Хозяйка Сердца мира

Первый том двухтомника

Столица встретила запахом тлена.

Я стояла перед порталом, крепко сжимая ручку саквояжа. Черная арка умирала: трещины ползли по камню, края осыпались.

В воздухе еще звенело эхо другого мира.

Я видела агонию Перекрестка. Но люди вокруг не замечали. Важные купцы катили телеги с товаром, дети носились у ног матерей, стража лениво подпирала стены. Никто, кроме меня, не чувствовал мерзкого привкуса смерти.

Какой-то юнец врезался в меня плечом, едва не выбив сумку из рук.

— Эй, деревенщина! Чего торчишь на проходе? — рявкнул нахал через плечо. — Не видишь, люди работают!

Я проследила за ним взглядом. Парень в расшитом камзоле спешил к одной из стоек регистрации, помахивая кожаной папкой с документами. Наверняка курьер какого-нибудь торгового дома, а я для него досадная помеха. Очередная провинциалка, не знающая правил столичной жизни.

Я стояла посреди Королевской станции и вдруг ясно поняла, в шумной столице Альвена меня действительно никто не ждет.

Красота и масштаб этого места давили. Высокие колонны уходили в каменный свод. Магические лампы сияли холодным золотом.

В памяти вспыхнул образ: да это же московское «Шереметьево»! Только вместо выходов на посадку между колоннами зияли мерцающие порталы! Я вспомнила, как стояла у паспортного контроля, окруженная солидными пассажирами бизнес-класса. Мой строгий костюм и туфли на шпильках придавали уверенности.

А здесь я никто. Чужое тело в простом дорожном платье, стоптанные туфли и натруженные руки. Невидимка в толпе без роду и племени.

Что ж. Незнакомый магический мир явно не собирался принимать меня с распростертыми объятиями.

Я глубже вдохнула спертый воздух — смесь пота, пряностей, едва уловимого запаха разложения — и встала в очередь к ближайшей стойке.

Толпа двигалась медленно. Каждый шаг отдавался в затылке чужим раздражением. Люди переговаривались.

— Опять полдня потеряем, — буркнул мужчина в расшитом камзоле, сверкая золотыми пуговицами.

— У них всегда так, — отозвалась за его спиной элегантная дама в кружевах. — Пока не сунешь десяток золотых, и пальцем не пошевелят.

Я сделала вид, что не слышу. На чужие советы сейчас лучше не полагаться.

Инспектор за стойкой оказался типичным чиновником. Лысина блестела под лампой, голос безразличный, будто разговаривал с пустым местом.

— Документы. Цель визита. Разрешение.

Я протянула зачарованный свиток, местное удостоверение личности. Клерк взял его тонкими пальцами, развернул, пробежал взглядом и посмотрел поверх очков ожидающе.

— Ну, и где остальное? Милочка, не тратьте мое время попусту.

— Но у меня только удостоверение, — призналась я осторожно.

— Этого недостаточно, — отрезал он. — Для путешествий между мирами требуется заверенное Королевской службой разрешение. Согласованное заранее. Ей-богу, дамочка, вы откуда свалились такая?

Я старалась не паниковать.

— Прибыла из Меридиса. Возможно ли оформить все эти бумаги сейчас? Дело действительно срочное.

Ага, срочнее некуда! Спасти мир от гибели. Так, мелочь, о которой чиновникам знать необязательно.

— Цель визита? — спросил тот подозрительно.

— Личные дела, господин инспектор.

По его лицу пробежала странная тень.

— Из Меридиса, говорите? — Он прищурился. — Первый раз на моей памяти оттуда кто-то вернулся. Обычно авантюристы и кладоискатели там и остаются… А вы вот явились. Причем без уведомления.

Очередь за спиной зашевелилась.

— Сколько можно! — выкрикнул кто-то. — Нам тут до вечера стоять?!

— Пусть быстрее решает, а то опоздаем к открытию вечерней ресторации, — поддакнул другой.

Инспектор наклонился ближе, понизив голос.

— Конечно, есть способы ускорить процедуру…

Его пальцы постучали по краю стойки. Намек прозрачный.

Я напряглась. Дать взятку легко. А если это проверка? Местных правил я не знаю, вдруг сунешь монету — и стража скрутит на горячем? И так уже с бумагами влипла.

Сзади кто-то проворчал:

— Давай уже, красавица, не задерживай очередь.

Я обернулась. Сутулый мужик ухмыльнулся и крутанул пальцами. Мол, золото давай. Толпа зашумела громче.

— Уточните, пожалуйста, — я снова повернулась к инспектору, — каким образом возможно ускорение? Есть официальный порядок?

Тот скривил губы.

— По правилам хотите? Задержание, проверки, штрафы. Два месяца в изоляторе Дознания, если повезет. Вам такие радости нужны?

— А неофициальный?..

— Проще.

— То есть взятка, — сухо уточнила я.

Инспектор ощутимо напрягся и покраснел. На миг даже перестал постукивать ногтями по столешнице. И я поняла: сейчас решится. Либо пропустит, либо…

— Я ничего не нарушала!

— Это выяснится при детальном допросе. И досмотре.

Ладонь вспотела, ручка саквояжа стала скользкой. Стражники у стены переглянулись. Один положил ладонь на рукоять меча, другой сделал шаг вперед.

Очередь роптала все громче:

— Давай пропускай уже!

— Из-за одной девки стоим…

Воздух сгустился. Кровь билась в висках.

Да чтоб тебя! Я не выдержу еще и этого!

Инспектор резко вскинул руку и выкрикнул:

— Стража!

Да чтоб тебя! Очередь взорвалась недовольством. Люди роптали, требовали пропустить скорее, кто-то возмущенно выкрикивал проклятия. Стражники отлипли от стены и двинулись в мою сторону.

Я застыла.

Арест. Наручники. Допрос. Каменный свод над головой, холодные стены камеры... Секунды на исходе!

— Дорогуша, ну что ты так долго? Я уже заждался!

Знакомый голос прозвучал за спиной. Я вздрогнула от теплого дыхания на шее и обернулась. Сердце пропустило удар.

Калибан!

Высокий, смуглый, с глазами цвета темного янтаря. Клыкастая улыбка играла на губах. Лениво-уверенная, как у сытого кота. Черный плащ сидел идеально, рубаха распахнута на груди. Сквозь вырез нагло поблескивала золотая цепь. Щеголь, демон, соблазн.

Как же я рада его видеть!

Он словно вырос из воздуха, окруженный аурой власти и хищного обаяния. Толпа расступилась, и его сильные пальцы уверенно легли на мой локоть. Оборотень играючи оттеснил меня от клерка.

— Молчи, — прошептал он, глядя по сторонам. — Играй дурочку.

Я мгновенно подчинилась. Что-то подсказывало, именно от Калибана сейчас зависит мое спасение.

Он по-хозяйски облокотился на стойку. Я опустила взгляд, изображая послушную тень. Стражники замедлили шаг и переглянулись. Они явно узнали оборотня.

— Дружище, — бросил тот инспектору непринужденно, словно они встретились в таверне за кружкой эля. — Все еще работаешь в этом чудесном балагане?

Чиновник моргнул, будто не веря глазам. Строгие черты лица поплыли, складываясь в подобие дружелюбной улыбки.

— Калибан?.. Ты еще жив?

— Пока да, — белые клыки блеснули в ухмылке. — Жизнь упорно не желает со мной расставаться. Ты уж прости, юная родственница немного рассеянна. Забыла предупредить о визите. Надеюсь, мы сможем уладить недоразумение?

— В списках ее нет, — хрипло возразил клерк.

— Зато меня найдешь.

Оборотень легко хлопнул ладонью по столешнице. Его пальцы невзначай скользнули ниже и уронили в приоткрытый ящик увесистый кошель. Движение вышло столь естественным, что со стороны выглядело как обычная небрежность.

Лицо чиновника переменилось, глаза алчно заблестели. Он кашлянул и принялся деловито поправлять бумаги на столе.

— Вижу. Все в порядке. Проходите.

Инспектор махнул страже, и те отступили к стенам. Парни явно получали долю от подобных сделок.

— Благодарю.

Калибан отвесил театральный поклон и потащил меня за собой. Я едва успела подхватить саквояж. Ноги подкашивались, но пальцы оборотня крепко держали мой локоть, не давая споткнуться.

Мы двинулись к выходу размеренной походкой, просто влюбленная парочка на прогулке. Его рука скользнула ниже, обнимая за талию, и я почувствовала, как жар разливается по щекам.

Калибан наклонился ближе, делая вид, что шепчет что-то нежное.

— Ты всегда появляешься так вовремя? — выдохнула я, стараясь не отстать от его широкого шага.

— Только когда нужно спасать прекрасных дам в беде, — низко промурлыкал он мне в ухо. — Кстати! Как насчет маленького поцелуя на счастье? Справедливая компенсация за риск, не находишь?

Я сделала попытку выдернуть руку, но он только усмехнулся и крепче сжал пальцы.

— Откуда ты знал, что я буду здесь?

— Я не знал. Просто удачно вышло. — Глаза оборотня смеялись, золотые искры плясали в янтарной глубине. — Когда увидел знакомую фигурку у позорного столба, подумал: надо же, моя любимая трактирщица попала в неприятности. Не мог же я пройти мимо?

Все тот же Калибан! С тех пор как он вывалился из портала в моем доме, оборотень смотрел именно так — как будто я его добыча, которую он пока что отпускает погулять.

— Не твоя...

— Пока не моя, согласен. — Он подмигнул. — Но я работаю над исправлением этой досадной ошибки.

— Я не просила меня спасать, — попыталась возмутиться, но внутри все трепетало от облегчения.

— Хмм. Думаешь, не стоило этого делать? — Калибан остановился, повернулся ко мне и театрально приложил ладонь к сердцу. — Могу вернуться, забрать золото и сдать тебя страже. Думаю, будет весело.

Я сжала губы. Ответа не нашла. Проклятый оборотень прав, и мы оба это знали.

— Расслабься, Лисса. — Он заговорщицки прищурился и снова потащил меня вперед. — Здесь все спектакль. Кто-то играет хозяев, кто-то — послушных слуг. Мы с тобой просто зрители на празднике лицемерия.

— Мне не нравится эта пьеса!

— А другой у славного Альвена нет, милашка, — он усмехнулся, но как-то не радостно. — Не переживай. С тобой лучший актер во всех семи мирах.

Мы подошли к золоченым воротам. Затылок жгло от чужих взглядов — осуждение, зависть, подозрение. Минуту назад я едва не оказалась в кандалах, а теперь стала для всех очередной дурочкой, которую любовник вытащил из неприятностей.

Внутри все сжималось от тревожного предчувствия. Какую цену потребует Калибан за «спасение»? Этот проходимец никогда ничего не делал просто так!

На выходе из зала я украдкой обернулась. Инспектор смотрел нам вслед слишком пристально. Его перо скользнуло по журналу, выводя какие-то пометки в графах. Затем он наклонился к странному артефакту, похожему на проводную рацию, и что-то отрывисто прошептал. Магический кристалл устройства ожил, вспыхнул тусклым красным огоньком.

Меня прошиб холодный пот.

— Калибан...

— Вижу, — оборвал он, не оборачиваясь. — Ускоряем шаг. Сейчас не время для вопросов.

У него что, глаза на затылке?! Или оборотни чувствуют магию?

Сильные пальцы сжались на моем локте почти до боли. Улыбка не сошла с жестких губ, но янтарные глаза перестали смеяться.

Хищник, почуявший засаду.

Мы быстро вышли через золоченые врата в шум и давку городских улиц. 

***

Глаза слепил белый мрамор фасадов и блеск витых гербов над арками. По мостовой катили шикарные экипажи с дамами в перьях и мехах. Мальчишки-рассыльные наперебой зазывали в ресторации.

— Как ты умудрилась пройти через Меридис? — Калибан прищурился, его взгляд скользнул по моему лицу с нескрываемым любопытством.

— Я торопилась. Пришлось рискнуть, — пожала плечами. — Через Меридис быстрее. Портал из трактира вел туда напрямую.

— Серьезно? — оборотень присвистнул. — И ты отправилась одна в эти гиблые земли?

— Не такие уж и гиблые, — я пожала плечами, пряча улыбку. — В тот момент идея показалась неплохой.

— Кхм… Тебя там ничего не сожрало по дороге? — он дернул меня за локоть и перешагнул через лужу. — Ты вообще представляешь, куда сунулась? Я оттуда еле ноги унес!

— И? — С вызовом посмотрела на него.

— Там стены древних храмов вытягивают память и сводят с ума, стражи гробниц рвут чужаков в клочья. А ты говоришь так, будто прогулялась до лавки за хлебом!

— Считай, повезло, — улыбнулась непринужденно. — Калибан, у меня правда срочное дело. Не знаешь случайно, где находится архив Королевской службы по контролю за порталами?

— Что ты там забыла?

— Долго объяснять. Просто поверь, от этого может зависеть судьба трактира.

Я устало провела рукой по шее, и взгляд оборотня скользнул ниже, задержавшись на вырезе платья. Уголок губ дернулся.

— Ладно, уговорила, — со вздохом протянул он. — Проведу тебя туда. Но учти, Лисса, теперь ты мне точно должна.

— Еще чего, — буркнула я, пряча победную улыбку.

— Должна, должна, — не отставал контрабандист. — Поделишься со мной ключиком от Меридиса. Я-то там чуть без души не остался, а ты знаешь тайные тропки.

Я пожала плечами, не отрицая, но и не подтверждая. В конце концов, это мой маленький козырь. Глупо разыгрывать его в обмен на прогулку по столице.

Мы петляли через кварталы знати. Калибан по пути без умолку флиртовал и отпускал ехидные комментарии.

— Видишь дворец с зелеными башнями? — кивнул он на массивное здание слева. — Министерство торговли. Официально курирует межмировые перевозки. Неофициально держит половину всей контрабанды в стране.

— Откуда ты знаешь?

— А сама как думаешь? — подмигнул он. — Я к ним не на чай хожу.

Мы свернули в другой квартал, и Калибан указал на особняк с черной крышей.

— Дознание. Слышала о таком ведомстве? Советую держаться подальше. Место мрачное, за ним дурная слава, в застенки лучше не попадать.

Еще бы! Я вспомнила холодные глаза Аурелии и невольно поежилась.

Пока мы шли, я разглядывала улицы. Торговые дома соревновались в роскоши, витрины сверкали редкими тканями и драгоценностями. Вот только стоило отвести взгляд от блеска позолоты, и картинка ломалась.

Колеса карет утопали в жидкой грязи, на мостовой лежали кучи навоза. У дверей канцелярий стражники лениво отмахивались от нищих, получавших пинки вместо монет.

Когда мы добрались до здания архива, с фронтона на нас уныло взирали каменные львы, у двери прикорнул скучающий стражник. Внутри пахло пылью и чернилами.

За конторкой сидел сухонький клерк и что-то записывал. Я поздоровалась и положила на стол свиток со своей лицензией.

— Лиссандра Лейр, владелица «Трактира между мирами». Мне нужен доступ в архивы. Хочу изучить старые документы, касающиеся моего заведения.

Чиновник посмотрел на мои бумаги так, будто я принесла ему дохлую мышь.

— Милочка, а с чего вы взяли, что вас кто-то пустит в архивы?

— У меня есть право доступа к делу по моей собственности, — спокойно возразила я.

— Право-то, может, и есть, — кивнул он. — Только процедура иная. Подаете заявку, оплачиваете сбор в десять золотых, ждете месяц. Вас пригласят официальным письмом и выдадут копии. Оформляем?

Я усмехнулась про себя: ну, а чего ждала, что меня встретят с фанфарами и красной ковровой дорожкой? Глупо надеяться на легкий путь, но попробовать стоило.

— Оформляем, — кивнула и отсчитала деньги.

Кошель заметно полегчал. Бумаги заполнили быстро. Небольшая заминка случилась только по поводу адреса.

— Куда отправлять письмо с приглашением? — поинтересовался клерк.

Столичного адреса у меня не оказалось. Проклятье! Я думала найти отель поприличней или, если хватит денег, снять апартаменты. Вот только монет оставалось мало. Что же делать?

— Запишите на мой, — вдруг вмешался оборотень.

Пока Калибан диктовал улицу и номер дома, я смотрела на него со смесью облегчения и благодарности. В глубине души знала, что неспроста, ведь он ведет собственную игру. Но другого выбора не было.

Свиток с отметкой и распиской лег в мой саквояж, и мы с оборотнем вышли на улицу. Небо уже темнело, над крышами вспыхивали первые фонари.

— Ну что, хозяйка трактира, — протянул Калибан, пряча улыбку. — Теперь ты должна мне как минимум ужин.

Вздохнула. День оказался долгим, и, кажется, мои приключения еще не закончились.

Я все-таки не оставляла надежды найти приличную гостиницу. Калибан повел меня по нескольким заведениям, но везде нас встречали вежливые улыбки и вывески «мест нет». Свободными оказывались либо роскошные апартаменты для знати с запредельными ценами, либо такие дыры, что безопаснее ночевать прямо на мостовой.

Мы забрели в нижний квартал. Вдоль улиц тянулись бордели с алыми фонарями и дешевые забегаловки. В грязных лавках ушлые торговцы наперебой предлагали сомнительные артефакты — от безобидных амулетов «для мужской силы» до опасных диковинок вроде зачарованных клинков, пьющих кровь владельца.

В переулках ютились бродяги, азартно играли в карты. Один воришка ловко тянул кошель из-за чужого пояса.

— Может, поспрашивать по домам? Вдруг кто примет на постой, — с сомнением предложила я.

— В этой части города? — покачал головой оборотень. — Милая, тебя съедят заживо. Знаешь что… Оставайся у меня.

Мда. Ситуация патовая. Предложение Калибана поужинать у него прозвучало уже не так вызывающе, как вначале.

Город сбрасывал дневную маску. Оборотень двигался уверенно, словно чувствовал себя хозяином этих улиц. Он кивал знакомым, иногда перекидывался парой слов с торговцами. И по тому, как те спешили освободить ему дорогу, стало ясно, что это его территория.

Я то и дело ловила на себе взгляды. Цепкие, прожигающие, будто мне на грудь кто-то повесил ценник.

— Не смотри по сторонам так испуганно, — заметил Калибан, уверенно обнимая меня за талию. — Со мной все равно не тронут.

— Я не боюсь!

— Конечно, — ухмыльнулся он.

Мне захотелось отстраниться, но от его теплого прикосновения по телу пробежали мурашки, и я злилась на себя за эту реакцию.

— Ты слишком самоуверен, — бросила резко.

— А иначе здесь не выживешь, — парировал контрабандист. — Видишь, как смотрят? Для них мы сладкая парочка. Только поэтому никто еще не начал торговаться за тебя.

Я резко втянула воздух, но промолчала. Его насмешки уже порядком раздражали.

— Скажи лучше, — его тон вдруг стал непривычно серьезным, — что заставило тебя махнуть рукой на уютное гнездышко с тем белобрысым и рвануть в столицу? Бросить налаженное дело... Зачем? Что ты так отчаянно ищешь?

Я не ответила. Слова застряли в горле, оставив сухую горечь на языке.

Мысли упрямо возвращались к Тео. Его холодный взгляд, обвинения. Как легко асессор оттолкнул меня, и как тяжело оказалось не думать о нем каждую минуту. Перед глазами вставал трактир: камин, смех, запах хлеба. Мой дом, который остался слишком далеко.

Калибан смеялся, что-то рассказывал, и его голос заполнял пустоту внутри. Он навязывал игру, и я невольно подстраивалась.

Флирт и опасность лучше глухой тоски.

Улицы становились все тише. Я устала. Калибан шел рядом, так и не убрав руки с моей талии, а мне уже не очень-то хотелось сопротивляться.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Не обращай внимания. Много всего навалилось.

— Почти пришли, — мягко сказал оборотень и остановился. — Ужин, хорошее вино. Не бойся, переночуешь в безопасности.

— Я не уверена…

— У тебя нет выхода, красавица! — его улыбка стала дерзкой и слишком многообещающей.

Сопротивляться бессмысленно.

Когда мы дошли до места, я остановилась на пороге. Дом явно помнил лучшие времена — потемневший камень, облупившаяся лепнина над дверью. Когда-то роскошный особняк, стал логовом контрабандиста. В зарешеченных окнах мерцал мягкий свет.

Поймала себя на мысли, что же страшнее — искушение или моя собственная готовность ему поддаться? А в том, что оборотень будет меня искушать, я нисколько не сомневалась.

Это безумие. И я шагнула через порог.

За спиной щелкнул замок. Или мне показалось? Калибан закрыл дверь и повернулся ко мне. В полумраке его глаза полыхнули расплавленным янтарем.

— Добро пожаловать на мою территорию, Лисса.

Я все еще сомневалась, правильно ли поступаю. Магические светильники разгоняли полумрак гостиной, и можно было оглядеться.

Дом контрабандиста — вот куда я попала. Оружие на стенах соседствовало с древними свитками, пыльные книги громоздились на каждой поверхности. В полумраке что-то поблескивало.

Артефакты? Трофеи?

Взгляд зацепился за приоткрытую дверь. Библиотека? Я невольно сделала шаг туда, но теплая ладонь легла на плечо.

— Позже, — коротко бросил Калибан и направился куда-то вглубь дома. — Сначала ужин. Если хочешь освежиться, гостевая спальня дальше по коридору, там все удобства.

Я с благодарностью кивнула и осталась одна.

Меня окружала нарочитая, почти вызывающая роскошь: резные кресла с бархатной обивкой, мягкие ковры, стойки с винными бутылками. Все кричало о том, что тут живет азартный коллекционер и любитель приключений.

Вскоре Калибан вернулся и кинул в камин щепотку какого-то порошка. Огонь вспыхнул зеленоватым пламенем, но быстро приобрел свой привычный оттенок.

Глядя на его расслабленную позу у камина, я снова напомнила себе, что оборотню нельзя доверять. Да, он вытащил меня со станции, помог. Но все внутри кричало о том, что расслабляться здесь не стоит.

В этот момент что-то мягкое коснулось моей лодыжки. Я вздрогнула и отпрянула. Передо мной сидел... Кот?

Если его вообще можно так назвать. Серая шерсть отливала сталью, хвост заканчивался костяным шипом, а ростом зверь доходил мне до колена.

— Это Грр, — лениво произнес Калибан, появившись в дверном проеме. — Не бойся, он кусается только по вторникам.

Грр потерся о мою голень и заурчал. Затем юркнул под низкий столик и выкатил оттуда что-то блестящее.

По ковру покатилась огромная перламутровая жемчужина размером с орех. Она мягко светилась изнутри, будто в ее сердцевину положили небольшой уголек.

Кот увлеченно гонял ее по паркету, царапая когтями. Я не удержалась и присела, рассматривая питомца. Калибан за секунду оказался рядом, отобрал жемчужину и положил ее во внутренний карман.

— Долг старых друзей, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Когда-нибудь пригодится.

Зверь недовольно рявкнул и уставился на карман оборотня, явно задумывая месть. Я протянула руку и осторожно провела ладонью по его спине, отвлекая. Шерсть оказалась на удивление мягкой, и Грр, забыв об обиде, тут же прикрыл глаза от удовольствия.

— Что за порода? — спросила я.

— Да кто ж его знает, — усмехнулся оборотень. — Иногда думаю, что это не кот, а какой-то мелкий демон. Прибился ко мне в Соленых Пустошах. Появляется и исчезает, когда сам захочет. Но, как ни странно, всегда вовремя.

Грр метнул на меня игривый взгляд, став в этот момент до боли похожим на своего хозяина.

— Любит магию и красивых девушек, — добавил Калибан и снова скрылся на кухне.

Вскоре оттуда потянуло невероятно аппетитным ароматом жареного мяса со специями, а потом появился и сам хозяин, быстро сервировав журнальный столик рядом с низким диванчиком. Я понадеялась, что оборотень не услышал предательское урчание в моем животе.

А может, это урчал магический кот? Тот сидел на полу и косился на тарелки, всем своим видом напоминая, что и ему причитается.

Передо мной аккуратно лежали уже нарезанные ломтики мяса с запеченными овощами.

— Приятного аппетита, — сказал Калибан, садясь в кресло напротив и разливая темное вино из пыльной и явно дорогой бутылки. Сделал первый глоток и тут же взялся за мясо.

Я уселась на диван и последовала примеру. Едва успела взять первый кусок, как Грр одним грациозным прыжком оказался у меня на коленях, его лапы утонули в складках платья, острый хвост подрагивал от нетерпения.

— Что, маленький, тиграм не докладывают мяса? —  не сдержала улыбки и сунула ему в пасть самый сочный кусок.

Зверь деликатно прихватил добычу и тут же залез под стол с довольным «гррр». Я отставила пустую тарелку и откинулась на подушки. Тепло от камина и вина разлилось по телу приятной истомой.

Осталось поблагодарить Калибана.

— Спасибо за ужин и за то, что вытащил меня со станции.

— Пожалуйста, — отозвался он. — В следующий раз советую не хамить инспектору прилюдно и не называть его взяточником. Вилли хороший парень, но обидчивый. Пара месяцев в изоляторе Дознания плохо сказываются на здоровье, знаешь ли. Так зачем ты приехала в столицу?

Я задумалась. Сказать правду? Соврать?  Но, если он и вправду живет за счет контрабанды артефактов, закрытие порталов ему невыгодно. Может, у нас есть общий интерес, не считая того, что он явно пытается затащить меня в постель.

Я вздохнула и решилась.

— Калибан, что ты знаешь о порталах?

— То же, что и все остальные, — он пожал плечами. — Это возможность шагнуть в другие миры и торговать там. Быстрая прибыль, простая схема. Все бы ничего, если бы большинство узлов теперь не контролировала Великая Гильдия Путей.

Калибан скривился.

— Уж очень большой процент они берут за мои… хм… дела. — Оборотень пересел ко мне на диван якобы подлить вина, но его бедро оказалось слишком близко. — Лисс, дорогая, ты просто не представляешь, как я рад, что твой трактир снова работает.

Я покачала головой и немного отодвинулась.

— Все не так просто, Калибан. Альвен на грани. Перекрестки не только открывают дороги между мирами. Это живые и мощные источники магии с собственной душой.

— Да что ты, — он иронично приподнял бровь и положил руку на спинку дивана. Его ладонь практически касалась моего плеча.

Я закатила глаза. Мужчины во всех мирах одинаковы. Как бы сделать так, чтобы оборотень перестал пялиться в мое декольте и действительно услышал?

— Калибан, пожалуйста, — я подалась вперед и прямо встретила его взгляд. — Речь идет не обо мне и не о твоих шуточках. Все куда серьезнее. Гильдейские маги сковали волю перекрестков, выстроив на их месте мертвые арки. Магия в них задыхается и умирает!

Оборотень удивленно хмыкнул.

— Что ты несешь, Лисса?

— Я знаю, это звучит безумно… Но клянусь, я слышала их сама! —подняла умоляющий взгляд. — Хранители поставили ультиматум: если люди не прекратят строить мертвые магистрали, все порталы в наш мир будут закрыты с другой стороны. Слышишь? Все!

Калибан прищурился.

—  С какой это стати? Может, они просто повышают ставки, чтобы выжать из нас побольше золота?

Я машинально потерла кольцо Хранителя на пальце.

— Нет. Дело не в этом. Мертвые арки не просто душат наши «родные» источники магии. Они вытягивают силу из других миров. Хранителям это не нравится.

— Допустим. Но почему они сказали это тебе? Кто ты такая?

— Хранительница. Хозяйка последнего живого узла во всем Альвене. — прошептала я. — Если мой трактир погаснет, шансов почти не останется. Своя магия умрет, а внешние потоки нам перекроют. Поверь мне, Калибан! Я лишь хочу найти в архивах подтверждение их словам.

Кольцо на моей руке мягко засветилось, наглядно демонстрируя право носить его. Оборотень впился взглядом в артефакт, несколько секунд внимательно его рассматривал.

Усмешка медленно сползла с его лица.

— Ты не шутишь.

— Нет.

Он откинулся на спинку дивана, задумчиво покручивая бокал.

— Значит, решила бросить вызов системе. Амбициозно.

— Это не амбиции. Можно прожить и без магии, я точно знаю. Но я не оставлю последнее живое Сердце мира тихо умирать!

Его янтарные глаза смотрели непривычно серьезно.

— Ты рискуешь многим.

— Разве у меня есть выбор?

Калибан плеснул в бокал еще вина и подал мне. Его пальцы как бы невзначай задели мою ладонь.

— Ты говоришь о долге, — протянул оборотень вдруг странно низким голосом. Хищный взгляд скользнул по моим губам. — Но мне кажется, за этим стоит не только долг.

Я понимала, что разговор уходит в сторону, но не могла оторвать взгляд от его губ. Напряжение росло. Каждое движение Калибана становилось слишком интимным. Он будто нарочно сокращал расстояние между нами, наклонялся, чтобы налить вина, позволял второй руке почти коснуться моего плеча.

— А что еще?

Он сделал паузу, давая мне возможность додумать самой.

В этот момент тяжелая ладонь опустилась мне на талию и мягко притянула к сильному мужскому телу. Я чувствовала его жар. От него пахло вином и чем-то диким. Пыталась отвести взгляд, но Калибан подался еще ближе, и стало невозможно игнорировать его дыхание. Горячее, чуть хриплое, касавшееся моей щеки.

— Страх, — ответил он наконец. — И страсть к приключениям.

Его грудь вздымалась рядом с моей, и я услышала низкое рычание. Зверь внутри него не одобрял моей попытки отстраниться. Казалось, эта вибрация прошивает все мое тело, делая его предательски отзывчивым. Я отпила еще. Вино казалось терпким и густым, со вкусом пряных трав и горького дыма… Как сам Калибан. Интересно, как раскроется этот букет на его губах?

Сделала вид, что сосредоточена на бокале, но оборотень заметил каплю вина на моих губах. Его большой палец прошел по коже так медленно, будто он имел на это право. Стер алый след и, прежде чем я успела возмутиться, слизнул его языком. Нарочито, с такой порочной улыбкой, будто пробуя на вкус меня саму.

Внутри все сжалось и тут же разлилось теплом внизу живота. Сладким, тягучим удовольствием. Я едва удержалась, чтобы не застонать. Казалось, воздух стал слишком плотным, а платье – невыносимо тесным.

Сквозь тонкую ткань я чувствовала каждое касание сильных мужских рук, властно сжимающих мою талию и совсем уж бесстыдно ласкающих бедро выше колена. До мурашек, до предательской волны запретного удовольствия между ног.

Боже! Что я делаю?! Пытаюсь заглушить горечь потери в постели первого встречного? Очень по-взрослому, Алиса, так держать!

Я попыталась отстраниться, привести мысли в порядок, но тело не слушалось. Это все вино! Убеждала себя, хотя прекрасно понимала, что дело не только в нем.

В этот момент хриплый голос прозвучал прямо у моего уха.

— Ты хочешь спасти мир, сладкая малышка, но сама не представляешь, как мне хочется спасать тебя.

Его рука властно скользила по моей талии, пальцы вычерчивали узоры на коже через тонкую ткань. Он почти поцеловал меня. Я почти перестала дышать.

И тут мне на колени приземлилось что-то тяжелое и пушистое.

— Ай! — взвизгнула я.

Грр с наглым видом распластался на моем платье, оставив цепочку мелких зацепов от когтей. Желтые глаза сверкали, хвост с костяным шипом грозно подрагивал. Магический кот урчал громко, всем видом демонстрируя: «Теперь ты моя добыча».

Я резко вскочила. Пушистый наглец фыркнул, соскользнул на пол и величественно удалился, будто выполнил важную миссию.

Калибан расхохотался.

— Благодарю за ужин, — пробормотала я, избегая смотреть ему в глаза. — Это было… Необычно. Мне пора.

И позорно сбежала с поля боя, даже не попрощавшись. Я неслась по коридору, вцепившись в подол платья. Дыхание прерывалось, колени дрожали. Казалось, его взгляд прожигает мне лопатки.

Что я делаю? Что, черт возьми, я делаю?!

***

Калибан смотрел ей вслед. Усмешка медленно сползла с лица. Он потер переносицу и глухо выругался.

— Совсем девчонка, — пробормотал себе под нос. — И почему, мать твою, именно она?

Грр потерся о его ногу с утробным рокотом. Оборотень покосился на кота.

— Ревнуешь?

Зверь презрительно тряхнул головой и направился к камину, где улегся, свернувшись клубком. Калибан налил себе еще вина и выпил залпом, глядя в огонь.

***

Солнце пробивалось сквозь плотные шторы золотыми полосами. Я стояла перед зеркалом, уговаривая себя спуститься.

Соберись, Алиса. Не для того ты сюда пришла, чтобы прятаться в комнате.

Вчерашний вечер вспоминала с ужасом. Я напилась и чуть не отдалась оборотню на диване. О чем я думала?! Неужели и правда решила, что Тео можно вытравить из памяти в объятиях первого встречного проходимца? И это лучший выход?

Хотя называть Калибана «первым встречным» несправедливо. Он спас меня. Дважды.

А еще прекрасно понял мое настроение и не стал настаивать.

Или просто не хотел связываться с пьяной дурой?

Но сегодня я не дам слабину! Возьму себя в руки!

Отражение смотрело на меня скептически. Растрепанные волосы, бледное лицо, темные круги под глазами. Я попыталась привести себя в порядок. Заплела косу, ущипнула щеки для румянца, расправила платье.

Ну вот. Почти человек.

Собравшись с духом, вышла в гостиную. Калибан развалился в кресле и лениво кормил кота кусочками копченой рыбы. Тот довольно мурлыкал, деликатно выхватывая лакомство и посмотрел на меня с хитрецой.

Да уж. Спасибо тебе, пушистый страж добродетели.

Оборотень поднял на меня взгляд, спокойный, без вчерашнего хищного огня. Будто ничего и не было.

Может, мне все приснилось?

Глубоко вдохнула и начала без предисловий.

— Я вчера не все сказала тому клерку в архиве. Поиск сведений о трактире был лишь частью правды… Мне нужно попасть в закрытые хранилища Королевской службы.

— И что наша милашка ищет там на самом деле? — оборотень приподнял бровь.

— Технические свитки, — выпалила я. — Их составляют на каждый портал. Состояние, ключевые руны, источники энергии…

Калибан сощурился, изучая меня.

Не верит? Или прикидывает, сколько это может стоить?

— У меня в трактире такие есть, — продолжила я быстрее. — Копии всегда отправляют в архив. На мертвые арки тоже должны быть. Найдем их — докажем, что магистрали вытягивают магию из других миров.

— Допустим, — он отклонился назад, скрестив руки на груди. — Но куда ты понесешь бумаги?

— К королю! Это единственный шанс! — Я упрямо подняла подбородок.

Оборотень негромко рассмеялся.

— Если ты думаешь, что Его Величество примет тебя с охапкой свитков и страстной речью о вселенской справедливости, то ты еще наивнее, чем я думал, Лисса. Дворец не проходной двор и не приемная для жалоб.

Его тон задел. Кулаки сжались сами собой.

— Если он откажется, у меня есть запасной план. Я обращусь к эльфам, подниму дипломатический скандал. Король обязан будет выслушать послов!

— Правильная девочка, которая решила героически погибнуть, — протянул он с ухмылкой. — Опасная это затея, Лисс.

Я сжала губы, проклиная его язвительный тон. Этот циник из всего сделает балаган.

— Ты все сводишь к шуткам. А ведь ставки выше! — голос сорвался. Я сглотнула, заставляя себя говорить тише. — Когда мой отец умирал, через трактир гнали рабов. Женщин, детей… Вдруг это все звенья одной цепи? Мертвые арки и торговля людьми?

Калибан перестал улыбаться. Янтарные глаза потемнели.

— Сомневаюсь, — сказал он жестко. — Но проверить можно.

Повисла тишина. Я смотрела на него, боясь поверить.

— Ты поможешь? — спросила, особо не надеясь.

— Начнем с имени, — небрежно бросил он, но в голосе прозвучала усталость. — Ольрен Нортри. Советник короля. Серый кардинал при дворе. Через него проходит все строительство мертвых станций.

Это имя звучало знакомо… Точно! Тео показывал мне документы, где стояла подпись советника Нортри. На разрешениях о постройке мертвых арок. Я тогда еще подумала, что Гильдия Путей щедро платит ему за покровительство.

Воспоминание об асессоре ударило болью: холодный взгляд, обвинение в работорговле, шаг в ночь. В груди словно провернули нож.

Тео… Если бы ты знал, кто я на самом деле…

А рядом сидел Калибан. Живой, дерзкий и слишком привлекательный. Он дал мне передышку. Сделал вид, что вчера ничего не случилось. Мы просто приятели, хотя оба знали, что искра никуда не делась. Стоит ей вспыхнуть — сгорит все.

Хозяин дома поднялся, сходил на кухню и вернулся с парой чашек и дымящейся туркой. Аромат кофе ударил в нос — горький, пряный, с нотками кардамона. Точно, как в Стамбуле. Господи, как давно это было!

Протянул горячий кофе. Пальцы коснулись моих, и он не отдернул руку. Просто смотрел. Без усмешки. Серьезно.

— Не бойся меня, Лисса, — тихо сказал он.

Я отвела взгляд. Боялась не его. Боялась себя рядом с ним. Что снова позволю себе забыться.

Калибан отошел, и дышать стало легче. Он вернулся в кресло, откинулся, закинув ногу на ногу.

— Эх, малышка, зачем так хмуриться? — Он покачал головой с явной насмешкой. — Ты слишком серьезная для такой красивой девушки. А ведь это всего лишь игра.

— Для тебя игра, — прошептала я. — А для меня — дом, семья, жизнь. Ты действительно думаешь, что судьбами людей можно играть?

Оборотень вдруг хищно сверкнул клыками. То ли улыбка, то ли оскал.

— Но ведь мы можем выиграть, — сказал просто.

Тишина затянулась. Грр зевнул, обнажив острые зубы, и снова свернулся калачиком. За окном послышались крики торговцев, легкий стук копыт по мостовой.

Город просыпался, а я сидела здесь и торговалась со своей совестью.

— Значит, у тебя есть связи? — спросила вполголоса.

Губы Калибана тронула кривая улыбка.

— Связи? Нет. У меня есть ключик.

Голос прозвучал низко. Взгляд прямой, без привычной издевки.

— Хочешь доказательства? Я могу провести тебя туда, где их хранят. В закрытые архивы Королевской службы. — Он сделал паузу. — Но после этого ты откроешь для меня путь в Меридис. И покажешь, как выжила.

Ком подкатил к горлу. Делиться секретом Хранителей?

Только выбора не осталось. Никакого.

— Договорились, — кивнула я.

Калибан довольно сузил глаза.

— И еще, малышка… — Он подался вперед, упираясь локтями в колени. — Если все так, как говоришь, твой выход в столичной магистрали уже заметили. Ты прошла через мертвый мир и осталась жива. Это привлекает внимание. Теперь лучше ходить, оглядываясь.

Холод пробежал по спине. Я затаила дыхание.

Калибан встал с кресла и подошел к стене, где висела уродливая маска из темного дерева. Вместо глаз пустые провалы, крючковатый нос с выемками.

Оборотень заговорщицки мне подмигнул и дернул маску именно за этот выступ. Послышался щелчок, и каменная кладка со скрипом сдвинулась в сторону. Открылся узкий проход в темный коридор.

— Сюда, — бросил хозяин и повел за собой.

Мы оказались в комнате, которая напоминала одновременно арсенал и тайник контрабандиста.

На стенах висело оружие: арбалеты, клинки, дротики. Вдоль полок рядами стояли металлические коробки с кристаллами и амулетами.

Калибан прошел к столу в центре, скинул на него несколько мешков. Похоже, он проделывал подобное сотни раз. Первыми достал из шкафа неприметные серые плащи. Стоило провести рукой по ткани, как цвет плавно менялся, подстраиваясь под окружающий фон.

— Маскирующая пропитка, — коротко пояснил он. — Скроет лучше любой иллюзии.

Следом появились амулеты-глушители: тусклые медные подвески с трещиной в центре и выцарапанными по краю рунами. Он проверял каждую, встряхивая и прислушиваясь. Потом начал распихивать по карманам небольшие шарики. Как я поняла, аналоги дымовых гранат.

— Осторожнее с ними. Стоит чуть нажать и бросить, — предупредил Калибан, — и противник увидит только белый туман со вспышками. Секунд двадцать полной дезориентации. Этого хватит, чтобы смыться или ударить первой.

Я смотрела на него и поражалась, как изменились движения контрабандиста. Исчезла привычная легкость. Осталась спокойная грация хищника. Я впервые видела его таким собранным и опасным. Как ни странно, это тревожило еще больше.

— Давненько не приходилось собираться всерьез, — пробормотал он, натягивая капюшон. Голос прозвучал сухо, без привычной насмешки.

Я все же не удержалась от вопроса.

 — А если нас поймают?

Он поднял глаза, достал из ножен пару коротких метательных клинков. Играючи провернув их в ладонях, улыбнулся уголком рта.

 — Будем импровизировать.

Я сжала кулаки. Его уверенность раздражала, будто оборотень нарочно не принимал моих страхов всерьез, но именно это и удерживало от паники.

— Впрочем, прямо сейчас соваться туда — чистое самоубийство, — добавил он, заметив мое напряжение. — Выдвигаемся после полуночи.

Калибан ушел в город «прощупать почву», оставив меня томиться в ожидании. Часы тянулись невыносимо медленно. Я пыталась отвлечься чтением в библиотеке, но строчки расплывались перед глазами, а смысл прочитанного ускользал.

Единственным моим компаньоном оказался вальяжный кот, который следил за каждым моим движением с высокого шкафа, словно пушистый надзиратель.

Когда хозяин дома вернулся, за окнами уже стемнело.

— Пора, — коротко бросил оборотень с порога, от него веяло холодом и ночной сыростью. — Собирайся, у нас мало времени.

Я вскочила с кресла, нервно одергивая длинную юбку, и посмотрела на него. Калибан был одет в плотную кожу, удобную для бега, прыжков и боя. Ни одной лишней детали. А я стояла перед ним, шурша подолом.

И тут меня осенило: если он подготовился, то и я должна. Нельзя идти на такое дело в платье. Не дай бог погоня, а я в юбке.

Быстро вернулась в комнату к сумке и достала штаны. Те самые, что мы шили еще в трактире. Что-то подсказывало, что для ночной вылазки в архивы они куда полезнее. Натянула их, поправила пояс и почувствовала себя немного увереннее.

Брюки цвета капучино мягко облегали бедра и свободно расходились к низу. Кремовая рубашка и приталенный жилет делали образ женственным, но не стесняли движений.  Волосы я стянула в тугую косу. Спина выпрямилась, плечи расправились, будто костюм собрал мою решимость по кусочкам.

Калибан сразу заметил перемену. Его взгляд скользнул вниз и задержался на бедрах, слишком откровенно оценивая, как сидит на них ткань.

 — Интересный выбор, — протянул он с усмешкой. — Никогда бы не подумал, что тебе нравится мужская одежда.

Я вспыхнула.

— Это удобно, — огрызнулась вяло. Щеки предательски горели.

— Удобно и невероятно соблазнительно, — продолжил он дразнить. — В таком виде ты куда больше похожа на воровку.

Я отвернулась.  Не хотела показывать, что слова Калибана задели, но, как ни крути, он прав.

***

Ночью столица оказалась совсем иной. Дневная суета исчезла, широкие проспекты почти опустели. Наши шаги отдавались гулким эхом вдоль мостовой. Редкие фонари бросали под ноги пятна света, вытягивая из тьмы длинные тени.

По сторонам громоздились здания в стиле ампир. Они будто пришли из иной эпохи, величественные и безразличные.

— Скажи честно, — прошептала я, беря контрабандиста под локоть. — Как мы вообще попадем внутрь? У тебя ведь… есть какой-то ключ?

Калибан скосил на меня быстрый взгляд. В свете луны мелькнули подозрительно удлинившиеся клыки. 

— Конечно. Кража со взломом.

Я остановилась, глупо хлопнув ресницами.

— Что? Ты серьезно?

— А ты думала, нас пригласят через парадный вход? — усмехнулся он, не сбавляя шага. — Расслабься, я делал это сотни раз.

Я едва не споткнулась. Все-таки представляла что-то более цивилизованное. Подкупленный клерк, или встречу с «нужным человеком», но никак не взлом одной из самых охраняемых королевских служб в столице!

В переулках мелькали подозрительные силуэты. Кто-то прятался в подворотне, кто-то спешил, низко натянув капюшон. Иногда впереди мелькали огни патруля: магические светляки колыхались в такт сонным шагам дозорных. Они зевали, переговаривались вполголоса, но держали копья наготове.

Впереди выросло здание архива. Стены из светлого камня, королевский герб над тяжелыми створками. И все те же унылые каменные львы, смотревшие на нас особенно мрачно. Закрытые на ночь чугунные ворота слегка светились от охранных печатей.

И мы собираемся туда залезть?!

Мне стало не по себе. Оборотень, напротив, выглядел почти жизнерадостно. Калибан достал плоский амулет, активировал его легким нажатием. Свет ближайшего фонаря погас, оставив нас в полумраке.

— Идем, — коротко бросил оборотень, двигаясь вдоль стены.

Я старалась наступать тише, но звук собственных шагов все равно казался слишком громким. Сердце колотилось, дыхание перехватывало.

Калибан остановился у ворот. Его пальцы скользнули по сияющим печатям, и те дрогнули, отозвавшись на прикосновение.

— Гномья работа. Надежно, но предсказуемо. Всегда оставляют резонансную щель у основания руны.

Он быстро и уверенно исполнял сложный ритуал: проверка рун, легкий нажим, странный знак в воздухе. Я не совсем понимала, что Калибан делает, но это, похоже, сработало.

В какой-то момент оборотень резко обернулся, поднял ладонь и жестом велел мне замереть. Я даже моргать перестала. Тень скользнула по резким скулам, глаза сверкнули в полумраке. Сильные пальцы снова коснулись линии печати, и в ту же секунду в воздухе раздался мелодичный звон, словно натянутая струна истончилась и лопнула. Запечатанные ворота слегка приоткрылись.

— Ты слышал? — донесся хриплый голос со стороны улицы. — Пойди проверь!

— Сам иди, тупица недоделанный! Я один раз уже проверял, и что? Пусто.

— Все равно велено обход делать. Сигнал был.

— Да мало ли что мерещится. Может, крыса пробежала.

— Крыса у ворот архива? Тут же специальные охранки от крыс стоят. Давай быстро глянем, пока сержант не засек.

Шаги патруля приближались. Звуки становились громче, уже стал различим топот сапог и звон оружия.

Я запаниковала. Сердце билось где-то в горле, ладони вспотели. И уже хотела броситься назад, но оборотень молнией оказался рядом. Его рука уперлась мне в плечо, другая легла на спину, прижимая к холодной нише в стене. Наши плащи мгновенно слились с темной кладкой, скрывая силуэты. Камень обжег через тонкую рубашку, но тело Калибана полыхало еще жарче. Он склонился так, что я почувствовала терпкий запах кожи и горячее дыхание у самого уха. Пульс бился в висках слишком громко.

— Ни слова, иначе мне придется заткнуть твой сладкий ротик, — прошептал он.

Стража проходила совсем рядом. Свет магических огней скользил по стенам.

Я замерла. Не вдохнуть, не шелохнуться. Калибан cильный, слишком настойчивый. Его ладонь крепко обхватила талию. Жесткие губы коснулись виска, обожгли кожу.

Мир сузился до наших тел и горячего шепота. В нем звучал не только приказ, но и темное обещание. Я чувствовала его руки, напряженные мышцы и пульс, бьющийся в такт моему сердцу.

Страх никуда не делся, но к нему примешалось что-то еще. Тягучее, опасно сладкое ощущение, от которого кожа покрылась мурашками. Я задержала дыхание и уже не знала, от чего предательски темнеет в глазах. От близости патруля или от его пальцев, медленно скользящих по моей шее.

В этот момент преследователи поравнялись с нами. Поверх плеча оборотня я видела острия копий в пляшущих бликах. Топот сапог и звон оружия стали оглушающими.

Прикусила губу до боли, лишь бы не выдать себя дрожащим вздохом. И тут же грохот пошел на убыль, гул растворился в глубине улицы. Солдаты прошли, не удостоив взглядом смутную тень в глубокой нише.

Калибан чуть ослабил хватку. В наступившей тишине адреналин продолжал гнать кровь по венам, не давая опомниться.

Несколько мгновений мы не двигались. Оборотень все еще прижимал меня к стене. Я ощущала каждую линию крепкого мужского тела. Его власть. Опасность.

— Они ушли, — выдохнула я.

— Да, — ответил он хрипло и медленно отстранился.

Мы скользили во тьме, стараясь не задевать охранные руны. Аккуратно протиснулись через приоткрытые ворота и перебежками добрались до каменных стен. Впереди в тени колонн виднелась неприметная служебная дверь.

Калибан вытянул из-за пазухи амулет, провернул его в ладони. Раздался сухой щелчок, и узор на поверхности кованой ручки вспыхнул тусклым сиянием. Дверь немного посопротивлялась и со скрипом пропустила нас в архив.

Внутри пахло пылью, чернилами и временем. Сразу захотелось кашлять, но я зажала рот рукой.

Калибан уверенно шагнул первым, я поспешила за ним в темноту.

Зал показался мне пугающе огромным. Ряды бесконечных стеллажей уходили вверх, потолок терялся во мраке. Редкие светильники бросали тусклое золото на истлевшие переплеты. Толстый слой пыли лежал между рядов, заполняя узкие коридоры серым покрывалом. Каждый наш шаг оставлял на нем заметный след. На полках теснились груды ящиков и коробок со слабо мерцающими защитными печатями.

Я замерла, завороженная этим величием. Хотелось дотронуться до каждой книги, каждого свитка.

— Не зевай, — коротко бросил Калибан.

Он был сосредоточен и равнодушен к окружающему великолепию. Для него архив всего лишь место, где нужно отыскать бумаги и убраться поскорей.

Мы углубились в ряды, и оборотень сразу задал направление. Он уверенно двигался вдоль стеллажей, считывая метки на ящиках.

— Смотри по годам, — велел вполголоса. — Сначала крупные станции, главные арки. Все, что строилось в последнее десятилетие.

Вдруг он остановился у одного из ящиков, провел ладонью по тускло мерцающей печати и сорвал ее. Раздался хруст, запах паленой смолы ударил в нос. Я вздрогнула, но контрабандист даже не моргнул, ловко поднял крышку и достал стопку документов.

— Быстрее, — скомандовал, протягивая их мне.

Я вцепилась в добычу, но радость оказалась преждевременной. На первых страницах нашла только скучные отчеты о расходах на освещение и ремонты зданий. Таблицы с числами, данные о поставках стройматериалов, даже список жалоб на протекающую крышу.

Никакой пользы!

Калибан уже работал над следующей печатью. Снова резкий звук — и передо мной легли аккуратные ведомости по зарплатам станционных писарей вместе с прошением о закупке пергаментов. Я перелистала, надеясь обнаружить хоть что-то важное, но нет — все та же ерунда.

Третий ящик разочаровал еще сильнее. Я едва сдержала стон отчаяния. Обычные планировки: выход на чердак, подвал для хранения. Ничего.

— Сколько еще? — прошептала, разглядывая чертежи.

Калибан посмотрел на меня испытующе.

— Столько, сколько нужно. Настоящие секреты всегда прячут поглубже.

Он вскрыл еще одну пломбу, и я тут же подхватила документы. Бумага неприятно шуршала под пальцами. С первых же страниц я поняла, что нашла.

Вот оно! Планировки центральных станций!

Аккуратные чертежи, пометки о затратах. Дальше шли технические паспорта арок, записи о дате установки. Столбцы цифр, печати чиновников. Там же попались рунические схемы. Они недвусмысленно указывали на то, откуда порталы получают энергию. И это явно не наш мир!

Карты силовых потоков совершенно точно свидетельствовали о подключении к внешним источникам.

Пальцы дрожали. Каждая строчка, каждая подпись пестрили нужными мне доказательствами: арки умирали одна за другой, а на их месте строились «мертвые» порталы.

Рядом послышался знакомый звук — Калибан уже вскрывал следующий ящик. Щелчок, и мне в ладони легла очередная пачка.

— Видишь? — произнес через плечо. — Все новые арки построены по одной схеме. Удобно. Поэтому ищем только их. Этих технических свитков хватит.

Мы двигались вдоль полок, методично собирая папки. Каждый хруст сломанной пломбы резал по нервам, но я не могла остановиться.

Доказательства. Они у меня в руках!

В гулкой тишине архива вдруг раздался скрежет.  Где-то в коридоре отворилась дверь, и я услышала шаги. Затем к ним добавилось глухое покашливание и неразборчивое бормотание. Судя по звукам, приближались два или три человека.

Я перестала дышать. Каждый звук теперь казался слишком опасным. Мне чудилось, что нас выдаст даже запах моего страха.

Дверь хранилища с тяжелым скрипом отворилась, и в проеме мелькнула тень. Узкая полоса огня прорезала темноту, легла на пыльный пол, высветив дорожку наших следов.

Я в панике вцепилась в руку оборотня. Он весь напрягся и беззвучно оскалился, готовый к броску. Мы вжались в тень между стеллажами, но укрытие оказалось ненадежным, а незваные гости все ускорялись, двигаясь в нашу сторону.

Сердце пропускало удар за ударом, вторя нарастающему эху шагов. Огонек качнулся, разгоняя тьму, и бледное сияние скользнуло меж полок.

Следующий проблеск высветил лицо. Я готовилась увидеть кого угодно — доносчика, охранника, убийцу, но реальность оказалась куда страшнее.

Белые волосы. Холодные глаза. Знакомая до боли линия скул…

Нет. Только не он. Только не здесь!

— Тео… — Имя сорвалось с губ прежде, чем я успела его остановить.

Оборотень прижал к себе почти до боли. Он предупреждал, но было уже поздно.

Асессор замер в трех шагах. Его взгляд нашел меня во тьме и скользнул ниже, на руку Калибана, обхватившего мою талию. Что-то дрогнуло в серых глазах.

Удивление? Гнев?

Мир рухнул. В оглушительной тишине этого падения я услышала, как Калибан тихо выдохнул:

— Вот же черт...

Тео Эстерлин

Вечер застал королевского асессора в его столичной квартире.

Аккуратно расставленная мебель, натертый до блеска паркет, оружие на стенах. Служебные кинжалы, мечи, наградные шпаги идеально вычищены и расставлены по датам службы.

Только привычный порядок не успокаивал.

Он сидел в кресле, сжимая пальцы в кулак, глядя в пустоту.

Слухи о трактире Лейров не давали покоя. Впрочем, как и все, что произошло в последние недели. Тео говорил себе, что истина очевидна, — Лисса виновна. Она отдала трактир работорговцам, наживалась на чужом горе, врала.

Все сходилось!

И все же в памяти всплывали ее глаза. Чистый, дерзкий взгляд, без заискивания или кокетства. Это никак не вязалось с образом опытной лгуньи.

Тео гнал ощущение неправды прочь, твердил себе: «Она воспользовалась моим доверием», но мысль о ее невиновности раз за разом возвращалась. А еще ее голос…

Она клялась, что в теле Лиссандры Лейр живет чужая душа.

Звучало как бред сумасшедшего или жалкая попытка оправдаться. Только эта фраза вонзилась в сознание отравленной иглой. Он убеждал себя в ее вине, но образ Лиссы не отпускал.

Асессор Эстерлин ненавидел сомнения, потому что они разъедают душу вернее любого врага.

Взгляд скользнул по полкам шкафов. Там стояли футляры с трофеями Академии защитников. Медали, дипломы, знаки отличия. Когда-то он гордился каждым из них, считал доказательством собственной силы и правильности пути. Тогда его еще называли Теодором. Теперь они казались лишь тенями прошлого. Свидетельством то ли юношеской гордости, то ли наивности.

В Академии все просто: закон и преступник, черное и белое. С Лиссой границы размылись. И чем сильнее он пытался отрицать, тем навязчивее в голове звучала фраза:

«А если она не врала?! Если сейчас Лисса где-то там, напуганная и беззащитная, проклинает меня и считает подонком? Или, хуже, уже нашла кого-то, кто поверил ей с первого слова?»

Тео сжал челюсти. Вскочил, опрокинув кресло. Кулаки сжались сами собой.

Хватит!

Он пойдет в архивы этой же ночью, найдет чертовы доказательства и закроет вопрос раз и навсегда. Ее вины или собственной ошибки — не важно.

План сложился мгновенно. Архивы. Записи о перевозках. Отследить пути, по которым гнали людей.

Если работорговля поставлена на поток, то должны остаться следы: слишком крупные партии, странные совпадения, накладные с одинаковыми подписями. Все это докажет, что кто-то сознательно прятал живой товар за фальшивой документацией. И если такие бумаги всплывут именно с печатью трактира Лейров, сомнений не останется.

Первый шаг — найти грязные накладные. Понять, когда и через какие перекрестки проходили подозрительные караваны.

Вот только нельзя подавать официальный запрос. Бумаги оставляют следы, а они ведут к тому, кто задает вопросы. Любопытство в таких делах может стать подозрительным. Значит, придется действовать осторожнее.

Королевский асессор привык работать на грани. Его имя и репутация еще кое-что значили среди сослуживцев. Их хватит, чтобы один стражник закрыл глаза, пока ночной дежурный откроет дверь в архив.

Риск очевиден, но другого пути нет. 

***

Коридоры архива тянулись холодными сводами. Тусклый свет фонаря дрожал в руках сопровождавшего его клерка. Тот постоянно оборачивался и с почтительной поспешностью бормотал:

— Господин асессор, прошу вас поторопиться. Понимаете… Вы же понимаете мое положение. Конечно, для уважаемого человека вроде вас… Но без запроса, ночью… — Клерк понизил голос: — За такое мне влетит.

— Никто ничего не узнает, — коротко бросил Тео, не сбавляя шага.

— И все же… — Дежурный поежился.

Эстерлин промолчал. Он чувствовал, что риск оправдан. И все же тревога давила. Несколько дверей по пути оказались распахнутыми. Хотя по правилам ночью они должны быть опечатаны.

Здесь что-то не так.

Клерк остановился у нужного зала, отпер замок и с облегчением протянул:

— Вот. Дальше сами, господин асессор. Я подожду снаружи.

Тео кивнул.

Он вошел и сразу ощутил запах пыли и старых бумаг. Ряды стеллажей уходили вдаль и до потолка, полки ломились от промаркированных ящиков. Здесь хранились записи о перевозках всего, что двигалось через станции: зерно, ткани, драгоценности.

Тео начал методично перебирать папки. Он искал конкретные записи о поставках скота.

Открыв первый ящик, быстро пролистал отчеты: даты, печати, маршруты. Все правильно. Во втором то же самое. Дальше попались пометки об «усиленной охране».

Караваны шли по подозрительным маршрутам. Ни в Криалон, ни в Соленые Пустоши нет смысла везти столько живых коров или овец. Стада бы там просто не выжили, их нечем кормить, а вот рабы вполне.

Эстерлин нахмурился.

В бумагах значились незнакомые фамилии и печати мелких контор. Везли якобы скот, но сопровождение указывало на дорогостоящий груз.

Слишком много несоответствий…

Картина складывалась, работорговля действительно процветала. Имя Лиссы тоже встречалось в списках портальщиков, наряду с десятками других.

Асессор резко сжал край пергамента, и тонкая бумага хрустнула под пальцами. Если это правда, если Лисса действительно работала с ними…

Почему тогда он не мог в это поверить?

Эстерлин отложил очередной свиток, собираясь проверить следующую стопку, и вдруг замер.

Из соседнего зала донесся глухой звук, словно что-то сдвинули или задели. Потом послышались шаги. Осторожные, но слишком отчетливые в ночной тишине.

Тео застыл, прислушиваясь. Кто-то еще решил порыться в закрытых делах?

Нужно проверить.

Он медленно вернул бумаги на место и нащупал рукоять кинжала. Металл тускло блеснул в дрожащем свете. Асессор коротко вдохнул и двинулся в сторону шума. 

***

Лисса

— Тео!

На пороге стоял он.

Асессор Эстерлин застыл, и время в архиве остановилось вместе с ним. Пространство наполнилось немой угрозой. За плечом Тео маячил щуплый клерк, прижимая к груди фонарь со светляком.

Холодное сияние резало полумрак, превращая лицо мужчины, которого я не могла забыть, в безжалостную маску.

Он не должен быть здесь. Не в эту ночь, не в закрытом архиве!

В его серо-стальных глазах я прочитала свой приговор.

— Лисса? — проговорил Тео глухо. — Что ж, я рад, что наконец увидел твое настоящее лицо.

Я отступила, словно он ударил меня. Спина уперлась в стеллаж. Пальцы едва удержали бумаги. Листы зашелестели, готовые выскользнуть.

Калибан мгновенно напрягся. Легкая усмешка исчезла, когтистые пальцы скользнули к амулету на шее. Я почувствовала рядом еле уловимое дрожание воздуха — предвестник вспышки силы. Он готов ударить первым, если придется.

Клерк переминался у дверей, поднимая фонарь повыше, будто боялся упустить хоть одну деталь этой сцены.

Я отказывалась верить в совпадение. В зыбком свете все вокруг казалось кошмаром. Судорожно вдохнула, но голос сорвался.

— Тео, это не то, что ты думаешь…

Слова повисли в воздухе. Жалкие. Беспомощные.

Мозг тут же услужливо подсказал продолжение: «Я могу все объяснить»!

Что за банальщина! Естественно, он не ответил. Только крепче сжал рукоять кинжала.

Почему в стрессовой ситуации мне приходят на ум только клише из дешевых романов?

— Лисса, — Тео выдержал паузу, давая мне прочувствовать всю тяжесть мнимой «вины». — Ты связалась не с теми людьми. Не просто знала, что они творят, — помогала им! Работорговля, Лисса. Такое ничем не оправдать.

Презрением в его словах можно было выжечь душу дотла.

Калибан мгновенно оказался между нами в позе хищника, защищающего свою добычу.

— Асессор, — сказал он с насмешкой. — Как неожиданно.

— Контрабандист, — холодно ответил Тео. — Как предсказуемо.

Воздух звенел от напряжения. Слышно было лишь тихое потрескивание артефакта в ладони Калибана.

Я замотала головой, но слова застряли в горле.

— Тео, послушай! Я пришла сюда, чтобы…

— Чтобы подчистить следы? — перебил он. — Логично. Когда стоишь по горло в грязи, приходится пачкать руки еще сильнее.

— Я искала доказательства! — Голос сорвался в крик. — Все эти мертвые арки не просто приносят Гильдии деньги. Они выкачивают магию из других миров! Если не остановить их, все погибнет. Понимаешь?

Он шагнул ближе. Свет фонаря полосой прорезал его лицо, делая черты еще безжалостнее.

— Я видел твое имя в тех проклятых документах. А теперь ты стоишь здесь, среди вскрытых печатей, рядом с преступником. Этого мало, чтобы признать тебя виновной?

Во рту пересохло. Каждое мое слово разбивалось о недоверие, и я не знала, что еще сказать.

— Ты выбрала сторону, — отрезал он.

— Нет! — Я шагнула к нему, злые слезы обожгли глаза. — Я выбрала бороться!

Его лицо осталось непроницаемым. В этот миг щуплый служащий, все еще жмущийся у двери, нервно пискнул:

— Я… Я позову стражу, господин асессор.

Не дожидаясь ответа, он бросил фонарь на пол и юркнул в коридор.

Мы остались втроем.

Светляк дрожал, отбрасывая ломаные тени на стены. Я сделала полшага назад и наткнулась на приставную лестницу. Дерево глухо скрипнуло.

Тео напрягся еще больше. Калибан тоже.

Я поняла, что один неверный шаг, и здесь начнется бой.

— Я бы еще поболтал, но пора заканчивать эту дешевую драму, — оборотень ощерился, обнажив клыки в хищном оскале.

Его пальцы стальной хваткой сомкнулись на моей руке, и я не успела даже возразить, как он дернул меня за собой. В тот же миг в воздух полетел маленький артефакт-шарик.

Вспышка!

Я закашлялась, мир вокруг растворился в сером мареве.

— Стой! — закричал Тео нам в спины.

Магический импульс просвистел рядом с виском. Полка рядом с моей головой взорвалась щепками. Калибан рывком прижал меня к себе и швырнул еще один шарик под ноги преследователю.

Мир взорвался светом.

Сквозь пелену я видела силуэт Тео. Он шагнул вперед, протянул руку… А потом его поглотила белая мгла.

Мы бежали вслепую, шаги эхом отдавались среди густого дыма. Где-то позади грохотали новые удары, призрачные цепи вспыхивали золотистым светом, пытаясь дотянуться до наших ног.

Шум позади нарастал.

Чьи-то голоса, лязг оружия. Клерк уже поднял тревогу, и теперь к нам из коридоров стягивалась стража.

Магические фонари вспыхивали один за другим, наполняя мрак тревожным красноватым сиянием.

Пульс бился в висках, заглушая мысли.

Я чуть не теряла сознание. Тео… В его глазах я уже виновна. И никакие слова не могли этого изменить.

— Быстрее! — рявкнул Калибан, и мы свернули в боковой проход.

В этот момент заклинание асессора почти настигло нас.

Поток воздуха ударил в спину, меня бросило вперед, и бумаги вырвались из рук. Листы с шуршанием разлетелись по полу, тут же поднятые вихрем.

— Нет! — Я попыталась остановиться, но оборотень рванул сильнее. — Документы!

— Поздно! Если хочешь жить, беги!

Я заставила себя оторваться от пола, и мы помчались дальше.

За спиной раздавались крики стражи, магия звенела в воздухе. Последнее, что я увидела, — глаза цвета шторма.

Пустые.

Я умерла для него сегодня… 

***

Тео Эстерлин

Тишина вернулась неожиданно быстро.

Стража задала свои вопросы и ушла докладывать начальству. Асессор Эстерлин остался один среди стеллажей.

На полу валялись в беспорядке рассыпанные листы. Он наклонился, поднял несколько. Пергамент сухо зашуршал в руках. Чертежи арок, схемы энергетических потоков.

Пальцы невольно смяли пергамент. Он читал снова и снова.

Она говорила правду!

По крайней мере, насчет мертвых арок и магии из других миров.

Рунические схемы не врали. Потоки энергии, идущие из Лазурных Холмов и Четвертого Ветра, Белых Лесов, — да всех известных ему миров. И подписи советника Нортри на каждом листе.

Тео медленно опустился на пол среди бумаг, и прошептал в пустоту:

— Все куда хуже, чем я думал.

Лисса

Мы шагали по утренней столице. Город просыпался и тонул в суете: телеги, ругань возниц, запах свежего хлеба из лавок.

Я остановилась посреди улицы, и реальность провала ударила с новой силой.

— Документы пропали, — голос предательски дрогнул. — Калибан, без них король даже слушать не станет! Все напрасно…

— Эй, — мягко перебил меня он, притормаживая. — Лисса, малышка, не убивайся так. Это еще не конец.

— Нет? — горько усмехнулась я. — А что еще может пойти не так? Как он вообще нас нашел? Совпадение? Что-то не верится.

Тео. Его глаза, полные боли и решимости, все еще не отпускали. Как он смотрел на меня. Сердце сжималось от мысли, что асессор теперь мой враг.

Что он делал в архивах ночью? Искал доказательства моей вины?

Нет, сейчас не время раскисать. Нужно искать другие пути. Прошлая жизнь кризис-менеджера вбила в голову один простой урок: всегда должен быть план Б.

Я внимательно посмотрела на Калибана.

— Многое может пойти не так, — честно ответил он, — но пока мы живы, играем дальше. У меня есть идея. Только она тебе не понравится.

— Какая?

Оборотень медленно развернулся ко мне. В утреннем свете его глаза казались почти золотыми. Красивые глаза…

Опасные глаза.

Взгляд человека, который умел выходить из безвыходных ситуаций.

— Нужно копать глубже. Найти не просто бумаги, а живых свидетелей. Людей, которые видели, как работают мертвые арки, как они истощают другие миры.

— И где мы их найдем?

Калибан лениво скосил на меня глаза, будто эта проблема не стоила и медяка.

— Там, где торгуют людьми.

Меня будто окатило ледяной водой.

Работорговля!?

Сколько еще призраки чужого прошлого будут преследовать меня в этом мире?

— Сначала нужно раздобыть кое-что. В архиве я поиздержался, — задумчиво протянул контрабандист, потирая подбородок. — Инструменты нужны, скажем так. Без них никак.

— Великолепно, — пробормотала я. — Пока ты будешь бегать за «кое-чем», мне придется сидеть и ждать новостей?

— А что тебе остается? Можешь пока отдохнуть, заняться девичьими радостями.

Я закатила глаза.

Контрабандист шагал легко, что-то насвистывая. Вокруг кипела утренняя суета: на углу мальчишки играли в кости, рядом старушка тянула за рукав прохожих, предлагая сушеных жаб и зелья от всех болезней.

Молча шагая по улице, я перебирала все имеющиеся варианты. Калибан прав — нужны свидетели. Хотя есть и другой путь. Человек, который знал Эдуарда Лейра и изучал арки не как торговец, а как ученый!

Решение созрело само собой.

— Есть человек, к которому я хочу заглянуть. Тарвин Нолл. Картограф. Он дружил с отцом и кое-что знал об арках. Если кто-то и расскажет мне больше о Сердцах мира и древней магии, так это он.

Калибан впервые за утро выглядел искренне удивленным.

— Старина Тарвин? Я у него пару раз карты покупал. Редкие. Провожу.

Мы свернули на тихие улочки, и город начал меняться. Фасады канцелярий и богатых торговых домов остались позади.

Когда-то это был престижный квартал. Дома постарели, но все еще хранили следы былого величия: потускневшая позолота, облупившаяся лепнина на карнизах.

Навстречу попадались ученые с тубусами под мышкой, чиновники с папками бумаг. Изрядно помятый музыкант возвращался после ночной смены с гитарой за спиной.

У одного из домов сидела женщина с корзиной трав. Она подняла голову, когда мы проходили мимо, и пристально посмотрела на оборотня. Потом сделала охранный знак рукой и отвернулась.

— Что с ней?

— Узнала во мне оборотня, — буркнул Калибан. — Нас не очень-то жалуют в приличных кварталах. Клыки и когти всегда делают тебя изгоем. А старые люди еще и суеверны. Пришли.

У порога он задержался лишь на миг.

— Дальше сама. Картограф меня не жалует. Я ему в прошлом месяце один свиток… Э-э… Не вернул. Да и дела у меня.

И Калибан растворился в утренних тенях, оставив меня одну.

Дверь передо мной открылась почти сразу после стука. На пороге стоял Тарвин. Седые волосы торчали во все стороны, жилет чем-то заляпан, но взгляд… Радостный и одновременно полный боли, словно он видел не только дочку трактирщика, но и тень Эдуарда Лейра за моей спиной.

— Лисса, я уж думал, ты так и не навестишь друга отца. Заходи, дитя, заходи, — произнес он тепло и протянул руку.

Дом картографа дышал запахом старого дерева. Стены от пола до потолка увешаны картами. На одних свитках сияли тонкие рунические пометки, на других проступали почти выцветшие штрихи, оставленные рукой давно ушедшего мастера.

— Не обессудь за бардак. — Тарвин провел меня в гостиную, сметая со стула какие-то чертежи. — Тут у меня творческий хаос. Знаешь, что говорил твой батюшка? «Ты не картограф, а старый дурак, у которого чернил в жилах больше, чем крови!»

Свет пробивался сквозь высокое окно, разбиваясь на пыльные лучи. Они подсвечивали стол с грудами пергаментов, ножами для бумаги и прочей мелочевкой.

Тарвин провел рукой вдоль стены, где ряды карт сливались в сплошное полотно.

— Видишь, сколько всего? Я всю жизнь собирал эти свидетельства. Нельзя забывать, что дороги между мирами тоже живые.

Старик полез на верхнюю полку, что-то бормоча себе под нос.

— Ага, вот они, родимые. Держи-ка.

Передо мной легли несколько потрепанных тетрадей. Кожаные обложки потемнели от времени.

— Записки твоего отца. Когда-то он вел наблюдения за арками. В нашу последнюю встречу отдал их мне, взял слово сберечь. «Для Лиссы», — сказал. Я тогда еще спросил: «Что, прямо так и отдать?» А он усмехнулся: «Она поймет, когда придет время».

Пальцы дрожали, когда я коснулась хрупких страниц.

От бумаги исходило странное тепло, будто она сберегла память о родных руках. Горло сжалось, на глаза навернулись слезы. Не мои — той девчонки, чьи воспоминания еще хранило это юное тело. Для нее неровные закорючки были последним прикосновением к наследию отца. Для меня — ключом к спасению мира. Почерк Эдуарда Лейра оживлял его голос. Торопливый и такой знакомый.

— Смотри, — Тарвин раскрыл одну из тетрадей. — Вот здесь он описывает, как слушать перекрестки.

Строчки расплывались перед глазами.

«Дом на Вересковой площади откликается на рассвете. Поток силы идет из-под земли. При правильной настройке можно услышать пульс его Сердца».

Рука отца выводила эти слова, зная, что однажды их прочтет его наследница.

— Смекаешь? — картограф ткнул пальцем в одну из схем. — Твой батюшка первым понял, что арки не просто дыры в пространстве. Они живые, чуют намерения. Хочешь зла — оно и вернется. А на добро откликнутся тем же.

Тарвин перелистнул страницы, показывая заметки о возвращении к жизни умирающих перекрестков.

— «Ключ к сердцу» — так он это называл, — старик глубоко вздохнул. — Немногие понимали, что речь не о жертвах или ритуалах. Всего лишь о связи. Перекресток чувствует, когда о нем заботятся. Нужно отдавать часть своей силы. Это как ухаживать за садом: поливаешь, подкармливаешь, и растение благодарит ростом. Так же и Сердца мира. Они не любят равнодушия…

Картограф замолчал на миг, будто решая, стоит ли говорить дальше, и все же добавил:

— Твой отец был слабым Хранителем, но многое узнал и сохранил.

— Погоди, — я подняла руку. — Ты говоришь, папа почти не владел силой, но даже он мог иногда слышать Сердца. — Я замолчала, глядя на свои ладони. — Значит, я…

— Судя по тому, как ожил трактир Лейров, ты гораздо сильнее батюшки, — Тарвин кивнул. — Сила передается по крови, дитя. Хочешь узнать, на что способна ты сама?

Хочу ли?

Странный вопрос. Я всегда хотела знать свои пределы. И в прошлой жизни, и в этой. Только там речь шла о крупных сделках. Здесь же… Здесь на кону сама суть бытия. Магия, способная спасти миры или разрушить их. И я не уверена, что готова к такой ответственности. Хотя…

Кто вообще к ней готов?!

— Те, кто овладел этой силой полностью… Я видел таких, Лисса. Они могли открывать проходы в иные миры без каменных арок. Могли брать силу прямо из-под земли, напрямую от Сердец, и направлять ее. Лечить, защищать, удерживать целые города от гибели. Только перекрестки не прощают жадности. Использовать их можно лишь во благо, иначе магия отвернется.

Тарвин внимательно посмотрел на меня. В его взгляде читалась забота и осторожная вера.

Перечитывая строки, я чувствовала, как по коже бегут мурашки. В животе свернулся тугой узел страха и… Предвкушения? Это знание манило и пугало одновременно.

Что, если не справлюсь? Если во мне слишком мало от той, кем отец хотел видеть свою дочь? Каждая строчка обещала могущество, но у всего была своя цена.

Тарвин медленно закрыл тетрадь, его пальцы бережно погладили потертый переплет. Затем встал и подошел к окну, глядя на улицу. Спина его напряглась.

— Хочешь знать, что еще Эдуард оставил для тебя? — Голос его вдруг стал тише, осторожнее. — Но сначала… Лисса, ты уверена, что пришла одна?

— Почему ты спрашиваешь?

Тарвин не ответил, продолжая вглядываться в улицу. Его пальцы побелели, сжимая подоконник.

— Поскольку то, что я должен тебе показать… — Он отошел от окна и приложил палец к губам. — За этим охотятся уже много лет. В прошлом месяце ко мне приходили. Спрашивали о твоем отце. Я солгал, что ничего не знаю. И если они увидят тебя здесь…

Картограф подошел к старому комоду, провел ладонью по потертой резьбе и открыл потайной ящик. Достал оттуда небольшой ларец из темного дерева. На крышке мерцал символ, который я видела в отцовских записях — переплетение путей и арка.

— Открой, — Тарвин протянул ларец мне.

Я приняла его и подняла крышку. Внутри на бархатной подушечке лежал странный артефакт. Не то компас, не то карманная астролябия на длинной цепочке. Стрелки словно выкованы из застывшего света.

— Это Искатель, — тихо сказал старик. — Твой отец создал его в последние годы жизни. Он говорил, что его творение может не только показывать путь к перекресткам, но и чувствовать их боль. Видеть, какие из них умирают.

Я осторожно взяла предмет в руки. Металл оказался теплым, почти живым.

— Батюшка твой мечтателем был. Хотел с его помощью искать особые места, на которых когда-то стояли перекрестки, но угасли без Хранителя. Эдуард верил, что старые уснувшие Сердца можно оживить, и они откроют нам путь в другие миры, неведомые или давно забытые. Он…

Картограф осекся, глядя на мои руки. Внутри механизма что-то щелкнуло, и над центром циферблата вдруг материализовалась маленькая призрачная призма. Сотканная из лунного света, она медленно раскручивалась на невидимой оси. Стрелки дрогнули и повернулись, указывая куда-то на северо-восток.

— Смотри, Искатель уже чувствует тебя, — в голосе Тарвина звучала смесь гордости и тревоги. — Когда Лейр заболел, он заподозрил что-то неладное. К нему стали приходить странные люди. Задавали вопросы, предлагали сомнительные сделки. Хотели купить трактир и были очень настойчивы. Тогда он и передал мне артефакт. Сказал, что в доме его хранить опасно. Эдуард не мог бросить перекресток и уйти. Пытался защищать свое Сердце до последнего.

Во рту пересохло.

Я представила отца. Медленно сходящего с ума, умирающего, но упрямо остающегося на месте. Ради чего? Пусть живого, но все-таки трактира?

Жертвовать жизнью ради здания? Это казалось безумием. И как-то само собой в голове всплыли слова. Не мои, чужие, точно шепот из глубины памяти: «Хранитель не может просто уйти и бросить Сердце умирать».

Внезапно рисунок, впитавшийся в мою кожу в Меридисе, вспыхнул.

Тонкие линии на запястье загорелись тем же серебром, что и грани призмы в моей ладони. Свет пульсировал в такт сердцу, обжигал изнутри. Я едва не выронила Искатель.

Тарвин ахнул, отступая.

— Меридис уже признал тебя, — выдохнул он. — Инициация Хранителя… Лисса, твоя истинная сила начинает просыпаться. Скажи, дитя, ты чувствуешь, как она течет по венам?

Я прислушалась к себе и неуверенно покачала головой.

— Не особо. А должна? В чем разница? Может, это просто реакция на артефакт? Ведь я слышала Дом и раньше.

— Это разное, — картограф покачал головой. — Теперь ты можешь взывать к другим Сердцам. Сила растет. Меридис пробудил ее, а Искатель… Искатель поможет ее направить.

Тарвин поднялся и кивком позвал меня за собой. Мы прошли через узкий коридор, заставленный картонными тубусами и стопками старых газет. В соседней комнате на стене висела огромная карта столицы.

— Вот магистральная станция, — пояснил он, касаясь кончиком пальца центральной площади. — Когда-то здесь стоял великий перекресток, принимавший гостей из десятков миров. Попробуй почувствовать его пульс. Закрой глаза.

Я нахмурилась. Медитация? Серьезно? В прошлой жизни я пыталась заниматься йогой. Хватило на два занятия. Только сейчас все по-другому. Ставки слишком велики.

Неуверенно прикрыла веки.

Сначала слышала лишь собственное сердце, гул в ушах, отдаленные звуки улицы. Я сжала кулаки, пытаясь «почувствовать магию», но получалось не очень, примерно, как искать сигнал WiFi в лесу.

— Ничего не выходит, — призналась я.

— Потому что пытаешься контролировать то, что никому не подчиняется, — Тарвин коснулся моего плеча. — Перестань пробиваться, Просто слушай.

Я выдохнула. Расслабила плечи. Из глубин памяти Лиссы достала самые светлые детские воспоминания. Руки отца, пахнущие чернилами и травами, тихий голос: «Дом живой, дочка. Если откроешь сердце, услышишь, как он дышит».

И вдруг что-то дрогнуло. На краю слуха. Не звук. Ощущение.

Глухой ритм. Медленный. Болезненный. Я невольно начала отстукивать его каблуком.

— Вот, — тихо сказал картограф. — Это и есть первый шаг.

Пальцы вдруг стало покалывать, по ним словно пробежал электрический ток. Под ногами я ощутила дрожь. Она нарастала с каждой секундой. Казалось, из глубины прямо подо мной пробивался магический поток. Внутренним зрением я видела, как оттуда ко мне тянутся невидимые нити. Они обвивались вокруг ног, рук, настойчиво влекли вниз, в землю.

Я мысленно шагнула в этот поток, и…

Мир взорвался!

Голова закружилась. Колени подогнулись, и я рухнула на пол! Осознание ударило с запозданием: это не иллюзия. Сама магия этого мира коснулась меня. Живая, она откликнулась на попытку заговорить с ней.

Я заглянула в бездну, и оттуда хлынул шквал силы. Огромный. Неукротимый. Всепоглощающий.

Поток вливающейся в меня энергии нарастал. Казалось, стоит отпустить контроль — и меня смоет, как щепку в бурной реке. Я растворюсь в нем без остатка. В глазах темнело. Сил становилось все меньше.

— Я не смогу!

— Лисса, — раздался голос рядом.

Тарвин. Его руки легли мне на плечи, сильные и надежные, не дающие утонуть.

— Слушай меня. Это не бремя. Это дар.

Я дрожала всем телом, с трудом приоткрыла глаза. Картограф стоял, спокойный и собранный, будто его вовсе не касался этот шторм. Он стал для меня якорем. Вернул опору.

И вдруг бездна, до которой я пыталась достучаться, открыла глаза.  

Она посмотрела на меня в ответ!

Взгляд равнодушный. Древний, как океан, который безучастен к тонущему кораблю. Если она захочет, я исчезну.

И в то же время она изучала меня.

Кто такая? Зачем пришла? Достойна ли внимания?

Ужас. Восторг. Благоговение. Казалось, моя душа вот-вот выскочит из груди от переполнявших ее эмоций.

А в следующий миг вспыхнуло еще одно чувство — острый азарт. Я встретилась с чем-то огромным и жутким, и это «что-то» признало мое существование.

Впервые я по-настоящему поняла, что значит слышать мир!

Так же внезапно это «что-то» отступило, на мгновение явив себя жалкой смертной.

Именно тогда я различила их. Два глухих отзвука, точно сердца умирающих узников в кандалах. Они били вразнобой, оба отчаянно. Один звал из центра столицы, другой с окраины. Перекрестки задыхались под тяжестью сковывающих их цепей.

Удар чужой боли обрушился сразу с двух сторон. Я едва удержалась на месте, чувствуя, как столичные Сердца просят о помощи.

— Тарвин, они страдают!

— Ты слышишь перекрестки, — прошептал картограф, не отпуская моих плеч. — Значит, сила действительно пробуждается.

Я медленно поднялась. Коленки тряслись. Все тело ныло, будто я пробежала марафон.

— Что мне делать? Как им помочь? — спросила хрипло.

— Для начала научиться контролировать свой дар. Хотя сейчас тебе нужен отдых.

Старик помог мне дойти до стула, и я рухнула на него, закрывая лицо руками. Светящийся рисунок на запястье погас.

Тарвин достал из буфета бутылку темного вина и плеснул мне в стакан.

— Пей. Это поможет.

Я послушно сделала глоток. Горькое, терпкое, но согревающее. Мысли начали проясняться.

— Наследие Эдуарда Лейра — не только знания, — сказал старик, усаживаясь напротив. — Отец оставил тебе родовой дар. Меридис разбудил его, а Искатель усилит. Только помни: каждый раз, касаясь Сердец, ты отдаешь им часть себя. Если намерения чисты, они вознаградят в ответ. Силой, защитой. Вернут долг сторицей.

— Откуда ты все это знаешь? — прошептала я, отпивая вино.

Тарвин усмехнулся горько.

— Я не Хранитель перекрестка, Лисса, но храню знания. С юности ходил по тысячам дорог, побывал во всех известных людям мирах. Говорил с их Хранителями. Многое узнал.

И тут за окном что-то грохнуло.

Я вздрогнула, резко обернулась. Нервы ни к черту, после ночного ограбления каждый резкий звук казался началом нападения.

Старик тоже напрягся, но тут же расслабился. Через мгновение вдалеке раздался пьяный смех и ругань от завсегдатаев таверны через улицу. Не враги. Просто прохожие.

Я выдохнула, но колени все еще дрожали. Так и до срыва недалеко.

— Кажется, ты очень устала, дитя, — тихо сказал Тарвин, глядя на мои побелевшие пальцы.

Я сжала кулаки, пряча слабость.

— Все в порядке.

— Береги Искатель. Он не должен попасть не в те руки. Если его заполучит Гильдия, они смогут найти все уснувшие перекрестки и подчинить их.

Над столом повисла тяжелая тишина. Я смотрела на Искатель. Стрелки замерли, указывая на северо-восток.

— Тогда мне лучше уйти, — сказала, поднимаясь. — Не хочу подставлять тебя.

— Поздно прятаться, дитя, — покачал головой Тарвин. — И все же будь осторожна. Твой дар несет великое искушение. Используй его с умом.

Я кивнула и повесила цепочку с артефактом на шею, спрятала под рубашку. Стрелки слабо мерцали сквозь ткань, напоминая о том, что теперь я не просто беглянка.

У меня есть сила, которую жаждут заполучить слишком многие.

На спине словно нарисовали еще одну мишень. 

***

Весь день я провела в доме Тарвина, изучая его карты и дневники отца. К вечеру столица выдохлась: шум стих, улицы дремали в свете редких фонарей.

Я договорилась со стариком, что смогу остаться у него, и уже собиралась закрыть ставни, когда у окна шевельнулась тень. Я вздрогнула и сделала шаг назад. Из темноты бесшумно вышел Калибан.

Привычная усмешка тронула его лицо, но за ней пряталась тревога, которую он не успел скрыть. Оборотень скользнул по мне взглядом, будто проверяя, цела ли я.

— Ты быстро освоилась.

— Нужно же где-то жить, — пожала плечами.

— Эй, а чем мой особняк был плох?!

— В нем слишком опасно для девичьей чести, Калибан. Особенно, когда хозяин не умеет держать руки при себе.

— Руки? Милая, я вел себя как истинный джентльмен! Ну, почти.

Шут. Все никак не могла понять, как он мог смешить, раздражать и искушать одновременно. Оборотень подошел ближе, и я почувствовала знакомый запах пряного мускуса и опасности.

— Знаешь, я все думал о вчерашнем вечере, — его голос стал бархатным. — О том, что могло бы произойти.

Калибан протянул ладонь, почти касаясь моей щеки, но в последний момент убрал ее, словно одумался. Затем его лицо вмиг помрачнело. Скрестил руки на груди и заговорил совершенно иным тоном.

 — Внизу, в тавернах у старого порта, шепчутся о новых партиях рабов. Их ведут через склады прямо под носом у стражи.

Я напряглась.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Поговаривают, что когда-то твой перекресток был частью этой сети. Место встречи, перевалочный пункт. Лейры часто пропускали партии через свои арки.

Стало по-настоящему больно. Я уже пережила собственную смерть и свыклась с мыслью о том, что трактир достался мне с темным прошлым. Но сейчас слова оборотня ранили. Он словно вскрыл едва зажившую рану и насыпал в нее соли.

Хотела бы я, чтобы все оказалось злой шуткой, но через наш дом действительно гнали людей в другие миры. Женщин и детей.

Я сжала кулаки до боли. Никакие оправдания этого не изменят. Нужно сделать так, чтобы это никогда не повторилось.

Калибан не заметил моей реакции. Он говорил о рабах спокойно, почти буднично, будто обсуждал цену на вино или погоду на завтра.

— Сегодня в подземных кварталах будет крупная сделка, — продолжил контрабандист. — Рабов много, товар ценный. Соберутся все, кто считает себя важными шишками.

— И ты рассказываешь мне об этом, чтобы я спала спокойнее?

Оборотень ухмыльнулся и достал откуда-то из складок плаща метательный нож, начав неспешно чистить им когти.

— Можно заглянуть, — добавил он, играя лезвием. — Экскурсия, так сказать. Лучшие катакомбы столицы. Все включено. Заодно поищем тебе свидетеля.

— Экскурсия?.. — переспросила я. — На черный рынок?

— Ага. Он внизу, под столицей.

Калибан наклонил голову и с ленивой насмешкой добавил:

— Только штаны придется снять. Детка, ты, конечно, чертовски соблазнительно в них выглядишь, но там такое не оценят.

Я поморщилась. Мда, местное общество еще не готово к подобным проявлениям женской эмансипации. Одно дело эксцентричная хозяйка провинциального трактира, которая у себя дома может устанавливать любые правила.

Другое — подружка преступника, которую он вывел в «свет». Пойти в брюках на невольничий рынок означало бы привлечь к себе ненужное внимание.

Поэтому я невероятно обрадовалась, когда оборотень протянул мой саквояж с дорожной одеждой.

— Подождешь пару минут?

— Для тебя сколько угодно, милая, — он сверкнул клыками и прислонился к дереву.

Внутренний голос вопил: мне нужно найти того, кто видел грязные секреты Гильдии своими глазами. А еще понять, связана ли работорговля с теми, кто хочет отобрать мой дом, кто использовал его для торговли человеческими жизнями.

Да, за информацию придется заплатить. В том числе рискуя собственной жизнью, но не владеть знанием — значит играть по чужим правилам.

Я быстро переоделась и вышла на улицу. Калибан стоял там же, слившись с вечерними тенями. Он протянул мне руку все с той же искушающей улыбкой.

 — Хочешь правды? — его голос прозвучал неожиданно серьезно. — Идем со мной. Увидишь все сама.

Я вдохнула, стиснула зубы и вложила пальцы в его ладонь.

Катакомбы ждали нас.

Калибан остановил меня у неприметной стены между двумя лавками.

Облупившаяся штукатурка, пара пустых бочек. Казалось, за ними и спрятать-то нечего.

Он легко отодвинул одну, провел ладонью по камню. Его пальцы нащупали невидимую защелку, и перед нами с сухим скрежетом открылся узкий проход. Оборотень поклонился мне и иронично изобразил приглашающий жест.

— Прошу, госпожа Лейр. Лучшие катакомбы столицы ждут вас.

Я закатила глаза, но в тот же миг тяжелый запах сырости ударил в нос. Пришлось шагнуть вперед, закрыв лицо рукавом.

Каблуки скользили по мокрому камню, и я ухватилась за холодную липкую стену, чтобы не упасть. С нее стекали крупные капли чего-то склизкого. Поморщилась, вытирая пальцы о платье и стараясь не думать, что это было.

Мы спускались все ниже. Калибан двигался уверенно, не оглядываясь, а я упрямо считала шаги и пыталась не поддаваться панике.

Двадцать три. Двадцать четыре.

— Почему ты мне помогаешь? — решилась разорвать гнетущую тишину.

— Ммм… А если скажу, что хочу выручить красивую девушку в беде, ты мне поверишь? Вдруг судьба улыбнется, и она ответит мне взаимностью?

Я фыркнула оборотню в спину.

— Не смеши.

Контрабандист пожал плечами.

— Малышка! Не стоит недооценивать эти глазки. За них многие мужчины готовы отдать душу. Впрочем, мне выгодно, чтобы порталы оставались открытыми. Весь мой бизнес на них завязан. Закроются миры — и придется снова грабить караваны. А я привык к хорошей жизни, знаешь ли.

Я кивнула. Ответ звучал правдоподобно, но внутри зашевелилось подозрение. А вдруг есть еще третий мотив, о котором он молчит?

Мы сделали последний поворот, и туннель уперся в массивную железную дверь. Тусклый блеск магической лампы высветил фигуру, загораживающую проход.

Еще один оборотень. Огромный, с клыками и шрамом через все лицо.

Я непроизвольно шагнула назад, но Калибан приобнял за талию, удерживая рядом.

— Грок, старый плут! Как жена? Детишки подросли?

Охранник издал звук, похожий на рычание.

— У меня нет жены, Кэл. Ты это знаешь.

— Нет? — Калибан озабоченно нахмурился. — Тогда чьи это дети у той рыжей из таверны?

— Не мои, — проворчал Грок.

— А, ну да, ну да, — контрабандист щелкнул пальцами, словно вспоминая. — Точно. Слишком симпатичные получились.

Я уставилась на него. Он что, серьезно?

В следующую секунду Грок взревел и схватил Калибана за горло, вдавливая в стену. Камень затрещал. Янтарные глаза моего спутника вспыхнули, клыки обнажились в ответ.

Во рту пересохло. Да они же сейчас разорвут друг друга!

— Заткнись, твою ж!.. — прорычал Грок, сжимая горло Калибану.

Чертов шут хрипло рассмеялся, не пытаясь вырваться.

— Эй, эй, Грок! Я пошутил, старик. Просто пошутил!

— Хреновая шутка, Кэл.

— Согласен. Неудачная. — Калибан примирительно похлопал того по руке. — Давай замнем, а? У меня сегодня отличное настроение, не хочу его портить дракой.

Грок буркнул что-то нецензурное и медленно разжал пальцы. Мой провожатый откашлялся, потирая шею, но на лице все так же играла усмешка.

— Ты совсем охренел, Кэл, — проворчал охранник, отступая. — Однажды тебя прирежут за язык без костей.

— Может быть, но не сегодня же? — мой спутник достал монету из кармана и ловко подбросил. — Мир?

Грок поймал серебро, проверил на зуб и прорычал:

— Проходите. Только девку держи при себе.

Я хотела возмутиться, но Калибан крепко сжал мой локоть, пришлось заткнуться и последовать за ним в огромный зал.

Сначала в уши ударил гул. Крики боли, споры, смех. Потом глаза привыкли к бликам зеленоватых магических ламп, и я увидела клетки. Ряды клеток. В них сидели люди: мужчины, женщины, дети. Их тела сковывали железные обручи и артефакты-подавители, впаянные прямо в кожу.

Я споткнулась, хватаясь за Калибана. Свет выхватывал обреченные лица малышей, похожих на зверят в обносках. Взрослые рядом смотрели пустыми глазами, будто в них давно выжгли надежду.

— Добро пожаловать на рынок, — негромко сказал контрабандист.

Здесь торговали человеческими душами.

Зверинец. Я вспомнила клетки с животными в том цирке, куда меня водили в детстве. Помню, как жалела тех хищников за прутьями, но там были звери.

А здесь…

Ноги налились свинцом. Каждый шаг давался усилием воли. Тело кричало: «Беги! Закрой глаза! Это не твое!» Но я шла. Потому что мое. Мое проклятое наследство.

Калибан лениво подхватил под руку, и мы двинулись вдоль рядов. Он шел, будто прогуливался по ярмарке. Придирчиво осматривал клетки, оценивал товар с видом бывалого покупателя, а я повисла на нем и глотала воздух, пытаясь удержаться в сознании.

— Господин, взгляните! Отличные мужчины, крепкие, здоровые! — чей-то загрубевший палец указал на клетку.

За прутьями сидели двое. Предплечья в кандалах, на шее тускло сияли железные подавители.

Оборотень сморщил нос.

— Второсортный товар. Видно же, что кости торчат. Жить им недолго.

Кто-то рядом хохотнул.

— Зато дешево! Возьмешь двоих — третий в подарок.

Я едва удержалась, чтобы не закричать. Горькая тошнота подкатила волной, и я судорожно сглотнула.

Торговцы перекрикивали друг друга: «Девчонка чистая, молчаливая. Бери дешевле!» Смех, ругань, звон монет. Все проходило так буднично, что мороз пробежал по коже. Будто речь шла не о людях, а о мешках с зерном. Запахи пота, страха и гниющей соломы смешались в ядовитую смесь.

На миг все вокруг поплыло, и вместе с гулом торговли в голову ворвался чужой крик. Пронзительный, полный боли. Перед глазами вспыхнуло видение: темный коридор моего трактира, люди, согнанные в кучу, плеть и капли крови на каменном полу.

Я едва не упала. Сжала виски ладонями, но образы из глубины памяти рвались наружу.

— Лисса? — Калибан бросил на меня быстрый взгляд, но я лишь качнула головой, не в силах говорить.

— Дыши, — его голос стал тише, жестче. — Сейчас не время и не место падать в обморок.

Я вцепилась в его рукав так, что костяшки побелели. Он прав. Надо держаться. Хотя бы до выхода отсюда. Его близость помогла немного прийти в себя. Достаточно, чтобы я услышала.

— Эх, славные сделки через трактир Лейров шли, — справа донесся голос одетого в шелка торговца. — Все под боком, быстро и чисто.

— Ага, — поддакнул другой, с золотым зубом. — А теперь таскай двуногую скотину через дальние магистрали. Тому дай на лапу, с тем поделись, другим поклонись. Одни убытки!

Они расхохотались и двинулись дальше. Я же замерла, не в силах пошевелиться.

Мое имя!

Все нутро противилось мысли, что его полощут в грязи. Тело охватила мелкая дрожь. Хотелось закричать на весь рынок: «Это не я! Я никогда бы так не поступила!»

Глаза жгли слезы. Вкус металла наполнил рот. Я прикусила губу до крови.

— Спокойно, — прошептал Калибан так тихо, что только я могла услышать. — Ты здесь, чтобы узнать правду. Вот она.

Я кивнула, сглатывая комок в горле. Сведения о мертвых арках и тех, кто стоял за работорговлей.

Вот зачем я рискнула спуститься в этот ад.

И тут в шуме голосов что-то изменилось. Я ощутила пристальный взгляд в спину. Повернувшись, встретилась глазами с худым мальчишкой в рваной рубашке. Он сидел в углу одной из клеток и смотрел прямо на меня. Лицо детское, но взгляд слишком взрослый. Парень поднял голову, и его бледные губы дрогнули в подобии улыбки.

— Госпожа, вы нас тогда спрятали. Дали надежду.

У меня похолодело внутри. Он говорил это мне? Или той, кто жила в этом теле?

Я никогда не видела мальчишку раньше, но в его взгляде горела такая благодарность и отчаянная надежда, что это ломало изнутри.

Я стояла здесь, свободная, а он жался к стене за прутьями.

— Вы не помните, госпожа? — Голос звонкий, с южным протяжным акцентом.

Он замолчал на миг, глядя куда-то сквозь меня.

— Мы жили в степях, — снова заговорил пленник. — Гнали табуны наперегонки с ветром, трава шумела золотистыми волнами. Отец учил нас править конем без седла, мать пекла лепешки на раскаленных камнях. Мы с братьями носились по вольным равнинам, как жеребцы.

На миг все вокруг исчезло. Крики торговцев, вонь гнилой соломы отошли куда-то на задний план. Остались только тяжелые цепи на руках мальчика и мое сердце, которое вот-вот разорвется. В его глазах я видела простор без края и жаркое солнце над горизонтом.

— Потом пришли злые люди, черные колдуны. Напали ночью, подпалили кибитки. Явились с диковинным оружием. Отец сражался, как лев. Его сразу убили, а мать… — в глазах ребенка мелькнула нестерпимая боль. — Нас с братьями и сестрами долго гнали по пыльным дорогам. Дни, недели. Кто падал, того волоком тянули, или бросали умирать у обочины.

Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Он продолжал. Тихо, но упрямо, словно не хотел, чтобы память умерла.

— Привели в трактир. Тот самый. Мы не ели неделю, я уж думал, конец пришел. Но вы… Вы нас спрятали в подвале. Хлеб дали, воды. Сказали тихо сидеть. Хлеб тот… Слаще меда был.

Кровь пошла из прикушенной губы, но я не чувствовала боли.

— Потом они нас нашли, — продолжил мальчик, сжимая холодные прутья. — Подавители выдали. Меня с сестренкой выволокли во двор, а вас ударили, я видел, за то, что заступились.

Мир взорвался обрывками чужих воспоминаний. Маленькая ладонь с куском хлеба. Хруст корки в темноте подвала. Детские глаза, смотрящие с жадностью и надеждой.

— Тсс, ешь скорее! — прошептала я, озираясь. — Никому не говори, слышишь?

— Спасибо… Спасибо, госпожа! —  ребенок уже давился едой.

Запах сырого подвала, теснота и тишина, в которой гулко стучит детское сердце. Я прижимаю к себе худое тельце. Оно дрожит, холодное. Выпавший из гнезда птенец, ищущий тепла и ласки.

И дальше — резкий свет. Удар по щеке, вспышка боли.

— Опять лезешь не в свое дело, дрянь! — рявкнул грубый мужской голос.

Я моргнула, но образы не исчезли. Они накатывали волнами, будто в этот момент две жизни сливались воедино. Боль моя. Страх мой. Неужели Лисса все это пережила?

Та, которую называли безумной дочерью сумасшедшего трактирщика. Которую Тео обвинял в работорговле.

Но монстр не мог прятать детей в подвале. Не рисковал бы, протягивая хлеб тем, кого невозможно спасти. Сердце Лиссандры Лейр не было жестоким. Она предприняла отчаянную попытку сделать что-то правильно. Значит, ее душа оставалась светлой.

Теперь образы прошлого горели во мне, ломая привычную картину мира. Я уже не могла сказать, что мы и вправду разные. Боль прежней хозяйки этого тела переплелась с моей, стирая границы.

— Не разговаривай с рабами, — резкий шепот оборотня у самого уха вернул меня обратно в реальность.

Гул рынка снова ворвался в сознание: крики, смех, звон цепей. Я стояла, стиснув кулаки, балансируя на грани срыва.

Сильные пальцы сжали мой локоть до синяков. Для Калибана все это — игра на выживание, а мои эмоции могли стать ненужным риском.

Я задыхалась, чувствуя, как чужая память жжет изнутри.

— Они же дети! Живые люди!

Контрабандист скосил на меня глаза и усмехнулся уголком рта.

— Мы тоже живые, малышка. И если хочешь остаться такой, держи свой сладкий ротик закрытым.

Я прикусила язык, и в следующее мгновение до меня донеслись обрывки чужого разговора.

— Квота выбрана, придется отложить до следующей луны.

— Покупатели не любят задержек, лучше переплатить на перекрестке, чем потом объясняться.

— Гильдия Путей теперь держит все узлы, без их визы никуда. Хоть ты золотом осыпь инспектора. А их старший четко сказал, в этом месяце все, лимит исчерпан.

Калибан подошел к говорившим ближе, его лицо застыло маской скучающего покупателя. Чем дольше я вслушивалась, тем яснее обрывки фраз складывались в чудовищную картину.

Что значит, квота выбрана? Неужели Гильдия Путей уже выдает разрешения на провоз рабов под носом у короля? Как вообще такое возможно?!

А оборотень тем временем поддакивал продавцам. То ленивое «ну-ну», то ироничное «да ну, бросьте».

— Показывай нормальный товар. Мне нужны крепкие люди. Работа тяжелая, а вы больных и дохлых суете.

Торговцы оживились, наперебой предлагая все новые варианты. Лысый толстяк тыкал пальцем в клетку, где сидели два гиганта с обожженной солнцем кожей.

— Степняки, господин! Сила как у быков. Для рудников или на галеры самое то.

Другой, с изъеденным оспой лицом, хвастался стройной девушкой с миндалевидными глазами.

— А эту возьмите для утех. Дикарка, но дрессировке поддается.

Один хохотнул, заметив мой интерес к мальчику.

— А подружка-то ваша глазастая. Пусть тоже выберет себе игрушку.

— Барышня у меня глупенькая, в товаре не разбирается, — Калибан снисходительно похлопал меня по плечу, и в толпе раздался смех. — Но миленькая, балую иногда. Кстати, что насчет партии в Криалон? У меня на руках заказ от одного знакомца.

Я стиснула зубы, но промолчала. Торговцы охотно отвечали оборотню. Слово за словом, в их циничной болтовне проступала схема: все маршруты шли через магистрали, которые контролировала Великая Гильдия Путей.  Работорговля поставлена на поток и почти не скрывалась.

Гильдия контролировала цены, брала свой процент с каждой сделки. Причем переправка живого товара оказалась всего лишь звеном в огромной преступной сети. За ней шли поставки оружия, запрещенных артефактов, краденых ценностей.

И тогда я поняла: те же руки, что строили мертвые арки, держат и этот рынок. Гильдия Путей не просто допускала торговлю людьми, она была главным архитектором и бенефициаром всего этого зла.

Страх и ярость сплелись в тугой узел. Я пыталась удержаться на ногах, но собственная реальность путалась с чужой. Где я? Здесь, на черном рынке, или там, в подвале трактира, с куском хлеба в руке?

Хотела кричать, чтобы они освободили этих мужчин, женщин, детей. Чтобы прекратили торговать душами. Но что я могу сделать?! Как помочь?

Мое слово здесь ничего не стоит. Меня саму могут швырнуть за решетку, стоит оступиться.

Что-то оборвалось внутри. Я сделала шаг вперед. Пальцы протянулись к мальчику сквозь прутья клетки. Он поднял доверчивые глаза. Торговцы переглянулись. Один прищурился, другой ухмыльнулся.

Я услышала скрип сапога по камню. Тот, что с оспинами, подошел ближе и начал нахваливать товар.

— Смотрите-ка, крепыш! Работящий, хоть сейчас в конюшню, хоть в поле. Дешево отдам, барышня, для вас особая цена.

— Сколько за него? — отчаянные слова вырвались сами, и сразу несколько голов повернулись в нашу сторону. Я в ужасе зажала рот рукой.

Но было уже поздно.

Торговец с оспинами расплылся в довольной улыбке, обнажив гнилые зубы.

— О-о-о, барышня интересуется! Понравился паренек, стало быть, — он подмигнул. — Для милой дамы всего пять золотых. Раб здоровый, крепкий. Года три-четыре проработает, не меньше. А если хорошо кормить, то и дольше протянет.

Пять золотых. Цена жизни.

Калибан резко обернулся. В желтых глазах полыхнул гнев. Он едва его сдерживал. Когти впились в мой локоть так, что я поморщилась.

— Подружка заскучала, вот и развлекается, — бросил он торговцу натянуто-веселым тоном. — Прошу прощения, распустил я ее. Мальчишка нам не нужен. Мы за взрослым товаром пришли.

Он потащил меня прочь от клетки, но я уперлась, вцепившись в прутья свободной рукой.

— Пусти! — прошипела, пытаясь вырваться.

— С ума сошла?! — Оборотень наклонился ко мне, горячее дыхание обожгло кожу. — Нахрена нам ребенок? Свидетель из него ни к черту, никто не поверит мальчишке. Да и присматривать некому. Куда ты его денешь?

Я обернулась. Пленник смотрел на меня. Искра надежды в его взгляде медленно гасла.

Разжала пальцы. Калибан тут же оттащил меня в сторону, прижимая к стене между клетками. Его взгляд стал жестким, полным холодной ярости.

— Послушай, Лисса. Ты не можешь спасти всех. Понимаешь? Не можешь! Если начнешь выкупать каждого несчастного, привлечешь ненужное внимание. Подставишь меня. Одно неосторожное слово — и нас обоих тут же скрутят. Думаешь, тебя пощадят из-за красивых глаз?

— Но он…

— Забудь, — оборвал контрабандист. — Теперь тащить с собой свидетеля слишком опасно, на нас уже оборачиваются. Уходим, пока никто не начал задавать вопросы.

Я стиснула кулаки. Он прав. Я знала, что он прав. Только от этого не легче.

Калибан осторожно провел ладонью по моей щеке. Неожиданно нежно. Так, будто хотел стереть мои страхи и отчаяние.

— Если хочешь им помочь, сначала останься жива, — тихо сказал он. — Доберись до цели. Тогда спасешь не одного мальчишку, а сотни таких же.

Выдохнула. Закрыла глаза. Кивнула.

Рациональное решение. Единственное возможное. Я не должна рисковать будущим всего мира ради одного ребенка. И в этот момент из-за плеча контрабандиста раздался приглушенный крик.

В дальнем углу зала торговец волок за волосы девушку. Она отчаянно царапалась, пытаясь освободиться, но мужчина только сильнее дернул ее и со всего размаха ударил по лицу. Пленница беззвучно осела на пол.

—  Эта тварь меня укусила! Товар бракованный, — рявкнул он кому-то. — Харек, ты ублюдок! Опять подсунул мне дикарку.

Стены рынка словно сдвинулись.  Вонь немытых тел и гнилой соломы била в нос. В легких не осталось воздуха.

Алиса знала, что нужно делать. Отвести взгляд, сосчитать до десяти. Я умела держать лицо. Проводила переговоры с психопатами в костюмах.

А это тело... Молодое, еще не выстроившее защитных стен. Оно не слушалось разума. И чем сильнее я пыталась взять себя в руки, тем яростнее вырывались эмоции Лиссандры, сминая мой контроль. Мозг заливало кортизолом.

Мысли стали рваными: кровь, крики, подвал, детская рука с хлебом. 

Паника и гнев дробили сознание. В глазах потемнело.

— Нет… Я… Я не… — слова рассыпались, превращаясь в бессмысленные звуки.

Оборотень схватил за плечи, встряхнул, но я видела лишь ту несчастную девушку и протянутую детскую ладонь. Тело билось в его сильных руках, я пыталась вырваться, но он грубо впечатал меня в стену.

Слезы горели на щеках. Я начала кричать что-то бессвязное. Хриплый вой раздирал горло.

И тогда от Калибана прилетела пощечина. Глухая, резкая боль вернула в реальность.

— Заткнись, Лисса!

Я дернулась от удара и подняла на него взгляд.

— Как ты можешь просто стоять и смотреть? Эти сволочи… Они все должны сдохнуть!

Я снова начала метаться в его хватке, попыталась оттолкнуть контрабандиста. Безуспешно.

Краем глаза заметила, что все больше людей обращали внимание на мой срыв. Напряжение нарастало.

— Ты все сводишь к сделкам. Только люди не товар, бездушный ты зверь!

Теперь уже все смотрели на мою истерику. Торговцы косились то на нас, то на охранников, и те подошли ближе. Один из них рыкнул:

— Что тут у вас?

Металл в его ножнах лязгнул, здоровенная лапища легла на рукоять меча.

Калибан сориентировался быстрее, чем я успела что-то сообразить. Он перехватил мое лицо и поцеловал. Сильно, жестоко, до крови царапая губы клыками. Воздух вышибло из груди. Его пальцы вцепились в затылок, натянули волосы, не давая отпрянуть.

Что он творит?..

Жесткий поцелуй выжег клеймо на губах. Шершавый язык Калибана нагло исследовал мой рот. Запах зверя, дикий и пряный, смешивался со вкусом металла и теплой медью крови.

Его или моей, я уже не понимала.

Толпа вокруг улюлюкала, но я едва это слышала.

Разум отключился, а мощный торс оборотня удерживал меня у стены. Его напряженные мышцы играли под тонкой тканью рубахи.

А в моей голове билась только одна мысль…

Почему я не хочу, чтобы он останавливался?