Хозяйка Севера. Отверженная жена дракона

Полумрак. Пробирающий до костей холод. Мерзкий запах, бьющий в ноздри. Но хуже всего — резь в желудке и жуткая тошнота.

Вот тебе и пробуждение.

Я поднялась на локтях, ощущая под собой твердость камня. Застонала, невнятно призывая на помощь. Хоть кого-нибудь.

— Заткнись, — послышалось резкое неподалеку, на расстоянии в несколько шагов.

Я не могла даже толком разлепить веки, чтобы понять, где нахожусь. Глаза слезились, и на окружающий мир я смотрела сквозь тонкую щелку. Все, что смогла понять — я в каком-то темном каменном мешке. Неужели в чулане или подвале? Но что я здесь делаю? И почему у меня такое ощущение, что я в шаге от смерти?

— Пожалуйста, — прохрипела я, не узнавая собственный голос. — Мне очень плохо.

Обладатель голоса выругался.

Послышался странный звук, как будто отперли металлическую решетку. А после — тяжелые шаги.

— Если это уловка, тебе не поздоровится, — процедил возвышающийся надо мной незнакомец.

Крепко сбитый, рыжеволосый и одетый в… броню?! Это еще что за новости? Какая броня в двадцать первом веке?

Кажется, я отключилась. Когда пришла в себя, обнаружила, что с рыжеволосым мы не одни.

Надо мной склонилась сурового вида девушка в белом балахоне. Влила в меня что-то, резко пахнущее лекарственными травами. На несколько мгновений тошнота усилилась, но затем мне стало легче. Будто по волшебству.

Я выдохнула и с невыразимым облегчением прислонилась к холодной каменной стене позади.

— Она что, приняла яд? — раздалось мрачное за спиной рыжеволосого.

— Не было с ней никакого яда, — буркнул тот. — Я ж ее обыскал.

— Но симптомы схожи, — заметила девушка. — Если бы не зелье, она могла бы умереть. Задержись я хоть на несколько минут…

Поднявшись, она убрала в карман пустой флакон из-под чудодейственного зелья.

Я потерла глаза. Они больше не слезились, так что я могла нормально осмотреться. Хотя, надо сказать, смотреть здесь особо и не на что.

В свете факела на стене (еще один привет из прошлого) я разглядела каменную комнату с решеткой и узкий коридор за ней. Неверяще помотала головой.

Яд, едва не сгубивший меня. Подземелье и нечто, подозрительно похожее на темницу…

Да что здесь вообще происходит?!

Последнее, что я помнила — свет. Не тот, что в конце тоннеля. И не свет факелов на влажных стенах тюрьмы. Свет фар несущегося на меня автомобиля.

Глухой удар, прострелившая все тело боль и… темнота. А после — полумрак, холод, слабый ток жизни в венах и предчувствие скорой смерти.

Не знаю, как так случилось, но ясно одно: мир, в котором я находилась, для меня чужой. Достаточно было лишь крохотного его клочка, чтобы это понять. Длинное и некогда роскошное, но уже потрепанное платье на мне, броня на охраннике, балахон целительницы или лекарки… Все вокруг дышало Средневековьем.

Так неужели я умерла в своем собственном мире и… оказалась здесь?

Мне не дали свыкнуться с этой мыслью. Не дали оплакать свою прежнюю жизнь, возврата в которую уже не будет. Не позволили даже толком прийти в себя от терзавшего мой организм яда.

Не прошло и нескольких минут, как дверь моей темницы отворилась снова.

— Пора, — объявил вошедший.

Высокий, массивный, с короткими темными волосами. Судя по облачению — плащу поверх брони, — некто вроде капитана стражи.

Уже знакомый мне рыжеволосый охранник вошел в каменную клетку следом. Рывком поднял меня и… сковал мне руки металлическими обручами с цепью.

Щеки обжег румянец. Внутри смешались гнев и стыд — взрывоопасная смесь. Никогда не думала, что мне, Екатерине Багрянцевой, дипломированному специалисту, инженеру-проектировщику, когда-нибудь доведется испытать такое унижение.

Я всегда, с самого детства, ратовала за справедливость. Не привыкла обманывать других даже по мелочам. И вот я здесь, в тюрьме.

Капитан стражи направился вперед по коридору. Не желая отставать, рыжеволосый дернул за цепь. Меня качнуло вперед. От этого движениям мне на плечи упали белесые волосы. Такие же чужие, как и весь этот мир.

— Куда вы меня ведете? — слабым голосом спросила я.

Капитан мой вопрос проигнорировал. Рыжеволосый, повернув голову ко мне, усмехнулся. Не нравился мне его взгляд…

— К господину Аргиросу, нашему Хозяину Предела. На казнь.

Друзья! Я рада приветствовать вас в новой книге в жанрах бытового и романтического фэнтези. История Кати-Элоиз участвует в потрясащем ЛитМобе

“ФАЛЬШИВАЯ ИСТИННАЯ ДЛЯ ДРАКОНА”

Для читателей старше 18 лет!

⇼

Однажды дракон встретил истинную и думал, что обрел счастье. Но после свадьбы метка оказалась фальшивкой, а та, что ее носила - обманщицей…

И все бы ничего, но эта истинная - я!

⇼

12 прекрасных историй про обман, любовь и второй шанс!

Может ли любовь преодолеть ложь?

⇼

Меня вели на казнь.

Почему, я, конечно, не знала. Понимала лишь одно: меня ждет расплата за чужой проступок… или даже преступление. За то, что натворила прежняя хозяйка моего тела. Ведь тело, в котором я находилась, было мне чужим.

Их обладательница — более стройная, если не сказать худая, со светлыми, практически белыми волосами до самой поясницы. Сейчас те свалялись и запутались — должно быть, бедняжка провела в темнице не один день.

Внутри снова всколыхнулся гнев. Я ощущала себя так, будто это меня осудили и заперли. В конце концов, оковы с цепью сейчас были именно на мне.

Через несколько минут безустанного движения вперед я поняла, что нахожусь то ли в очень большом имении, то ли и вовсе в крепости. Поднявшись на наземный этаж из подземелья, мы прошли длинный коридор и два зала, пока не очутились в большом просторном кабинете.

Все та же средневековая обстановка, пусть и отмеченная печатью достатка и хорошего вкуса. Огромный камин, стены, прячущиеся за коврами и гобеленами с охотничьими и батальными сценами, два кожаных кресла и монументальный дубовый стол. Почти пустой — на нем только письменные приборы, несколько свитков с восковыми печатями да изящная астролябия.

Никаких лишних предметов, ничего, что говорило бы о слабостях или привязанностях хозяина.

Однако больше всего мое внимание привлек не сам кабинет, а находящийся в нем мужчина. Стоящий у камина в полоборота ко мне, он казался скульптурой, высеченной из мрамора и стали.

Широкие плечи, узкая талия, военная выправка… Короткие темные волосы не скрывали строгие линии лица: прямой нос, четко очерченные скулы, массивная челюсть. Но при всей этой явной физической мощи больше всего меня настораживала его леденящая сдержанность. Глаза цвета зимнего неба холодно скользнули по мне, но ни один мускул на лице незнакомца не дрогнул.

Он был одет в безупречный темно-синий дублет и снежно-белую рубаху под ним. Картину довершал простой пояс из темной кожи с серебряной пряжкой и высокие сапоги.

Облачение незнакомца, как и убранство его кабинета, создавало впечатление, что передо мной — человек, знающий, что такое достаток и… власть. Так неужели он — кто-то вроде судьи?

Иначе зачем меня доставили именно к нему?

— Мой господин, мы привели пленницу, — зачем-то объявил капитан стражи.

— Вижу, — сухо отозвался незнакомец.

Господин… Хозяин Предела, вероятно. Судя по всему, правитель этих земель.

Я поежилась под ледяным, пронизывающим взглядом, мечтая о шали или хотя бы платке. Вряд ли дело лишь в холодности незнакомца — в подземелье я успела основательно замерзнуть.

Рыжеволосый надавил мощными ручищами мне на плечи, заставляя опуститься на колени. Я стиснула зубы, но подчинилась. А что я еще могла сделать?

— Ты что, пыталась себя отравить? — холодно спросил Хозяин Предела, всем телом разворачиваясь ко мне.

Значит, ему уже доложили о том, что произошло в подземелье. Он продолжал допытываться:

— Когда ты успела выпить яд? Где взяла его?

Я вскинула голову, с вызовом глядя на него. Отчеканила:

— Я бы никогда не наложила на себя руки.

Прежняя хозяйка этого тела — возможно, но я — нет.

Аргирос вздернул бровь.

— Хочешь сказать, тебя отравили? И кому, скажи мне на милость, это нужно?

Я молчала, в досаде закусив губу. Как я могла ответить, если до сих пор не понимала происходящего? И совершенно не знала ту, в чьем теле очутилась?

Хозяин Предела усмехнулся, будто того и ждал. Я открыла было рот, чтобы потребовать все мне объяснить, но не успела задать ни единого вопроса. Дверь кабинета отворилась.

Незнакомец вошел бесшумно, словно тень, которую отбрасывало пламя свечи. В первое мгновение я решила, что передо мной старец. В следующее — что вошедший лишь немногим старше герцога, которому на вид было тридцать с небольшим. Потом и вовсе поняла — отгадать его возраст попросту невозможно.

Казалось, годы вытянули из незнакомца все соки, оставив лишь обтянутый кожей остов. Его фигура была худой до неестественности. Черная ряса висела на нем, как на вешалке, подчеркивая острые углы плеч и локтей.

Продолговатое лицо с запавшими щеками и тонкими губами наводило на мысль о том, что улыбка незнакомцу совершенно чужда. Глубоко посаженные темные глаза смотрели на меня так, будто я была воплощением ереси и богохульства.

— Господин инквизитор, — кивнул Аргирос.

— Мой господин, — почтительно склонив голову, сухим, безжизненным голосом отозвался тот.

Инквизитор?! А он здесь зачем?

— Я могу приступить к делу без всяких экивоков? — отрывисто проговорил он.

Помедлив, Хозяин Предела с усилием кивнул.

Словно пес, которого спустили с поводка, инквизитор бросился ко мне. Нет, даже не пес — скорее, коршун. Эти резкие черты, черное облачение, алчущий взгляд…

Оказавшись рядом со мной, инквизитор буквально сдернул платье с моего плеча, обнажая кожу. Ткань, не выдержав такого издевательства, порвалась. Я вскрикнула, попыталась вскочить, отшатнуться, но рыжеволосый охранник был начеку и не позволил мне этого сделать.

Клянусь, что в спину мне уперлось его колено.

Я отчетливо скрипнула зубами. Придерживая платье, подняла взгляд. Хозяин Предела поморщился. Что, не одобряет столь грубого обращения со мной? Тогда почему молчит?

Полагаю, в некоторых вопросах инквизитор обладал куда большей властью, нежели он.

Как же мне хотелось высказать все, что я думаю о них обоих! Однако, бросив взгляд на плечо, я изумленно застыла. Там красовалось нечто вроде темной метки, татуировки, напоминающей… герб. Причем вполне мне знакомый — я видела его на одном из гобеленов. Неужели это герб рода Аргирос?

В следующее мгновение инквизитор достал из складок рясы флакон. Была уверена, что от меня потребуется выпить его содержимое, но ошиблась. Инквизитор поднес флакон к моему плечу и… пролил на метку какую-то жидкость. На первый взгляд — самую обыкновенную воду.

Однако кожа в месте метки зашипела и запузырилась. А после темными чернилами стекла на пол.

За спиной раздалось сдавленное оханье стражника. Хозяин Предела, все это время напряженно наблюдающий за действиями инквизитора, прикрыл глаза.

Инквизитор, побелев, прошипел:

— Она подделала метку истинности. Она колдунья!

Что-то подсказывало мне, в этом мире колдуньи совсем не в чести.

Хозяин Предела в два широких шага преодолел разделяющее нас расстояние. Навис надо мной — суровый, сильный… опасный.

Тоном человека, привыкшего добиваться своего, потребовал ответа:

— Как ты наложила метку?

— Я ничего не помню, клянусь, — выдохнула я. — Ничего. Мои воспоминания… Они начались с того момента, когда я очнулась, умирая от яда.

— Врет, — процедил инквизитор.

Я смотрела на Хозяина Предела, игнорируя инквизитора с его мертвым взглядом. Мне упорно казалось, что только правитель этих земель, несмотря на внешнюю суровость, может пойти мне на встречу.

Однако в это самое мгновение я видела в красивом, мужественном лице Аргироса лишь холодную ненависть.

— Ты правда думала, что тебе все сойдет с рук? — отрывисто произнес он. — То, что ты, обычная девка, выдала себя за истинную Хозяина Предела? То, что осмелилась подделать метку истинности? Я взял тебя в жены, породнил с великим родом Клана Падающей Звезды… А ты отплатила мне предательством. Ты с самого начала обманывала и предавала меня.

Выходит, я не просто пленница. Я его жена. А значит, некогда мы с ним были по-настоящему близки.

Стыдливый жар разлился по щекам. От слов Хозяина Предела в памяти всплыли обрывки чужих воспоминаний: прикосновения в темноте, чувственный шепот, обещания и заверения в любви и верности. Но эти эмоции были чужими, воспоминания — похожими на сон. А за ними — лишь пустота.

Но почему прежней хозяйке этого тела потребовалось обманывать его? Чтобы выйти замуж за правителя? И что вообще означает эта метка?

Последний вопрос я задала ему, Эктору — именно это имя шептала в ночи бывшая хозяйка моего тела. Он шептал в ответ “Элоиз”.

Эктор и Элоиз… Их имена были так созвучны и по-своему красивы… Таковой могла быть и история их любви. Но вот она я, стою на коленях перед Хозяином Предела, и вижу в его глазах лишь ледяную ярость.

На мой вопрос о значении метки инквизитор фыркнул с таким презрением, будто я спросила, почему небо голубое.

— Хочешь сказать, что не знаешь, что эта метка — знак судьбы? Символ того, что ваши души связаны высшими силами навеки?

Я не успела ответить, не успела развеять их сомнения… или хотя бы попытаться.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался еще один мужчина. Как будто всех находящихся здесь, осуждающих, презирающих и ненавидящих меня, мне было недостаточно.

Вошедший оказался более молодой копией Хозяина Предела, однако, лишенной его холодности и стальной выдержки. Стройный мужчина с красивым, но изнеженным лицом и насмешливым изгибом губ.

Он был одет слишком броско: бархатный камзол лилового оттенка, отороченный серебряным кружевом, шелковая рубаха и короткий плащ, переброшенный через плечо с небрежной театральностью.

Истинный пижон.

— Опять она тебя опутывает своими чарами, брат? — Его голос звенел фальшивой заботой, но взгляд, скользнувший по мне, был полон ядовитого презрения. — Хватит слушать ее сладкие речи. Пора разобраться с проблемой раз и навсегда!

Он назвал меня проблемой? Я скривилась. Недаром брат Хозяина Предела не понравился мне с первого взгляда, несмотря на свою смазливую внешность. А может, отчасти и из-за нее.

Лицо Аргироса исказила гримаса настоящей боли. Он наклонился вперед. Поднял пальцами мой подбородок и заглянул мне прямо в глаза. Его собственные полыхали, и мне показалось, воздух вокруг нас сгустился от жара.

— Ты даже не понимаешь, что натворила, — хрипло выдавил он. — Из-за тебя я никогда не найду свою истинную. А если и найду, не смогу взять ее в жены. Мое драконье пламя никогда не разгорится в полную силу.

— Ты… дракон? — ошеломленно прошептала я.

Аргирос замер. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое. Недоумение? Сомнение?

Что, если мне все-таки удастся убедить Хозяина Предела в том, что я ничего не знаю? Не обязательно раскрывать ему правду про другой мир — подобное непросто принять. Но всегда можно прикрыться потерей памяти.

Или проклятием, раз уж я оказалась в магической реальности.

— Эта чертовка снова водит тебя за нос! — взорвался младший брат. — Притворяется невинной овечкой!

— Она не колдунья, — отрезал Аргирос. — Неужели вы оба думаете, что я, дракон, этого бы не почувствовал?

— Нет, мой господин, — хмуро отозвался инквизитор. — Должно быть, она использовала другие уловки. И все же… Каким будет ваше наказание?

Его тон не оставлял никаких сомнений в том, что он думал на мой счет. Пусть не колдунья, но жестокая обманщица. Однако, судя по всему, мою судьбу решать сейчас не ему.

— Что тут думать? — возмущенно выпалил младший брат. — Конечно, казнь!

Даже в глазах рыжеволосого стражника и его капитана, с брезгливостью глядящих на меня, читалось согласие.

Хозяин Предела медленно поднес руку к груди. Вытащил из-под рубахи амулет — серебряную звезду на витом кожаном шнурке. Сжал амулет в кулаке и прикрыл глаза. Он что, молился? Сейчас?

“Нет, — вдруг подумалось мне. — Он взывает к кому-то”.

Возможно, к тем самым высшим силам, которые, по словам инквизитора, связали наши с Эктором Аргиросом судьбы. Хотя о чем это я… Метка ведь оказалась фальшивой. Кто бы за этим ни стоял.

На несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина. Почти каждый из присутствующих почтительно ждал ответа Хозяина Предела, и лишь лицо его брата выражало острое нетерпение.

— Я готов объявить свой вердикт, — сказал Аргирос наконец. Устало, но непререкаемо. — Элоиз ждет изгнание.

Поднявшийся было ропот — дуэт недовольных голосов его брата и инквизитора — он остановил резким взмахом руки.

— Обрезать ей волосы, — отводя взгляд, мрачно произнес Хозяин Предела.

Меня будто ударили кулаком в живот. Длинные, белые локоны… Не просто волосы, а символ женственности и чести. Отныне они станут символом позора.

Что за варварские обычаи?!

Я не успела даже пискнуть. Рыжеволосый стражник грубо схватил меня за волосы. Краем глаза я увидела, как он вытаскивает из сапога нож. Зажмурилась. Мгновение спустя услышала у уха звук разрезаемых прядей. Мягкие, легкие, они падали мне на плечи. А с них — на пол.

— Я изгоняю тебя на Север, — сухо отчеканил Аргирос. — В Ледяной Шпиль. Там ты и будешь доживать свои дни. Столько, сколько тебе отмеряно.

Наша прекрасная героиня, на долю которой выпадет немало испытаний, за миг до вердикта Хозяина Предела

Как вам такой Хозяин Предела?

Или лучше такой?

Кого выбираем на роль Эктора Аргироса: первого или второго?)

Эктор

Я смотрел, как рука Фарго впивается в плечо Элоиз, чтобы удержать ее на месте. Боролся с желанием броситься вперед и сдернуть эту руку. До хруста вывернуть ее. Как он смел так прикасаться к моей женщине?

“Хватит цепляться за прошлое, Эктор, — резко прозвучал в голове внутренний голос. — Она больше не твоя”.

Лезвие ножа скользнуло по белым локонам, зажатым в кулаке Фарго. Металл резал… нет, кромсал, оставляя неровные, непривычно короткие пряди чуть ниже ушей.

Я продолжал смотреть, пока в памяти оживали отголоски минувшего. Как я пропускал эти волосы сквозь пальцы, когда мы с Элоиз оставались одни. Я и сейчас помнил их шелковистую тяжесть. Помнил аромат особых масел, исходящих от них.

Я сам привозил Элоиз эти масла из чужих стран в подарок. Хотел порадовать ее…

Мой взгляд сам собой скользнул к ее губам, сейчас плотно сжатым. Я помнил их иными — податливыми, нежными. Целовал их с жадностью, не стыдясь силы своего влечения.

Кто бы мог подумать тогда, что девушка, которая клялась мне в любви, окажется обманщицей? Будучи драконом, я должен был почувствовать ее ложь. Но что-то затмило мне глаза.

Колдовские чары? Красота Элоиз? Или мои чувства к ней?

И снова я молчаливо наблюдал. Смотрел, как остриженную Элоиз уводят прочь. Не жаждал, но ждал слез, мольбы о пощаде, даже истерики. Однако ничего из этого не последовало. Она не проронила ни слова. Шла, расправив плечи и держа спину прямой.

Невольно вспомнился вызов в ее взгляде, когда она заявила, что никогда бы не приняла яд. Элоиз выглядела другой и вела себя иначе. Вот только она никак не могла измениться за те несколько дней, которые провела в темнице.

Оттого я задавался вопросом: так какая из ее личин была настоящей, а какая — маской? Моя нежная, кроткая, любящая жена? Или эта молчаливая, пылающая тихим гневом пленница?

Я прокручивал в голове незнакомые нотки в голосе Элоиз, нехарактерный для нее дерзкий взгляд… и тут же — кажущееся столь искренним потрясение. Она будто и впрямь не знала, что я — дракон.

Чушь, конечно. Это или искусное притворство, или временная спутанность сознания. Все же целительница дома Аргирос уверяла, что организм Элоиз был истощен ядом.

Но кто мог отравить ее? Зачем? Правда все равно всплыла бы, рано или поздно.

Я повернулся к слуге и негромко бросил:

— Соберите остатки чернил, которыми была нанесена метка. Все до последней капли. Нужно попытаться понять, кто помог ей наложить фальшивую метку.

Одно дело, если Элоиз каким-то образом сделала это сама. Но я не чувствовал в ней колдовских сил. Если же кто-то ей помог… Значит, кому-то нужно, чтобы драконий огонь во мне ослаб.

А может и исчез вовсе.

Слуга молча склонил голову. Я не стал заявлять о своем желании найти того, кто (предположительно) отравил Элоиз. Но меня занимал и этот вопрос.

— Ее следовало казнить! — Мой брат почти шипел, напрочь забыв о придворных манерах.

Что, впрочем, происходило с ним неоднократно.

— Мне подсказали звезды, Никос, — сухо отозвался я. — Астерия, Владычица Пути, отчетливо указала мне на изгнание. Считаешь, ты в силах вынести более мудрый и справедливый вердикт, нежели сама богиня?

Стушевавшись, Никос молчал. Оспаривать волю Астерии не решался даже он.

Однако брату я соврал. Видение, ниспосланное мне, было туманным. Я мог трактовать его по-разному. Такое порой, увы, случалось, как бы отчаянно мы ни взывали к богам.

Так что решение о ссылке жены принимал я сам.

Я подошел к камину, протянул руки к огню. Жар обжигал ладони, но внутри все равно оставался холод. На Севере у Элоиз останется еще меньше тепла.

Но изгнание — самое милосердное наказание за обман дракона и создание фальшивой метки истинности. По мнению Октавиуса, даже слишком милосердное. Но так ли это? Возможно, оно означает для хрупкой, трепетной Элоиз лишь медленную смерть. Постепенное, мучительное угасание. Но я не мог отправить ее на казнь. Несмотря ни на что.

Прикрыв глаза, я коснулся амулета на груди в виде звезды. Снова воззвал к Астерии.

“Прошу, дай ей сил выжить”.

Я больше не хотел видеть Элоиз рядом с собой. Но не желал и узнать о ее гибели.

Не знаю, правда, поможет ли ей моя молитва. Но это воззвание к богине — последний отголосок того, что я когда-то принимал за любовь.