❤️Хозяйка сердца злодея❤️

— Вставай, бессовестная! — бьёт по барабанным перепонкам громкий женский голос, а в следующий миг на меня обрушивается поток воды.

Холодной настолько, что иглами впивается в кожу прямо до костей.

— С ума сошли?! — подскакиваю в кровати, пытаюсь инстинктивно отлепить мокрую ткань от тела, но не выходит.

Капли воды стекают по лицу. Меня трясёт от холода, а напротив стоит девчушка. Тощая. Бледная.

Чёрные косы спускаются до пояса. Она прижимает к груди деревянное, будто из старых фильмов-сказок, ведёрко.

— Что ты сейчас сказала? — цедит сквозь зубы высокая дама, ступая вперёд и загораживая собой девочку.

Чёрное платье придаёт этой строгой худой женщине ещё больше пугающей ауры. Осанка у неё прямая. Подбородок гордо поднят. В глазах пляшут злые искры. И она… не похожа ни на доктора, ни на медсестру, ни на пациентку. Хотя, разве что психиатрического отделения. Но я лежу в другом.

По крайней мере, лежала…

Медленно озираюсь по сторонам, и сердце пропускает удар. Это определённо точно не больничная палата.

Огромная спальня. Потолки в лепнине, стрельчатые окна во всю стену. За тяжёлыми бархатными шторами цвета бургундского вина виднеется серое небо и белые мушки. Снег? Но сейчас же лето, а не зима.

Кидаю взгляд на камин, в котором потрескивают угли, издавая характерный запах. На стенах над тёмным комодом висят доисторические канделябры. А кровать, в которой я очнулась, под розовым балдахином.

Тонкие шёлковые занавески колышутся от сквозняка. И этот сквозняк заставляет меня ёжиться снова и снова от холода липнущей мокрой ткани.

Что за…? Слишком реально для сна или очередного бреда от морфия…

— Хватит изображать из себя дурочку! Все уже давно поняли, какая ты на самом деле! — вырывает меня из мыслей строгая мадам с зализанными светлыми волосами. — Ты сама виновата в том, что сейчас происходит. Не смей больше злить меня или своего отца. Вставай и собирайся. А если посмеешь выкинуть ещё хоть что-то, чтобы сорвать свадьбу со Смертью, или рассказать ему про искру, — Она делает пугающую паузу. — Клянусь богами, от твоей любимой служанки мокрого места не останется!

Дама стреляет в меня таким взглядом, что будь я не в шоке, то померла бы на месте, наверное. Не говоря ни слова больше, она уходит, хлопнув дверью так, что стены идут дрожью, а свет в канделябрах начинает дрожать.

Перевожу взгляд на оставшуюся в комнате девчушку с чёрными косами, а та будто по приказу падает ниц и головы не смеет поднимать.

— Простите меня, вторая госпожа! Они меня заставили! Но я подогрела воду, а льда лишь для виду накидала, чтобы первая госпожа не заметила! — выпаливает она слёзно.

Первая госпожа. Вторая. Что за бред?

От мыслей опять отвлекает холод, иглами вонзающийся в кожу до самых костей. Не знаю, что тут творится, но нужно срочно стянуть с себя мокрое тряпьё, пока не заболела… Стоп!

Я двигаюсь! Без боли, без чужой помощи? Двигаюсь!

Вытягиваю перед собой руки и несколько секунд не моргая смотрю на пальцы с аккуратным маникюром. Сердце останавливается на несколько мгновений, а затем один удар, второй, и давай биться как бешеное.

Я слетаю босыми ногами на пол. Такой холодный, будто в снег ныряю, но не обращаю на это внимание. Подбегаю к высокому ростовому зеркалу и в этот раз застываю надолго.

На меня смотрит хрупкая девушка с точёными чертами лица. Золотистые локоны, большие синие глаза-блюдца, губы бантиком. А главное – ни одного признака болезни, которая превратила меня в страшного призрака в последние несколько месяцев.

Как же это так?

Дрожащей рукой касаюсь волос, чтобы убедиться, что они настоящие, и на глаза наворачиваются слёзы. Себя красивой я уже не помню! И не помню дня, чтобы внутри не рвала адская боль, но сейчас чувствую себя... здоровой и полной сил.

Что это? Новая жизнь? Мой второй шанс?

— Госпожа, вам плохо? — кидается ко мне девчушка, отлипнув от пола, а я и слова вымолвить не могу. Онемела от счастья!

Не знаю, как это и что это, а даже если и сон, то просыпаться я не хочу!

— Госпожа, молю, не улыбайтесь так! Я не выдержу, если вы лишитесь рассудка! — хватается девчушка за длинные тёмные косы и чуть ли не в слёзы.

Так, стоп…

— С чего мне лишаться рассудка? – Хмурюсь я, с усилием беру себя в руки, и секундная эйфория проходит.

— Ну как же? Вы ведь сегодня станете женою Смерти, — осекается девчушка и пугается так, будто её сейчас накажут.

Даже не дышит, пока всматривается в меня, а затем подозрительно прищуривается.

— Неужели вы забыли, моя госпожа? — охает служанка. — Это всё моя вина, нельзя было вас оставлять даже на минуту, тогда с вами ничего бы не случилось!

— Погоди. У меня голова кружится. Плохо помню, что произошло, — решаю прикинуться, чтобы разобраться поскорее.

Лучше бы ещё переодеться, но холод не так пугает, как словосочетание “жена Смерти”.

— И немудрено. Хозяева говорят, что вы из окна выпали. Припугнуть их хотели, что не пойдёте за генерала, а в итоге оступились, — говорит служанка, а затем понижает голос до шёпота. — Только вот мне кажется, что вам помогли. Зря вы меня опять молиться в храм так надолго отправили. Я бы этого ни за что не допустила!

— Погоди, — прерываю нескончаемый поток слов. Голова гудит, тело мёрзнет.

Всё же надо согреться. Хватаю какой-то зелёный плед с кресла, что стоит у камина, и кутаюсь, пока зубы не начали стучать.

— Ты сказала, я стану женой Смерти… Мысли путаются. Напомни, кто такой этот Смерть, — велю девчушке, хотя не такая уж она и маленькая, как поначалу показалось.

Лет восемнадцать ей, кажется, есть. Просто худенькая очень, но всё же не такая пугающая, какой была я.

— Конечно, моя госпожа! — служанка тут же кланяется и клянётся, что сделает всё что угодно для меня.

Настолько преданно, что это даже настораживает.

— Генерал Смерть, а точнее, Его Высочество Хаган Шэр – четвёртый сын императора. Нечистокровный, потому трона ему никогда не видать, — начинает вещать служанка, а дурацкое тревожное чувство в груди усиливается.

Я будто где-то уже слышала что-то такое, но где?

— Погоди! Как, ты сказала, его зовут? — наконец-то доходит до меня, и девушка повторяет то самое имя.

Хаган. Шэр.

— А как меня зовут? — в ужасе спрашиваю я и, кажется, теперь понимаю, куда я попала.

— Ну как же? — пугается девица, но я знаю, что она скажет дальше. — Вы вторая госпожа дома Шиен, Лира.

Сердце подскакивает к горлу, а спина покрывается липким потом!

Всё, тушите свет! Я знаю, куда я попала…

Пока я лежала в больничной палате, по телеку шёл какой-то странный сериал. Бабуля на соседней койке, Алла Викторовна, сходила с ума по главному герою, изгнанному принцу, которого все звали принцем-варваром или генералом Смерть.

Безжалостный, суровый, жестокий. Одержимый идеей мести – таким я помню этого психа, потому что в отличие от Аллы Викторовны, лишь кусками смотрела сериал. А если быть совсем честной, то больше слушала в моменты, когда сознание прояснялось, а боль притуплялась на время.

Неужели я сейчас внутри этого сериала?

И из всех героев я стала именно Лирой Шиен, которая вот-вот погибнет от рук собственного мужа?

Ни за что! Я не согласна!

— Госпожа, не печальтесь вы так. Мы обязательно найдем способ восстановить вашу искру, — тем временем утешает служанка, поняв мое паническое состояние по-своему.

— Что восстановить? — Хмурюсь я, ибо этот момент в сюжете я, видимо, “проспала”, как и многое другое.

— Ох, вы ведь не знаете. Когда вы выпали из окна, ваша искра повредилась, — тянет Жансу, насколько я помню, так зовут служанку Лиры. Вот бы ещё она объяснила подробнее, что там за искра.

— И? — подталкиваю я, а девушка смущается.

— И… без неё вам не прожить и пары дней, если возляжете с генералом.

Мамочки! Она это серьёзно?

Я понятия не имею, как именно оборвалась жизнь Лиры Шиен, но точно не думала, что в брачную ночь. Она вообще незначительным персонажем была, и Алла Викторовна упоминала её лишь пару раз, и то в гневе и нецензурной бранью. Потому её имя я и запомнила, а подробности – нет.

Так, не паниковать, я что-нибудь придумаю. Нужно лишь время во всём разобраться.

Только вот время, как и в прошлой жизни, так и в этой, играет против меня – двери спальни открываются, и сюда входит та самая строгая дама в чёрном мрачном платье.

Как я теперь понимаю, она “моя” мама.

— Что я сказала делать? — рычит мадам, сверкая синими глазами, а затем достаёт… самую настоящую плеть!

— Я предупреждала, Лира! Ослушаешься, наказана будет она! — заявляет мадам и замахивается этой самой плетью на служанку.

Больше всего в жизни я боюсь двух вещей: смерти и боли, но даже не успеваю подумать, как отталкиваю застывшую девицу на кровать, и плеть попадает мне по плечу. Твою ж…

От боли искрит в глазах, а женщина застывает, явно, не ожидав от меня подобного финта. Да я и сама не думала, что по мне попадут, но наказывать невиновных не дам.

— Собирайся, живо! — рявкает женщина, отойдя от шока. Но ни намёка на жалость или раскаяние в её глазах нет. Даже не спрашивает, насколько мне больно. — Спрячь эту рану и одевайся! Его Высочество прибыл за тобой!

“Прибыл!” звенит в ушах даже после того, как эта грозная мегера уходит. Что-то как-то слишком быстро до меня добрался звездец. А как же дом осмотреть, в тёплой ванне погреться, узнать о правилах этого места, придумать план побега?!

Что за подстава вообще? Это второй шанс или издевательство?

Кажется, Жансу со мной согласна. Она готова бегать по потолку в панике и причитать. Уже что-то бубнит про то, что примет любое наказание, что поможет сбежать.

— А есть куда? — смотрю на девочку, а в её серых глазах ясный ответ: некуда.

Ну, значит выбор невелик: либо самой идти на плаху, либо служанку в жертву принести. Не знаю, какой была настоящая Лира, но из-за меня тут никто не умрёт. И я умирать точно не планирую. Та жизнь была несправедлива ко мне, в этой я всё сделаю иначе!

— Жансу, доставай повязку для раны и платье, — говорю испуганной девушке, и пока она отходит от шока и мечется по комнате, я пытаюсь вспомнить то, что знаю о сериале.

Мир, в котором я оказалась – выдуманный. Государство, в котором мы находимся, кажется – Шэрос. Я старшая дочь какого-то важного чиновника и знатная невеста, которая стала бы женой кронпринца и будущей королевой, если бы генерал Смерть не потребовал меня в дар.

Зачем ему это – не помню. Но точно знаю, что он меня ненавидит. За что – вот в чём вопрос! Но ответ искать некогда.

Мстительный дух, он же мой будущий муж, ожидает во внутреннем дворе поместья, куда мне полагается идти в одном лишь свадебном алом платье, несмотря на то что на улице люто холодно. Зато вот матушка, сестрица и строгий мужчина с бородой, видимо, отец, – все стоят в мехах, даже слуги “утеплились”, а я и … это Он?

Застываю на миг, когда взгляд сам по себе приклеивается к высокому брюнету с пугающей военной выправкой. Вот почему, что в моём мире, что здесь природа обязательно создаёт красивыми каких-то негодяев?

Высокие скулы, будто высеченные из скальной породы, чёткий профиль, смолистые волосы до плеч, чёрные брови, сошедшиеся на переносице, где образовалась одна глубокая складка.

Таким лицом можно любоваться вечно, но стоит генералу заметить меня, как сердце вдруг леденеет и с глухим гулом падает куда-то в пятки. Тело напрягается до кончиков пальцев, ибо… это взгляд не человека, он куда опаснее, и хуже всего – есть в нём пугающие искры безумия, угроза, из-за которой смотреть в чёрные, отливающие синевой глаза дольше нескольких секунд просто невозможно.

Инстинкты срабатывают отменно, отвожу взгляд и теперь смотрю на перекаты внушительных мышц, которые не в силах скрыть ткань его чёрного и вовсе не теплого одеяния. Он, что, совсем не мёрзнет?

Стоит тут как статуя и даже не дрогнет, в то время как другие трясутся от холода. Или они это не от холода? Они все… боятся его?

— Вот и она, старшая дочь дома Шиен, Лира, Ваше Высочество, — отвлекает от паники, включившейся будто вне зависимости от меня, голос мужчины с жидкой бородкой.

Он, как я понимаю, приходится мне отцом, и кланяется, желая угодить гостю, а этому принцу будто бы всё равно. Даже не утруждается сказать что-либо в ответ, зато пристально разглядывает мою застывшую и порядком задубевшую персону, да таким взглядом, что хочется не то свернуться в кокон, не то под землю провалиться.

Он ведь не собирается свернуть мне шею прямо здесь?

— Принимаете ли вы, Ваше Высочество, нашу дочь в свои жёны? — выдавливает из себя отец, которого я вижу лишь боковым зрением, как и ещё кучу народа, столпившегося во дворе.

А принц отвечать не торопится, будто бы назло затягивая паузу, а этот его взгляд… Боги, да у меня все внутренности перевернулись.

Нет, дорогой псих-генерал, пусть тебя и боюсь до чёртиков, но я так легко тебе не дамся!

Хаган пугающе усмехается, будто прочитав мои мысли, но в следующий миг его лицо становится подобно ледяной маске.

— Говори свое последнее желание, Лира Шиен, — говорит он мне, и сердце падает в пятки.

— Что?! — едва сдерживаю удивлённый вопль.

Если ляпну сейчас такое, точно вызову подозрения. А судя по лицам семейства во фразе “последнее желание” не было ничего удивительного для моих родственников, потому они сейчас стоят и выжидающе смотрят на меня.

Они ведь не думают…?

— Простите её, Ваше Высочество! — тут же спешит замолвить словечко отец, пока я пытаюсь понять, что им всем надо. — Вчера Лира была вне себя от радости и, танцуя, упала с крыльца. Ударилась головой, вот и не в себе немного!

Врёт же! Вне себя от радости была, ага. Потому и жизнью своей играла, и доигралась так, что теперь тут вместо Лиры я.

Кстати, а почему про угасшую искру никто принцу не скажет? Он вообще в курсе, что его жёнушка после брачной ночи может… того? Хотя он “того” ведь и хочет.

“Если они не сказали, то и мне лучше молчать. А ещё лучше бежать. Только не сейчас, когда вокруг толпа народа. Может, местных порядков я толком не знаю, но в одном уверена точно: нужно знать собственные силы и правильно оценить силы противника. А в этом месте противники для меня – все.

Значит, “улыбаемся и машем”, точнее наблюдаем и ждём нужного момента” — решаю я и гляжу на Смерть, а он на моего отца таким взглядом, что слов не нужно, чтобы понять, что он думает: “Кого вы так неумело обманываете, господин хороший?”.

Однако вслух Хаган говорит иное:

— Значит, у моей невесты сейчас не всё в порядке с головой? — с издевкой стекает лёд с его губ.

Вот же хам невоспитанный! Или он это специально: проверяет, насколько готовы прогнуться перед ним будущие родственники?

А они его боятся. Люто. Значит, и это стерпят.

— Ну что вы, Ваше Высочество, — приторным голоском поёт отец, хотя секунду назад был на грани взрыва. Что и требовалось доказать. — Лира уже в полном порядке. Наши лекари это подтвердят. А то что она сейчас… эм… Так это она просто в шоке от счастья.

“И не говори, дорогой, папочка, аж пищу, как хочу замуж за главгада-красавчика!”

Генерал отцу, ясное дело, не верит. Оно и правильно. Счастья ни в одном глазу у меня нет. И мне адски холодно, чёрт побери. Надо бы уже заканчивать эту церемонию, а то помру ещё до брачной ночи.

— Ну же, дочь моя, говори своё последнее желание, — поворачивается ко мне отец. Улыбается губами, а взглядом пригвоздить готов.

Повезло мне с семейкой, ничего не скажешь. Только вот, понять бы, чего они от меня сейчас вообще хотят? В сериале я этого не помню, потому и смотрю на Жансу, но она и шагу ступить без разрешения главы дома боится, зато соображает быстро.

— Господин, моя госпожа переволновалась и позабыла, позвольте я ей подскажу, — вовремя суетится моя умница.

— Не нужно, — отсекает генерал, подняв вверх руку, облачённую в чёрную кожаную перчатку. И голос его вроде спокойно прозвучал, а страшно стало, будто нарычали.

— Раз вы настолько взволнованы, что забыли о традициях, я сам вам напомню. Последнее желание – это просьба невесты к будущему мужу. Любая, будь то дом из золота или луна с неба. Если он готов её исполнить сейчас же, то девушка становится женой. Такой порядок, моя драгоценная невеста, — выдает генерал, и от слов “драгоценная невеста” внутри всё стягивает в узел.

Интересно, он намеренно выбирает такой пугающий тон, или он так в принципе всегда разговаривает?

— А если, жених не в силах исполнить желание, тогда что? — осторожно спрашиваю я и боковым зрением вижу, как все члены семьи бледнеют добела, мысленно обещая меня прибить.

— Если жених не в силах выполнить желание, то свадьба отменяется, — отвечает он, будто зная, что я не посмею с ним играть.

Эх, а как лихо бы было сейчас луну у него с неба попросить. А что, сам сказал – любое. Не выполнит, и пойдёт своей дорогой без меня. А я… я, видимо, буду отбивать Жансу у матушки.

Так вот, значит, что эта строгая женщина имела в виду, когда говорила, не сорвать свадьбу. Не просить того, чего не сможет дать генерал Смерть? Хотя по внешнему виду кажется, что он и луну добудет, если захочет. И плевать ему, что потом будет с миром. Или.. со мной.

— Так какое же у вас желание, госпожа Шиен? — ждёт генерал, и только боги знают, как я хочу сейчас дать дёру отсюда.

Но смотрю на Жансу, которая готова за свою хозяйку костями лечь, и язык не поворачивается. Зато мне в голову приходит кое-что другое.

Тут же выпрямляю спину, поднимаю голову и говорю:

— Я хочу…

— Я хочу… забрать с собой Жансу! Пусть она всегда будет со мной и в безопасности. Сможете это обеспечить? — говорю я, чем удивляю будущего мужа.

Кажется, он ждал другого. А родственнички… их лица из белых превращаются в красные от гнева.

Я должна была потребовать что-то иное? Денег? Золота? Или что тут у них в ходу?

— Служанку? — переспрашивает генерал, думая, что ослышался.

— И ещё кое-что я попрошу у вас позже. Секретное желание, так сказать. Вы ведь не нарушите слово? — прищуриваюсь я, глядя в его опасные глаза, и он прищуривается в ответ.

— Желание может быть только одно, но… пусть будет по вашему, — хищно усмехается Хаган.

Так легко согласился, не зная, что я задумала? Собирается меня обмануть?

Ладно, главное Жансу будет подальше от этого дома, а здесь её ждала бы беда. Алла Викторовна очень расстраивалась по поводу её несправедливой смерти, но пока я здесь никто, кроме злодеев, умирать не будет.

— Последнее желание незамужней выполнено, — оповещает отца генерал, а затем оборачивается ко мне.

— Отныне вы моя, Лира Шиен, — говорит он, и в его голове звучит неприкрытая угроза, а глаза поблескивают на слове “моя”, будто бы не в жёны меня взял, а в пленницы или в рабыни. Хотя… так оно и есть.

Тихо, Лера, не паникуй. Ты со всем справишься.

“Скалка, булочки и борщ на крайний случай, из любого льва котёнка сделают”, — мысленно говорю себе.

— Несите дары, — велит отец, и слуги тут же тащат сундуки в повозки для свадебной процессии, и в следующий миг меня усаживают в одну из карет, украшенную красной тканью и цветами, контрастом играющими с серой погодой и хлопьями снега, падающими с неба.

Генерал, хвала небесам, со мной в карету не садится, он запрыгивает на коня, будто варвар, собравшийся охранять свою добычу. А моё одиночество в пути позволяют скрасить служанке.

— Госпожа моя, как вы? Я от волнения собственных ног не чувствую! — нашёптывает мне Жансу, едва карета, покачнувшись, начинает ход.

Снаружи гудят и кричат, видимо, соблюдая, какой-то местный обряд, но выглядывать за красную штору окна я не решаюсь. Горожан как-нибудь позже рассмотрю. Сейчас есть более важные вопросы.

Например, за что именно этот генерал Смерть так взъелся на Лиру. Если узнаю причину его гнева, то смогу изменить свою судьбу?

— Жансу, а мы с генералом были знакомы? — окликаю служанку, которая как раз не удержалась, чтобы поглядеть в оконце и тем самым и мне показала кусочек улицы с небольшими двухэтажными домами и красными черепичными крышами.

А там красиво вообще-то.

— На сколько я знаю, нет, госпожа, — отвечает служанка. — Почему вы вдруг спросили?

— Просто он смотрел так, будто знает меня.

— Так вас все знают, моя госпожа. Вы же первая невеста столицы! Вашего совершеннолетия все женихи ждали. Даже кронпринц оттянул Отбор невест, подгадывая дату, — сообщает Жансу.

— Кронпринц? — припоминаю что-то такое.

— Угу. Вы были третьей в списке для Отбора, но все и так знали, что выберут вас. Вы так хорошо смотрелись вместе, — шепчет Жансу, прижимая ладони к груди и хлопая длинными ресницами. — Только и разговоров было, как кронпринц смотрел на вас. И как вы смотрели на него!

— Значит, все знали, что мы с кронпринцем любим друг друга, но генерал всё равно потребовал меня себе в дар? — прихожу в некое негодование, и тут же расставляю руки, чтобы не слететь с сидений в резко остановившейся карете.

— Как вы там, моя жёнушка? Живая? — раздается голос генерала. Но даже сейчас я слышу в этом с виду обеспокоенном тоне ноты насмешки.

— Всё в порядке! — отвечаю ему и не удерживаюсь, чтобы не пробубнить себе под нос. — До брачной ночи с вами точно не помру!

— Госпожа, вы чего?! — бледнеет Жансу и тут же закрывает мне ладонью рот, хотя так, насколько я успела понять, служанка делать не имеет права.

— Это ты чего? — бубню ей сквозь её же ладонь, а после убираю руку от лица.

— У драконов очень чуткий слух, госпожа. Генерал наверняка вас слышал, — сообщает Жансу, виновато поглядывая на меня и пряча за спиной свою руку, будто я сейчас схвачу и отгрызу её за то, что она меня коснулась.

— Вот значит как, — киваю сама себе и вслух, даже шепотом говорить больше не собираюсь. А то вдруг этот остроухий дра… кто?!

Лишь сейчас до меня доходит весь смысл слов, сказанных Жансу. Почему она назвала генерала драконом? Это какой-то речевой оборот, надеюсь? Алла Викторовна что-то говорила про драконов? Вроде, да, но в голове каша.

От моментного шока отвлекают громкие голоса, а затем карета останавливается. А спустя миг, дверь отворяется, и в лицо бухает холодом.

— Прибыли, — раздается голос генерала, и Жансу тут же спешит спуститься первой, чтобы мне помочь, но генерал Смерть её опережает.

Раскрывает ладонь, чтобы, ухватившись, я могла спуститься со ступенек, только вот весь его вид отталкивает. Сглотнув ком, опираюсь голыми пальцами о ледяную кожу чёрной перчатки генерала, и ступаю туфлями прямо… в снег.

Боги! Когда же успело так намести? Мы ведь не более двадцати минут ехали. Оглядываюсь, а ни спереди, ни позади ничего похожего на город нет. Одни горы в снегах и огромный серый замок со шпилями, упирающимися в снежное небо. Как же это так? Мы каким-то порталом переместились?

— Добро пожаловать на Драконий Пик, моя жёнушка, — говорит генерал, будто бы наслаждаясь моим шоком, а затем кивает парочке слуг, что спешат к нам по сугробам из замка.

Только двое? Никого больше? Никакого бала, или как тут проводят торжества? Забрал из семьи, прокатил в карете по улице под барабаны и всё? Сразу в койку потом?

“Хотя нет… Какая койка? Он же, хвала богам, меня ненавидит”, — радуюсь я, а этот гад как назло приказывает слугам:

— Проводите госпожу Шиен в спальню и подготовьте.

Чего? К чему?!

Он ведь не о брачной ночи говорит?

— Погодите! — тут же принимаю стойку неподвижного мамонта и включаю весь свой актёрский талант на максимум.

— Я так устала с дороги, что с ног валюсь. К тому же после падения мне прописан покой на несколько дней. Постельный режим! Никаких физических нагрузок. Вообще! — выдаю в полной уверенности, что отыграла на отлично, но генерал смотрит на меня так, будто насквозь видит.

Или он в принципе ни единому моему слову верить не собирается? Тогда плохо. Сложно будет с таким “договариваться”.

Ну вот почему меня угораздило попасть именно в сериал с этим психом-красавцем в главной роли? И другие ведь были!

Вон как Алла Викторовна сходила с ума по “Сладкому подарку драконьего сердца”. Там ведь тоже девочка из нашего мира, Катя, попала в другой, волшебный, и её тоже преподнесли в подарок принцу. И хоть тот красавец Кириан её невзлюбил, наша девочка со своей смекалкой показала там всем, где раки зимуют! Зажгла по полной!

Вот туда я хочу, а не вот это всё…

Так, не киснуть! Вдохновляемся примером Кати, натягиваем на лицо улыбочку и вперед, авось и не “сожрут”.

— Никаких физических нагрузок? — переспрашивает генерал.

— Лекари так и сказали, — киваю я, делая вид, что напрочь не замечаю его колкости.

— Хотите, чтобы я вас в таком случае на руках в замок отнёс? — делает абсолютно неправильный вывод Хаган, и взгляд его становится настолько пугающим, что колени подкашиваются.

— Ну что вы. Вы, наверняка, тоже устали. И замёрзли, вон как тонко одеты. Вам лучше бы принять горячую ванну, горячий чай и под одеяло. И тоже постельный режим! Не то заболеть можете, — выбрав самый сладкий и вежливый голосок, щебечу я в надежде, что он либо сжалится, либо решит, что я немного “того” и отправит куда подальше.

— Вы сейчас… беспокоитесь о моем здоровье? — смотрит так, будто я у меня рога на голове выросли, а затем оказывается настолько близко и нависает надо мной так, что сердце прыгает к горлу и колотится где-то там как бешеное.

— Ну, р-разумеется…

— Должен отдать должное вашему таланту лицемерить, Леди Шиен, но пора прекращать этот спектакль.

Что?! Он решил снять свою маску надменности и показать гнев во всей красе? Не надо. Пусть вернет маску на место!

Хаган и с ледяным лицом и ухмылкой меня до одури пугал, а теперь смотрит так, будто убить в любой момент готов. Даже пальчики на ногах от страха подгибаются.

— Не понимаю, о чём вы, — каким-то неведомым даже для самой себя образом, выдавливаю улыбку.

Пусть меня хоть дурочкой, хоть пришибленной считает, главное, чтобы передумал прибивать на месте.

— Да ты что? Разве не расстроена тем, что не вышла замуж за Кьяра? — спрашивает он, и я чувствую ненависть к брату, которую он даже не пытается скрывать.

И это свидетельствует лишь об одном: ему плевать, что я о нём подумаю. Или хуже того, он хочет, чтобы я его боялась.

— Ты ведь так хотела стать будущей императрицей, столько всего сделала для этого. Ты должна быть в гневе, что какой-то подлец разрушил твои планы, жёнушка. Так что сними свою маску. В этом замке лицемерие – страшный грех, от которого местных воротит, — продолжает Хаган.

Насколько же сильно он меня ненавидит. Я для него будто какой-то жук гаденький и только боги знают, что его сдерживает, чтобы не прибить меня на месте.

— Так вот зачем вы потребовали меня в дар? Чтобы насолить мне? — заставляю себя поднять подбородок и спросить его прямо, несмотря на жующий душу страх.

Лучше переступить через себя и узнать причину, чем теряться в догадках.

“Так я хотя бы смогу понять, как все исправить”, — мысленно успокаиваю себя тем, что поступаю правильно, а глаза Хагана неистово темнеют с каждой секундой.

Он подходит ещё ближе, почти впритык, склоняется, обжигая своим дыханием мои замёрзшие щёки и губы, будто испытывая меня, или будто говоря: “Беги, пока можешь”. И я бы понеслась со всех ног, но куда?

Одни горы повсюду и… он, которого я боюсь настолько, что уже не чувствую ни рук, ни ног, ни холода…

Надо отступить, отойти, срочно, так какого же чёрта я вскидываю подбородок, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза?

Хагану это не нравится. Очень. В чёрных омутах вспыхивает безумие, а в следующий миг он касается пальцами моего подбородка и вздергивает его наверх…к себе…

— Не тому вы глазки строите, леди Шиен, — с леденящей душу усмешкой выдаёт он мне.

Что?

— Я не строила глазки! — выпаливаю я.

Да как он вообще об этом подумал? Хотя, погодите! По логике вещей, кому мне строить глазки, если не своему мужу?

Лира, наверно, и понятия не имела, что её тут ненавидят.

— Запомните, леди Шиен, в этом замке вы не хозяйка, вы моя пленница, и потому настоятельно рекомендую вам вести себя тихо и… прилично, — добавляет лорд, глядя мне в глаза непростительно долго, и при этом все ещё обжигая ледяным прикосновением моё лицо.

Кто бы говорил про приличия в данном случае!

— А если не прислушаетесь к совету, пеняйте на себя, — заканчивает он и отпускает так небрежно, будто бы испачкался об меня. Благо пальцы вытирать не собирается.

— Отведите её в покои и подготовьте к ужину, — сухо повторяет слугам приказ. Погодите…

— К ужину? — тихо охаю себе под нос, но этот гад всё равно умудряется услышать.

Оборачивается и с нездоровым интересом косится на меня пару секунд, а затем усмехается да так, что у меня руки чешутся чем-нибудь запустить в его до безобразия наглое и чересчур красивое лицо.

— Вижу, вы подумали о другом, — ему будто доставляет наслаждение моё смятение и гнев, однако в следующую секунду взгляд Хагана Шэра пропитывается ядом, а лицо обращается в ледяную маску.

— Уведите, — велит он слугам и, не оглянувшись больше ни разу в мою сторону, уходит.

Я же стою как вкопанная, не чувствуя ни ветра, бьющего в лицо, ни холода снега, в котором утопли мои наполовину босые ноги, обутые в тонкие открытые алые туфли.

За все мои двадцать три года первой жизни ещё никто не смотрел с таким презрением, будто я не человек, а гадкая и ужасная субстанция. Я понимаю, что это всё на самом деле адресовано не мне, а настоящей Лире, но не могу абстрагироваться. Слишком уж хорошо этот гад умеет задевать!

— Госпожа, пойдёмте, — зовет меня Жансу и даже берёт под руку, думая, что я тут не то в обморок от обиды свалюсь, не то от злости воспламеняюсь.

Но нет, я падать не буду. И вообще не позволю эмоциям отразиться на лице, тем более когда вокруг люди генерала, которые будут судачить. Наверняка ведь и ему донесут. Перебьётся гад!

Выпрямляю спину и, оперевшись на руку Жансу, топаю по сугробам за двумя дамами в серых платьях, указывающими путь.

Миновав скользкие каменные ступени, мы оказываемся в огромном холле, освещенном люстрой с множеством свечей и канделябрами на стенах. Здесь теплее, что радует. Но тихо, слишком тихо. Как в склепе.

Приходится слушать эхо собственных шагов, пока поднимаемся по лестнице на второй этаж. Хочу зацепиться взглядом хоть за что-то, лишь бы отвлечься от въевшегося в память ядовитого взгляда генерала, но ни картин, ни цветов в этом замке нет. Он пуст, будто никто не живёт вовсе.

— Ваша комната здесь, госпожа, — сообщает пухлая женщина лет сорока с чепчиком на голове, открывая одну из высоких деревянных дверей, и отчитавшись про вещи и правила, тут же уходит.

— Ну хоть на покои не поскупился, — бубнит Жансу, воодушевленно разглядывая комнату, но поняв, что ляпнула при хозяйке лишнее, тут же бьёт себя по губам. — Простите, глупую. Не думаю, что несу.

— Да, брось, — вздыхаю я и сама разглядываю лепнину на высоком потолке и плотные бордовые шторы на окнах. — Я ведь тоже думала, что он меня в какой-нибудь чулан отправит, чтобы просквозило насмерть. Но тут очень даже мило и тепло.

— Госпожа, за что же он так взъелся на вас? А вы же ему ещё надерзили, когда защитников у вас совсем не осталось. Ни семьи, ни кронпринца, — сетует служанка, но получив от меня укоризненный взгляд тут же падает на пол и чуть ли не бьётся о него головой, моля о прощении за её длинный язык.

С этой привычкой надо что-то делать.

— Полно, Жансу. Ты все правильно сказала, мне не на что на тебя злиться.

— Вы сейчас не шутите, госпожа?

— А что, раньше я вела себя иначе? — спрашиваю, потому что не думаю, что Жансу так бы привязалась к плохой хозяйке. Хотя Алла Викторовна Лиру материла на чём свет стоит.

— Вы разной бывали, госпожа. Когда милой, когда в гневе.

— И к тебе несправедливой была?

— Мне грех жаловаться. Вы же меня спасли, когда меня родная мать в дом удовольствий хотела продать. Я вам по гроб жизни обязана.

Так вот в чем дело. Преданность Жансу берет своё начало с этого поступка.

— Госпожа, — осторожно обращается служанка, когда я начинаю более детально изучать обстановку. — Раз генерал Смерть… то есть ваш муж так гневается на вас, то что вы будете делать?

— А надо что-то делать? — тяну, увлёкшись серым покрывалом. Плотное и качественное. А что ещё тут есть?

— Вас это не беспокоит?

— Пока он злится, в постель не полезет. Значит, первое время я буду в безопасности, — говорю Жансу, а сама собираюсь воспользоваться полученной отсрочкой, чтобы придумать куда сбежать. А может надо сделать так, чтобы этот генерал сам меня выгнал?

Интересно этот канделябр золотой или подделка? Если прихвачу с собой, чтобы продать, заметят? Воровать конечно, плохо, но и меня по сути украли.

— Госпожа! — чуть ли не взвизгивает от отчаяния Жансу, и я едва не роняю этот чёртов канделябр себе на ноги.

— Ты чего так пугаешь?

— А как же ваша искра? Вы ведь умрёте, если ничего не сделаете! — чуть ли не в слезах причитает Жансу.

— В смысле? Ты ведь сказала, что я умру, если возлягу. Но если нет, то и жизни моей ничего не угрожает, верно? — переспрашиваю я, ибо мне совсем не нравится взволнованность девчонки.

— Госпожа, брачная ночь только ускорит неизбежное. Но даже если её не будет, судьба ваша… — она смолкает, будто напоролось на осколок стекла, а слёз в глазах стало ещё больше.

— Жансу, не медли. Что ты хочешь мне этим сказать?

— Вы всё забыли. Совсем всё, — мотает она головой, уходя в какую-то истерику, но ловит мой взгляд и сосредотачивается на вопросе.

— Магесса, лишённая искры, точно так же, как и двуипостасный, лишенный зверя, не проживет и полугода, госпожа! — выпаливает она, а меня после этих слов даже пошатывает.

Скажите, что мне послышалась. Пожалуйста. Ну или, что у Жансу очень плохое чувство юмора.

Увы, судя по слезам, текущим по бледным щекам служанки, она не шутит.

— И что же мне делать, Жансу? — охнув, оседаю на кровать и пару секунд моргаю в растерянности, а затем хватаю мою милую служанку за руки. — Пожалуйста, скажи, что это лечится.

— Что?

— Есть ведь способ спастись? Вернуть искру или получить новую? — тараторю я, ибо не верю, что мой второй шанс может закончиться так.

Я в своей первой, земной жизни, так и не познала ни любви, ни ласки. Отец погиб в аварии, когда я была ещё маленькой, а мать пристрастилась к бутылке.

Помню, как пробиралась к ней в постель, когда она засыпала в забытье после смены. Она не чувствовала меня, а я ластилась к её рукам, как уличный котенок.

Иногда она просыпалась, целовала меня в макушку, порой плакала, прося прощения за свои слабости, но утром все это исчезло как сон.

Просыпалась она злая и если не находила того, что ей нужно, то часто кричала и не подпускала к себе. И я опять ждала ночи, чтобы забраться к ней в постель, пока бабушка не забрала меня, обузу, о которой больше некому было позаботиться, к себе. А я, глупая, мечтала вернуться к маме.

Наверное, нельзя злиться, и нужно радоваться, что без меня мамина жизнь наладилась, она даже вышла замуж, родила второго ребенка, а я, похоронив бабушку, осталась совсем одна.

И даже когда я узнала о своей болезни, ничего не изменилось.

Лёжа в палате с кучей незнакомцев, которых окружали родные, я смотрела в потолок, пока вены обжигало розовой химией, и читала про себя мантру: “Я выздоровею, смогу снова работать дизайнером, встречу хорошего человека и стану самой лучшей на свете матерью. Я буду читать сказки на ночь, буду целовать тёплые ручки своих детей, буду их любить. А они будут любить меня.”

Так я себе говорила, но умерла в двадцать три, так никого не встретив и не полюбив, так и не став матерью и не узнав, что такое быть кому-то нужной…

И вот сейчас, когда у меня появился шанс, Жансу говорит, что мне осталось полгода. Это какая-то насмешка судьбы? Чем я согрешила в прошлой жизни?

— Ну же, Жансу, не молчи! — молю я, и служанка, набрав в грудь воздух, выдаёт мне то, от чего глаза лезут на лоб…

Хаган Шэр:

— Ваше Высочество, вы вернулись! — ликует как ребёнок Мело, когда я вхожу в замок, оставив новоиспечённую женушку на пороге.

Помощник замечает Лиру, хочет разглядеть, будто женщин никогда не видел. Этому лбу уже двадцать три, а ума не много. Зато он надёжнее дюжины приближённых.

— Господин, это она? Вы всё-таки привезли жену?

— Привёз, — только и киваю, но слово “жена” произносить не хочу.

Не жена мне она, и никогда ей не будет. Игрушка. Инструмент. Моя личная мученица. И это лучшее, на что может рассчитывать Лира Шиен после того, что сделала.

— Получил новости из дворца? Как там мой братец? — Возвращаю внимание Мело в нужное русло, и он тут же концентрируется.

— Кьяр в гневе, Ваше Высочество! — довольно сообщает он, а после уже менее радостно добавляет. — Со зла даже без причины наказал слуг.

— То что в гневе – очень даже хорошо. То что слуг наказывает – ничего нового. — напоминаю я, плескаю эдр в бокал и усаживаюсь в кресло у камина.

Угли пощёлкивают, выпуская струйки дыма и жар.

— Господин, — куда менее решительно зовет меня Мело. Значит начнёт бубнить о том, что мне не по духу. — Вы уверены, что хотите начать всё это?

— Не я это начал. Но я это закончу. — говорю ему, но умалчиваю о том, сколько крови прольётся.

Пусть его светлая в прямом и переносном смысле голова не болит о том, на что он не может повлиять.

— Но вы ведь слово дали покойному Криту, — начинает Мело, ловит мой взгляд и стихает.

Знает, что о генерале ему не стоит мне напоминать.

— Иди и убедись, что новая госпожа Драконьего Пика не доставляет проблем.

— Понял, хозяин, — кивает Мело, но только делает несколько шагов к выходу, как застывает. Переминается с ноги на ногу, беспокоится о чём-то. — Позвольте задать ещё один вопрос?

— Задавай, — хлебнув терпкого эдра, киваю я. Догадываюсь, о чём он хочет спросить.

— Слухи, которые до нас доходили о леди Шиен, были жуткими. Но птичка мне нашептала, что госпожа забрала служанку из отчего дома, так как родственники угрожали той служанке смертью, если леди откажется от свадьбы, — докладывает Мело и так поглядывает на меня, будто Шэрос открыл.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Поступок благородный, вам не кажется? — как бы рассуждает Мело, но на самом деле он просто желает меня остановить. Хотя в глубине души знает, что это невозможно. Я и так слишком долго ждал. Зря.

— Благородный? Лира Шиен забрала ту служанку совсем не из благородства. Лира Шиен слишком любит власть, но ещё больше она любит свою жизнь, и пойдет на любую гнусность ради достижения первого или сохранения второго. Если бы она отказалась от свадьбы, как ты думаешь, что бы с ней сделал отец?

Мело молчит. Знает, что бывает, если перечить королевскому приказу. А Лиру я получил именно так. Потребовал её себе в дар, как награду за очередную победу. И отец не посмел отказать.

— Но служанку забирать было ведь необязательно, — всё ещё пытается защитить мою женушку Мело. — Она могла бы золота попросить. Может, и в том деле не всё так просто?

В том деле... он ещё смеет сомневаться?

— Лира Шиен вовсе не глупая девчонка, какой хочется казаться. И когда кто-то вроде неё отказывается от очевидного блага – это лишь отступление, чтобы достигнуть куда более важную цель, — говорю Мело, но он не понимает.

— Что вы имеете в виду?

— Почему ты верен мне, Мело?

— Потому что вы лучший на свете!

— Потому что я дважды спас тебе жизнь. Вот и Шиен хочет иметь на своей стороне хотя бы одного преданного соратника в логове врагов. Простой расчёт, Мело, а не благородство.

— Ну, господин, — только и вздыхает он, глядя на меня так, будто ничего святого во мне не осталось.

— Иди уже, Мело, голова от тебя болит, — велю ему, и помощник, кивнув, тут же уходит, а я откидываюсь на спинку кресла и усмехаюсь.

Благородство. Придумал тоже.

Лире Шиен для начала обзавестись бы совестью или принципами, а о благородстве и мечтать не стоит. Она под стать тем нелюдям, которые сейчас вне себя от гнева.

А гнев – это чувство слабых. Чувство, приходящее тогда, когда понимаешь, что теряешь контроль и вернуть себе его не можешь. Когда боишься. Невероятно боишься…

Отпиваю глоток эдра и смакую на губах его горький, обжигающий вкус. Хочу, чтобы страх пожирал моих врагов всё больше, потому не буду спешить.

Моё время принадлежит мне. И время моих врагов отныне тоже принадлежит мне. Включая Лиру Шиен.

— Ты желал иного, ты просил иного, и я хотел верить тебе, но, увы. Ты ошибся, мой друг. Ошибся в самом конце, но не вначале, — плеснув жидкость в камин, откидываюсь обратно в кресло.

Кожаная обивка поскрипывает за спиной, а в уме плывут воспоминания того самого боя, предсмертные слова Крита, противоречащие тому, что он говорил в начале нашего знакомства.

Я помню как очнулся на корабле, идущем к северной заставке. Помню, как Крит смотрел на меня. Его взгляд отличался уже тогда, был строже и сильнее, в то время, как остальные бойцы боялись восьмилетнего монстра.

Ещё бы. В таком возрасте обратиться в дракона и переломать полдворца. Они думали я был не в себе, думали, я сожалею и сокрушаюсь о содеянном. Но единственное, о чём я жалел, что две головы я так и не успел откусить. И только Крит видел в моих глазах эту истину.

— Как восьмилетний мальчик выживет на заставе, где вечно идут бои? — спрашивал его капитан, понятия не имея, что я слышу этот разговор.

— Ты думаешь, его сюда сослали, чтобы он выжил? — Голос Крита был сухим, но сильным.

— Неужели король желает ему смерти? Он же его отец! — сколько эмоций в сердце сорокалетнего мужика. — Пусть он и разнёс полдворца, но разве так можно? Разве им его не жаль?

Капитан говорил так же, как и все на корабле. В первое время. Но вскоре всё изменилось.

— Ты столько раз был в боях, я так ничему и не научился. Жалеть надо не его, а тех, кто его сюда сослал, если этот мальчик выживет, — так сказал Крит.

И он был абсолютно прав, хотя до этого видел меня лишь раз, в каюте, когда я очнулся от агонии.

— О чём вы? Ему ведь только восемь лет, генерал.

— Этот мальчик родился с драконьими зрачками. Ты ведь знаешь, что это значит?

— Знаю, но… Разве обладать такой силой плохо? Он сам сможет выбрать свой путь! Сможет встать на сторону добра.

— На сторону добра? Тогда послушай ещё кое-что. У этого восьмилетнего мальчика глаза убийцы.

Так сказал обо мне Крит, не зная, что я всё слышу. Но даже когда он меня обнаружил, не стал лебезить и просить прощения, как всегда делали другие. Он боялся меня, знал, кто я такой, но никогда не прогибался. Он говорил мне страшную правду в лицо, не щадил ни меня, ни себя.

За этого я его и уважал. И он же стал моим первым другом. Поймал вспышку прикрывая собой того, у кого глаза убийцы, идиот.

— Ты верил в людей, и вот как они с тобой поступили. Как поступили с Ари. Я слушал тебя, но теперь будет по-моему, – вновь плескаю пойло в камин, огонь вспыхивает, а стакан пустеет.

— Ваше Высочество, — стучит в дверь Мело.

Долго он ходил.

— Войди.

— Вы просили проверить госпожу.

— Ну и?

— В общем… вы только не гневайтесь, — просит блондин, хотя знает, что я злюсь уже от этой фразы.

— Что она натворила?

Лера в теле злодейки Лиры Шиен:

— Где я тебе добуду первородного дракона? И как заставлю его добровольно, как ты сказала, дать мне кусочек своей искры? — выкатив глаза, переспрашиваю я.

— Ну, ещё есть другой способ. Если он прольёт свою кровь ради вас, это тоже может пробудить вашу искру, — спешит утешить Жансу, но легче как-то не становится.

— Так, ладно. Если есть цель, то найдём и решение, — успокаиваю я себя, однако при этом продолжаю ходить из стороны в сторону, как заведённая. — Где тут эти первородные драконы водятся?

Глаза Жансу выкатываются так, что я начинаю беспокоиться за их сохранность.

— Я что-то не то спросила? Не забывай, я выпала из окна, и у меня в голове каша, — тут же напоминаю Жансу, и она усердно кивает, мол, так и есть, верит и сомневаться даже не думает. — Ну?

— Госпожа, так все же знают, что первородные драконы, как вы сказали, “водятся” во дворце, — осторожно подбирая слова, говорит мое чудо с косичками.

Ну и предпочтения у местных правителей. Наша элита благо львами и крокодилами обходилась. До слонов дело, надеюсь, не доходило. А драконы, они ведь огромные как слоны? Или чуть меньше?

— Значит, нам нужно во дворец? — не за того принца я вышла замуж.

— А разве не будет проще подружиться с генералом Смертью? — осторожненько так спрашивает Жансу.

Сама понимает, как странно звучит то, что она сказала?

— Этот принц-варвар отлично дал понять, что недолюбливает меня. И это мягко сказано. Но если к нему нужно подлизаться, чтобы он отвёл меня к драконам, я найду способ.

— Госпожа, ну что вы такое говорите? Зачем вам просить вести вас к королевской семье, когда проще попросить кусочек искры у самого генерала! — сетует Жансу, а я на секунду подвисаю, пытаясь сообразить, при чём тут искра генерала, когда нам нужна драконья.

Ах, да! Она ведь назвала его уже как-то раз драконом. Так то был не словесный оборот?

Вот почему не стоит смотреть сериалы левой пяткой. Вдруг вы в них однажды угодите.

Но почему Алла Викторовна ни разу не упоминала, что главный герой новомодный оборотень? Нет, слово дракон я-то слышала, но думала, что они там летают на них. А когда сама открывала глаза, то все в сериале ходили как люди.

Кто ж знал, что режиссёры додумаются до такого, и в итоге мой наречённый окажется не просто психом, а психом, способным обращаться в дракона!

Так, спокойствие. Что мы имеем?

В этом мире есть люди, как Жансу, есть магессы, как Лира, в теле которой я оказалась, но уже без искры. И есть драконы. Как их между собой различать, я пока не знаю, но это и неважно на данный момент.

Моя задача теперь такая: заставить генерала, который меня ненавидит, добровольно отдать мне часть своей искры, чтобы это ни значило.

— Госпожа, только вы это... Не вздумайте говорить генералу, что ваша искра угасла, — вдруг говорит Жансу.

Ну, я и не собиралась этого делать, пока этот злодей-дракон желает мне зла, а как задобрю...

— Почему? — смотрю на служанку.

— Если генерал узнает, что вас отдали ему пустышкой, на ваш род падёт большой позор, а вас заклеймённой сошлют в монастырь без права выхода оттуда.

Монастырь. Час назад я бы ликовала, услышав такое, но теперь… Что за подлость?

Вот как, спрашивается, заставить этого Хагана захотеть спасти мою жизнь, когда он с удовольствием бы прибил. Да он все ещё не придушил меня, наверное, только потому, что я женщина. А с женщинами силой мериться – ну, такое.

Хм, с виду тот ещё злодей, а принципы, вроде есть. Может быть, и придумаю, как с ним поладить. Подружимся, а там уже и до искры его рукой будет подать.

Главное, не перестараться, чтобы в постель к нему не угодить до этого. А то... Не хочу об этом думать.

И какой идиот придумал такое правило для воскрешения искры? Три плевака ему в спину!

— Жансу, ты можешь кое-что для меня сделать? — придумав маленький план, смотрю на служанку.

— Всё что скажете, госпожа! — со страстью выдает моя умница.

— Ты можешь пойти и разузнать осторожно, за что генерал Смерть на меня взъелся? Ну, может, кто из слуг болтать будет, а ты тихонько послушай. Если заметят, скажи, мол, о местных правилах хочешь разузнать, вот и пришла. Главное, в неприятности не попади. Хорошо?

— Хорошо, госпожа, — кивает Жансу и уже порывается к выходу, как мешкает.

— А можно спросить? — нерешительно оборачивается.

— Спрашивай.

— Зачем вам это?

— Узнаю, за что он на меня злится, и смогу понять, как это исправить. Вслепую можно только хуже сделать, — говорю ей, и Жансу чуть ли не светится от радости, даже взвизгивает.

— Госпожа, это правда вы! Я так испугалась, когда вы эти странные вопросы задавали, а сейчас, смотрю, как голова ваша работает, и радуюсь! Нет, даже вдвойне радуюсь, ведь вы не сердитесь на ровном месте! — выпаливает на радостях Жансу и тут же закусывает губы.

Опять лишнее ляпнула. Переживает. Я же лишь усмехаюсь по-доброму и, повторив про осторожность, отправлю шпионку с косичками на разведку.

А сама заканчиваю изучать огромную спальню и решаю, что принять горячую ванную после всех приключений и нервов – самое то. Главное, чтобы в этом сериале вообще была ванная, а то вдруг тут баньки и отхожие места располагаются где-нибудь на заднем дворе замка. На экране, ясное дело, все нюансы не показывали.

Хвала всему живому, ванная тут есть: огромная, круглая, и находится она сразу за смежной дверью спальни, в комнате с мраморными полами и стенами.

Водопровод тоже имеется, и даже вентили похожи на те, что были в моём мире.

Набрав нужное количество воды, погружаюсь в ванну, стараясь не намочить след от плети на плече, и наконец-то расслабляюсь. Как же тепло и приятно, когда каждая мышца, каждая косточка прогревается.

В воздухе витает завеса пара, а ароматы масел с запахом хвои, которые я нашла у зеркальца с раковиной, позволяют на секунду представить, что я не в замке мстительного дракона, а в каком-нибудь СПА, куда мечтала сходить, но всякий раз экономила и откладывала, пока не умерла.

От воспоминаний первой жизни, хоть там хорошего было немного, становится тоскливо. Правила того мира я знала, а здесь всё новое, неизведанное и опасное.

Мир, где у меня совсем нет прав и нет свободы. Я чья-то собственность.

Чувствуя, что начинаю поддаваться унынию, тут же беру себя в руки. Заканчиваю водные процедуры и, облачившись в шёлковый халат, который предусмотрительно оставили в ванной, выхожу в комнату.

В воздухе витает изумительный аромат свежей выпечки с корицей и цитрусами, а на входе стоит уже знакомая прислуга в годах. В её руках поднос с кучей булочек и там же стакан молока. Прямо как ребёнку принесли.

— Хозяин велел подать перекус до ужина на случай, если вы голодны, — отчитывается дама и уходит, а я принимаюсь за еду прямо в халате.

“Хозяин велел? Хоть и рычит, а кормит хорошо. Значит, не всё потеряно,” — думаю я, пока запихиваю в рот кусочек невообразимо вкусной булочки и запиваю молоком.

Я такая голодная, что слона бы съела. Но надо оставить половину для Жансу. Она ведь тоже ничего не ела. Кстати, где её до сих пор носит?

Стук в дверь раздается идеально вовремя. Радуюсь приходу моей шпионки и чуть ли не вприпрыжку лечу к порогу со словами:

— Заходи скорее, Жансу!

Только вот входит не она, а мой муж. И судя по его виду, не на чаёк он зашёл. Выглядит ещё более злым, чем раньше.

А я… я стою в халате и с булкой в руке.

— Что вы тут делаете? — тут же отбегаю на пару шагов назад и затягивают халат на груди, ибо этот самый дракон, хоть и дал понять, что во мне заинтересован разве что как в презренном враге, а взгляд свой на уровне моих глаз долго задерживать не стал.

Взглянул туда, куда не стоило смотреть.

Да и я тоже хороша. Нужно было сразу одеться. Но кто бы мог подумать, что мистер “вы мне противны” явится сюда так скоро?

— Что я делаю в комнате своей жены? — тем временем спрашивает он, сделав вид, что абсолютно ничем не впечатлён, хотя я видела, что на долю секунды он всё же подвис.

У Лиры не только лицо, но и тело красивое. Только это скорее плохо, чем хорошо. Миссия “завоевать расположение психа, не попав при этом в его постель” априори выполнима или нет?

— Кажется, вы ясно дали понять, что видеть меня не желаете, — отвечаю ему деланно строгим голосом, чтобы не думал, что я из тех, кто будет выполнять каждую прихоть по первому требованию.

— Вас это удивляет?

— Если бы я знала за что, было бы проще вас понять, — решаю сказать так.

Может, хоть в этот раз он расщедрится на откровение, а я воспользуюсь этой информацией, чтобы всё исправить. Ну или притворюсь, что ничего не помню, а теперь раскаиваюсь и в подтверждение искренности своих намерений буду служить ему “верой и правдой”, как местные говорят. Вдруг сработает?

Но генерал не отвечает, лишь зловеще усмехается, а взгляд его красноречивей слов. В воздухе так зависает: “Вы даже не понимаете, что именно делаете не так.”.

— Леди Шиен, зачем вы отправили свою личную служанку разнюхивать обо мне?

Боги, мурашки идут по телу от толщи ненависти, оседающей на моих плечах от его взгляда.

— Что? — невольно охаю.

Как он так быстро узнал? Жансу вела себя неосторожно? Прокололась? Или это здешние слишком подозрительные?

— Она навела столько шороху, ещё и пыталась подслушать мои разговоры. Разве не вы её отправили? — спрашивает он, но не позволив даже рта открыть, добавляет. — Хорошо подумайте, прежде чем отвечать. Если она не по приказу, а самовольно – ей всыпят не пять плетей, а десять.

Чего? Плетей?! Что за варварские нравы?!

— Вы с ума сошли? — не могу сдержать эмоций. — Я всего лишь хотела узнать, за что вы меня так ненавидите, потому и попросила её поспрашивать.

— Вы в самом деле не понимаете? — сверкает взглядом генерал так, что сбиваюсь с полуслова.

— Вы ведь знаете, что я ударилась недавно головой. Половину жизни теперь не помню.

— Правда? А может дело в том, что забрать чужую жизнь для вас такой пустяк, что даже не стоило утруждаться и запоминать?

Что он такое говорит? Забрала чью-то жизнь? Я?!

Точнее прежняя Лира, но за все её поступки теперь в ответе я. Кому и как я навредила, боже?

— Думаю, разговор на чистоту у нас не сложится. Поэтому просто запомните самое главное правило для вашей же безопасности: не суйте нос в мои дела.

— Не буду! — тут же соглашаюсь я. — Но только если вы отпустите Жансу!

Ну не могу я отдать ему её для порки. Не могу!

— Вы сейчас со мной торгуетесь? — изгибается чёрная бровь красавчика, а в глазах такие бесы пляшут, что самым верным решением будет прикусить язык, а лучше вообще спрятаться под кровать. Но я поступаю по-своему.

— Она ни в чём не виновата. Просто следовала моему приказу! — заявляю я, твёрдо решив, что во что бы то ни стало спасу Жансу.

— Стало быть, наказать нужно вас? — делает вывод генерал.

Боги, да как у него голова так работает? Обязательно кого-то наказывать? У него на этом пунктик, что ли? Если так, то он точно псих!

Злость берёт настолько, что даже перед глазами начинают рябить чёрные пятна. А затем вдруг – вспышка.

— Госпожа, их ведь казнят из-за вас! — суетится какой-то мужчина в странном светло-зеленом одеянии.

Я его не знаю, но знает Лира, с которой он и говорит.

— А мне то что? Они для того и родились, чтобы служить своим хозяевам. Жизни их никчёмные. Пусть хоть смерть принесёт пользу,

Боги! Да она монстр, раз такое говорит!

— Госпожа, вы уверены? Поговаривают, что та девушка – возлюбленная генерала Смерть, — сообщает мужчина. Он похож не то на слугу, не то на охранника. Высокий, угрюмый, со шрамом на лице.

— Кьяр скоро о нём побеспокоится, не стоит переживать, — слышу собственный голос в ответ, то есть голос Лиры, но он тут же стихает.

Образы раздваиваются, а меня пробивает дрожь.

Что это было?

Моргаю, чтобы остудить едва зародившиеся слезы, картинка исчезает полностью, и перед моими глазами теперь строгое лицо генерала, и та самая горькая презренная усмешка на устах.

Не говорите мне, что я виновна в смерти его возлюбленной!

— Что и требовалось доказать. Лучше убить служанку, чем поранить ваш палец, так ведь, госпожа Шиен? — только и говорит Смерть, истолковав мой шок как трусость, и ступает к выходу.

А я и пошевелиться не могу. В голове колоколом бьёт злость. Как эта Лира вообще могла...? Как посмела кому-то навредить? Убить…

— Нет! Стойте! — силой беру себя в руки и кидаюсь за генералом.

Если сейчас расклеюсь, если отпущу его, он накажет Жансу!

Хватаю в панике его руку, чтобы остановить, а меня будто током бьёт.

Что за чертовщина?

— Не смейте ко мне прикасаться! — рычит на меня дракон, и надо бы испугаться, но не до этого.

— Жансу! Я возьму её наказание на себя! Слышите?! — выпаливаю со слезами на глазах, и кажется что-то ломаю этими словами в голове генерала.

— Что вы сейчас сказали? — прищуривается Хаган, не веря своим ушам.

— Я возьму наказание Жансу на себя. Я её отправила, мне и отвечать, — твержу генералу, а он смотрит на меня так, будто у меня вторая голова только что выросла.

Ну вот чего он замолчал, когда надо соглашаться?

— Не этого ли вы хотели? Так чего ждёте? Давайте! Наказывайте! — подначиваю его, пока он не передумал и не забрал свои слова обратно.

Жансу в обиду не дам! И себя, конечно, не хочется. Но с этим потом разберусь. Что-нибудь придумаю, успею!

— Предлагаете мне вас наказать? — переспрашивает он, будто я сама не поняла, что только что ляпнула.

Видит же решимость в моих глазах и всё равно не верит. Думает, блефую?

— В первую брачную ночь? Уверены, что этого хотите? — дополняет свой вопрос дракон, а мне это совсем не нравится. На что это он намекает? Ещё и наступает на меня угрожающе.

Погодите! Мужчина, возлюбленной которого навредила бы Лира, не стал так себя вести. Может быть, я что-то не так поняла в том видении? Или тот мужичок говорил неправду?

— Я не сумасшедшая, чтобы хотеть боли. Но вам, видимо, жизненно необходимо кого-то истязать. И раз уж умалить ваш гнев, можно только так, давайте! — заявляю ему, и видя, как что-то меняется в его взгляде, спешу добавить. — Я не помню, что я натворила, но мне искренне жаль, если сделала кому-то больно.

И в этот момент я не лгу. Пусть в открывшемся мне воспоминании Лиры много несостыковок и слепых пятен, в одном я теперь уверена: она способна поступить ужасно. И мне действительно очень-очень от этого плохо.

Он должен увидеть мою искренность, и он видит! Но… и не думает мне верить.

— Леди, помилуйте себя, не врите мне в лицо. — Предупреждает дракон, возвращая себе ледяную маску. — Вы ведь слышали, кто я такой.

— Вас называют варваром за суровый нрав. Но и у варваров есть принципы. И я не вру. Не посмела бы. Теперь мы с вами в одной лодке.

— Мы в одной лодке? — переспрашивает генерал, и кажется, это последнее, что он ожидал от меня услышать.

— Неважно с какой целью вы потребовали меня в дар, хоть и знали, что я предназначена другому, теперь я – ваша жена. И мой долг служить вам, — заявляю решительно, хотя слово “служить” мне и не нравится, но местные его обожают.

Генерал хмурится и смотрит так, будто перед ним не я, а тело, восставшее из мертвых.

Верно. Прежняя Лира так бы не сказала, но я не она. И не буду страдать за её грехи.

Исправлю, как смогу, замолю, но погибать за неё не буду!

— Хотите служить мне верой и правдой? — повторяет мои слова генерал, а вид у него такой, будто что-то задумал в эту самую минуту. — После того, как я не позволил вам стать будущей императрицей? Отобрал то, что вы так страстно и самозабвенно желали. И я должен в это поверить?

— Едва не умерев на днях, я многое осознала. Трон больше не манит меня. Всё, чего я хочу – это мирно жить и заботиться о тех, кто рядом. И раз уж рядом вы, позвольте это доказать! — отвечаю ему, и говорю искренне всё, кроме последней фразы.

Не уверена, что хочу заботиться о том, кто пугает меня до дрожи. Но в его руках моя жизнь. И ссориться с ним сейчас никак нельзя.

— Ну, раз так, — тянет генерал, а его лицо и взгляд в этот миг становятся нечитаемыми и оттого ещё более опасными.

— Докажи, — говорит он, подходит ближе и нависает надо мной, а его тёмный взгляд скользит к приоткрытой груди.

Внутри трепещет страх и другое дикое, первобытное, куда более пугающее чувство. Я вся – как оголённый нерв, как дичь, загнанная в ловушку и отчаянно жаждущая вырваться из неё. Но если оттолкну… А что ещё мне остается?

Прожигать его взглядом так же, как он меня? Выдерживать этот напор, делать вид, что меня не смущает его горячее дыхание, опаляющее мои онемевшие губы. Если от этого зависит моя жизнь – буду.

Потому и вскидываю подбородок, показывая бесстрашие, которое этому хищнику совсем не по вкусу. Его глаза вспыхивают, и дрожь пробегает по телу. Нет.. это уже не дрожь, это иглы, пронзающие кожу от макушки до пят.

Я выдержу.. я…

“Тук-тук”…

Стук в дверь становится спасением от пытки, смысла и цели которой я так и не поняла. Генерал отходит, хмыкает и шлёпает меня типичным для него презренным взглядом, который мигом выводит меня из ступора.

Вот бы и его чем-нибудь шлёпнуть! Желательно, потяжелее, чем просто взгляд!

Нет, вы только посмотрите: сам навис, сам схватил, а теперь злится, будто это я на него кинулась? Или его злит вовсе не это?!

— Ваше Высочество, не смею прерывать, но вы говорили… — раздается боязливый голос из коридора.

— Иду, — отсекает Хаган и, не говоря больше ни слова, уходит прочь.

Шаг, второй. Смотрю ему в спину…

— А Жансу? — спохватываюсь я, как только мозг возвращается на место.

Генерал застывает, едва коснувшись золотистой ручки тёмной двери. Напрягается, но не оборачивается, будто если взглянет на меня ещё хоть раз, случится что-то плохое.

Может, так оно и есть…

— Здесь я задаю вопросы, а ты ждешь и сидишь тихо, как мышь, — так звучит его краткий ответ, не предполагающий дальнейших дискуссий, но разве я могу смолчать?

— Генерал! — не могу совладать с собственным нравом, да что там. И не хочу!

Я не буду сидеть молчать, пока Жансу наказывают!

Генерал будто считывает весь мой гнев спиной. Оборачивается, вновь пронзая меня презрительным, ненавистным взглядом, от которого впечатлительный мог бы на месте умереть, но всё же решает расщедриться.

— Я её отпущу, — выдаёт он, а затем, не дав мне больше и пискнуть, уходит.

Дверь за его спиной закрывает прислуга, а я ещё несколько секунд смотрю в деревянное полотно, пытаясь понять, что сейчас было.

Сначала в мыслях одни выражения в духе “не для хороших девочек”, а затем успокаиваюсь. А после и вовсе оседаю, когда прокручиваю в голове всю нашу встречу, включая момент открывшихся мне воспоминаний настоящей Лиры. Не вяжется то, что я узнала, с поведением генерала.

Если бы кто-то был причастен к гибели моего возлюбленного, я бы этого гада собственными руками закопала. Но я всё ещё жива. Более того, хоть и потребована в дар как какая-то вещь, но нахожусь не в слугах, а в статусе жены. Почему?

Об этом и размышляю, пока меняю провокационный халатик на одно из платьев, что лежало в сундуке. Хватаю первое, что попалось под руку – голубое, приятное на ощупь. Это всё, что я могу о нем сказать. Мысли заняты другим.

Тут ведь одно из двух: либо, причина его ненависти заключается в другом, а у меня какие-то ошибочные воспоминания или непонятная ситуация, либо… Хаган Шэр придумал куда более жестокий план мести, чем просто выволочь меня в лес и прикопать под баобабом.

От этой мысли мороз идёт по коже. Но даже если продолжу насиловать мозг, всё равно к ответу не приближусь. Его покажет только время. Кстати, о нём.

Генерал ушёл уже давно, а Жансу так и не вернулась. Почему?

Несколько раз порываюсь к дверям, но останавливаю себя. У принца-варвара суровый нрав. Начну мозолить глаза и требовать слишком много, только разозлю.

Тогда почему до сих пор её не отпустил? Решил специально подержать подольше, чтобы меня понервировать?

И выходит у него отлично. Он ведь не обманул меня? Не решил истязать её тайком, чтобы сделать ненавистной мне больно?!

От одной только мысли меня подкидывает на месте. Хватаюсь за ручку, открываю двери и вылетаю в коридор.

Замок огромный, и я не запомнила, откуда мы пришли, но по интуиции топаю вправо, надеясь хоть кого-нибудь встретить.

На глаза попадается каменная громадная лестница. Та самая, по которой мы поднимались.

— Жансу! — застываю, увидев свою пропажу с двумя чёрными косами на первых ступенях этой самой лестницы и цепенею на месте…

— Госпожа… — тихо тянет девушка, а я не дышу, глядя на ссадины её лице.

Одна держится за бок и прихрамывает, шагая ко мне, а в её юных серых глазах блестят слезы боли…

— Боги! — хватаюсь за сердце, а в голову будто молния стреляет. — Этот псих тебя наказал?!

— Госпожа…

— Я его убью! — слетает ярость с моих губ вместе с неизвестным окружающим земным ругательством. — Где этот дракон?! На сапоги его пущу!

— Меня ищете, женушка?

Хаган Шэр:

— Ваше Высочество, что прикажете делать со служанкой госпожи? — обращается Мело, когда заканчиваю изучать списки провизии для гарнизона, и подписав, передаю поверенному.

— Где она сейчас?

— Мы её отпустили до вашего приказа, как вы и велели. Передумали её наказывать? — с надеждой смотрит помощник, он же ходячая вера в добро и свет в каждой, даже самой тёмной душе. Тот ещё проповедник всепрощения.

Вот только прощение ещё ни разу никому не принесло добра. А что касается Лиры…

Не будь она женщиной, уже давно бы лежала в сырой земле. И она должна это понимать и знать свое место. Как и понимать то, что ей всего-то надо сидеть в комнате и не мозолить глаза. Но нет. Это же Лира Шиен.

Сначала послала прислугу разнюхивать, а затем… пыталась пустить мне пыль в глаза. “Я буду служить вам. Вы теперь мой муж. Я все переосмыслила”.

Хлопанье ресниц, широко распахнутые васильковые глаза. Сладкий голос…

Понятно, почему мужчины обманывались. Почему хотели быть обманутыми ей. Красота для женщины – первое оружие, второе – очарование. И у Лиры Шиен и того и другого сполна, только вот я знаю, кто она такая.

Единственное, что выбивалось из той картины “Накажите вместо неё меня”.

Кто будет просить о таком? Кто поставит свою жизнь вместо жизни служанки на кон? Уж точно не та, кто с легкой руки отбирала двенадцать жизней.

— Может быть, в расследовании всё же была ошибка? — вновь тянет Мело, с надеждой поглядывая на меня.

Он все слышал, стоя за дверью спальни Лиры и все ещё пытается сгладить углы, используя эту ситуацию. Но я уже объяснял, кто она такая.

И то, что Лира поступила наперекор логике, когда вступилась за служанку, – лишь часть её плана. А если она решила пожертвовать своей собственной спиной, значит, цель, которую она преследует, ещё более стоящая.

Что это за цель? Вот в чём вопрос.

— Где этот дракон? Я его убью! — доносится гневный голос, когда я выхожу из кабинета. И кажется, голосок этот принадлежит новой хозяйке Драконьего Пика.

Лира Шиен… Она это обо мне?

Подхожу к перилам каменной лестницы, наблюдая за разгневанной госпожой. Надо же, как быстро маска благонравия слетела с её лица. Думал, она продержится подольше, раз уж такие речи пела. Служить буду, а теперь… Убью?

— Меня ищете, женушка? — решаю выйти из тени.

Хочу посмотреть, так ли красноречива она будет, когда увидит меня. Сейчас же прикусит язык и начнёт оправдываться, наивно хлопая глазками, но Лира…

— Вас! — рычит на меня, её гнев не стихает, а нарастет.

— Как вы могли?! Вы ведь генерал! Вы – мужчина! А так истязали беззащитную слабую женщину! — отчитывает как мальчишку… меня. Совсем рассудка лишилась?

Погоди. Кого я истязал?

Кидаю взгляд на служанку с дурацкими косами, как у ребёнка, которую моя женушка прихватила с собой из отцовского дома. Откуда синяки и ссадины на лице и руках?

Мои люди не посмели бы действовать у меня за спиной.

— Я ведь сказала, хотите наказать – накажите меня! Какого чёрта вы так поступили? — продолжает гневаться Лира, выбирая странные обороты речи, и я бы ей, возможно, объяснил, но то, что она говорит дальше, попросту выдергивает землю из-под ног. — Это малодушно и жестоко!

— Это вы мне будете рассказывать о малодушии и жестокости? — не могу сдержаться, потому что уж точно не ей упрекать меня в подобном.

Ей бы вообще лучше сидеть тихо и не провоцировать, но куда уж там. Видимо, Лире нравится дергать Смерть за хвост? Считает, что раз она женщина, то я её не трону? Надеяться на кодекс чести, благодаря которому она ещё жива?

— Я не знаю, за что вы на меня злитесь, но что бы это ни было, мои грехи – не повод заставлять страдать других! Как вы смеете так подло манипулировать чувствами людей?! — заявляет девица, и всё вокруг застывает.

Перед глазами проносятся вспышки из прошлого, и я сам не сразу слышу, что уже рычу:

— Что ты только что сказала? Как я смею так подло манипулировать чувствами людей?

— Хозяин, — испуганно тянет Мело, понимая, что сейчас в этот зал могут вырваться все демоны, которых я сдерживал годами.

Помощник бледнеет, почти не дышит. Лира прикусывает свой поганый язык.

Не знаю, что она видит во мне, но пугается так, что пятится, хотя секунду назад сама готова была броситься в бой.

Перед глазами все ещё мельтешат чёрные пятна. Ярость кипятит кровь. За звоном злости в ушах не слышу, как до хруста сжимаются кулаки. Но понимаю по лицу Лиру, что пугаю её настолько, что она вот-вот в обморок упадет.

Нет, не притворяйся хрупкой барышней. Ты намного сильнее и коварнее, чем хочешь казаться.

“Не придёшь, и твоего Хагана убьют” – эта записка была написана почерком Лиры, пахла её духами. Её писала она. И она смеет такое сейчас говорить?

— Ты хоть знаешь, чего мне стоит сейчас оставить тебя в живых, Лира Шиен? — голос выходит рыком, зверь рвётся изнутри, и его не остановят даже эти огромные васильковые глаза, пылающие ужасом.

Жаль ли мне её? А какие глаза были у тех, кого она убила? Что было в глазах Ари, когда её лишали жизни? Из-за неё! Из-за проклятой Лиры Шиен, которой очень хочется скрыть свои делишки, чтобы не повредить репутацию и стать императрицей!

— Господин, смилуйтесь! Хозяйка просто меня защищала! Накажите меня вместо неё! Меня убейте! — вырывается на первый план девица с косичками да верещит так, что в ушах звенит, кидается в ноги.

— Жансу, что ты такое говоришь, немедленно прекрати! — отдёргивает её Лира в таком запале, будто от края пропасти оттягивает. А затем толкает служанку… себе за спину.

— Она несёт чушь. Не слушайте! — выпаливает мне, защищая служанку, притом что её саму трясет от страха.

Что с ней не так?!

Какую цель она преследует, если даже сейчас продолжает вести себя вопреки логике?!

Голова начинает раскалываться от злости.

— Мело!

Помощник подпрыгивает и тут же подлетает ко мне.

— Что прикажете, хозяин?

— Отведи этих двоих в покои и сделай так, чтобы они не попадались на глаза, пока я не решу, что с ними делать, — приказываю подручному, и он спешит спровадить девиц так, будто это его жизнь сейчас висела на волоске, а не жизнь Лиры Шиен.

Лира Шиен… Лира Шиен!

Это последняя капля великодушия, что у меня осталось для тебя. Но ты везучая. В отличие от тех, чьи жизни уже в моих руках и лишь ждут своего часа.

Жди своего наказания, Лира Шиен.

Лера-Лира:

— Что он велел? — переспрашиваю я, глядя на светловолосого худощавого паренька, завалившегося с утра пораньше к нам в покои.

Разум все ещё в полудрёме, так как большую часть ночи мы с Жансу не могли уснуть, гадая о том, что же будет после скандала у лестницы.

Как вспомню гневный взгляд Хагана Шэра, так дрожь идёт по коже, зато мигом просыпаюсь.

— В наказание за неуважительное поведение вы неделю будете выполнять обязанности прислуги. “Раз уж в семье вас не научили почитать мужа”. Конец цитаты, — выдаёт паренек, а затем сообщает, что через полчаса за нами придут.

Щёлкает пальцами, и та самая полноватая прислуга вносит поднос с завтраком, а затем все посторонние исчезают.

— Госпожа, — хлюпает носом Жансу, когда я в полной боевой готовности иду к шкафу, чтобы подобрать наряд поудобнее. Не в кринолине же полы намывать. — Вы в самом деле на это пойдёте?

— А у меня есть выбор? — предпочитаю не утопать в сожалениях или других негативных эмоциях, а сосредоточиться на деле.

— Нет, — шмыгает носом Жансу. — Ну зачем вы так на него кричали? На Хагана Шэра даже взгляд боятся поднимать, не то что голос.

— Вот если бы ты вовремя сказала мне, что споткнулась и упала с лестницы, этого бы не случилось. — напоминаю Жансу.

— Я пыталась, но вы и слова вымолвить не дали, — опять хлюпает носом.

Это верно. Увидев синяки на её теле, я чуть не взорвалась на месте. Внутри кипела такая злость, что я почти не отдавала отчёт тому, что делаю и что говорю. А мне нельзя забываться, нельзя допускать подобное. Что ж, будет мне уроком.

— Ешь давай, времени осталось мало, — говорю Жансу, а она поднимает испуганные глаза на меня.

— Мне можно есть только то, что останется на тарелке после вас.

— Мы вчера это уже осудили. Ешь. Если ты, моя единственная союзница, будешь слаба, как нам тут выжить? — сажусь за стол рядом с Жансу и подпихиваю ей тарелку с кашей, а сама беру что-то похожее на тост.

Только вот в отличие от служанки, охотно приступившей к трапезе и всё ещё боязно поглядывающей в мою сторону, мне кусок в горло не лезет.

Запихиваю, потому что от голода помирать точно не буду.

Как и обещал тот блондин, через полчаса к покоям подходит дама в чепчике и ведет нас через весь замок. Слуги, завидев новую и, уже ставшую опальной, госпожу, тут же притихают и глазеют.

— Господин велел вам заняться лестницей, — выдает дама в чепчике, выведя нас на улицу.

Холод бахает в лицо, а мороз иголками колет щеки. Хочется вернуться в тепло, но я смотрю на метлу, которую эта самая дама в чепчике мне протягивает. Боязливо протягивает, нужно отметить.

— Я возьму! — спешит вперёд меня Жансу, но дама метлу не отдает.

— Хозяин запретил вам помогать госпоже. Очистить лестницу от снега должна именно Её Светлость.

— Вы что? Моя госпожа в жизни метлу не держала! У неё пальцы даже от вышивки болят, а тут… — выступает Жансу.

— Полно, Жансу. Не держала, так научусь, — обращаюсь к милой девчушке, а у неё глаза лезут на лоб.

Впрочем, у второй женщины вид не менее ошарашенный.

Верно, белоручка Лира Шиен никогда не взяла бы в руки метлу. Но я не она. И у каждого моего решения есть цель.

— Госпожа? — охает Жансу. — Вы в самом деле согласитесь на такую недостойную работу?

— А что мне остаётся, если муж приказал? Я обещала служить ему, но испугалась за тебя и разгневалась. Не разобралась и нагрубила, значит, должна понести наказание, — выдаю Жансу, а у нее теперь не только глаза на выкате, но и челюсть норовит упасть на ступени этой самой лестницы.

Только вот говорю я это не для неё, а для той белой макушки, что секунду назад выглянула из-за угла.

“Тот паренёк, который всюду таскается за Хаганом Шэром, он непременно всё ему донесет”, — думаю я, и тут же подняв взгляд вверх, замечаю самого хозяина, наблюдающего за нами из высокого стрельчатого окна.

Надо же, у меня уже чуйка на этого гада.

Киваю, изображая смирение и покорность, но он попросту отходит от окна. Ну и ладно.

Увидев вчера, каким психом он бывает, мысль о том, что проще умереть, чем его укротить, накатывает на меня всё чаще.

Всю прошлую ночь я пыталась найти другие варианты, как получить искру, и ничего умного в голову не пришло. Разве что мне повезёт, и кронпринц окажется где-то поблизости, чтобы обратиться к нему.

У меня самой нет возможности с ним связаться. Ни адреса, чтобы письмо написать, ни человека, чтобы отправить во дворец. Да я даже до сих пор не знаю, как тут всё устроено. Потому, изобразить покорность, пока разбираюсь, будет лучше всего.

— Ай, — подношу окоченевшие пальцы ко рту, чтобы согреть паром.

Как же болят. Не знаю, сколько я уже мету эту лестницу, но сил в теле Лиры точно мало.

— Госпожа, пусть вы не позволяете мне помогать, но хоть это возьмите, — умоляет Жансу и, стянув с себя теплую мантию, пытается накрыть ею меня.

— Верни обратно. Заболеешь, а тебе ещё детей рожать, — говорю девчушке.

Меня хоть и наказали, а “шубку” потеплее, чем у слуг, выдали. Статус “не пропьёшь”, видимо.

После работы руки немного побаливают, но ложку держать могу. Жансу причитает и плачет, будто это её конечности задубели, просит, чтобы я пожалела себя. Но мне нужно другое.

— Корми, — тут же поторапливаю её, услышав шаги за дверью. Хочу чтобы они видели, как Лире Шиен тяжело дается труд. Покашлять, пока по-настоящему не заболела, тоже не помешает.

За дверью мешкают. Подслушивают? Может, ещё и подглядывают? Я ведь для этого велела Жансу оставить дверь приоткрытой.

Отыграв роль до конца, наконец-то ложусь спать, а с утра всё начинается по новой. Лестница, затем мытьё посуды, протирание пыли. Разве что полы меня мыть ещё не заставили.

— Ну сколько же господин может над вами издеваться? — причитает Жансу.

— И мне интересно, — думаю я, но вслух только вздыхаю. Уши тут на каждом углу.

— Госпожа, ну дайте, я хоть немного помогу, пока никто не видит, — изводится Жансу, оглядевшись по сторонам, хочет отобрать метлу, а мои окоченевшие пальцы уже не в силах удержать инвентарь.

— Как я вовремя! — раздаётся голос над нашими головами и принадлежит он симпатичной шатенке.

Её я вижу впервые. На ней нет униформы, она одета в длинное лиловое платье, а на плечах мантия с коричневым мехом. И выглядит она так, будто только что с дороги. Даже какой-то узел в руках.

— Мирта, зачем ты сюда пошла? — догоняет её дама в чепчике.

— Хотела лично убедиться, что хозяин всё-таки женился на этой дряни, — шипит та, кого назвали Миртой. А дрянью она сейчас, кажется, меня назвала.

— Мирта, прекрати! Тебя накажут.

— Сначала пусть накажут её. Ты ведь сказала, что служанка не должна ей помогать, — кучерявая шатенка в несколько шагов доходит до Жансу, выхватывает метлу и кидает на ступени.

Хлоп! И от толчка подошвы девицы черенок ломается надвое.

— Вы что делаете?! — вспыхивает Жансу от злости, а я внимательно наблюдаю и пока что не вмешиваюсь.

Мне интересно, кто же эта девушка такая, раз позволяет себе подобное поведение?

Я бы подумала, что из знати, только вот её руки не ухожены, как и лицо, и обращались к ней не на “вы”, а по имени.

— Мне рассказать, что вы нарушили приказ? — вскидывает подбородок девица.

— Моя госпожа это вам так не оставит! — с гордостью выпаливает Жансу.

Вот это она зря. Я не в том я положении, чтобы идти в лобовую атаку. Мне бы сейчас тише мыши сидеть, чтобы никто не трогал… но ведь всегда найдутся те, кого ты будешь раздражать.

Не знаю, злится ли эта девушка из-за того, что натворила прежняя Лира, или я ей просто не нравлюсь тем, что существую? Ладно, с этим потом разберёмся. Сейчас главное – не попасть опять в скандал.

— Полно. Мы нарушили, они наказали. На этот раз все по-честному, — киваю я Жансу, а кучерявая прищуривается. Видимо, ожидала от меня сцены.

Нет уж, у меня свой план.

— Надо же, госпожа Шиен само смирение? — сердито хмыкает Мирта и уходит прочь, а дама в чепчике растерянно бежит за ней.

Ох, чувствую, в замке станет ещё веселее.

— Госпожа, почему вы позволили ей так с вами разговаривать? — обиженно тянет Жансу, дуется, как ребенок, а меня отчего-то забавляет её непосредственность. Она как луч света в этом мраке.

— А зачем лезть на рожон, Жансу, если сражаться сейчас нет ни сил, ни возможности? — говорю ей тихо. Но не могу объяснить всего, ведь за нами даже сейчас могут наблюдать. — Просто доверься мне и подожди. Ладно?

Жансу кивает, а я беру ломаную метлу и продолжаю счищать снег с бесконечной лестницы и громко кашлять.

Хаган Шэр хочет меня наказать, пусть считает, что я страдаю.

Он хочет, чтобы я была покорной, я это изображу.

Если надо не только пальцы, но и попу отморожу, чтобы обмануть его бдительность.

Не знаю, смягчится ли его сердце, но рано или поздно он перестанет за мной следить, и тогда я смогу отсюда улизнуть. И да, я улизну, даже несмотря на то что у Хагана Шэра есть то, что спасёт мне жизнь.

Только вряд ли он это отдаст. Он скорее меня убьёт, чем захочет спасти. А значит, ловить мне здесь больше нечего.

К ночи уже не чувствую рук настолько, что игра в “накорми” становится настоящей. Кожу так сильно прокалывают сотни игл, что слёзы наворачиваются на глаза. И только вера в то, что все эти мучения – не впустую, не даёт мне отчаяться, когда хочется сдаться и себя пожалеть.

Так проходят дни, а кое-кто всё больше и больше наглеет.

— Зачем вы дали ей тёплую воду? — рычит Мирта, появившись на кухне, где до её прихода было тихо, как в склепе, несмотря на то что нас здесь четыре женщины, не считая Жансу. И все, включая меня, молча драят казаны.

— Мирта, не перегибай. Хозяин узнает, — велит женщина. А я к этому моменту уже знаю, кто такая Мирта.

Как ни странно – она новенькая служанка, которую Хаган забрал к себе три месяца назад после гибели кого-то из близких.

— Не вмешивайся, Лулу. Ответственность я возьму на себя, — выдаёт эта девица, а затем собственноручно приносит мне таз снега. — Вот тут и мой.

Ох, как этот таз сейчас напрашивается быть надетым на голову этой девицы, но я сдерживаюсь.

Если сейчас устрою скандал – проиграю. Возможно, этого девица и добивается.

“Хорошо, что местные её не очень любят”, — сказала мне как-то раз Жансу, — “Я слышала, что она доводила одну из служанок, а когда та не выдержала, Мирта изобразила из себя жертву, обвинив вторую в нападках. Тогда Мирту и невзлюбили. Но хозяин её не наказал, вот она и чувствует себя выше остальных”.

Терпеть не могу такие подковёрные игры, но Мирта, видимо, в них очень хороша, а значит, будем играть по её правилам.

Смиренно принимаю таз и под ошалевшие взгляды женщин опускаю в талую воду чан и свои пальцы. Холодно, но я продолжаю работу.

Мирта радуется моему унижению, не понимая, что её нападки и злые высказывания играют мне на руку. Слуги, которые с первого дня поглядывали на меня с опаской, с появлением Мирты стали позволять себе надменные взгляды. Не все, а те, кому не хватает мозгов понять, что вечно госпожу мучить не будут.

Однако сейчас, чем больше Мирта пытается мне нагадить, тем больше сочувствия зарождается в их взглядах. Они уже шепчутся о том, что Лира Шиен не такая стерва, какой они её представляли. “Работает, не жалея себя. Хоть и белоручка, а как старается”.

Их мнение обо мне меняется на удивление быстро, но с Хаганом Шэром всё не так просто.

Последний день моего наказания становится самым тяжёлым. Просыпаюсь от того, что в горле дерёт. Неужели всё-таки заболела? Изображать простуженную и быть на самом деле такой – разные вещи.

Всё же с постели приходится встать. За окном ещё темнота, день становится всё короче, но я, как и все местные слуги, уже приступаю к работе. А Жансу всюду следует тенью за мной и при каждой возможности старается то отогреть, то укрыть, то сделать массаж любой части тела, будь то даже мизинец на ноге.

Уже за встречу с ней я благодарю свою вторую, пусть и нелёгкую жизнь. Этому и улыбаюсь, но стоит завидеть два чёрных глаза, наблюдающих за мной с лестницы второго этажа, как отворачиваюсь.

Делаю вид, что не заметила Хагана Шэра, и кашляю.

Пусть думает, что его враг наказан и слаб. Надеюсь, ты доволен и наконец отстанешь!

— Ура! Это последний ваш день, госпожа! — радуется Жансу, пока не натыкается на Мирту, которая поджидает нас на нижней лестничной площадке, больше похожей на террасу без ограждений, за краем которой замерзший пруд.

Жансу тут же принимает стойку, будто собралась защищать меня от нападения. Но все, на что способна Мирта – это тайно гадить.

Сломать метлу, “случайно” разлить мыльную воду, чтобы я поскользнулась, вытряхнуть ковер мне на голову. Открыто вредить она боится. Пока.

Если бы она таким образом мстила мне за причинённую боль, я бы могла понять, но насколько мне известно, нас с Миртой ничего не связывает. Зато я видела, какими глазами она смотрит на Шэра, стоит ему только появиться.

Ею движет простая человеческая ревность и чувство безнаказанности. Плохое сочетание. Опасное.

— О, госпожа Шиен, — натянув на губы опасную ухмылку, выдаёт шатенка. И сколько же ненависти звучит в её “госпожа”. — Идёте драить чаны? Не забыли таз со снегом?

— Ну что ты, — только хочу сказать я, как девица “роняет” таз к ногам Жансу.

— Ай! — взвизгивает служанка, но вовсе не от холода снега, выпавшего на её кожу, а потому что таз пришёлся по пальцам её правой ноги.

— Совсем очешуела?! — хочется рявкнуть на ненормальную.

Нет, вы только гляньте: никто её не останавливает, так она во все тяжкие подалась? Ладно пакостить, но увечья причинять?!

Придушить бы её…

— Раз снег рассыпался, надо сходить за новым? — ещё и смеет смеяться Мирта, а я… Терпение, Лира, терпение.

— Госпожа? — испуганно кидает на меня взгляд Жансу.

— Идти можешь?

— Да, госпожа.

— Тогда скорее покажи ногу лекарю, Жансу. Я тут сама справлюсь, — говорю служанке, а внутри такое пламя, что едва сдерживаюсь, чтобы не оттаскать “милашку” за её кудри.

— Но госпожа…

— Иди.

И Жансу вынуждена послушаться. А я внимательно смотрю на Мирту.

— Хотите мне что-то сказать, госпожа?

— Предупредить. Я позволила тебе задирать меня, но не смей трогать моих людей.

— Не то что? — скалится Мирта. — Думаешь, хозяин не знает о моих пакостях?

Я думала об этом. Хаган Шэр не выглядит тем, кто попустит такое мимо глаз. А раз он её не остановил, значит, заочно одобрил её действия. Вот она и зазналась.

— Может, тогда скажешь, что я тебе сделала? — спрашиваю я. Может, всё-таки что-то упустила?

— А тебе не приходило в голову, что ты можешь не нравиться просто за то, что ты есть? Вот почему один рождаются бедняками без статуса и права на любовь, а другие, как ты, в достатке? — шипит мне она в лицо, и меня берёт такая злость, что пальцы сжимаются в кулаки.

— Жансу такая же, как ты, но ты и на неё напала. Так что не прикрывайся классовой разницей. Думаю, родись ты на моём месте, пролилось бы ещё больше крови и слёз.

— Она и так прольются. Завтра ваше наказание закончится, госпожа, но вашу девочку на побегушках это не защитит, — выдаёт Мирта и с довольным оскалом победительницы ступает к замку.

Подходит к тому самому краю, где пару часов назад слуги случайно разлили воду. Я видела это, пока чистила лестницу. За это время лужи успели заледенеть и покрыться снегом. Отличный каток.

“Вот бы поскользнулась и в пруду охладилась!”, — сверкает мысль в голове и она же пугает меня до дрожи.

Никогда прежде не имела подобной злости. Никогда не хотела вредить даже самым подлым врагам, так что же со мной происходит сейчас? На меня так действует тело?

— Стой! — окликаю девицу, но она лишь ухмыляется, а в следующую секунду поскальзывается и слетает с террасы прямо в пруд.

Лед трескается под ней, а я в оцепенении смотрю, как Мирта с душераздирающим криком уходит под воду.

За Жансу она заслужила отрезвляющую процедуру, но точно не смерть!

— Помогите! — кричу что есть силы, когда девица не всплывает. — Помогите!

Но никто не идет, а Мирты не видно. Чёрт бы побрал эту дуру!

Срываюсь с места и кидаюсь в ледяную воду за ней. Иглы впиваются в кожу так яростно, что кажется, я умру от болевого шока. Нет. Нельзя…

Где эта ненормальная? Где? Я промедлила лишь несколько секунд! Она не могла утонуть.

Вижу в темноте алую накидку, хватаю пальцами и рвусь вверх, но будто не в воде плыву, а в цементе, сковывающем все движения. Рывок… ещё рывок… а над нами… лёд?

Знаю, что далеко не все любят визуализации и ожившие арты, поэтому вынесла в отдельный файлик. Если вам такое не по душе, то можно сразу пролистывать и переходить в следующую главу, она уже ждет вас))
А если Арты понравились, то могу заливать их чаще. Сделаем, как скажете)) Напишите в комментариях, чтобы я понимала))