Хозяйка разрушенной крепости 2. Тристан и Изольда.

От души благодарю замечательных писателей Дмитрия Силлова и Полину Ром за неоценимую поддержку и полезные советы, полученные от них в процессе написания этой книги.

- Девушка, вашей маме зять не нужен?

Понятно.

Не повезло.

Переулок, темный по причине разбитых фонарей, и лишь слегка подсвеченный луной, что поздней осенью имеет свойство выкатываться на небо довольно рано.

И в этой лунной подсветке – два силуэта, перегораживающие короткий путь к моему дому, которые неторопливой, развязной походочкой направились ко мне.

- Не нужен.

Правило «не отвечать» тут не сработает. Лучше попытаться голосом показать, что не настроена на продолжение разговора. Может отстанут...

Но надеждам не суждено было сбыться. Силуэты жаждали развлечений и оказались настроены серьезно.

- Девушка, зачем же грубить? Мы ж и правда хотим к вашей маме в зятья. Все втроем.

Идиотский многоголосый ржач.

И убежать – тоже никак, так как сзади слышны шлепки ботинками по луже, которую я только что обошла с краю... То есть, подонков трое, и тот, что сзади, перекрыл мне отход.

Тут же вспомнилось, что совсем неподалеку находятся старые самостройные гаражи. Некоторые из них – кирпичные, сквозь стены которых звуки почти не пробиваются. И прочитанная мимоходом статья в газете вдруг вспомнилась. Про наш район, где за этот год пропали две девушки моего возраста...

Последняя попытка:

- Ребята, пропустите. Я не хочу знакомиться, и мне надо домой.

- То есть, ты нас не уважаешь, да? Королева что ли?

Один из силуэтов спереди, тот, что был повыше, начал себя накручивать перед решительными действиями. Ну да, любой уличной мрази нужно сначала поговорить, зацепиться за любое слово жертвы, чтобы потом оправдать себя: «да она сама виновата. Думала, что лучше всех, ну мы и решили ее проучить». Каждая плесень на теле человечества тоже считает себя человеком, легко находя для себя обоснования той мерзости, что она творит...

- Колян, она не такая, как все. Нетакуся. И мы для нее дерьмо, от которого воняет.

Шаги сзади все ближе...

Что дальше – понятно. Пока передние отвлекают, приближающийся ко мне сзади или веревку на шею набросит, или просто сделает рукой удушающий захват. А дальше – гаражи, и очередная беспомощная статья в газете с моей фотографией: «Еще одна девушка пропала без вести. Если вы видели ее, просьба сообщить по номеру телефона...»

Ну уж нет.

Другая статья на днях там появится.

Совершенно другая...

Не оборачиваясь, я нанесла удар правой ногой назад.

На звук.

А точнее – на хриплое от возбуждения дыхание. И по тому, как под моим невысоким каблуком хрустнула нижняя челюсть, поняла: я все рассчитала верно.

- Чё за трындец? – раздалось недоуменное спереди.

- Твой, - коротко, на выдохе произнесла я, ставя правую ногу на землю, и носком левой нанося еще один высокий удар в точку нокаута, находящуюся под мочкой уха того силуэта, что был ростом пониже.

Чёрт...

Обманчивый лунный свет немного сбил прицел, и удар пришелся в край подбородка.

Неожиданный.

И слишком сильный.

От него голова силуэта резко крутанулась, и я услышала очень нехороший хруст в шее любителя ночных знакомств. Который, издав хрюкающий звук, мешком рухнул на асфальт.

- Ты чо, тварь?

Третий отпрыгнул назад.

Послышался щелчок, и в лунном свете блеснул клинок ножа...

Плохо.

Когда противник вооружен, с ним нужно поступать максимально жестко. Так, чтобы даже будучи раненым, он не смог применить свое оружие.

Силуэт решил, что теперь он точно опасный хищник – и бросился вперед, беспорядочно тыкая своим пыряловом в мою сторону...

Когда человек умеет владеть ножом – это страшно.

Когда не умеет, и пытаться его применить – глупо. Ибо тогда нож частенько становится не оружием, а проблемой для того, кто за него взялся...

Я качнулась в сторону, уходя от очередного тычка, и сильно ударила напряженным большим пальцем в глаз нападающего. Который от неожиданной резкой боли попытался схватиться за травмированную гляделку. После чего мне осталось лишь немного сопроводить его руку куда нужно...

Клинок ножа вошел в глазное яблоко с легким треском, будто в целлофановый пакет. Мерзавец охнул, замер на месте... и тут же получил от меня сапогом между ног - после чего начал оседать на асфальт, еще не осознавая произошедшего. При таких травмах до мозга порой не сразу доходит то, что случилось с телом – особенно если мозг в голове гладкий, как у динозавра, готового к вымиранию. Силуэт, заваливаясь на бок, даже успел прохрипеть прежде, чем его накрыла волна адской боли:

- Да кто ты такая?..

- Нетакуся, - ответила я, перешагивая через подергивающиеся ноги силуэта, валяющегося на дороге. – Не такая, как все.

Дорогие мои читательницы и читатели!

Добро пожаловать в мою книгу!

Ваши комментарии, замечания, мнения о героях, сюжете и иллюстрациях очень важны, ведь для меня они являются неиссякаемым источником вдохновения!

Буду искренне благодарна, если вы добавите мою книгу в свою библиотеку, поставите "Мне нравится" и подпишетесь на меня как на автора.

Огромное вам спасибо за внимание к моему творчеству!
Этот роман выходит в рамках замечательного литмоба !

В чем-то уличный бандит был прав.

Я с рождения была не такой, как остальные...

Мать, которую я не помнила, назвала меня Изольдой, из-за чего в школе я натерпелась дразнилок от одноклассников, из которых «Изольда – противная морда» была самой безобидной. Спасло меня то, что, когда во втором классе мы начали изучать английский язык, кто-то из школьных хулиганов, намекая на мое субтильное телосложение, с издевкой бросил в мою сторону:

- Изи, - что в переводе означает «легкая».

Обидеть хотел, а получилось наоборот. С тех пор по-другому меня больше не называл никто, даже учителя – и я не возражала. По весу я и правда была не тяжелой, а вот мой характер вряд ли можно было назвать легким уже тогда.

Оно и понятно.

Мои родители развелись когда мне едва исполнилось два года, и мать, немедленно сбагрив меня бабушке, упорхнула в неизвестность устраивать свою личную жизнь. В результате бабуля не просто заменила мне маму, но и научила меня очень многому.

- Будь сильной, деточка, - как-то сказала она мне, гладя по голове. – Запомни: мне уже много лет, и я не вечная. Когда-то ты останешься одна против всего мира, которому в лучшем случае будет на тебя наплевать. Каждый человек в жизни занят решением своих проблем, и чужие его не заботят, даже если он очень хочет показать, что это не так. И чтобы выжить копи силу в своем теле, и в своем разуме.

- Как это сделать, бабушка? – спросила я тогда.

- Тело должно быть физически подготовленным к любым трудностям, - ответила бабуля. – Это обеспечит здоровье. А тренировать разум нужно постигая и совершенствуя те знания, которые дадут тебе возможность хорошо зарабатывать. Имея и то, и другое можно выбиться в люди.

- А что значит «выбиться в люди»?

Бабуля усмехнулась.

- Это значит стать от них независимой. И физически, и духовно, и материально. Думаю, того, кто этого достиг, можно смело назвать счастливым человеком.

...Эти слова бабушки глубоко запали мне в душу. Больно уж хотелось мне стать счастливой, что в нашем маленьком городе было непростой задачей. Градообразующий завод еще при распаде Советского Союза перестал работать и сейчас превратился в руины, работу здесь найти было крайне сложно, а если она и находилась, то зарплата, мягко говоря, оставляла желать лучшего.

Но у меня была цель – стать счастливой! И я твердо шла к ней несмотря на трудности, среди которых родилась - и которые стали для меня привычными, как обшарпанные пятиэтажки вокруг, бродячие собаки, норовящие укусить за ногу, или же шпана, отбирающая мелочь у детей возле нашей старенькой школы...

При этом можно сказать, что с поиском силы мне повезло.

Бабушка учила меня житейским премудростям: приготовить что-то вкусное из простейших ингредиентов. Заштопать дырку в платье так, что и не найдешь где она была. Связать свитер или вышить на салфетке милого котенка с таким мастерством, что узелков не найти – это всё было к ней.

Такую жизненную науку я перенимала от нее с удовольствием, понимая, что эти нужные навыки для любой девушки не развлечение, а жизненная необходимость, если, конечно, она не дочь олигарха, которая без всего этого и правда может обойтись.

К тому же в молодости бабуля была преподавателем английского языка, которому учила меня с детства, приговаривая:

- Это твой будущий хлеб. Репетитор профессия не особенно денежная, но найдешь пару-тройку учеников – и точно с голоду не помрешь даже в нашем захолустье.

Я была ученицей прилежной, и лет в десять уже свободно разговаривала на английском, порой ставя в тупик сложными речевыми оборотами даже свою школьную учительницу. Не знаю, как там в будущем сложилось бы у меня с репетиторством, но знание языка выручило меня в другом...

Помогла я как-то пару раз однокласснику, безнадежно «плавающему» в английском, на что он сказал:

- Изи, не хочешь прийти к нам на тренировку?

- А что вы изучаете? – поинтересовалась я.

- Рукопашный бой. Тема для мужиков, конечно, но у нас одна девочка есть, и ей не хватает пары – наши пацаны не хотят с ней в спарринг вставать. А папа сказал, что если ты будешь подтягивать меня по английскому, то он станет тренировать тебя бесплатно.

- А спарринг это что такое?

- Тренировочный бой. Короче, ты приходи, и сама всё увидишь.

...Так я впервые перешагнула порог небольшого бойцовского клуба, который на долгие годы стал для меня местом силы, о которой говорила бабушка - и для тела, и для боевого духа, столь необходимого любому человеку в нашей непростой жизни.

Поначалу никто из тренирующихся пацанов не воспринимал меня всерьез – возятся в углу зала две соплюшки с косичками, стуча кулачками по боксерским лапам, ну и пусть продолжают в том же духе. Правда, тренер по имени Дмитрий уделял нам ровно столько же времени, сколько и мальчишкам.

И это дало неожиданный результат.

Девочка, с которой я тренировалась, скоро перестала ходить на тренировки.

А я осталась. И теперь мне приходилось тренироваться с ребятами, которые меня не щадили. Ибо я их раздражала.

- И когда она свалит отсюда? – слышала я не раз после того, как снова и снова оказывалась на полу, сбитая очередным ударом...

Пока однажды уже от моего удара не свалился парень, который ростом был выше меня на голову. Попытался встать – и получил снова, отправившись в глубокий нокаут.

- Неплохо, - кивнул тогда Дмитрий. – Я смотрю, характер у тебя есть. Значит и толк может получиться.

Не знаю, получился из меня толк или нет, но за несколько последующих лет я выиграла подряд все районные соревнования среди девушек. Оно и понятно: мои соперницы на тренировках спарринговали друг с другом. Мне же приходилось драться в зале с мальчишками, обмениваясь с ними неслабыми синяками и шишками, так как с защитным снаряжением у нас было очень плохо.

А еще тренер за мои успехи разрешил мне посещать его занятия, которые называл «факультативами». Их он вел бесплатно для своих лучших учеников, показывая приемы «не для всех».

Те, которые запрещены на любых соревнованиях.

По его словам, делал он это для того, чтобы наиболее достойным опыт передать.

Тот, который простым людям, в общем-то, и не нужен, ибо юридические последствия от применения таких навыков могут быть очень серьезными для самого обороняющегося.

Но Дмитрий считал, что бывают случаи, когда обычных навыков рукопашного боя недостаточно, и по его твердому убеждению основная задача бойца в любом серьезном столкновении - это выжить. А всё остальное он, будучи не мертвым, решит по мере поступления проблем. В противном случае что-либо решать будет некому...

И, как показал сегодняшний случай, Дмитрий был прав на все сто процентов! Уж не знаю где он сам набрался таких навыков – о своем прошлом тренер никогда никому не рассказывал. Но спасибо ему. Ибо, только благодаря его науке, я сегодня осталась жива и здорова...     

Я могла бы и на областные соревнования поехать, тренер не раз предлагал. Но это – поездки, на которые нужны деньги. И время, которое у меня отнимала работа, ибо жить было на что-то надо.

К тому же бабушка в то время уже тяжело болела, ну и на кого бы я ее оставила? Репетиторство, тренировка, аптека чтоб лекарства купить, продуктовый магазин – и быстрее домой!

По-хорошему, и рукопашный бой лучше было бы забросить – и время он отнимал, которого вечно не хватало, и деньги тоже. Теперь мне приходилось платить за тренировки, ибо школа закончилась, а с ней и поблажки. Да и мои новые ученики порой шарахались от преподавателя с очередным фингалом под глазом.

Но без своей рукопашки я уже не могла... Иначе б наверно с ума сошла, особенно когда умерла любимая бабуля. А так пришла в зал с грузом своих мыслей, получила эдакая несчастная в челюсть – и разом легче на душе становится. Ибо думы тяжелые вместе с кровавыми слюнями наружу вылетают абсолютно все, и в пустой голове остается лишь одно желание – отправить противника в нокаут. Ну или хотя бы по репе ему так же заехать, как он мне только что прописал кулаком пилюлю от всех бед, невзгод и напастей...

Но всё равно после смерти бабули я пару месяцев ходила сама не своя... Любила она меня искренне, от всей души. И вырастила, считай, одна, без чьей-либо помощи. Единственный человек на свете, которого и я любила в ответ не менее сильно. И вот оборвалась струна, связывающая нас – и место обрыва ныло, хуже самой страшной физической боли...

А тут еще соседи снизу квартирку свою отписали тридцатилетнему сыночку, который с первого же дня ушел в крутейший запой с музыкой, друзьями и воплями на всю ночь до утра.

Я это дело терпеть не стала, спустилась вниз, постучалась тихонько, и вежливо попросила выключить музыку, ибо ночь и людям спать хочется.

- Да пошла ты... Шалава! – рявкнул сосед, скорчив при этом, по его мнению, сурово-опасную физиономию.

​​​​​​​

...Он был ростом на полторы головы выше меня.

Но я всё-таки дотянулась до его челюсти.

Кулаком в прыжке...

А когда он рухнул на пол, добавила с ноги в пах для надежности. Один из его дружков попытался дернуться в мою сторону, но, наткнувшись взглядом на мою невеселую улыбку, стушевался, отвел глаза, и быстро проговорил:

- Извиняемся, мамзель, попутались малёхо. Миль пардон, мы уже галантно уходим в туман.

Похоже, друзья по «синей теме» в том тумане и потерялись, так как больше я их не видела. Что не мешало соседу надираться до свинского состояния уже без музыкального сопровождения в одно рыло, судя по запаху ядреного перегара, доносящемуся до меня сквозь щели в перекрытиях.

Но к запахам я равнодушна, так что с соседом у нас более конфликтов не возникало...

До сегодняшней ночи, которая, как видно, не задалась у меня с самого начала.

Зная какой у нас район, я бы, конечно, лишний раз не стала нарываться на неприятности и не пошла на работу так поздно. Но уж больно ученик по английскому был денежный, и в этот раз попросил прийти в удобное для него время, пообещав двойную ставку. А я после похорон бабули сидела на конкретной мели. Ну и пошла, в результате чего чуть жизни не лишилась в темном переулке. Не будь у меня моих навыков, думаю, это была б моя последняя ночь. И никто бы не почесался на тему, что пропала в городе одинокая девушка-репетитор.

- Небось, в столицу подалась счастье искать, - предположили бы мои редкие знакомые – и тут же б забыли о моем существовании...

Признаться, руки у меня немного тряслись, когда я попала ключом в замок своей двери с третьего раза. У меня обычно адреналиновый шторм начинается после драки. Не до, ни во время нее, а после. Что, конечно, лучше, чем первые два варианта, ибо отсутствие мандража помогает сохранять спокойствие во время продумывания комбинаций бросков, захватов и ударных связок...

За нервной трясучкой я даже не сразу поняла, что за вонища стоѝт в моей квартире. Может, свет отключали и яйца в холодильнике протухли? Или капуста сгнила? Так яиц у меня вроде и не осталось, дорогое это нынче удовольствие...

Не разуваясь, я прошла к холодильнику, открыла его...

Да нет, мой скудный продуктовый запас вроде в норме. Тогда что ж так смердит?

«Газ!» - внезапно пронзила мою голову мысль.

И тут же вторая: «Сосед!!!»

Я вылетела на лестничную площадку, уже понимая, что и на ней воняет так, что аж голова кружится и тошнота подкатывает к горлу. Но, наплевав на свои симптомы, я ринулась вниз по лестнице, и даже звонить не стала – если дошло до такого, достучаться-дозвониться-доораться точно не получится...

Примерившись, я нанесла ногой резкий прямой удар в замо̀к - и этого хватило!

К счастью, металлическую дверь соседи не поставили, а их сынок и подавно этим не озаботился. Соответственно, советская фанерная дверь от моего удара с треском распахнулась, и я ринулась вглубь загаженной однушки!

Скорее на кухню!

К плите!

...Сосед то ли дрых, то ли умер. Он сидел за столом, уронив лицо в тарелку с какой-то снедью. Помимо соседа и тарелки на столе ничего не было, кроме батареи пустых бутылок...

Всё это я схватила взглядом лишь мельком, так как от удушающей концентрации газа голова у меня уже кружилась не на шутку... Бросившись к плите, я одну за другой закрыла все четыре конфорки, открученные на максимум, и обернулась, чтобы распахнуть окно...

Проснувшийся сосед сидел за столом и пялился на меня бессмысленными глазами. К его нижней губе прилепился смятый окурок сигареты, к которому он тянул руку с зажигалкой.

- О, соседка, - пробормотал этот алкаш себе под нос. – Ща покурим, и поговорим...

- Нееет!!! – заорала я, через весь стол бросаясь вперед, чтобы выбить из руки соседа смертоносную зажигалку.

Но я не успела...

Щелчок прозвучал как выстрел, за которым всё пространство кухни моментально превратилось в огненный шквал...

Боли не было.

Я просто почувствовала, что лечу куда-то, навстречу тихому голосу моей бабушки:

- Не бойся, милая. Твое время еще не пришло...

Бывает порой такое.

Ты спишь.

Видишь жуткий кошмар.

И понимая, что смотреть его дальше категорически не хочешь – просыпаешься.

Но при этом глаза еще не открыла.

И лежишь себе такая в своем уютном мирке между сном и явью, тихонько улыбаясь, и думая: «Как же прекрасно, что это был всего лишь сон».

...Вот сейчас у меня было как раз такое состояние.

Понимание, что квартира соседа-алкаша, превращающаяся в ад, заполненный пламенем, была лишь ночным кошмаром, от которого я, вовремя проснувшись, столь благополучно избавилась.

Только почему мне так жестко лежать? Матрац у меня, конечно, не новый, с выпирающими пружинами, но я ж сверху два старых одеяла кладу, чтоб не чувствовать ребрами металлические бугры... А тут прям один из них так больно в бок уперся, что и не полежишь с закрытыми глазами, нежась в утренней дрёме до того, как прозвонит будильник...

Кстати, похоже, что встать по-любому придется, так как солнечные лучи настойчиво пытались пролезть мне под сомкнутые веки. М-да, зря я, конечно, шторы не задернула – окно-то у меня как раз на восток выходит, и восходы частенько будят меня раньше будильника...

Но делать было нечего – если уж обстоятельства так сложились, придется вставать... Только что за запахи у меня в квартире странные, будто кто букет свежих цветов в нее принес. И звуки, кстати, тоже...

Я разлепила глаза – и первым делом подумала, что из кошмара попала в какой-то другой сон... Ибо вокруг был самый настоящий дубовый лес, с мощными стволами и развесистыми узловатыми ветвями, меж которыми буйно раскинулись кусты бузины и боярышника – бабушка, разбиравшаяся в лекарственных растениях, слишком хорошо обучила меня лечебной ботанике, чтобы я могла ошибиться.

- Ничего себе, - пробормотала я. – Как я в лес-то попала? Тем более, что на дворе осень, а тут, блин, лето красное...

И замерла...

Потому, что голос у меня был другой!

Более женственно-мелодичный, чем мой, сорванный атакующими воплями на тренировках...

И попавшие в поле зрения волосы не мои... Я всегда коротко стриглась, чтоб патлы не мешали в спаррингах, а тут – именно длинные спутанные волосы, хотя по цвету такие же белобрысые, как и у меня.

Я даже дернула себя за прядь, чтобы проверить, не парик ли это на мне - и по тому, как заболела кожа головы поняла: не парик.

Моя волосня.

Родная.

Из моей личной тыквы произрастающая.

Но как я успела такую гриву себе отрастить? И что за платье уродское на мне?

Я попыталась одернуть смятый подол того, что было на меня надето – какое-то нищенское рубище из грубой ткани.

И замерла вторично.

Потому, что мои руки были... не моими.

Вместо аккуратно подстриженных ногтей – обломанные, с черными полосками грязи под ними. И в складки кожи грязь въелась, чего со мной сроду не было, ибо бабушка с детства приучила меня следить за гигиеной.

​​​​​​​

- Да что ж это такое-то! – рявкнула я, поднимаясь на ноги с мягкой, густой травы, которую поначалу посчитала своей постелью – только вот корень дуба, выпирающий из нее, в бок впился, зараза...

И осознала, что свое возмущенное рявканье я произнесла ни разу не на русском языке...

И не на английском, который был мне как родной...

Похоже, сейчас я говорила на диалекте, похожем одновременно на немецкий и какой-то из скандинавских языков, о которых я имела крайне смутное представление.

- Офигеть, - ошарашенно произнесла я теперь уже специально на русском – но язык и гортань не справились с произношением, и в результате из моего рта раздалось что-то очень корявое, к тому же произнесенное чужим голосом...

При этом мозг, пусть даже и чужой, но набитый моими мыслями, подсказал версию, которая в двадцать первом веке, конечно, выглядела бы фантастической, но при этом психика могла принять ее без последствий в виде съезда крыши, научно называемого сумасшествием...

Вряд ли в мое время найдется человек, который не читал романы про попаданцев в другие времена и тела. Соответственно, наиболее удобной версией произошедшего была следующая: во время взрыва бытового газа мое тело всё-таки умерло, а вот сознание улетело не в лучший мир, а в этот, с корнями, упирающимися в бока, и росой, изрядно промочившей надетое на мне уродское платье...

Мои мысли прервало шуршание в кустах – и на поляну, где я стояла в раздумьях, выскочил упитанный заяц.

Тормознул.

Уставился на меня, видимо, решая, что делать дальше.

И решил довольно быстро, так как в сантиметре над его головой пролетела стрела, которая вонзилась в дуб, дрожа словно от возмущения за досадный промах.

Разумеется, заяц серой молнией метнулся в кусты, только его и видели. А с противоположной стороны поляны раздался треск и шум, с которым, наверное, ломится через лес медведь... либо толпа людей, от которых в своем мире я видела очень мало хорошего.

Из чащи леса на поляну вывалились человек десять охотников в весьма архаичной одежде.

На большинстве из них были надеты туники из некрашеного полотна, подпоясанные ремнями, узкие штаны, и грубые, кожаные с виду башмаки без подошв. На туниках в области груди у каждого был грубо намалеван щиты с изображением золотого льва справа и трех серебряных полосок слева. Помимо этого, у каждого из охотников с плеч свисал зеленый плащ, на поясах болтались длинные ножи в ножнах, похожие на короткие мечи без гард, у каждого под плащом висела объемистая кожаная сумка, а в руках эти люди держали луки с заранее наложенными на них стрелами.

Из этой шайки заметно выделялся длинноволосый брюнет, одетый хоть и похоже на остальных, но явно более дорого. Вместо кожаных ботинок – сапоги, на руках кожаные перчатки, на шее – золотая цепь, на мой взгляд, не очень уместная в лесу, но зато, несомненно, демонстрирующая остальным кто тут батя.

- Тысяча чертей! – расхохотался брюнет, увидев меня. – Я охотился на зайца, но, похоже, заполучил гораздо более интересный трофей! Вот уж не думал, что в моем лесу водится подобная дичь!

- Смею заметить, сэр Агравейн, но, по-моему, это та самая крестьянка, что не далее, как вчера вечером сбежала из поместья достопочтенного рива Элверда. Как раз сегодня рив собирался послать людей с собаками на поиски беглянки...

- Думаю, что мой достопочтенный управляющий уже может не беспокоить ни своих людей, ни собак, - проговорил брюнет, подходя ко мне. – Надо же, какая милая мордашка. И не скажешь, что простая крестьянка. Отмыть, приодеть – и вполне сгодится для постели на пару-тройку ночей.

- Желаете воспользоваться ею здесь на месте, сэр Агравейн? – облизнулся один из охотников, рябой настолько, словно ему в рожу пару лет назад выстрелили из дробовика. А потом всё это зажило, и получился вот такой голландский сыр с глазами. – Так мы это... подержим ее за руки-за ноги, чтоб не брыкалась...

- Заткни свою пасть, егерь! - поморщился патлатый брюнет, которому не помешало бы хотя бы раз в месяц мыть голову. – Это ты привык в свинарнике обхаживать служанок. А мне не пристало пользовать свой трофей на мокрой траве с риском, что змея заползет в мои спущенные штаны. Какую песню обо мне сложат менестрели, если узнают, что благородный рыцарь Агравейн умер от укуса гадюки в голый зад?

Егеря подобострастно заржали над тупой шуткой хозяина. А я стояла и смотрела на весь этот сюрреализм, все острее понимая, что происходящее сейчас не розыгрыш и не представление, устроенное любителями ролевых игр, а самая что ни на есть объективная реальность, в которую меня забросила судьба. Хотя бы потому, что эти люди говорили на том самом странном наречии, которое я, к моему удивлению, прекрасно понимала.

Двое охотников двинулись ко мне, доставая из сумок веревки с понятной целью...

Очень мне хотелось зарядить каждому из них по широкой репе так, чтобы навек отбить охоту связывать беспомощных девушек. Но, в то же время, я отдавала себе отчет, что пока не знаю возможностей своего нового тела, и вместо эффектных ударов в оптимальные зоны поражения могу тупо промахнуться - и тогда вероятны весьма неприятные последствия такой самообороны.

...В свое время тренер Дмитрий вдалбливал в нас не только отточенность приемов до автоматизма, но и философию победы, позаимствованную у восточных мудрецов. Сейчас на ум мне пришло изречение из знаменитого воинского трактата «Тридцать шесть стратагем». А именно: «Добивайся доверия противника и внушай ему спокойствие, после чего осуществляй свои скрытые планы».

Исходя из чего, я упала на колени перед брюнетом, и, хлюпая носом, произнесла:

- Добрый господин! Я не та, за кого вы меня принимаете. Я просто бедная девушка, заблудившаяся в лесу!

Надо же, выговорила почти без запинки. Хоть какой-то плюс мне достался – речевой аппарат, который может выдавать фразы на незнакомом ранее языке словно из пулемета.

Лицо брюнета скривилось в снисходительной усмешке.

- Да мне плевать кто ты, девка. Вяжите ее, и поехали уже в замок, а то я проголодался. Охота на зайцев сегодня не удалась, но зато я захватил приятный трофей, который развлечет меня этой ночью.  

Кони охотников ждали своих хозяев у кромки леса под охраной трех егерей.

- Ничего себе трофей, господин! – восхитился один из них, увидев меня. – Поздравляю с удачной охотой!

- Спасибо, Эдгар! – захохотал сэр Агравейн. – Видят небеса, нужно почаще наведываться в этот лес, где водится подобная дичь. Глядишь, жизнь в моем за̀мке станет не такой скучной.

А вот дальше случилось неприятное.

Повинуясь жесту своего повелителя, слуги подхватили меня, и, уложив поперек седла, связали руки и ноги, протянув веревку под брюхом коня.

- Для твоего же блага, детка, чтоб ты не свалилась с лошади при перевозке, - с ухмылкой проговорил мне в ухо рябой лучник, заодно обдав мое лицо своим дыханием, представляющим собой коктейль из чесночной вони, перегара, и тошнотворного аромата гнилых зубов.

Подавив рвотный позыв, я кое-как отвернулась, что было непросто сделать в положении головой вниз. Рябой же лишь заржал, запрыгнул в седло соседнего коня, и кавалькада тронулась, набирая скорость.

...Через несколько минут этой ска̀чки я поняла, что еще немного – и моя голова просто взорвется от прилива крови. Про ребра, ритмично и весьма больно бьющиеся о лу̀ки седла, я уже не думала. Если не сломаются - и на том спасибо...

К счастью, эта пытка длилась не очень долго - видимо, за̀мок находился неподалеку от леса. Заскрипели тяжелые воро̀та, перед моими глазами пронеслась череда грубо обтесанных камней двора, плотно пригнанных друг к другу, и конь, который вез меня, всхрапнув, остановился.

- Приехали, красавица! - воскликнул кто-то над моей головой. Мелькнуло лезвие ножа, путы, стягивающие мои конечности, распались, и я мешком свалилась на чьи-то руки, едва не упав от головокружения.

- Эй, полегче с моей добычей, криворукие! – воскликнул сэр Агравейн. – Передайте ее ключнице. Пусть помоет эту девицу, приоденет, расчешет ей волосы – в общем, подготовит ее к сегодняшней ночи. И не вздумайте лапать мой трофей своими грязными руками! Иначе, клянусь небесами, я поотрубаю и ваши грабли, и те придатки между ног, которыми вы думаете!      

Ответом на речь Агравейна был угодливый гогот егерей – похоже, их господин считал себя великим шутником, и ему нравилось, когда подчиненные постоянно подтверждают это своим лошадиным ржанием.

...Слуги меня и правда не тронули.

Возможно, потому, что не успели.

Сэр Агравейн быстрыми шагами направился к парадному входу своего довольно мрачного замка, сложенного из серого камня - а навстречу его егерям из других, гораздо более скромных дверей, вышли несколько женщин, одетых скромно, практично и опрятно: длинные серые платья со шнуровкой спереди, платки, закрывающие волосы, на ногах простая кожаная обувь без каблуков. По широким тканевым передникам, надетым поверх платьев, было понятно, что это служанки.

Впереди них шествовала солидная дама лет пятидесяти в платье, выглядевшим несколько более дорого, чем у остальных женщин. При этом вместо передника на поясе женщины болталась внушительная связка ключей.

- Ну и добычу привез сегодня из леса сэр рыцарь, - поджала губы ключница, подойдя ближе. – Мы уж собрались приготовить косулю на ужин, или хотя бы десяток зайцев, а тут - несчастная девчонка, на которой лица нет. И что мне прикажете с ней делать?

- Сэр Агравейн сказал приготовить ее для сегодняшней веселой ночи, - хохотнул рябой. – Полагаю, до наступления утра он разделает ее не хуже, чем косулю. А мы потом полакомимся тем, что останется.

Егеря плотоядно и на этот раз весьма искренне захохотали над шуткой рябого – похоже, практика групповых изнасилований несчастных девушек в этом замке была давно отработана: сначала с жертвой развлекается хозяин, а после – его слуги.

- Убери от нее свои лапы, Джек! – возвысила голос ключница. – Конечно, судьбе этой девочки не позавидуешь, но пусть она хотя бы до ночи хоть немного отдохнет прежде чем сэр Агравейн примется за нее на своем ложе.

- Почисти ее хорошенько, старая ведьма, - неприятно оскалившись, произнес рябой егерь. - Хоть мы и питаемся остатками с господского стола, но предпочитаем, чтобы и они были сладкими.

И сейчас непонятно было, в переносном или прямом смысле говорит этот мерзавец. Я понятия не имела куда попала, и кто знает, может в этой реальности дела обстоят еще хуже и ужаснее, чем можно было предположить...

Дорогие мои читательницы и читатели!

Начинаю знакомить вас с книгами нашего замечательного литмоба. Предлагаю вашему вниманию увлекательный роман Юстины Южной !

Ключница оказалась дамой суровой, но, похоже, из тех, у кого за неприступной внешностью скрывается не настолько злое сердце, как они хотят показать.

- Угораздило ж тебя забраться в этот лес! – ворчала она, пока я, поддерживаемая с двух сторон другими служанками, шла за ней по многочисленным сырым коридорам за̀мка. – Не медведи б с волками задрали, так в ловчую яму провалилась бы, где на дне острые колья понатыканы. Хотя, может, так оно и лучше было... Быстрее...

- В смысле быстрее? – не поняла я.

- Умерла бы поскорее, чем этой ночью, - вздохнула ключница. – Не ты первая дурочка, которую привозит в этот за̀мок сэр Агравейн. - Уж не знаю, что он делает с девушками в своей спальне, но обычно пото̀м по утрам мы замываем кровавые лужи на полу, и стираем простыни, на которых... ох... всякое... А самих девиц-то и нет. Лишь под утро егеря вывозят за ворота плотные кожаные мешки, а возвращаются уже без них. Такие вот дела...

- Вас специально заставляют рассказывать девушкам такие истории? – поинтересовалась я. – Ну, может, ваш господин любит, когда его жертвы дрожат от страха пока он удовлетворяет с ними свою похоть?

- Точно дурочка, - кивнула ключница, бросив взгляд на меня через плечо. – Ну, так может даже и лучше. Не очень тяжело будет утром после тебя спальню отмывать.

...Наше путешествие завершилось в комнате, посреди которой стояла большая бочка с деревянной лесенкой возле нее.

- Раздевайся и залезай, - скомандовала ключница. – В этой бочке почти никто не мылся, так что, считай, вода чистая.

- Почти – это как? – уточнила я.

- Да вчера старый конюх умер, его труп там ополоснули прежде чем закопать - и всё в общем, - пожала плечами ключница. – Ты не стой тут в раздумьях, словно знатная госпожа. Я сюда не разговоры говорить пришла, у нас с моими девицами еще дел по горло. Раздевайся и лезь в бочку я сказала!

Признаться, мелькнула у меня мысль послать ключницу подальше вместе с ее приколами. Но, с другой стороны, поездка вниз головой на коне и сырые коридоры средневекового замка, где с потолка капала вода, а на стенах висели толстые ковры плесени, меня впечатлили. Я уже поняла, что всё это ни разу не декорации, и я реально угодила в какое-то весьма суровое прошлое, где вряд ли представится другая возможность хоть как-то сполоснуть свое тело, по ощущениям покрытое довольно внушительной пленкой застарелого кожного сала. Достаточно было понюхать свою руку, чтобы моё обоняние двадцать первого века впало в состояние легкого шока. Да и насекомые – видимо, вши – довольно чувствительно кусали мою голову под волосами...

В общем, приказ ключницы я выполнила. Сбросила с себя вонючую одежду, и полезла в бочку с водой, которую, конечно, никто и не думал подогревать. Зато на поверхности той воды, покрытой подозрительными жирными пятнами, плавало нечто, напоминавшее мочалку. Которой я, погрузившись в бочку по подбородок, принялась усиленно себя натирать.

- Звать меня Агнес, я главная в замке по хозяйству, - между тем говорила ключница. – Что касается стряпни, одежды, домашних животных, местных новостей, либо секретов, о которых никому знать не положено – это всё ко мне. Жаль, конечно, что мы больше не увидимся, так-то с виду шустрая ты, в работе б пригодилась. Но господину рыцарю виднее как распоряжаться своим имуществом, м-да... И чего ты сбежала из поместья рива Элверда? Теперь вот с жизнью придется расстаться, а она всегда пусть хоть и невыносимая, но своя...

Признаться, болтовня ключницы меня раздражала.

И это оказалось к лучшему.

Головная боль, начавшаяся было после, мягко говоря, некомфортной поездки верхом, под лечебным воздействием адреналина мои мозги отпустила, а ледяная вонючая вода - приободрила. Я всегда предпочитала решать свои проблемы отвлекаясь от них на что-то другое. На тренировки, например. А сейчас – на мытье в воде, где до меня полоскали труп какого-то старика, если, конечно, ключница таким образом не решила подшутить надо мной. Но, судя по ее каменной физиономии, не похоже...

Ладно, плевать. Главное - я пока жива. А что ребра, намятые седлом, неслабо так побаливают, то пустяки. Судя по ощущениям, не сломаны – и замечательно. В остальном к боли я привычная, в спортзале на татами и не такое терпела, получая удары в полную силу от спарринг-партнеров. Стало быть, сейчас у меня не серьезные трудности, а так, мелкие неприятности, которые нужно просто перетерпеть и пережить.

...Когда я вылезла из бочки, одна из служанок подала мне большую, мятую, но относительно чистую тряпку, видимо, заменяющую здесь полотенце. Которой я тщательно обтерлась, стоя босыми ногами на ледяном каменном полу и мысленно просчитывая вероятность подхватить воспаление легких после эдаких гигиенических процедур. Когда же я отдавала служанке «полотенце» обратно, то заметила, что из серого оно стало черным. То есть, многолетнюю грязь с себя я не смыла, а лишь размочила ее, а после просто стёрла тряпкой, причем далеко не всю... А вши как кусали меня за голову, так и продолжали это делать – видимо, посттрупная вода их никак не впечатлила.

Ладно, и это переживем. Теперь-то всяко лучше, чем было. Тренер Дмитрий всегда учил видеть в плохом хорошее, и радоваться, что не случилось еще хуже. Вот и я наслаждалась действительностью, постукивая зубами от холода, и наблюдая, как две сходившие куда-то служанки неторопливо раскладывают на лавке возле стены принесенную ими одежду. А именно: нечто вроде рубашки со шнуровкой спереди, юбку длиною в пол, и обувь, похожую на короткие кожаные сапоги без подошвы, с ремешками для подгонки по размеру и крепления на ноге. При этом по краям одежды даже шла вышивка золотой нитью, хотя не сказать, что принесенные вещи выглядели богато. Обычная холстина, просто умело сшитая.

- Вроде всё должно подойти, у моих девочек глаз наметанный, - проговорила Агнес. – Сэр Агравейн любит чтоб его жертвы были вымыты и опрятно одеты. При дворе короля Артура нынче в моде приличия, позаимствованные от ромеев, вот и наш господин рыцарь ими заразился. И теперь требует, чтобы его одноразовых дев мыли и одевали как благородных дам – а нам пото̀м платья отстирывать от крови, и дырки в них зашивать...

Ключница говорила что-то еще, а я мысленно зажмурилась, осознавая услышанное...

«При дворе короля Артура...»

Это значило, что судьба забросила меня в тело девицы, жившей в пятом веке нашей эры на территории современной Англии. А ромеями, о которых говорила Агнес, в те времена называли римлян, которые в четвертом столетии покинули остров, до этого находившийся под их оккупацией... Не зря ж я в школе на одни пятерки училась, в том числе и по истории. Вот уж не думала, что эти знания когда-то мне пригодятся...

- Ну что, одежда-то на тебе сидит почти как влита̀я, - между тем проговорила ключница, затягивая шнурки на моем платье в то время, как две другие служанки ловко подгоняли ремешками безразмерную обувь на моих ногах. – Думаю, сэру Агравейну должно понравиться. Ну что, за заботами уже вечер настал. Сейчас расчешем тебе волосы, и пойдем в покои господина рыцаря. Ты там не сдерживай себя, кричи если уж от боли совсем невмоготу будет. Сэр Агравейн это любит...

Дорогие мои читательницы и читатели!

Продолжаю знакомить вас с книгами нашего замечательного литмоба. Предлагаю вашему вниманию увлекательный роман Дарьи Вересковой ! 

Возрастное ограничение 18+ !