Хозяйка "Скелета Дракона" или Не люблю блондинов

Роскошные покои старшего Морманта были полны слуг. Кто-то менял постель, кто-то подносил подносы с едой господину, а кто-то усиленно протирал пыль там, где ее уже давно не было. И неважно, что слуги были давно мертвы и даже неважно, что они давно не имели своего мнения, да они и мозгов–то не имели. Райо Морманту было важно, чтобы его просто обслуживали, молча, со всей отдачей и покорностью. А кто, как не скелетоны могут это сделать лучше всего. Старый некромант давно не имел живых слуг и ни грамма от этого не страдал.

А страдал он оттого, что его непутевый сын, не хочет продолжать славную фамилию Мормантов. У них огромнейшие владения, множество неживых, да и живых подданных. И старому некроманту хотелось уйти на покой, передав свои владения в руки потомка, но… Асидора Морманта волновали лишь бабы, которые периодически пытались пролезть в сокровищницу некромантов и ездовые драки, на которых наследник устраивал гонки со своими такими же беспутными друзьями. Столица империи Некро загребала в свои руки наследников самых именитых фамилий и не отпускала из своих мягких, ласковых ручек, туманя разум доступными развлечениями.

– Вот скажи мне Сар, что я не так сделал, – жаловался Райо Мормант своему слуге, скелетону, – Я давал ему самое лучшее и чем он мне отплатил? Светлой неблагодарностью. Так гадить могут только светлые. А все его мать испоганила своей кровью моего сына. И что я нашел в этой сучке?! Выела мне весь мозг, и сына родила с дефектом. Темные силы ему не подчиняются.

Сар молча мыл ноги господина и ничего не отвечал, не было такой функции в старом скелетоне. Все на что он годился это обслуживать тело господина. Уже давно пора было предать Сара повторной утилизации. Но старый Мормант любил своего скелетона, свое первое создание, как могут любить только некроманты, невзирая на недостатки.

Вдруг из кабинета, в котором старый некромант проводил сейчас большую часть времени, показался странный свет. Райо нахмурился и приказал Сару вытереть мокрые ноги. Шаркающей походкой он прошлепал к кабинету и резко открыл чуть прикрытую дверь.

В кабинете никого не было, старик хмыкнул и осмотрел все помещение. Свет исходил от фамильного артефакта карты, которая висела на стене за рабочим столом некроманта.

Карта показывала обширные владения Мормантов и была очень дорогим артефактом. Она не только показывала, где какие земли, но и в реальном времени могла указать чужака или слугу или гостя Мормантов.

Райо неуверенно огляделся на застывших в разных позах скелетов и призадумался. Может, карта сломалась, думалось старику, а сломанные артефакты ведут себя иногда непредсказуемо. Нужно послать к карте сначала одного из слуг.

Старик подал сигнал в управляющий центр скелетона Сара и немного отошел от проема двери, пропуская своего старого слугу.

 Скелет прислужника давно пожелтел, а скрепляющую магию приходилось обновлять чаще, чем положено, но она все равно светилась еле видным зеленоватым светом, говоря, что скелетону осталось существовать недолго.

Кого другого Райо Мормант уже давно бы развеял, но Сар был его первой работой. И старик еще помнил, как ему подарила труп мужчины и сколько труда вложил тогда еще юный некромант, чтобы очистить его кости от разлагающейся плоти и привести костяк в надлежащий для создания слуги вид. Поскрипывая сочленениями, Сар подошел к карте и провел по ней костяшками кисти. Карта продолжала светиться, не взрывалась и не пронзала молниями скелетона. Значит, дело не в соперниках некроманта, которые все никак не успокоятся и периодически пытаются сжить со света Райо.

Старый Мормант хмыкнул и подошел к карте, отодвинул стул внутрь старинного стола орехового цвета и замер, разглядывая, что же там могло случиться. Через какое–то время глаза некроманта широко открылись, он схватился за грудь и при поддержке слуги, пошел в сторону комнаты.

– Это как это? – возмущался Мормант, – столько лет прошло, столько веков, – старик подсчитал сколько и выдал, – триста семьдесят лет прошло, как она пропала и теперь вернулась!

Старик лег в кровать охая и постанывая, все же ему уже давно за триста лет, но историю о пропавшей невесте отца он помнил. Невеста была наследницей самого богатого на магию, куска земли Мормантов.

Когда свадьба не состоялась, и невеста пропала, не оставив наследников и родственников, Морманты решили, что имеют все права на вкусный кусочек земли, который к тому же находился в самом сердце их владений.

– Неси мне артефакт связи, – сипло дыша сказал старый Мормант, – не дело это, если прознают другие, решат урвать землю себе. Пусть щенок приносит пользу хоть так. Женю его на девке, даже если она уродлива, как старое умертвие.

Сар принес хозяину небольшой артефакт, который при помощи магии некроманта взмыл вверх и показал прямо в воздухе кусок другого пространства.

Там молодой блондин с серыми глазами возлежал в окружении девушек всех цветов кожи и волос на огромной кровати. Девушки были полуголые и передавали друг другу небольшую бутылку, весьма невзрачного цвета.

– Ах ты ж тваренок! – воскликнул старик и девушки закричали от испуга, увидев наконец-то прореху в пространстве, – Все вон! – рявкнул Райо, показывая, что есть еще сила в груди старика.

 Девушки, взвизгивая, слетели с огромной кровати и исчезли в другой комнате. Блондину все было не почем, он приложился к бутылке и скривился:

– Чего тебе? – спросил он отца.

– Как ты посмел трогать мои запасы, – голос старика прервался, и он закашлялся. Асидор Мормант выкинул на пол пустую бутылку и вперил холодный взгляд в отца.

– Твое вино скоро превратится в кислятину, ждешь, когда его придется выкинуть.

– Это вино больше не делают, – сказал старик, – оно дорогое, почти бесценное.

– Зачем хранить то, что тебе не пригодится, – Асидор зевнул и посмотрела на отца вызывающе.

Старик сморщился, потом поджал губы. Морманты старались переглядеть друг друга, но Асидор давно уже не запуганный мальчишка и отца он больше не боялся, он его ненавидел всей душой.

– Ты хочешь освободиться от моего постоянного присмотра, хочешь иметь свободу? – с видом змея искусителя спросил Мормант старик.

– Что для этого нужно? – не выдержал Асидор.

– Нужно жениться… – начал отец

– Никогда! – рявкнул молодой Мормант.

– Помнишь кусок земли прямо посередине наших земель, – сменил давление старик

– Скелет дракона? – нахмурился Асидор.

– Да «Скелет дракона», старое поместье.

– Да какое поместье, – хмыкнул сын, – разваленное кладбище.

– И все же артефакты, которые мы заполняем магией и поставляем во дворец императора, именно там получают свое наполнение.

– И что? – не понял молодой Мормант.

– Объявилась наследница, поэтому лучшее, что мы можем сделать, для сохранения нашего достатка, это твоя женитьба на ней.

– Откуда она появилась, может это самозванка, – понимая важность общего состояния, сказал Асидор.

– Нет, она потревожила поместье, а ты сам не раз пытался пройти внутрь и не смог. Поместье примет только наследника.

– Почему ты уверен, что это девка, – уточнил мужчина.

– У поместья может быть только наследница, — это всем известно. Если бы отец женился на наследнице тогда, то поместье унаследовала моя сестра, будь у меня таковая.

– Я женюсь на этой девке, и ты отстанешь от меня навеки? – Уточнил младший Мормант.

– Да, – твердо сказал старик, стараясь оставаться серьёзным и не улыбнуться. Главное, чтобы щенок женился, земля осталась в семье, а как он там будет с наследницей разбираться не его проблемы. Старый Мормант уже потирал ручки довольный, что и сына пристроил, и землю сохранил.

А молодой Мормант планировал, как спокойно заживет после того, как жениться на наследнице, без вечного нытья старого хрыча.

– И да, – старик не дал закрыться прорехе, – не забудь, брак должен быть консумирован, это важно. Надеюсь, с таким лёгким делом ты справишься, – не сдержался и поддел наследника старый некромант.

Он любил сына, и жену, которая сбежала от него после рождения наследника, тоже, когда-то любил, но есть у некромантов одна плохая черта, неуживчивый характер и просто эпическая твердолобость.

 ----------------------------------------------------------------
Дорогие читатели, эта история участвует в мобе

 Что нам известно о некромантах, магия, ритуалы, упокоение мертвых, а умеют ли некроманты любить? Мы вам все расскажем и даже покажем) присоединяйтесь!

Встреча выпускников… кто вообще придумал эту хрень. Кому понадобилось собирать людей, которые в школе друг друга еле терпели, а теперь вообще забыли, как зовут. И надо же придумать вечеринку в стиле средневековья. А все эта Настюша Северова, что б ей икалось. И в школе была не от мира сего и сейчас не слишком изменилась «А давайте сделаем не так, как у всех.» Зачем я только в это чат зашла, и зачем повелась на льстивые речи.

– Ах Риммочка ты ж наш ангел хранитель, как же мы без тебя… – тьфу. Как были любителями скинуть все на чужие плечи, так и остались.

В начальной школе я была активисткой, лезла во все дыры, которые были открыты, а которые были закрыты, втискивалась. Ну обожала я, быть в центре внимания, а потом, как отрезало.

Меня стали раздражать шумные компании и бесить люди в целом. Мне приятней было сидеть дома и читать, или еще чем полезным заниматься. Я всегда находила себе дело и не скучала сама с собой. А когда поняла, что меня, привлекает эзотерика, то с головой ушла в постижении лженауки, как многие плевались мне вслед.

Ну и ладно. Только вот в школе все еще считали, что я должна идти вперед и с песней, тянуть класс к первым местам и петь, когда всем просто пофиг. Со скрипом я дожила до одиннадцатого класса.

Многие на последнем звонке плакали, как же, расстаются со школой. Я улыбалась. Наконец–то свободна. Устроилась работать поломойщицей, поступила заочно на бухгалтера исходя из того, что работать можно и на удаленке и была счастлива. Мои родители сразу же после окончания школы, успешно развелись, словно я была тем скрепляющим составом, на котором держалась наша семья и быстро утешились, найдя себе других половинок.

Мне оставили квартиру покойной бабушки. Я училась, потом работала и просто жила. У меня был свой круг общения, который нормальным людям показался бы сатанинским, но нам было комфортно в нашем обществе.

Ритуалы, обряды, заклинания и всевозможные гадания, в какой-то момент стали приносить мне доход, и скоро мое хобби стало еще и работой. А тут это дурацкая встреча…

Дура Сиверова со своим чувством прекрасного. Я решила сходить… ну ладно, мне нравился один одноклассник и я хотела узнать, как у него дела и если он не женат… Может, чего-нибудь и получилось бы. Не сказать, что мне так уж нужен был мужик, но именно этот, был мне интересен.

Я купила платье. Да нужно было прийти в белом платье, с причёской в туфлях. В общем, сказочные принцессы.

Сиверова сказала, что уговорила своего отца, а она из богатенькой семьи, отдать под наш вечер встреч, свой загородный особняк. Они его как дачу использовали.

Ага, дача! Трёхэтажный домина больше похожий на сказочный замок. Не зря Сиверова захотела и антураж по стать дому. Я приперлась, как дура разряженная, и с мыслями, что вот оно, скоро я познаю счастье, так как узнала, что парень, который мне нравился, все еще свободен.

И да, он был свободен пол вечера, пока его не оккупировала Сиверова. Она была красотка. Блондинка, с роскошными формами, да и он мой предмет воздыхания был красив нордической красотой, с серыми глазами и белой шевелюрой, которую он стриг в модную стрижку с замысловатыми узорами на затылке. Настроение у меня пропало, я ж думала, что, увидев меня, красоту неземную, в платье, с рыжей копной волос, он падет сраженный… что-то я не так в обряде сделала. Припоминала порядок своих действий и слова заговоров. Просила ж любовь, да счастье, а чего получила? Разочарование. Насмотревшись, как парочка гадов мило целуются, я принялась гасить злость всеми видимыми напитками.

Когда, изрядно наклюкавшись, я решила обследовать дом, то, естественно, поперлась делать это в странное место, на чердак. Конечно, самое то, лазить по чердакам в светлом платье и узконосых туфельках.

Но Римма Ализардова не сдается! Я хотела выйти на балкон, который приметила, когда въезжала на двор, а он выходил из дверей на чердаке. Так что я упрямо шла к цели, прихватив с собой бутыль горячительного.

Чердак представлял собой комнату, со скошенными потолками, и всяким старинным хламом. Я села на скрипучее кресло, так как ноги у меня предательски дрожали, хлебнула из бутылки и оглядела комнатушку. Мой мозг был затуманен, и думать нормально я не могла. Разве поперлась бы на такую верхотуру... На столике рядом лежал странный тубус. Я поставила бутылку и ухватила тяжелый футляр. Красивый. Разглядывала золотистые узоры по всей поверхности и гладила пальцами, пытаясь вычленить из многообразия странных знаков и завитушек, понятные мне символы. В какой-то момент уколола палец, сунула в рот, претерпевая боль. Даже тут не везет, обидно, а потом началось волшебство…

Тубус выпрыгнул из руки и застыл в воздухе сверкая, как новогодняя елка. Узоры на его поверхности стали медленно двигаться, с каждой секундой убыстряя свой ход. Я ухватилась за подлокотники кресла и замерла не в силах двигаться. От мельтешения блёсток, и сверкания, в глазах рябило. Потом из тубуса в тонкое длинное отверстие, вылезла карта. Да это была самая настоящая карта. Мне даже показалось, что я вижу на ней горы, реки, странных фигурок, и непонятные закорючки похожие на буквы.

– Что-то мне резко домой захотелось, – сказала я, сглатывая комок в горле. В голове нещадно шумело, накатила слабость, захотелось спать. Потом реальность мигнула, яркой вспышкой и я отрубилась.

 Больше никогда не буду пить, первое, что пришло мне в голову, когда я открыла глаза. Закрыла их вновь и сказала сама себе:

– Честно, честно ни капли в рот, – открыла глаза и привстала, вернее, села. Кругом природа… страшно красивая и прекрасно ужасная. Я сижу на чьей-то могиле, в белом платье, в руках злополучная карта, а вокруг никого. Воздух пахнет мокрой землей и цветами. Я еще раз открыла, закрыла глаза, щипнула себя за руку и вскрикнув от боли, с ненавистью посмотрела на карту. Та лежала рядом и все еще сверкала странным золотистым светом.

– Это как понимать? Ты куда меня притащила?

В том, что виновата в моем переносе карта, не было ни капли сомнений. От страха я даже протрезвела. Посмотрела вокруг, медленно выдохнула, сдерживая подкатывающую истерику. Кладбищ я не боялась, а чего их бояться, мертвые спокойные, это живые, могут принести проблемы. А вот странные переносы, в которых я участвую против воли, были неприятными. Я привыкла сама решать свои проблемы, впрочем, так же как и создавать их.

Сиди не сиди, а идти куда-то надо. Я встала, отряхнулась и еще раз огляделась. Везде, куда ни кинь взгляд виднелись каменные надгробия, даже небольшие склепы были. Кованные изгороди, ярко-красные цветы, благоухающие на всю округу, паутина и смотрящий на меня черным взглядом ворон.

– Ты представь, гадство какое, – пожаловалась я ворону, – оказалась непонятно, где, еще и в этом дурацком платье.

Ворон, естественно, мне не ответил, лишь скосил набок голову и каркнув улетел по своим делам.

– Это ведь шутка? – Я все еще не верила, что вокруг настоящая реальность и я не брежу. Подняв с земли блестящую карту, которая все еще странно светилась, я покрутила ее и так и сяк, всматриваясь в странные буквы, пока они не встали в стройные ряды и не сложились в знакомые слова. «Скелет дракона». Ух ты! Вот это я попала! Скелет, да еще дракона. Наверно, это наказание за мои занятия ритуалистикой и чернокнижием.

 Римма ты мечтала о магии там, где она под большим сомнением, так получай по полной и распишись, теперь она вокруг. Если, конечно, я сейчас не в дурке, по соседству с наполеонами не лежу. Я присмотрелась к карте, стараясь найти точку, откуда меня могло перенести, ну примерно, Земля! Дом! Но на карте крупной точкой сверкало название «Скелет дракона» Чуть мельче «Старые кости» и «Нежная кровь» по планировке больше похожие на деревушки. Темным пятном заполонил пол карты «Лес счастья». Сверкающей точкой горел «Родовой алтарь» и другие мелкие обозначения, как ручей, озеро, тракт, совершенно темными серыми пятнами. По краю карты, кстати, края неровные рваные, были нанесены странные башенки, некоторые горели ярко светлыми точками, некоторые серыми, но на всех было написано «внешняя защита».

– Хм–м–м, – послышалось в сторонке, отчего я вздрогнула, и карта чуть не выпала из рук. – Смею ли я, спросить, – продолжил свою речь скелет в странном сюртуке и равных штанах. – Может вам помочь? – его челюсть не двигалась, и голос был словно из бочки.

– А–а–а! – Заорала я и кинулась бежать. Да кто в своем уме не побежал бы, только те, у кого от страха ноги отнимаются, к сожалению, я была не из таких и мои ноги несли меня непонятно куда.

– Не бегите в сторону леса, – крикнул мне скелет, но я уже неслась, не разбирая дороги и визжала как дура. Да, самая настоящая дура, так как бежала уже по лесу и ветки хлестали меня по щекам, обжигая нежную кожу.

В общем, когда я выбежала на поляну, ярко освещенную местной луной, я остановилась и загнанно оглянулась. Скелет с зелёными глазницами за мной не бежал. Постаралась вспомнить что он там бормотал, но мой разум отказывался работать, страх затмевал все и вся вокруг, но что интересно, карту из рук я не выпустила.

– Так, Римма, это всего лишь скелет, он не нападал. Чего ты как сумасшедшая? Никогда скелетов не видела? Подумаешь, у него глаза светятся так это от радости, что тебя встретил. Ага, свежее мясо, вот и радуется! – Успокаивала и тут же пугала я себя еще больше. Так, нужно выдохнуть… Рядом щелкнула ветка, кто-то ухнул, рыкнул, а я уже, как лань неслась назад, по крайней мере, там кладбище, все понятно, а тут лес, под каждым деревом может нечисть, какая сидеть.

Скелеты не так страшны. Мой повторный забег принес еще больше боли лицу и не прикрытым платьем, частям тела. А потом я поняла, что мой мозг затуманивается. Я вижу словно через призму, где все становится то мелкое, то большое, то широкое, то узкое, калейдоскоп в глазах и непонятная тупость в мозгах.

Кое-как я добралась до кладбища, главное не сходит с проложенного мною пути. Пусть уже скелет чем непонятно движение вокруг. Странно, но вдруг захотелось петь, а потом и танцевать. Казалось, вокруг летают тысячи мелких светляков, дирижируя под музыку в моей в голове.

 Сама не поняла, как увидела перед собой блондина. Красивого, статного, во сто раз лучше моего одноклассника, которого противная Сиверина увела. С одной стороны, я понимала, что никакого блондина тут не должно быть, с другой, в глазах все двоилось, и я очень хотела этого блондина. Пусть Сиверина утрется. Красавчик уже вел меня в танце, и нежно шептал на ушко:

– Будешь моей женой?

 – Буду конечно! – воскликнула я, пусть хоть в странных снах у меня все сбудется. И любовь, и свадьба, и счастье.

– Это незаконно, – услышала я знакомый голос, о скелетик, какой же ты буся, и глазки зеленые, как я люблю, – хозяйка отравлена и не отвечает за свои слова, – возмущался скелет.

– Скажи мне «да» любовь моя, я заберу тебя из этого ужасного места, — ласковый баритон не давал мне сосредоточиться.

– Да! – страстно сказала я и потянулась губами к блондинчику. Он моих губ не коснулся, но я почувствовала, как его руки по-хозяйски оглаживают попу, лезут в лиф, касаясь груди. Какой он желанный, в моем заторможённом разуме все перевернулось с ног на голову. Вокруг все казалось прекрасным, незнакомец страстным и красивым, а скелет смешным.

В какой-то момент блондин махнул на возмущавшегося скелета рукой и тот просто замолчал, его глазницы погасли, а вокруг наступила тишина, прерываемая нашими с блондинчиком стонами. Он расстелил на земле свой широкий плащ и притянул меня к себе.

– Как вовремя по осоте пробежалась, даже уговаривать не пришлось, – услышала я его шепот, но не поняла, кто там пробежался и кого нужно уговаривать. Тело отзывалось на его ласки, словно всю жизнь его знало, а его запах сводил меня с ума: вино, парфюм, древесный дым и еще что–то непонятное, но такое притягательное, что хотелось его съесть.

Никогда я не отдавалась сексу настолько безбашенно, как в этот раз. Забывая обо всем на свете и обо всех на свете. У него были умелые руки, ласковые, но сильные, они без остановки порхали по моему телу находя все мои точки джи и не джи тоже находили. Я стонала, кричала, кусала его в порыве страсти. Мои глаза почти не открывались, но сквозь дымку тумана, я видела его широкие плечи, длинные волосы, прикушенную губу. Я царапала его спину, выгибалась чтобы он вошел еще глубже и слушала его стоны, которые для меня были самой прекрасной музыкой. Мой светлый принц, только мой! Блаженство разливалось по телу и щекотало внизу предвкушением. Да, всем своим затуманенным разумом я могу сказать, что такого секса у меня еще не было. И плевать, что я его сама придумала, главное во сне все сбывается.

Отступление

Асидору Морманту еще никогда не было так паршиво. И зачем он так напился, он не помнил. Через какое–то время пришел слуга с утренней настойкой, которая сняла боль в голове и дала время вспомнить.

– Кишки зомби! – воскликнул молодой мужчина и быстро вскочив с кровати, кинулся к ростовому зеркалу. Стройное атлетическое телосложение было гордостью Асидора, некроманты в основном тяжеловесные, а ему телосложение досталось от светлых родственников. Но не это сейчас приковало взор Морманта, а витиеватая татуировка от плеча к запястью, которую легко можно скрыть рубашкой. Лицо молодого повесы украсилось довольной улыбкой:

– Получилось, магия признала наш брак, можно обрадовать старого хрыча и слать его в задницу зомби, я свободен.

Асидор ночь с наследницей Ализардов помнил плохо, потому что нажрался как последняя скотина, чтобы заглушить брезгливость. Он всегда сам выбирал, с кем ему спать и всегда добивался своих пассий, но тут нужно было наступить на горло своей гордости и сделать как положено. И алкоголь помог в таком поганом деле.

Внешняя защита земель Ализардов давно работала спустя рукава. Только само поместье все еще держалось, не пуская чужаков. Об этом Асидор знал не понаслышке, так как сам не раз пытался пробиться к лакомому кусочку древнего рода. Мормант вовремя вспомнил о своих точках доступа, которые он оставил в землях и потом было дело случая, перейти порталом, найти наследницу и сделать то, зачем он пришел. Жениться и консумировать брак. У магов это довольно простая церемония, если не брать в расчет пиршество и сбор всех родственников. Главное желание молодых, секс и на телах молодых расцветают скрепляющие узы. Когда–то они что–то значили, в те времена, когда живы были еще драконы, а потом и драконьи дети, сейчас это просто подтверждение брака.

 Асидор знал, что татуировка своего рода красивое украшение, уже парочка друзей с такими ходят и ничто, не мешает им гулять и куролесить, как раньше. Он пошел по проторенной дорожке друзей, выполнил пожелание отца, хотя тут и его благосостояние затрагивалось. Насчет камней силы старый некромант говорил правду, они сейчас наполнялись на территории поместья в местной деревеньке и были главным заработком в последние годы. Старик забросил свое ремесло так как хотел тишины и покоя, а Асидор был светлым магом на темной стороне и не имел даже намека на продвижении по рангам в императорском дворе. Так что все остались при своем. Старик не потерял свой достаток, Асидор свою жизнь, а девица сидит в своем поместье, и только считается его женой.

Асидор подмигнул своему отражению, хитро приподнял одну бровь и ласково сказал ни к кому конкретно не обращаясь:

– Красотки Некро, я иду к вам!

Муки совести, которые все еще могли пустить в его душе ростки, он затоптал. Жизнь у светлого мага на темной стороне и так была не сахар, и связываться с некроманткой он точно не собирался.

– Мать моя женщина, что за страшилище?! – я смотрелась в воду небольшого озера как в зеркало и вздыхала. На спокойной глади отчётливо была видна распухшая покрасневшая физиономия, на которую без слез не взглянешь, – Как ты говоришь, эта трава называется? – спросила я скелета, который утром принялся отчитывать меня как какого-то ребенка.

– Осота, – буркнул Ламий, так его звали, а недовольный он, потому что я после сна была злая и больная. Мало того что с бодуна так еще и травой какой–то себя исхлестала, что опухла и чесалась. – Советую идти в поместье и привести себя в надлежащий вид. Не дело это, что наследница Ализардов ходит как последняя нищенка.

– Эй, чего это нищенка, – я скривилась от боли, когда тронула несчастное лицо, – я за это платье немало денег отвалила. Кстати, ты вчера тут блондина не видел?

– Не видел, – скелет щелкнул челюстью и отвернулся, прямо на все сто восемьдесят градусов.

– Ну и ладно, хорошего понемногу. Эх, все–таки сон это был, – я вздохнула.

Насмотревшись на свое несчастное лицо, я решительно встала.

Кругом была тишина. Птички не летали, насекомые не стрекотали, ветра и того не было. Странная тишина.

– Ладно веди меня Сусанин, – сказала я скелету.

– Я не Сусанин, – возмущался помощник, – Ламий меня зовут, Ламий.

– Ну хорошо Ламий веди меня к «Скелету Дракона» мне что-то есть охота, там же есть еда.

– Есть, – зашевелил своими босыми костяшками скелет. – Там все есть. Если вас поместье примет. Я сомневаюсь, что ваши предки согласятся на такую наследницу.

– А чем я своим предкам не угодила, – я шла следом за скелетом и почёсывала открытые руки. Платье мое оказалось порванным, туфли грязными со сбитыми носиками. Только карта, как сверкала, так и сверкает, показывая мне местность. Что интересно я в ней отображалась, маленькой зелёной точкой, которая была подписана Римма Ализардова–Мормант. Откуда у меня еще приставка взялась я не знаю, но может, те, кто живет в поместье, расскажут. Ламий мне уже поведал, что я принадлежу славному роду Ализардов, потомки мы драконов, черных драконов, владеющих темной магией. То-то же меня всегда к темным заклинаниям тянуло. Порчи привороты я не делала, так как считала, что закон бумеранга никто не отменял, а перекладывать на других свои беды я не считала правильным. Вот такая честная темная ведьма с принципами. Но когда наказать кого надо, то с превеликим удовольствием. Я за справедливость.

– Скажи мне Ламий, а я домой отсюда смогу вернуться?

– Вы дома госпожа, – скелет все еще дулся, что я его утром пнула, ну ладно была не права, а чего он ко мне со своими претензиями. Я только глаза открыла, а тут он. Бежать я больше не стала, а вот со страху пару раз его хорошенько пнула. Еще и картой сверху приложила по голому черепу, а тубус надо сказать у карты тяжелый.

– Получается не знаешь, — хмыкнула я, отчего Ламий взвился как свечка и повернул свою черепушку со сверкающими глазницами в мою сторону.

– Я все здесь знаю! – сказал он немного визгливо, довела я беднягу. Ну есть, у меня такое, мне человека вывести из себя пару минут нужно. Ламий, конечно, не человек, но очень уж человечный для нежити.

– И пока вы алтарь не возродите, порталы строить не сможете, просто сгорите без поддержки рода.

– Хм–м, понятно, — сказала я, хотя ничего понятного мне не было. Но я отложила вопросы о доме на потом, так как пока мне тут нравилось. Даже с распухшей физиономией, на стертых до крови пятках, мне здесь нравилось. Первая причина, конечно, магия. Для человека, который всю жизнь о ней грезил это как кофеману добраться до кофемашины. Как заядлому рыбаку, прийти к озеру с большущими рыбами… в общем, я тут, наверное, задержусь, даже если меня будут выпроваживать, буду цепляться зубами за все, что можно, лишь бы магию изучить.

Если верить Ламию, то я некромантка, теперь бы проверить столь приятную новость и увидеть ту магию.

А вот вторая причина, почему мне тут нравится, это наследство, если мне тут перепадает наследство грех от него отказываться. Знаю могут быть подводные камни и наследство может оказаться тем еще грузом, но это так будоражит, что, если бы не стертые ноги я бы бежала посмотреть, что там за дом мне достался.

Мы топали по еле видимой дороге, которая на карте называлась трактом. Раньше наверно она была пошире, да и ровнее, но сейчас плиты покосились, а мелкие кустики по обочине превратили ее в узкую тропинку.

– А люди тут есть? – спросила я скелета, — как же мне без людей-то, одичаю.

– Есть в деревне, — кивнул Ламий, — «Нежная кровь» называется.

– О точно, — я заинтересовано уставилась на карту в моих руках, — да есть тут такая деревня, а вторая тогда чья, «Старые кости»

–Нежить там живет, — клацнул Ламий челюстью, надо будет ему сказать, чтобы так не щелкал, зубы потеряет, они и так у него желтые и в зазубринках. – Не советую я вам туда идти, пока алтарь не восстановите. Нежить может вам не подчиниться.

– А они не такие, как ты? – спросила я.

– Нет, конечно, — возмутился Ламий, — я особенный, во мне кусочек души есть.

– Ого, — удавилась я, — тут и так можно делать.

– Ваши предки были могущественными магами, пока их не постигла страшное проклятие.

Я остановилась и смотрела вслед скелету нахмурившись, только проклятия мне не хватало.

– И в чем заключается проклятие? – спросила я скелета.

– Они не находили свою пару, — скорбно сказал Ламий, — ваши предки, драконы передали вам свою кровь и силу, но и свое проклятие, только от избранного будут у вас рождаться сильные дети, некроманты.

– Фух ты, — я махнула рукой, — напугал, я уже думал, чего страшного было.

— Это и есть страшное, ничтожное потомство, которое не может восстановить алтарь и дело семьи, вот ваше проклятие. Мало кто из Ализардов нашел свою пару, а без этого дети пустышки без магии.

– А напомни-ка мне, что там за дело семьи, — спросила я скелета, пропуская мимо ушей слова о потомстве, вот о чем я не думала так это о детях. Но потом замерла, вглядываясь в свой новой дом.

Прямо за поворотом, который порос кустами и молодыми деревьями открывался прекрасный вид. Чудесный завораживающий, сбивающий дыхание, я поняла, что не дышу, и громко выдохнула.

Многоэтажное здание, построенное хаотично, но красиво. Зелень, обильно поросшая по стенам, небольшие водопады, весело бурлящие из окон, и огромный костяной дракон, который распахнув свои костяные крылья, возвышался над всей этой красотой, придавая поместью сказочный вид. Теперь я понимаю почему «Скелет Дракона».

– Ваши предки создавали поистине волшебные вещи, которые до сих не смогли повторить, живые артефакты, — отвечал мне на вопрос Ламий, а потом обратил внимание, что я застыла статуей и тоже повернул зелёные глазницы в сторону поместья, — Это ваш дом госпожа Римма.

– А дракон настоящий? – спросила я.

– Конечно, праматерь вашего рода, Ализард Маэра, черная драконица и гроза светлых. Она отдала свое тело для создания неприступной цитадели. Но когда война прошла, ваши предки основали тут свой род. Ваша прапрапрапрапрабабушка была ее дочерью от человеческого мужчины.

– Охренеть! – только и смогла я вымолвить, рассматривая свое наследство. Если минуту назад я просто хотела, чтобы все оказалось правдой, теперь я всей душой желала это поместье себе. Оно мое! Моя прелесть!

Мое тело само активно зашевелило конечностями и потопало в сторону поместья, я же не отрывала взгляда и рассматривала, что же мне досталось. Надо сказать, что при более близком рассмотрении я увидела, что красота–то есть, но разруха тут полная. Стены потрескались, кое-где были видны пустоты, словно кто огромный отхватил пастью кусок побольше. А вода из окон? Что–то там неладно внутри. Ламий шаркал, следом, звеня своими косточками и не отставал. Когда я оказалась возле огромных ворот, которые при моем приближении угрожающе сверкнули красным светом, то спросила скелета:

– И как мне туда войти?

– Подтвердить, что вы кровь от крови, плоть от плоти, – нудно сказал скелет.

– Кровью капнуть на ворота? – я стала рассматривать произведение древних зодчих в поисках какой–нибудь рунной фигни, но кроме круглого отверстия ничего не находила.

– Какой кровью? – возмутился Ламий моему незнанию, – в ваших руках древнейший артефакт, который был создан специально для поместья «Скелета драконов» Он является ключом к поместью и также вашим персональным порталом, которым вы можете пользоваться по всем вашим землям. Он и есть подтверждение того, что вы наследница, а так бы я с вами и разговаривать не стал, – фыркнул скелет и как это у него получается, вести себя как человек, не имея нормального тела.

– Так что делать? – Я нетерпеливо стала рассматривать свою находку. Тубус сделан был из черной кожи, сверху покрыт золотой оплеткой с красивыми узорами, в тонкую щель вылезала карта, которая сейчас стала закручиваться внутрь тубуса и сам он вдруг вырвался из рук и взмыл в воздухе. Я даже рот открыла. Проявление магии завораживает. Артефакт сверкнул, окутываясь темной дымкой, и поплыл к отверстию в воротах. Ворота сразу загудели, как провода, стоило тубусу влезть внутрь отверстия и там щелкнуть. А через мгновение красный свет сменился синим и ворота сами стали открываться.

– Это великий день! – пафосно воскликнул Ламий, – Наследница Великого рода Черной Маэры вернулась в свой дом!

– Ты ж говорил Ализардов, – не отрывая от сверкающих магией ворот взгляда, переспросила я у скелета.

— Это драконье прозвище праматери рода, – шикнул на меня Ламий и вылез идти первым в поместье, показывая мне дорогу.

Тубус, кстати, уже вылетел из своего гнезда и влетел в мою руку, словно родной, отбив при этом пальцы. В отверстии тут же показалась карта, которой я сказала, словно она могла меня понять:

– Не сейчас, порвешься еще, – что интересно карта послушно залезла назад.

Продираться сквозь бурьян, кусты и переплетение лиан было просто подвигом. Моя кожа, которая еще не отошла от действия дурманящей травы осота, стала чесаться еще сильней, а мозоли в тонких туфлях, скорей всего лопнули и саднили. А еще очень хотелось есть, так что голод перекрывал всю физическую боль и пинал идти вперед. По пути я ухватила за костяную руку Ламия, который трепыхался в ветвях кустарника и как таран поперла вперед.

– Вам нужно будет изучить заклинание очищения, – бубнил Ламий, – предстоит много работы.

– Что–то я сомневаюсь, что здесь есть еда, – сварливо сказала скелету, – и все остальное, что ты обещал.

– Я спал много веков, – отозвался Ламий, – лишь когда наследница ступила на землю рода, я проснулся, чтобы служить ей.

Наконец мы вышли на небольшое пространство, которое было чистым по причине того, что было крыльцом. Кругом лежали пожухлые листья, пахло сыростью, землей и цветочным ароматом. Ну хотя б не зима и на том спасибо. Как подумаю, чтоб я делала зимой в тонком платье, дрожь по коже.

– Это знаменательный День! – завел свою шарманку скелет, а мне опять хотелось стукнуть его по лбу тубусом. Какой знаменательный день? Скорее прибыла рабочая сила, для очистки территорий. Но я не против. Честно, впервые мне интересно и любопытно, вечная скука, которая черной депрессией, доставала меня на Земле, бесследно ушла.

Я не обращая, что там декламирует Ламий, ткнула рукой в двери. Они были высокие, скорее всего, каменные, с резьбой и разными картинками, похожими на фрески. Картины были в плачевном состоянии, но было видно, что там изображены драконы. Дверь, естественно, на мой удар не поддалась. Я передала карту Ламию, который сразу заткнулся и принял тубус, почтительно склонив голову, а потом оперлась двумя руками в пыльную поверхность и надавила всеми своими пятьюдесятью шестью килограммами. Сначала раздался скрип петель, которые не смазывались столетиями, а потом одна из створок дрогнула и немного поддалась, открыв небольшую щель, если постараться, можно пролезть, что я и сделала.

Потом отдышалась и обозрела огромный холл. Наверно, предки были высокого роста или страдали манией гигантизма. Потолок был высоким очень, в его своде уже давно жили птички, обгаживая дорогую мозаику своими экскрементами и склевывая позолоту. И как мне это все отмывать–то? Куполообразный потолок состоял из стеклянной мозаики и освещал холл разноцветной радугой, было красиво, но кошмарно грязно. Куски коры, ветки, лианы, которые стелились по стенам и скрывали картины, гобелены и развешанное по стенам оружие. Не думаю, что бутафорское. Когда–то тут была мебель, которая сейчас превратилась в кучи хлама и в этих кучах тоже кто–то жил, потому что мелкие грызуны похожие на мышей, активно носились по всему холлу, возмущенно попискивая на все лады, и были мне не рады.

– Стазисные заклинания истощились, – сказал потерянным голосом Ламий, – они были рассчитаны на долгое время. Скорей всего накопители треснули или руны стерлись.

– Какая разница, – сказала я хриплым голосом, пить хотелось тоже, – тут нет еды.

– Может, в других комнатах сохранилось хоть что–то, – сказал Ламий, – ваши предки были запасливыми и предусмотрительными.

– Куда ж теперь деваться, – сказала я, стараясь сильно не злится, когда я голодная, то ужасно злая, – будем искать.

Второй зал был скорее распределяющим, огромная лестница вела на второй этаж, а несколько коридоров отпугивали черными зевами.

– Нужно призвать сферу, – сказал Ламий, – тут нет освещения и можно покалечиться.

– Если бы я знала, то, наверно, призвала бы эту сферу, – фыркнула я скелету.

– Кто вас обучал, даже обыкновенное освещение создать не можете, – нудил Ламий.

– Никто, – буркнула в ответ и попыталась снять со стены торчащий факел, но тот несмотря на сырость, не сгнил и не поддавался на мои попытки его вытащить.

– Ц–ц–ц, – покачал черепушкой Ламий, – совсем неуч, до чего докатился род?! Это настенный осветитель его нельзя снять, лучше призвать сферу, хоть что–то вы должны уметь!

Я медленно повернулась к скелету, который, видимо, по моему злобному выражению лица, заподозрил во мне садистские желания и отступил на пару шагов, прижимая к лохмотьям на своей груди карту.

– Это очень легкое заклинание, – тут же быстро сказал он, – просто скажите Апирусс и пожелайте осветить комнату вокруг себя.

– Апирусс! – рявкнула я раздражённая нравоучениями и голодом, – а потом прикрыла глаза и ломанулась в сторону первого попавшегося коридора, – Твою мать! А–а–а–а!

Небольшая шаровая молния хорошо все вокруг освещала, а также плыла вслед за мной, норовя подпалить волосы.

 Скелет несся следом и клацал зубами:

– Ах, я совсем запамятовал, Апирусс это боевое заклинание, а сфера освещения Асирусс.

– Я тебя прибью, – спотыкаясь и цепляясь за стены, я пыталась не останавливаться, так как боевое заклинание стреляло молниями и гудело как высоковольтные провода уже совсем рядом, – что теперь делать, как его выключить?

– Я боюсь теперь сказать не то что надо, меня нужно проверить на поломку, – сокрушался скелет.

– Говори давай, – крикнула я Ламию, когда мы вбежали в еще один большой зал, в котором правда не было стеклянного потолка и свет шел только от шаровой молнии. Она, кстати, медленно и неотвратимо ползла в нашу сторону.

– Обычно боевое заклинание направляют на врага и желают его убить, но так как врагов тут нет, можно направить в стену, – Скелет спрятался за моей спиной и уцепился за подол платья своей лапкой.

Я за пару минут бега вспотела, дышала как загнанный лошадь и отступала от приближающегося шарика. Так нужно пожелать, чтобы заклинание ударилось в стену. Как желать?! Легко представлять это, сидя на диване, и совсем страшно, когда все происходит наяву. Все разумные мысли испаряются.

– Убейся об стену! – сфера плывет ко мне, нет, не так, сконцентрируйся Римма, ты же аттестованная ведьма, сама должна знать, что нужно сконцентрироваться. Я вперила взгляд в заклинание, которое уже было в пару метров и провела зрительную верёвку от себя к шарику. Потом мотнула головой желая, чтобы шарик ушел в стену. О мой бог! У меня получилось! Силой взрыва нас с Ламием отбросило в противоположную стену и посекло мелкой крошкой, хорошо сверху потолок не обрушился.

– За что мне это?!– воскликнула я в темноте, отплевываясь от песка и пыли.

– Учиться надо было, – тут же пронундел Ламий.

Я пошарила рядом, и схватив первый попавшийся камень, метнула его на голос, с удовлетворением услышала, как снаряд звонко стукнулся по костяшкам.

– Ай, – возмутился скелет, – я слишком дорогой артефакт, чтобы в меня кидать камни!

– Заткнись! – отрезала я, – Лучше скажи второе заклинание точно сфера освещения или это будет уже огненный файербол.

– Я не помню! – воскликнул Ламий, – у меня точно управляющий контур сломался, я свою память не могу сконструировать.

– Так, – сказала я, – приготовься если, что бежать. В любом случае будет светло, и мы побежим назад.

Я продышалась и на ощупь встала. Лицо болело еще больше, а руки мелко дрожали. Проморгалась, хотя это было бессмысленно кругом была темень, что закрывай глаза, что держи открытыми. Но если ярко вспыхнет, нужно глаза закрыть, чтобы не ослепнуть. Идти на ощупь в такой разрухе это еще хуже, заплутаем в этих лабиринтах.

–Асирусс, – воскликнула я и пожелала света. Приоткрыла один глаз, готовая опять бежать, но Ламий уже успокаивал:

– Вот, это настоящая сфера.

Шарик был с мою голову, освещал мягким светом пространство и было видно, что вокруг него есть темная дымка. Я внимательно рассматривала второе мое второе заклинание и не могла поверить. Я все–таки маг!

– Вы можете настроить насыщенность света, – уже нудил Ламий, – темная оболочка позволяет делать свет ярче или глуше.

Я уже сама это заметила и пожелала, чтобы свет горел ярче. Было странное ощущение, словно у меня появилось еще один чувствующий рецептор. Я интуитивно понимала как с ним работать. В груди сжимался тяжелый комок, который не давал дышать всей грудью. Силенок, видимо, у меня, аттестованной ведьмы, маловато.

–Теперь можно обследовать территории поместья и найти нужную вам еду госпожа, – Ламий уже стоял рядом и прижимал к себе карту.

– Карту давай, посмотрю, вдруг она может показывать план дома.

Ламий щелкнул челюстью, но карту сразу протянул. Я еще раз недоверчиво понаблюдала за застывшим шариком света и посмотрела на тубус, желая лицезреть карту. Она послушная моей воле тут же вылезла наружу и сверкая по краям магией, стала показывать мои земли.

– А дом можешь показать? – спросила я карту.

– Необязательно говорить вслух, на артефакты вы можете влиять мысленными командами, – все–таки не выдержал Ламий и умничал.

– Когда мне нужен будет твой совет, я спрошу, – недовольно покосилась на скелет.

Артефакт карта, мне, естественно, не отвечал, я вздохнула, просто не будет, но ошиблась. Карта блеснула золотистым и тут же очистилась от рисунка земель. А потом на ней медленно показался план поместья. С такими же витиеватыми надписями. Быстро найдя столовую и кухню, я потопала по горам мусора:

– Главное еда, а потом уже все остальное, сказала я скелету, – тот благоразумно молчал, лишь шевелил своими конечностями.

Что я могу сказать прогулка по дому, больше похожему на замок, вызвала удрученное настроение. «На те боже, что нам негоже» Вот так можно охарактеризовать мое наследство. Но я встряхнулась и сказала себе не унывать. У меня есть магия, есть где жить, и скоро я найду еду, даже если это будут одичавшие фрукты или овощи из оранжерей и огорода. Были тут и такие названия на карте.

– Только не говори, что это можно есть, со скепсисом я смотрела на усыпанное плодами деревце, – у тебя там в базе данных точно написано, "съедобно"?

В кухне и столовке царила разруха, один плюс там не было сырости, но едой точно не пахло. Все продукты, которые лежали на полках и в ларях, давно превратились в пыль.

Желудок громко оповещал меня, что скоро будет есть изнутри, и мы, раскидывая по пути хлам и путаясь в лианах, потопали в сад.

– Перисы, очень вкусные, – клацнул Ламий опять челюстью, – помогают утолить голод и жажду.

– Ну, смотри костяшка, если я умру, то буду тебя привидением мучить до скончания веков.

– Чур меня, – Ламий взмахнул конечностью и отскочил подальше, – некроманты могут проклинать посмертно, осторожно со словами.

– Ах, значит, я могу отравиться?! – сказала я и посмотрела на деревце голодными глазами. Если честно мне уже было все равно, никогда в жизни я не хотела так есть, как сейчас. Так что я смело потопала к деревцу и сорвала парочку фиолетовых плодов. Похоже на сливу. Обтерла их о платье и аккуратно куснула. Прикрыла глаза и чуть ли не со стоном прожевала сочную мякоть. Было очень вкусно, точно слива, самая настоящая. Теперь с голоду не умру, осталось найти воду. Я посмотрела на фрукт и замерла, встретившись взглядом с черными бусинками глаз, большущего червяка…

Я прямо чувствовала вселенское горе червяка, он первым облюбовал эту сливу и теперь чуть не поплатился за это головой.

– Тьфу, – я быстро выплюнула остатки и положила надкусанную сливу на небольшую расколотую колонну.

– Он не опасен, – Ламий увидел нового соседа.

Я осмотрела вторую сливу на предмет дырочек и вздохнула, даже поесть нормально не дадут. Червяк уже вылез из остатков и недовольно полз в сторону дерева. Ламий, не смотря под свои костяные ноги, пошел ко мне:

– Стоит поторопиться госпожа, вам нужно приготовить себе спальню и восстановить алтарь, – и тут это убивец наступил на червяка, который все еще полз к дереву, быстро, надо сказать полз. Чмяк! Костяшкой Ламий передавил толстое тельце и червяк картинно взмахнув головой, и умер...

– Ламий, – я указала на поникшего червяка, — это первое живое существо, хм–м, не считая ворона, которого я тут увидела, и ты его убил. Пусть бы жил себе в сливах.

– В перисах, – тут же исправил Ламий и убрал свою костяшку с тела червяка. Я присела рядом и тронула того пальцем. Тут же с моей руки совался темный сгусток и впитался без остатка в толстенькое тельце. За секунду червяк из белого превратился в черного, а его черные глаза, наоборот, побелели и посмотрели на меня страшным взглядом. Я пискнула и отскочила от восставшего.

– И зачем вам такое мелкое умертвие? – скучно спросил Ламий, – никакого толку.

Червяк быстро зарастил раздавленное место, угрожающе встал торчком словно змея, а потом рыбкой без звука скрылся под землей, оставив тонкую дырочку в песчаной почве.

– Его нужно изловить, а то будет вам гадости подкладывать.

– Это я сделала? А что я сделала?

– Первое умертвие и кто? – Ламий потряс черепушкой и щелкнул челюстью, – Какой-то не стоящий чести быть восставшим червяк.

– Как я это сделала? – Я потрясла пальцем и хорошенько рассмотрела ладонь.

– Как, как, – сказал Ламий, – сила ваша некромантская почуяла, что вы хотите, и сделала. Вам нужно держать себя в руках особенно на кладбищах, так и почивших можно поднять. Предки вам за это спасибо не скажут. А лучше всего алтарь восстановить.

– Да чего ты прицепился, со своим алтарем? – я собрала в подол еще фруктов, они были крупные, так что десяти мне пока хватит. Оглядела сад и поняла, что в эти джунгли без мачете не пройдешь, а лучше всего пила.

– Алтарь — это ваш накопитель. Сила, которая сейчас разлита по всей вашей земле просто так, собирается в нем, а потом пускается на нужды поместья.

– Хорошо, – я вздохнула, — пошли искать спальню и думать, что делать в первую очередь, может, воду по пути найдем.

Мы долго блуждали по поместью, только сейчас я осознала масштаб работ и в то же время гордость, что все это теперь мое. В какой–то момент поняла, что за мной плывет не только сфера света, но и карта порхает рядом. Когда мне надо, она подплывает ближе и показывает, куда свернуть, а в остальное время я ела сливы. Червяков больше не попадалось, я основательно осматривала каждую сливу.

Оказывается, магические предметы слушают желания своих хозяев и подстраиваются, если у хозяев хватает силы. Вот, а он мне тут говорит, что у меня мало силы. Тянущее чувство в солнечном сплетении уже пропало и сейчас я чувствовала себя готовой свернуть горы, особенно когда основательно забила желудок.

Итак, спальня! Она была под стазисом! Сохранённая и целая, тут даже пахло духами. Это просто праздник какой–то. Дверь открылась легко и в тот же миг по комнате, которая осветилась сферой, прокатилась серебристая волна, раздался хлопок.

– Вашим покоям повезло больше, чем кухне, – сказал Ламий, а я с широко открытыми глазами осматривала большую комнату, больше похожую на зал для аудиенций, где вместо трона огромная кровать.

Все выдержано в красно-черном тоне с золотистой отделкой. Красиво и богато. Кроме кровати тут хватало мебели. Стены забраны в деревянные панели темного дерева, на кровати балдахин с парчовыми украшениями. Окна занавешены тяжелыми портьерами. Диванчики, зеркало в полный рост, в котором отражалась я ошарашенная и малость прифигевшая от разительного отличия комнаты от всего поместья. Видимо, провидение не стало доводить меня еще больше и дало маленькую плюшку в большом жбане с дегтем.

Из комнаты вели несколько дверей, которые я тут же обследовала. Одна в ванную комнату, если небольшой бассейн можно назвать ванной. Вторая на балкон, эту дверь я сразу закрыла, так как сплошной стеной висели лианы. Третья дверь вела в гардеробную, заставленную коробками и завешанную вещами.

Я пожирала взглядом разноцветье одежды, прикидывая, можно ли тут подобрать что-нибудь удобное и не такое вычурное.

– Думаю мода сейчас другая, но любая портниха сделает из этих вещей что-нибудь стоящее, – сказал, сунув в проем свою черепушку Ламий, – ткани дорогие, а вышивка и драгоценности стоят дорого.

– Нужно переодеться, – тут же кивнула себе, – и помыться.

Я правда была в земле, в пыли, и платье порвалось в нескольких местах. Я стала перебирать платья, которые тут висели на плечиках или на манекенах. Гардеробная была довольно большой комнатой. В моей прошлой квартире такая комната была залом. Мой взгляд остановился на темном бархатном костюме, где присутствовали штаны. Да, мне–то вы и нужны.

– Костюм наездника, – тут влез Ламий, – но у вас еще нет лошади госпожа.

– Лошади нет и желания ходить в платьях тоже нет, – отрезала я, сдирая рубаху с оборками на груди, с манекена, – Выйди, – строго сказала скелету, ну не могу я при нем трусы искать. Ведь брякнет что-нибудь заумное…

Трусы я не нашла, а вот заменяющие их рейтузы целую полку. Беленькие, из нежного материала, ну хоть что–то.

В бассейне была вода, прозрачная, надеюсь, чистая. Потрогала краны, которые, конечно, были нерабочими и выгнав любопытного Ламия, залезла в бассейн по колено. Вода была приятной, теплой, так что я, откинув подозрительность, села на специальный стульчик и прикрыла глаза. Лучше бы я их не закрывала…

Это была большая комната. Обставленная старинной мебелью. Синие гобелены, светлые панели, серебро в отделке, противоположность моим покоям. Я лежала на кровати, и глаза у меня слипались, хотелось спать. Рука поднесла ко рту бутылку и в горло полилось какое–то пойло. Что происходит? Где я? И почему черт побери я не могу управлять своим телом?

– Лири, – послышался из моего рта знакомый мужской голос, – где ты мышка моя я жду тебя твой котик.

Мышка… котик… а не тот ли это голос, что шептал мне о любви и обещал жениться? Я попыталась управлять рукой, но ничего не получалось. Этот алкаш опять булькнул пойлом и бросил пустую бутылку на пол.

– Я тут мой хищный зверь, – из комнаты, напротив, вышла девушка, голенькая завернутая только в серенький мех. Она ладошкой сделала махательное движение, словно царапала что–то в воздухе и забавно дернула носиком притворяясь мышкой. – Ой сейчас меня съест большой кот.

Не хрена себе у них ролевые игры! Я опять направила свою волю, чтобы сказать этим двум извращенцам пару ласковых, но не получалось. Все, что я могла это смотреть глазами этого алкаша, который уже вторую бутылку открыл и опять хлюпал свое пойло.

В какой-то момент он поставил бутылку, и не сводя глаз с мышки, быстро перемахнул кровать, откуда только силы взялись, и прижал к себе запищавшую девушку. Слава всем богам, что я не ощущала его обнимашек, лишь видела аккуратное ушко, в которое он что-то шептал. Вот гад! Очень знакомо шептал.

Значит, блондинчик мне не приснился… но почему я тут в его теле. Мама! Я не хочу это видеть! Белобрысый мельком взглянул на себя в зеркале, бессовестный соблазнитель и чуть приподнял одну бровь. Не удивилась бы, облизнись он смотрясь на себя в зеркало, самовлюбленный паразит. Мне тут же поплохело, как я вспомнила, что мы вытворяли на кладбище, ночью, на плаще. Ведь я думала, что это сон! Сон черт побери!

Этот ловелас уже прижал девчонку к кровати, и его белые волосы закрыли обзор. Меня такая злость обуяла. Уж не знаю почему, меня в его тело закинуло, но спасибо тебе провидение, что не оставило в неведении. Я злилась и вдруг поняла, что одна из рук стала мне поддаваться. Я усилила напор воли, и рука подогнулась, а блондинчик завалился на одну сторону. Девушка еще не поняла, что происходит, и довольно попискивала, а вот "любвеобильный котик" понял, что что-то не то.

Особенно когда по его морде прошелся собственный кулак. Уверенно так прошелся. А потом по носу, а еще в глаз. Вот тебе! Я теперь терпеть не могу блондинов! Мерзкие бледные слизняки!

–А–а–а! – я очнулась в бассейне и вскрикнула.

– Что случилось госпожа! – заскочил в ванную Ламий.

– Пошел вон! – взвизгнула я и кинула в него первый попавшийся бутылек которых тут было в довольстве.

Скелет тут же скрылся за дверью, и обиженным голосом сказал:

– Я же вас спасать.

– Я сейчас выйду, и мы серьезно поговорим Ламий, – сказала я строгим голосом.

– Я ни в чем не виноват, – тут же послышался голос скелета, – она сама так решила, кто ж знал, что все так обернется.

Я ничего не поняла, но решила, что займусь непонятным потом. А сама схватила первое попавшееся черное полотенце, завернувшись в него, вышла в комнату.

– А теперь костяшка ты паразитическая скажи-ка мне еще раз, ты видел тут блондина?

– Какого блондина? – Скелет словно очнулся. – Ах блондина! Был тут один. Вы, как по осоте пробежались так он и объявился, речами сладкими вас заманил на брачное ложе и замуж взял.

– Чего? – Челюсть моя, наверно, упала ниже плинтуса, потому что слова скелета выбили из меня весь напор. – Как замуж взял?

– Я был против, – тут же всполошился скелет, – какой–то светлый и наследница Черной Маэры, немыслимый мезальянс.

– Кто такой этот светлый? – ошарашенно спросила я.

– Муж ваш теперь, Асидор Мормант.

– Имя дурацкое, – сказала я, потом всполошилась, – Карта, а, ну сюда лети.

Карта тут же подлетела поближе и раскрылась мне, показывая план дома. Точка, которая показывала меня, была с надписью Римма Ализардова– Мормант.

– Вот тебе и сон, – сказала я и села на ближайший стул, – Не ждала, не гадала, мужа нашла.

– Да обидно, но если второй муж будет выше титулом, то сместит этого самозванца, – сказал Ламий.

– В смысле второй муж, – моя челюсть наверно на место сегодня не вернется.

– Ну как же, – Ламий уже пришел в себя и стал рассказывать, – испокон веков дракониц было мало, так что мужей у них было много. Сколько сил есть мужей иметь, столько и имели. Черная Маэра, пусть кости ее закрывают вас от врагов еще сто веков, имела десять мужей, да наложники у нее не переводились. Правда, уж сильно вспыльчивыми были наследницы, долго не жили, одна ваша бабка–то и осталась от человеческого мужчины. Слаба была норов показывать вот и выжила. Земли правда почти все потеряла, осталась вот одно поместье.

– А разве сейчас разрешено многомужество, может просто развестись, не хочу я с этим козлом хоть что-то общее иметь, – сказала я и пошла в гардеробную переодеваться. Еще волосы мокрые высушить надо. Тяжело вздохнула, потом закрыла дверь гардеробной, чуть не прищемив челюсть Ламию.

– Так, у темных никто никому не указ, как хотят так и живут, а разводится зачем, лучше убить, да скелет сделать, пусть прислуживает. Ваша прапрапрабабка так со мной и поступила.

Я замерла, слушая объяснения Ламия. Очень хотелось просто заснуть и проснутся у себя дома перед тем, как мне Сиверина позвонила и не брать трубку.

– Ламий лучше развестись, – сказала я, – я не выдержу еще одного такого же как ты. Не хочу даже близко его видеть и слышать о нем тоже не хочу, даже в виде скелета.

– А вот это уже невозможно госпожа, – глубокомысленно сказал Ламий, – все–таки я вам предлагаю в скелет…

( что-то похожее на эту картинку)