Хозяйка ритуального бюро «Мы вас упокоим»

Под моими босыми ногами весело поскрипывали ступени лестницы, в то время как со стороны кухни доносился взволнованный визг миксера. На повороте я налетела на чертыхнувшегося брата, стиснула его кряхтящую тушку в крепких объятиях и побежала дальше. Наконец-то достигла заветного проёма, за которым уже начиналась большая и всегда светлая кухня, и резко затормозила. 

Мама стояла у плиты, что-то помешивая венчиком в ковшике, а папа сидел за столом и читал новости на планшете в компании с большой кружкой кофе. Он первым меня заметил, поднял взгляд и с мягкой улыбкой произнёс:

— С днём рождения, Птенчик! Ты у нас совсем взрослой стала, скоро выпорхнешь… 

— Пришло приглашение на собеседование! — невольно перебивая его, пропищала я, потому как ощущала, что ещё чуть-чуть — и точно лопну. — Приглашают в Ксорийский ковен! Это!.. Это просто очуметь!

Вопреки ожиданиям, родители не заразились моей неудержимой радостью, а как-то подозрительно переглянулись между собой. Вообще ни капли восторга от новости, что я в шаге от того, чтобы устроиться в самое престижное место, в котором только могла работать ведьма: в ковен приглашали лучших из лучших! 

Мама выключила плиту, села за стол и похлопала ладонью по сиденью стула рядом с собой:

— Несса, присядь, пожалуйста, нам необходимо кое-что с тобой обсудить. 

— Все самые паршивые разговоры начинаются с похожих слов. — Из меня вырвался нервный смешок, но деваться было некуда, поэтому я подошла и села рядом. Сложила руки на груди, затрясла ногой и уставилась в светло-карие глаза с крапинками зелёного, напоминающие фисташковую крошку в растопленной карамели. Похожий цвет унаследовала и я, из-за чего частенько ловила восхищённые взгляды и получала комплименты. Вот только сейчас у меня в голове мысли крутились вовсе не связанные с красотой этих глаз. — Вы же не хотите сказать, что против моего переезда в Ксору или вступления в ковен? Правда? На всякий случай напоминаю, я уже как три года совершеннолетняя. И учёбу закончила в этом году. Не выйдет съехать на то, что якобы я маленькая девочка и мне ещё рано жить отдельно.  

— Нет, мы не против. Наоборот! Очень рады, что ведьмовское сообщество так высоко оценило нашу дочку. Мы тобой невероятно гордимся, Птенчик, — заверила мама таким тоном, как будто пыталась подсластить горькую пилюлю. Знаю я этот её воркующий голосок. — Но есть обстоятельства, о которых ты должна узнать сегодня. И они могут идти вразрез с твоими планами. 

— Ла-а-адно, и что же это за обстоятельства?

— Ты помнишь свою бабушку из Торсуа?

— Ну, как сказать… 

— Я тебя несколько раз к ней возила. 

— Ага, и последний раз, по-моему, когда я ещё в начальную школу ходила. Помню лишь то, что она была, мягко говоря, своеобразная. Ну и то, что недавно умерла. 

— Четыре года назад. Твоей бабушки не стало четыре года назад, — подсказала мама с нотками грусти в голосе. — Да, вы мало общались. Мама не дружила с техникой, но она очень ждала, когда ты закончишь учёбу и приедешь. Жаль, что не дождалась… 

— Ну да, жаль. Так к чему все эти разговоры о бабушке из Торсуа?

— Она завещала тебе всё своё имущество. Распоряжение вступает в силу в первый твой день рождения после окончания учёбы, поэтому мы сообщаем об этом только сегодня. 

— Мне? Почему? — растерянно улыбнулась я. Поганое предчувствие накрыло меня под стать пыльному мешку, который хотелось поскорее стряхнуть с себя. — Разве не дочь — первая наследница? Почему бабушка всё мне завещала? Мы за всю жизнь с ней виделись раза три от силы, два из которых я даже не помню. 

— Птенчик, разве это так важно? Ты её кровинушка, естественно, что она тебя любила, — усмехнулся папа и, поправляя очки, попытался незаметно переглянуться с мамой. Ну точно они что-то задумали! Выглядели, как если бы долго хранили страшный секрет и теперь, кажется, собрались мне его вывалить. 

Ладно, после выпускной работы, заставившей меня на месяц позабыть о сне, и адской практики в деревенской студии медитации я теперь ко всему готова. Прошла, так сказать, огонь, воду и медные трубы.

— Бабушка оставила тебе двухэтажный дом и своё дело, — сообщил папа неожиданно приятную новость. 

— Ого, немаленькое наследство!.. Так в чём подвох?

— Никакого подвоха! Дом большой и прекрасный. Он стоит на берегу моря. Ох, а какая вокруг него замечательная природа, — тут же подхватила мама, у которой аж глаза заблестели от накрывшей её ностальгии. — Прямо с веранды идёт спуск к небольшому пирсу. Вода там, м-м-м, чудесная! Я на всё лето превращалась в морского жителя, твоя бабушка не могла меня вытащить из неё почти до середины осени. 

— Ничего себе, дом на берегу моря, наверное, недешёвое удовольствие, — оторопело промямлила я, поскольку даже не подозревала, насколько бабуля хорошо жила в этом Торсуа. Родители, несмотря на достаточно зрелый возраст, собственной недвижимости не имели, поэтому мы ютились в арендуемом доме, где особо не забалуешь с лишним местом: две спальни сверху, доставшиеся мне и брату, и гостиная с кухней снизу. — Подожди-ка. А разве она жила не в дремучей глуши, где-то на востоке от Длаутаса? Что там за дело? Какой-нибудь маленький магазинчик?

— Да я бы не сказала, что это прям дремучая глушь, — как-то натянуто посмеиваясь, ответила мама. — Твоя бабушка жила в окрестностях Плуная. Это весьма большой город по меркам Туманной Долины, почти сорок тысяч население. 

— Ничего себе! Ну хорошо, пусть будет не дремучая глушь, а всеми забытая дыра. 

— Несса!

— Ладно, ладно, но всё равно до фига времени прошло. За четыре года простоя любой бизнес по-любому развалится.

— Нет, это дело точно никогда не развалится! Бабушка, как и ты, обладала огромным талантом. Правду говорят, что гениальность через колено стреляет. И суть в том, что она нашла… лучшее применение для вашего дара. Настолько в этом преуспевала, что к ней съезжались со всего Саларуна! Можешь себе это представить?.. У неё огромная и невероятно громкая репутация… в смысле была таковой, поэтому это дело нелегко потопить. Некоторые из старых клиентов умудрились даже на меня выйти. Думали, что я всё унаследую. Но куда уж мне…

— Мам, пожалуйста, давай не будем ходить вокруг да около, меня этот разговор уже начинает пугать, — честно призналась я, поскольку мой лунный дар имел особенности, с которыми не хотелось лишний раз взаимодействовать. 

Как это ни парадоксально, но в ковене практикующим ведьмам приходилось меньше всего пользоваться магией из-за бумажной бюрократии, этим-то он меня и манил. Я никогда не хотела колдовать, в отличие от мамы, всю жизнь страдающей от того, что её возможности не соответствовали амбициям. 

— Ты, главное, не руби сплеча, всё надо хорошенько обдумать. 

— Ма-а-м, говори уже!

— Ритуальные услуги, — произнесла она на одном дыхании и замерла, внимательно разглядывая моё лицо.

— Ритуальные услуги? В смысле она какие-то магические ритуалы проводила? 

— В том числе да.

— В том числе да, — механически повторила я, обдумывая её слова, а потом до меня внезапно дошло. — Подожди, ты же не имеешь в виду, что это дело связано с теневой стороной?.. Нет! Я этим точно не буду заниматься!

— Несса, согласен с тобой, со стороны это выглядит пугающим, но на самом деле в работе с мёртвыми нет ничего страшного, — аккуратно вклинился в наш разговор папа. — Нет, я думаю, что это невероятно благодарный труд. Далеко не все лунные ведьмы способны подарить возможность…

— Вот сами и занимайтесь этим благородным трудом! — воскликнула я в ужасе от того, куда меня пытались засунуть собственные родители. Хотели, чтобы сняла кулон и снова стала вслушиваться в эти ненавистные шепотки, раздающиеся со всех сторон? С ума сойти! Меня аж всю затрясло от одной мысли об этом. Ненавижу призраков!

— Не стоит быть такой категоричной. Ты же даже не знаешь, в чём заключается суть этой работы. 

— И знать не хочу!

— Птенчик…

— Вы серьёзно надеетесь, я что соглашусь променять мирную офисную работу в ковене на вот эту стрёмную авантюру с мертвецами? Да ни за какие коврижки! Никогда и ни за что не соглашусь! 

— Это я во всём виновата, — всхлипнула мама, уголки глаз которой увлажнились. — Я не смогла тебя подготовить. Глупая, не поверила бабушке, когда та говорила, что ты её наследница.

— Да мало ли что она там говорила! 

— …и поэтому тебе пришлось пройти через все эти сложности, которые оставили внутри огромную рану…

— Нет никакой раны!

— Если бы я могла вернуться в прошлое, то обязательно с тобой больше говорила. Сделала всё, чтобы ты была готова, — продолжала гнусаво бормотать она, игнорируя мои выкрики. 

— К этому невозможно подготовиться! 

— Прости, Птенчик, ты права, мы не имеем права тебя ни о чём просить, в каком бы бедственном положении ни находились. Сами виноваты. И с Ксорийским ковеном обязательно что-нибудь придумаем, чтобы ты смогла поехать. 

— Подожди, подожди, мам, о чём ты? Какое бедственное положение? — Я попыталась тормознуть её. Впервые услышала, что у нашей семьи есть проблемы. Эти слова напоминали стакан ледяной воды, которую плеснули мне в лицо. Вмиг остудило. 

— А в этом уже я виноват, — вздохнул папа и снял очки, опустив взгляд на свои руки. — Мой бизнес едва не разрушил нашу семью.

— Какой ещё бизнес? — недоумевала я. — Ты про артефактную лавку?

Родители открыли лавку, когда ещё даже младшего брата в планах не было, а я только собиралась в первый класс начальной школы пойти. Больше десяти лет они мучились, пытались наладить дела, но с каждым годом становилось всё более очевидно, что из папы такой же слабый артефактор, как из мамы — лунная ведьма. Поэтому, в конце концов, они завязали играть в бизнесменов, свернули частную практику и устроились на обычную работу: мама поваром в ресторане, а папа — менеджером по продажам в магазине электроники.

Мы ещё с братишкой иногда шутили, что на почве своих слабых талантов родители и сошлись. Вот только то, что в детстве казалось таким смешным, с возрастом быстро утратило любой намёк на комичность, а стало вызывать лишь бесконечную тоску и уныние. Ведь теперь я уже понимала, в какую паршивую ситуацию их загнала система, облагающая конскими налогами всех носителей магических способностей. Без разницы, горит в тебе искра таланта или целый костёр, будешь практиковать магию или нет. Там, в правительстве, всем до лампочки, главное, чтобы мешок золота в казну своевременно заносил. Все равны перед законом. Жаль только, что равенство не имело никакого  отношения к справедливости. 

— У нас есть какие-то проблемы с деньгами? — догадалась я и тут же возмутилась: — Почему вы мне раньше не сказали об этом? У меня во время учёбы была большая стипендия. Я могла с неё откладывать деньги, а не тратить их на всякую ерунду.

— У нас всегда были проблемы с деньгами, Птенчик. Из-за меня. Но я не хотел, чтобы твою мимолётную юность омрачали долги бестолкового отца, поэтому попросил Люси не рассказывать об этом, — объяснил папа, стыдливо избегая смотреть мне в глаза. 

Пусть он никогда не зарабатывал миллионы, но всегда оставался хорошим человеком, способным протянуть руку помощи нуждающемуся и поделиться последним куском хлеба с голодающим. Смотреть на него такого, самого себя стыдящегося, мне было больно. 

— Па-а-п, ну ты чего, какое ещё омрачение юности?

— Любой родитель обязан защищать детство и юность своего ребёнка.

— И кто из нас тут ещё категоричный, — фыркнула я и улыбнулась, заставляя и его тихо усмехнуться в пушистые усы. — Так что у вас за долг? Давайте, рассказывайте, сейчас ещё Лео позовём и совместными усилиями что-нибудь придумаем. 

— Не надо его звать! — чуть ли не хором воскликнули родители, уставившись на меня испуганными глазами. Ничего себе у них защитные функции активируются при любом намёке на то, что их ребёнку собьют розовые очки с носа! 

— Лео в этом году поступать в академию, — поспешно заговорил встревоженный папа, как будто опасался, что я сейчас подскочу и побегу брату всё рассказывать. — У него сейчас хватает стресса со всеми этими вступительными экзаменами. 

— Да, правильно, пусть лучше учится, — подхватила мама. — Всё равно там такие огромные суммы, что ребёнок ничем не сможет помочь, только зря переживать будет.

— Огромные суммы? — напряглась я, моментально растеряв все весёлые нотки из голоса, которые только-только начали возвращаться ко мне. — О каких суммах идёт речь? 

— О больших, Птенчик… шестизначных, — призналась она с понурым видом и явно нехотя рассказала: — Раньше нам бабушка помогала. Каждый месяц пересылала деньги, благодаря которым у нас получалось потихоньку выплачивать заём и жить не впроголодь. Ну, а после её смерти стало сложнее справляться: два ребёнка, больной дедушка, нуждающийся в дорогих лекарствах, бесконечные налоги и счета. Перестало хватать денег даже на то, чтобы проценты перекрывать. Вот долг и стал стремительно расти. 

— У нас есть небольшие сбережения, — продолжил рассказывать папа, потому как мама снова всхлипнула, и её голос стал слишком очевидно дрожать. — Но их хватит исключительно на то, чтобы отправить Лео учиться: стоимость койки в общежитии небольшая, но кормить его бесплатно никто не будет. А вот чтобы ты смогла снять жильё в Ксоре и на что-то там жила первое время, пока проходишь собеседования и стажировки… честно говоря, у нас сейчас нет возможности тебе помочь. 

— Есть! — воскликнула мама, подняв на папу слезящиеся глаза. —  Грег, мы можем взять ещё один заём: до двадцати тысяч дают даже без документов. 

— Нет. Люси, нам нельзя и дальше лезть в микрозаймы. Мы и так ими уже обложились со всех сторон.

— И что, одним больше, одним меньше — какая уже разница! Наша дочь окончила академию в числе лучших, её даже в ковен пригласили, неужели из-за нашей бедности она обязана отказываться от своей мечты? Что за жалкую жизнь мы такую живём?

Родители молча смотрели друг на друга в неуютной тишине. И мне аж как-то не по себе стало. Непривычно было видеть их ссорящимися.  

— Ну, вообще я считаю, что папа прав, — осторожно произнесла я. — Не стоит лезть в новые долги, пока старые не выплатили. 

— Но как же твоё собеседование? — Мама перевела на меня вопросительный взгляд. 

— Ну… у нас же есть наследство бабушки! — Меня озарила прекрасная идея. — Мы можем его продать и закрыть все долги, там наверняка останется ещё и мне немножко. Да, знаю, что Клорк, как и Уларк — один из самых дорогих городов в Ксоре, но я могу где-нибудь в пригороде осесть на первое время. Подумаешь, буду пару часиков на метро кататься. Невелика потеря!

— Продать?.. Но это же память, дело всей её жизни, — сконфуженно произнесла мама, думая о чём-то своём. Мне сложно было понять, что происходило у неё голове, потому как для меня бабушка из Торсуа — чужая женщина. Настолько чужая, что, даже когда она умерла, внутри ничего не ёкнуло. 

В моём детстве присутствовали бабуля и дедуля с папиной стороны, который жили в часе езды от нас. Я проводила у них все каникулы, пока была совсем маленькой: лазила по деревьям, как мартышка, объедалась ягодами прямо с грядки, каталась на велике и летала на тарзанке над речкой вместе с местными деревенскими ребятами. Весёлые были деньки. Моему младшему брату уже не досталось, потому как бабуля довольно рано ушла из жизни. 

А эту женщину я не знала. Вернее, знала, что она существует где-то там в Торсуа, даже смутно помнила отстранённо улыбающееся лицо, щедро усыпанное морщинами, и мягко вьющиеся белоснежные волосы, выглядывающие из-за чёрного платка. И ещё зелёные камушки, то там, то сям, украшающие скучную одежду. Это единственное, что я сохранила из последней поездки к ней в детстве.

В молодости мама очень страдала оттого, что в ней оказалось слишком мало магии. Хотела помогать бабушке, но не могла. В общем, мама накопила в себе много всякого, в том числе и нехорошего, сорвалась и пустилась во все тяжкие. Она весь Саларун исколесила в поисках себя и своего места, и в конечном итоге поселилась на родине ведьм — в Лаварии. 

Почему именно здесь, учитывая, что у неё совсем слабая искра дара? Это для меня по сей день остаётся загадкой. 

— Может, всё-таки попробуешь? — чуть ли не умоляя, попросила мама. 

— Нет! Точно не в этой жизни, — отрезала я, не желая возвращаться к дурацкой теме. — Эта… бабушка завещала мне всё своё имущество. Не знаю почему, но, если честно, вообще всё равно! У меня свои планы на жизнь, и менять их я не собираюсь. Поэтому приму наследство, всё продам и, надеюсь, разом решу наши проблемы. 

— Чтобы вступить в наследство, тебе придётся поехать в Торсуа, — задумчиво сказал папа и нахмурил брови. — А когда у тебя собеседование? 

— В эту субботу. 

— Птенчик…

— Всё в порядке, пап! — Непринуждённо улыбнулась я, игнорируя стиснувшую сердце боль в груди и противную щекотку в уголках глаз. — Это же не единственный мой шанс. Я могу подать документы и в следующем году.

— Может, и правда попробуешь? — неожиданно примкнул он к маме, продолжающей упрямо упрашивать меня одними глазами. — Нет, давай ты там осмотришься, узнаешь подробнее, чем занималась твоя бабушка, и если тебе точно не по вкусу её ремесло, мы больше никогда не заикнёмся на эту тему, обещаю. 

Перенести собеседование не получилось. Судя по тону голоса девушки, ей показалась оскорбительной сама попытка это сделать. Мало того что я не верещу от радости и не несусь, теряя тапочки, так ещё и изменить дату вдруг захотела. Да мне и самой дико было спрашивать о подобном. Но объективно я понимала, что смотаться на денёк в Торсуа не получится, как и разорваться, чтобы быть в двух местах одновременно. Но и просто отказываться от собеседования не могла.  

В общем, попытка не пытка, как говорится. Я позвонила, отказ получила, собственную совесть успокоила и теперь со спокойной душой поеду вступать в наследство. А будут деньги, будут и возможности. Всё равно каждый год эти собеседования проводят. Никуда мой диплом не испарится, как и знания, накопленные в течение последних десяти лет, проведённых в академии. 

— Обязательно позвони нам, как только самолёт приземлится, — обнимая меня на прощание, напутствовала мама. — И потом, когда доберёшься до дома, тоже не забудь позвонить!

— Ма-а-м, ну чего ты со мной как с маленьким ребёнком? Не пропаду! — Я чмокнула её в щёку и потянулась за порцией объятий к насупленному папе, разглядывающему меня из-под насупленных бровей. И чего они так распереживались? Не первый же раз еду за границу, в самом деле!

Лавария и Торсуа соседствовали. От нашего города не так уж и долго ехать на машине до границы — где-то пять часов, не больше. Проблема заключалась в самой Торсуа, которая, по сути, была разделена пополам широкой и длинной рекой — Сарисой. И вот мало было бабушке поселиться в дальней части страны, по ту сторону реки, так она практически жила на границе с Нувуа — заколдованным краем, который будто вырвали из самого центра Мумбреша, где вечная жара и песчаные дюны. 

Хоть Торсуа и отличалась более мягкой зимой, чем север Лаварии, но в остальном климат этой маленькой страны во многом был похож на наш: лето весьма прохладное, а переходные сезоны растянуты до безобразия, то есть там одна сплошная осень и весна. Говорят, что это идеальное место для стариков, вечно страдающих от резких перепадов температур в остальной части континента. Наверное, поэтому ходили слухи, что там не просто сконцентрировалась основная популяция вампиров, но даже кто-то из довремённых осел. 

Стараясь не слишком откровенно пялиться, я скользила взглядом по пассажирам самолёта, пока не спеша продвигалась по проходу к своему месту. Кажется, на этом рейсе вампиров даже больше, чем людей. И судя по выражению на лице парня, который выглядел так, будто его по шею в бочку с навозом засунули, — как минимум один оборотень. 

— Здравствуйте, у меня место около окна, — обратилась я к брюнету, поднявшему на меня тёмно-алые глаза. Красивый парень, как, впрочем, и подавляющее большинство остальных вампиров.

— Здравствуй, — прошелестел он в ответ тихим, вкрадчивым голосом, заставляющим вслушиваться в него.

Не особо торопясь, вампир поднялся и протиснулся мимо меня в проход, попутно, кажется, обнюхав. Прикидывал, какая на вкус? Ну, попробовать ему не светит, я давно выработала иммунитет к их сладким речам. А ещё многозарядный артефакт защитного типа прикупила, чтобы доносить до особенно непонятливых мою позицию при помощи шаровых молний. Жаль только, никакие артефакты не разрешалось брать в ручную кладь, оттого томился мой защитник в багажном отделении… 

Стоило самолёту взлететь, как предсказуемый вампир принялся подавать мне всякие недвусмысленные намёки. Пытался ненавязчиво заигрывать с понятными целями, но я проигнорировала все его потуги. И эти потуги довольно быстро сошли на нет. Видимо, он прощупал почву, понял, что со мной ему ничего не светит, и успокоился. 

В академии одна хорошая приятельница с факультета чёрной магии прямо на глазах у нас с девочками сгорела. Началось всё с того, что она стала пропадать на тусовках с вампирами. По возвращении её отпаивали зельями подружки, чтобы восполнить запас крови в организме. Но только ей становилось лучше — снова исчезала. 

Проблема заключалась прежде всего в зависимости, которая всегда возникала у людей после первого же укуса. Бороться с ней можно, но это чрезвычайно сложный и тернистый путь. Вот и у той дурочки в кратчайшие сроки зависимость приобрела столь страшную форму, что она даже учёбу не смогла завершить — бросила. Сейчас, если ещё жива, то у какого-нибудь вампира обитает в качестве домашней зверушки. 

Единственное, что успокаивало в столь опасном соседстве — законы Саларуна оставались на стороне людей, всячески защищая их, и даже ущемляли в некоторой степени остальные виды. Никакой вампир не рискнёт без официального разрешения укусить человека. В лучшем случае его отправят в тюрьму на десяток лет. При повторном нарушении закона депортируют на родину во Флемоа, без возможности вернуться. А вот в худшем, если человек погибнет в результате насильственного укуса, могут назначить смертную казнь через сожжение — единственный способ убить это бессмертное существо. 

С чувством самосохранения у вампиров явно всё в порядке, поэтому перед тем как укусить, они наизнанку вывернутся, но заставят сначала подписать соглашение на добровольную жертву. Пусть она и не давала стопроцентной гарантии, что всё пройдёт гладко. Потому как любой человек потом мог пойти в полицию и заявить, что его под давлением заставили подписать фантик. И одного этого устного заявления достаточно, чтобы завели дело. 

Посмотрев на сидящего рядом со мной парня, которому наверняка не одна сотня лет, я подумала, что на его месте точно не стала бы с людьми связываться. Какой в этом смысл, когда в любом магазине, даже самом мелком на автобусной остановке, стоял холодильник с синтетической кровью? С жиру бесятся ребятки. 

— Мам, я ещё даже багаж не получила, — со вздохом произнесла я, отвечая на звонок. 

— Уже полчаса прошло, как должен был приземлиться твой самолёт, — возмущённо ответила она.

— Там в бизнес-классе кто-то сцену закатил, вот и задержался немного вылет, пока скандалистов снимали с рейса.

— Ох, наверняка опять оборотни с вампирами что-то не поделили.

— Да нет, люди поцапались. Поэтому там, скорее, две женщины вампира не поделили. 

— А ты как, нормальный сосед попался? — осторожно уточнила мама, таким образом пытаясь выведать, в чьей компании я провела последние несколько часов.

— Вампир. Тоненько намекнул, что не прочь познакомиться поближе, но я никак не отреагировала. Больше он ко мне не лез.

— Вот же гад охамевший!.. По-моему, у нас слишком мягкие законы по отношению к  приезжим. Зачем вообще столько их пускать? Пусть дальше сидят у себя во Флемоа.

— Ма-а-ам, не начинай. Не факт, что он подразумевал именно укус. — Я закатила на мгновение глаза и чуть не пропустила свой чемодан. С тихим кряхтением стащила его с линии раздачи и, выдвинув ручку, покатила за собой. — Ладно, пошла я искать твоего некроманта. Как там его звали… Айрос…

— Йонас! Йонас Вайткус. 

— Да-да, точно. Короче, мам, уже из дома бабушки перезвоню. Услышимся.

***

Разглядывая мужчин, стоящих возле оградительной ленты, я пыталась прикинуть, кто из них больше всего походил на моего некроманта. Он вроде должен был быть молодым. Хотя у мамы это довольно размытое определение. В её понимании все, кому меньше сотни, — молодёжь. 

Мой взгляд на миг зацепился за красивого блондина в коричневом пиджаке, надетом поверх чёрной водолазки, чьё скучающее лицо подсвечивал снизу телефон, и тут же упал на стоящего рядом болезненно худого мужчину с чёрными, зализанными в тонкий крысиный хвостик волосами. А вот, кажется, и мой встречающий — некромант, который работал последние пять лет с бабушкой в похоронном бюро до её смерти. 

Встав напротив этого мрачного типа с впалыми щеками и чёрными кругами под глазами, я натянула на губы приветливую улыбку:

— Здравствуйте, вы же Йонас?

— Здравствуйте, всё верно, — растерянно подтвердил мужчина и вытаращился на меня, как на привидение. Чего это с ним? Настолько одичал со своими мертвецами, что уже живых пугается? 

— Ванесса Кабри, приятно познакомиться. 

— Приятно, — всё тем же ошеломлённым тоном ответил он и продолжил молча меня разглядывать. 

С ума сойти, целую неделю с этим персонажем провести будет явно непросто. Надеюсь, получится побыстрее управиться со всеми делами и свалить отсюда. 

— Ну что, поедем? — предложила я, чувствуя дикую неловкость от его неадекватной реакции. 

— Куда?

— В дом бабушки. 

— Зачем?

— Ну, мне надо где-то жить на время поездки, — теперь уже настала моя очередь растерянно хлопать глазами. А куда он собрался меня вести? В гостиницу, что ли? Не к себе же домой, надеюсь.

— Привет, я тоже Йонас, — вдруг произнёс симпатичный блондин, встречаясь со мной ярко-голубыми глазами. — Йонас Вайткус.

— Ой… А чего у вас тут так много Йонасов? — смущённо пробормотала я, чувствуя, что у меня аж лицо запылало. Тут же вернулась взволнованным взглядом обратно к мужчине, к которому пристала на ровном месте, и, натужно посмеиваясь, произнесла: — Извините, обозналась. 

— Да ничего, — со вздохом отозвался он и одёрнул замусоленные рукава старенькой куртки. — Я так и понял.

Не переставая сконфуженно улыбаться, я вышла в общий зал и зашагала следом за нужным мне Йонасом. Высоким и широкоплечим. Но вот с манерами у него явно беда. Даже ради приличия не предложил помочь с багажом. 

Мы вышли на стоянку, где появились не самые удобные бордюры, возле которых мне постоянно приходилось останавливаться, чтобы затащить или мягко спустить чемодан. Вроде не так уж и много одежды взяла, а всё равно руки оттягивал, гад, до самых колен. Наконец-то я преодолела полосу препятствий и уже спокойно покатила свою нелёгкую ношу по тротуару. И не то чтобы у меня язык чесался от желания поболтать, но молчание после недавнего конфуза как-то угнетало и давило на нервы. 

— Вы совсем не похожи на некроманта, — дружелюбно подметила я, разглядывая его профиль с крупноватым носом, который выделялся на общем фоне. Выделялся, но вовсе не портил. В его лице так удачно переплетались мягкие и чёткие, даже излишне резкие черты, вроде бритвенно-острой линии челюсти, что их сочетание создавало завораживающий эффект. Казалось, чем дольше смотришь, тем сложнее оторвать взгляд. 

Чёрт возьми, да этот некромант — настоящий красавчик!

— Не знал, что у нас есть стандарт в плане внешности, — ответил Йонас довольно прохладным тоном, явно не располагающим к продолжению беседы. Неужто обиделся из-за того, что я представляла его более страшненьким?

— Нет, конечно, нет никакого стандарта! Но, зная ваш род деятельности, ожидаешь более… уставшего вида. 

— Шляпа твоя не помнётся? — спросил он, остановившись возле кузова старенького пикапа. 

— В смысле? Какая шляпа? — растерянно уточнила я, параллельно обалдевая с того, как лихо Йонас отбросил всякие формальности.

И когда до меня постепенно начала доходить суть подколки, он взял и подтвердил её, значительно ускорив процесс:

— Ведьмовская.

— Что за жуткий стереотип?! — возмутилась я. 

В ответ Йонас лишь ухмыльнулся краешками обветренных губ, подхватил чемодан и не особо аккуратно закинул в кузов. 

Колёса машины с тихим шелестом скользили по мокрому асфальту. Яркие снопы фар рассекали завесу из сгущающихся сумерек, но при этом оставались бессильны перед туманом, подобно острому лезвию, вязнущему в меду. С каждым километром мы всё глубже погружались в бесцветное марево, в котором мне предстояло жить неделю.  

В груди вырос мерзкий комок, состоящий сплошь из неясных тревог. Нет, конечно, я всё понимала. Отлично понимала, откуда ноги растут у страхов — меня до икоты пугала мысль, что придётся зависнуть в этом унылом месте. 

— А как тебя занесло в Туманную Долину? — спросила я, желая отвлечься от мрачных прогнозов, которые охотно подкидывало моё разгулявшееся воображение. 

— Я тут родился. — Не отрывая взгляда от дороги, Йонас одной рукой открыл бутылку с апельсиновым соком и сделал глоток. 

— О-о-о, не повезло. И что, ты безвылазно сидишь в этой дыре? Сколько тебе, кстати? Выглядишь моим ровесником. 

— Недолго жил у родственников в Ксоре, ещё до совершеннолетия. Потом вернулся.

— По собственной воле вернулся? — невольно охнула я. У меня банально в голове не укладывалось, что кто-то мог жить в мерзкой сырости и сизой мгле по собственному желанию. Зимой туман становится настолько плотным, что даже солнечные лучи не в состоянии были его пробить. По крайней мере, так писали в интернете, а узнавать на своей шкуре, что там в действительности, у меня в планах не значилось. Жуть, а не местечко. — Я не собираюсь надолго задерживаться. Распродам всё и поеду в Ксору. Меня пригласили в местный ковен. Хочу поселиться где-нибудь в районе Клорка, в одном из маленьких городков на берегу Валийского моря. Буду каждый день бегать по набережной, а потом завтракать в уютной кофейне, где готовят ароматный кофе с щепоткой ванили и хрустящие круассаны. 

— Вот как. Очень интересно. 

Потрясённо выдохнув, я сложила руки на груди и отвернулась к окну. Да пошёл он в далёкое пешее с такими ехидными ответами. Больше с ним сама не заговорю. Хочет молча ехать? Без проблем. 

И совсем скоро я снова почувствовала, что на меня накатывает апатия. 

Сквозь пелену тумана выглядывали стволы деревьев с редкими ветками. А сами ветки — мохнатые и грозные, как когти огромных животных. Казалось, что сам лес ко мне тянется, пытается утащить в свою серую бездну, чтобы утопить в гнетущей тишине, изредка разбавляемой уханьем бувалы и голодным воем конганов.

Я еду в место, где никто меня не ждёт. Лишь заброшенный на четыре года дом одинокой старушки. Если бы была пара лишних сотен кронков, не задумываясь, сняла бы комнату в ближайшей гостинице. Вот только денег не было. Совсем. Даже билет пришлось взять в одну сторону. Впрочем, ещё неизвестно, на сколько мне тут предстояло задержаться. Очень хотелось уложиться в неделю, но всё же осознание, что это маловероятно, тоже присутствовало.

Нажав на кнопку, чтобы приспустить стекло, я зажмурилась и глубоко вдохнула сырой воздух, пахнущий разлагающийся листвой, лишь усиливающей ощущение мрачной безысходности. Так странно, осень ещё ведь даже не вступила в свои права, позолотив листву на деревьях. Наверное, тут так всегда пахнет лес, почти круглый год укрытый невесомым полотном тумана. 

Снова открыв глаза, я вернулась взглядом к дороге, по которой мы ехали со скоростью черепахи. Ярко-жёлтый свет фар выхватывал крошечные фрагменты, что делали путь ещё более угрюмым. Будто продвигались на ощупь в темноте. Хотя, может, дело в моём настроении? Пожалуй, оно у меня сейчас где-то в районе нижней границы плинтуса. 

Мало того, что от собеседования пришлось отказаться, чтобы прилететь в эту глухую дыру неизвестно на какой срок, так ещё и с сопровождающим не особо подфартило. Да, на внешность Йонас ничего, но вот характер… Хоть в чём-то слухи не врали. У некромантов и правда на редкость мерзкий нрав: крыша едет на фоне дара, отсюда и такие проблемы в общении.

Машина остановилась, и даже тихо урчащий двигатель заглох. 

— Мы приехали? — недоумевающе поинтересовалась я, оглядываясь по сторонам. Вокруг царила кромешная темень, хоть глаз выколи. — Не поняла, а почему нет света? Лампа в фонаре перегорела?

— Дом находится за городом. 

— И что? Мы в Лаварии тоже в пригороде живём. Село или деревня, сейчас уже везде фонари на улицах стоят.

— Это не село, а хутор. Никто не будет ради одного дома тянуть на десять километров городскую инфраструктуру, — всё с тем же отстранённым равнодушием объяснил Йонас и вылез из машины.

— Какой ещё хутор?! — испуганно крикнула я ему вслед и тоже поспешила выбраться на прохладную ночную улицу. Зябко поёжившись, двинулась к кузову, касаясь пальцами бока пикапа. Я нащупала крытый навес, который Йонас откинул, чтобы вытащить мой чемодан, и вцепилась в чужое предплечье. Глаза почти привыкли к темени, поэтому я даже смогла разглядеть, где находилось его лицо: — Хочешь сказать, что тут вообще поблизости никого нет? Никаких соседей в шаговой доступности?

— Если шагать будешь два часа на запад, то выйдешь к деревне. Вот тебе и соседи.

— Да ладно, — ошеломлённо пробормотала я, оглушённая этой новостью, и нервно хихикнула: — Чёрт возьми, это точно наследство, а не проклятье? 

Мы зашли в небольшой тамбур. Йонас зажёг настенную лампу, но свет от неё исходил такой слабый и тусклый, что можно было лишь в общих чертах разглядеть квадратное помещение. Сбоку растянулась во всю стену деревянная скамейка, на которой лежали подушки, а пол прикрывал старый ковёр с протёртой дорожкой. 

Присев на лавку, Йонас достал с полки кожаные тапки, переобулся и вопросительно на меня посмотрел. Во взгляде читалось не какое-нибудь вежливое: «Тебе помочь?» — нет, конечно, там скорее гремело: «Чего тупишь?».

— А меня никто не предупреждал, что надо тапочки с собой брать, — с раздражением подметила я, устав от дороги, бесконечных и отнюдь не приятных открытий и компании этого грубого придурка в целом. 

— Возьми с банкетки. — Он кивнул на скамейку, на которой до этого сидел, а затем снова ухмыльнулся и язвительно поинтересовался: — Или ты любишь создавать проблемы на ровном месте? 

— Да ты нарываешься. — Из меня вырвался сердитый смешок. Я проводила взглядом его спину до двери, ведущей в жилую часть дома, и внезапно осознала, что уже на пределе. Ещё одну шпильку точно не смогу проглотить — огрызнусь. И огрызнусь так, что ему мало не покажется. 

Вытащив первые попавшиеся тапки, я переобулась, стараясь не думать, что могла по незнанию натянуть вещь покойницы, и посмотрела на хлипкую стеклянную дверь тамбура. Вернее, на маленький шпингалет. Чтобы его сорвать, не было никакой нужды прилагать усилия. 

Видимо, бабушку не особо заботило, что к ней могли заглянуть незваные гости. А вот меня это очень даже беспокоило! 

Взгляд опустился ниже, на собственный чемодан, и я снова фыркнула. Схватилась за ручку и потащила тяжёлый баул к двери с очередным дурацким порожком. Какой же утомительный день! Всё тянется и тянется. Мне хотелось сейчас лишь трёх вещей: поесть, помыться и завалиться спать. Чёрт возьми! А еду-то тут как добывать? Топать два часа до ближайшей деревни? И городской транспорт, очевидно, нигде поблизости не поймать. Обалдеть просто приключеньице мне обеспечила бабулька. 

За массивной дверью меня поджидало довольно просторное помещение без стен. Такая планировка нечасто встречалась в старых домах. Первый этаж не стали дробить на комнаты. Сразу справа от входа вела наверх узкая лестница на второй этаж, а слева растянулся длинный диван с истёртыми подлокотниками, который накрыли бурой шкурой. Книжный шкаф, кресло и камин в углу, — вот и вся гостиная. Большая, но не особо уютная, во многом благодаря деревянным колоннам. Их даже не пытались как-нибудь задекорировать. Вдалеке стоял основательный дубовый стол. И он словно служил разделительной линией, очерчивая, где начиналась зона кухни. 

— Ого, ничего себе, — невольно прокомментировала я, увидев Йонаса с ножом возле разделочной доски. Оставила чемодан стоять у лестницы и двинулась в его сторону, шагая по скрипучему полу, застеленному старыми коврами с аляповатыми узорами. От мысли, что мы скоро поедим, аж настроение приподнялось. — Тебе с чем-нибудь помочь?

Он кинул на меня скептический взгляд и после секундной заминки кивнул на чугунную печку: 

— Сможешь растопить?

— Конечно, — буркнула я, оскорблённая его намёком. Не нужно жить в деревне, чтобы знать, как делаются столь элементарные вещи. Рассчитывал, что мне мозгов хватит пытаться поджечь сразу брёвна?

Запихав в печку колотые бруски дерева, я огляделась по сторонам в поисках бумаги и спичек. Сразу всё нашла. Отлично, значит, двигаюсь в верном направлении. Я смяла несколько листов газеты, положила их поверх брёвен, последний скрутила, кончик подожгла, кинула в печь и закрыла литую дверцу. 

Йонас уже закончил резать овощи и теперь возился с металлической банкой. 

— Ты дымоход открыла? — поинтересовался он, не отвлекаясь от своего занятия. 

— Дымоход, — пробормотала я, тут же принявшись его искать взглядом. 

— Сверху на трубе ручка шибера. Конец должен быть опущен вниз. 

— Ага, нашла! — Я дотянулась до железки и повернула её. — Теперь открыт.

— Что там с огнём?

— Всё с ним… — Мне не удалось закончить предложение, поскольку за дверцей печки не обнаружилось ничего даже отдалённого похожего на согревающее пламя. Бумажки сгорели и слегка обожгли почерневшие в местах соприкосновения бруски дерева. 

— Ты серьёзно? — Усталый голос Йонаса прозвучал совсем рядом. Не пойми когда успел подойти, чтобы склониться и заглянуть со мной за компанию в печку. А затем он придвинулся ещё ближе. Его дыхание коснулось моей макушки, и по ногам побежали щекотливые мурашки от этого ощущения. — А чего доверху не забила?

— В смысле?

— Ты разве не в строителя поиграть решила? Что это ещё за монолитный фундамент? Не знаешь, что для огня нужен воздух? 

— Да это просто дрова сырые, вот их и не взяло! — огрызнулась я и прикусила изнутри щёку. Сделалось так одновременно обидно и противно. Можно подумать, что у него прям с первого раза всё получилось. Небось тоже опростоволосился, и не раз, а теперь тут корчит из себя великого знатока.

— Иди за стол, я сам разберусь, — сказал Йонас и выпрямился. 

Повторять мне не пришлось, да и позориться дальше не собиралась, поэтому легко уступила ему место. Однако дважды садиться в лужу — не в моих правилах. Я достала мобильный телефон, собираясь поискать в интернете инструкцию в стиле: «Как разжигать печку, беспроигрышный вариант для чайников», — и запоздало вспомнила, что всё ещё не позвонила маме. 

Странно, пропущенных звонков нет… как и связи в целом. Возле привычного значка заполненной антенны горел красный восклицательный знак. 

— Заглючил, что ли? — проговорила я, надеясь на лучшее.

— Здесь не ловит мобильная связь, — озвучил Йонас худшее. 

Конечно, пир он мне устроил тот ещё. Порубил на четвертинки огурцы с помидорами, а как основное блюдо зажарил консервированную ветчину с картошкой. А с другой стороны, чего я вообще ждала от мужика? Папа у меня тоже мастер исключительно по яйцам: омлет, глазунья, варёные вкрутую и даже всмятку — всё по плечу. Но стоит выдать ему мясо или рыбу, и о чём-либо съедобном можно уже позабыть. Йонас же тут целую картошку пожарил с ветчиной — считай, другой уровень. 

— Спасибо за сытный ужин! Было вкусно, — с улыбкой произнесла я, несмотря на то, что внутри всё ещё не до конца осел осадок от нашего знакомства, которое никак не назвать приятным, и поспешила добавить, когда заметила, что Йонас стал складывать тарелки: — Не стоит, посуда на мне.

— Само собой, я же готовил, — заносчиво хмыкнул он. 

— Слушай, это перебор. Мы знакомы всего несколько часов, ты почему такой грубый?

— Я не плюшевый мишка, чтобы быть мягким.

— Тебя мама с папой так хорошо воспитали, только скалиться умеешь, как собака? 

— Не твоего ума дело, — неожиданно зло огрызнулся Йонас, пригвоздив меня к стулу ледяным взглядом. 

И это был не просто взрыв вспыльчивого человека. Нет, даже близко ничего похожего. От него разило… ненавистью?.. Ничего не понимаю. Когда я успела ему так насолить? А главное, где приятный молодой человек с замечательными манерами? И как после этого верить словам мамы?!

Обхватив ладонями тёплую чашку с травяным чаем, я сделала небольшой глоток терпкого на вкус напитка, облизнула губы и снова посмотрела на Йонаса. Он выглядел уже отстранённо-спокойным, с лёгким налётом скуки, будто мне лишь почудился тот его пронзительный взгляд, оставивший саднящую царапину на душе.

— Я надолго не задержусь здесь. Постараюсь за неделю со всем управиться и полечу обратно домой — в Лаварию. — Каждое слово мне сейчас давалось с трудом, но хотелось расставить все точки между нами. Дать понять, что не собираюсь тратить его драгоценное время зря. 

— Помню. Ты уже говорила. 

— Просто у меня нет личного транспорта и тут есть проблемы с городским, поэтому… — Я ощутила в горле мерзкий ком и попыталась его сглотнуть, почувствовав теперь ещё и тяжесть в груди. Хуже ситуации и не представить. Не хочу у него ничего просить, даже самой маленькой мелочи.

— Завтра отвезу тебя к нотариусу. Мне всё равно надо будет выехать в город. 

— Есть бы тут хотя бы мобильная связь работала, то никогда!.. — запальчиво начала говорить я, но вовремя себя одёрнула. Нужно быть мудрее. Поругаться с ним — много ума не надо. А потом что? Топать два часа на запад, гордо задрав нос? Нет уж, не хочу заплутать в лесу и быть съеденной какой-нибудь чудной зверюшкой. — В общем, больше не предлагаю дружбу. Давай держать нейтралитет. Ты не грубишь мне, а я не лезу к тебе без острой необходимости, договорились?

— Моющее средство в зелёной банке. — Проигнорировав все мои слова, Йонас указал на пластмассовый пузырёк, стоящий у раковины, и поднялся из-за стола, очевидно, собираясь отчалить. И к лучшему! Так у нас меньше шансов, что переругаемся вконец. — Наверху три спальни. Первые две двери — свободные комнаты. Дальняя — моя. 

— Чего? Ты останешься прямо здесь? Не поедешь домой? Почему? — засыпала я его вопросами, вытаращив глаза. 

— Потому что это и есть мой дом.

— В каком смысле?

— Я здесь живу.

Чтобы вам легче было ориентироваться в географии континентов, я начала рисовать серию карт. Вот только познания в картографии у меня весьма посредственные, поэтому, прошу, отнеситесь к моим художествам... с пониманием.)) В будущем я планирую привести их в более приличный вид и сделать одну общую с шестью континентами. А ещё у меня есть , в котором находится концентрат информации о моей вселенной. :) 

Йонас

Положив предплечье на глаза, я пытался игнорировать тупую боль, пульсирующую в висках. Зелья закончились, а обычные таблетки не обладали мгновенным эффектом, чем раздражали и лишь усиливали долбёжку в голове.

В соседней комнате громко шуршала пакетами внучка Лаймы. Избалованная городская девчонка, явившаяся распродать всё добро бабульки. Какой неожиданный и крайне неприятный сюрприз. Я рассчитывал, что всё перейдёт по наследству Люсиль. Уверен, с ней получилось бы договориться: слабый дар, слепая любовь к ремеслу матери и не особая дальновидность. Да, она определённо не воспротивилась и пошла бы мне навстречу. А тут эта пигалица, у которой в голове один запрос на деньги. Знать не знала свою бабку, но как только та померла, быстренько прискакала. Все в этом роду одинаковые.

Резко перейдя в сидячее положение, я чуть поморщился от очередной вспышки боли и подхватил со спинки стула кофту. Прогулка должна помочь, да и Зейн скоро подъедет. Лучше перехватить его где-нибудь по дороге, чтобы он зря не соблазнялся девчонкой. Подобные попугаи с цветными перьями в шевелюре как раз во вкусе этого модника.

Я распахнул дверь и увидел стоящую в коридоре девчонку с занесённым для удара кулаком.

— Это… как включить тёплую воду? Я перемыла посуду в холодной, не разобралась, как включается тёплая, но сейчас хочу ополоснуться с дороги. В общем, как включить? — суетливо проговорила она, словно стараясь сократить до минимума необходимость находиться в моей компании.

— Никак, — скупо ответил я и привалился плечом к дверному откосу, с удовольствием наблюдая за тем, как её тщательно причёсанные брови взлетают, а глаза округляются. Стоило признать, глаза довольно красивые — зелёно-карие. Похожие были у Лаймы, но более выцветшие и с тусклыми зрачками, тронутыми катарактой.

— В каком смысле?!

— Нет горячей воды.

— И как здесь тогда помыться?

— Есть три способа. — Моя рука взметнулась и стала загибать пальцы по мере того, как я озвучивал варианты: — Первый: растопить баню. Второй: наполнить ванну, после чего добавить пару кастрюль кипятка. И третий — не быть капризной неженкой. От прохладной воды ещё никто не помирал.

— Ещё как помирал! — воскликнула девчонка, гневно сверкнув глазами. — Если в этой дыре ничего не слышали про пневмонию, это вовсе не говорит, что её не существует!

— И зачем тогда припёрлась в эту дыру? — Я шагнул вперёд, одновременно закрывая дверь своей комнаты. Коротышка, которая мне и до носа не доставала, воинственно вскинула голову, задирая острый подбородок, и тут же отступила. Этот её шажок назад, в сочетании с притворным равнодушием в глазах, словно пытались убедить в том, что ей всё равно, но в итоге лишь провоцировали меня. И я продолжил наступать, пока она не упёрлась спиной в стену. А загнав в ловушку, прислонил локоть возле её головы и наклонился так близко, что почувствовал сладкий аромат духов. — Жила бы дальше в своём любимом бетонном муравейнике среди таких же высокомерных снобов. Бегала бы по набережной, делая однообразные фотки для соцсетей в стиле: «Посмотрите, какая я молодец, занимаюсь спортом. Ну же, похвалите меня в комментариях, потому что я — пустоголовая курочка и ваше одобрение — самое важное, что есть в моей жизни».

— Ну ты и придурок, — взбешённо выдохнула девчонка и попыталась меня оттолкнуть.

— Что, правда глаза колет? — Я перехватил её ладони и отвёл в сторону, чтобы ещё ближе придвинуться и с презрением прошептать на ухо: — Когда оскорбляешь чужой дом, будь готова к ответной любезности.

Не спуская с раскрасневшейся девчонки взгляда, я отступил и направился к лестнице.

— Придурок, чтоб ты навернулся и нос свой огромный разбил! — крикнула она мне в спину. Повезло, что крикунья не из чёрных, а то и вправду пришлось бы полетать.

Лунные, пожалуй, самые безобидные из ведьм: никаких слабительных зелий, подлитых в кофе, заколдованных кофт с удушающими воротниками, а у чёрных и вовсе каждое слово — оружие. Максимум на что способна лунная ведьма — заглянуть в прошлое и вытащить оттуда какой-нибудь постыдный секрет. Впрочем, и от этого есть спасение, если носить защитный артефакт.

Прекрасная ночь. Землю укрыло сизое одеяло, надёжно спрятав каждый торчащий корень и травинку в лесу. Столь плотный и низко стелющийся туман обычно появлялся ближе к середине осени, и в такие дни я не мог отказать себе в прогулке. Вот и сейчас шёл по центру дороги, задумчиво смотря под ноги. Мои шаги рассекали плотную дымку, но уже через пару метров раны затягивались, и позади оставалось нетронутое полотно, будто живое и стремящееся поглотить любые следы.

В ночной тишине слышался шелест ветра, играющего с листвой, и едва уловимое бормотание ручья, в сотне метров отсюда впадающего в море. А вот призрачные фигуры людей скользили между гладкими стволами деревьев совершенно бесшумно.

Я поднял взгляд к небу, стараясь не обращать внимания на то, что улавливало периферическое зрение, однако ни одной звезды разглядеть не смог. Пара призраков промелькнула совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Странно, и чего они сегодня так разошлись? Обычно вели себя гораздо осторожнее, потому как знали, что я не особо церемонюсь.

— Твою мать, — ругательство непроизвольно вырвалось из меня, когда перед лицом появился призрак мужчины с широко открытым ртом. Тот будто пытался зацепиться за мою одежду чёрными пальцами, напоминающими обугленные деревяшки, зияющая же дыра — безмолвный крик. Он отчаянно кричал, а вокруг продолжала стоять мёртвая тишина.

Я привычно взмахнул рукой, которую охватило зелёное пламя, и призрак исчез. Не насовсем, само собой, а лишь на время. Им необходимы месяцы, а то и года, чтобы накопить энергию, благодаря которой они способны не только становиться для меня видимыми, но и воздействовать на живых людей. А я эту энергию легко распыляю, о чём они в курсе, поэтому так обычно не наглеют, а держатся на расстоянии.

С чего вдруг такие перемены? Из-за девчонки разволновались? Она не выглядит хоть сколько-то талантливой. У дома столько призраков вертелось, а она ни одного не услышала.

Лайма прокололась, когда решила оставить бюро в наследство малолетней пигалице.

Впереди появился тусклый жёлтый свет, который стремительно приближался. И я отошёл к краю дороги, чтобы не угодить под колёса машины. Этот кровожадный тип вполне способен намеренно наехать.

— Ян, а ты чего мне навстречу идёшь? — поинтересовался Зейн, вылезая из машины, двигатель которой не стал глушить.

— Прогуляться захотелось.

Мы пожали друг другу руки, и я не сдержал усмешки, заметив его новую цацку в виде большого креста на толстой цепи, украшенного по центру драгоценным камнем:

— За монашку сойти пытаешься?

— Откуда узнал? — ухмыльнулся он, демонстрируя длинные и острые клыки. — Это приманка. У меня новый любовный интерес.

— Монашка?

— Девчонка из религиозной семьи. Пытаюсь соблазнить и толкнуть на путь бунтарства, даже крестик ради неё теперь ношу.

— И не один, — подметил я, кивая на серёжки.

Зейн небрежным движением откинул за спину длинную белоснежную прядь и потрогал себя за ухо. Его шевелюре с идеально прямыми волосами до самой поясницы могли позавидовать многие столичные модницы.

— А, ну да, я и забыл, что их тоже надел.

— И как, работает план?

— Пока не очень. Держит оборону… совсем как ты, — фыркнул он и приспустил на кончик носа круглые солнцезащитные очки, чтобы встретиться со мной взглядом. — Не передумал? Мы всегда готовы принять тебя в нашу семью.

— Нет, и не передумаю. Я не хочу играть в семипроцентную лотерею.

— Я же говорил тебе, что семь процентов — это у остальных вампиров. Наша мать особенная. Она способна значительно увеличить шанс перерождения.

— Зейн, меня это не интересует, — твёрдо произнёс я и вытащил из кармана штанов стеклянный пузырёк, который протянул ему.

— Из свежего захоронения? — уточнил он, мгновенно переключившись на рабочую тему.

— Две недели.

— Отлично! Можно будет даже небольшой аукцион устроить. — Он забрал пузырёк и вместо того сунул мне в руку толстый свёрток свежеотпечатанных денег. — Кстати, ходят слухи, что внучка Лаймы должна унаследовать бюро. Ещё говорят, что ведьма — талант. Закончила с отличием Шалфейскую академию и даже получила приглашение в ковен.

— Меня иногда пугает, насколько далеко слышат вампирские уши.

— Информация — ценнейший ресурс во все времена.

Лениво потянувшись, я оглянулся, чтобы посмотреть куда-то приблизительно в сторону дома, который находился в сотнях метров отсюда за мутной пеленой тумана.

— Пока неизвестны полные условия завещания. Я не верю, что хитрая лиса могла всё оставить капризной девчонке, выросшей в тепличных условиях. Старуха точно знала, что делает. Поэтому ещё есть шанс — бюро будет моим.

Ванесса

Отвратительная ночь. Заснула, наверное, ближе к рассвету и проснулась оттого, что едва не околела от холода. Натянув на себя самые тёплые вещи, какие только нашла в чемодане, я спустилась на первый этаж, чтобы умыться в ванной, и очень скоро вспомнила, что вода в наличии исключительно ледяная!

— Боже мой, как здесь вообще можно жить! — Мои руки аж дрожали, пока открывали косметичку. Нет, у меня сейчас не получится ничего приличного изобразить на лице, придётся ограничиться минимумом в виде уложенных гелем бровей и расчёсанных тушью ресниц. Покопавшись немного, я ещё нашла персиковый тинт и каплю нанесла на стык между губами, после чего хорошенько её растёрла. Отодвинулась от зеркала, внимательно разглядывая своё отражение, и улыбнулась: — Отлично, уже напоминаю живого человека.

На кухне я столкнулась с Йонасом, готовящим завтрак на двоих, судя по количеству яиц. Говорить с ним со вчерашнего вечера у меня желания не прибавилось. Вообще ни на йоту. Поэтому я молча встала рядом и стала шариться по ящикам в поисках кофе. Нашла только травяной сбор, видимо, которым вчера и давилась.

— Отопления тут тоже нет? — сухо спросила я, принципиально не смотря в сторону Йонаса. От безысходности пришлось опять заваривать эту травяную гадость.

— Есть, но я не топил вчера печь, тепло же ещё.

— Может, кускам льда вроде тебя и тепло, а я замёрзла как собака!

— Капризная неженка, — фыркнул он сам себе под нос, после чего громче добавил: — Ладно, сегодня растоплю вечером.

Завтракали и ехали в город мы в полной тишине. Утром туман стоял не менее густой, чем вечером, но не так сильно действовал мне на нервы. А, может, столь благосклонно сказывалась поездка к нотариусу, который совсем скоро более чётко обозначит сроки.

Я немного удивилась, когда заметила, что Йонас увязался за мной, но виду не подала. Всё же мне не было известно, в каких отношениях он состоял с бабушкой. Возможно, и ему что-то перепало.

— Здравствуйте, вы по какому вопросу? — вежливо, но строго поинтересовался мужчина с седыми бакенбардами, сидящий за столом среди стопок документов.

— Здравствуйте, я приехала, чтобы вступить в наследство, оставленное бабушкой. Ванесса Кабри.

— А как звали бабушку? — Проницательный взгляд мужчины перескочил на стоящего у меня за спиной Йонаса. — Лайма Миртис?

— Да, всё верно, — отозвалась я с растерянной улыбкой. Он всех жителей Туманной Долины помнил, или мама не преувеличивала, когда рассказывала про великие заслуги бабушки? Реально многие знали и пользовались её услугами?

— О, так вы новая хозяйка нашего похоронного бюро! — обрадовался нотариус, едва не выпрыгивая из кресла. Резко оттолкнулся от стола, чтобы откатиться к шкафу. И уже там он стал шуршать бумагами, бегая по корешкам картонных папок короткими, но ловкими пальцами. — Вы присаживайтесь, присаживайтесь! Правды в ногах нет.

— Хозяйка, конечно, малость громко сказано, — сконфуженно подметила я, послушно усевшись на гостевой стул. В кабинете стоял яркий аромат старых бумаг и полироля.

Рядом опустился Йонас, тихо буркнувший:

— Это точно.

— Итак, Ванесса, могу вас поздравить с получением материального имущества, — торжественно произнёс мужчина, вернувшись к столу вместе с документом. — Ваше наследство состоит из хутора Каменная Поляна — двухэтажного дома в Лесничем кольце в сто сорок квадратных метров, — похоронного бюро «Упокоение», примыкающего к нему кладбища, размером в один гектар, и счёта в банке, на котором в данный момент находится двести тысяч кронков.

— Ого, — ошеломлённо выдохнула я, не в состоянии подобрать слов, способных описать то, что сейчас происходило у меня внутри. Это просто сумасшествие какое-то! Всё равно что выиграть в лотерею с одним шансом на миллион. Если всё это продать, хватит не только на то, чтобы закрыть все долги родителей, но и на покупку целого дома. Им больше не придётся скитаться по съёмным углам, у них будет собственное маленькое и уютное жилище с небольшой придомовой территорией, где мама разобьёт сад, а папа в тени деревьев будет жарить барбекю.

— Однако есть одно условие, которое указала ваша бабушка в завещании, — его тон изменился на более официальный, снова обрастая деловыми нотками. — Вы получите наследство лишь в том случае, если год отработаете в похоронном бюро.

Я резко вскочила на ноги, из-за чего стул с грохотом повалился позади меня.

— Что за бред?! Какой ещё год работы в бюро? Я даже не знаю, что там делать! В смысле знаю... но для этого же необходимо, наверное, специальное образование. Как, по-вашему, я должна выполнять это абсурдное условие?

— Вы можете отказаться от вступления в наследство. Тогда все ранее перечисленные активы перейдут в собственность Йонаса Вайткуса.

Стоя перед отполированным столом, в край которого вцепилась пальцами, чтобы не упасть, я беспомощно смотрела в ореховые глаза мужчины. Он вовсе не выглядел как плохой человек. И это дурацкое завещание — определённо не его рук дело. Именно моя дорогая и покойная бабушка приготовила столь извращённый сюрприз.

Это же насколько жестоким чувством юмора надо обладать, чтобы сначала подразнить таким огромным наследством, а потом взять и выдвинуть, в моём случае, просто невыполнимое условие. Работать с мертвецами целый год? Кошмар наяву!

Я перевела взгляд на Йонаса, встречаясь с ним глазами. Уже ненавистные мне льдинки поблёскивали от радости, а губы искривила до безобразия самодовольная ухмылка. О, да этот подонок сейчас на седьмом небе от счастья! Выходит, пять лет поработал на пожилую женщину, дождался, пока помрёт, и решил всё присвоить себе? Не удивлюсь, если он ещё чем-то накачал её перед тем, как отправил составлять это издевательское завещание. Да, определённо, видна чужая рука и промытые мозги.

— Дам вам время на раздумья… — начал было говорить нотариус.

— Не надо, — не особо вежливо перебила его я и твёрдым голосом добавила, не отрывая взгляда от симпатичного лица, с которого стекла усмешка прямо у меня на глазах: — Согласна на все условия.

Губы Йонаса сжались в тонкую полоску, а глаза обдали стужей.

Ой, кажется, кто-то разозлился.

— Отлично! В таком случае мне нужно около часа, чтобы подготовить документы. Вы пока можете спуститься в кафетерий на первом этаже, — предложил нам мужчина, и мы прислушались к его совету.

Прикупив нормальный свежесваренный кофе в турке, по вкусу которого за последние сутки уже истосковалась, я встала у окна и набрала номер мамы.

— Привет, я очень и очень зла, бабушка приготовила мне настоящую западню.

— О, мой милый Птенчик, что случилось? — ласково проворковала она.

— Год! Мне надо отработать год в похоронном бюро, чтобы вступить в это дурацкое наследство! Ты знала об этом?

— Нет, конечно! Я тоже впервые об этом слышу, — изумление в её голосе звучало достаточно правдоподобно.

— И самое смешное знаешь что? Если откажусь, всё достанется твоему приятному молодому человеку с прекрасными манерами. И, блин, мам. У тебя точно какие-то проблемы! Где ты там приятного парня разглядела?

— Ну, он весьма красивый, не уступает твоему папе в молодости. Хочешь сказать, что не считаешь его симпатичным? Не поверю!

— Нет, ну, на морду, может, он и нормальный, — процедила я сквозь зубы, не желая признавать вслух, что Йонас и правда красивый, и тут же добавила: — А вот характер у него максимально мерзкий!

— Милые бранятся — только тешатся, — хихикнула мама.

— Почему у тебя такое хорошее настроение?.. Я вчера вечером к тебе не вышла на связь, ты разве не должна быть сейчас вся на нервах? У тебя дочь пропала, а ты тут улыбаешься и хихикаешь.

— Так я знала, где ты и с кем, чего мне волноваться?

— Ну ты же не знала наверняка, встретила я этого твоего некроманта или нет. Может, меня развели и увезли в какой-нибудь вампирский притон, а ты ни сном ни духом. А вот если бы Лео не отзвонился после заселения в общагу, ты наверняка рванула бы в академгородок.

— Знала! — возмущённо воскликнула она. Кажется, мне удалось её подцепить. Мама старалась показать, что любила нас с братом одинаково: беспокоилась и стремилась дать каждому всё самое лучшее, не выделяя любимчиков. — Йонас мне написал, что тебя встретил и теперь везёт домой. Чего мне беспокоиться? Я с ним лично знакома, он надёжный молодой человек. И, кстати, в отличие от тебя, написал! Что, так сложно маленькое сообщение черкнуть маме, негодница?

— И тебе этого оказалось достаточно, чтобы успокоиться? А вдруг он встретил бы кого-нибудь другого!

— Ты меня совсем за безмозглую держишь? Йонас мне фотографию твою прислал!

— Какую ещё фотографию?

— Не знаю. Ты на ней разговаривала с каким-то мужчиной. Брюнет с хвостиком.

— О-о-о, так он… вот же говнюк, — возмущённо выдохнула я, теперь понимая, что Йонас меня узнал сразу. Узнал, не попытался первым заговорить, подождал, пока я его спутаю с другим мужиком, и втихую сфотографировал. Чёрт, так-то выходит, ещё и повеселился знатно. Второй день с ним знакома, а он меня уже люто бесит!

— Пошли, господин Гайлюс зовёт нас обратно, — позвал меня Йонас, остановившись рядом. Ну да, так я и подорвалась по первому его свистку. И тогда он шумно вздохнул и поднял свой смартфон, показывая мне сообщение, в котором нас просили вернуться в кабинет.

— Прошло всего чуть больше получаса, — проворчала я, допивая остатки кофе, после чего обратилась к притаившейся маме: — Короче, я пошла оформлять документы. Не знаю, когда в следующий раз позвоню. В доме бабушки телефон не ловит. Но имей в виду: если не выйдут дольше трёх дней на связь — Йонас меня где-то прикопал.

Чем больше нюансов открывалось, как и что необходимо будет делать для того, чтобы получить все несметные богатства, тем меньше мне хотелось во всю эту авантюру лезть. И если бы не тяжёлое финансовое положение родителей, я бы, пожалуй, всё же отказалась от наследства.

Никакие деньги не стоили моих мучений. Лучше годик поработать, подкопить и потом, когда меня снова пригласят на собеседование в ковен, поехать в Ксору. Вот только вопрос стоит не в моём комфорте, а в благополучии мамы и папы, которые никогда себя не жалели, чтобы поднять нас с братом на ноги.

Ладно, придётся год поработать с мертвецами. И судя по всему, нужно будет даже на время снимать кулон, блокирующий дар, чтобы услышать их последнее слово. Это всё очень неприятно, конечно, но ещё больше удручало — неприкосновенность Йонаса. По условиям всё того же дурацкого завещания я не могла его уволить. И даже из дома прогнать! Целый год жить под одной крышей и работать с грубым придурком? Да это форменное издевательство. Так называемой любовью бабушки тут и близко не пахло.

Однако, когда нотариус предложил сделать куратором, отслеживающим мою работу в похоронном бюро, Йонаса, я всё же не выдержала и негодующе воскликнула:

— Да он же заинтересованное лицо! Какой из него может быть куратор?!

— Возможно, вы плохо знакомы, но, поверьте мне, нет никаких оснований не доверять этому молодому человеку.

— Возможно, это вы плохо с ним знакомы. Очевидно же, что он хочет заполучить это наследство! — Мой возмущённый палец устремился в сторону ухмыляющегося гада. Он же даже не пытался скрыть своего злорадства, неужели нотариус ничего не видел?!

Мы два часа потратили на обсуждение всех нюансов и подписание документов, после чего я снова созвонилась с мамой и поделилась своими планами на ближайший год. Папа переслал мне на карту пять тысяч кронков. Не знаю, откуда они взяли эти деньги, надеюсь, не полезли в заначку, что приберегли для младшего брата. У него уже в следующем месяце вступительные экзамены в академию. С другой стороны, я не планировала сидеть без дела. Как можно скорее включусь в работу, и, может, даже получится начать им отсылать какие-то небольшие суммы. Хотя, конечно, и дом тоже не мешало бы в порядок привести, раз мне предстояло жить в нём целый год.

— Где ты обычно покупаешь продукты? — поинтересовалась я, пристёгивая ремень безопасности. Дальше кормиться за его счёт не собиралась, а значит, мне необходимо обзавестись собственной едой. Вот только, где её взять поблизости от дома бабушки, понятия не имела.

— В магазине, — ответил мне без улыбки Йонас.

— Очень смешно, — процедила я сквозь зубы. — В городе или в деревне?

— Естественно, в городе. До него ехать пятнадцать минут.

— Завези меня в магазин, пожалуйста, я хочу купить продукты.

— Решила всё-таки остаться, — отстранённо подметил он, выворачивая руль для поворота на светофоре. — Эта работа не для всяких капризных девочек вроде тебя. Она тяжёлая и грязная. Ты только зря потратишь своё время.

— И что? Предлагаешь мне отказаться от наследства в твою пользу?

— Сколько ты хочешь?

— Что ты имеешь в виду? — растерянно уточнила я, поскольку ожидала от него более язвительного ответа.

— Тебя же исключительно деньги интересуют, и сюда ты явилась, чтобы распотрошить и нажиться на деле человека, с которым даже лично знакома не была. Следовательно, тебе глубоко плевать, кому и как продать удачно свалившееся на тебя наследство. Вот я и спрашиваю, сколько денег надо? Сколько тебе дать, чтобы ты удовлетворила свою меркантильную душонку и свалила отсюда?

Эти слова словно отлупили меня по щекам и выбили весь воздух из лёгких. Я сидела с горящим лицом и не могла нормально дышать. Фантастический ублюдок. Это он меня сейчас кем выставить решил? Расчётливой мразью, способной родную мать продать ради минутной выгоды? О-о-о, впервые так страшно жалею, что не чёрная ведьма. С огромным удовольствием прокляла бы его в ответ.

Машина плавно остановилась на парковочном месте перед двухэтажным торговым центром, я тут же отстегнулась и выскочила на улицу, не дожидаясь, когда Йонас снова предложит мне свалить. Ещё хоть раз такое услышу — и точно ему по роже залеплю.

Хорошо, что сегодня похолодало. Довольно сильно и неожиданно резко, многие люди, проходящие мимо, кутались в толстые свитера, которые совершенно не защищали от пронизывающего до костей ветра. Я шагала к раздвижным дверям и чувствовала, как меня откровенно трясло. Но не от холода, а от злости.

Не знаю, сколько времени прошло. Шопинг обладает исцеляющим эффектом, даже когда не тратишь деньги. Достаточно просто походить между стеллажами, разглядывая разные побрякушки, пощупать и понюхать их, чтобы нервишки успокоились. Я вышла на улицу с двумя огромными пакетами, набитыми продуктами. Ничего не стала брать из любимых сладостей или знакомых полуфабрикатов. Неизвестно, насколько мне ещё придётся растягивать эти пять тысяч. Вот когда заработаю первые деньги и будет хоть небольшая финансовая подушка, тогда и начну позволять себе маленькие радости жизни.

Я принципиально не стала искать взглядом пикап Йонаса. Ждал он меня или давно уехал — всё равно. Вышла на улицу и направилась прямиком к остановке. Расписание и маршрут, нарисованный на карте, сообщили мне, что нет городского транспорта, который довезёт меня до поворота, ведущего на бабкин хутор.

— Триста кронков за пятнадцатиминутную поездку? — ошеломлённо выдохнула я, услышав цену, которую заломил таксист. Дурочку, что ли, нашёл? Пусть богатеев каких-нибудь за такие деньги развозит. — Нет, спасибо, я лучше поищу водителя в «Поехали».

— Думаете, меньше возьмёт? — фыркнул мужчина, презрительно покосившись на мой телефон. — Каменная Поляна находится в глуши, где никого не подцепить на обратную дорогу. Деревня рядом почти вымершая, пара десятков стариков живёт, которые раз в месяц выбираются в город. Поэтому вы, считай, оплачиваете дорогу туда и обратно.

— Что за бред, — пробормотала я, закусывая губу. В приложении тоже показывало одни лишь космические цены.

— Ладно, садись… тесь, довезу за двести. Я частник, могу вам скидку сделать.

— Это тоже довольно дорого.

— Ну, дешевле точно не повезу.

— Ладно, — вздохнула я и забралась на заднее сиденье, наконец опустив на пол тяжёлые пакеты, от которых ужасно болели руки. Ладони вообще жгло, как если бы их порезала.

— А чего это вас в такую даль понесло? — снова заговорил мужчина, как только мы тронулись с места. Дядечка выглядел лет на сорок по человеческим меркам, магдар вряд ли бы стал работать таксистом. — Насколько мне известно, там вроде не принимают клиентов сейчас.

— Скоро начнут принимать. — С моих губ сорвался очередной тяжёлый вздох. — Я теперь там живу.

— Так вы новая хозяйка похоронного бюро! Надо же. А так по вам сразу и не скажешь, — с налётом скептицизма подметил он, окинув меня оценивающим взглядом через зеркало заднего вида. — Волосы у вас… очень яркие. Мы — люди провинциальные, привыкли, что ведьмы выглядят иначе. Но сейчас такое время, молодёжь другая… вся разноцветная.

Приемлемое настроение, которое я смогла реанимировать шопингом, улетучилось. Снова почувствовала глухое раздражение и желание всех послать в далёкое пешее путешествие. Мало того что Йонас постоянно гадости сыпал, так ещё и какой-то левый мужик прицепился к моему красному мелированию. Похожа, непохожа. Что за бред вообще? Далеко не у всех ведьм даже отличительные черты есть во внешности: только у зелёных родимые пятна, да у рунических приколы с волосами.

— Всё, приехали, — окликнул меня водитель, остановившись на повороте, и на мой вопросительный взгляд пожал плечами. — За двести дальше не поеду. Там дорога не очень.

— Офигеть, — только и смогла выдохнуть я. Спорить или ругаться у меня уже сил не было, поэтому просто сунула ему бумажки и вылезла из машины.

Не успевшие толком отдохнуть руки заныли с удвоенной силой. Немудрено, в пакетах не меньше десяти килограмм. Чувствую, пока дотащу до дома, они у меня обвиснут до самых колен.

Однако за сотку сверху из-за дополнительной минуты езды по прямой дороге я тоже удавиться была готова. Это же откровенный грабёж посреди белого дня!

Не успела проводить взглядом уезжающую машину, как наткнулась на остановившийся в паре метров от меня пикап, из которого вылез Йонас. Выходит, он всё это время ждал около торгового центра, а потом ещё и за такси ехал следом? Ну, может, и не такой уж и подонок… но всё равно это не умаляет сказанных им гадостей! Порой слово может ранить больнее ножа.

— Только попробуй что-нибудь заявить про избалованную городом девчонку, которая разбрасывается деньгами и всё такое, — угрожающе процедила я.

— Да ты вроде и сама в курсе, — хмыкнул Йонас и уставился так, будто наслаждался моим состоянием. — Залезай в машину.

— Нет. Мне от тебя ничего не надо.

— Ладно, — легко согласился он. Неожиданно придвинулся, заставив на мгновение оцепенеть от чрезмерной близости, отобрал пакеты, после чего вернулся к машине и просто поехал дальше, оставив меня стоять посреди дороги.

Вау, этот тип даже когда делает что-то хорошее, умудряется меня бесить. Это просто какой-то талант. С одной стороны забрал тяжести, тем самым сделав доброе дело, а с другой — с каким видом он это преподнёс! Выражение на его надменной морде буквально кричало о необходимости перевоспитания капризных девчонок.

Можно ведь было по-человечески сказать: «Вижу, ты сейчас не в духе, пройдись, остынь». Нет, зачем? Это бы сгладило между нами острые углы. Гораздо лучше носом потыкать. Демонстративно забрать пакеты в стиле настоящего мужика и оставить меня на дороге, как какую-то неадекватную истеричку, которой необходимо перебеситься.

— Противная белобрысая ледышка, — буркнула я, шагая вперёд. Дорога была видна метров на тридцать, а потом постепенно тонула в тумане, как и окружающие деревья. С десяток голых стволов по бокам, а что там дальше — ни черта не видно. Может, уже зверь какой-нибудь притаился, слюнками исходит.

Рука сжала в кармане защитный артефакт.

Перед поездкой я много читала про Торсуа и Туманную Долину в частности, поэтому прекрасно осведомлена, сколько разной живности обитает в местных лесах. И тут есть минимум с десяток хищных зверюшек, которым я на один укус. Оставалось надеяться, что так близко к поселениям они всё же не подходили.

Сбоку послышался приглушённый шелест, и я непроизвольно замерла, беспомощно вглядываясь в белёсую муть. Терпеть её не могу.

Наверное, это ветер листочками шуршал, незачем на всяких шорохах акцентировать внимание. Мне нужно просто идти вперёд, тут осталось всего ничего, минут пять, и выйду к дому, а там по-любому защита установлена от диких зверей.

Хрустнула веточка. Гораздо ближе.

— Чёрт, — выдохнула я, ощущая, как у меня колючие мурашки побежали по телу, и уже в следующую секунду сорвалась с места. Тот, кто крался ко мне, тоже бросился следом. Он больше не скрывался, поэтому под его лапами громко хрустели опавшие листья.

Я бежала вперёд со всех ног, а дурацкая калитка всё никак не появлялась в зоне видимости. Силы почти закончились, дыхание сбилось, в боку кололо.

А что, если я заплутала в этом проклятом тумане? Что, если где-то был поворот, который я пропустила, или вообще каким-то образом развернулась на сто восемьдесят градусов и теперь топлю в сторону деревни?

Чёрт, не хочу быть съеденной какой-то зверюгой в этой дыре!

Не сбавляя темпа, несмотря на то, что уже откровенно задыхалась, я вытащила из кармана артефакт. Резко крутанулась на месте, направляя его на страшную зверюгу, и с изумлением уставилась на… котёнка.

Он догнал меня и вцепился в штанину чуть выше кроссовка всеми четырьмя лапами. Висел на ноге и шумно дышал. Или это я дышала? У меня едва хватило выдержки, чтобы прямо на землю не плюхнуться. Лёгкие хотелось выплюнуть. Виски сдавливало до тошноты. Ещё никогда так не выкладывалась на забегах. Ощущение, будто умираю.

— Ну ты меня и напугал, — прошептала я, как только более или менее отдышалась, потянулась к чёрному комочку — довольно крупному комочку, — не отпускающему мою ногу из цепкого захвата, и нежно почесала его по загривку. — Что ты тут вообще делаешь, малыш?

Он приоткрыл глаза и уставился на меня двумя нереально красивыми изумрудами.

— Что за странное чувство? — В груди разлилось приятное тепло, а кончики пальцев стало покалывать, напоминая лёгкое щипание током.

Котёнок медленно и нерешительно отпустил мою ногу с таким видом, словно был готов в любой момент снова в неё вцепиться. Сел на землю с гордым видом, раздражённо помахивая пушистым хвостом, и вдруг показал ещё один хвост: фантомный, состоящий из зелёного, извивающегося огня, тем самым продемонстрировав мне своё магическое происхождение.

— Фамильяр? — поразилась я, а потом ещё больше удивилась, когда связала зелёное пламя, символизирующее близость к загробной жизни, с собственным даром. Мой талант к лунной магии глубоко уходил в тёмную сторону, полностью закрывая для меня будущее, но зато легко пуская в самые отдалённые уголки прошлого. И особенно хорошо мне давался контакт с мёртвыми. — Подожди, подожди, малыш. Так ты, получается, мой фамильяр?

Йонас

Встав у калитки, я смотрел на силуэт девчонки, сидящей на корточках посреди дороги. Сначала неслась на всех парах, будто ей на пятки конган наступал. Хотя в это с трудом верилось — они за сотни километров обитали от ближайших поселений. Еды в лесу предостаточно, незачем к людям выходить. А потом вдруг она остановилась и теперь сидела, сама с собой разговаривала.

Качнув головой, я направился обратно в дом, не желая вникать в её чудачества. Какая разница, заклинание бормочет или с воображаемым другом беседует? Ведьмы во все времена отличались особыми изгибами ума. И нормальные люди просто держались от них подальше.

Я вернулся на кухню и продолжил разбирать пакеты, раскладывая продукты по полкам. Стоило признать, что оказался приятно удивлён. Никаких солёных снеков или сладостей, всё по делу: мука, яйца, лук, фасоль, морковь, картофель. Неожиданно практичный набор для городской штучки, косящей под попугая. Кажется, она даже умеет готовить.

— Заходи, малыш, не бойся, — сказала кому-то Ванесса в тамбуре. — Это теперь твой новый дом на ближайший год.

И кого бы она ни пыталась затащить к нам в дом, оно явно сопротивлялось, судя по тому, как отчаянно шипело и рычало.

Заинтригованный этим звуком, я выглянул в тамбур и увидел чёрного котёнка со светящимися сочной зеленью глазами. Этот взъерошенный зверюга, выгнув колесом спину и распушив хвост, шипел на призрака, притаившегося в противоположном углу. А вот это уже что-то новенькое. Раньше в дом они не забирались. Кажется, защита совсем ослабла.

Впрочем, прогнать его несложно.

— Жжёт? — спросила девчонка, не отрывая взгляда от моей ладони, объятой зелёным пламенем.

— А тебе какое дело? — сухо поинтересовался я после того, как стряхнул огонь.

— Надеюсь, что жжёт. — Нахохлилась она, став похожей на воробья. Котёнок зашёл в тамбур и как-то недобро на меня уставился. Довольно взрослый уже, где-то полугодовалый. — Здесь же был призрак? Почему на доме не установлена защита? Рядом кладбище, это небезопасно!

— Артефакт разрядился.

— Так заряди.

— Дом твой, вот сама и заряжай.

— Ты тут четыре года жил, нисколько не платя за аренду, и даже такой мелочи сделать не можешь? И ещё что-то мне будешь говорить про меркантильность, жлобище?

Я так опешил от её наезда, что мог только стоять и смотреть. На языке крутились фразы формата: «Так никто и не говорил, что надо платить», или «За домом тоже надо смотреть, чтобы он не развалился». Но даже вслух нет нужды это произносить, чтобы понять, насколько убого будут звучать подобные ответы.

— Завтра съезжу в город за энергетическим кристаллом, — глухо процедил я и отошёл, когда напротив порога недвусмысленно остановился кот. Он качнул хвостом и явно специально показал мне второй — магический.

Выходит, девчонка встретила своего фамильяра.

У Лаймы тоже был помощник: высокая и худая собака с тёмно-зелёными глазами, которая испустила дух в ту же секунду, что и хозяйка. Это произошло на моих глазах, поскольку я сидел у постели ведьмы. Сидел и наблюдал, как из неё уходит жизнь. И лишь впалая грудь перестала приподниматься, следом затих и фамильяр, лежащий на кровати у неё в ногах. Как бы велико ни было искушение, но всё же я исполнил последнюю волю и похоронил их в одной могиле. Не из-за того, что стремился услужить. Нет, на старуху мне было плевать. Я не желал обрекать на мучения собаку, к которой успел привязаться за пять лет. Знал, что даже в посмертии эти несчастные существа вынуждены следовать за своими хозяевами.

Котёнок запрыгнул на диван и сел на спинку, оглядевшись по сторонам, словно изучая периметр на наличие угроз. Прикольный малый. Сразу видно — характерный. Фамильяры были не у всех ведьм. По крайней мере, я их видел только у лунных. Почему так? Без понятия. У магдаров источник энергии находится внутри, в то время как у ведьм — снаружи. Это единственное, что знал о природе их дара. В остальном тот оставался для меня одной большой тайной.

— Я хочу посмотреть на похоронное бюро, — объявила Ванесса, пройдя на кухню, где начала стучать посудой. — После ужина, само собой.

— Иди, смотри, — с ехидной усмешкой отмахнулся я, закрывая дверь. Тоже подошёл и присел у мусорного ведра, чтобы почистить картошку.

— И ты никак не будешь препятствовать мне?

— Зачем? Пустая трата времени и сил. — Мы посмотрели друг другу в глаза. Как же она похожа на свою бабку… за исключением одного важного факта, который позволял мне полностью расслабиться. — Капризная неженка в бюро и недели не продержится.

До чего же эта девчонка предсказуемая особа. Я даже не сумел скрыть усмешки, когда она встала у окна с кружкой чая и сконфуженно произнесла, вглядываясь в темноту на улице:

— Хотя уже довольно поздно, никуда похоронное бюро не убежит, а я хотела уборкой ещё сегодня заняться. В общем, завтра посмотрю, что и как там устроено.

— Без проблем.

— Это вовсе не значит, что я пытаюсь оттянуть работу в нём.

— Завтра привезут тело.

— Чего? — Ванесса резко обернулась, едва не расплескав по полу содержимое своей кружки. — Завтра? Почему? В смысле, как они уже узнали?

— Ты же сама сказала, что хочешь как можно скорее возобновить деятельность бюро. Я позвонил знакомому, работающему в морге, и, пока ты гуляла по магазину, он нашёл нам первого клиента.

— Обалдеть ты быстрый там, где не надо.

— Чем раньше поймёшь, что тут тебе не песочница, тем скорее свалишь. — Я пожал плечами, беспечно улыбаясь.

— А вот и не дождёшься! — возмущённо пискнула девчонка, и в следующую секунду мой большой палец на ноге оказался атакован мелкими и острыми зубами.

С тихим шипением я тут же отодвинулся, заглядывая под стол, но застал лишь мохнатый зад пушистого говнюка, который рванул обратно к хозяйке. Нет, он даже близко не такой приятный, как фамильяр Лаймы.

— Ты же мой маленький, храбрый защитник, — ласково проворковала Ванесса и присела на корточки, чтобы взять кота на руки, который тут же приобрёл до безобразия довольный вид. — Правильно, так этому грубияну и надо.

— Может, пса завести?

— Заводи. Мой малыш будет вас на пару гонять.

Мы разошлись по разным комнатам, и девчонка развила бурную деятельность: что-то двигала, чем-то стучала, туда-сюда без конца бегала. Я успел за это время четверть книги прочитать, почти задремал, когда раздался громкий стук в дверь.

Вот же неугомонная, лучше бы спать легла пораньше. Завтра рано утром привезут тело. Хотя, с другой стороны, чем более уставшая она будет, тем тяжелее ей дастся работа.

Нахохлившаяся Ванесса стояла ровно по центру коридора и напряжённо смотрела на меня, а возле её ноги замер кот с хвостом трубой. Прямо-таки картина маслом, так и захотелось эту парочку повесить на стену.

— Чего надо? — спросил я, прислонившись плечом к дверному косяку.

— Я не могу найти стиральную машину.

— Прикалываешься?

— В смысле? — нахмурилась она и сложила руки на груди. Как-то её матушка-природа не особо щедро одарила богатствами по женской части. Даже свободная кофта была не в силах скрыть всей плачевности ситуации. — Просто скажи мне, где она находится, и я уйду.

— Зачем дурочкой прикидываешься? Какая стиральная машина в доме, где нет даже горячей воды? — подметил я, разглядывая её смущённую мордашку, на которой снова вспыхнул заметный румянец. — Не понимаю, тебе моего внимания не хватает, что ли?

— Что? Что за бред ты несёшь?! — заорала девчонка и ещё сильнее покраснела. — Думаешь, что я прихожу, чтобы полюбоваться твоей рожей? Сдалась она мне сто лет в обед! Это только моя мама считает тебя симпатичным, а я думаю, ты — обычный. Ничего особенного в твоей роже нет.

— Столько акцентов на роже. — Мои губы растянулись в насмешливой улыбке, пока взгляд продолжал внимательно исследовать симпатичное лицо с маленьким, будто игрушечным носом и выразительными глазами, которые метали молнии. Злость ей шла больше дежурной улыбки. — Влюбилась?

— Кажется, тебе влажный сон приснился, так постыдился бы, не рассказывал о своих фантазиях!

— У меня всё нормально со вкусом.

— Что ты имеешь в виду? — откровенно напряглась Ванесса и посмотрела на котёнка, параллельно, как ей кажется, незаметно покосившись на собственную грудь, на которой продолжала держать сложенные руки.

— Ага, плоскодонки меня не возбуждают, поэтому в моих эротических снах тебе делать нечего.

— Вот же мудак! — рявкнула она, и кот аккомпанировал ей шипением. — Не смей пялиться на мою грудь!

— Да было бы на что там пялиться, — фыркнул я, закатывая глаза. Это нетипичный для меня жест. Всегда терпеть не мог, когда другие так делали, но сейчас по какой-то причине мне остро захотелось его повторить.

— Как же ты бесишь!

— Рад стараться.

Однако девчонка довольно быстро успокоилась, к моему разочарованию, взяла себя в руки и хмуро выплюнула:

— Про стиралку ты серьёзно? Тут её реально нет?

— Удивляет, что ты ещё в этом сомневаешься.

— Но холодильник и лампочки же есть! Откуда они берут электроэнергию?

— В подвале стоит генератор.

— Ну вот, я так и подумала. Поэтому ничего изумительного в вопросе про стиральную машину нет.

— Про вольтаж ничего не слышала? Я понимаю, что в ведьмовской академии сильно хромают стандартные дисциплины, вроде физики и математики, но должна же хотя бы приблизительно понимать, что стиральная машина самую малость больше потребляет электричества, чем холодильник.

— Короче, ты всё стираешь руками? — подвела итог Ванесса, дождалась моего кивка и резко развернулась, направившись к себе в комнату. Фамильяр же устремился за ней следом, но не как нормальные животные, нет, он пятился задом, не спуская с меня красноречивого взгляда. — Кайф. Всю жизнь мечтала окунуться в средневековье.

Я тихо усмехнулся и прикрыл дверь, подумав, что эта избалованная девочка даже не подозревает, насколько жизнь сложна за пределами уютного дома, где все проблемы на себя берут заботливые родители. Но откуда ей знать, насколько мир жесток к тем, у кого ничего нет?