Хозяйка сердца звёздного капитана

— Пассажиры, внимание! Говорит капитан звездолёта «Транзитный экспресс». Всем срочно пройти в свои каюты! Повторяю! Всем срочно пройти…

Да что там ещё стряслось?! Не успели взлететь, как опять «пройдите в каюты». И голос ещё такой противный. Не то что у некоторых…

Мало того что у меня настроение было ниже плинтуса, так ещё и пассажирский звездолёт раздражал. Абсолютно всем. А капитан — в особенности, хоть я его и в глаза не видела. К сожалению, хоть у нас и была самая дорогая и шикарная каюта, но корабль от этого «Разящим бумерангом» не стал, и управлял им не дар с фиолетовыми глазами. Взлёт мне совершенно не понравился. Думала, может, на ужине заем печаль — випам давали настоящую еду в ресторане, — ан нет. «Пройдите в каюту» говорят!

— Мам, а что случилось? Мы ужинать не будем? — огорчённо спросил Платон, как только мы, закончив лавировать между столиками и остальными пассажирами, выбрались в коридор.

— Знать бы, сынок… — проворчала я, и тут же рядом с нами возникла бортпроводница из расы ооши-ви.

Ооши-ви в коалиции по праву считаются самыми лучшими работниками сервисных служб, но только не для меня в нынешнем состоянии. Я глянула на тонкую деву волком.

— Не нужно волноваться, дорогие гости нашего замечательного лайнера, ужин доставят вам в каюту, — пропела девушка с улыбкой.

И я, устыдившись, перестала хмурить брови:

— Так, а что случилось-то? — стараясь скрыть раздражение, спросила.

Бортпроводница не виновата, что я терпеть не могу неведенье. К тому же звездолёт перемещался в пространстве плавно, на технические неполадки похоже не было. А что тогда? Споросевы? Не к ночи будут помянуты. Мне нужны ответы, а то к раздражению добавилась тревога.

— О, совершенно ничего страшного, — ласково и с готовностью ответила девушка с нечитабельным для меня именем, выбитым на униформе. И тогда мне стало по-настоящему жутко — именно такими голосами сообщают страшные новости.

— Звездолёт готовится к маневрам для уклонения от неопознанных объектов. Обычное дело, — она развела ручками-веточками и пожала плечиками.

Серьёзно? Ладно… ладно, лучше не нагнетать. Может, и вправду так постоянно случается. Я же не знаю.

— А каких это — неопознанных? Настоящих роев споросевов, да? — бесстрашно спросил Тошка, вопреки моему желанию не вдаваться в подробности.

Мне в его голосе даже послышалось радостное предвкушение. Ох, совсем он у меня ещё ребёнок и совершенно не имеет инстинкта самосохранения.

— Ну что вы, милый юноша! — изумилась бортпроводник. — Неопознанные на то и неопознанные, что никто не знает, что это такое. А споросевы в эту часть космоса ни за что не доберутся.

Ну слава богу, хоть одной угрозой меньше.

Мы дошли до каюты. Заверив, что ужин принесут буквально через десять минут, ооши-ви удалилась. А мы вошли в свои люксовые апартаменты — обычным словом «каюта» их и называть было бы грешно — и принялись ждать.

Благодаря новым билетам, в нашем распоряжении оказались две комнаты и гостиная. Само собой, не такие шикарные, как на «Разящем». Например, никаких купелей и личных телевизоров нам не предлагалось — все развлечения на вип-палубе. Но зато в спальнях стояли широкие удобные кровати, а в гостиной стол и удобные стулья — не то что в той каюте, билеты в которую я купила. В крохотной комнатке третьего класса стоят двухэтажные узкие нары, имеется откидной столик и полка для багажа. Всё. Удобства находятся в коридоре: один туалет и один сухой душ на шесть кают. Нет, мы бы совершенно спокойно и так с сыном до Весты долетели — всего-то каких-то пять дней, можно и потерпеть, — но всё равно спасибо Ра за то, что нас от того «удовольствия» избавил.

Как он там, интересно? Вспоминает обо мне?

Опять поймала себя на том, что зарылась пятернёй в волосы и глажу затылок — то место, куда поставили чип. Ой, чувствую, заработала я себе новую привычку.

— Мам, а мы долго тут будем сидеть? Я хотел с другими детьми познакомиться, — тоскливо спросил Тошка, устав сидеть без движения уже через минуту.

— А вот сейчас принесут ужин, и уточним, — пообещала сыну уверенно.

Зря.

Не успели мы расслабленно откинуться на спинки стульев, как звездолёт ощутимо встряхнуло, моргнул свет, а спустя несколько секунд из динамика раздался голос капитана:

— Пассажиры, внимание! Оставайтесь на местах и пристегнитесь! Повторяю. Пристегнитесь, где бы вы ни находились в данный момент! Оглядитесь вокруг и найдите красную клавишу с изображением застёжки. Повторяю…

Я быстро оглядела Тошкин стул, нашла клавишу и пристегнула сына, а затем проделала то же самое и с собой. Вовремя. Вскоре начался настоящий расколбас. Хорошо, что стулья намертво привинчены к полу, а поужинать мы не успели, а то бы не знаю, что с полным желудком было бы.

Хотя Тошка даже смеялся. Для него качка всё равно что аттракцион.

Трепало нас минут пять, потом раздался противный скрежет, и всё резко успокоилось. Правда, на какое-то время погас свет, а когда врубилось тусклое аварийное освещение, в коридоре послышались топот, бубнёж и другие настораживающие звуки, будто какие-то агрессивно настроенные люди открывали и закрывали двери. Шум всё приближался и приближался, пока не дошёл до нашей каюты. Сердце ухнуло в дурном предчувствии.

Дверь с шумом отъехала в сторону, и я… замерла с раскрытым ртом. По спине вихрем промчался холодок, а волосы встали дыбом.

— Таюшка, ну наконец-то! — пробасил с порога Захар и, улыбаясь во весь рот, вошёл в каюту. — Как же я рад тебе, родная моя!

Мамочки! Это что же делается такое? Захар! Это же Захар, господи! Что он тут делает?!

Конечно, догадки у меня имелись. Страшные. Нереальные просто. Я же не дура, чтобы не понимать очевидного. Но что мне теперь делать-то? Паника подступала так, как не подступала даже год назад в момент нашего переноса. Хоть бы не отключиться!

Покосилась на Тошку — вот мой якорь, — он смотрел на Захара с интересом, во все глаза и без страха. Тогда и я растянула непослушные губы в улыбке. Надо показать сыну, что я ни капельки не боюсь. Ну и как-то среагировать на приветствие давно погибшего мужа.

— Захар?! — воскликнула я как можно более удивлённо. Я ведь как бы не знаю, что он в этом времени, поэтому в первую очередь должна удивиться. А дальше что? Зарыдать от счастья? Кинуться на грудь? Скорее всего, но с рыданиями проблематично. — Боже, это ты?.. Правда?..

Я отстегнула ремень безопасности и вскочила со стула, решив: всё же кинусь на грудь и изображу всхлипывания. Может, прокатит?

— Мама, а это кто? — остановил внезапным вопросом Тошка, и я застыла. — Это тот дядя, который у нас на Земле висел в комнате на стене, да? Про которого ты говорила, что он погиб?

Да блин же горелый с этой Тошкиной памятью феноменальной!

— Ты не сказала нашему сыну, что я его отец? — возмутился Захар, и я захлопала на него глазами.

Он подумал, что Платон — наш с ним сын? Час от часу не легче! С чего? А хотя ведь по времени-то сходится…

Я точно знала, что Тошка помнит, как мы увидели друг друга первый раз, и подозревала — сын в курсе, что приёмный. Но мы никогда с ним эту тему не обсуждали. Да у меня элементарно язык не повернётся сказать, что Тошка мне не родной. К тому же я вообще не знаю, как за пятнадцать лет изменился Захар. Тем более он осколок и — очень похоже — только что захватил наш пассажирский звездолёт! Из-за меня и… своего предполагаемого сына.

Хотелось прикрыть глаза, но я не могла себе позволить даже секундной потери контроля над ситуацией. Ну и влипли мы! А я и заклинание-то заковыристое для вызова Ра ещё не выучила! Придётся выкручиваться.

Отмерла и таки сделала, что планировала, но перед этим прошептала:

— Я потом тебе всё расскажу. Не при ребёнке, Захар, прошу.

— Да-да, ты, как всегда права, моя умная девочка, — пробасил муж и погладил меня по голове. Он всегда относился ко мне трепетно и вообще был невероятно добродушным и отходчивым парнем. В школе… Боже, я не знаю, какой он сейчас! — Все разговоры дома. Собирайтесь скорее, мы уходим.

Куда мы, блин, уходим?! В коридоре раздались крики и как будто упало что-то тяжёлое. Как будто тело… Ох, осколки же террористы!

Вот сейчас у меня слёзы из глаз могли бы потечь вполне натуральные.

— Захар, погоди, куда уходим? — всхлипнув, надрывно спросила я. — Ты как тут вообще? Мы с сыном на море летели…

Я не знала, что говорить, поэтому лепетала всё подряд.

— Всё теперь будет хорошо у вас. На Фениксе есть и море, и свобода. Ты больше не обязана батрачить на коалицию. Кстати… — Захар ловко перехватил мою руку с обязательным чипом и надел на неё широкий браслет, а потом то же самое проделал с чипом Платона: — Ну всё, теперь не найдут. Собирайтесь, проверю своих и вернусь за вами через пять минут.

Же-е-есть!

Захар чётко, по-военному, развернулся и шагнул в коридор, а я, как только он скрылся, кинулась к Тошке:

— Сыночек, прошу тебя, ничего не бойся, но поменьше болтай! — взмолилась я, присев перед его стулом и обхватив за плечи. — Дядя хочет нам добра и пока не понимает, что мы его добра не хотим. Но я ему обязательно объясню, и всё будет хорошо. Ты только про Ра ничего и никогда никому не говори, ладно?

— Конечно, мама, я ведь обещал, — возмутился сын.

— Умничка! — горячо похвалила я и расцеловала ребёнка в щёки.

— А мы теперь на Весту не полетим, да?

— Ох, не знаю, Тош, ничего не знаю. Может, и получится убедить дядю Захара, что не нужно нас спасать…

— А как же Ра? Багира и детки? — жалобно протянул сын.

— Мы обязательно с даром увидимся и хвосторыжек заберём, как Ра и обещал. Ты что, не веришь ему? — демонстративно осуждающе спросила я, поднялась и начала скидывать вещи в сумки. Хорошо, что полностью их распаковать поленилась.

— Верю, конечно, — поспешил оправдаться Тошка.

— Вот и правильно, — кивнула, не оборачиваясь. — Главное — от меня не отходи ни на шаг и поменьше болтай.

— Хорошо, мам, а что там?

Пришлось отвлечься, чтобы разобраться, где «там».

Сын сидел, с опаской уставившись на дверь. Из-за неё до сих пор раздавались пугающие звуки. Но хоть не выстрелы! Впрочем, я же не знаю, какое оружие у мятежников. Может, и бесшумное.

— Надеюсь, ничего страшного. Разберёмся позже, сынок, не отвлекай меня.

Отвернулась к вещам. Эх, малодушная я трусиха! Даже себе боюсь мысленно сказать, что произошло. Ну а как? Как признать то, что умом непостижимо? Как переварить то, что в жизни случаются такие обстоятельства, от которых волей-неволей поверишь в предопределение?! Я больше чем уверена, что Захар о нас узнал из той базы данных, что осколки добыли для Ра. А захватил пассажирский звездолёт благодаря щедрой оплате, которую повстанцы получили от даурианца.

Вот прям даже злость на Ра взяла! Сам виноват! Пусть теперь расхлёбывает и спасает нас!

Едва раздражённо и резко закрыла сумку, вернулся Захар:

— Собрались? Молодцы! Выходим, поворачиваем направо и спускаемся к шлюзу. С шага не сбиваться. Слушать меня.

Вояка, блин, до мозга костей!

Я подхватила огромную сумку на колёсиках в одну руку, Тошку в другую и вышла из каюты. Эх! Недолго нам довелось побыть вип-пассажирами.

Захар, одетый в военную форму, шёл сзади с огромной штуковиной на плече. Очень надеюсь, что это у него если и оружие, то какое-то парализующее, и повстанцы никого не убили. Во всяком случае, в коридоре окровавленные тела не валялись. От этого стало чуточку легче.

Но это ощущение быстро прошло, стоило оказаться на звездолёте осколков.

Боже… Такого сборища разношёрстных головорезов я ещё не видела…

Правда, команда звездолёта осколков агрессии по отношению к нам с Платоном не проявляла, поэтому вскоре я поняла, что пугали они лишь разнообразием одежды и тем, что были вооружены до зубов. Выглядели повстанцы как шайка бандитов, собранная из представителей таких рас, каких я ещё не видела. Но Тошке они понравились. Пришлось даже шепнуть сыну, чтобы закрыл рот и не таращился.

— Все целы? — спросил Захар.

И я поняла, что он у этого сброда ещё и предводитель.

— Да, капитан. Сопротивления команда практически не оказала. Пару пассажиров пришлось успокоить, а один выразил готовность лететь с нами. Мы доставили его на борт.

— Хорошо. На Фениксе разберутся, кто такой и что с ним делать. Улетаем через три минуты. Начать расстыковку.

Команда засуетилась, а Захар повёл нас вглубь звездолета.

Надо сказать, что хоть я и не разбиралась в космической технике совершенно, но почему-то от этого корабля принадлежностью к Дауру даже от стен фонило. Нет, конечно, это совсем не «Разящий», но вот, к примеру, на его капли по внутренней отделке этот корабль был похож.

Мы пришли в отсек, из квадратного холла которого вели в каюты четыре двери. Две из них были открыты. За ними я разглядела кабинет и спальню.

— Уютненько, — брякнула, лишь бы не молчать.

Я до сих пор не понимала, зачем Захар нас похитил, и не могла определиться с линией поведения. Хоть убей, я не верила в то, что муж все пятнадцать лет только обо мне и думал. Но вот в то, что он решил нас с, как он думает, сыном «спасти» — в это поверить я могла легко. Но как Захар отреагирует на сообщение, что Тошка ему не сын? А на просьбу вернуть нас в коалицию и никогда не спасать? Вот этого я не знала.

Да и вообще, я этими осколками не особо интересовалась, как и споросевами. Поэтому смутно представляла, чего добиваются мятежники и какое оказала влияние на моего в прошлом спокойного и великодушного мужа их идеология. Может, у него вовсю посттравматический синдром шпарит? Из-за этого и приходилось пока выжидать и приглядываться.

— Это мой капитанский отсек: кабинет, спальня, санузел и столовая, — сообщил Захар, обводя помещение рукой. — Я пока посплю в кабинете на диване, а вы с сыном устраивайтесь в спальне.

Аллилуйя! Благодарю, что Захар не собирается срочно призвать меня к исполнению супружеского долга и не планирует разместиться со мной на кровати.

— Спасибо. А нам долго лететь? — осмелилась задать я важный вопрос.

— Нет, завтра доберёмся. Но ты кажешься мне напряжённой, Тась. Расслабься. Все невзгоды позади.

Ага, как же! Они только начались!

— Ну конечно я напряжена, Захар! Да я не просто напряжена, я в шоке! Я тебя похоронила так-то и оплакала.

— Понимаю, Плюшечка, понимаю… — сказал муж ласково.

А я закатила глаза. Да, для него я Плюшечка, Плюха или Плюшка — в зависимости от настроения. Просто в детстве я была пухлой как колобок. Вот как о таком можно было рассказать Ра?

— …Я займусь делами, а вы отдыхайте пока, в столовой есть кое-какая еда, но я прикажу принести вам ужин. А вечером вернусь, и поговорим.

Муж улыбнулся знакомой улыбкой, от которой сердце залило ностальгией и теплом, взъерошил волосы и ушёл.

Мне отчаянно не хотелось записывать Захара во враги.

Едва в коридоре стихли звуки шагов, я бросилась к сумочке, где лежала заветная бумажка с заклинанием вызова Ра, но, взяв её в руки, задумалась. А к чему это приведёт? К примеру, поступает вдруг даурианцу от меня «SOS», и что он сделает? Скорее всего, всё бросит и помчится спасать даже если не меня, то племянника. Логично возникает следующий вопрос: а он успеет нагнать нас в космосе — лететь-то нам недолго — или доберётся аж до загадочного Феникса?

А тут опять дилемма: я не имею понятия, как воюют даурианцы, а вдруг, чтобы нас выручить, они просто всех перебьют, и Захара — в первую очередь? Этого я точно не хочу. Ну а если Ра высадится на планету осколков, я уже буду волноваться за него. Кто знает, что у повстанцев есть в арсенале? Их Феникс, судя по всему, находится где-то в центре коалиции, но его до сих пор не засекли.

Браслетики, что теперь красуются у нас с Тошкой на запястьях, тоже вызывают вопросы… Не-не-не, спешить не стоит. Поговорю с Захаром, осмотрюсь, а там уже буду думать, что делать. Может, мне вообще удастся мирно обо всём договориться и даже прибыть в отель Весты в положенный срок, чтобы хорошенько отдохнуть, как и планировалось.

Вздохнула и положила бумажку обратно. Успеется.

И как раз в этот момент в дверь постучали, а потом она отъехала в сторону, и на пороге возник натуральный гном, только с четырьмя руками, в поварской форме и колпаке.

— Ваш ужин, дорогие гости. Рад приветствовать на борту «Потока Лавы». Сегодня у нас томлёные в неейте коруньи лапки с уриканским пюре.

Однако! Половину не поняла, но мужичок излучал позитив, да и с подноса приятно пахло, а мы не ужинали. В общем, я улыбнулась в ответ.

— Спасибо большое. Я Таисия, это Платон, а к вам как можно обращаться? — завела я беседу.

— Зовите меня Той Черпак, я на звездолёте главный по кухне, но ужин принёс вам сам, — с удовольствием поддержал мой порыв гном, — уж очень хотелось взглянуть на жену и сына капитана.

Тошка встрепенулся, явно собираясь повара поправить, сказать, что Захар ему не отец, но я положила руку ему на плечо, и сын сигнал понял. Ничего лишнего говорить нельзя! Это сейчас нам улыбаются, как членам семьи капитана, а кто знает, как отнесутся, начни мы от Захара открещиваться.

Тем временем гном ловко открыл нижней парой рук дверь в столовую и прошёл, чтобы накрыть на стол, а мы с Тошкой отправились умыться.

К великой радости, вода на звездолёте была. Видимо, все даурианские космические корабли имеют водопровод. Хотя купели, конечно, в санузле не было. Душевая кабина и раковина только. Ну и то хлеб.

Долго не намывались, есть хотелось очень, поэтому поспешили в столовую, а когда вошли, обнаружилось, что «главный по кухне» решил составить нам компанию. Той уселся напротив накрытой для ужина части стола и явно собрался наблюдать за нашей реакцией на свои блюда. Но это ладно, пусть. Вот только что-то мне подсказывало, что повар просто изнывает от любопытства и при первой же возможности засыплет нас вопросами. Скучно ему, наверное. Ну что ж, выгнать его всё равно не получится, поэтому надо просто следить за языком, особенно Тошкиным. А может, и самой удастся почерпнуть полезную информацию.

Как я думала, так и получилось. Только я положила на тарелку последнюю обглоданную лапку неведомого зверька, вытерла руки и поблагодарила Тоя за ужин, как он оживился. А то сидел, подперев щёки ладонями, и смотрел на нас с умилением, вообще не двигаясь. Прямо как бабуля на долгожданных внуков, приехавших погостить.

— Понравилось? — спросил он осторожно.

— Очень вкусно, вы волшебник, — с готовностью похвалила я мастерство гнома.

Ужин и правда оказался выше всяких похвал. Давно я не получала такого удовольствия от еды.

— Спасибо, и мне понравилось, — следом за мной управился и Тошка. — Мам, можно я в игробокс поиграю?

— Конечно, можно. Он в боковом кармане большой сумки, — разрешила я, испытав короткое облегчение — хоть из-за Тошки можно не волноваться.

— Ой, да. Я волшебник, вы правы, — зацепился за приятную для себя тему гном. — В своём времени я имел личный ресторан, в котором принимал королевские семьи, ведь слава обо мне летела по всей Гори — так планета моя называется.

В голосе Тоя отчётливо прозвучала гордость и тоска по прошлому, но моё внимание привлекло другое.

— Так вы тоже переселенец? — удивилась я.

— Да, как и очень многие жители Феникса. Кто как не мы, выдернутые из старой жизни, осколки древних цивилизаций?

Надо же! Ну логично, чё уж. Так и есть.

— А за что вы боретесь? Что вас не устроило в новой жизни? — спросила, пытаясь понять мотивы осколков. — Ведь потомки дали нам возможность избежать смерти, разве мы не должны им быть за это благодарны? — Повар тяжко вздохнул, и я поспешила добавить: — Но вы не подумайте, я не осуждаю. Мне интересно просто.

— Ну а чему радоваться? Лучше бы я почил в зените славы самого молодого шефа Гори, чем оказался выдранным из привычной успешной жизни. Меня, гения и волшебника, вынудили три года возглавлять академическую столовую на забытой богами планетке Трот-234! — патетически воскликнул повар.

И я задумалась.

А ведь, в принципе, его можно понять. Думаю, те австралийские аборигены, что прибыли вместе с нами год назад в распределительный центр, тоже не сильно радовались новой жизни. Это у меня всё самое дорогое оказалось с собой — Тошка, а ведь для кого-то такое спасение — сущее наказание.

Я не стала вступать с Тоем в полемику по поводу возможностей, которые ему могли открыться спустя три года отработки. Кто знает, было ли у него с собой хоть что-то, что он смог выгодно продать. Так что опустим детали. Я просто сочувствующе покивала и спросила:

— Но теперь-то вам лучше? Быть главным поваром «Потока лавы» вам нравится?

— Надо полагать, — деловито подтвердил гном и горделиво выпятил грудь, — служить с капитаном Захаром Звягинцевым — большая честь. Он самый лучший капитан. Да и вообще мой друг. Другая его жена и дети обожают мою стряпню.

Чего-о?!. Я чуть со стула не грохнулась. Жена и дети? А мы тогда ему на кой сдались? У меня появились к мужу — а может, уже и не мужу? — новые вопросы. Страшно захотелось, чтобы поскорее наступил вечер.

Но пока его дождёшься! А тут такая находка для шпиона под боком сидит! В общем, виду, что удивилась, я не подала.

— Что ж, тогда поздравляю. Той, а расскажите мне о Фениксе, невероятно интересно узнать о мире, в котором нам предстоит теперь жить.

Глаза повара загорелись, стало очевидно, что гном чрезвычайно рад свободным ушам… А может, дело совсем и не в этом. Может, это Захар заслал верного соратника вперёд, как агитатора. У самого-то Звягинцева с красноречием дела всегда обстояли туго. В прошлой жизни он слыл молчуном.

— Феникс прекрасен! — начал рассказ мелкий пропагандист. — Нам с ним крупно повезло. Когда пятьдесят лет назад движение осколков только зарождалось, и наш великий наставник отправил разведчиков искать место для базы, одному из отрядов посчастливилось напасть на опустошённую споросевами планету неподалёку от границ коалиции…

Батюшки! Посчастливилось? Опустошённую споросевами? Что-то мне уже страшно.

— Стоп, стоп, стоп! Поясните мне, пожалуйста: Феникс находится вне границ и не под защитой войск коалиции? Споросевы могут вернуться? — спросила истеричным шёпотом, чтобы Тошка не дай бог не услышал.

— Нет-нет. Это было давно! — успокоил Той. — С тех пор коалиционеры границы раздвинули.

— Но вас не нашли, — указала на нестыковку в рассказе. — Разве такое возможно?

— Всё возможно, — не смутился гном. — Наш великий наставник умеет очень многое и имеет огромные технические возможности. Ни один прибор не может разглядеть Феникс из-за защитного поля, которое создал наставник и учёные Феникса. Через наш щит и сигналы никакие не проходят. Чтобы попасть к нам на планету, нужно точно знать, куда лететь. Так что не волнуйтесь, милая Тая, вас никто не найдёт.

Ну супер! Что же делать? Это если там такое волшебное поле, то и чип Ра перестанет работать? А вдруг дар нас не найдёт?

За что? За что мне жизнь постоянно такие дилеммы подбрасывает?!

— Здорово! Рада, что Феникс в безопасности. Но мне вот ещё интересно: а чем занимаются жители? Как живут? Что с образованием? С медициной?

Кажется, примерно всем этим я год назад тоже интересовалась в распределительном центре. Но тогда я имела надежду, что спустя три года отработки стану свободной. А сейчас что получается? Лечу в тюрьму до конца своих дней? Что-то мне реально стало плохо и захотелось впасть в истерику. Я не хочу! Не хочу такого спасения! Я хочу на море, а потом к Ра! Хотя можно сразу к Ра, без всякого моря!

Держала себя в руках из последних сил.

— О, с этим всё в порядке, и в первую очередь потому, что великий наставник учит нас, как быть здоровыми: физический и умственный труд, то есть образование и движение — две обязательных составляющих здоровья. Так что повезло вам. Ну и главное, что всё у нас на планете бесплатно. Вам теперь никогда не придётся переживать о деньгах.

Я чуть в голос не завыла. Моя родненькая тысяча с лишним екчей! Даже не успела богатой и дня побыть, как попала в какой-то, блин, коммунизм!

Той развлекал меня рассказами о Фениксе ещё часа полтора. Из них я узнала: о природе, погоде планеты и уровне развития погибшей цивилизации. После рассказа повара у меня сложилось впечатление, что Феникс практически близнец Земли моего родного двадцать первого века, но с небольшими нюансами: планета меньше — всего один материк, и населявшие её люди совсем не развивали космическое направление. Они увлекались сельским хозяйством, нанотехнологиями и обустройством комфортной для себя жизни.

То есть мятежники получили от бывших хозяев планеты технологически оснащённые дома и кучу роботов — это несомненный плюс. Но были и минусы, например, почти разрушенная экосистема: споросевы пожирали клетки живых организмов, и из-за этого на Фениксе исчезли не только гуманоиды, но и животные, и растения. И если с растениями дела ещё обстояли более или менее за счёт оставшихся в почве семян и корней, то с живностью великому наставнику — пока совершенно неясно, кто это — пришлось повозиться. Необходимых зверюшек осколки добывали по всей Вселенной.

Ну и ещё один очень тревожный звоночек прозвучал в рассказе повара. Про численность населения и сложность с созданием моногамных браков. Это Той позавидовал Захару, что у него будет аж две жены, когда у других и одной нет. А о чём это говорит? Правильно! Фениксу просто необходимы молодые здоровые женщины, способные родить много-много детей… Кошмар! Я вообще-то не планировала становиться инкубатором.

Так себя накрутила, что когда укладывала Тошку спать, даже он моё состояние заметил.

— Мамочка, не бойся, Ра нас спасёт, ты же сама мне говорила, — погладил сын меня по щеке, — и про дядю Захара ты мне рассказывала, что он хороший.

— Да-да, так и есть, родной, — прильнула я к его ладошке и поцеловала мягкую тёплую серединку.

Какое же счастье, что мы с сыном вместе! Страшно представить, что со мной будет, если нас разлучат.

— А почему дядя капитан этого звездолёта думает, что я его сын? У меня ведь когда-то уже были другие мама и папа. Мой папа был похож на капитана дара Раамна, но это был точно не дядя Захар.

Ох, я знала, что он помнит! Знала!

Прижала Тошку к себе и поцеловала в макушку.

— Дядя Захар ошибается, милый, но он не злой, — зашептала, сдерживая слёзы. — Я ему обязательно всё объясню.

— Ладно, а то я хочу, чтобы моим папой был Ра. Не надо занимать его место.

А вот тут я не сдержала истерический смешок. Хочет он! Я-то как этого хочу!

Но хочет ли этого неведомое предопределение?..

Платон заснул, и я вышла в холл, чтобы оставшееся время потратить на хождение из угла в угол и попытаться привести мысли в порядок.

Захар пришёл минут двадцать спустя. Уставший, но довольный, а ещё немножечко виноватый. Видимо, гном ему передал наш разговор, и Звягинцев переживал из-за того, что я узнала о его семье.

Рваться грудью на амбразуры я не спешила, поэтому застыла молча на месте и пристально уставилась на бывшего мужа — Захар, естественно, стушевался под моим взглядом ещё сильнее.

— Плюх, ну ты не переживай из-за этого, уладим, — пробормотал он басом.

— Как ты это себе представляешь? — строго спросила я. Не стала прикидываться, что не понимаю, о чём он. — А твоя жена и дети знают, за кем ты полетел?

Бывший муж — да-да, теперь уже точно бывший — отвёл виноватый взгляд и взялся пальцами за подбородок, потёр его и вздохнул:

— Нет, не знают, но Лада поймёт.

— Сахар! — а вот это уже его детское прозвище. Да, мы такие: Сахар и Плюшка. — Не говори глупостей! Никто такого не поймёт. Я просто в ужасе от того, что ты наделал!

Недовольства я не скрывала и опять принялась ходить по холлу, обхватив себя за плечи.

— В смысле наделал? — возмутился Захар. — Ты что, не рада? Плюх, я не понял, а как же наш сын? Он ведь должен расти с отцом!

Я остановилась, как вкопанная. Пора с этим кончать.

Даже за прошедшие несколько минут разговора я поняла, что Захар остался прежним Сахарком, а отмороженным головорезом за эти годы не стал, поэтому решила быть с ним по мере возможности честной. Я подошла к бывшему мужу, взяла его за здоровенную лапищу, подвела к стулу и усадила. Сама села рядом.

— Тошка — не твой сын, Захар. Он приёмный, — сообщила я бывшему мужу. — Я усыновила его спустя три года после твоей гибели, это ведь должно было быть в моём личном деле, — старалась говорить ласково, успокаивающим голосом, прямо как психотерапевты.

Захар посмотрел на меня, как показалось, с облегчением, а потом потёр лицо большими ладонями.

— Да? Я просто как вас увидел в базе данных, так больше ничего и не читал… Но, Плюша, ты не беспокойся, я всё равно вам помогу и позабочусь…

А вот этого не надо!

— Дорогой мой, родной! — взмолилась я, не кривя душой, наделяя бывшего эпитетами. Ведь именно таким я Захара и считала. Он мне как брат, мы знакомы с раннего детства, можно сказать, что бывший муж — мой единственный земной родственник, поэтому говорила я вполне искренне. — Я невероятно счастлива, что ты жив и не одинок! Но с чего ты взял, что нам нужна помощь?!

— Неужели тебе нравится жизнь, которую дала коалиция? — недоверчиво спросил Захар. Тут я мигом поняла, что пора сбавить обороты. И хвастаться деньгами тоже не стоит. — Я видел твой счёт с двадцаткой, даже меньше, екчей. С ними ты так и останешься существом второго сорта, Тая! А я предлагаю тебе совершенно новую, успешную жизнь!

Да-да, гном мне о ней рассказал, но увольте.

Но что выходит? Мою тысячу екчей он, значит, в файле не видел — это подтверждает теорию, что база у осколков та же, что и у Ра. Ну а текущие мои данные Захар на браслете пока не проверил — это хорошо, вдруг экспроприируют?

Но ведь всё это только полбеды. Тут ведь дело даже не в деньгах, а в будущем моего сына. Я всегда была аполитичной и пацифистом по жизни. Как бывший, который знал меня лучше всех на Земле, мог подумать, что я захочу растить ребёнка на базе повстанцев?

— Ты не понимаешь, да? Совсем забыл меня за эти годы? — спросила я грустно, и Захар, подняв руку, энергично потёр свою шею сзади. Естественно, он забыл! Для него-то прошло пятнадцать лет. — Вижу, что да. И я тебя не виню. К тому же прекрасно понимаю. Я ведь и сама тебя нынешнего не знаю.

— Тая, прости, я хотел как лучше. Увидел вас и ужасно обрадовался, думал, и ты обрадуешься…

— Милый мой, а я бы и обрадовалась, если бы мы оказались вдруг добрыми, законопослушными соседями по лужайкам в каком-нибудь спокойном мире. Я бы считала это божьим подарком, честно. Но вот похищать нас по пути в отпуск на море и везти на планету повстанцев — это было лишним… Я не знаю, чем ты вообще думал? — на последних словах я немного повысила голос, не удержалась.

Спокойно, Тая, не перегибать!

Захар нахмурился:

— Я думал о вашем благополучии, — жёстко ответил бывший муж. Нет. Всё же он изменился. Да и глупо было надеяться, что капитаном осколков сделают простодушного добряка. — Я и сейчас считаю, что на Фениксе вам будет лучше. Поверь, ты мне потом ещё спасибо скажешь.

Это вряд ли. Да и вообще, боюсь, мало кто скажет, оказавшись в нашей ситуации.

— Захар, верни нас на место, а? — попросила я отчаянно, предприняв последнюю попытку мирно решить вопрос, хотя уже ни на что особо не надеялась.

— Даже если бы я вдруг и захотел выполнить твою просьбу, Тая, то просто не смог бы этого сделать. Великий наставник ждёт вас. Вы уже числитесь жителями Феникса, и вам приготовили план успешной жизни. Так что советую тебе, Плюшечка, начинать привыкать к тому, что теперь ты осколок. Прости, но так будет лучше.

Приплыли.

Мне хотелось топать ногами и кричать, но я понимала, что это ничего не изменит.

Это ты меня прости, Захар, но твой план на жизнь нам не подходит. Придётся мне все же вызывать Ра. Сама я точно не справлюсь.

— Ладно, возможно, ты прав, — сдала я позиции, — будем считать, что сейчас я в стрессе от последних событий. И вообще утро вечера мудренее. А завтра, когда я окажусь на Фениксе, возрадуюсь от души. Спокойной ночи, Захар.

Я встала со стула и отправилась в спальню, чувствуя спиной сверлящий непонимающий взгляд когда-то любимого мужчины.

Закрыла дверь каюты и замерла, прислонившись к ней спиной, прислушиваясь. На потолке горели два ночника, на кровати сладко сопел Тошка, а в холле раздавались тяжёлые шаги, отодвинулась соседняя дверь — Захар зашёл в санузел — и за стеной полилась вода.

Я пулей метнулась к сумке и достала из кармашка бумажку с заклинанием. Прикрыла глаза, мысленно прося у мужа прощения, а потом распахнула их и твёрдо произнесла:

— Ишиндаас-лаами!

Надеюсь, правильно проговорила.

Подумала и произнесла ещё раз — для верности. Только потом спрятала бумажку, разделась и юркнула к Тошке под одеяло.

Но, естественно, эту ночь я спала плохо — тревога мешала забыться. Я постоянно ждала каких-то признаков атаки на «Поток лавы» извне. Хотя понимала, что Ра примчится нас спасать не сию минуту.

На короткое время уплывала в сон, но быстро просыпалась, потому что в грёзах ко мне приходил настоящий экшен: то Ра убивал Захара, то Захар убивал Ра, то вообще нас засасывало в чёрную дыру или нападал рой споросевов. Его я в глаза не видела, поэтому представлялся этот страшный паразит мне в виде пчелиного улья. В общем, мне надоело маяться, и встала я с кровати рано — все в капитанском отсеке ещё спали.

Приняла душ, умылась, оделась и пошла в столовую. Вчера я не успела сунуть нос в запасы Захара, а сегодня принялась открывать ящички и чуть не расплакалась от счастья, когда в одном из них нашла кофе. Настоящий земной молотый кофе и турку рядом с ним. Зарылась носом в банку и, наверное, с минуту дышала любимым ароматом, а потом понеслась за своей походной кухней. В неизвестной технике мне ни в жизнь не разобраться.

Зато благодаря подарку Зира я вскоре будто попала в рай. Когда перелила кофе в чашку, блаженно сомкнула веки и сделала первый глоток — сразу поняла: только за одно это можно отминусовать Захару сто баллов косячности и добавить двести к родственным чувствам. Мы с ним всегда были кофеманами, да и вообще любили одинаковые вещи.

Вспомнив это, отставила чашку в сторону и ринулась к ящичкам, которые ещё проверить не успела. И точно! Предчувствия меня не обманули. В одном из них я нашла шоколад. Ла-адно, если на Фениксе есть всё это и плюсом к нему оливье или мандарины, или, ещё лучше, селёдка под шубой — то можно и подождать Ра пару деньков. Мой любимый даурианец может не сильно спешить.

Разрушили блаженство послышавшиеся шаги, и на пороге столовой появился лохматый Захар.

— Таюш, ты совсем не спала, да? — виновато спросил он. — Прости, я тоже не спал. Много думал ночью и понял, что не должен был принимать поспешных решений. Должен был разузнать о вас больше, может, поговорить с тобой… Я постараюсь всё исправить, но не знаю…

— Стоп, Сахар, стоп, — я встала, подошла к бывшему мужу и, обняв его за талию, прижалась к груди, — очень прошу тебя ничего не делать. Не рисковать репутацией и жизнью, очень прошу. Я, да и не только я… твои жена и дети очень хотят, чтобы ты жил и оставался на вершине карьеры, а за нас с Платоном не переживай. Мы выберемся.

Я сказала это с полной уверенностью, потому что буквально секунду назад из моего чипа прямо в мозг отчётливо поступил сигнал от Ра: «Тая, я приду, чего бы мне это ни стоило. Продержись пару дней, и я вас заберу. Только не паникуй и не делай глупостей. И береги Платона».

— Ты уверена? Не злишься? — с надеждой спросил Захар.

— Злюсь, конечно, но всё равно уверена, — заверила я его с улыбкой.

Всё же кофе, шоколад и сообщение от любимого мужчины могут самый беспросветный день сделать капельку лучше.

— Это очень хороший район, Плюша...

«Поток лавы» опустился на поверхность планеты пару часов назад, и вот мы уже почти добрались до нашего места размещения. Словом «дом» у меня язык не поворачивался его обозначить.

— Захар, прошу, не называй меня Плюшей, — одёрнула я Звягинцева. — Мы давно не дети и вообще, теперь это неуместно.

— Принято, ты права, — покладисто кивнул Захар, и я вспомнила, как с ним всегда было легко договориться. — Так вот, мы его называем Приближка — из-за приближённости к центру столицы Феникса. Тебе нравится?

Нет, не нравится, но по своим, личным причинам.

Так-то сам Феникс оказался даже очень располагающим к себе миром: на космодроме встретил нас ласковым солнышком, лёгким ветерком и свежим воздухом. Дорога тоже радовала ровным мягким покрытием и мы с Тошкой спокойно любовались приятным пейзажем. Правда, рощи были реденькие, а деревья в них молоденькие, зато поля колосились на зависть земным фермерским хозяйствам моего времени.

Захар пояснил, что осколки, которые обитают на Фениксе безвылазно, восстанавливают экосистему планеты. Счастливым колхозникам не приходится гнуть спины в полях и убирать навоз на животноводческих фермах. Всё это делают роботы, а люди — вернее, гуманоиды — за ними присматривают.

Конечно же, во время пути мы встретили множество незнакомых растений, но в самое сердце меня поразили знакомые с детства дубы, берёзы и поля клевера. Захар рассказал, что на Феникс тащат семена со всей Вселенной, а выращивают то, что приживается и одобряют учёные. И кое-что наше, земное, сгодилось.

Платон заинтересовался новой планетой и лишнего не болтал, а я хоть и нервничала, но пока не истерила. И чип на затылке погладила всего-то пару раз, а не каждую минуту.

Вот до тех самых пор, пока мы не приехали в тот самый район Приближка.

Он был расчерчен ровными улицами с двухэтажными коттеджами. Хотя так называть эти строения было бы неправильным. Скорее, дома или жилища — все они отличались друг от друга и формой, и цветом, и оформлением окружающей территории. Как будто хозяева соревновались между собой, у кого чуднее и круче.

— Это от бывших хозяев планеты такая архитектура осталась? — спросила я Захара, выйдя из автомобиля.

Машины тут использовались в основном общекоалиционные. Те самые кастрюли, что мы видели на Кеплер Лире. Бывший муж сказал, что есть у них и местные транспортные средства, но их мы пока не встретили.

— Не совсем. Всё же осколки тут уже почти пятьдесят лет, естественно, что каждый пытается привнести в обретённое жилище свою атмосферу.

— Это многое объясняет, — понятливо кивнула я. — Дай-ка угадаю, какой из этих домов твой…

— Попробуй, — усмехнулся Захар.

Оглядевшись, я без раздумий указала на русский классический терем с коньком на крыше и флагом на флагштоке во дворе.

Звягинцев от души рассмеялся.

— Это было легко, — созналась я, — у твоей бабули в деревне такой конёк был, да и родной флаг я не забыла.

— Да-а-а… Хорошие были времена. Ну а это ваш дом, — скрывая секундную слабость и ностальгию, показал Захар на добротную прямоугольную коробку песочного цвета, покрытую коричневой крышей. Она стояла прямёхонько рядышком с его владениями, и это настораживало. — Я решил, что вам комфортнее будет жить в отдельном доме, но недалеко от меня.

Голос его звучал виновато. Он думал, я претендую на его семейное гнёздышко? Зря! Я подбадривающе погладила бывшего мужа по плечу, и именно в этот момент из дома вылетела разгневанная молодая женщина, а следом за ней девочка лет десяти-двенадцати.

А Звягинцев-то тоже в будущем даром времени не терял.

Захар сделал шаг вперёд к стремительно приближавшимся жене и дочке, будто прикрывая нас с Платоном от их гнева, и это Ладе не понравилось ещё сильнее. Я на всякий случай притянула сына к себе поближе.

— Кто это, дорогой? И почему эта женщина позволяет себе трогать чужого мужа, да ещё и улыбаться ему? — наехала на грозного капитана осколков жена.

А я выглянула из-за плеча Захара, чтобы лучше их с девочкой рассмотреть. Было очень похоже, что Лада тоже землянка. Гречанка или испанка, а может, и кто-то из представителей советских южных республик. Знойная и красивая девушка примерно моих лет. Дочка у них получилась похожей на маму и папу одновременно. Очень красивая вырастет девушка, отбоя от женихов не будет, особенно если не станет на них смотреть с таким гневом, как на нас сейчас... Хотя тут, на Фениксе, отбоя, судя по всему, не будет даже у самой страшненькой женщины, поэтому пусть смотрит, тренируется. Ей понадобится, да.

— Лада, София, познакомьтесь, это Таисия и Платон Звягинцевы. Тая — моя жена из прошлого времени, — совершенно бесхитростно, без всякой подготовки сообщил этот чурбан, мой бывший муж, своему семейству пренеприятнейшую новость.

Ну разве же так можно? Бедная Лада побледнела и схватилась за сердце, а у Софии задрожала нижняя губа и глаза подёрнулись поволокой слёз. Пришлось брать дело в свои руки.

— Можете считать нас родственниками, мы выросли с Захаром вместе. Наш брак давно не актуален, — миролюбиво заявила я, выступив из-за спины бывшего. — Вам не стоит волноваться. Я совершенно не планирую забирать у вас отца и мужа.

— Я знаю о вас, много слышала, — убитым голосом сообщила Лада. — А Платон, выходит… сын?

— Нет-нет, у моего сына другой отец, вам совершенно не о чем волноваться! — поспешила я развеять страхи бедной женщины. — Мы с Тошей совершенно не собираемся лезть в вашу жизнь!

— Ох, не к добру это всё, — тихо пробормотала Лада, развернулась и, взяв дочь за руку, побрела в дом.

Я её прекрасно понимала! Слышала, что даже есть поговорка. Что-то там про «первая жена богом дана» и что «с ней соперничать всегда сложно». Но и это полбеды! Ведь за нами прилетит Ра, и это точно нельзя будет расценить как добро для осколков. Меня даже замутило от волнения. Мне просто жизненно необходимо придумать такой план, при котором и волки будут сыты, и овцы целы.

Пихнула Звягинцева локтем в бок со всей силы, но он даже не вздрогнул.

— Захар, Захар, обеспечил ты всем нам огромный геморрой, но ты не переживай, — сообщила, качая головой. — Врач я или не врач? Вылечим! Веди нас уже в дом, показывай хозяйство.

Злиться на бывшего мужа у меня не получалось. Скорее, я даже начинала испытывать лёгкое чувство вины за то, что его подставляю. Но все мои действия оправдывал Тошка. Если душевные страдания по Ра ещё и можно было с горем пополам задвинуть подальше, то вот знание, что сыну в скором времени обязательно нужно попасть на Даур, чтобы пройти там положенные юному даурианцу этапы развития, иначе не быть ему здоровым и сильным, сметало всё на своём пути.

Захар тяжко вздохнул, подхватил мой огромный чемодан и покатил его к дому. А мы пошли за ним.

Дверей тут, похоже, не запирали, потому что бывший муж просто её толкнул и вошёл внутрь. Он понажимал какие-то датчики на стене в коридоре, и дом ожил. Включился свет, где-то зажурчала вода, в глубине заработала какая-то техника, а к нам из комнаты выкатился миленький робот-девушка в униформе.

— Вуйте. Рада труд для вас, — произнесла она мелодичным голосом.

— Вуйте? Труд для нас? Что за вуйте? — не поняла я. — Местное приветствие?

— Можно и так сказать, а вообще это здравствуйте, — растолковал Захар. — Просто нашим учёным удалось обучить местных роботов только такому вот языку. В нём нет длинных слов, ведь до гибели цивилизации планета не входила в коалицию, поэтому в наших переводчиках их языка не имелось. Так что иногда вам придётся догадываться по смыслу, о чем сообщает Пенни.

— Пенни?

— Они все Пенни — для удобства.

— Пенни умеет еда и мыть, — радостно покивала робот, и я мигом почувствовала себя богатой рабовладелицей, угнетающей привезённую на галерах в моё поместье туземку.

Дожилась! Технику жалею! Ладно, не буду её сильно напрягать.

— Ну, показывай, Пенни, что у нас тут есть, — распорядилась я, и мы отправились осматривать дом.

Захар явно маялся и мечтал поскорее объясниться с женой, но я пока не могла его отпустить. Он должен мне всё показать и рассказать, а то, следуя шифрованным инструкциям робота, я того и гляди током убьюсь.

Пока обходили комнату за комнатой, меня не покидали мысли о гибели местной цивилизации от налёта споросевов. Коренные жители Феникса вообще не защищались от опасности, в особенности — опасности из космоса. По рассказам Захара, у них даже не было военных объектов и техники. Но и это ещё цветочки: всё в доме говорило о полнейшей разнеженности бывшего населения планеты, потому что даже на второй этаж вёл эскалатор! Кресла и стулья сами подъезжали и усаживали хозяев в анатомически удобное положение. Кровать следила за тем, чтобы во время сна не спадало одеяло, специальная установка раздевала и одевала лентяев, а Пенни угадывала любое желание. Да что там говорить! Их даже в санузле обслуживала техника: мыла голову, скребла спинку и подтирала зады!

Нет, пару дней я тоже готова вот так полениться, а на постоянной основе — увольте. Прав всё же великий наставник осколков, что заставляет своих подданных делать ежедневную зарядку и работать руками.

— Ну что, дальше разберётесь сами? — с надеждой спросил Захар, заверив, что мне ничего больше нажимать не требуется, а достаточно только сообщить о своём желании Пенни.

— Да-да, можешь идти, спасибо, — отпустила я бедолагу.

— Я недолго, Тай. Через пару часов вернусь, и отправимся на аудиенцию к великому наставнику.

— Сегодня? — удивилась я.

— Ну да, разве я тебе не говорил, что он вас уже ждёт?

Так-то говорил, но я не думала, что прямо в первый же день.

— Ладно, тогда тем более не задерживаю и желаю удачи.

Проводила бывшего мужа до двери, а когда вернулась в гостиную, застала Платона сидящим в подстроившемся под него кресле перед настенным экраном. Сын блаженно улыбался, в то время как приборы массировали его ступни, плечи, руки и голову.

— Мам, мне тут нравится, — заявил сын, — тоже хороший отпуск. Только скорее бы Ра прилетел.

— Что там показывают? — кивнула я на экран, где туда-сюда перемещались всевозможные роботы. — Как ты это всё вообще включил?

— Показывают кино про роботов, а включила Пенни.

— А где она?

— Сумки разбирает, — отмахнулся сын и погрузился в релакс.

Я глянула на свой огромный чемодан и обнаружила, что он уже наполовину распотрошён, а главное, моей сумочки с бумажкой, на которой записано заклинание, в нём уже нет! Заподозрив, что роботы запрограммированы даже в сумочках своих нерадивых хозяев убираться, я со всех ног помчалась наверх.

Проскакала по эскалатору через две ступеньки и ворвалась в спальню — именно из неё доносились звуки бурной деятельности. А та-ам… Пенни вовсю шуршала! И всевозможные маленькие устройства ей помогали. Они приводили мои вещи в порядок: чистили, гладили, развешивали и раскладывали их по полочкам. Сама же «хозяюшка» занималась в это время моей сумочкой. Она вывалила содержимое на кровать и ловко его сортировала.

— Пенни, нет! — завопила я, когда приметила свою бумажку в центре кучки, к которой робот тянула свою загребущую ручонку. — Не трогай ничего без меня!

В два шага я преодолела расстояние, схватила ценную записку и сунула в самое надёжное место — в бюстгальтер.

Ну просто удивительно шустрая техника мне досталась! Я лишь на несколько минут отвлеклась и чуть инфаркт не заработала!

— Чисто-чисто. Шик, блеск! — поспешила сообщить мне о моём непростительном заблуждении деятельная помощница, обведя комнату рукой.

— Вещи трогать нельзя. Фу! Ясно? — не поддалась я на рекламу.

— Ясно-ясно, но вечер будет дождь, — покладисто согласилась со мной Пенни и даже отошла от вещей, — ехать в центр надо плащ.

— Да! Отличная мысль. Приготовь мне и Платону одежду на выезд вечером, а потом приготовь ужин, — с облегчением нашла я занятие роботу и, когда Пенни укатила, выдохнула.

Сложила обратно в сумочку вещи и положила её под подушку. Потом подумала и достала — а вдруг кровать решит, что это чужеродная штука помешает комфортному сну хозяйки и уничтожит её? Я уже ничему не удивлюсь. Повесила сумку через плечо и спустилась к Тошке.

Сын, разморённый массажем, сладко спал, а роботы на экране продолжали разыгрывать постановку. Опустилась на диван и неожиданно увлеклась фильмом. Похоже, развлечениями на Фениксе тоже заведуют роботы. Скорее всего, это повелось ещё с прошлых хозяев, а нынешние просто подхватили идею из-за недостатка населения. Но, надо отдать должное, актёры из машин вышли смешные. Они так гипертрофировано изображали чувства, что я тихонько проржала всю драму и очнулась, только когда явилась Пенни с сообщением, что ужин готов.

Я растолкала Тошку и отправила умываться, а сама пошла в столовую глянуть, чем на Фениксе кормят.

Ужин порадовал. Пенни угощала субстанцией, очень похожей на картофельное пюре, только оранжевого цвета и с дымным вкусом. К нему шли красные жареные палочки — я сочла их рыбными. На стол были поданы и хлеб, и салат: разноцветные мясистые кольца овощей, кисло-солёные на вкус и политые заправкой. А запили мы это всё ягодным морсом.

Только отбились от мини-робота, который мечтал вытереть нам руки и губы, как входная дверь открылась, послышались шаги и на пороге столовой нарисовался грустный Захар.

— Пенни, помоги Платону переодеться, — распорядилась я, поднимаясь из-за стола. А как только сын и робот покинули столовую, подошла к Захару и, взяв его за руку, участливо спросила: — Всё так плохо?

— Не знаю уже, плохо или хорошо, — раздражённо процедил бывший муж и глянул в потолок. — С ними так сложно, Тая, ты не представляешь! Женщины на Фениксе зажрались, прости господи. Я вот увидел тебя, вспомнил, как было у нас, и понял что с Ладой и близко такого нет, а девочки восприняли всё и того хуже.

Приехали! Вот это вот вообще лишнее!

— Захар, дорогой, ты это дело мне брось! — строго сказала я. — Даже сравнивать нечего ту нашу жизнь и твою нынешнюю. Мы были молоды и беззаботны. Мы даже бытовуху с тобой не успели ощутить в полной мере, а тут у тебя настоящая семья, а главное — дети. Выкинь эти мысли из головы немедленно! — попыталась я воззвать к голосу его разума.

Ну в самом деле, разве можно сравнивать первую детскую любовь и зрелые чувства к семье?

— Не думаю, что ты права, Тая. Я никого так не любил, как тебя, — не поддался он на мой спич.

Больше того, Захар протянул руку и погладил меня по щеке, а у меня сердце сжалось от ужаса, но я не отшатнулась, хотя очень хотела. Решила не делать резких движений.

Подобной проблемы я вообще не ожидала и понятия не имела, как её решить. Не бывала я в подобных ситуациях и не планировала. Я ненавижу делать больно людям, тем более тем, кто мне близок и дорог. И вот как теперь вразумить Захара?

— Давай потом на эту тему поговорим, ладно? — трусливо взяла я тайм-аут. — А то ведь мне тоже нужно переодеться.

— Да, конечно, — спохватился бывший и убрал руку за спину. — Я буду ждать в машине. Дождь на улице, накиньте что-нибудь.

— Пенни мне сказала… побегу.

Я с облегчением проскользнула мимо массивной мужской фигуры, чтобы поспешно спрятаться в своей комнате. А оказавшись в одиночестве, вместо того чтобы думать, что делать, одевалась и мечтала лишь о том, чтобы закрыть глаза, открыть и оказаться в отеле на Весте. Или, ещё лучше, вернуться на пару дней назад и никуда с «Разящего бумеранга» не улетать. Вот взять и заявить Ра, что теперь от него ни на шаг не отойду. Но, к сожалению, нет у меня возможности путешествовать во времени ни вперёд, ни назад, поэтому придётся ехать на встречу с загадочным наставником осколков и параллельно решать насущные задачи.

Зашла за Тошкой, который с удовольствием отдался в руки домашней техники и ждал меня, тщательно причёсанный и одетый, как на парад — ни складочки, ни лишней ворсинки. Я вырвала его из заботливых механических конечностей и повела вниз к кастрюле Захара.

— Расскажи нам, пожалуйста, как вести себя на этой аудиенции, — попросила бывшего мужа, как только мы уселись.

Необходимо было заполнить неловкую паузу и сделать вид, что ничего особенного не произошло. И это сработало. Всю дорогу до резиденции великого наставника Захар делился с нами требованиями главного осколка к своим подданным. Очень странный, на мой взгляд, этот мужик, который великий.

Дар Раамн

«Разящий» шёл к штабу на Кеплер Лире с крейсерской скоростью. Таким темпом нам добираться до планеты два дня. Я хотел бы уйти в гиперпрыжок и добраться до неё за несколько часов, но пока ещё из ума окончательно не выжил. Только поэтому нашёл в себе силы действовать логичным, не вызывающим лишних подозрений способом, хотя стремление поскорее всё закончить и забрать Таю и Платона к себе окончательно противно зудело где-то внутри и отпускать не желало. Смиряться с тем, что я что-то остро необходимое не могу получить сию же минуту, я так и не научился — каюсь. Это жутко раздражало и выводило из себя. И именно за это мне всегда доставалось от наставников. Только в релаксаторе и спасался.

Вот и сейчас лежал и наслаждался чудесными картинами светлого будущего, которыми меня изо всех сил успокаивал умный агрегат. Ему удавалось.

Но ровно до тех пор, пока в лекарский отсек не явился Ваахаш. Они о чём-то пошептались с Лихрааном, а потом подошли и встали надо мной по обе стороны лежанки.

Я открыл глаза. Выражение их лиц мне совершенно не понравилось и заставило насторожиться.

— Что? — спросил я, сев прямо.

— Ра, для начала вспомни, что ты высший дар и призови под контроль все чувства, эмоции и разум, — очень серьёзно сказал пси-лекарь «Разящего бумеранга», и я приготовился к худшему.

Подобное вступление заставило меня встать на ноги и сконцентрироваться, чтобы уйти в режим глубокого гоу-шва — состояния высочайшей рассудительной работоспособности, позволяющего на какое-то время стать бездушной машиной для принятия наиважнейших решений и совершения правильных действий. Выматывающее, сложное, но необходимое порой состояние, входа в которое Ли от меня просто так никогда бы не потребовал.

Процесс занял минут пять — достичь гоу-шва не так просто, — но когда я в следующий раз открыл глаза и увидел своих приближённых, картина мира изменилась. Теперь моё зрение фиксировало только эмоции окружающих и потоки энергии. Я кивнул, что готов.

— Два часа назад на звездолёт «Транзитный экспресс» было совершено нападение осколков, трое пассажиров захвачены в плен, остальные не пострадали. Более подробной информации пока нет, но аналитика говорит, что вероятность попадания в плен Таисии и Платона Звягинцевых равняется восьмидесяти шести процентам — их общекоалиционные чипы не подают сигнала.

Это много. Я устремился к мозгу «Разящего», чтобы узнать о произошедшем из первых рук со сто процентной достоверностью. Спустился в святая святых, коснулся ладонями живой тёплой субстанции, чтобы перенестись в чип Таисии, и только благодаря отточенному годами гоу-шва не сорвался. Увиденное её глазами, мягко говоря, настораживало.

Тая сидела за обеденным столом в отсеке старого даурианскогого военного звездолёта и мирно общалась с горийцем в нелепой форме. Такие посудины, которую я сейчас наблюдал, Даур давно снял с вооружения, а остатки распродал по отсталым планетам всей коалиции. И именно таким кораблём я расплатился с осколками за выполненный заказ.

В ладонь кольнуло — «Разящий» сигнализировал, что моя энергия причиняет ему дискомфорт, и я оборвал секундную слабость. Но кто бы мог подумать, что звенья предопределения сплетутся в такую цепь событий? Не я. Значит, Таисия и Платон у осколков. Племянника я не видел, но чувствовал эмоции Таи. В них мелькали растерянность, досада, волнение — не больше. Страха, паники, отчаяния она не только не показывала собеседнику, но и не ощущала. К тому же сигнал о помощи Таисия мне присылать не спешила. Для положения пленницы она вообще выглядела удивительно хорошо и спокойно. А это значит, что какой-то фактор действует на неё успокаивающим образом и, боюсь, я знаю, что это за фактор.

Её муж! Неведомая ранее эмоция — неприятная, разъедающая душу огнём — попыталась нарушить мой контроль, но я не позволил. Вспомнил проведённое вместе с Таисией время и тот удивительный поцелуй — прекрасный варварский ритуал, который она надо мной провела, — и это помогло. Я успокоился, потому что знал — Тая не будет проводить подобные таинства со всеми подряд, значит, я ей дорог. И вообще она говорила, что любит меня. Нет причин ей не верить. Просто она, как умная и расчётливая женщина, проводит разведку.

А раз Таисия и Платон пока в безопасности, мне не стоит менять планы, разве что их ускорить. Надо доверять своей энергетической половине и ждать её сигнала.

Я убрал ладони и, стряхнув гоу-шва, отправился в рубку.

— Готовимся к гиперпрыжку к Кеплер Лире, — сообщил Ваахашу, едва войдя.

— Они у осколков, но в безопасности? — понятливо уточнил старпом.

— Я так думаю, — кивнул. — Сигналов Таисия не подавала, а значит у нас нет причин совершать безрассудные поступки. Мы покажемся в штабе, получим нужную информацию и только потом их заберём. Всё должно пройти тихо и незаметно. Пусть для властей Таисия останется в плену осколков, таким образом нам не придётся вообще сообщать о племяннике и биться над разрывом контракта переселенки.

— То есть ты не станешь готовить отца к их визиту? — удивился друг.

— Не стану. Я просто сразу отвезу их на Даур. Я понял замысел предопределения и готов только пару дней выдержать неопределённость, не больше.

— Рискованно.

— Мы получим координаты неуловимой планеты мятежников, Вах, не забывай. Это огромный козырь.

— Ты мудр и велик, мой капитан. Не каждый смог бы остаться хладнокровным на твоём месте. Драгоценный ребёнок в руках преступников…

— Я верю своей энергетической половине, — оборвал я очередное возражение друга, чувствуя подступающую потерю контроля, — и не будем об этом. Я не так силён, как ты думаешь. Лучше скажи, что по кораблю осколков?

— За это можешь не переживать. Он куплен через подставных лиц, и заводские опознавательные знаки у звездолёта стёрты, — отчитался старпом. — Власти никогда не свяжут его с нами. Но мне интересно другое. Корабль им дали мы — с этим всё ясно. Но каким образом осколки блокируют чипы? Опустошают их подчистую и блокируют моментально. Откуда у них эти технологии?

— А вот скоро узнаем, друг мой. Ходят слухи, что повстанцами управляет мой дядя. Имя его в семье давно не упоминают, но как-то раз отец всё же поделился со мной одним своим подозрением, и если он прав, в убежище осколков мы с тобой ещё и не то увидим. Высший дар у руля может преподнести множество сюрпризов.

— Хм-м, а хватит ли нам сил, в таком случае? Может, перехватим корабль прямо сейчас, в космосе, пока они слабы?

— Во-первых, мы в другой стороне, во-вторых: ориентируемся только на чип Таи, а они ведь тоже могут прыгнуть. А в-третьих, я дядю не боюсь, Вах, и тебе не советую. Не забывай, у нас будет козырь на переговорах с ним.

— Пожалуй, — склонил голову родич, принимая все мои аргументы. — Даю сигнал к прыжку?

— Да, давай.

Я сел в своё капитанское кресло и пристегнулся. Не стал говорить другу, что чиновников и военных эмониан я опасаюсь куда больше, чем осколков. Он и так знал, что я терпеть не могу положение подчинённого. С трудом выношу общение с высокомерными эмонианами и даже сама административная столица коалиции мне неприятна своей фальшивостью. Вот бы явиться в штаб под гоу-шва и разнести там всё… Да только нельзя. Даурианцы никому своих тайных умений не раскрывают… раньше времени.

***

Сигнал от Таи пришёл, когда я сидел перед кабинетом не уважаемого мной командорисимуса Мига Вал Гония уже третий час. Мерзавец специально тянул время, чтобы указать мне моё место. Но зря он так, очень зря. Я уверен, что час Даура и мой лично придёт уже совсем скоро. Власти коалиции зарвались, и в содружестве планет надо многое менять, и это обязательно случится. Всё поменяется, когда у руля встанет грамотный даурианец.

В первый момент после получения позывных от той, что важнее всех в жизни, захотелось подорваться с места и мчать на «Разящий», но я сдержался. Голос Таи звучал твёрдо и решительно, спокойно даже. Никаких истерических ноток в нём не наблюдалось, а значит, она просто приняла взвешенное решение.

Принял его и я. И остался.

Просидел ещё часа два, потом столько же слушал доклад и указания, загрузил карты, пообещал прибыть через семестр в точку сбора и только тогда был отпущен.

Стояла глубокая ночь. Я не стал пугать Таю сообщением и еле дождался утра, чтобы спуститься к мозгу «Разящего» и передать своей половине ободряющие слова. Я приложил руки и перенёсся к ней. Таисия опять сидела за столом в кухне, но теперь в одиночестве. Она пила какой-то напиток с таким блаженным видом, что на меня нахлынул прилив крови — она напитком наслаждалась, и мне остро захотелось оказаться на его месте.

Я позвал Таю. И когда она услышала, ударив мощной волной счастья и радости, испытал необычайное удовлетворение. Мне вдруг тоже стало непривычно хорошо.

Но это длилось недолго. Ровно до тех пор, пока на пороге помещения не появился бывший муж моей Таисии. Я сразу вспомнил этого древнего мужика с Земли. А она, моя единственная и неповторимая, бросилась к нему обниматься! Это что там происходит, чёрная дыра мне в глотку?! Надо эту непонятную мне дружбу срочно прекращать.

Я оторвал руки от мозга «Разящего» и поспешил в рубку, чтобы поскорее взять курс на чип Таи. Мне срочно требуется вернуть себе моих близких.