереги, не стоит его всем открывать. Марго да Марго, так спокойнее будет.
- Ступай прямо сейчас наверх, Марго, - вмешалась Дараха. – Волосами займись, не откладывая. Ты не видишь, а сияют они, словно на солнце смотришь.
Женщина поправила мне платок на голове и коснулась губами лба.
- Монеты припрячь пока. Не нужны они нам, есть все. А тебе, глядишь, и пригодятся когда.
- Спасибо вам! – снова прошептала, обнимая сразу двоих. – Как хорошо, что ты меня нашел, Оутор!
- Как хорошо, что ты нашлась, дочка.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги