Хозяйка Северных гор 3

Книга 1 здесь
Пять лет спустя

Вчера я получила письмо от Элины, графини Вермандуа. Да, ей всё-таки удалось развестись с Генри Честером и выйти замуж за графа Рауля Вермандуа. Теперь и Элина с Раулем и Генри Честер живут в столице Англии, потому что Генри Честер восстановил свой графский титул и теперь тоже служит королю Генриху. Мне сложно представить, как часто они пересекаются во дворце. Я сомневаюсь, что они здороваются.

«Леди Викторию» вместе с детьми отправили в монастырь. Я не знаю, что там произошло, но леди Виктория умерла через год после того, как переехала в монастырь. Возможно, что она уже болела, и именно поэтому согласилась заменить пропавшую королеву? Кто знает?

Дети вроде как живы, и продолжают воспитываться при монастыре, есть у меня подозрение, что там они и останутся. Но, возможно, для этих детей это лучший выход.

Я до сих пор не могу поверить в то, как Стефану это удалось провернуть. И чей труп мы всё-таки сожгли, когда хоронили Джона. Когда-нибудь мне хочется отыскать его и взглянуть ему в глаза. Я считала, что это предательство, но он, наверное, действовал исходя из своего понимания. Но я не могла этого принять.

Насколько нужно было быть преданным своему королю, чтобы бросить семью вот так, бросить так, чтобы все поверили, что его нет. Сколько времени он знал об этом до того, как инсценировал свою смерть? Он знал об этом заранее? Как он смотрел мне в глаза, прислушивался к движениям ребёнка в моём животе? Эти вопросы за пять лет я задавала себе не один раз, ответа у меня не было.

И ещё один вопрос волновал меня очень сильно. Ведь он же не мог провернуть всё это в одиночку, кто-то должен был ему помочь. И этот кто-то явно из ближайшего окружения. Но я не могла никому задать этот вопрос, даже Элери.

Король Стефан был прав, когда он написал, что верит мне. Да, я так и не сказала никому, что я больше не вдова, даже Алану.

Боже, меня разрывает каждый раз, когда я вспоминаю его лицо, его потухшие глаза… Я молчала слишком долго, не в силах ответить, и он ушёл.

С тех пор он больше ни разу сам не был в Уэльсе, хотя по-прежнему обновляет шотландский контингент, расположенный здесь. Некоторые заключили браки с местными, кто-то прижился и перевёз семью, кто-то периодически уезжает и возвращается вновь. Но сам он больше ни разу не приехал.

Морна которая уезжала, но потом вернулась, рассказала мне, что Алан собирается жениться. Узнав об этом, я целый день ходила по замку, словно неживая, а на закате пошла на скалу, на которой когда-то мы стояли с ним вдвоём, и вдыхай холодный морской ветер я вдруг почувствовала, что не могу больше держать это в себе… и закричала.

Я не знаю видел это кто-то или не видел, мне казалось, что морской ветер вместе с криком уносит мою боль. И только когда я уже не могла кричать, потому что голос мой охрип, а ветер сорвал у меня платок, который был повязан на шее, я дала себе слово, что больше ни одна слезинка у меня не прольётся из-за мужчин. Хотя в этом случае сложно кого-то обвинять.

Сейчас моя главная задача вырастить сына и передать ему землю. Потому что после того, как я прочитала письмо от Элины, я поняла, что спокойные дни закончились, и грядут смутные времена.

Наверное, слишком долго мы жили спокойно. Церковь вяло нападала на «одинокую» леди в моём лице, леди вяло отбивалась. Периодически ко мне приходили брачные предложения, от которых я отказывалась, и мы с Элери смеялись, гадая, когда в Англии закончатся женихи.

Герцог Кентерберийский женился через два года после того, как погиб король Стефан, но, видимо, он тоже такой же невезучий, как и я, потому что через год его супруга скончалась.

А ещё через год он снова заявился ко мне и долго рассказывал, что наши с ним жизни весьма похожи, и тоже оставил мне открытое предложение, если я вдруг захочу его принять.

Никто не знал, что я не могу выйти замуж, что мой муж всё еще жив.

Маргарет на скале

Дорогие мои!

Простите, что задержала на день, что-то запуталась с днями недели! Поэтому решила, что спать не лягу пока не опубликую первые главы.

Спасибо, что подождали!

С любовью, ваша Адель

В предыдущую книгу добавила финальный арт - Алан и Маргарет, во время их последнего разговора,

а для тех, кто уже не пойдёт туда смотреть, публикую здесь

И вот сегодня пришло письмо от Элины. Такую информацию никто, кроме неё не смог бы передать. В общем-то больше ни у кого нет таких возможностей. Элина знает всех моих управляющих в столице, она же является и совладельцем тех производств, которые до сих пор там работают, поэтому её письмо пришло ко мне по торговым каналам.

Боюсь, если бы такое письмо отправили гонцом, и оно бы попала в руки церкви или людей Генриха, то отправителя такого письма ждала бы быстрая расправа.

Самым главным в этом письме была информация о том, что король Генрих собирался напасть на Шотландию. Я подумала о том, что история повторяется, но, возможно, теперь это будет как-то по-другому, потому что у Алана есть «бешеная Маргарет», он увёз с собой две штуки, и за эти пять лет мы ему передали ещё несколько.

Мы отработали технологию. Теперь бомбарды больше стали похожи на пушки, и, хотя технологии литья здесь по-прежнему не существует, потому что нет кого-либо, кто бы по моему описанию мог бы построить хотя бы маленькую доменную печь, бомбарды стали получаться более надёжными, меньшего размера, но и более мобильные, и выстрелы из них более точные.

Насколько наличие огнестрельного оружия поможет шотландцам в борьбе на независимость? Если у короля Генриха армия в несколько раз превышает численность армии Шотландии. Об этом мне рассказал генерал Сэл, у которого свои источники информации, и он же подтвердил, что отправлял эти сведения Алану.

А теперь мне нужно как-то передать Алану то, что пришло от Элины, но я не знаю поверит ли он мне?

Всё же у него есть свои договоры с Генрихом, а наш с ним договор истёк в этом году. А новый мы так и не подписали. Мне было неловко писать ему самой, а от Алана ничего не приходило. Хотя он и без договора продолжал присылать шотландцев на охрану Уэльса.

Я решила передать Алану информацию через аббасидский «телеграф», да, многого не напишешь, но зато быстро и довольно безопасно. Тем более, сто с Аббасидами у меня был заключен договор.

Я всё-таки отдала им оружие, и, хотя, они всё равно продолжают жить в условиях непрекращающихся военных набегов, но их халифат всё ещё держится и остаётся одним из самых процветающих государств на Востоке.

Мои размышления прервала распахнувшаяся без стука и предупреждения дверь.

В комнату вбежал мой самый любимый мужчина, мой сыночек. Теперь он приносит мне ароматы улицы, ветра и кедра. Целыми днями, после небольшого количества занятий, необходимых для лорда, он гоняет с мальчишками-ровесниками, которых мы специально подобрали из поселения, и поселили в замке.

Они учатся вместе и вместе тренируются. За спиной у него лук, и с криком:

- Мама, пойди посмотри, как я стреляю!- мой пятилетний сын, который выглядел не меньше чем на семь, вот что значит правильное питание и свежий воздух, вбежал в комнату и врезался прямо в меня, обнимая.

А я чмокнула его в мягкую макушку, и на сердце стало тепло и солнечно.

За окном тоже была неплохая погода, но яркого солнца ещё не было. Был поздний апрель: в этом году весна началась довольно рано, но зима никак не хотела отпускать свои права, и поэтому именно сейчас она пыталась вернуться, заволакивая небо серыми тучами, и принося в Кардиф холодные северные ветры.

Вслед за Давидом вошёл его наставник, из тэнов, тех, кто уже был в возрасте, когда мы уходили из Эссекса, опытный и с радостью взявшийся за воспитание молодого лорда.
-Простите, леди, — сказал он, заходя и немного прихрамывая, я поняла, что он извиняется за то, что они не постучались. Но разве можно остановить этот комок энергии, которому обязательно нужно было показать маме, как он стреляет?

Конечно, я сразу же собралась и пошла смотреть. По дороге попросила вызвать мне Али, потому что информация, которую я получила от Элины, не могла ждать. Она и так добиралась до меня около двух недель, а за две недели король Генрих мог уже выдвинуться в сторону Шотландии, и Алану нужно было сообщить, что его ждёт.

Маргарет с сыночком Давидом
 

Вторым тревожным сообщением в письме Элины было сообщение о намерении Папы установить постоянное присутствие католической церкви в Уэльсе. И эта инициатива мне не нравилась почти так же, как война против Шотландии.

Элина писала, что ганзейский корабль, на котором плывут кардиналы и те, кто должен остаться в Уэльсе, чтобы заложить основы церкви, уже в пути.
Не то, чтобы у нас совсем не было церкви на земле Уэльса, почти в каждом баронстве были храмы, но церковь здесь не лезла в управление страной.

А читая то, что написала Элина, я поняла, чего хочет Папа. Он, как и в других странах, хочет свою часть власти.

Почему-то вспомнились рассказы Джона о противостоянии короля Стефана и архиепископа Кентерберийского, вспомнилось, как кардиналы поддерживали Генриха, и его восшествие на престол, и то, что тогда все они были готовы поверить в любую ложь, исходящую от выбранного ими кандидата.

Являюсь ли я тем кандидатом, которого они готовы поддержать? Скорее всего, нет, потому что у меня в стране нет обязательной привязки к католической церкви. Люди до сих пор продолжают поклоняться своим языческим богам, и никто их за это не карает.

Но теперь всё изменится, потому что скоро приплывут те, кто хочет это изменить.

Мы с Элери встретившись после обеда, куда я еле дошла, потому что мелкие чертенята с луками и стрелами меня загоняли, обсудили возникшую ситуацию.

Эллери, моя лучшая подруга и советница, протянула мне письмо, которое получила от нашей общей хорошей знакомой, леди Лизбет.

Леди Лизбет никогда не писала ничего тайного, только то, что обсуждали все. И в этом письмо в большей степени рассказывались светские сплетни. Только вот, по этим сплетням выходило, что всё больше и больше во дворце обсуждают меня и мою странную независимость.

— Представляешь, Маргарет, кто-то пустил слух, что ты вновь собираешься замуж, — сказала Элери. — Вот, леди Лизбет так и пишет, что сейчас во дворце это самая обсуждаемая тема.

— Я бы посмеялась, — сказала я, — если бы это не было так грустно. Представляешь, если сюда приплывут бароны, графы и герцоги, чтобы предложить мне руку и сердце в обмен на мои серебряные рудники и колбасный завод? — и Элери рассмеялась, запрокидывая голову, отчего у неё даже волосы растрепались.

— Ты шутишь, — сказала Элери, потом посерьёзнела и добавила уже без улыбки, — а ведь всё это не просто так.

Я уже рассказала Элери про письмо Элины.

— Ты думаешь, церковь просто хочет наладить свою власть? — спросила Элери.
— А ты думаешь, ей нужно что-то ещё, кроме власти? — я почему-то была уверена в том, что всё крутится вокруг власти.

— В целом это так, — сказала Эллери, — но тогда почему же они почти пять лет не проявляли особой активности, а тут вдруг раз, и столько новостей?

Я задумалась. Действительно, за эти пять лет были попытки выдать меня замуж и попытки прислать мне кардинала, который бы руководил церковью здесь. Но особой настойчивостью эти запросы не отличались.
А теперь, они даже не удосужились заранее согласовать свой визит, и, если бы не письмо от Элины, я бы узнала о том, что они приехали в день их прибытия, или даже позже.

И нет, я же не враг Рима. Как и не враг английского престола, и у меня даже есть договор, правда, он не вассальный, как хотела Элеонора с Генрихом, это договор о торговом сотрудничестве.
И я свои условия выполняю. Да и в Рим я тоже отсылаю ежегодную «дань».

— И что ты думаешь, Элери? — спросила я.

Эллери вздохнула:
— Генрих хочет Уэльс, — сказала она.

И это прозвучало очень правдоподобно.

«Генрих хочет Уэльс».

Ганзейский корабль, прибывший на рассвете, привёз несколько десятков священнослужителей.

К тому времени мы получили ещё одно письмо из столицы Англии. Оказалось, что, пока мы безмятежно жили у себя в Уэльсе, архиепископ Кентерберийский времени даром не терял, он выстроил вокруг короля Генриха ещё одну империю. Церковную.

В каждом графстве был свой епископ, несколько аббатств, монастыри, церкви и приходы. Если не хватало места, то строили часовню, и в каждом таком месте сидел человек, представлявши церковь. Если посчитать, сколько земли принадлежало различным аббатствам и монастырям, то можно сказать, что церковь была вторым по величине землевладельцем в Англии после короля.

На этих землях церковь собирала налоги, устанавливала свои законы, решала споры и карала.

У нас тоже было несколько католических храмов в Уэльсе, но епископы были местные, валлийские. Однако церковная реформа, про которую писала леди Лизбет и, которую начал продвигать Кентерберийский, предполагала назначение епископов их патриархом, архиепископом Кентерберийским.

Прибытие такого количества священнослужителей, как произошло сейчас, указывало на то, что Кентерберийскому стало маловато английского королевства, и он вместе с Генрихом решил начать экспансию. Пока Генрих готовится к военным действиям в Шотландии, Кентерберийский осуществляет мягкий захват власти в Уэльсе.

Он даже написал мне письмо. Письмо это мне передал один из епископов, прибывших с этой миссией, и именно этот епископ предполагался тем, кто теперь должен был жить при моём дворе.

Мы с ним поговорили до того, как я прочитала письмо, и он сказал, что сейчас у Уэльса весьма странный статус, как отдельное государство Уэльс не подтверждён Римом, никто не помазан им править. А раз Рим не подтвердил независимость Уэльса, то именно поэтому сейчас всё зависит от его решения, что будет дальше.

А в письме, которое написал архиепископ Кентерберийский, было довольно чётко сказано, что с Божьим словом церковь идёт по земле, но те, кто не слышит Божьего слова, те познают звон оружия. Насколько я поняла, мне угрожали военной кампанией. 

Это было плохо, но архиепископ давал несколько возможных вариантов. Церковь готова была объявить наследником Уэльса Давида, он был католиком, как и его отец, поэтому церковь не видела в этом проблемы. Но Кентерберийский хотел землю. Он хотел, чтобы я обеспечила строительство нескольких аббатств на территории Уэльса, передав эту землю во владение церкви, и не вмешивалась в то, какую политику церковь будет проводить.

Но это было ещё не всё. Он, конечно, успокоился и больше не сватал мне своего брата, но церковь поставила мне условие: по достижению совершеннолетия моего сына я должна буду отдалиться от управления и передать власть сыну, предлагалось даже переместиться в монастырь, дабы моя «женская, еретическая суть» не мешала моему сыну править землями.

Как окончание всего, он писал, что высылает «наставника Божьего», который разделит со мной бремя управления землями, а также будет помогать учить моего сына.

Возникала странная ситуация. Я встретилась с епископом на следующий день после того, как прочла это письмо.

— Леди Маргарет, — сказал он, перед этим поблагодарив за тёплый приём и гостеприимство, — вы вероятно прочитали в письме архиепископа, что у церкви большие планы. Я бы хотел обсудить, какую землю вы можете выделить церкви. У меня с собой люди, которые будут заниматься обустройством на этой земле.

Я пока молчала, и епископ продолжил:

—Я бы хотел познакомиться поближе с вашим сыном, будущий правитель Уэльса нуждается в духовном наставнике.

Когда я спросила, наклонившись к нему:
— Ваше преосвященство, а что, если мне не нужен здесь представитель архиепископа Кентерберийского?

Епископ ответил:
— Я не представляю архиепископа Кентерберийского. Я представляю здесь Святой престол. И когда я слышу, что вы говорите, будто вам не нужен духовный наставник, сердце моё обливается кровью. Я не верю, что такая женщина, как вы, могла подвергнуться еретическим влияниям.

В глазах епископа мелькнул какой-то фанатичный огонёк:

—Но если так случится, то к еретикам церковь весьма жестока, особенно к еретикам-правителям, дабы не смущали они умы других людей.

И только я собиралась возразить, как епископ, будто прочитав мои мысли добавил:

—Время крестовых походов утихло, но поверьте, вера в народе Англии сильна. Если церковь объявит крестовый поход на язычников Уэльса, Генриху легко будет собрать людей.

Тогда я поняла, что попала в засаду, потому что с таким вряд ли получится договориться. Я подумала, что архиепископ Кентерберийский, наверное, специально подбирал такого, того, кто говорит лозунгами, и мыслит только «по прямой».

— Скажите, Ваше преосвященство, — спросила я, — я не поняла насчёт монастыря?

—Это ваше право, если вы устанете править пока сын вырастет, вы можете посвятить себя богу, — ответил мне епископ.

На этой «светлой ноте» мы закончили встречу, и я пообещала «подумать».

А к вечеру пришёл другой гость, этот человек прибыл на том же самом корабле, но не был представителем церкви. Это был племянник английского барона, Симона де Монфор. И прибыл он с предложением о браке с главой их рода, Симоном де Монфор.

— Барон считает, что ваш брак не только полезен для вас лично, но и позволит по-другому распределить баланс сил в Англии, — многозначительно произнёс весьма носатый, больше похожий на француза, чем англичанина, молодой человек.

И от него я узнала, что в Англии есть баронская оппозиция, и у её главы возникла шикарная идея, … втянуть в эту оппозицию Уэльс.

Так и хотелось ехидно сказать: «А «лучший способ», это брак».

Я не стала ничего отвечать, но вечером, после того как Давид уснул, я встала у своего любимого окна и стала смотреть на море. И снова возвращалась к тем же мыслям, которые гнала от себя последние пять лет.

Куда король Стефан мог отправить Джона? И как я могу узнать эту информацию?

Меня продолжало мучить подозрение, что Джон сам, один бы не смог провернуть такую фальсификацию, и тот, кто ему помог очень близко.

Мне даже стало не по себе, что этот человек ходит там же, где хожу я, ест ту же пищу, сидит за одним столом со мной.
Кто мог помочь Джону фальсифицировать его смерть? 
Я перебирала в голове имена, реакции, вспоминала, кто как относился к королю Стефану, и вдруг поняла, что из всех тех, кого я считала своим ближним кругом, самым правильным и в то же время самым лояльным королю Стефану был сэр Джеффри.

И на следующий день я поехала в Карнарвон.

В Карнарвон поехали бодро и весело, вместе с Элери и детьми. За пять лет маршрут был отработан. Конечно, особенно в тёплое время года, мы ездили в Карнарвон только по морю, смысла не было тратить два дня через перевал, если перемещались без большого груза.

В Ганзе специально для меня были построены два корабля, один побольше для более длинных путешествий, а один поменьше, для таких вот локальных походов.

Мальчишки были счастливы, что им предстояло пусть и небольшое, но всё же морское приключение. Ветер хоть и был прохладным, но что нам привыкшим к суровому климату, главное было удержать сорванцов, чтобы они не попадали за борт.

А в Карнарвоне, как раз началась большая ярмарка, и я подумала, что это отличный повод, чтобы объяснить, почему вдруг мне понадобилось туда поехать, если бы наши «незваные» гости начали задавать вопросы.

На самом деле, не только мысли о том, чтобы узнать всё про уже начавшиеся забываться события пятилетней давности гнали меня в Карнарвон. Почему-то после того, как я поговорила с епископом, а потом и с посланцем оппозиционного королю Генриху графа, мне вдруг стало душно в Кардифе. Такого не было никогда, последние годы я просто наслаждалась тем, что просто живу, да, иногда на меня накатывала грусть, что я не стала ничего объяснять Алану, но первые три года почти всё моё время занимал Давид, детские болячки, простуды, разбитые коленки, я наслаждалась неожиданным материнством.  

И была благодарна судьбе за то, что у меня было это время.

А вот сейчас, пришло осознание, что не оставят меня в покое, что снова надо делать выбор, и думаю, что Элеонора больше не даст мне совета.

А, если бы я тогда сказала «да», была бы сейчас война Англии против Шотландии?

Когда-то давно я читала фантастический рассказ о том, как люди изобрели машину времени и отправляли туристов в палеозойскую эру, когда там были динозавры и насекомые, и они ходили по специальной тропе, но один из туристов оступился и случайно спрыгнул с тропы, раздавив бабочку, и возвращаться им было уже некуда, будущее в том виде, которое они знали, перестало существовать.

Так и с этим, изменил ли что-либо мой выбор?

И ещё одно меня сподвигло к действию ─ Алан. Я поняла, что не могу и не хочу его отдавать. Никому, ни той, кто, вероятно готовится к свадьбе, ни Генриху, который хочет лишить Шотландию независимости, а зная Алана, пока он жив, он не покорится.

Я хотела точно знать, что произошло шесть лет назад, и могу ли я найти Джона. Зачем? Затем, что я в своё время не просто так вышла за него замуж, я любила его, и я сочетание браком в церкви не простой звук. Я не верила, что Джон мог так поступить, мне нужно было, чтобы он сказал.

Я как страус, несколько лет отодвигала от себя этот вопрос, пока не пришло осознание, что не получится жить, не решив. А вдруг я вышла бы замуж за Алана, а в один прекрасный момент, Джон бы проявился, или кто-то бы сделал так, что он появился, что бы тогда ожидало меня и наших с Аланом детей? Обвинение в незаконном браке? Обман церкви Я даже думать об этом не хотела.

Теперь я решу этот опрос по-своему.

***

В Карнарвоне было многолюдно. В порту стояло много кораблей, хорошо, что у нас был свой причал, иначе мы бы не нашли места, куда поставить наш корабль. Я насчитала одиннадцать кораблей. И это было самое начало большой ярмарки. Значит дальше будет больше.

В Карнарвоне тоже было много церковников. Оказалось, что и сюда прибыл корабль со святыми отцами. Сэр Джефри отдал им кардинальскую башню, так мы называли то место в замке с тех самых пор, когда нас посещали аж три кардинала.  

С той поры, такие высокие гости из Рима к нам больше не приезжали, зато вот теперь церковь явно готовилась к тому, чтобы первыми застолбить земли, если их вдруг «начнут раздавать».

А вот нашему с Элери прибытию сэр Джефри, если и удивился, то вида не показал.

Я рассказала ему о том, что в Кардиф тоже прибыли священнослужители, и хотят получить земли. Сэр Джефри после некоторого размышления сказал:

─ Леди Маргарет, позвольте дать вам совет.

Я кивнула, и тогда он продолжил:

─ Это процесс неизбежный, вам не удастся долго сдерживать изменения, церковь сильно централизована, и вашим валлийским епископам Папская курия* просто не выдаст никаких разрешений, и всё, вас объявят еретиками, и начнутся проблемы.

(*главный административный орган Святого Престола и Ватикана и один из основных в Католической церкви.)

Я спросила о том, возможно ли, что в этом случае к нам придёт «крестовый поход», и сэр Джефри эту вероятность подтвердил.

С ним было приятно общаться, этот человек приносил мне личную клятву, и я не верила в его предательство, но всё равно спросила:

─ Сэр Джефри, расскажи мне, что произошло тогда, когда я думала, что Джон умер.

И совсем не ожидала, что произойдёт дальше.

Сэр Джефри медленно опустился на колени, поднял голову, глядя на меня снизу вверх и сказал:

─ Я ждал этого вопроса долгие годы.

Он вздохнул, посмотрел вверх, перекрестился и произнёс:

─ Спасибо, Господи, я наконец-то могу всё рассказать.

Рассказ сэра Джефри напоминал мне бред умалишённого. Всё началось тогда, когда Джон был Дувре, и его держали в темнице. Всё это было лишь частью плана, придуманного сэр Сэмюелем Гарриетом.

«Умный, собака,» ─ подумала, я, заранее принося извинения, «друзьям человека».

Это был план, на случай того, если война станет неизбежна.  Король Стефан проиграл войну, ещё не вступив в неё, он заранее знал, что ему не выстоять. Он признал все свои ошибки, что зря помазал сына на наследника, что вошёл в конфликт с Кентерберийскими, а через них и с Папой.

И тогда он решил обезопасить тех, кого любил. Супругу и детей. Но им было бы невозможно укрыться в Англии, только где-то за её пределами, и кроме Джона Честера, больше не было никого, кому король Стефан мог доверять. Был ещё Сэмюэль Гарриет, но он гораздо старше Джона, и отправлять с ним женщину и детей было бы не безопасно.

Личная вассальная клятва королю, не оставляла графу Честеру шанса.

А вот план Джон придумал сам. Но не сразу, оказывается, что всё должно было произойти позже, Джон хотел дождаться рождения сына, но роковая случайность в виде добавленного в воду средства, ускорила события.

Джону действительно стало плохо, но с помощью сэра Джефри, который и вправду сразу забрал его тело в свой католический приход, и организовал подмену. Ну а то, что в Уэльсе не зарывали в землю, а сжигали, помогло снять вопросы похорон. В общем вместо Джона мы сожгли тело совсем другого человека.

─ А где был Джон? ─ мрачно спросила я, ─ не мог же он сразу покинуть Уэльс?

─ Он покинул его сразу, ─ сказал сэр Джефри, ─ на следующую же ночь он уплыл на ганзейском корабле, под видом торговца.

─ Но почему ты молчал все эти годы, сэр Джефри?! ─ я была возмущена до глубины души.

Пока сэр Джефри собирался мне ответить, я не дожидаясь его объяснений, задала ещё один вопрос:

─ Неужели для тебя клятва мне ничего не значит?!

─ Значит, леди Маргарет, именно поэтому, когда сэр Джон Честер, просил дать ему клятву молчания, я отказался.

Сэр Джефри протёр лицо ладонью, как будто стирая воспоминания и добавил:

─Я сказал, что могу пообещать хранить молчание, только до того мгновения, когда вы сами зададите мне вопрос.  

«Ну надо же, как это в духе Джона, найти дипломатически изящный выход», ─ с сарказмом подумала я.

─ Куда он направился? ─ спросила я вслух, чувствуя, как разливается обжигающий яд обиды внутри меня, а в горле образовывается я комок, мешающий дышать.

─ Этого я не знаю, я отправил его в Дувр, а куда он отправился оттуда, я могу только предполагать, ─ ответил сэр Джефри.

Но у тебя есть хотя бы предположения? ─ спросила я.

─ Зачем вам леди Маргарет? ─ спросил этот предатель. Я никак по-другому не могла назвать человека, который за пять лет даже не попытался ни разу мне намекнуть.

─Я хочу стать свободной, ─ сказала я, ─ а вы со своим мёртвым королём обрекли меня на одиночество.

Сэр Джефри молчал некоторое время, но потом сказал:

─ Это очень опасное знание, вы готовы взять на себя смерть леди Виктории и её детей?

В тот момент я была готова взять на себя смерть и Джона тоже, вместе с сэром Джефри. Но гнев не лучший советчик, поэтому я решила немного остыть и поразмыслить, но в одном я была уверена, что я хочу увидеть Джона и взглянуть ему в глаза.

***

Вечером, я сидела вместе с Элери, мне невозможно хотелось с ней поделиться, но я не могла втягивать в эту историю ещё и её.

─ Куда бы ты поехала, Элери, если бы тебе предложили пожить где-то не в Англии, ─ спросила я подругу.

─ Ты знаешь, я ненавижу морские путешествия, ─ сказала Элери, которая и вправду страдала морской болезнью, если на корабле ей приходилось плыть больше нескольких часов.

─ Ну всё-таки, ─ настаивала я.

Элери сказала:

─ Думаю, что я бы хотела туда, где тепло, но не к Аббасидам, там другая религия, многожёнство, я бы, пожалуй, выбрала бы Византию. Загадочный Константинополь.

И меня вдруг как током ударило.

«А ведь скорее всего так оно и есть. Далёкое, христианское высокоразвитое государство. Неужели там в Константинополе теперь живёт Джон и растит чужих детей».

─ Что у тебя с лицом, Маргарет? ─ спросила Элери.

─ А что у меня с лицом, ─ я даже дотронулась кончиками пальцев до щёк.

─ С точно таким же лицом ты стояла на испытаниях бомбарды, ─ улыбнулась Элери.

И я поняла, что так оно и есть, мне показалось, что я решила загадку, но надо было проверить, потому что, если это так, то я возьму сына и поплыву туда, просто, чтобы закрыть тему своего брака.

Джон. Я больше не любила его, но и жить с этой болью я не могла. Чтобы идти дальше, я должна была либо простить его, либо навсегда вырвать из сердца.

На следующий день, я занялась «разведкой». Мне нужна была информация, а кто ей владел? Конечно, торговые люди, и уже в те времена информация стоила дорого.

Но я обладала преимуществом, я была правительницей, и производительницей, мои товары пользовались спросом во всём известном нам мире. И поэтому я пригласила к себе купцов, крупных, тех кто приплыл либо на своих кораблях, либо смог нанять ганзейский корабль.

Такие купцы, как правило знали больше остальных, были вхожи в богатые дома, а владение информацией было основой их выживания и прибыльности.

Среди купцов было двое из Византии, один из Генуи, двое из Ганзы, и Аббасиды, которые прочно «прописались» в Уэльсе, не пропуская ни одного летнего сезона.

Мне так не терпелось встретиться с купцами из Византии, что их я пригласила первыми. Сын был со мной. Пусть привыкает и учится.

Купцы, как водится пришли с подарками, несколько слуг затащили огромный ковёр, ковёр был хорош, и в замке, который находился большую часть года в холодном Кардифе, являлся вещью весьма полезной.

Три сундучка с благовониями и разными флакончиками, тоже найдут своё место. Я довольно улыбнулась, похоже, что купцы знали, что мне дарить, а значит подготовились.

 «Ну, что же, - подумала я, - возможно у них и информация найдётся, которая меня заинтересует».

Я, к стыду своему не так много знала про другие средневековые государства, только то, что знал мейстер Умло, потому что отдельных преподавателей не нанимала. Да ещё как-то в случайных беседах тот же сэр Джефри рассказывал, что через Константинополь шли рыцари, направляющиеся в Крестовые походы. И раз в год из Дувра отплывал корабль, через Геную который вез паломников.

Сначала купцы нахваливали те товары, которые увидели здесь, в основном, конечно, зеркала, но и то, что синтезировалось нашими алхимиками. Задали они мне вопрос и об оружии, но я сразу сказала, что оружие не продаю.

Потом они рассказали, в ответ на мой вопрос, что и английские аристократы приезжают на паломничество к Византию, чтобы приложиться к святыням*.

(*В Соборе Святой Софии хранились многочисленные реликвии, включая, по некоторым версиям, Туринскую плащаницу (саван, в который было завёрнуто тело Христа) и частицу Тернового венца)

- А вот, если я, например, поеду с паломничеством или с торговой миссией, - спросила я, - получу ли я возможность встретиться с императором Иоанном? Быть представленной ко двору?

- Несомненно, - ответил то из купцов, который был постарше, - с вашими товарами и славой, которая летит впереди вас, это будет легко.

-Наш император, как и его супруга Анна, ценит необычные вещи и необычных людей, - добавил второй.

- Расскажите мне, как проходит жизнь в Константинополе, опасно ли там, или нет? - я хотела выслушать, что они скажут.

Купцы расписывали прелести своей империи, восхваляя её, но в разумных пределах. Ничего существенного.

Зато я узнала, что можно приобрести дом, как в самом Константинополе, так и виллу на окраине, в зависимости оттого, где я хочу проживать.

- И много ли англичан уже купили дома? - спросила я, не надеясь на ответ.

Англичан немного, сказали они, но есть, и в Константинополе, и около него действительно проживают некоторые из них.

После встреч с остальными купцами я всё больше уверилась, что в Византия и могла стать тем государством, которое приютило Викторию с детьми.

И идея с паломничеством мне всё больше нравилась. Во-первых, она позволяла, пусть на время, отодвинуть вопрос с церковью и Генрихом, а во-вторых, была достойной причиной для путешествия одинокой вдовы.

Но на паломничество мне нужно было получить благословение архиепископа или его представителя, и, кажется я знала, кто мне его даст. Не зря же он проделал такой путь из Англии в Уэльс.

Еще пару дней мы провели в Карнарвоне, и вернулись в Кардиф.

И на следующий же день я пошла разговаривать с епископом, присланным ко мне Кентерберийским. Как говорится «кто нам мешает, тот нам поможет» *

(*фраза из к/ф «Кавказская пленница»)

Маргарет

Ещё до отъезда из Карнарвона, я обсудила с сэром Джефри свою идею. Он загорелся сам, восхищённо глядя на меня и расстраиваясь, что ему эта мысль не пришла самому.

- Это гениальная мысль, леди Маргарет, - воскликнул он, - вы даже не представляете насколько в сложившихся условиях, когда король Англии готов к расширению территорий, а архиепископ Кентерберийский жаждет укрепить свою власть, это может помочь вам заручиться поддержкой Папы, а ещё обеспечит вам и Давиду личную безопасность.

Сэр Джефри мне объяснил, что, получив благословение Папы, пусть даже это сделает епископ, поставит меня в положение правителя, находящегося под защитой церкви.

На мой вопрос достаточно ли полномочий у присланного ко мне епископа, сэр Джефри подтвердил, что ко мне направили довольно известного в Риме служителя. Епископ Норвичский пользовался особым расположением Папы за свою честность и принципиальность. Оказалось, что епископ не лгал, утверждая, что он служит во имя веры, а не архиепископу Кентерберийскому.

Ещё одним плюсом было то, что я смогу назначить регента и Совет на время своего отсутствия, и они получат религиозное благословение на правление, на то время, пока я буду находиться в своём паломническом пути.

А моя защита будет включать в себя то, что любое посягательство на меня будет рассматриваться, как посягательство на интересы церкви и караться соответствующе, вплоть до отлучения. *

(* Например, собор в Руане в 1096 году постановил, что паломники и их имущество находятся под защитой церкви. Это означало, что любые посягательства на их безопасность или владения могли повлечь церковные наказания, такие как отлучение от церкви)

И моё предположение, что Стефан мог отправить Джона и свою семью в Византию тоже показалась сэру Джефри правдоподобной.

Впервые за много лет, я вдруг почувствовала, что ветер с моря несёт не только запах водорослей и рыбы, что эта жизнь мне дана не для того, чтобы я продолжала прятаться от неё, как улитка в свой домик, а для того, чтобы жить. И, если для этого мне понадобится перевернуть мир, то я сделаю это. Средства и возможности у меня были.

Пока добирались до Кардифа идея отправится в «паломничество» окрепла в моей голове. Я нашла в себе силы поделиться с Элери. Поначалу подруга воспротивилась:

- Ты что, готова оставить сына?

Это был самый тонкий момент в этом решении, но вариантов взять Давида с собой не было. По словам того же сэра Джефри, если бы ребёнку было хотя бы пятнадцать дет, то можно было бы взять его в столь непростое путешествие, но он слишком мал, да и присутствие законного наследника на своих землях было нужнее. Вокруг него уже выстраивались и регентство, и Совет.

- С поддержкой епископа Норичского и Святого престола, вашему сыну здесь будет нечего опасаться, никто не пойдёт на Уэльс пока вы будете совершать паломничество, - сказал сэр Джефри.

Хотелось бы мне в это верить, но сэр Джефри привёл пример из прошлого, и даже мелькнуло знакомое имя Владимира Мономаха и его супруги*, которая совершила паломничество, и это остановило междоусобную войну.

(*Гита (Гида), жена Владимира Мономаха, предположительно совершила паломничество в Иерусалим ок. 1096 г.)

Но Элери я ответила честно:

- Нет, я не готова оставить сына, но наступают такие времена, что для выживания и моего, и Уэльса, и моего сына, требуются другие решения.

- Почему ты отказала Алану? - Элери задала запрещённый вопрос, ещё тогда, пять лет назад я попросила не спрашивать меня о причинах. Но Элери была одной из тех немногих, кто имел право задать этот вопрос.

- Потому что я не вдова, - тихо сказала я, надеясь, что ветер, который играл нашими волосами и шалями, в которые мы кутались, стоя на палубе, не унесёт эту информацию никуда, а сочтёт её неважной и развеет над бухтой.

- Что? - глаза Элери, и без того выразительные и большие, стали просто огромными.

- Джон жив, - сказала я, ещё тише, - но эта тайна может погубить многие жизни.

- Поэтому ты молчала? Столько лет?

- Да, Элери, я посчитала, что нельзя построить личное счастье, если это может привести к гибели других, - ответила я.

- И что изменилось сейчас? - спросила Элеои.

- А сейчас молчание может привести к гибели меня и моих близких, - ответила я, - поэтому я должна найти его и разорвать то, что он уже когда-то разорвал. Только так я смогу начать сначала.

Элери знала меня много лет и поэтому она всё поняла без слов:

- А если ты опоздаешь? И Алан женится?

- Значит он не моя судьба, - сказала я, - и я выберу другой вариант.

- Ты не сможешь, - горько улыбнулась Элери, - ты не сможешь жить без любви.

Я не стала отвечать, лишь отвернулась, чтобы ветер высушил моё лицо, не время для слёз, время для нового выбора.

***

Получение благословения и сборы заняли месяц, ещё около месяца при благоприятных условиях я буду в пути, есть вероятность того, что я не успею вернуться до сезона штормов, но на этот счёт у меня был план.

Я не знала, сколько времени займёт моё «паломничество», но знала одно, что на это время Уэльс будет находиться в равновесии. Епископ Норичский вошёл в совет баронов, и представлял Рим в этом совете. Все документы для подписаны на имя Давида, регентом при нём становился барон Надд вместе с супругой.

Мне надо было предупредить Алана, и не получив никакого ответа, на моё предупреждение о том, что Генрих готовится к войне, я отправила ещё одно. В нём не было ничего секретного для того, кто не знал.

Я надеялась, что Алан знал, и потому написала, что я совершаю паломничество, и буду молиться о мире для себя и для него.

Это тоже была моя маленькая помощь Шотландии. Зная Алана, он бы не оставил меня в беде, если бы на Уэльс начали активно нападать со стороны Англии, теперь же, какое-то время Алан сможет сосредоточиться на защите своей земли.

***

Алан, король Шотландии

Вряд ли бы кто-то, взглянув сейчас на сидящего за письменным столом человека, узнал бы в нём того бесшабашного, в килте на голое тело, предводителя скитающегося клана, Алана.

Рубаха из выбеленного полотна, стянутая серебряной брошью, изображавшей льва, у которого вместо головы был вставлен большой красный камень, потому что лев на гербе Стюартов был красным.

Трёхцветный килт, кожаные наручи и вплетённые в косички каменные бусы, как память о тех кого уже нет.

За эти года, не без помощи Маргарет, которую он не видел долгих пять лет, запретив себе мечтать о ней, в Шотландии наладили производство шерсти, выделку и покраску, и у каждого клана были собственные цвета, пока цвета определились тем, где находились земли клана, Если на юге, то больше было синего цвета, там было больше лугов на которых можно было собрать васильки и вайду для синей краски, если на Западе, что коричневый, там кроме болотной травы особо ничего не было.

Когда-то Маргарет ему рассказала, о том, что если использовать много цветов, то можно ткать ткань в клетку, и это даст много разных комбинаций, но пока они могли делать всего несколько цветов, поэтому клетка, если и получалась, то из двух трёх оттенков максимум. Всё равно смотрелось гораздо лучше, чем просто одноцветная коричневая ткань.

(*К началу XVIII века по узору тартана (так называлась ткань в клетку) можно было определить место происхождения человека. Однако клановые тартаны в современном понимании появились позже. Клановые тартаны носили только члены соответствующих кланов. Например, тартан клана Стюартов включал жёлтые, чёрные, синие, белые и зелёные полосы на ярко-красном фоне)

Король Алан сделался ещё шире в плечах, этому способствовало то, что он редко сидел на месте, постоянно объезжая кланы, и поддерживая свою армию в боевом настроении.

Пока были мирные годы, Алан не давал воинам расслабиться, помня предупреждение Маргарет, что Англия не остановится, что нельзя им доверять. Это он знал и так, чувствовал. Видно, не просто так камни Дал Риады давали корону, вместе с короной приходило и особое королевское чутьё.

Вот и сейчас Алан перечитывал послание от Маргарет и был благодарен, хотя он знал уже об этом, потому что его шпионы в Англии, доносили, что Генрих стягивает войска к северным границам, размещая их в близлежащих замках.

Но письмо, которое он получил сегодня, сказало ему гораздо больше.

Она собралась в паломничество, в Византию, что она там забыла?

И только получив донесение от Макбэйна, находившегося в Кардифе и Алан понял, что задумала Маргарет. Она отпускала его людей, и давала ему возможность сосредоточиться на защите своих границ, потому как пока она будет проходить святой путь, Уэльс будет в безопасности. Генрих не пойдёт на конфликт с церковью.

Алан задумался, он все эти пять лет получал от неё письма, но ни на одно так и не смог ответит, хотя продолжал заботиться о ней и был в курсе всех её дел. Но король не может позволить себе слабости, а она делала его слабым, потому что он знал, если она позовёт он снова бросит всё и помчится к ней на помощь.

Это было недопустимо и именно поэтому он принял решение, что пора жениться и оставить наследника, ведь ещё пройдут годы, чтобы наследник вырос, а он должен воспитать его настоящим преемником.

И сейчас он рассматривал три кандидатуры: дочь его советника, главы одного из самых сильных кланов Шотландии, дочь Генриха и Элеоноры, Матильда, уже почти достигла брачного возраста, ещё год и можно жениться, он знал, что Генрих ждёт его ответа и именно поэтому стягивал войска к границе, чтобы показать, что так или иначе но Шотландия станет частью Англии. И дочь Вальдемара, короля Дании, она была возрастом чуть моложе Маргарет, и у неё уже был один брак, муж погиб, и укрепление связей с королевством викингов тоже могло стать интересным союзом.

Такова доля короля, в жизни короля нет места для личного счастья.

Алан вздохнул.

Но зачем она всё-таки собралась в Византию?
Дорогие мои!
А у моей коллеги, прекрасного автора вышла новинка 16+

Леди Маргарет

Спустя две недели болтания в море мне уже было всё равно виновен Джон или нет, я готова была прибить его прямо сейчас вместе с леди Викторией. Всё моё человеколюбие закончилось после того, как мы попали в маленький шторм.  Волны были небольшие, но продолжалось это болтание трое суток. И даже у меня, у которой никогда не было «морской болезни», она началась.

И это мы ещё шли практически вдоль берегов, не выходя в открытое море, а впереди была остановка в Венеции, хотя сначала мы думали зайти в Геную, и для них специально взяли шерсть особой выделки, но, как оказалось, чтобы попасть в Геную, надо пройти мимо Лигурийского побережья и обогнуть Корсику, а это могло занять ещё дней семь. А мне после той болтанки, в которую мы попали, уже хотелось сойти на твёрдую землю.

В общем остановку решили делать в Венеции. В этой временной реальности это было отдельное государство, здесь было много сильных купеческих семей, с одной из которых я намеревалась встретиться. Они были нашими постоянными покупателями, и у меня на руках было приглашение погостить, если вдруг я «буду проездом», и я собиралась им воспользоваться. Мне не терпелось увидеть Венецию. Было любопытно, там столько же воды, или в этом времени люди всё ещё ходят по улицам?

Испытав на себе воздействие морской стихии, а ведь это было самым началом нашего путешествия, я не представляла себе, какого это, на таком вот деревянном корабле, да даже, если он не будет деревянным, пройти через Атлантику.

Теперь после собственного путешествия все мореплаватели, такие как Христофор Колумб, Америго Веспуччи, да даже просто английские пираты, которые через пару веков начнут бороздить океаны, представлялись мне кем-то вроде космонавтов, впервые облетающих вокруг земли.

Откуда в этих людях было столько отчаянного авантюризма, потому что, как я теперь считала, только по-настоящему отчаянные люди способны на такое.

Я вот тоже считала себя отчаянной.

Почти что ввязалась в конфликт с королём Англии, вывела Уэльс в независимое государство, и всё это практически без военных действий, а тут, спустя две недели болтания в море вдруг вся моя отчаянность съёжилась и все эти последствия в перспективе неожиданного появления Джона на пороге во время брачной церемонии меня и Алана вдруг стали казаться весьма незначительными.

Но когда мы, наконец-то, пришвартовались в порту Венеции, и я сошла на берег, вдохнув не слишком свежий, почему-то пахнущий тухлой рыбой запах порта, но зато ощущая под ногами твёрдую землю, решимость моя вспыхнула с новой силой.

Нам предстояло пополнить запасы питьевой воды, еды у нас всё ещё было много, ведь такую еду, как мы специально подготовили для длительного путешествия, нам вряд ли удастся приобрести здесь. Я собиралась снять кухню и напечь свежих галет, а вот мясные колбасные долгохранящиеся «деликатесы» у нас ещё были.

Также на нашем корабле были установлены резервуары для питьевой воды, снаружи они напоминали бочки, но весь секрет заключался внутри. Внутри эти бочки были серебряными. Так вода хранилась гораздо дольше, и для себя я всё так же практиковала кипячение. Помимо воды мы взяли с собой несколько бочек квашеной капусты, и овощей, хранилось всё это в самом низу корабля, ниже ватерлинии, именно там было самое холодное место.

Ещё до путешествия я задумалась о создании опреснителя, но мне не хватало знаний, мы делали небольшие опыты, в основном выпаривая соли и собирая конденсат, но на корабле это было невозможно, слишком медленно и опасно.

Я думала от том, что теоретически можно использовать фильтрацию. Сделать фильтр из песка, угля, и попробовать фильтровать воду. И в Венеции как раз хотела собрать небольшой опреснитель и компоненты для фильтра.

Вместе со мной на палубе стоял и восторженно взирал на Венецианский порт, Джаббир. Я сначала из лекарей хотела взять с собой только Зилю, как самую молодую, но Джаббир, как узнал, куда я собралась, настоял, чтобы я взяла его с собой. И, как ни странно, но он переносил путешествие гораздо легче, чем я.

В Венеции мы могли простоять от нескольких дней до пары недель, всё зависело от того, как быстро мы найдём попутчиков. Из Венеции часто уходили торговые суда в Византию, они шли сразу по нескольку кораблей, и нам хотелось присоседиться к одному из таких караванов.

На эти дни я планировала остановится у семьи Дандоло, а Джаббир мечтал познакомится со своим коллегой, известным лекарем, который к тому же был известен как астролог.

Венеция была очень необычна. Это были острова, они соединялись мостами, а дома строили на сваях, и пока вода не закрывала первые этажи, как это будет в моём времени.

Джаббир рассказал, что здесь не было короля, что город-государство управлялся советом знатных горожан, которые, конечно, выбирали себе главного, эта должность называлась дож. И как раз сейчас дожем был глава семьи Дандоло.

Эта Венеция мне понравилась, она не была похожа на вонючие столицы европейских средневековых городов, здесь чувствовалась цивилизация. Здесь был водопровод и мусор вывозился из города. Как я потом узнала, существовал даже специальный штраф и мусорный налог.

Дом Дандоло мы нашли сразу, он находился рядом с площадью Сан-Марко. Собор еще не был достроен, поэтому того вида, какой эту площадь я когда-то видела по телевизору, у неё не было, но несмотря на это очертания площади уже были очень близки к привычным мне.  

В доме Дандоло нас приняли весьма радушно, и были крайне удивлены, узнав, что леди Маргарет, это я.

Глава семьи Энрико Дандоло, весьма привлекательный и не старый ещё мужчина, хотя у него было уже двое взрослых сыновей, выделил нам целое крыло, где мы и расположились.

Он же сказал, что в целом в Венеции безопасно, но лучше будет, если к нашей охране присоединится и его.

Мне показалось, что он несколько схитрил, ему просто нужно было нас контролировать. Венецианцы немного высокомерно относились к англичанам, считая «нас» варварами. Но вероятно были случаи, обычно такое мнение на ровном месте не появляется.

Энрико неплохо говорил по-английски, а с остальными помогал общаться Джаббир, потому что по-итальянски кроме него в нашем коллективе никто не говорил.

─ Вот видишь, сайида, а ты не хотела меня брать, сейчас бы нанимали толмача в порту и вас бы обязательно обманули, ─ сказал Джаббир, когда мы остались только среди своих.

Джаббир теперь называл меня «сайида», насколько я поняла, в более-менее точном переводе это означало «госпожа». Я сама попросила заменить его чем-нибудь обращение «сияющая», которым они называли меня из-за своего пророчества.

─А потом мы бы его обязательно убили, - кровожадно заявил капитан Седрик.

─ И нас бы обязательно арестовали, - подхватил ещё один сын мейстера Умло, Бенджамин, которого тот воспитал за прошедшие пять лет, и теперь отправил со мной в большое путешествие. Мальчишке было восемнадцать, до этого он вообще ни разу не выезжал дальше Карнарвона, и поэтому был просто счастлив.

Возможно, именно его счастливая физиономия и поддерживала меня, когда уныние вкупе с тошнотой начинало преследовать меня от непрекращающейся качки.

В первый день я отдыхала, наслаждаясь тем, что нахожусь на земле, в доме, где есть возможность принять ванну, и поспать на настоящей кровати. В доме Дандоло были хорошие кровати и не было никаких насекомых.

Нас не трогали ни хозяева, да и мы сами похоже немного друг от друга устали.

А вот наследующий день Джаббир потащил меня к астрологу.

─ Сайида, вы с ним обязательно должны поговорить, он знает много, но не больше, чем ты, и вместе мы можем обсудить эти знания.

Да, для Джаббира получение новых знаний было смыслом жизни.

Для меня же само сочетание целительства и астрологии выглядело весьма странным, но как оказалось, что для Венеции, где в основном управление строилось на власти торговых людей, это было очень нужным занятием, которое приносило деньги, ведь как ещё узнать, верную ли ты заключаешь сделку, или стоит ли риска отправка каравана в далёкую Византию.

Лекарь-астролог оказался дома, но сначала старый слуга, открывший нам дверь и испуганно взглянувший на большой вооружённый отряд, не хотел нас впускать, помогла охрана Дандоло, а когда ещё и Джаббир назвал своё имя, то двери сразу распахнулись, а я в очередной раз поразилась тому, как при совершенно никаком уровне распространения информации все всё равно умудряются всё узнавать.

Мы вошли вместе и здесь уже Джаббир представил меня. Астролога звали Никколо Винатти. Как я поняла, имя Никколо было весьма распространено в Венеции, потому что и сына Энрико Дандоло тоже звали Никколо.

Помимо целительства Никколо в основном занимался тем, что действительно читал звёзды, и у него было твёрдое убеждение в том, что все пути предопределены. Это была интересная дискуссия.

Где-то я была с ним согласна, и когда он предложил составить звёздную карту для меня, я согласилась. Возможно, что зря, потому что спустя пару часов расчётов Никколо вышел и с восторженным ужасом посмотрел на меня. После небольшой паузы, немного коверкая моё имя, вернее, умудрившись смягчить его жёсткое звучание, он сказал:

- Леди Маргерита, вы умерли, больше восьми лет назад.

Что мне стоило сохранить на лице спокойствие, знает только моя несчастная ладонь, в которую я вцепилась ногтями, сжав кулаки.

Изобразив удивление, я спросила:

─ И что теперь? У меня нет будущего?

Николо взглянул в свои расчёты, и удивлённо произнёс:

─ Это очень странно, возможно, что я ошибся, но будущее у вас есть, и его даже несколько вариантов.

Про варианты меня заинтересовало, и я, пользуясь тем, что ни Никколо, ни Джаббир не бегут с криками: «Спасите, а атаковали, зомби», спросила:

─ А отчего зависят эти варианты.

─По-разному могут встать звёзды, леди Маргерита, но у меня такое впечатление, что вам дано право выбора, тогда как у других обычно такого нет.

Теперь Николо смотрел на меня восторженно, и повернувшись к молчавшему Джаббиру, сказал:

─Ты привёз мне звёздную леди, её путь не расчерчен как у других, она сама рисует его.  И за это я благодарен тебе ещё больше.  

И, попросив нас подождать Николо снова погрузился в расчёты. Спустя ещё пару часов он выдал мне три варианта, и ни одного при котором я бы осталась жить. Каждый из этих вариантов по словам Николаса «уводил» меня обратно на звезды.

Я расстроилась, но не потому, что не было вариантов остаться живой, а потому что я об этом узнала.

А вот Николо совершенно искренне недоумевал, никак не мог понять, почему я расстраиваюсь:

─Жизнь ─ это путь, а у каждого пути есть начало и конец, ─ сказал он, помолчал несколько мгновений и добавил, ─ неважно как мы приходим, потому что все мы приходим в этот мир, не имея ничего и в то же время имея всё, важно, как мы проносим то, что нам дано, и как мы уходим.

Я не была готова к философским измышлениям, для меня стало вдруг важно понять, а я вообще смогу вернуться из своего «паломничества», и верно ли я в этот раз выбрала путь.

Мне нужны были подробности, но звёзды не давали прямых инструкций, единственное, что мне удалось понять, было то, что если я окажусь в Византии, то я не смогу оттуда выбраться, почему не понятно, но, если я не попаду в Византию, то этот путь закроется, а если я сверну сейчас с начатого пути и решу вернуться обратно, то это тоже приведёт к моей погибели.

Причём звезды, конечно же не указывали на Византию, речь шла про путь и про цель.

Я подумала о том, что вероятно, сказки не на пустом месте про три дороги рассказывали, но моя сказка, похоже, была не очень позитивная.

Джаббир вступил с Николо в научный спор, касательно обязательной предопределённости, и в конце дискуссии Николо всё же признал, что всё будет зависеть от выбора, если я сделаю верный выбор, то моё «звёздный путь» ещё подождет меня, потому что мой земной продолжится.

Напоследок, почти перед нашим уходом Николо понизил голос и спросил:

─ Какие там люди? Они станут равными богам?

Что мне было ответить человеку, который и так видел больше других. Я не стала его расстраивать и сказала:

─ Звёзды по-прежнему светят всем, а люди и сейчас равны богам, просто не все это понимают

─ Спасибо, леди Маргерита, ─ произнёс Николо, ─ ты сделала меня счастливым.

К сожалению, я могла то де самое сказать о нём, поэтому просто попрощалась.

Мы шли с Джаббиром по ночной Венеции, в узких переулках мелькали тени, я подозревала, что, если бы не охрана, идущая следом, то можно было бы столкнуться с обратной стороной жизни венецианцев, и, возможно, даже и не дойти до дома. Но нас было много, мои люди были вооружены, нас сопровождали люди дожа, поэтому нам «повезло» и ни одна тень так и не вышла из переулка.

─ Не бери в голову, сайида, ─ сказал Джаббир, это же просто звёзды, а для той, кто прошёл сквозь время это, вообще может ничего не значить.

─ Ты понял о чем он говорил? ─ спросила я, ─ почему ты не задал вопрос.

─ Да, я подозревал, что не всё так просто, и все те знания, что есть в твоей такой умной голове, рождены в другом времени, а сегодня Никколо просто подтвердил это.

Да и наше пророчество о тебе, Сияющая, хоть ты это и отрицаешь. Но я буду премного благодарен, если ты мне расскажешь.

И придя в дом, в выделенные нам комнаты, мы с Джаббиром ещё долго говорили, я рассказала ему кто я, и откуда. Джаббир кивал и иногда восклицал, что вот так он и знал, как, например про мой возраст.

- Я знал, сайида, что ты старше! Я чувствовал!

 После разговора с Джаббиром, мне стало легче, показалось, что и вправду нет такого с чем бы я не справилась.

Но мы просто не знали с чем нам придётся столкнуться.

А пока мне предстояли переговоры с семейством Дандоло и надо было думать именно об этом, как уговорить расчётливого купца отправить караван тогда, когда нужно мне.

А после нашего разговора с Джаббиром мысли в голове бродили совсем другие, я размышляла о его фразе, которую он произнёс, когда я его спросила, почему его не удивило, что я умерла восемь лет назад. Он сказал: «Иногда люди не помнят своей прошлой жизни, может быть, ты просто вернулась».

Я бы с ним поспорила, всё-таки это была не совсем моя прошлая жизнь. Хотя кто знает, может быть, я так и вернулась в свою жизнь, которая когда-то была моим прошлым.

Но размышления эти запутывали и так сложную картину моей жизни, поэтому я отбросила их, ведь сейчас нам нужно было думать о насущном.

Собственно, астролог интересовал меня только затем, чтобы узнать, благоприятны ли будут звёзды на нашем пути в Византию. Но этого ответа мы так и не получили.

Сегодня вечером семья Дандоло в честь нас организовывала ужин, и я хотела вручить им подарки, потому что то, что я могла им подарить, они, конечно, могли купить, но подарок же всегда приятнее.

А ещё я привезла с собой часы. Это были первые часы в этом времени. Конечно, в часах и механизмах я не разбиралась, да и детали такой сложности мы бы не сумели сделать, но я привезла песочные часы, максимальное время, которое нам пока удалось сделать, равнялось пятнадцати минутам. У меня был набор, состоящий из часов разного размера: пять, десять и пятнадцать минут. Вот это и был мой основной подарок, я надеялась, что купец в доже Энрике Дандоло, гораздо сильнее и не пройдёт мимо предлагаемой выгоды.

Мне нужно было, чтобы Дандоло не заставили нас ждать месяц, а помогли отправить караван в течение двух недель.

Дандоло не зря считались одной из богатейших семей Венеции, и в их доме я уже видела и свои зеркала, и серебряные изделия необычной огранки, и даже в большой гостиной, когда мы вошли туда в ожидании ужина, мы увидели ящик со стеклянными стенками, в котором хранилась подзорная труба.

Мне стало любопытно, они её там и будут держать, или всё же отправляясь в морское путешествие, возьмут с собой?

Постепенно гостиная стала заполняться многочисленными представителями семьи Дандоло, хозяин пришёл последним, но это не было никаким оскорблением, потому что пока его не было, нас развлекала его супруга, расспрашивая о том, как мне удаётся делать такие зеркала и украшения.

После того как пришёл хозяин дома, всех пригласили за стол, и я поняла, что гостеприимство и любовь к вкусной еде итальянцы пронесли через века.

На столе были в основном морепродукты, каракатицы, осьминог, лангустины. Я немного опасалась их есть, но всё это было так искусно приготовлено, с такими шикарными соусами, что не заметила, как попробовала всё.

Когда мы воздали должное прекрасному ужину, Энрике Дандоло, который неплохо изъяснялся по-английски, спросил:
— Леди Маргарет, что заставило вас пуститься в такое опасное и непредсказуемое путешествие?

И почему-то во время своего вопроса он смотрел не только на меня, но и на Джаббира.

Не желая отвечать прямо на этот вопрос, я улыбнулась и сказала:
— Жизнь моя небезопасна, и иногда опасное путешествие по непредсказуемым водам морей гораздо менее опасно, чем нахождение в собственном замке.

Дандоло сказал:
— До нас докатились слухи, что король Генрих желает пересмотреть подписанный королём Стефаном договор с Шотландией. Как вы считаете, леди Маргарет, будет война, или возможно, что они всё решат за столом переговоров?

— Синьор Дандоло, — улыбнулась я недоумённо, — я живу довольно далеко от столицы Англии и, уж тем более, от Шотландии, как я могу знать?

Но синьор Дандоло не собирался отступать:
— Мы слышали, что вы неплохо знаете молодого короля Шотландии.

А я подумала о том, что для купца, синьор Энрике, слишком хорошо осведомлён. И я ответила то, что было общеизвестным.
— У меня договор с королём Шотландии о взаимопомощи, — сказала я, — но я не могу знать того, как он поступит.

— А как бы на его месте поступили вы? — спросил синьор Дандоло.
— Война очень грязное дело, — сказала я.

И синьор Дандоло снисходительно улыбнулся и спросил:
— Но в то же время очень прибыльное, не так ли?
— Гибнут люди, — сказала я. — Разве может какая-то выгода сравниться с жизнью человека?

И по лицу синьора Дандоло я поняла, что теперь он спокоен, потому что посчитал, что мои умственные способности, о которых, видимо, ему говорили, не так уж и высоки.
Меня это вполне устраивало, всё же всегда легче, когда тебя принимают за не очень умного и слабого противника.

Но в одном Энрике Дандоло был силён, он полностью контролировал нашу беседу, не давая мне задать даже одного вопроса. Конечно, можно было бы попробовать перетянуть контроль на себя, ответить вопросом на вопрос, проигнорировать, но это было бы грубо, а мне нужна была его лояльность.

Видимо, успокоившись по вопросам политики, а может, решив сделать небольшое тактическое отступление, синьор Дандоло спросил:
— Как ваш сын? — спросил он. — Наверное, уже поднимает отцовский меч?

Мне почему-то стало неприятно, когда я услышала про Джона, и я ответила, как есть:
— Он предпочитает лук и уже стреляет не хуже самых метких стрелков. Ему пока не хватает силы натянуть большую тетиву, но уже скоро он сможет запускать настоящие стрелы.

— Кстати, о стрелах, леди Маргарет, — осторожно начал Дандоло, — я слышал, что у вас есть зажигательные стрелы. Вы не собираетесь продать этот секрет кому-нибудь, кто весьма заинтересован?

— А кто это лицо? — спросила я прямо.

И вот этого синьор Дандоло явно не ожидал. Никак не ожидал, что казавшаяся ему молодой и легкомысленной, ратующей за мир леди, задаст ему в лоб прямой вопрос.
По его лицу было видно, что так не положено в торговле. Но где я, а где правила?

— Ну, скажем так, я заинтересован, — сказал синьор Дандоло.

— А вы не задавали себе вопрос, — спросила я, — почему это «весьма заинтересованное лицо» не обратилось ко мне напрямую? Может быть, он уверен, что я откажу?

— Скорее всего, вы правы леди, — ответил синьор Дандоло.

— Я не продаю секрет изготовления этих стрел, — сказала я, — пока. Потому что мне бы не хотелось получить эти стрелы в борта своих кораблей.

— Какое страшное оружие, — сказал синьор Дандоло. Видимо, как кораблевладелец, он понимал, насколько это страшно, получить горящую стрелу, способную поджечь корабль прямо в море.

— Но до меня также доходили слухи, — снова начал синьор Дандоло, — что у вас есть оружие, которое ещё страшнее. — И он снова посмотрел на меня.

— Есть, — сказала я, — и мы его сейчас испытываем в Аббасидском хаганате.

— Его вы тоже не продаёте? — спросил Дандоло.

— Пока нет, синьор Дандоло.

Я вздохнула:
— Я считаю, что распространение оружия по другим странам неизбежно, но я постараюсь оттянуть этот момент как можно дольше.

Что мне нравилось в венецианском купце и доже, так это то, что он умело переходил от одной темы к другой. Он как будто бы вёл меня в странном танце.

— Так всё-таки, — спросил Дандоло, — помимо опасности, которая грозит вам и вашей стране, что ещё сподвигло вас отправиться в паломничество в Византию?

Я ответила, что прошлое не отпускает меня, и чтобы закрыть все долги, мне надо оказаться там.

— А почему вы так настойчиво спрашиваете об этом? — спросила я.

— Леди Маргарет, у купцов принято не только всё считать, но и интересоваться тем, как лягут звёзды. И вот звёзды в нашем случае сказали, что скоро случится что-то страшное, что затронет весь известный мир. Но есть одна вероятность, что катастрофа будет не такой огромной, если над Византией взойдёт Северная звезда.

Мы сначала не поверили, — продолжил Дандоло после небольшой заминки, — и не ожидали никаких изменений, думая, что иногда и у астрологов бывают неверные прогнозы. И вдруг мы узнаём, что вы прибываете, и мы лишь остановка на вашем пути.

Он взглянул на Джаббира:
— Вы же из хаганата, достопочтенный?

Джаббир кивнул, улыбаясь в седую бороду.
— Это же ваше пророчество про звёздную леди?

Джаббир снова кивнул.

Дандоло посмотрел на меня и спросил:
— Так что же всё-таки вас сподвигло отправиться именно сейчас?

А я задумалась: а ведь и правда, о том, что Джон жив, я знаю уже пять лет, но ни разу не задумывалась о том, чтобы его искать. Но сейчас словно бы возникла необходимость…

— Благодарю, очень интересный вопрос, синьор Дандоло, — сказала я. — Вы правы. У меня есть цель, и именно сейчас я поняла, что эту цель мне нужно выполнить как можно скорее, и именно сейчас.

Купец замолчал, я тоже молча ждала, от того, что он сейчас реашает зависело, когда мы покинем Венецию. И пока я не знала, байка про «Северную звезду» — это хорошо для меня или нет?

Наконец, купец сделал вдох, и сказал:

— Мы поможем вам, леди Маргарет, организуем караван. Караван, к которому вы можете присоединиться, выйдет в Византию через две недели. Мой сын поведёт его, — и он показал на молодого человека лет двадцати пяти: черноволосого, яркого, весьма привлекательного. Он присутствовал во время нашей беседы, но не вмешивался в разговор, даже сейчас просто молча склонил голову.

— Винацио Дандоло, — представил нам своего сына Энрике Дандоло, и добавил, — это будет его первый большой поход, а у нас в семье есть традиция, что мужчина становится настоящим Дандоло после первого большого похода. И может жениться.

Фраза про женитьбу мне была непонятна, но я была обрадована уже тем, что всего две недели и мы отправимся в Византию.

Сама себе удивлялась, ведь только что проклинала все эти волны и качку, а теперь жду не дождусь, когда снова окажусь в море, где каждый день будет приближать меня к моей цели, и чем быстрее я её достигну, тем скорее вернусь домой.

***

Проводив неугомонную леди с её старцем, синьор Дандоло позвал сына на разговор.

— Как тебе леди Маргарет?
— Она красива, — сказал Винацио, — но она стара.
— Эта женщина может сделать любую страну великой, сын. Вот взгляни, — и синьор Дандоло выложил перед сыном шкатулку, которуб получил в подарок от леди Маргарет.

Винацио с удивлением посмотрел на стеклнные колобочки, наполненные песком.

— Что это? — спросил он.

— Это часы, чтобы отсчитывать минуты.

И синьор Дандоло продемонстрировал сыну как они работают.

— Просто? — спросил он сына.

— Невероятно, — сказал Винацио, — и почему ещё никто до этого не додумался?

— Вот видишь, никто не додумался, а леди Маргарет уже сделала.

Синьор Дандоло вздохнул, немного помолчал, глядя на сына, будто бы пытаясь подобрать слова, и, наконец, он сказал:

—Я не заставляю тебя, но не упусти свой шанс. Если из похода ты вернёшься и попросишь моего благословения, то знай, я его тебе дам.

Винацио Дандоло был влюблён в юную и воздушную Лючию. Ей было всего шестнадцать, и, признаться, он шёл в поход, намереваясь после получить благословение отца на брак.

Сегодня, глядя на, несомненно, прекрасную графиню и английскую леди, Винацио чувствовал себя мальчишкой по сравнению с ней, хотя ей было лишь немногим больше, чем ему.

Он попробует с ней подружиться, и, может, тогда она поможет ему получить благословение отца на брак с милой сердцу Лючией.

***

Дувр. Резиденция английских королей.

— Северная леди отправилась в паломничество, — произнёс архиепископ Кентерберийский, продолжая начатый разговор, — она и её земли находятся под защитой Святого престола, сын мой, тебе не следует вести своё войско в Уэльс, пока леди не вернётся из паломничества.

— А если она не вернётся? — спросил Генрих, планы которого рушились из-за хитрости некоторых независимых леди.
— Дорога в Византию трудна и опасна, сын мой. На всё воля Божья, — смиренно ответил архиепископ, который и сам был не прочь взять побольше церковной власти в Уэльсе, но паломничество леди Маргарет было одобрено и нарушение такого запрета, каралось весьма строго.

— Но пока у неё всё складывается благополучно, — сказала Элеонора, которая, с одной стороны, хотела достичь цели и присоединить Уэльс к Англии, а с другой стороны, просто с восторгом наблюдала, как эта необычная женщина совершает сумасшедшие поступки, которые, наверное, могла бы совершить и она, если бы уже не совершила свой самый безумный поступок.

— Но мы хотя бы можем забрать к себе сына лорда Честера? — спросил архиепископа король.