Хозяйка "Белого мира"

Холодная луна заглядывала в окно моей спальни в общежитии академии, отбрасывая причудливые тени на стены. Я лежала с закрытыми глазами, но знала, что сейчас начнётся очередное путешествие. Мой дар пробуждался, как это часто бывает неожиданно, словно невидимая нить тянула меня в бездну чужих снов.

Отец называл это «тренировкой». Каждый раз, погружаясь в чужое подсознание, я чувствовала, как внутри разливается знакомое покалывание – признак того, что барьер между мирами истончается. Его ограничения, наложенные на меня в младенчестве, всё ещё сковывали мои способности, но регулярные тренировки помогали их постепенно снимать.

Я скользила сквозь сны, словно призрак. Вот соседка Мэри, пухленькая женщина с вечной мечтой о море – её сон был наполнен солёным бризом и криками чаек. Её муж, Роберт, погрузился в мир сверкающих автомобильных салонов, где он примерял одну машину за другой. А их сын Тимми, краснеющий при виде школьной красавицы, Эмили, сейчас танцевал с ней под светом луны.

Но не все сны были такими радужными. Некоторые хранили в себе тьму, и одним из самых тяжёлых был сон миссис Экле – коменданта нашего общежития. Её кошмары были настолько реальны, что даже я, привыкшая к чужим снам, вздрагивала от их жестокости. Я увидела её снова стоящую перед домом, охваченным пламенем. Огонь ревел, словно живое существо, пожирая всё на своём пути. Я чувствовала, как жар от пламени опаляет кожу, как дым разъедает глаза. Миссис Экле пыталась прорваться сквозь огненную завесу, но каждый шаг давался ей с невыносимой болью. Крики её детей, мольбы мужа, всё это сливалось в единый адский хор. Я видела, как рушится крыша, как взрывная волна отбрасывает её прочь, как пепел кружится в воздухе, словно чёрный снег.

Не в силах больше смотреть на это, я собрала свою белую силу. Мои руки засветились мягким светом, и я начала менять реальность её кошмара. Медленно, осторожно, словно художник, пишущий новую картину, я стирала ужасы пожара. Постепенно мир вокруг миссис Экле преображался. Вместо огня появились зелёные деревья национального парка. Вместо криков чарующее пение птиц. Вместо пепла мягкий пушистый плед, на котором она сидела и кормила с ладоней маленьких коричневых белочек.

Я наблюдала, как морщины тревоги разглаживаются на её лице, как в глазах появляется свет, как губы изгибаются в искренней улыбке. Это было лучшее чувство, знать, что хотя бы на одну ночь она будет спать спокойно.

Холодок пробежал по спине. Странное чувство присутствия чужого взгляда пронзило меня насквозь. Я замерла, пытаясь понять, откуда исходит это необъяснимое ощущение. Но нет, это было невозможно, отец никогда не вторгался в мои тренировки, а больше никто не обладал способностью путешествовать по снам.

Страх холодной змеёй обвивал сердце. Каждый удар пульса отдавался в ушах барабанным боем. Я чувствовала себя загнанным зверьком, которого выследил хищник. Все чувства обострились до предела, превратившись в натянутые струны. И тут я увидела его. Тень, огромная, искажённая, напоминающая человеческий силуэт, но явно не принадлежащая человеку. Она двигалась одновременно медленно и стремительно, словно время вокруг неё текло по своим законам. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной, и я бросилась бежать.

В голове билась папина предостерегающая фраза: «Если потеряешь контроль или слишком сильно испугаешься станешь частью сна». Но страх парализовал разум, и я продолжала мчаться вперёд, не разбирая дороги. Передо мной возник обрыв. Не раздумывая, я сделала глубокий вдох и прыгнула вниз, в тёмную пучину моря. Холодная вода встретила меня, словно мягкий барьер, замедляя падение. Постепенно паника отступала, разум прояснялся.

Очнулась я в своей постели, но что-то было не так. Очередной холодный пот выступил на лбу, когда я осознала, что оказалась в ловушке собственного тела. Ужас ледяной лапой сжал сердце, заставляя его биться чаще, но даже это движение казалось замедленным, словно происходило в густом киселе. Тело будто погрузили в невидимый студень. Каждая попытка пошевелить пальцами вызывала лишь слабое, почти неощутимое дрожание. Мышцы не слушались, будто кто-то невидимый нажал на кнопку паузы, заморозив все движения.

Зрение превратилось в мутное пятно. Края предметов расплывались, словно акварельные краски в воде. Свет казался слишком ярким, но в то же время размытым, как через запотевшее стекло. Я пыталась сфокусировать взгляд, но всё было тщетно, мир вокруг танцевал в причудливом калейдоскопе искажённых образов. Голос пропал, растворился в вязкой тишине. Когда я пыталась закричать, из горла вырывался лишь слабый, приглушённый звук, будто я находилась под водой, а воздух проходил через толстый слой ваты. Паника нарастала, захлёстывая волнами отчаяния.

Дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Казалось, что воздух вокруг загустел, превратившись в желе, и теперь приходилось проталкивать его в лёгкие через невидимую преграду. Каждая попытка вдохнуть глубже вызывала новый приступ тревоги. Это состояние было настолько чуждым, настолько противоестественным, что разум отказывался его принимать. Я никогда не испытывала ничего подобного после возвращения из чужих снов.

«Всё бывает в первый раз», – промелькнула горькая мысль. Собрав остатки самоконтроля, я попыталась сосредоточиться на тишине комнаты, на ощущении постельного белья под собой, на желании открыть глаза. Медленно, преодолевая сопротивление невидимых оков, я начала возвращать контроль над своим телом, надеясь, что этот кошмар скоро закончится.

Волна невероятного наслаждения накрыла меня с головой, словно тёплая морская волна в летний полдень. Чья-то удивительно нежная, но сильная рука медленно скользила по моей талии, спускаясь к животу, оставляя за собой огненный след. Каждое прикосновение вызывало россыпь сладких мурашек, которые пробегали по коже, заставляя её покрываться пупырышками удовольствия. Что-то удивительно бархатистое и мягкое обвило мои лодыжки, словно шёлковая лента, но в то же время достаточно объемное и крепкое, чтобы удерживать меня в плену этих прикосновений. А моя спина была прижата к крепкой горячей мужской груди, даже через тонкую сорочку я ощущала рельеф перекатывающихся мышц. Пальцы на животе продолжали рисовать замысловатые узоры, от которых внутри разливалось тепло, а мои мышцы расслаблялись, словно воск под горячим солнцем.

Шею начали осыпать лёгкими, почти невесомыми поцелуями. Кто-то зарылся носом в мои волосы, вдыхая их аромат, и я почувствовала, как по телу разливается сладкая истома. Каждый вдох этого таинственного мужчины наполнял меня новыми ощущениями, заставляя забыть обо всём на свете. Моё тело плавилось от удовольствия, превращаясь в податливую глину в руках искусного мастера. Но вдруг реальность начала возвращаться. В голове промелькнула мысль: «Что происходит? В моей комнате никого не может быть!». Даже Рой не имел доступа в женское крыло общежития академии, несмотря на свой статус преподавателя. Это правило было незыблемым, как и сама академия.

И тут острая боль пронзила шею. Клыки, словно лезвия бритвы, впились в плоть, разрывая кожу. Это было настолько неожиданно, что я едва не потеряла сознание. Но вместе с болью пришло какое-то извращённое удовольствие, настолько сильное, что пальцы на ногах непроизвольно поджались, а по телу разлилась волна немыслимой неги. Это было похоже на падение в бездну, где боль и наслаждение слились воедино, создавая совершенно новое, неизведанное ощущение, от которого разум затуманился, а тело предало меня, откликаясь на эту странную смесь мучений и удовольствия.

Четыре года назад

«В день своей смерти я оказалась в месте, которое невозможно описать словами. Чёрная пустота поглотила меня целиком, не оставив ни единого проблеска света. Ни земли под ногами, ни звёзд над головой, только бесконечная, давящая тьма, от которой кружилась голова.

Существовала ли я вообще? Этот вопрос терзал мой разум, словно голодная птица клюёт добычу. Если я думаю, значит, существую? А если это лишь игра моего угасающего сознания? Мысли становились всё более вязкими, словно мёд, и каждое воспоминание давалось с трудом.

Время здесь потеряло всякий смысл. Оно застыло, превратившись в густое желе, которое невозможно было ни измерить, ни почувствовать. Я пыталась вспомнить свою жизнь, но воспоминания появлялись отрывками, как кадры из старого фильма. Сожаления накатывали волнами. Слишком многое осталось недосказанным, недоделанным. Незавершённые дела тянулись ко мне призрачными руками, напоминая о себе. Я не успела сказать «прощай» близким, не успела завершить начатое, не успела прожить так много…

В этой темноте я чувствовала себя песчинкой во вселенной, крошечной и незначительной. Но вместе с тем внутри меня росла странная ясность, осознание того, что жизнь, какой я её знала, закончилась, и начинается что-то совершенно иное, неизведанное. Постепенно мрак вокруг меня начал меняться. После бесконечной тишины первыми вернулись звуки, едва уловимые, будто доносящиеся из-за толстой стены. Шаги… шёпоты… неясные голоса, сливающиеся в неразборчивый хор. Они кружили вокруг, словно призраки, но я не могла уловить ни одного слова, ни одного знакомого оттенка в этих голосах. Звуки становились всё отчётливее, словно кто-то медленно поворачивал регулятор громкости. Они эхом отражались от невидимых стен, создавая причудливую симфонию из стонов, шёпотов и далёких криков. Но всё это было чужим, незнакомым…

И вдруг… прорыв. Среди какофонии звуков прорезался он, голос, который я никогда раньше не слышала, но который почему-то казался мне знакомым. Глубокий, с характерной хрипотцой, с властными нотками, которые будто пронизывали тьму насквозь.

– Ариадна, – прозвучало в темноте, и каждое слово, словно удар колокола, отдавалось в моём сознании, – я знаю, что ты слышишь. Иди на мой голос.

Морфей… Человек, который оказался моим отцом, хотя я никогда не знала его. Человек ли? Скорее повелитель снов…

– Иди, Ада, – голос стал твёрже, в нём появилась сталь, – ты должна приложить усилия!

В этих словах была такая сила, такая уверенность, что что-то внутри меня дрогнуло. Я не знала этого человека, но его голос почему-то вызывал во мне странное чувство доверия. Словно на подсознательном уровне я понимала, что он не причинит мне вреда. Каждая клеточка моего существа потянулась к этому голосу, к его присутствию. Я не понимала, почему он здесь, почему так яростно пытается помочь мне, но его присутствие давало мне силы бороться, даже когда казалось, что бороться больше не за что. В этой бесконечной тьме его голос был единственным маяком, единственным признаком того, что где-то там, за пределами этой пустоты, существует что-то большее.

Я не понимала, почему он здесь, почему так яростно пытается помочь мне, но его присутствие давало мне силы бороться, даже когда казалось, что бороться больше не за что.

Когда я наконец открыла глаза, первое, что увидела – его лицо. Высокий бледный мужчина склонился надо мной, и его присутствие наполнило комнату какой-то потусторонней аурой. Его чёрные волосы были настолько тёмными, что, казалось, они поглощали даже малейшие отблески света, создавая вокруг головы ореол мрачной красоты. Но больше всего поразили его глаза. Они светились изнутри каким-то неземным, величественным светом, словно в их глубине таились тайны мироздания. Этот свет был холодным и в то же время завораживающим, будто отражал бесконечность вселенной.

– Наконец-то, – выдохнул Морфей, его голос словно дрожал от облегчения. Он осторожно притянул меня к своей груди, и я почувствовала тепло его тела, которое казалось таким реальным после той ледяной пустоты.

– Дочь, – прошептал он, – я думал, что потерял тебя, думал, что опоздал…

Я растерянно посмотрела на него, всё ещё не до конца осознавая происходящее.

– Отец? – произнесла я, и в моём голосе прозвучала неуверенность, смешанная с надеждой.

Он кивнул, его взгляд был полон… нежности и тревоги…

– Да, но об этом мы поговорим позже. У нас будет ещё много времени, чтобы обсудить всё. Ты сможешь задать мне все свои вопросы. А сейчас скажи, как ты себя чувствуешь?

Я попыталась собраться с мыслями, но тело словно не слушалось.

– Сложно сказать… – пробормотала я, – тело ломит, голова как будто наполнена ватой…

Морфей понимающе кивнул.

– Это неудивительно, – его голос звучал спокойно, но в нём слышалась забота, – целый год твоё тело находилось в белом мире, а душа блуждала в безвременье – в пространстве, где нет ни времени, ни материи. Мы приложили все усилия, чтобы поддержать твою физическую оболочку, пока твоя душа странствовала в этой пустоте.

Его слова медленно доходили до моего сознания. Я всё ещё не могла до конца поверить в реальность происходящего, но одно было ясно точно. Этот человек, точнее повелитель снов, мой отец, был готов сделать всё, чтобы помочь мне».

Настоящее время

– Адептка Стинг! – голос профессора Аделины Некрит сочился ядом, словно она выплевывала каждое слово. – Вы собираетесь отвечать на мой вопрос, или будете и дальше витать в облаках?

Я подняла глаза на преподавательницу. Её поджатые губы и раздражённый взгляд говорили больше, чем любые слова. Очевидно, это был уже третий или четвёртый заход с её стороны.

– Профессор Некрит, – я изобразила на лице невинное выражение, хотя внутри всё кипело от раздражения, – прошу прощения, но не могли бы вы повторить свой вопрос? Я так глубоко погрузилась в размышления, что немного потеряла нить беседы.

Её алые губы дёрнулись в едва заметной усмешке. Платиновые волосы идеально обрамляли лицо, но сейчас она выглядела как хищница, готовая к прыжку.

– Повторяю для особо одарённых, – в её голосе прорезались стальные нотки, – какое из двух фундаментальных направлений в теории происхождения магических сил вы считаете более обоснованным? Теория Партеннета о влиянии лей-линий на развитие дара или теория Тромбленга о генетической передаче магических способностей?

Я выдержала её взгляд, чувствуя, как в зале повисло напряжение. Эта женщина явно получала удовольствие от того, как изводила студентов, особенно меня. Её неприязнь была настолько очевидной, что даже самые невнимательные адепты замечали её «особое» отношение.

– Позвольте ответить, – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё клокотало от злости, – обе теории имеют право на существование, однако есть третья теория…

Но она уже потеряла интерес. Её взгляд уже скользил по аудитории в поисках следующей жертвы. Похоже, сегодня мне удалось избежать её гнева, но лишь на время.

Лекция потекла своим унылым ручьём, словно вязкая смола. Профессор Некрит, небрежно перелистывая потёртые страницы конспекта, принялась бубнить новую тему монотонным, усыпляющим голосом. Её безупречная осанка и надменное выражение лица никак не сочетались с этой демонстрацией полного безразличия к предмету.

Я с досадой покосилась на рабочий стол преподавательницы. Неужели так сложно добавить в лекцию хоть немного энтузиазма? Ведь «Теория возникновения магических сил» – одна из самых захватывающих дисциплин в академии! Здесь можно было бы говорить о древних исследованиях, о спорах между учёными, о невероятных открытиях… Но нет. Вместо этого мы слушали, как профессор, словно отбывая повинность, перечисляла сухие факты, будто зачитывала список покупок. Её голос действовал на аудиторию как снотворное – половина адептов уже клевала носом, другая половина делала вид, что внимательно конспектирует, но я-то видела, как их глаза стекленеют от скуки.

В голове крутились мысли о том, как можно было бы подать этот материал. Рассказать драматическую историю противостояния двух научных школ, описать эксперименты, которые перевернули представление о природе магии… Но нет, наша «драгоценная» профессор предпочитала держать аудиторию в состоянии полусна.

Когда пронзительный звон колокольчика разорвал тягостную атмосферу лекционного зала, я едва сдержала вздох облегчения. Профессор Некрит, словно нехотя, бросила нам задание, очередное размытое указание на самостоятельное изучение материала, который она так виртуозно «разъяснила» за последние полтора часа.

– К следующему занятию подготовить сравнительный анализ теорий Партеннета и Тромбленга, – бросила она, даже не потрудившись объяснить, что именно от нас требуется, – Свободны.

Аудитория зашевелилась, как потревоженный улей. Студенты начали собирать вещи, перешёптываясь и обмениваясь недовольными взглядами. Я заметила, как несколько адептов уже достали свои планшеты, явно намереваясь поискать более понятные объяснения в сети.

Толпа хлынула к выходу, и я последовала за ней, лавируя между спешащими однокурсниками. Впереди маячила столовая, единственное место в академии, где можно было не только подкрепиться, но и обсудить последние новости, обменяться конспектами и, возможно, найти тех, кто тоже не понял сегодняшней лекции. Проталкиваясь через двери столовой, я невольно поморщилась от царившего там шума. Звон посуды, смех, разговоры, всё сливалось в единый гул, который после монотонного голоса профессора казался почти приятным.

Едва я успела выйти из столовой, как чьи-то сильные руки схватили меня, словно тиски. Меня резко дёрнули в сторону, и в следующее мгновение я оказалась в тёмной нише коридора, скрытой от посторонних глаз.

Прежде чем я успела вскрикнуть или оказать сопротивление, его губы обрушились на мои с жадной, почти звериной страстью. Рой целовал меня так, будто от этого зависела его жизнь, с такой отчаянной, почти болезненной жаждой, словно он был путником, нашедшим оазис после месяцев блуждания по пустыне.

Его тело прижимало меня к стене, не оставляя ни малейшего шанса на побег. Правая рука скользнула от талии к затылку, пальцы вцепились в мои волосы, заставляя запрокинуть голову, открывая ему ещё больший доступ. Он углубил поцелуй, его язык настойчиво исследовал мой рот, а вторая рука уже нагло пробиралась под юбку, поднимаясь всё выше. Я чувствовала, как его возбуждение становится почти осязаемым, как его дыхание становится прерывистым и тяжёлым. В его прикосновениях не было ни капли нежности – только грубая, первобытная страсть, смешанная с властным желанием обладать.

Каждая клеточка моего тела кричала от противоречивых ощущений. Часть меня хотела оттолкнуть его, закричать, вырваться из этой ловушки. Но другая часть… Другая часть отзывалась на его прикосновения, предательски таяла под натиском его страсти, заставляя сердце биться чаще, а кровь гореть в венах.

Рой… Он был не просто моим первым настоящим другом, он стал тем человеком, который раскрыл для меня целый мир возможностей. Верный спутник в самые тёмные времена, он появился в моей жизни, когда я узнала о существовании сестры, той, с кем нас разлучили ещё в колыбели. Его поддержка была твёрдой скалой в бушующем море моих страхов и сомнений. Когда я боролась со своими внутренними демонами, когда кровавый культ угрожал всему, что мне стало дорого, Рой оставался тем маяком, который не позволял мне потерять надежду.

Я никогда не забуду тот момент, когда меня похитили для жертвоприношения Лунной Деве. В тот день весь мир словно остановился, время замерло в ожидании самого страшного. Но даже тогда, когда все уже смирились с неизбежным, он не отступился. Его вера в моё выживание была настолько сильной, что порой казалось – это именно она держала меня на краю пропасти между жизнью и смертью.

В его глазах я видела не просто привязанность друга,  там горел огонь преданности, готовность идти до конца ради тех, кого он считал своими. Он научил меня верить в себя, показал, что даже самые страшные испытания можно пережить, если рядом есть тот, кто верит в тебя больше, чем ты сам.

И сейчас, когда его губы прижимались к моим с такой отчаянной страстью, когда его руки исследовали моё тело с жадной нежностью, я понимала, что за всем этим стоит нечто большее, чем просто желание. За этим стоит глубокая привязанность человека, который прошёл со мной через ад и обратно, который видел меня в самые тёмные моменты моей жизни и всё равно выбрал остаться рядом.

– Ада, – его шёпот прозвучал хрипло, почти болезненно, – что ты со мной делаешь?

Его дыхание обжигало мою шею, а пальцы всё крепче сжимали талию.

– Несколько дней не видел тебя, а кажется, будто прошёл целый год, – его голос дрогнул, выдавая глубину чувств.

Рой зарылся носом в мои волосы, вдыхая их аромат, словно это был самый драгоценный запах во вселенной. Его губы скользили по моей шее, оставляя огненные следы коротких поцелуев, а зубы легонько покусывали нежную кожу, вызывая мурашки по всему телу. Я чувствовала, как его тело дрожит от напряжения, как каждая клеточка его существа жаждет быть ближе, ещё ближе. Его руки, сильные и уверенные, исследовали моё тело, словно пытались запомнить каждый изгиб, каждую линию.

В этом порыве страсти было что-то первобытное, что-то, что шло глубже простой физической потребности. Это было выражение той самой связи, что родилась между нами в самые тёмные моменты нашей жизни. Связь, проверенная кровью и болью, страхом и надеждой.

Его прикосновения становились всё более настойчивыми, а дыхание всё более прерывистым. В этом молчаливом диалоге тел было больше слов, чем могли бы выразить любые фразы. Всё то, что мы не могли сказать друг другу вслух, сейчас говорило наше тела, наши сердца, наши души.

– М-м-м, профессор Ройлер Кенсел, – мой голос предательски дрогнул, – как вам не стыдно зажимать адептку средь бела дня? – я притворно возмутилась, но тут же растворилась в новых волнах наслаждения, выгибаясь ему навстречу.

Его хриплый смех отозвался дрожью во всём теле.

– Адептка, – его дыхание стало прерывистым, – вы хотите поиграть? Я только за. Кажется, вы не сдали мне тему по «Схемам соединения материалов при построении артефактов», м-м-м? – его губы скользнули ниже, к вырезу рубашки, оставляя обжигающие следы.

Я почувствовала, как его пальцы скользят по моей спине, вызывая табун мурашек.

– Профессор, – прошептала я, прижимаясь ближе, – как смотрите на то, чтобы принять эту тему вечером? Я могу прийти к вам в комнату?

Его глаза потемнели от желания, а в голосе прорезались стальные нотки:

– Осторожнее, адептка. Вы играете с огнём. Но знаете что? – он наклонился ближе, его дыхание обжигало кожу, – я принимаю ваше предложение. Только учтите, экзамен будет сложным, и я намерен проверить все ваши знания, до последнего «винтика».

Его руки сжались на моей талии, а губы снова нашли мои в жадном, требовательном поцелуе. В этом моменте не было места ни правилам, ни условностям – только мы и наше безумие, балансирующее на грани дозволенного.

С огромным трудом нам удалось разорвать объятия. Каждое движение давалось с неохотой, словно мы разрывали невидимые нити, связывающие нас.

– Ада, – его голос звучал хрипло и с явным сожалением, – скоро начнётся пара, тебе пора.

Его слова прозвучали как приговор, но я знала, что он прав. Время безжалостно отсчитывало секунды, приближая начало занятий. Последний, глубокий поцелуй и я почувствовала, как его губы неохотно оторвались от моих. Рой развернулся, его взгляд на мгновение задержался на мне, словно пытаясь запечатлеть каждую черточку моего лица.

Я смотрела, как он уходит, как его фигура растворяется в толпе спешащих студентов. Факультет артефакторики академии «Алой Розы» стал для него вторым домом. Всего двадцать четыре года, а он уже успел завоевать признание в научном сообществе своими революционными разработками.

Его талант был очевиден каждому, кто хоть раз видел его работы. Новые разработки Роя перевернули представление о создании артефактов, а его исследования привлекли внимание самых выдающихся учёных современности.

Но для меня он оставался тем же Роем – человеком, который спас меня от тьмы, который научил верить в себя, который стал моим первым другом и первым мужчиной. И сейчас, провожая его взглядом, я понимала, что моё сердце принадлежит ему целиком и полностью.

Глубоко вздохнув, я заставила себя отвернуться и направиться к аудитории. Впереди ждала очередная пара, но мысли мои были заняты только им – моим Роем, моим спасителем, моим мужчиной.

Оставшиеся три пары пролетели словно один миг, в мыслях я всё ещё была с Роем, предвкушая нашу вечернюю встречу. Вернувшись в общежитие, я с энтузиазмом начала готовиться: выбрала наряд, привела себя в порядок, даже волосы уложила особым образом, надеясь произвести впечатление.

Но судьба, как всегда, имела свои планы. Не успела я закончить приготовления, как пришло срочное сообщение от Роя. Очередная встреча по организации предстоящего праздника… И, конечно же, он был в числе организаторов. Оказалось, что подготовка территории требует ночного времени, чтобы любопытные адепты не прознали раньше срока о предстоящих испытаниях и соревнованиях. Ректор был непреклонен: безопасность и элемент сюрприза превыше всего.

Я вздохнула, глядя на своё отражение в зеркале: длинные волосы цвета ночи лежали объемными волнами, подколотые острой длинной заколкой с голубыми драгоценными камнями, глаза цвета морской волны сияли, тонкий овал лица, пухлые губы, пушистые ресницы, немного вздернутый курносый носик.

Столько надежд рухнуло в одно мгновение. Но что поделаешь? Праздник – событие важное, и, если Рой задействован в его подготовке, значит, это действительно необходимо. Смирившись с обстоятельствами, я решила не унывать. В конце концов, у нас ещё будет время. А пока… пока можно использовать свободное время с пользой: повторить материал, навести порядок в конспектах.
С первой книгой цикла "Белый мир" пожно ознакомиться по ссылке (можно читать отдельно)

Три с половиной года назад

«– Ну же, давай! – прогремел голос отца, резкий и нетерпеливый. – Сколько можно?! Сконцентрируйся и измени реальность!

Я сжала кулаки, пытаясь собраться с мыслями.

– Я стараюсь! – выкрикнула в ответ, чувствуя, как раздражение нарастает внутри.

– Недостаточно! – его голос звенел от напряжения. – Ты должна прислушаться к своей силе. Да, ты огневик, но твоя истинная мощь – белая магия, унаследованная от меня. А значит, у тебя не может не получаться!

В его словах слышалось нетерпение, граничащее с раздражением. Шесть месяцев тренировок, а результат всё тот же: сила откликалась через раз, а когда и отзывалась, то делала это по-своему, игнорируя мои намерения.

Отец был прав в одном, всё из-за той проклятой печати ограничения, которую он наложил на меня в младенчестве, в момент моего похищения культистами. Но когда произошла моя «смерть», печать спала, высвободив поток магии, который теперь напоминал неукротимый водопад. У обычных магов сила развивается постепенно, капля за каплей, позволяя организму адаптироваться. Но в моём случае словно открыли шлюзы, и теперь я пыталась черпать магию, как воду решетом. Каждый раз, когда я пыталась призвать силу, она вырывалась неуправляемым потоком, разбрасывая белые искры в разные стороны, словно капризный ребёнок, не желающий слушаться взрослых.

Отец продолжал наблюдать за моими попытками, и в его глазах читалось разочарование. Он так верил в мой успех, так хотел видеть меня сильной, но реальность не соответствовала его ожиданиям. А я… я просто пыталась справиться с тем, что казалось невозможным.

Я сделала глубокий вдох, медленно выпуская воздух сквозь сжатые зубы. Мысленно потянулась к своей ключице, где под кожей пульсировала печать, причудливый узор из переплетающихся огненных линий, в котором доминировал белый цвет. Эта печать стала моим даром от сестры. Как у близнецов, наша инициация должна была пройти одновременно. Но судьба распорядилась иначе, в то время я находилась в культе Лунной Девы, даже не подозревая о существовании своей близняшки. В моих снах иногда появлялись странные видения, будто я живу другой жизнью. Но разве можно было догадаться, что эти сны – отражение реальности сестры?

Когда Ариша проходила процедуру получения печати, что-то пошло не так. Она потеряла контроль над силой, и печать открылась не только в ней, но и во мне. Я почувствовала это, острое покалывание в области ключицы, лёгкое жжение, словно под кожей разливалось тепло. Только вечером, стоя под душем, я заметила её, мерцающую татуировку на коже. Но страх и осторожность взяли верх. Наставница и так была недовольна мной из-за того, что я не могла разрушить печать, наложенную на Лунную Деву. Признаться в появлении собственной печати означало навлечь на себя ещё больший гнев. Теперь эта печать стала частью меня, источником моей силы и одновременно причиной постоянных трудностей в её контроле. Она связала нас с сестрой невидимой нитью, о существовании которой я тогда даже не подозревала.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри зарождается тонкий ручеёк силы, едва уловимый, но настойчивый. Пальцы дрогнули, словно пытаясь поймать невидимую нить энергии. И вдруг… сила откликнулась.

Тонкий поток белой магии вырвался из моих ладоней, растекаясь в пространстве передо мной. Белая пустота вокруг заиграла красками, оживая под прикосновением моей магии. Сначала появились едва заметные оттенки зелёного, затем они стали ярче, насыщеннее. Зелёная поляна раскинулась передо мной, словно ковёр из сочной травы. Цветы, простые полевые цветы, начали пробиваться сквозь землю, раскрывая свои бутоны навстречу несуществующему солнцу. Их лепестки сияли всеми оттенками радуги, создавая неповторимую симфонию красок. Тропинка извивалась между цветами, маня вглубь этого волшебного пространства. Она вела к реке, прозрачной, с кристально чистой водой, в которой играли блики света.

Я стояла, заворожённо наблюдая за тем, как моя сила творит этот маленький мир. Каждая деталь казалась живой, настоящей, от травинки до лепестка цветка. Это была не просто магия, это было искусство, воплощённое в реальности.

Впервые за долгое время я почувствовала, что начинаю понимать свою силу, что могу не просто управлять ею, а создавать что-то прекрасное, уникальное».

Утренние лучи солнца робко пробивались сквозь занавески, а за окном разливалось мелодичное пение птиц. Я сладко потянулась в постели, наслаждаясь моментом покоя. Перевернувшись на живот, открыла глаза и взглянула на часы – полдень.

«Неплохо я отдохнула», – подумала я с улыбкой, поднимаясь с постели. Сегодня тот самый выходной, которого я так долго ждала. Сегодня встреча с сестрой, она обещала провести со мной тренировку. Хоть я и начала обучение год назад, последствия долгого пребывания под ограничивающей печатью всё ещё давали о себе знать. Моя сила, словно огромный водопад, струилась внутри, но управлять им оказалось не так просто. Магия все также подчинялась с трудом, а порой и вовсе отказывалась выходить наружу, будто насмехаясь над моими попытками её контролировать. Я чувствовала свою силу, она была мощной, необузданной, но приручить этот дикий поток оказалось сложнее, чем я ожидала.

Каждое утро я просыпалась с мыслью о том, как важно научиться управлять этой мощью. Сестра оставалась единственным человеком, который по-настоящему понимал мои трудности. Она прошла через похожие испытания и смогла преодолеть все барьеры, а значит, знала, как помочь мне. Её поддержка и наставления были для меня дороже любых сокровищ.

Быстро приняв душ, я решила не тратить время на выбор наряда. Простой спортивный костюм тёмно-синего цвета идеально подошёл для тренировки. Волосы собрала в высокий хвост, так они не будут мешать во время занятий.

До дома сестры можно было добраться на такси, но я решила пройтись пешком. Её дом находился всего в получасе ходьбы от общежития академии. К тому же, небольшая прогулка, отличная возможность собраться с мыслями и настроиться на серьёзную работу.

Дневной город встретил меня настоящим калейдоскопом звуков и движений. Оживлённые улицы кишели спешащими людьми, каждый из которых был погружён в свои заботы и мысли. По тротуарам текли людские реки, кто-то целеустремлённо шагал на работу, другие торопились по делам, а третьи, как я, наслаждались прогулкой. Городской шум сливался в единую симфонию: гудки автомобилей, цоканье каблуков, приглушённые разговоры, шуршание колёс по асфальту – всё это создавало неповторимый фон городской жизни.

Яркое солнце заливало улицы тёплым светом, заставляя блестеть витрины магазинов и окна домов. Его лучи играли на фасадах зданий, создавая причудливые световые узоры. В воздухе витал лёгкий аромат цветущих деревьев и свежей выпечки из ближайшей пекарни. Я шла, впитывая эту атмосферу, наслаждаясь каждой минутой.

Погружённая в красоту городских пейзажей, я и не заметила, как добралась до дома сестры. Нажав на дверной звонок, я удивилась, насколько быстро дверь распахнулась.

– Ада, здравствуй! – Дан приветствовал меня, ловко удерживая в руках две детские переноски. – Извини, я бы с удовольствием поприсутствовал на вашей тренировке, но Ари так устала от повседневных забот. Она хочет провести время с тобой наедине, поэтому отправила меня с двойняшками к вашему дедушке. Пусть погостят у него несколько часов. К тому же дедушке не помешает прогулка – в последнее время он совсем не выходит из дома, увлёкшись какой-то новой уникальной разработкой.

– Да, конечно, спасибо! – улыбнулась я. – Передавай деду привет от меня. Обещаю зайти к нему на следующих выходных.

Глядя на Дана с малышами, я не могла не восхититься тем, как гармонично сложилась их семья. Двойняшки мирно посапывали в своих переносках, а их отец выглядел таким заботливым и любящим. В его глазах читалась та же нежность, с какой он всегда смотрел на Аришу.

– Они такие милые, – не удержалась я, кивая на детей. – Совсем не похожи на своих родителей.

– Да, гены – странная штука, – усмехнулся Дан, направляясь к выходу. – Но знаешь, главное, что они здоровые и счастливые.

Когда он ушёл, я вошла в дом. В воздухе витал знакомый аромат травяного чая и выпечки – фирменный знак того, что сестра подготовилась к моему приходу. Впереди ждала тренировка.

– Ада, ты пришла! – сестра появилась в дверях, небрежно перекинув влажное полотенце через плечо. Её волосы были слегка влажными, видимо, она только что вышла из душа.

– Да, встретила Дана, он поехал к дедушке, – ответила я, снимая обувь.

– Ага, в последнее время становится всё тяжелее, – вздохнула Ариша, присаживаясь на диван. – У малышей начали резаться зубки, и если у Кристиана это происходит легко и незаметно, то у Амелии всё с точностью наоборот. Она очень плохо спит, а детские обезболивающие практически не помогают.

Я внимательно посмотрела на сестру. За последний год она заметно изменилась – в её глазах появилась усталость, а под ними залегли тени. Материнство давалось ей нелегко, особенно с двойняшками, у которых были такие разные характеры.

– Может, стоит попробовать что-то ещё? – осторожно спросила я. – Есть же специальные мази или отвары…

– Пробовали уже всё, – махнула рукой сестра. – Но спасибо за заботу. Просто нужно переждать этот период. Дан помогает, конечно, но когда двое малышей, а один из них постоянно плачет…

Она замолчала, словно собираясь с мыслями.

– Ладно, не будем об этом. Ты готова к тренировке? Я подготовила несколько новых упражнений, которые помогут тебе лучше контролировать силу.

В её голосе снова появилась привычная уверенность и решительность. Сестра всегда умела быстро переключаться с личных проблем на помощь другим, и это было одним из качеств, за которые я её особенно уважала.

Мы направились в специально оборудованный для магических тренировок зал. Это было впечатляющее помещение, в котором каждая деталь говорила о тщательной подготовке. Дан действительно постарался на славу, защитные системы здесь были на уровне, превосходящем даже академические стандарты. Неудивительно, что он вложил столько усилий в создание этого пространства. История с огненным даром Ариши, когда она во время аттестации спалила половину академии, стала легендарным случаем в наших кругах. Поэтому мой предусмотрительный зять позаботился о том, чтобы их дом был максимально защищён от подобных происшествий.

Толстые стены зала были покрыты специальными рунами, которые не только поглощали избыточную магическую энергию, но и отражали её в случае необходимости. Защитные заклинания переплетались в сложную сеть, создавая многоуровневую систему безопасности. В центре помещения находился тренировочный круг, выложенный из особого камня, способного выдерживать колоссальные температурные нагрузки. По периметру располагались контрольные панели, позволяющие регулировать интенсивность тренировок и уровень защиты.

Ариша уверенно направилась к центру зала, её движения были плавными и отточенными, словно она танцевала с невидимым партнёром. Я последовала за ней, чувствуя, как внутри нарастает предвкушение предстоящей тренировки.

– Итак, – начала сестра, останавливаясь в центре тренировочного круга, – магия огня – одна из самых могущественных стихий, но одновременно и самая своенравная. Особенно в нашем случае. Я потратила шесть лет на базовый контроль над ней во время обучения в академии, но после официальной аттестации потребовался ещё целый год, чтобы по-настоящему приручить этого «зверя».

Она обвела рукой пространство вокруг, словно подчёркивая серьёзность своих слов.

– Да, – вздохнула я, – после моего возвращения прошёл уже год, но я до сих пор с трудом удерживаю пламя и направляю его в нужную сторону. Иногда оно словно живёт своей жизнью.

– Не переживай, – мягко улыбнулась Ариша, – рано или поздно ты подчинишь себе эту стихию. Главное – терпение и постоянная практика.

Её уверенность была заразительна. Сестра всегда находила правильные слова, всегда верила в мои способности, даже когда я сама сомневалась.

– Сегодня мы начнём с базовых упражнений, – продолжила она, – но сначала тебе нужно полностью сосредоточиться. Твоя сила – это не просто огонь, это часть тебя, и ты должна научиться слышать её голос.

Я закрыла глаза, погружаясь в медитативное состояние. В моём воображении развернулось величественное зрелище, извержение вулкана. Могучий огненный столб вздымался к небу, а раскалённая лава стекала по склонам, словно кровь древнего божества. Я чувствовала, как огненная энергия пробуждается внутри, как она течёт по венам, согревая каждую клеточку тела. Печать огня на ключице начала пульсировать, отзываясь на мой зов. Это был не просто символ – это был источник моей силы, мой личный портал в мир пламени.

Медленно, осторожно я потянулась к этому обжигающему пламени. Струйка за струйкой вытягивала яростную энергию из глубин своего существа. Пылающие пульсары формировались на моих ладонях, словно маленькие солнца, готовые вырваться на свободу.

Когда я тренировалась с сестрой, стихия словно становилась более послушной. Возможно, она чувствовала её присутствие – присутствие более опытного мага, который мог укротить даже самый неистовый огонь. Или, может быть, моя уверенность возрастала рядом с ней, и это отражалось на качестве контроля.

Каждый сгусток энергии в моих руках был живым, пульсирующим, полным потенциала. Я чувствовала, как они трепещут от нетерпения, готовые выполнить любую команду. Но я знала – торопиться нельзя. Нужно научиться управлять даже малейшим проявлением силы, прежде чем переходить к более сложным техникам.

В этом танце с пламенем было что-то первобытное, что-то, что связывало меня с древнейшими силами природы.

– Так, молодец, – голос сестры прозвучал мягко, почти нежно, словно она хвалила маленького ребёнка за первые успехи. – А теперь заставь их двигаться. Управляй их движением, намечай траекторию и запускай.

Её слова стали моим проводником. Повинуясь внутреннему чутью и наставлениям сестры, я начала манипулировать пульсарами. Они послушно закружились в воздухе, словно маленькие огненные феи, сначала медленно и аккуратно описывая круги вокруг меня.

Окрылённая успехом, я позволила себе немного расслабиться, улыбнуться про себя. Но именно эта расслабленность и стала моей ошибкой. Отвлекшись, на радость, от достигнутого, я потеряла концентрацию, и пульсары, почувствовав мою слабость, мгновенно отреагировали. Их движение ускорилось, превратившись в настоящий вихрь пламени. Они кружились вокруг меня с бешеной скоростью, словно пытаясь вырваться из-под контроля. На мгновение я почувствовала себя песчинкой в центре огненного торнадо.

Собрав всю волю в кулак, я сделала над собой усилие. Пот стекал по лбу, а руки дрожали от напряжения, но я не сдавалась. Медленно, сантиметр за сантиметром, я начала возвращать контроль над разбушевавшейся стихией. Постепенно пульсары успокоились, их движение стало плавным и размеренным. Они снова начали лавировать вокруг меня, подчиняясь моей воле. Огонь не прощает ошибок.

– Так, а теперь попробуй меня атаковать, – в голосе сестры слышался вызов.

Я глубоко вздохнула, собирая силы. Повинуясь приказу, направила пульсары в сторону Ариши. Огненные шары, словно маленькие солнца, устремились к ней, оставляя за собой огненный след. Сестра стояла неподвижно, лишь её глаза следили за движением сгустков пламени. В последний момент, когда пульсары были уже в нескольких сантиметрах от неё, она сделала плавное движение руками.

То, что произошло дальше, заставило меня замереть от восхищения. Ариша поймала пылающие сгустки голыми руками! Её ладони словно поглотили огонь, не оставив даже следа дыма. Магия растворилась в её ладонях, будто никогда и не существовала.

– Неплохо, – одобрительно кивнула сестра, – но нужно работать над силой удара. Ты должна научиться вкладывать больше энергии в каждое движение.

Я смотрела на неё с восхищением. То, что казалось мне сложным и почти невозможным, она выполняла с такой лёгкостью и грацией, будто играла с детскими игрушками.

– Не переживай, – словно прочитав мои мысли, сказала Ариша, – каждый из нас проходит этот путь. Главное – практика и вера в свои силы.

Спустя пару часов изнурительных тренировок я чувствовала себя выжатым лимоном. Руки и ноги дрожали от напряжения, но удовлетворение от проделанной работы согревало душу. Мы переместились на кухню, где ждал сытный обед – именно то, что нужно для восстановления сил после такой нагрузки.

– Спасибо, – произнесла я с улыбкой, доедая последний цитрусовый макарон.

– Не за что, – ответила Ари, тепло глядя на меня. – Как твои дела в академии? Понимаю, что быть самой взрослой на потоке непросто, даже с учётом ускоренного курса. Твоим одногруппникам всего шестнадцать-семнадцать лет, а тебе почти двадцать…

– Всё хорошо, не переживай, – ответила я, стараясь звучать уверенно.

Но внутри я тяжело вздохнула. Хотя физически я не повзрослела с момента своего «возвращения», определённые трудности всё же существовали. В то время как обычные магически одарённые дети поступали в академию в двенадцать лет и постепенно осваивали магию, я начала свой путь только в прошлом году, поступив на специальный ускоренный курс.

Это означало, что мне приходилось не только усваивать огромный объём информации, но и адаптироваться к совершенно новому темпу обучения. К тому же разница в возрасте создавала определённый барьер в общении с однокурсниками, хотя я старалась не показывать своих трудностей. Сестра, конечно, замечала моё напряжение, но мудро не давила с расспросами.

Арише уже исполнилось двадцать четыре года – столько же, сколько и Рою. Для меня же время словно застыло на несколько лет назад. Когда я находилась в белом мире, оно не имело надо мной власти: пока реальный мир двигался вперёд, я оставалась неизменной.

Отец объяснил мне эту странную особенность: с возвращением в реальность моё тело начнёт «взрослеть», но процесс этот будет протекать значительно медленнее, чем у обычных людей. Всё из-за моего дара – ведь я часто буду посещать белый мир, где время течёт по иным законам.

Иногда я задумывалась о том, как это повлияет на мою жизнь. Буду ли я чувствовать себя чужой среди ровесников, которые растут и меняются, пока я остаюсь почти неизменной? Смогу ли я построить нормальные отношения, зная, что мой физический возраст будет отставать от внутреннего?

Но сейчас эти мысли отступали на второй план. Главное – научиться контролировать свои силы, освоить все тонкости магии и стать настоящим мастером своего дела. А вопросы времени… с ними я разберусь позже. Ведь у меня ещё столько всего впереди – и в реальном мире, и в белом.

– М-м-м, совсем забыла, – допивая чай, прощебетала сестра, её глаза заблестели от предвкушения. – Ты уже придумала, как хочешь отпраздновать день рождения? Двадцать лет – круглая дата. Я хочу, чтобы праздник тебе запомнился, поэтому хочу услышать твои пожелания.

Я замерла, не зная, что ответить. Дни рождения… Для меня эти праздники всегда оставались чем-то чужим и непонятным. В культе Лунной Девы мы не отмечали такие даты. Там вообще не придавали значения подобным вещам.

– Даже не думала об этом, – призналась я, чувствуя лёгкое смущение. – У меня никогда не было настоящих праздников…

– Вот именно поэтому мы обязательно его устроим! – воодушевлённо воскликнула Ариша. – Двадцать лет – это особенный возраст, и ты заслуживаешь настоящего праздника.

– У нас есть еще месяц, чтобы все организовать, – напомнила сестра, мягко улыбнувшись.

Да, я помнила. Ее дни рождения всегда были особенным поводом для семейного сбора, но для меня они оставались лишь датой в календаре.

– Может, что-то необычное? – предложила Ари, видя моё замешательство. – Можем устроить тематическую вечеринку или…

Я задумалась. Никогда раньше я не представляла, как можно отпраздновать день рождения. В голове начали рождаться робкие идеи.

– А давай сделаем что-то такое, что отразит нашу магию? – предложила я, сама удивляясь своей смелости. – Что-то волшебное, но в то же время… настоящее.

Глаза Ариши снова загорелись. Она обожала подобные идеи, и я знала, что теперь праздник точно будет особенным. Впервые в жизни у меня появится настоящий день рождения, и это наполняло душу странным, незнакомым предвкушением.