Хозяйка с дипломом, или Чудо для дракона

— Ай!

Открывшаяся дверь больно прилетает мне по лицу. Не успев выставить руки, я прижимаю ладони к стремительно опухающему носу. Больно так, что слёзы брызжут. Сквозь пелену перед глазами я разглядываю появившееся на пороге чудовище. Ну как чудовище. Мужчина, но какой пугающий! Высокий, с широкими плечами и руками, которые меня щелчком пальцев с дороги снесут. Но больше всего пугает взгляд серых, как сталь, глаз. Он настолько приковывающий, что за ним даже теряется неухоженная борода, доходящая мужчине до груди.

— А можно аккуратнее? — поджав губы, прошу я, отчаянно стараясь не выдать страха.

— А можно аккуратнее, — скривившись, передразнивает меня этот гад.

От такой выходки я дар речи теряю. Никто и никогда не позволял себе так со мной разговаривать.

— Мужлан! — только и нахожу что сказать.

— Пигалица, — фыркает чурбан.

И не дав и шагу сделать, берёт меня за талию и просто переставляет в сторону. Да, делает это максимально аккуратно, но всё же!

Как мебель передвинул!

— Да вы!.. — вспыхиваю я, хватая воздух ртом. — Да как вы!.. Ай!

Жмурюсь от новой вспышки боли и оседаю на пол. Когда перед глазами перестают крутиться звёзды, вижу кровь на ладошках. Всё-таки этот невоспитанный нахал разбил мне нос.

— Что там?

В голосе мужчины появляется тревога, а я быстро прикрываю лицо. Не нужна мне его забота.

— Дай посмотреть. — Присев на корточки, он протягивает ко мне руку.

— Дайте, — гундося, поправляю его.

— Вот же пигалица. — Чудовище закатывает глаза и протяжно выдыхает. — Я не сделаю хуже, просто посмотрю.

— Вы врач? — пиля его взглядом, интересуюсь я.

А сама быстренько осматриваю его одежду: вдруг и правда лекарь? Но запылённый чёрный китель и такие же брюки, да и не первой свежести рубашка дают понять, что передо мной далеко не врач. Скорее кто-то из обездоленных просителей. Такие иногда наведываются к мужу в надежде получить работу.

— Нет, но что-то да умею, — увиливает мужчина, всё-таки отнимая мою ладонь от пострадавшего носа. — М-да-а…

— Что? Что там? Сломан?

— Нет, — нахмурившись, отвечает мужчина. — Ушиб. Нужен лёд.

С этими словами он протягивает руку в сторону. Чёрно-зелёное фантомное сияние окружает его ладонь. С округлившимися глазами я наблюдаю за чудом. Рука будто пропадает из нашего мира, проваливаясь в неизвестность. А уже спустя мгновение к моему носу прижимается холщовый мешочек с кусочками льда.

— Вы маревый дракон? — шёпотом и с нотками восхищения спрашиваю я.

Боги всех миров, да передо мной наша надежда и гордость нации. Несколько заросшая, неопрятная, но всё же гордость. Маревые драконы — единственные, кто может пересекать Марь, заполнившую наш мир, и кто сражается с её порождениями.

— Сейчас я дракон, разбивший нос маленькой девочке, — ухмыляется мужчина, а в его холодных глазах впервые за беседу появляется тёплый огонёк. — Больно?

— Ну так. — Пожимаю плечами, отчего-то смущаясь.

Кроме мужа, никто и никогда не проявлял ко мне подобной заботы. Да даже внимания мне столько не уделяли. Я вышла замуж на первом курсе и с тех пор будто в тень превратилась. Сестрёнка говорит, что это влияние Родрика. Муж у меня дико ревнивый, ещё и при власти. Ему ничего не стоит устроить неприятности любому, кто посмеет на меня не так посмотреть.

— Выпускница? — тем временем спрашивает дракон.

Я непонимающе смотрю на него, а потом до меня доходит. Я ж прибежала к мужу сразу после выдачи дипломов. Так хотела поделиться радостью, что не успела переодеться, и сейчас на мне форма «Спектрума»: длинная зелёная юбка, рубашка и жилетка. Любой житель империи знает, как одеваются студенты нашей академии, а уж тем более это известно дракону.

— Ага, — одними губами подтверждаю я.

Замечаю, как на них застывает взгляд дракона. Его дыхание прерывается всего на секунду, а потом мужчина с шумом втягивает воздух и резко поднимается на ноги.

— Так, ты меня извини, но мне пора. — Он рассеянно проводит рукой по длинным волосам и оглядывается по сторонам. — Долг зовёт, знаешь ли.

— Да-да, конечно, — смущаюсь ещё больше я. — Не смею задерживать.

Жду, когда дракон отойдёт от меня, но он почему-то топчется на месте, а затем протягивает ладонь и одним рывком поднимает на ноги.

— Дай проверю.

Забирает подтаявший мешочек и сурово смотрит на мой нос, словно от одного его взгляда ушиб должен испугаться и моментально рассосаться. Губы сами собой растягиваются в улыбке.

— Странная реакция на боль, — ещё больше хмурится дракон. — Может, тебя в больницу отвести — голову проверить?

— Всё в порядке. — Отталкиваю его, внезапно понимая, что он стоит слишком близко.

— Не в порядке, — перечит мужчина.

И с неожиданной для его габаритов мягкостью касается моего носа. Щекочущее чувство прохлады прокатывается по коже, смывая боль и принося облегчение.

— Боги всех миров, да вы всё-таки лекарь! — удивлённо вскрикиваю я, ощупывая нос.

Он прежних размеров, и дышать становится в разы легче.

— Я боевой навигатор, — с гордостью произносит мужчина, но тут же, бросив недовольный взгляд на дверь в приёмную, добавляет: — Был. Нам положено знать элементарные заклинания лечения.

— Оу! Ну тогда мне повезло. Спасибо, — лепечу я, не зная, как закончить разговор.

— Было бы за что, — пожав плечами, отвечает дракон. — Сам разбил — сам вылечил. Странное у тебя понятие о везении.

Он на мгновение замолкает, а потом, посмотрев по сторонам, наклоняется ко мне. У меня сердце в пятки убегает. Он что, поцеловать меня хочет? Это косматое чудище? Галантное, как оказалось, но всё ещё чудище.

— Слушай, ты ведь за распределением пришла? — спрашивает он шёпотом, зависнув неприлично близко.

— Ага, — только и лепечу я.

Я сейчас с чем угодно соглашусь, лишь бы он поскорее отошёл. От его близости слишком странные чувства рождаются.

— Лучше зайди завтра. У лорда Гниды сегодня паршивейшее настроение. Отошлют тебя в дальние провинции, а такая красавица достойна большего.

— Он не гнида!

Я не понимаю, от чего вспыхиваю больше: от комплимента или от оскорбления, которое чудище нанёс моему мужу.

— Ого! — Дракон отшатывается от меня. Прищурившись, окидывает меня внимательным взглядом, а потом на его лице появляется брезгливое выражение. — А-а-а, так ты из этих?

— Из кого? — продолжаю кипятиться я.

— Из фанаток? А хотя ладно, не интересно. — Мужчина взмахивает ладонью и стремительно разворачивается ко мне спиной.

— Лорд Айранс — самый чуткий, умный и прекрасный мужчина. Он всего лишь элементальный маг, а добился высокой должности сам! Потому что его все уважают и любят!

— Конечно, любят. И он многих любит, — ехидно выдаёт дракон, чуть повернув ко мне голову. — Удачи, пигалица. Только поговаривают, у лорда Гниды есть жена.

— Конечно, есть!

Но мои слова остаются висеть в пустом коридоре. Дракон, имени которого я так и не узнаю, исчезает в чёрно-зелёном мареве.

— Вот же чурбан! Ещё и сплетни распускает! — злюсь я.

Хотя у самой-то рождается нехорошее предчувствие. Учась в академии, я слышала шепотки и томные воздыхания сокурсниц по поводу лорда Айранса. Ещё бы, муж у меня красивый и невероятно притягательный. А ещё заботливый и любящий. Но до сегодняшнего момента я была уверена, что всё это предназначается исключительно мне.

Я не раз говорила Родрику, что хочу придать огласке новость о нашем браке. Да, мы провели обряд, когда я была ещё несовершеннолетней, но лишь для того, чтобы уберечь и меня, и Эльзу от неприятностей. После исчезновения мамы и папы о нас с сестрой некому было позаботиться. Все богатства, которыми обладала наша семья, могли оказаться не в тех руках. И тогда Родрик, лучший друг папочки, пришёл на помощь. Предложение стать его женой я восприняла с радостью, ведь была давно и тайно в него влюблена. А тут сам лорд Айранс обратил на меня внимание. Единственное, что удручает, — по законам империи наш брак не считается действительным, ведь он ещё не консумирован. Родрик откладывал этот момент до моего выпускного. И вот как раз сегодня я хотела исправить этот недочёт.

И вроде бы решение принято, но почему-то после разговора с дверным чудовищем внутри как-то гадко.

— Бред какой-то, Ари, — говорю сама себе, уверенно берясь за ручку двери. — Нашла кого слушать. Родрик не такой.

Однако первое, что встречает меня в приёмной мужа, — это странная тишина. Тишина, прерываемая ещё более странными ритмичными звуками. Будто в кабинете мужа проводят парад.

Место Ингрид, секретаря Родрика, пусто, что ещё больше закручивает воронку моей тревоги. Уже в красках рисуя себе картинку, ожидающую меня за дверью в кабинет мужа, я на деревянных ногах приближаюсь к входу.

Звуки усиливаются, к ним прибавляются и стоны, которые лезвиями проходятся по сердцу. Берусь за ручку, всё ещё уговаривая себя, что это всего лишь моя разогретая сплетней фантазия. На самом деле там ничего страшного. Просто Родрик оказывает помощь пострадавшей Ингрид, которая, вероятно, упала…

Дверь оказывается запертой, но когда это меня останавливало? Для выпускницы хозяйственного факультета нет закрытых дверей. Магия послушной искоркой устремляется к замку. Он тихо щёлкает, открывая створку.

И да, Ингрид действительно упала. Животом на рабочий стол мужа. И да, Родрик оказывает ей помощь, если за неё можно принять поступательные движения, с которыми мой муж вколачивается в секретаршу.

Ну и мерзость!

Солнышки мои, приветствую вас в новинке. Нас, как всегда, ждут приключения с необычной магией, хозяйственной и неунывающей героиней. Герой ей под стать, а значит хэппи-энд неминуем. Очень прошу положить историю в вашу библиотеку, жмакнуть на сердечко и вернуться к героям! Душевно обнимаю и побежали читать;)

— Выпей, — приказывает Родрик, когда передо мной на столике оказывается чашка с чаем.

Ингрид с притворным сочувствием на лице отходит в сторону. Только мне плевать на её попытки выставить себя пострадавшей. Мне сейчас вообще на всё плевать. Я смотрю пустым взглядом в чашку и ничего не вижу. Точнее, вижу: эту картинку из сознания разве что калёным железом теперь выжжешь.

Мой Родрик и эта белобрысая Ингрид. Фу.

Тошнота резко подкатывает к горлу, и я с трудом сдерживаю порыв сбежать в туалет. Ну уж нет, я не покажу мужу, как мне плохо.

— Я сказал — выпей, — цедит Родрик, оттолкнувшись от края рабочего стола и усевшись в кресло напротив меня. Он складывает ладони в замок и с ленцой бросает секретарше: — Выйди. Отмени просителей до вечера.

— Зачем же отменять? — ядовито интересуюсь я и хватаюсь за чашку. Пить не хочется, но так хотя бы дрожь в руках унимается. — Вдруг там кто-то особенный? У кого зудит как твоя помощь требуется.

— Твой сарказм неуместен, милая, — дёрнув бровью, обрубает муж.

— Как и моё присутствие тут, — огрызаюсь я раненой кошкой. — Вообще не вижу смысла сидеть здесь и чаёвничать как ни в чём не бывало.

— А что такого произошло? — склонив голову набок, интересуется Родрик.

И выглядит при этом так, будто не он всего пару минут назад слез со своей секретарши. Тебе показалось, Ари, напридумывала себе.

— Ты серьёзно? — Ошарашенно распахиваю глаза.

Смотрю на мужа, на того, кто стал моей семьёй, кто заменил моей сестре отца, кто поддерживал нас все эти годы. И не узнаю любимого мужа в этом холодном, высокомерном мужчине. Отглаженные серые брюки, белоснежная рубашка, застёгнутый на все пуговицы мундир — кажется, даже одежда на Родрике кричит о его идеальности. И я все пять лет его таковым считала. Идеальный муж для идеальной семьи. А оказывается, всё это был лишь фасад. А все поступки Родрика лишь занимательное представление для меня — единственного, но очень восторженного зрителя.

— Я хочу развод. — Не выдержав насмешливого взгляда мужа, опускаю голову.

Рассматриваю руки и собираюсь с мыслями. По закону родительское наследство в случае развода должно отойти мне. Вроде бы. Если честно, я не помню, что было написано в документах. Когда пришла весть об исчезновении родителей в Мари, я была не в состоянии что-то решать. Всем занимался Родрик, которому и я, и родители безгранично доверяли.

— И зачем тебе развод? — хмыкнув, спрашивает муж.

— В смысле? — Поднимаю на него взгляд, искренне не понимая сути вопроса. — Ты мне изменил. Скорее всего, не раз. Давай разведёмся, как цивилизованные люди: без скандала и огласки. Тем более никто при дворе о нашем браке так и не знает.

Жду ответа Родрика, но тот не спешит. Разглядывает меня пронзительно-голубыми глазами, и я теряюсь под этим взглядом. Всегда смущалась, когда он на меня так смотрел. И сейчас это как естественная реакция организма. Никогда не перечила мужу, но теперь придётся найти силы, чтобы отстоять себя. Собственную честь.

— Нет, — спокойно отвечает Родрик.

— Что?

— Я говорю, развода не будет. — Муж пожимает плечами. — Мне не удобно.

— А изменять мне с кем попало удобно?! — взрываюсь я, подскакивая на ноги.

Кружка с так и не выпитым чаем летит на пол, разбиваясь и разбрызгивая напиток. Родрик морщится и бросает на меня недовольный взгляд.

— Брось драматизировать, Ариадна. Ты взрослая девочка, и пора соответственно воспринимать жизнь. В моей измене нет ничего страшного. Ну развлёкся с одной, с другой. Сердце-то моё принадлежит тебе.

— Меня сейчас стошнит, — выдавливаю я, прикрывая ладонью рот. — Боги, как это мерзко звучит. Я не хочу в этом участвовать.

Поспешно отхожу к зашторенному окну. Не могу смотреть на Родрика. Да я вообще не могу ничего здесь видеть. Сколько? Сколько же тут девушек «благодарило» моего мужа за услугу?

— Тебе не придётся ни в чём участвовать. — Родрик поднимается, и через мгновение я ощущаю его присутствие за спиной. — Как дипломированная хозяйка ты должна была отправиться в провинцию Хаяль, но я выбил тебе место в столице. Найдёшь себе лавку по специализации и будешь выполнять свою роль. На работе и в семье. Ничего не изменилось, милая.

— Не называй меня милой, — зло цежу я, чувствуя подступающие слёзы. — Всё изменилось, Родрик! Нет больше семьи! Да, боги, её и не было. Наш брак даже не консумирован!

— Это легко исправить, — хмыкает муж.

— Даже не думай. — Развернувшись, я выбрасываю вперёд руку и выставляю перед ним указательный палец. — Я тебя к себе даже близко не подпущу. А будешь препятствовать разводу — всем расскажу и про наш брак в мои семнадцать лет, и про его фактическую недействительность.

Душу разрывает от ненависти к человеку, стоящему напротив. Меня буквально трясёт от ярости. И чем ярче мои эмоции, тем более пугающе абсолютное спокойствие Родрика.

— Какая ж ты у меня глупая, — выдыхает муж.

И в следующий момент хватает меня за горло.

— Тебе всего лишь надо было быть покорной, — шипит он, мигом теряя свою бесстрастную маску.

Красивое лицо искажается гневной гримасой, ещё больше пугая меня.

— Слушаться мужа — это ведь так легко, Ариадна, — сдавливая горло, шипит он.

А в следующее мгновение отрывает от стены и, всё так же удерживая за горло, тащит меня к столу.

— Стольким жёнам изменяют, Ари, и ничего. Но ты ведь у нас не такая, да? Золотая девочка с розовыми мечтами. Так вот… — Он силой заставляет меня лечь на столешницу. — Пора взрослеть, милая.

Задирает мне юбку, и только сейчас я отмираю. Начинаю брыкаться и орать.

— Заткнись, — приказывает Родрик, закрывая мне рот. Воздушные петли связывают мне запястья. — Хуже будет, Ари. Не сопротивляйся, и консумация нашего брака пройдёт почти без боли.

— Нет, — в ужасе выдыхаю я, цепенея всем телом. — Нет, Родрик, пожалуйста…

Но ему плевать на мои мольбы. Широкая ладонь пробирается под нижние юбки, я чувствую шероховатую кожу пальцев на ягодицах.

— Нет, пожалуйста, — заливаюсь слезами, трепыхаясь, как птичка. — Не здесь, пожалуйста…

Не знаю, что заставляет Родрика остановиться: осознание безумия ситуации, жалость ко мне или шум в приёмной. Но спустя мгновение он меня отпускает. Только вот я не спешу подниматься. Меня колотит от пережитого ужаса. Он что, правда собирался меня принудить?

— Так.

Сильные руки поднимают меня и разворачивают. Я смотрю в некогда любимые глаза и больше не слышу отклика в сердце. Там могильная тишина.

— Ты сейчас вернёшься домой и будешь ждать меня, — строго говорит Родрик.

— Хор-рошо. — Послушно качаю головой.

Мне страшно, но разум внезапно ясен. Нужно выиграть время, вырваться из приёмной и пойти к хранителям порядка. Они защитят и помогут нам с Эльзой.

— Вот так всегда бы, — с одобрением произносит Родрик, но уже в следующий момент его взгляд ожесточается, а губ касается хищная ухмылка. — И только попробуй кому-нибудь пикнуть. Даже заикнуться о разводе. Учти, милая, всё записано на меня. Документы в порядке, по ним ты вступала в брак совершеннолетней. Эльза официально моя дочь, и в случае, если ты решишься со мной воевать, я заберу её себе. Без меня ты не выживешь, милая.

Кровь отливает от щёк и, кажется, испаряется из тела. Меня сковывает смертельный холод, когда я до конца осознаю ужас ситуации.

— Вижу, дошло до тебя, так ведь? — Ухмылка мужа перетекает в победоносную улыбку. — Умничка моя. А теперь иди домой. Нас ждут интересные деньки.

— Хор-рошо, — заведённой куклой отвечаю я и разворачиваюсь к выходу.

Не вижу перед собой ничего, просто переставляю ноги и молюсь быстрее оказаться на улице. Когда берусь за ручку двери, вздрагиваю от оклика:

— Ари!

— Что?

— Что, любимый, — с нажимом говорит Родрик.

— Что, любимый? — послушно повторяю, но, боги, слова эти рвут горло острыми шипами.

— Будь умничкой, любимая, — ласково улыбаясь, просит меня муж.

Я бросаю на него косой взгляд. Сейчас за рабочим столом сидит тот самый лорд Айранс, в которого я влюбилась восемь лет назад: статный блондин с широкими плечами, галантными манерами и готовностью всегда прийти на помощь. Но сейчас я знаю, какой монстр прячется под этой маской.

— Я буду умничкой, — заверяю Родрика и наконец-то покидаю это ужасное место.

Опустив голову, я прохожу мимо Ингрид. Она провожает меня взглядом, но так и не решается что-либо сказать. И сейчас я ей за это благодарна. У меня нет никаких моральных сил общаться с любовницей мужа.

Коридоры министерства распределения пролетают одной бесцветной полосой. Со мной, кажется, пытаются заговорить, но я ничего не слышу. В голове лишь одна мысль, которая даёт мне силы жить: бежать! Бежать туда, где он нас с Эльзой не найдёт.

Улица встречает меня привычным городским шумом: разговорами прохожих, криками мальчишек-газетчиков и стуком проезжающих экипажей. Я застываю посреди пешеходной дорожки и судорожно пытаюсь придумать план.

Солнце едва перевалило за полдень, у меня есть время. Надо только понять, как устроить побег. Как мне найти работу так, чтобы Родрик меня потом не нашёл? Блуждающим взглядом я цепляюсь за высокие башни «Спектрума», и тут в гудящей голове рождается идея.

Точно! Гвендолин! Магистр Кайнесс, глава кафедры позитивщиков. У неё должны быть связи, и она всегда хорошо ко мне относилась. Едва эта мысль укрепляется в голове, как внутри разрастается чёткая уверенность, что у меня всё получится. Прихвачу Эльзу, и мы вместе сбежим. А там уже я придумаю, как избавиться от чудовища, оказавшегося моим мужем, и наказать его. И умничкой я не буду!

В кабинете магистра Кайнесс тихо и пахнет корицей. Светло-зелёные стены, отделанные деревянными плашками, изящные шкафчики и вазы со свежими цветами — всё здесь говорит о том, что кабинет принадлежит декану позитивщиков. Жаль, что сейчас жизнерадостная атмосфера не спасает меня от ужаса, который прочно поселился в душе.

Даже когда я всё рассказала магистру, легче не стало. Меня трясёт от одной мысли, что придётся вернуться в поместье Айранса и играть отведённую для меня роль. А ещё страшнее позволить Эльзе во всём этом участвовать. Моя сестричка такого не заслуживает.

Поднимаю взгляд от кружки с успокоительным отваром и кошусь на молчащую Кайнесс. Она встретила меня дружелюбной улыбкой, которая мигом испарилась, стоило лишь упомянуть имя мужа. Оказывается, декан давно знает, что мы с Родриком в браке: это есть в моих студенческих документах. Но она и не предполагала, насколько странные у нас с ним отношения.

— М-да, — тихо выдыхает Гвендолин, устало потирая переносицу.

Высокая, изящная, всегда одетая с иголочки, она была и есть мой образец для подражания. Ни одной неприятности, которую нам периодически подкидывал факультет негативщиков, не удавалось сломить позитивный настрой нашего декана. Улыбка редко сходит с её красивого лица. А сейчас я впервые вижу, как Гвендолин хмурится.

И это заставляет напрячься. Неужели она бессильна мне помочь?

— Признаюсь честно, — произносит магистр Кайнесс и откладывает в сторону очки, которые до этого вертела в руках, — мне твой Родрик никогда не нравился. Я тебе не рассказывала, но мы учились на одном потоке. Хоть он и элементальный маг, но некоторые дисциплины у нас пересекались. И вот ещё тогда я поняла, что этот гад пойдёт далеко. Причём сделает это по головам и сердцам.

— Ага, — поддакиваю я, не решаясь задать главный вопрос.

Она поможет нам с Эльзой?

Но Гвендолин замолкает и о чём-то сосредоточенно думает. Даже губу от волнения покусывает.

— В общем, так.

Декан резко поднимается, отчего массивное кресло со скрипом отодвигается в сторону. Даже чуть накреняется, но Гвендолин будто этого не замечает. Махнув подолом длинной юбки, она стремительно подходит к картотеке, где у неё обычно хранятся запросы из провинций.

Да, мой муж, как глава министерства распределения магов, практически единолично решает, кому и в какой провинции служить, но часть вакансий проходит мимо него. Просто потому, что первоочередное распределение выдаёт академия. А точнее, главы факультетов и ректор.

— Есть у меня один запрос. Я его даже никому не показываю. Жалко девчонок в такую глухомань отправлять, — роясь в картотеке, поясняет Гвендолин.

— Как это? — удивляюсь я. — Если запрос есть, значит, хозяйку пора заменить?

— Ага. — Декан раздражённо взмахивает рукой. — Последние сорок лет там служит леди Смолл. И все сорок лет она шлёт этот запрос. Ещё моего предшественника донимала. Скучно ей там, понимаешь?

— Нет, — улыбаюсь я. — Чтобы позитивщикам и было скучно?

— Ты не знаешь Смолл, — отвечает Гвендолин, выуживая нужную папку. — Да, спектральный тест направил её на наш факультет, но, боги, более нудной особы я не встречала. По характеру она определённо должна была учиться на кафедре всё-умиральщиков, но никак не у нас. Однако боги решили по-своему. Вот, ознакомься.

На маленький столик передо мной ложится тонкое досье на предполагаемое место работы. Отставив кружку, я хватаюсь за него, как за спасательный круг. Плевать, где и кем, лишь бы убраться из столицы куда подальше.

Однако едва открываю папку, как у меня глаза на лоб лезут. Я, конечно, хотела как можно дальше, но не настолько же. Альяс — самая окраина очищенных от Мари провинций. И одно из самых старых владений империи Хартас. Именно с Альяса началась история нашей страны, но по мере зачистки мира от проклятой тьмы империя расширялась, и столицу перенесли в Ашмилону.

Альяс же, как и многие провинции, постепенно пустеет. А значит, и с безопасностью там так себе. И вот теперь передо мной выбор: подвергнуть нас с сестрой опасности нападения тварей Мари или остаться под крылом чудовища не хуже тех самых тварей?

— Запишите меня на Альяс, — твёрдо говорю я, впервые в жизни решаясь на столь сумасбродный поступок. — Судя по ресурсам и требованиям, я найду, чем там заняться.

— Отлично. — Гвендолин улыбается и даже выдыхает с облегчением. — Но ты же понимаешь, что под своей нынешней фамилией тебе ехать нельзя?

— Ой! — Прикрываю лицо ладошками. — И правда. Родрик же меня быстро найдёт.

— Ничего, есть у меня идея. — Декан подмигивает мне. — Только для этого придётся кое‑что сделать.

Голос у Гвендолин такой ехидно-загадочный, что я настороженно кошусь на неё. Чего это наш декан придумала?

— Придётся умертвить твоего муженька, — со злодейской улыбкой отвечает она.

Слегка опешив, смотрю на декана и не пойму: она шутит или серьёзно?

— Слушайте, ну если его умертвить, то нам и бежать никуда не надо. Хотя этот вариант столько проблем принесёт. Для начала надо придумать, как его умертвить. Через охрану с оружием не пройти, против ядов у Родрика есть амулет, — подняв глаза к потолку, перечисляю я. Потом перевожу взгляд на ошарашенную Гвендолин и продолжаю: — Магистр, а у вас есть знакомые среди маревых драконов? Они же могут нас перенести прямо в покои Родрика. Скажем, ночью, пока он спать будет. У моей знакомой с кафедры полезных изобретений есть неудачная новинка — подушка-удушушка. Можно её подкинуть Родрику. О! — Щёлкаю пальцами. — Моя подруга, Амирия Рованс с кафедры всё-умиральщиков, как раз получила распределение в похоронное бюро на севере Ашмилоны. Сделаем посмертную экспертизу так, что хранители порядка носа не подточат!

Замечаю откровенный шок в глазах декана. И не понимаю: чего я такого сказала? Она ж сама предложила умертвить Родрика.

— Чего? — настороженно спрашиваю я.

— Ари, я хотела сказать, что тебе придётся притвориться вдовой, — криво улыбаясь, отвечает Гвендолин.

— А-а-а, — понимающе тяну я, тут же краснея. — Ну тогда вы ничего не слышали, да?

— Я не только слышала, но ещё и запишу этот чудесный план. — Посмеиваясь, декан возвращается за рабочий стол. Достаёт бланки для оформления распределительной повестки. — Всегда знала, что ты с огоньком и затеей, но чтобы настолько.

— Меня вынудили. — Я развожу руками. — Когда страшно, и не такое придумывается.

— Понимаю, — кивает Гвендолин, берясь за писарт. Широкими росчерками она заполняет документ и попутно объясняет суть своего плана: — У меня есть невестка примерно твоего возраста. Чуть старше. — Декан морщится и дополняет: — Ладно, намного старше. Ариане тридцать. Но если ты не будешь привлекать внимания, этот момент и проверять не станут. Полгода назад мой брат, муж Арианы, погиб в дальнем рейде.

— Ох, соболезную. — В искреннем сожалении я прикладываю руки к груди.

Гибель близких, особенно служащих в маревой гвардии императора, не такая уж и редкость для нашего мира. Но всё равно каждая такая новость — это укол в сердце.

— Светлого пути Олларду. — Гвендолин прикрывает глаза, отдавая почесть покойному. Затем возвращается к заполнению бланка. — Так вот, я выпишу распределение на имя Ариадны Кайнесс. Она заканчивала наш факультет, правда, по эмоциям её спектр ближе к спокойствию, а не радости, как у тебя.

— Пфф, — фыркаю я и тут же, изобразив блаженную улыбку, тяну показательно умиротворённым голосом: — Я не подведу вас, магистр Кайнесс.

Гвендолин, пряча за ладонью улыбку, продолжает заполнять мою путёвку на свободу.

— В общем, план такой. Сейчас идёшь в ателье и приобретаешь вдовий наряд. Затем забираешь сестру и садишься в ближайший экспресс до Альяса. На Эльзу я тоже предоставлю документ, поедет как твоя ученица. С настоящей Арианой я договорюсь, она пока посидит в нашем родовом поместье. — Магистр протягивает мне сложенные в конверт бумаги. — На месте идёшь к хранителю баланса, регистрируешься. Дальше твоя задача — устроиться на месте и не отсвечивать.

— Хорошо! — Послушно киваю и, подскочив на ноги, в растерянности смотрю на магистра. — Подождите, но я же не смогу всю жизнь прятаться под именем вашей невестки. Рано или поздно это всё вскроется. И тогда и мне, а главное, и вам не поздоровится. Я не хочу, чтобы вы рисковали собой, родными и должностью. У Родрика очень обширный круг связей!

— Ари, — хищно улыбаясь, произносит Гвендолин. — Да, твой муж — глава министерства. Министерства, которое не первый год душит «Спектрум». Как думаешь, какая реакция будет у ректора, если я предложу ему покопаться в прошлом лорда Айранса? И не просто покопаться, а найти компромат.

— И какая же? — спрашиваю я, затаив дыхание.

Неужели я действительно нашла союзников?

— Да ректор из штанов выпрыгнет от радости. Мы уже столько лет пытаемся избавиться от контроля со стороны министерства. Там столько… — Гвендолин замолкает, раздосадовано выдохнув. — В общем, остальное не твоя забота. Твоя главная задача — спрятаться так, чтобы тебя не могли найти. А уж мы этот шанс не упустим. Возможно, где-то через год ты со спокойной душой вернёшься в столицу уже под настоящим именем.

— Правда? — с надеждой спрашиваю я.

— Слово позитивщика, — с жаром отвечает магистр, прикладывая открытую ладонь к сердцу. — А теперь беги, солнышко моё. В конверте есть немного денег на первое время, больше сейчас просто нет.

— Что вы! — Я вспыхиваю и от смущения, и от всепоглощающей благодарности. — Вы и так столько для меня сделали.

— Я ещё ничего не сделала. — Гвендолин подмигивает мне. — Вот как устроишься на новом месте, пришли мне письмо. И тогда я буду за тебя спокойна.

— Да, магистр! Всё будет в лучшем виде. Альяс получит лучшую хозяйку спокойствия, какую видел, — прижав конверт к груди, заверяю я.

— Вот этого я и боюсь. — Усмехнувшись, Гвендолин надевает очки и опускает взгляд в бумаги на столе. — Поспеши, Ари. Время не ждёт.

Развернувшись к двери, я поспешно иду на выход. В душе разрастается уверенность в том, что у меня всё получится. Не зря я хозяйка радости: мой позитивный настрой сложно убить. Даже такому гаду, как Родрик.

— Ари, — доносится мне вслед.

Обернувшись через плечо, я вопросительно смотрю на магистра Кайнесс.

— Помни: теперь ты отвечаешь за спокойствие, не радость. — Взгляд Гвендолин серьёзен как никогда. — Постарайся не выдавать своего истинного спектра, иначе муж быстро тебя найдёт.

— Я поняла, магистр.

Уф, надеюсь, боги мне помогут!

— Добрый вечер, леди Айранс.

Едва я оказываюсь в городском доме Родрика, меня тут же приветствует дворецкий Леор. Верный слуга моего мужа вырастает посреди холла, пока я безуспешно крадусь в сторону лестницы на второй этаж. Эльза уже должна вернуться из школы, а значит, у нас будет время быстро собрать вещи и незаметно улизнуть. Бросаю неприязненный взгляд на застывшую у перил рослую фигуру дворецкого. Он намного старше Родрика, но силы Леору не занимать. Случись что, нам с Эльзой его не одолеть. А если уж подключатся остальные слуги, то на побег можно не рассчитывать.

Значит, будем играть примерную хозяйку.

— Фейвелл, — поправляю я мужчину, берясь за перила. — Леор, ты забыл? Для окружающих я всё ещё Фейвелл.

«И надеюсь в скором времени вернуть себе отцовскую фамилию», — мысленно добавляю я.

— Как скажете, леди. — Дворецкий кланяется и, выпрямившись, провожает меня цепким взглядом. — Будут какие-нибудь указания?

— Лорд Айранс сказал, что задержится в министерстве. Ужин будет поздним и на две персоны. Об Эльзе я позабочусь сама.

— Будет исполнено. — Леор снова отвешивает поклон, но уходить не торопится.

— Что-то ещё? — не выдерживаю я.

Мне кажется, старый проныра видит меня насквозь. И мои суматошные мысли для него не секрет. Не удивлюсь, если он побежит строчить послание хозяину, едва я поднимусь в свою комнату.

— Вы сегодня несколько взбудоражены, леди. Хотите успокоительного отвара?

— Я закончила академию, Леор. Какой ещё мне быть? — усмехнувшись, отвечаю я и складываю руки на груди.

Бумажный пакет, висящий у меня на предплечье, громко шуршит и привлекает внимание дворецкого.

— Вызвать камеристку?

— Что? — хмурюсь я. — Зачем?

— Вы приобрели новый наряд. — Леор взглядом указывает на пакет. — Разве его не нужно подготовить к ужину?

— Нет. — Я вспыхиваю, судорожно стараясь придумать причину, по которой не хочу, чтобы в мои вещи лезли посторонние люди.

Раньше все мои покупки доставлялись в дом слугами и попадали прямо в руки моей личной горничной. Старая грымза Равка никогда мне не нравилась, а сейчас её помощь и подавно не нужна.

— Леор, давай не будем никого привлекать? — потирая лоб, прошу я. — Там… — киваю на пакет, — вещи, которая приличная девушка должна демонстрировать только мужу. Теперь понятно?

— Конечно, — с каменным лицом отвечает дворецкий, а в его глазах мелькает огонёк одобрения.

Ещё бы, для старика довольство Родрика всегда на первом месте. Я не раз получала от него замечания, если мои поступки или поведение могли хоть как-то испортить настроение его дражайшего лорда Айранса.

— Я распоряжусь подать вам с маленькой леди лёгкий перекус. Маленькая леди не ела с момента возвращения из школы.

— Хорошо, — соглашаюсь я и, дождавшись ухода Леора, бубню себе под нос: — Может, потому, что маленькая леди просто не хочет есть и вы все её тут достали? Особенно этим обращением.

Понимая, что у меня вряд ли будет время на переодевание, решаю сначала заглянуть к себе. Да и вещи быстро собрать.

— Добрый вечер, — приветствуют меня идущие по коридору горничные.

Молоденькие, младше меня, и очень миловидные. В их взглядах я отчётливо вижу усмешку. Раньше я искренне думала, что это улыбки, что мне так рады в этом доме. Но после сегодняшнего происшествия, после открытия правды я отчётливо понимаю: все вокруг знали о пристрастиях моего мужа. О его изменах. Одна я летала в облаках и ждала лёгкой жизни в идеальных условиях.

Оказавшись в спальне, я со вздохом приваливаюсь к дверям. М-да, жёстко меня приземлили. Можно даже сказать, что Родрик меня размазал. Да только вот я далеко не хрупкая ваза. Нет, потом я обязательно нарыдаюсь, но только когда мы с Эльзой будем в безопасности. А сейчас нужно действовать. Быстро, слаженно и, главное, внезапно.

— Ну что ж, погнали.

Пробежавшись беглым взглядом по комнате, я приступаю к сборам. Сознательно отказываюсь от сумок и чемоданов. В этом доме за мной следят даже стены, а значит, придётся обойтись студенческим рюкзаком. В него-то я и сгружаю все имеющиеся у меня драгоценности. Зависаю над изумрудным гарнитуром, который Родрик подарил мне на восемнадцатилетие. Какая-то часть меня хочет горделиво отказаться от всего, что связано с лордом Айрансом. Так сказать, пафосно кинуть ему в лицо. Мол, и без тебя и твоих подарков справлюсь. Но рациональная часть всегда была во мне сильнее. Мне нужны средства на существование. Сдам драгоценности в ломбардные лавки в соседних с Альясом провинциях, и у нас с Эльзой будет шанс на хорошую жизнь.

Ох, боги, Эльза… Мысль о сестре дёргает тревожные струны в душе. Как она воспримет новость? А вдруг она не захочет уезжать? После исчезновения родителей в моей малышке будто что-то надломилось, и она с трудом принимает любые изменения.

— Ладно, чего раздумывать? Надо просто ей сказать, — шепчу себе под нос, собирая остальные вещи.

Туалетные принадлежности, смена белья, кое-какие учебные записи — всё пригодится. Зависаю над маминым набором инструментов. До того как она стала сопровождать отца в его рейдах в Марь, мамочка была хозяйкой радости и держала ювелирную лавку. И вот этот набор — самое ценное, что осталось от леди Фейвелл. Самое ценное для меня, потому что к этим инструментам прикасались её руки.

Вздохнув, я выкладываю тетради и утрамбовываю на освободившееся место набор. Записи, конечно, полезнее, но я не могу оставить память о родителях в этом гадюшнике.

Последней в рюкзак укладываю стандартную лампаду хозяйки. Её получает каждая выпускница «Спектрума», и это наш главный рабочий инструмент. Если потеряю лампаду, весь план Гвендолин будет под угрозой. Как мне собирать эмоции, если накопителя нет?

— Уф, — выдыхаю я и приподнимаю рюкзак. Объёмный и тяжёлый, но по-другому никак.

За следующие десять минут я переодеваюсь в приобретённый в ателье наряд. Чёрный, как и сказала магистр Кайнесс: юбка в пол, нижняя маечка из плотного шёлка и верхняя блуза из тончайшего шифона. Конечно, для вдовы слишком легкомысленно, но и вопросов у слуг не вызовет. А то, что цвет чёрный, — так это моя причуда. Но главный плюс этого наряда в том, что я могу справиться с ним сама, без помощи оравы горничных.

Мне везёт, когда я выхожу в коридор и никого там не встречаю. Принимаю это за хороший знак и, пройдя несколько метров, стучусь в спальню к сестре. Мысленно пытаюсь подготовиться к нашему разговору, даже репетирую, но всё летит в Марь, когда дверь открывается и сестра вводит меня в ступор.

— О-о-о. — Малявка осматривает мой наряд. — Кого хороним? Надеюсь, лорда Айранса?

— Что?! — поперхнувшись, спрашиваю я. Тут же оглядываюсь по сторонам и, отодвинув сестричку, протискиваюсь к ней в спальню. — Ты о чём вообще?

— О твоём наряде, — вздыхает она и прикрывает дверь. — Очень похож на вдовий. Знаешь, такой очень лёгкой и фривольной вдовы.

Малявка, одетая в простенькое домашнее платье, проходит к широкой кровати и спиной падает на постель.

— Не бери в голову, Ари, — произносит она, разглядывая балдахин. — Я шучу так. Понятно, что лорда Айранса мы будем хоронить в лучшем случае лет через тридцать. И я уж постараюсь, чтобы никто не запомнил церемонию прощания с ним.

Тяжко вздохнув, я скидываю рюкзак на пуфик и направляюсь к сестре. Ей всего двенадцать лет, до поступления в академию ещё пять лет, но уже всем вокруг ясно: Эльза станет хозяйкой тлена. Уж очень пессимистичное у неё отношение к жизни. И таким оно было ещё до исчезновения родителей.

Усевшись на постель рядом с сестрицей, я тянусь убрать прядки с её лба. Эльза внешностью пошла в маму: такая же голубоглазая блондинка. Маленькая и хрупкая, с возрастом она непременно превратится в сногсшибательную красавицу. Уже сейчас у неё полно кавалеров, да только сестре больше интересна наука, а не все эти «драконовы игрища за поцелуй у школы», как выражается сама Эль.

— Милая… — начинаю я и тут же морщусь.

В голове это слово произносится голосом Родрика, отчего меня скручивает неконтролируемый приступ тошноты. Фу-у-у. Неужели теперь так будет всегда и всё, что хоть как-то связано с мужем, будет вызывать у меня неприятные ассоциации?

— Солнышко, — сглотнув, произношу я, — у нас с лордом Айрансом вышло недопонимание…

— Ага, — устало отзывается Эль.

— И нам нужно уехать в Альяс, я получила распределение…

— И что, этот тиранище тебя отпускает? — Повернув голову, Эльза награждает меня скептическим взглядом.

— В том-то и недопонимание, — уклончиво тяну я, а потом встревоженно уточняю: — А почему тиранище? Эль, он что, к тебе приставал?

У меня от одной этой мысли сердце горло пробивает, а внутренности ужасом скручивает. Я что, настолько была слепа?

— Да боги всех миров. — Сестричка закатывает глаза. — Нет, конечно.

Я стремительно выдыхаю, чувствуя, как узел в груди развязывается. Это нисколько не обеляет Родрика, но легче всё же становится.

— Ари, ты не обижайся, но мне этот лорд Айранс никогда не нравился…

— Но ты ведь не была против, когда я выходила за него? — в недоумении спрашиваю я.

— Ари, мне было семь лет! Чего б я там понимала? — Сестра смотрит на меня с сарказмом.

Мысли о том, что она и сейчас не особо взрослая, чтобы понимать все сложности взрослых отношений, решаю оставить при себе. Эта язва и обидеться может. А потом и прикопать где-нибудь по голову, так сказать, для профилактики.

— Я видела влюблённую сестру, видела, как она вышла из тоски по родителям, — тем временем продолжает сестричка. — Конечно, я подумала, что так и должно быть. А деспотичные замашки лорда Айранса посчитала обычным делом. Всё же мы разные: вдруг тебе такое нравится?

— Не нравится, — бурчу я, уставившись на руки.

— А потом я видела, как он флиртует с горничными, — тихо проговаривает Эльза. — Ну или мне показалось. Лорд Айранс тогда сказал, что я придумываю то, чего нет. Ну я и поверила…

Эльза замолкает, а я наконец-то осознаю, насколько была слепа в своём обожании Родрика. Даже сейчас я внутренне не верю в то, что ухожу от него. Что бегу на край света, лишь бы не видеть мужа. Словно психика включила какой-то защитный механизм, благодаря которому всё воспринимается игрой. И лишь желание обезопасить Эльзу заставляет меня действовать. Бороться за нас обоих.

— Эльза. — Разворачиваюсь к сестре. — Я боялась, что ты воспримешь в штыки эту информацию, но раз тёплых чувств к лорду Айрансу у тебя нет, тогда скажу открыто. Родрик мне изменяет. Я потребовала развод, но ему он невыгоден. И как оказалось, у нас с тобой ничего нет. Теперь нашим наследством распоряжается Родрик. Да и не это главное. Ты официально его дочь, и мне тебя не отдадут, даже если я добьюсь развода.

— Почему? — Хмурясь, Эльза приподнимается на локтях. — У меня есть собственное мнение, с кем я хочу жить.

Смотрит на меня таким взрослым взглядом, что у меня дыхание перехватывает. Когда ж ты успела так вырасти, малявочка моя?

— Ты несовершеннолетняя. А я несостоятельный опекун в глазах общественности. У меня ни дома, ни работы. А Родрик — целый министр.

— Но ты ведь уже что-то придумала? — взволнованно спрашивает Эльза. — Ты же всегда что-то придумывала!

— Конечно. — Я улыбаюсь, поглаживая сестру по плечу. — Нам помогла моя декан. Гвендолин выдала распределение в Альяс, там мы с тобой и устроимся. Сейчас главное — быстро собрать вещи и поспешить на экспресс.

— Серьёзно? Ты вот сейчас не шутишь? Мы действительно сбегаем от Родрика? Мне это не снится? — Эльза атакует меня вопросами.

— Серьёзнее некуда.

— Отлично! — Обеспокоенность сестры тут же сменяется важной деловитостью.

Она подскакивает на ноги и, дойдя до шкафа, вытаскивает оттуда плотно набитый школьный рюкзак.

— Я готова! — оглашает она.

— Чего?!

Я даже не пытаюсь скрыть удивления. Она что, планировала побег?

— У пессимиста всегда есть план Б, — кивнув на рюкзак, произносит она. — У меня тут всё необходимое на случай пожара, эпидемии, прихода Мари или атаки клещей…

— Атаки клещей? — эхом вторю я, вспоминая о фобии сестрички.

— Ну да, — с самым серьёзным видом отвечает она и закидывает лямки на плечи. — Когда выдвигаемся?

В этот момент в дверь кто-то легонько стучится, а затем раздаются слова, холодом проходящиеся по спине:

— Маленькая леди, прибыл лорд Айранс. Вас просят спуститься в главную столовую.

— Вот же Марь проклятая! — в гневе шепчу я, оглядываясь по сторонам.

Что делать?

— Маленькая леди? — продолжает допытываться Леор.

— Я помогаю принять ей ванну! — зажав рот Эльзе, отвечаю я. — Мы скоро спустимся!

— Как скажете, госпожа! — послушно отзывается дворецкий, и через секунду я слышу звук удаляющихся шагов.

Отлично, от одной опасности избавились. Как теперь избавиться от главной? Вот какой Мари Родрику понадобилось так рано домой заявляться? Обещал же, что задержится!

— Чего делаем? — бубнит мне в ладонь Эльза.

— Да чтоб я знала. — Хватаюсь за голову.

Мозг работает на пределе, генерируя и тут же отвергая все возможные планы. Мы на втором этаже, через главный выход не выйти, малый выход тоже, скорее всего, под присмотром слуг. Так как же нам выбраться незамеченными?

В панике я разворачиваюсь к окну. Уперев руки в подоконник, слепо смотрю на улицу. Дом окружает густой сад, а прямо за стеклом шелестит крона высокого дуба. А что, если?..

— Даже не думай, — тут произносит Эльза. — Я не полезу.

— Что? Куда? — Оглянувшись через плечо, непонимающе смотрю на сестру.

— Ты знаешь, что по статистике от падений с деревьев в лучшем случае ломают ноги-руки, в худшем — шею?

— А мы не будем падать, — отвечаю я, в этот же момент утвердившись в своём решении. — Мы пролезем на ветку и потихоньку спустимся. Дуб довольно взрослый, а значит, ветви у него достаточно сильные, чтобы удержать и тебя, и меня.

Смотрю на Эльзу в ожидании её согласия. Силком выталкивать малявку всё равно не буду, и если она откажется, придётся изобретать план Б. Либо требовать его у вечно готового пессимиста, к коим Эльза себя и относит.

— Ладно, — обречённо выдыхает сестричка. — Всё равно ничего лучше не придумаем.

— Тогда за дело! — командую я.

Вместе мы осторожно распахиваем массивные оконные створки. Из простыней делаем верёвки, которыми спускаем наши с Эльзой рюкзаки.

— Так, я первая, — говорю я, подбирая юбки и влезая на широкий подоконник.

Едва я делаю шаг на гостеприимную ветвь дуба, как снизу доносится лёгкий стук. На первом этаже открывается окно, а у меня сердце обмирает. Марь вездесущая, там же кабинет Родрика, и, конечно же, он первым делом пойдёт туда.

— Отмена?! — беззвучно шевелит губами Эльза, округляя глаза.

Я лишь молча качаю головой и прижимаю палец к губам. Можно всё отменить, но наши рюкзаки лежат прямо под окном. Взбреди Родрику в голову насладиться свежим воздухом, он тут же обнаружит этот жирный намёк на побег.

— Обвяжи юбку вокруг пояса, — шёпотом наставляю сестру. — Сними обувь и засунь под рубашку. И осторожно, шаг за шагом следуй за мной.

Твёрдо встав на ветку, я опускаюсь на колени и отползаю, уступая место сестре. Кажется, от напряжения я сейчас в обморок свалюсь. Пульс стучит в висках, тело взмокло, но я упрямо ползу по ветке к стволу. И одновременно прислушиваюсь к отголоскам фраз, которые долетают из кабинета.

— …девочки вместе…

— Прекрасно…

— …испугана…

На краткий момент я и вовсе перестаю что-либо слышать. Всё внимание сконцентрировано на шершавой коре под руками. Надо слезть так тихо, чтобы ни Родрик, ни Леор и головы в нашу сторону не повернули. Мгновения, которые я спускаюсь к земле, кажутся мне вечностью. Нескончаемой и выматывающей. Слава богам, Эльза с ювелирной точностью повторяет за мной каждое движение.

И когда ноги касаются прохладной травы, я выдыхаю. Делаю это бесшумно, но обострённый слух воспринимает этот звук гудком экспресса. Испугавшись, что меня сейчас заметят, я прижимаюсь к дереву и настороженно прислушиваюсь. Боги! Не хватало сорвать побег, не успев даже придомового сада покинуть.

— Рюкзаки, — шипит мне Эльза, оказываясь рядом.

Она спускается чуть шумнее, скинув на меня несколько листьев. Но, судя по продолжившемуся разговору, нас не заметили.

Киваю сестричке и, взявшись за простыни, рывок за рывком подтягиваю наши вещи. На последнем метре ткань угрожающе трещит, а рюкзак Эльзы отваливается от связки.

— Марь! — гневно шикаю я.

Перебрасываю свой рюкзак Эльзе, а сама выхожу из-за широкого ствола. Пригибаюсь к земле и, как кошка на охоте, медленно приближаюсь к потеряшке. Взгляд при этом направлен на окно кабинета. Пускай только штора шелохнётся, я рвану под дом и прижмусь к стене. И буду молить богов всех миров, чтобы меня не успели заметить.

— …и Леор. — Слышу голос Родрика.

— Да, господин?

— Проследи, чтобы Ариадне налили наше особое вино. Остальным гостям, естественно, подавайте обычное.

Я уже берусь за лямку рюкзака, как замираю, прислушиваясь.

— Господин намерен узаконить брак? — В голосе Леора сквозит неприкрытое одобрение.

— Придётся, — обречённо вздыхает Родрик, отчего меня захлёстывает ненавистью.

Придётся, ему, видите ли!

— Не позднее чем через год Ариадна должна родить мне ребёнка, — тем временем продолжает муж. — И тогда она сама будет мне не нужна. А вот Эльза ещё пригодится. Выдадим её за нужную для меня кандидатуру.

— А леди Аридну сошлёте в поместье? — интересуется Леор.

— Зачем? — искренне удивляется Родрик. — Несчастные случаи никто не отменял.

От ужаса, в миг сковывающего меня, я издаю нечленораздельный всхлип. Снова закрываю рот ладонью и, подобрав рюкзак, отступаю, всё так же не сводя глаз с окна.

— Надеюсь, сын или дочь не будут рыжими, — с отвращением произносит Родрик. — Я с Ариадной-то не представляю, как спать. Хоть мешок надевай.

Следом слышится смех. Как мужа, так и Леора. А меня затягивает в омут разочарования. Хотя, казалось бы, куда ещё больше? Мало мне знать об изменах мужа. Так я у него ещё и как женщина вызываю отвращение. Фу! И этого человека я любила всем сердцем? Да что со мной не так?!

Может, я и правда какая-то ущербная? Что внутри, что снаружи…

— Эй, ты чего? — Эльза затягивает меня под сень дуба и с беспокойством смотрит мне в глаза. — Услышала чего-то?

— Ничего нового, — собравшись с силами, отвечаю я.

Незачем Эльзе касаться этой грязи. Ей это не нужно. У неё будут другие отношения — чистые и полные любви. И уж я об этом позабочусь.

— Пойдём, солнышко. — Старательно улыбаясь, я подталкиваю сестру в сторону дальнего выхода из сада.

Им редко пользуются, а охрана частенько спит в соседнем закутке. Надеюсь, что и сегодня они не изменят своим привычкам.

Видимо, дальше боги решают, что на сегодня с меня хватит. Старая калитка открывается без скрипа, стражей на горизонте не наблюдается. Будто бы сама судьба говорит: «Беги! Беги, я помогаю!»

— Надевай обувь, — командую сестре и привожу себя в порядок.

Жаль, что с чувствами так легко не получается. Пока мы перебежками направляемся к остановке общественных экипажей, в душе творится невесть что. Природный позитив пытается перекрыть всю ту боль, которую принёс мне Родрик. Но бодриться получается слабо. Я в каком-то трансе оплачиваю наш с Эльзой проезд. В таком же состоянии доезжаю до межпровинциального вокзала.

Включаюсь только тогда, когда слышу настойчивое обращение.

— Леди Кайнесс? Леди Ариадна Кайнесс?

Я не сразу понимаю, что зовут меня: фамилия декана ведь. Но стоит только щёлкнуть в голове, как я замираю и, как механическая куколка, разворачиваюсь к долговязому мальчишке. Он одет в служебную форму «Спектрума», отчего мне хоть ненамного, но становится легче. Это не ищейки Родрика, появление которых я жду каждую минуту.

— Да? — отвечаю я, вопросительно глядя на посыльного.

— Леди декан просила передать вам документы. — Очаровательно улыбнувшись, паренёк передаёт мне пухлый конверт. — Счастливого пути, леди Кайнесс!

Он подмигивает Эльзе и испаряется в чёрно-зелёном мареве.

— Да ладно. — У сестры отвисает челюсть. — Маревый дракон — и посыльный?

— А что такого? — Пожимаю плечами и залезаю в конверт. — Все работы хороши. Видимо, у паренька нет защиты рода, чтобы беззаботно дорасти до поступления в академию.

— А такое бывает? — Эльза скептически приподнимает бровь. — Я про безродность маревого.

— Всякое бывает, — философски отвечаю я и беру сестру под руку. — Пойдём. Нам ещё билеты покупать. Да и экспресс можем пропустить.

Мы вместе заходим в светлое здание, выстроенное из ажурных колонн и сотен разноцветных окон. Мне всегда нравились вокзалы. В них будто живёт предчувствие веселья и приключений. Жаль, что сейчас у меня совсем другое настроение.

— Значит, леди Кайнесс, да? — спрашивает Эльза, когда мы встаём в очередь за билетами. — А я кто?

— А ты… — Я секунду роюсь в пухлом конверте и извлекаю небольшую карточку, с которой на меня смотрит изображение Эльзы. — Ты у нас Элоиза Пульфер.

— Серьёзно? — возмущается сестра, выхватывая у меня удостоверение. — Не могли придумать что-нибудь более поэтичное? Например… — Она на мгновение задумывается. — Авелисса Монблю. Красиво же! Я в какой-то книге такую героиню встречала!

— Не ворчи, — с улыбкой отвечаю я, продолжая изучать документы от декана. — Тебе дали имя племянницы Гвендолин, — читаю в пояснительной записке. — Она почти твоего возраста и годится в ученицы хозяйки.

— Это что, я тебе должна буду помогать? — дуется Эльза, продвигаясь в очереди. — Но я ж ничего в твоём ремесле не смыслю.

— А ты как думала? Роли будем отыгрывать от и до. Тем более от тебя ничего магического не требуется.

— Я, вообще-то, рассчитывала заняться образованием, — чопорно поджав губы, выдаёт сестра. — В Альясе, как старейшей провинции, наверняка сохранились старинные библиотеки и музеи.

— Если и сохранились, то всё ценное оттуда уже вывезли, — с тоской отвечаю я и, подойдя к окошку, подаю хартиды. — Два билета до Альяса, будьте добры.

И пока служащая вокзала выписывает нам билеты, а Эльза продолжает что-то бурчать, я углубляюсь в чтение письма от Гвендолин. Она расписывает мне особенности Альяса и живущих там хозяек. Отдельным листом лежит досье на Олларда, моего якобы погибшего мужа.

— Леди! — Не сразу понимаю, что зовут-то меня. — Девушка!

— А? — отзываюсь я, нехотя отрываясь от письма.

— Я говорю, билеты есть только в последнее купе.

— Хорошо. Давайте купе.

Я искренне не понимаю, в чём сложность. Денег, что я дала, даже на элиткупе хватит.

— Дело в том, что одно место там уже приобретено. Мужчиной, — несколько краснея, произносит служащая.

И вот тут до меня доходит, в чём причина заминки.

— Ой, — выдыхаю я и в растерянности оглядываюсь.

Очередь за нами растёт, что повышает нервозность. А уж когда вечернее небо вдруг прорезает резкая вспышка молнии, я отмираю.

— Давайте эти билеты. — Я улыбаюсь под грохот грома.

Даже не вздрагиваю, потому что не страшно. Меня не пугает и не смущает соседство с мужчиной в одном купе. Монстр, которого я оставляю в столице, гораздо страшнее.

— Хорошо. Тогда поторопитесь, отбытие через пять минут, — деловито отвечает служащая. Подаёт мне чёрно-зелёные квитки и с грустной улыбкой добавляет: — И соболезную.

Она взглядом указывает на мой наряд, и я даже успеваю порадоваться, что маскировка работает.

— С-спасибо, — на одном дыхании выдаю я.

Резко развернувшись, тащу Эльзу за собой. Ряды диванов для ожидающих проплывают мимо, но недостаточно быстро. Когда мы выходим на платформу, у которой стоит угольно-чёрный экспресс, с неба начинает нещадно лить.

— Только этого нам не хватает! — обречённо кричит Эльза, прикрывая голову рюкзаком. — Какой у нас вагон?

— Тринадцать бэ! — отвечаю я, сощуриваясь, чтобы хоть что-то разглядеть.

Влага летит в глаза, застилая их и размазывая картинку. Но я вижу одинокий огонёк пустого купе на борту экспресса. Именно там, похоже, и находится наш вагон.

— Бегом!

Подхватываю сестричку и, не жалея себя, несусь на этот маяк. Дождь вмиг вымачивает и волосы, и одежду. Скорее всего, сейчас я выгляжу как мокрая ондатра, но это даже на руку. Наш сосед совершенно точно не запомнит таких вымокших соседок.

— Залезай! — прошу Эльзу, впихивая квитки в приёмное отверстие вагона.

Дверь на металлическом боку с гостеприимным «вжух» отъезжает в сторону, и я вталкиваю сестру в тепло салона. Следом залезаю и сама, хотя для этого приходится приложить усилие: платье вымокло и тянет меня обратно. Да и руки замёрзли в момент, отчего пальцы не попадают по кнопке закрытия купе.

— Стойте!

Голос принадлежит мужчине, и не знаю, что на меня находит, но, испугавшись, что это Родрик, я уже со всей дури жму на кнопку. Дверка послушно катится назад и в последний момент попадает по пальцам почти успевшего пассажира. Секунду ничего не происходит, а потом с той стороны слышится непереводимый и еле понимаемый набор слов. Единственное, что я чётко осознаю, — это что наш сосед очень зол.

Мы с Эльзой затихаем и с испугом переглядываемся. А когда злосчастная дверь отъезжает обратно, передо мной появляется разъярённый громила.

— Ты-ы-ы, — шипит смутно знакомый мужчина, сощурив глаза и испепеляя меня взглядом.

А я что? Я испуганно сглатываю и отступаю вглубь купе.

Хантер Виллиан

Я ненавижу столицу. Каждый приезд сюда приносит мне лишь головную боль. Каждый грёбаный раз. То отправят успокаивать крестьян в очередной взбунтовавшейся провинции, то приходится зачищать шахты от пепложуев, а теперь вот списали на должность хранителя порядка. Я мог бы с парнями в рейд отправиться, а вместо этого должен навести порядок на окраине империи.

Да боги, едва я ступил на брусчатку Ашмилоны, как меня вызвали в министерство распределения. Я даже банально постричься-побриться не успел. А всё этот ублюдочный лорд Айранс, чтоб его черви Мари сожрали! Заполз в самое сердце правления и оттуда плетёт свои сети. Скольких неугодных ему людей он уже сослал в дальние «миры»? А скольких загубил в самоубийственных рейдах? И ведь самое странное — юный император с какого-то хрена ему верит. Родрику этому...

Настроение и так ниже порога, а ещё и ливень. Еле успел вернуться в купе, так мне ещё и по руке съездили. Клянусь, я слышал хруст костей. С трудом дожидаюсь, когда дверь в вагон снова покатится назад. Сейчас я своему соседу выскажу всё, что накопилось во мне за этот долгий день.

Но стоит мне лишь увидеть испуганные зелёные глазищи, фарфоровое личико, облепленное мокрыми локонами, как весь запал пропадает. Я только и могу, что выдохнуть:

— Ты-ы-ы-ы.

Рыжая пигалица, фанатка Родрика, которой я сегодня случайно расквасил нос! Понятия не имею, как она здесь оказалась, но и сказать ничего не успеваю. В следующий момент на мою голову опускается что-то очень тяжёлое.

— Не смей шипеть на мою учительницу! — разрезает купейную тишину звонкий девичий голосок.

У меня глаза на лоб лезут от такого приветствия. Я разворачиваюсь к атакующей и вижу хрупкую блондинистую девчушку. Правда, на её лице такое зверское выражение, что на моём месте любой боевой скаут струхнул бы.

— Я и не…

Не успеваю договорить, как экспресс ощутимо встряхивает. Под звук блокирующихся дверей я лечу прямо на рыжую крошку, которая так и не успевает встать на ноги.

— Ай! — слышу второй раз за день.

Да мне и самому немного больно. Стараясь не задавить незнакомку, я опираюсь больной рукой о купейный диван, что, правда, не спасает нас от столкновения лбами.

На секунду в купе повисает тишина, которую нарушает только моё и рыжулькино частое дыхание. Она смотрит испуганно, но при этом с вызовом. Будто сделай я что-нибудь предосудительное — кинется на меня затравленным зверьком. Взгляд сам собой очерчивает миловидное лицо с пухлыми губами и очаровательными веснушками, россыпью лежащими на щеках и переносице. Спускаюсь ниже к высокой груди и тонкой талии, сейчас так чётко очерченным мокрой тканью чёрного платья. Вот Марь проклятая, чёрного! Да она вдова!

Тут же поднимаю глаза на лицо незнакомки, а та, явно поняв, что я только что лапал её взглядом, вспыхивает и принимается отталкивать меня.

— Да поднимитесь вы! Дикарь! — возмущается она, но выглядит это так смешно, что даже не раздражает.

Она на фоне меня совсем крошка. Обниму — и хрустнет. Так, стоп! С чего это у меня такие мысли вообще?!

— Ну я кому говорю?! — Рыжулька продолжает копошиться.

— Встать! — командует её ученица и огревает меня рюкзаком по спине.

Не рискуя снова получить по голове, я одним рывком поднимаюсь и утаскиваю за собой соседку по поездке.

— Да что вы делаете?! — вспыхивает она, когда оказывается тесно притиснутой ко мне.

Её щёки окрашивает настолько умилительный румянец, что я не удерживаюсь от улыбки. В голове никак не укладывается, как такая очаровашка может бегать за лордом Айрансом. Что они в нём находят?

Я всматриваюсь в зелёные глаза напротив, отмечая и янтарную каёмку у самого зрачка, и карие вкрапления в радужке, и то, как меня неуловимо затягивает в этот омут. Счёт времени и вовсе теряется, но — самое удивительное — девушка не спешит вырваться из моих рук. Напротив, она тоже заворожённо меня разглядывает. А дыхание её и вовсе сбивается каждый раз, когда на вдохе её грудь касается моей.

— Это же вы… — Наконец в глазах рыжульки мелькает узнавание.

— Ари, мне кажется, я ему голову повредила, — тем временем доносится сбоку встревоженное. А затем и вовсе начинается подвывание: — Я что, сделала инвалидом незнакомца? А вдруг он лорд какой?

— Кхм, — прокашливаюсь и с неохотой отпускаю эту самую Ари из рук.

Уж очень правильно она в них ощущалась. И это открытие тоже удивляет, но сейчас нужно успокоить чуть ли не плачущую махательницу рюкзаками.

— Ну почему сразу инвалидом? Нет, я просто ошарашен такой приятной встречей. — Я улыбаюсь вполне себе дружелюбно.

Плаксивое выражение на симпатичной мордашке сменяется настороженным. А затем малышка и вовсе подозрительно прищуривается:

— Сарказм?

— Упасите боги, как можно? — в деланном возмущении восклицаю я.

— Серьёзно? — переспрашивает девчушка.

— Слово боевого скаута!

— Так вы маревый дракон? — Восторг всего на мгновение появляется в глазах девчушки, а затем она обречённо выдыхает: — Нам конец, я лупила маревого дракона.

Она усаживается на один из двух диванчиков и, выставив локти на выдвижной стол, обхватывает голову руками.

— Что с ней? — В изумлении поворачиваюсь к рыжульке, которая к этому времени успевает даже немного привести себя в порядок.

По крайней мере, одежда на ней выглядит совершенно сухой.

— У неё, скорее всего, негативный дар. В её возрасте он проявляется скачками настроения, — поясняет соседка и, отклонившись от меня насколько позволяет тесное купе, протискивается к своей ученице. — Эльза, всё в порядке, не переживай.

— Да, не волнуйся, — спешу успокоить юную леди и, присев на другую сторону, снова улыбаюсь. — Я не держу на тебя зла. Наоборот, могу даже похвалить за столь рьяную защиту твоей учительницы. Я ведь правильно понял: вы её наставница?

Перевожу вопросительный взгляд на Ари и снова пропадаю в её удивительных глазах. Сам не понимаю, с чего такая реакция, но на эту рыжульку всё время хочется смотреть. Она какая-то настоящая, что ли. В её движениях нет жеманства и показной игривости. Она не пытается со мной флиртовать, как делает каждая особа женского пола, стоит ей узнать о моей маревости. И дело даже не во вдовьем статусе Ари. Такое не подделать. Возможно, рыжулька не играет, потому что никак не привыкнет к моему образу, ведь при первой встрече я её знатно напугал. А возможно, в ней и вовсе нет этой бесящей черты.

Короче, засматриваюсь я на эту малышку. На веснушки её. Точно, Веснушка она. Такая же яркая и притягивающая взор.

— Ва-а-ау! — восклицает Эльза, и я в тот же миг отмираю.

Дёргается и Веснушка, а до меня только сейчас доходит, что мы минут пять молча смотрели друг на друга. Почему пять? Экспресс за это время успевает покинуть пределы столицы и направиться к границам завесы. И как раз сейчас состав окутывает магия сиятельного дракона. Единственная сила, способная разгонять Марь.

— Ари! — радуется Эльза, прилипая к широкому окну, занимающему большую часть двери. — Ты посмотри, как красиво!

Поглядеть действительно есть на что. Сиятельные не зря носят своё название — их сила рассыпается вокруг ворохом радужных искр. Экспресс, надёжно укутанный такой защитой, врезается во тьму Мари и отбрасывает её от себя. Прямо сейчас за окном нашего купе чёрно-зелёная губительная сила Мари сплетается с радужным сиянием и отступает. Потому что справиться не может. Потому что не может противостоять. И слава богам, что это так. Иначе Хартаса, нашего мира, уже давно бы не было.

— Ты первый раз путешествуешь, да? — осторожно спрашиваю у девчушки.

— Ага, — не глядя на меня, отвечает та и тут же поворачивается к Ари. — Дай рюкзак, я хочу записать впечатления.

В который раз за время короткого общения с этими двумя у меня глаза на лоб лезут. Чтобы ученица — и так обращалась с наставницей? Да ещё и с дипломированной хозяйкой? Либо я чего-то не так понял ещё в первую встречу с Ари, либо что-то тут в принципе не так.

— Дайте, — тихонько шипит Ари, бросая на меня косой взгляд и выполняя просьбу малышки.

— Ой, — испуганно выпаливает та и, посмотрев на меня, сконфуженно исправляется: — Дайте, леди Кайнесс.

— Кайнесс? — вырывается у меня радостное.

Кайнесс я знаю. Мы учились вместе с Гвендолин, которая сейчас возглавляет факультет позитивщиков академии «Спектрум». А это, стало быть, её родственница.

Подавшись вперёд, я кладу руку на стол и уже хочу расспросить, как дела у старой знакомой, как пальцы резко прошивает болью. Морщусь, на что тут же реагирует Веснушка.

— Вам плохо?

— Пустяки, — отмахиваюсь я, а затем, не удержавшись, добавляю с ехидной улыбкой: — Но счёт ты сравняла, леди…

— Леди Ариадна Кайнесс, — поджав губы, отвечает Веснушка и, протянув ладонь, просит: — Дайте посмотрю, господин?..

— Лорд Хантер Виллиан, — представляюсь я. — Хранитель порядка Альяса.

И то, как бледнеет Веснушка, я отмечаю сразу же. Чем её так моя должность напугала?

— Х-хранитель Альяса? — Ари, очевидно, пытается скрыть волнение, но её с головой выдаёт голосок, ставший слишком тонким. — А что вы делаете в экспрессе?

— Еду, — с улыбкой констатирую факт.

И продолжаю сверлить взглядом Веснушку, которая, судя по всему, вот-вот в обморок грохнется.

— Какие-то проблемы? — с интересом спрашиваю я.

Прикладываюсь к пострадавшей ладони заживляющими чарами и прислушиваюсь к чуйке. Внутри роятся нехорошие предположения. Рыжульку я встретил в министерстве, Родрику она такие дифирамбы пела, что у меня чуть ли не сахар на зубах скрипел. И тут внезапно она оказывается в одном со мной купе. Учитывая наши с лордом Айрансом отнюдь не дружеские отношения, можно подумать, что Ари не так уж и случайно взяла билет на тот же экспресс, что и я.

— Нет-нет, — тем временем отмирает Веснушка.

Проводит рукой по волосам, и я отмечаю, что дрожи-то в её действиях нет. То ли в руки себя взяла, то ли так искусно играет бедную, несчастную овечку, но прокалывается в мелочах.

Наблюдая всю эту картину, чувствую, как настроение, только-только приподнявшееся, стремительно несётся вниз. Мне только шпионок не хватает. Альяс сам по себе проблемный регион, а тут ещё и родриковские соглядатаи? И ещё более неприятно, что это родственница Гвендолин. Позитивщица близкой подругой мне не была, но казалась абсолютно адекватной девушкой. Впрочем, семью мы не выбираем. И Гвен за поступки своих родных ответственности не несёт.

— Но я же вижу, что моя должность вас слегка напугала, — решаю немножко надавить на Веснушку.

Ну очень не хочется мне верить в её двуличие. Тем более изначально интуиция дала рыжульке совсем другую характеристику.

— А кого она не напугает? — Нервно дёрнув уголком рта, Ари переводит взгляд в окно. — Я просто не ожидала, что такой мужчина, как вы, — и целый хранитель порядка.

— Такой — это какой?

Кошусь на Эльзу, которая прилежно зарисовывает и описывает виды за окном, но при этом у неё уши буквально поворачиваются вслед брошенным репликам.

— Ну давайте честно, — вдруг резко выдыхает Ари и в упор смотрит на меня.

Смотрит открыто и настолько обезоруживающе серьёзно, что все мои подозрения на мгновение поднимают руки, признавая поражение.

— Давайте…

Не успеваю договорить, Веснушка перебивает:

— Когда я вас в коридоре министерства увидела, подумала, что вы обездоленный проситель. За что прошу меня простить. Сама не люблю судить по внешности, но тут дала маху. И когда увидела вас сейчас, сначала не узнала. Уж очень разительно вы изменились. — Она многозначительно обводит взглядом мой образ.

— Ну есть такое. — Усмехнувшись, я чисто машинально одёргиваю и новый китель, и воротник рубашки под ним. — Но я не улавливаю связи. Вы явно не моего перевоплощения испугались, а именно должности. Есть что скрывать?

Слышу треск сломанного грифеля. Эльза ойкает и отодвигается от стола, с удивлением глядя на обломанный карандаш.

— Скрывать мне абсолютно нечего, — поджав губы, отвечает Ари и, Марь проклятая, отводит взгляд.

Вроде как чтобы достать ученице новый карандаш, но мне чудится, что Веснушка так страх пытается скрыть. И мне хватает этой доли секунды, чтобы снова начать её подозревать. Похоже, всё-таки придётся приглядывать за рыжулькой и её боевой подопечной. И эта мысль странным образом приносит больше удовлетворения, чем раздражения.

— Лорд Виллиан, как я уже сказала, мне темнить незачем. Как видите, — она разводит руками, показывая на свой траурный наряд, — положение у меня так себе. Я лишилась человека, которого любила и которому доверяла всем сердцем…

Она сдавленно замолкает, а я замечаю в её глазах неподдельные слёзы. Лицо милашки кривится от сдерживаемых слёз, но даже сейчас Веснушка остаётся красивой. Её открытость и беззащитность прошибают насквозь. Даже маревая часть меня, та самая, что называется драконом, просыпается от этого чувства. Хочется протянуть руку и коснуться щеки Ари, сказать, что-нибудь ободряющее.

Но я молчу, ошарашенный эмоциями и неумением подобрать нужные слова.

— Неважно, — тем временем произносит Веснушка и печально улыбается Эльзе, которая смотрит на наставницу с тревогой и волнением. — Прошлого не вернуть.

Она с нежностью заправляет выбившуюся прядь волос ученице за ухо. И это движение снова заставляет меня подозревать подвох. Уж слишком трогательные отношения между этими двумя. Родственные прям!

— Я еду в Альяс в надежде забыть горе и принести пользу империи. Раз семья у меня не сложилась, то пускай моя жизнь хоть как-то улучшит наш мир. — Ари переводит взгляд на меня. И что-то в нём заставляет меня напрячься. — Лорд Виллиан, а ответьте мне тоже на один вопрос.

— Какой? — настороженно уточняю я.

— А что у вас общего с лордом Айрансом?

И вместе с вопросом в меня впиваются два подозрительных взгляда. И Веснушка, и Эльза смотрят на меня так, будто я на их глазах лукокапусту из академического сада воровал. Только вот понять не могу, я-то чем такое отношение заслужил?