Хозяйка скандального салона "Огонек" 2

Не так сложно оказаться с мужчиной в постели,

как потом избежать слухов.

Вот бывает так: ложишься спать с прекрасными мыслями о любимом человеке, проваливаешься в сон, а приходишь в себя в… его кровати. И ещё какое-то время смотришь на него глазами, поддёрнутой сонной мутью, и не понимаешь, почему он уставился на тебя, как на призрака, оказавшегося с ним под одним одеялом.

И только спустя несколько долгих секунд, ты начинаешь догадываться: что здесь не так!

Первое, что я увидела, открыв глаза — обнажённого Рэйвена ван Кастера, укрытого простыню до пояса. Выражение лица у лорда было знатно офигевшим. И немудрено: спишь себе спокойно, видишь прекрасные (а, может, и не очень прекрасные) сны, а тут – р-р-раз! — и тебя обнимает залётная ведьма. Миленькая, молодая, но всё же залётная.

Оставалось порадоваться, что ван Кастер спал всё-таки один, а не в обнимку с какой-нибудь красоткой. Потом ора и воплей не оберёшься.

— Я… — начала я, но осеклась. В голове было глухо, как в пустыне, по которой одиноко пролетел перекати-поле.

Казалось, время остановилось. Где-то вдалеке тикали часы — размеренно и методично, будто отсчитывая секунды до неминуемого скандала. За окном раздался крик полуночной птицы. А мой мозг хоть и отчаянно пытался осмыслить всё происходящее, но потерпел сокрушительное поражение.

Рэйвен пришёл в себя быстрее, чем я.

— Весьма эффектное появление, леди Эвелин, — Отстранившись, он приподнялся на локте и прищурился. Красивые губы дрогнули и искривились в усмешке. — Очень-очень эффектное.

Я продолжала таращиться на него, как баран на новые ворота. А таращиться было на что. Широкие плечи, крепкая грудь с тремя белёсыми шрамами на загорелой коже, «кубики», о которых мечтали посетители спортзала в моём прошлом мире. На правом боку был ещё один шрам, рванный, точно от когтя. Тёмные волосы растрепались, придавая Рэйвену вид только что проснувшегося хищника.

Я судорожно сглотнула, силясь оторвать от него взгляд.

 «О Господи-Боже! — пронеслось в голове. — Он стал ещё прекраснее, чем я его помню! И явно не сидел в кабинете всю жизнь».

— Леди Эвелин?

В его серо-зелёных глазах с вертикальными зрачками мелькнули насмешливые огоньки.

— Я могу всё объяснить! — выпалила я и инстинктивно потянула на себя шелковую простыню. — То есть… не могу. Я сама не понимаю, как здесь очутилась.

— Вы не знаете, как оказались в моей кровати в таком… э-эм… виде? — Рэйвен посмотрел куда-то поверх моей головы и многозначительно приподнял брови.

Я инстинктивно схватилась за голову. Волосы! Их не было! Я села на кровати, лихорадочно водя руками по абсолютно гладкой коже.

— Нет! Нет! Нет! — я в ужасе щупала голову, лицо, руки. — Этого не может быть!

Забыв напрочь о том, где и с кем я нахожусь, я выскочила из-под простыни и бросилась к зеркалу, висящему над каминной полкой. 

В зеркальной поверхности отразилась прямоугольная фигурка с маленькой, низко посаженной грудью, длинными ногами, худыми руками. Из одежды — только медальон, висящий на шее. Ни бровей, ни ресниц, ни «треугольника Венеры». Один словом, ничего. Ни единого волоска! Как у манекена из магазина с одеждой. Только у манекенов нет таких ошалевших глаза, как у моего отражения.

— Что это? Как это? — я обернулась к Рэйвену, словно он знал ответ. — Как это получилось?

Ван Кастер, неотрывно наблюдающий за моими метаниями, промолчал. На его лице не было и тени смущения. Скорее интерес, с которым наблюдают за неведомым зверьком, желая узнать, что он будет делать дальше. 

— Что вы так на меня смотрите?! — воскликнула я.

И с опозданием осознала, что на мне нет не только волос, но и одежды. А по тому, как ещё должен смотреть мужчина на совершенно голую женщину? По коже побежали мурашки, будто чьи-то невидимые руки скользнули по плечам и спине.

Щёки обожгло огнём. Теперь понятно, откуда взялось выражение «сгорать со стыда». Будь возможность, я бы полыхнула синим пламенем, сгорев дотла. Проснувшаяся магия сыграла со мной злую шутку, отправив в постель к человеку, к которому я хотела попасть больше всего. Но что теперь делать с внезапно исполненным желанием я не представляла.

— Рэйвен! — вздёрнув подбородок, я повысила голос и упёрла руки в бока. — Вы что? Никогда голой женщины не видели?

Ван Кастер с явным нежеланием оторвался от созерцания моей груди и посмотрел мне в глаза.

— Настолько голой — нет, — и откинувшись на подушки, захохотал.

Вид смеющегося лорда, выбил землю из-под ног. Я никак не могла понять, что весёлого он увидел. В груди заклокотала такая обида, что я растерялась: то ли сесть на пол и зареветь, то ли швырнуть в него чем-то тяжёлым. Уж слишком по-издевательски выглядело его веселье.

— Вы… вы смеётесь?! Я голая, лысая, в постели незнакомого мужчины, не понимаю, что происходит, а вы смеётесь?!

— Простите, — он попытался взять себя в руки, но снова захохотал. — Просто… это так… неожиданно…

В комнате было свежо. Сквозь приоткрытое окно сочился прохладный ночной воздух, и мне оставалось лишь одно - молится, чтобы никто из охранников, решившихся прогуляться под хозяйским окном, не услышал нас. Иначе разговоров не оберёшься.

Я обхватила себя руками, стараясь сдержать пробирающую дрожь, и негодующе уставилась на него.

— Рада, что вас это забавляет, но мне надо как-то домой попасть. И желательно так, чтобы это не вызвало очередной скандал.

Рэйвен внезапно посерьёзнел, а серо-зелёные драконьи глаза потемнели.

— Знаете, миледи, об этом стоило думать раньше. 

Ох, как мне не понравился его взгляд! Изучающий, с хищным прищуром. Словно он оценивал ситуацию, прикидывая все возможные варианты развития событий.

Но в особенности мне не понравилось то, что я находилась в уязвимом положении. Как-то очень сложно сохранить остатки достоинства, когда стоишь вот так голой, без возможности защититься. Будь на мне хоть что-то из одежды — хоть чулки, хоть сорочка, хоть прокля́тый носовой платок! — я бы давно сиганула в окно. И плевать, что обо мне подумают жильцы дома, которые не удосужились лечь раньше полуночи.

Или не плевать?

«Если бы да кабы!» — зло одёрнула я себя, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — «Хотела быть поближе к Алексу? Хотела. Мечтала увидеть его хоть во сне? Мечтала. Почему теперь недовольна результатом?»

А недовольна я была многим. Например, тем, что нынешнее воплощение моего любимого мужа оказалось другим человеком. Конечно, Вилли Гром предупреждал меня об этом, когда мы трясли по дороге в Миствэйл. Говорил, что, перерождаясь, люди забывают о своей прошлой жизни начисто.

А значит, Рэйвен не помнил ни меня, ни нашей семьи, ни нашего уютного дома с книжными полками до потолка. Ничего. И воспитан он был в духе своего времени и своей страны — где мужчины властны, женщины покорны, а понятие «равноправие полов» вызвало бы истерический хохот в любом приличном обществе.

А значит, его привычки, манеры и поведение могли значительно отличаться от того Алекса, которого я знала и любила.

«А ты, дурочка, ожидала, что он бросится тебе на шею и признается в вечной любви», — язвительно прокомментировал внутренний голос.

— Вы так говорите, будто я виновата в том, что оказалась в вашей комнате без приглашения, — проворчала я вслух, отрывая взгляд от его лица и начиная лихорадочно изучать спальню на предмет того, во что можно завернуться.

Штора? Слишком тяжёлая и пыльная. Покрывало? Где оно вообще? Чёрт, даже наволочку готова натянуть!

Спальня Рэйвена хоть и была просторной, но излишествами в декоре не баловала. Всё было строго и по-мужски. Стены, обшитые тёмными панелями из благородного ореха или махагони, поглощали свет, создавая атмосферу уединённого убежища. Между панелями висели картины — морские пейзажи в строгих позолоченных рамах: корабли под парусами, гордо рассекающие штормовые волны, пенящиеся гребни которых казались живыми; одинокие маяки на скалах, освещающие путь заблудшим морякам; рассветы над безбрежным океаном, где небо сливалось с водой в бесконечную синеву.

Помнится, Алекс тоже обожал море и частенько рассказывал о своих морских приключениях. В груди ощутимо кольнула острая, почти физическая тоска по нашему уютному дому в том мире. Я зажмурилась. Сейчас не время раскисать.

По центру комнаты стояла массивная кровать с резными столбиками, украшенными искусной резьбой. Балдахин из тёмно-синего бархата, расшитого серебряными нитями в виде созвездий, нависал над ложем, создавая иллюзию ночного звёздного неба.

Песочно-золотистое постельное бельё было безнадёжно измято и скомкано. Простыни скатились, обнажая матрас. Подушки валялись в художественном беспорядке: две на полу, одна зажата между изголовьем и стеной, ещё одна почему-то оказалась в ногах кровати.

У окна напротив кровати располагался массивный письменный стол из того же тёмного дерева, что и панели. Столешница была завалена бумагами, свитками, морскими картами с прочерченными маршрутами, чертежами кораблей. Рядом стояла чернильница из тёмного стекла, несколько перьев в серебряной подставке, печать с гербом.

Справа от стола высился книжный шкаф со стеклянными дверцами, за которыми виднелись аккуратные ряды томов в кожаных переплётах. Корешки пестрели серьёзными названиями: «Навигация и картография», «Торговые маршруты Восточных морей», «Справочник судовладельца», «Международное морское право».

На каминной полке из чёрного мрамора с белыми прожилками выстроились в идеальный ряд модели кораблей: изящные фрегаты с высокими мачтами, грозные галеоны с пушками по бортам, стремительные клиперы. Каждая модель была выполнена с ювелирной точностью: тончайшие снасти, паруса из настоящей ткани, миниатюрные пушки, которые, казалось, могли стрелять.

Справа от камина, где сейчас не горел огонь, стояли два глубоких кресла из тёмной кожи, потёртой и мягкой от времени, и низкий столик. На нём лежала раскрытая книга и стоял хрустальный графин, в котором плескалась янтарная жидкость – или виски, или бренди. Или что у них тут пьют, чтобы согреться холодными одинокими вечерами? Рядом — бокал, в котором ещё оставалось несколько капель.

Комната пахла сандалом, кедром, морской солью и чем-то терпким. Словно сам Рэйвен принёс с собой дух океана и дальних странствий, и этот дух поселился здесь.

— Очередной скандал века. — Я нашла в себе силы посмотреть на Рэйвена и всплеснула руками. — Опозоренная невеста герцога Квобока провела ночь с влиятельным судовладельцем Норстрии. Сплетницы взорвутся от восторга.

— Именно. И мне это нужно не больше, чем вам. У меня деловая репутация, которую я не хочу терять из-за сомнительных связей.

Я насмешливо фыркнула. Сомнительные связи, ага. Если бы все власть имущие боялись своих сомнительных связей, проститутки бы от голода вымерли.

Ван Кастер поднялся с кровати. Я тактично отвернулась. Не то, чтобы меня смущал обнажённый вид мужчины. Скорее потому что он мог воспринять это… По-всякому воспринять. Шут его знает, что твориться в голове лорда?

Однако подглядывать за ним в зеркало мне никто не помешал. Мягкий свет от круглых артефактов, выполняющих роль настольных ламп, мягко очерчивал каждую линию мышц. Широкую, мускулистую спину пересекали ещё пара рваных шрамов. Сколько же он дрался в этой жизни?

Внизу живота разлилось тепло, заставив меня судорожно втянуть воздух.

Давай, Эвелин, соберись! Не время сейчас пялиться на голого мужика. Пусть даже он был твоим мужем в прошлой жизни.

Но куда там! Моё сознание помнило его. Каждую чёрточку. Каждый изгиб. Так хотелось коснуться, провести пальцами по этим широким плечам, по спине…

— Насколько мне известно, заклинания перемещения давно запретили из-за её опасных последствий, — прервал мои отнюдь не целомудренные мысли Рэйвен. Он надел тёмно-синий халат и повернулся ко мне.

Я спешно перевела взгляд на миниатюры кораблей. Надеюсь, он не заметил, что я таращусь на него, как оголодавшая нимфоманка.

— Я не использовала никаких заклинаний. Честно говоря, я вообще не умею пользоваться магией как таковой. Я просто заснула в своей постели. В своём доме. А проснулась… здесь. Погодите! Вы тоже спали? То есть вы не… мы не…

Обидно будет, если что-то было, а я не помню. Чёрт возьми, Эвелин! Что за чушь ты несёшь?! Боги, дайте мне сил пережить этот позор!

Лицо Рэйвена стало непроницаемым.

— Я не из тех, кто пользуется спящими женщинами. Я проснулся оттого, что вы закинули на меня ногу.

— Ага, — выдохнула я и спросила: — А что за опасные последствия?

Он пожал плечами.

— Ну, например, лишиться головы. Или руки. Или оказаться в постели у Квобока.

— Я бы предпочла остаться без головы, — мрачно отозвалась я и вздрогнула, вспомнив герцога. Тот наверняка бы обрадовался, обнаружив, обнажённую женщину в своей постели. Хотя, может, лысые женщины вызывают у него чувство отвращения?

— Но тем не менее оказались в моём доме и в моей постели. И с этим надо что-то делать.

Я оторвалась от созерцания судовых моделек и бросила на него встревоженный взгляд. Что-то мне подсказывало, что речь сейчас пойдёт отнюдь не о спасении и без того разрушенной репутации.

Рэйвен стоял в нескольких шагах от меня возле шкафа. На лице ван Кастера застыло непроницаемое выражение, похожая на высеченную из камня маска. Однако потемневшие глаза блестели опасным блеском. В них плясали золотистые искры, будто внутри шла яростная борьба между разумом и желанием.

На миг во мне затеплилась робкая надежда, что он почувствовал между нами связь. Что нить, протянувшаяся сквозь миры и жизни, дёрнулась, отозвалась в нём, заставила вспомнить хоть что-то.

— Для начала я была бы благодарна хотя бы халату, — сказала я дрогнувшим голосом, инстинктивно обхватив себя руками. Холодный воздух касался обнажённой кожи, и по телу пробежали мурашки. — Ну или чему-то, чем можно прикрыться. А то, знаете ли, как-то неуютно себя чувствую: вы в одежде, а я — без. А там можно и поговорить о том, что делать дальше.

— Как по мне, вы выглядите идеально, — красивые губы Рэйвена искривила медленная, хищная усмешка.

Его взгляд скользнул по моему телу — медленно, оценивающе, обжигающе. От шеи к плечам, ниже, к груди, талии, бёдрам, и обратно к лицу. Я почувствовала себя добычей под взглядом охотника, и сердце забилось быстрее, отдаваясь пульсом в висках.

— Всё идеальное мертво, милорд, — невпопад отозвалась я, судорожно сглатывая. Во рту пересохло, а под ногами, будто пол качнулся. — Дайте мне что-нибудь, пожалуйста. А то я начинаю нервничать.

Это была неправда. Я не просто нервничала. Я была на грани паники. Потому что моё тело помнило его прикосновения. Как он целовал, как ласкал, как шептал моё имя в пылу страсти. Мне хотелось этого снова, несмотря на все доводы разума.

Рэйвен помедлил. В его глазах мелькнуло нечто похожее на досаду или разочарование. Однако он подошёл к массивному шкафу. Дверцы тихо скрипнули, когда он распахнул их. Он вытащил ещё один халат — из тёмно-зелёного шёлка с серебряной вышивкой по краям.

— Мой особняк на окраине Миствэйла, — произнёс Рэйвен, разворачиваясь ко мне. Голос звучал ровно, деловито, но я заметила, как дрогнули пальцы, сжимающие ткань. — Ближайшие соседи в полукилометре отсюда. Полагаю, никто не заметил, как вы здесь появились.

— Прекрасная новость, — выдохнула я с облегчением, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. — Осталось только понять, как мне добраться домой, и так, чтобы меня никто не заметил.

Ван Кастер шагнул ко мне, держа халат в вытянутых руках. Я поспешно развернулась спиной, давая ему возможность помочь мне одеться. Торопливо просунула руки в рукава, чувствуя, как по коже скользит шёлк, прохладный, гладкий, пахнущий им.

Но вместо того, чтобы отступить, тяжёлые ладони ван Кастера легли мне на плечи. Пальцы слегка сжались, поглаживая кожу через тонкую ткань халата.

Я резко обернулась и отшатнулась от него. Сердце ухнуло в пустоту, а потом забилось бешено, как птица, угодившая в силки. В потемневшем взгляде Рэйвена было что-то первобытное, хищное — что-то, что напомнило змею, гипнотизирующую добычу перед броском.

Вертикальные зрачки расширились. Его дыхание стало тяжелее. Он сделал шаг вперёд, и я инстинктивно попятилась, пока не упёрлась в стену. Дальше деваться было некуда — за спиной была только холодная деревянная панель.

— Милорд, — тихо проговорила я, прижимая дрожащие руки к груди. Со стороны собственный голос прозвучал жалко, испуганно. — Мы так не договаривались. Вы же сами сказали, что не пользуетесь спящими женщинами!

— Вы уже не спите, — резонно заметил он, и уголок губ дрогнул в полуулыбке. — Более того, вы в полном сознании. И если не ошибаюсь, — его взгляд скользнул к моей шее, — не настолько смущены ситуацией, как пытаетесь показать.

Он был прав. И от этого становилось ещё страшнее.

— Не забывайте, что может пострадать ваша репутация, — я попыталась воззвать к его разуму, раз мой собственный отказывался работать. — Из-за сомнительных связей. Да и мне не хочется прослыть распутницей на весь город. У меня и без того проблем хватает.

Рэйвен сделал ещё шаг, и теперь между нами было всего несколько сантиметров. Он упёрся ладонями по обе стороны от моей головы, загнав меня в ловушку.

Запах его — сандал, кедр, что-то ещё мускусное и чисто мужское — окутал меня. Можно, конечно, попробовать выскользнуть под его рукой. Вот только что мне это даст? Если связь, тянущаяся из прошлой жизни, проявила себя здесь, то ван Кастер решит, что я просто пытаюсь раззадорить его. Играю в недотрогу, чтобы разжечь интерес.

— Это… это неправильно, — прошелестела я, заставляя себя смотреть ему в глаза. Надо срочно что-то придумать, пока я окончательно не потеряла остатки рассудка.

— Что именно? — его голос стал ниже, превращаясь в бархатное рычание.

Он наклонился ближе, так близко, что я видела золотистые искорки в его потемневших серо-зелёных глазах и тонкие морщинки в их уголках. Видела, как дрогнули ресницы, когда его взгляд упал на мои губы. Чувствовала его дыхание на своей коже — тёплое, размеренное.

От него исходил такой жар, что под кожей словно растёкся горячий мёд, разливаясь по венам, превращая кровь в огонь. Внизу живота заныло от сладостного предвкушения, и я закусила губу, пытаясь подавить стон.

— Неправильно вот так пользоваться ситуацией, — я собрала в кулак остатки воли, которых оставалось всё меньше и меньше. Пальцы впились в ткань халата на груди. — Вы меня не помните. И это нечестно.

Слова прозвучали тихо, надломлено. В них было столько боли, столько тоски, что я сама испугалась.

Признание подействовало, как ушат холодной воды. Рэйвен замер. На лице отразилось изумление, потом недоверие. Он слегка отстранился.

— Что вы сказали? — медленно переспросил он прищуриваясь.

В этом другом мире, в другой жизни он ничего не помнил ни обо мне, ни о нас. Ни о наших вечерах, наполненных смехом и тихими разговорами. Ни о прогулках под дождём. Ни о том, как мы поженились, никому не сказав ни слова.

А я вдруг осознала с леденящей ясностью: окажись на моём месте другая женщина, он наверняка поступил бы так же. Потому что не помнит. Потому что для него я просто обнажённая незнакомка, материализовавшаяся в его постели.

И это осознание подействовало, как ушат ледяной воды, мгновенно остудив пыл желания. Глаза запекло от непрошенных слёз, в горле сжался болезненный комок горечи. Я тихонько шмыгнула носом, стараясь не выдать накативших эмоций, но слёзы уже скатывались по щекам.

— Ничего, — я отвернулась от Рэйвена, разглядывая тяжёлую портьеру тёмно-синего бархата, закрывающую окно. Я сосредоточилась на ней, лишь бы не смотреть на него. Лишь бы не видеть в его глазах непонимания.

Рэйвен помолчал. Потом аккуратно, почти нежно подцепил кончиком указательного пальца мой подбородок, заставив посмотреть на него.

— Эвелин, — вкрадчиво произнёс он, глядя на меня с таким выражением, какое бывает у взрослых, пытающихся разобраться, что натворил провинившийся ребёнок. — Что значит «я вас не помню»?

Меня так и подмывало рассказать ему всё. О каждом дне, проведённом вместе.

Но я прекрасно понимала, сколь глупо и неправдоподобно это будет звучать. «Привет, мы были женаты в другой жизни и в другом мире. Но потом я умерла от оторвавшегося тромба, а теперь застряла в теле какой-то аристократки, которая, кстати, тоже умерла, а ты переродился тут и стал судовладельцем с драконьими глазами». Да он решит, что я окончательно рехнулась.

— Когда я смотрю на вас, — полушепотом призналась я, — я вижу человека, которого любила всю жизнь. Но не здесь, а в другом мире. И вы были другим. Но вы были моим.

Рэйвен застыл. Его рука, всё ещё державшая мой подбородок, напряглась. Он молча изучал моё лицо. Его пальцы скользнули от подбородка к шее, мягко обхватывая, ощущая бешеный пульс под кожей.

— Я… — начал он и замолчал, нахмурившись, будто силился что-то вспомнить, но ему это никак не удавалось. – Это невозможно. Просто потому, что мы никогда прежде не встречались. Впрочем, разве это имеет значение?

Его пальцы скользнули выше, зарываясь в несуществующие волосы на моей голове. Он замер, осознав гладкость кожи, и его губы дрогнули в подобии улыбки.

— Рэйвен, — выдохнула я.

— Тише, — он прижал палец к моим губам. - Не говори ничего. Не сейчас.

И тогда он поцеловал меня.

Поцелуй был совершенно другим, чем я ожидала. Не жёстким и требовательным, а мягким, нежным, почти благоговейным. Словно Рэйвен целовал что-то невероятно хрупкое, драгоценное, что можно было разбить неосторожным движением.

Его губы двигались медленно. Язык скользнул внутрь, осторожно, вопросительно. Я застонала, открываясь навстречу, обвивая руками его шею, притягивая ближе.

Боги, как же я скучала по нему! По его губам, по теплу его тела, по ощущению его рук на моей коже!

Рэйвен прижал меня к стене всем телом. Его плоть, твёрдая и горячая, упёрлась в мой живот сквозь шёлк халата. Мои бёдра инстинктивно качнулись навстречу, и он глухо застонал в поцелуй.

— Эвелин, — оторвался он от моих губ, тяжело дыша. Его лоб прижался к моему, глаза закрылись. — Если мы не остановимся сейчас, я не смогу остановиться потом…

Ответить я не успела. По закону вселенского сволочизма с грохотом распахнулась дверь в спальню:

— Рэйв! Там в порту… О-о!

Молодой человек в очках застыл с разинутым от неожиданности ртом в дверном проёме. Он был поразительно похож на Рэйвена. Разве что моложе лет на десять и с золотистыми волосами. Он был одет в строгий серый костюм, и в руках держал какую-то папку, которая выпала из рук, едва он увидел нас.

— Я… — начал он и принялся лихорадочно собирать бумаги с ковра. — То есть… эм… ох…

Краска залила меня с ног до головы. Я была поспорить на что угодно, что от стыда у меня горели даже пальцы на ногах. Если бы существовал рейтинг самых неловких моментов в жизни, этот занял бы первое место. Причём с огромным отрывом.

Не отрывая взгляда от вошедшего, Рэйвен выругался сквозь зубы. Тихо, отчётливо, на каком-то языке, который я не знала, но смысл был предельно ясен.

— Мартин! — голос его был ледяным. — Ты когда-нибудь слышал о такой замечательной вещи, как стучаться?

— Я… прости, — Мартин попятился и наткнулся на дверной косяк. Растерянное лицо приобрело свекольный оттенок. — Я не знал, что ты… что у тебя… что вы… о боги…

Он заткнулся, хлопая губами, как рыба, выброшенная на сушу. Растерянный взгляд метался между нами, и я отчётливо представила, как в его голове лихорадочно складывается картинка происходящего.

— Здрасьте, — пискляво выдавила я, стянув распахнутый халат. Рэйвен чуть сдвинулся, загораживая меня собой от взгляда визитёра.

— Здравствуйте… — эхом повторил Мартин. Он моргнул несколько раз, словно пытаясь убедиться, что не спит. — Леди…?

— Поздоровался? — сухо спросил Рэйвен. — А теперь выйди. Немедленно.

— Да-да, конечно, — Мартин схватился за ручку двери, не сводя с нас ошарашенного взгляда. — Я просто… документы… контракт… но это может подождать! Определённо может подождать! Я вас не беспокою! Совсем. Простите. Забудьте, что я был здесь!

Он рванул в коридор, запутался в собственных ногах и чудом не упал.

— Мартин! — окликнул его Рэйвен тоном, не предвещающим ничего хорошо, — если хоть слово об этом выйдет за пределы дома, я лично вырву тебе язык. Это понятно?

— Кристально! — донеслось из коридора, и вскоре быстрые шаги стихли.

— Молчите! Ни единого слова, ни звука, ни вздоха! Просто молчите!

Ошарашенно переглянувшись, слуги дружно закрыли рты. Одетый в одни кальсоны, Карл держал в руках канделябр с тремя свечами, незадуваемое пламя которого дрожало и отбрасывало неровные жёлтые отблески на его бледное, изрядно офонаревшее лицо возницы. Тени плясали по стенам холла, подобно щупальцам причудливых чудовищ. Ночной чепец Минди съехал набок, растрёпанные седые волосы упали на лицо горничной, придавая ей вид ведьмы, только что слетевшей с метлы.

Я тихонько прикрыла за собой тяжёлую входную дверь, стараясь не разбудить дремлющие портреты. Замок щёлкнул с тихим металлическим звуком, который в ночной тишине прозвучал, как пушечный выстрел.

— Чего вам не спится? — проворчал старик в завитом парике, приоткрывая один недовольный глаз. Его лицо на портрете неприязненно сморщилось. — Все порядочные люди давно спят, а вы шастаете по дому, как неприкаянные! Время-то какое! Четвёртый час ночи!

— А я непорядочная, — незлобиво огрызнулась я, развязывая тесёмки тяжёлого чёрного плаща и скидывая с головы капюшон, который до этого надёжно скрывал мою лысину.

Увидев мою голову, блестящую в свете свечей, Минди испуганно вскрикнула и прижала ладони ко рту. Её глаза стали размером с блюдца.

— Великие боги! — прошелестела она сквозь пальцы, и голос сорвался на сдавленный визг. — Миледи, что с вашей головой?! Что произошло?! Она… она…

— Лысая, — едва слышно закончил за неё Карл, опуская канделябр на столик у входа.

В глубине души я порадовалась, что свечи в канделябре не тают от пламени. Иначе воск пришлось отдирать от полированной поверхности.

Возница не сводил с меня изумлённого взгляда, а губы дёргались, будто он не знал: то ли захохотать от абсурдности ситуации, то ли выразить искреннее сочувствие по поводу моей внезапной алопеции.

По коридорам второго этажа пронёсся шёпот приглушённых голосов, похожий на шелест осенней листвы. Разбуженные моим внезапным появлением портреты, начисто забыв о том, что приличные люди спят в столь поздний час, принялись взволнованно обсуждать, что произошло с их хозяйкой и почему она вернулась домой лысой, как бильярдный шар.

— О боги, она что, больна?

— Может, это проклятие?

— Или неудавшееся заклинание?

— Бедная девочка!

— Тише вы там! — прикрикнул джентльмен в парике. — Дайте миледи само́й объяснить всё!

— Кажется, я просила не задавать вопросов, — я тяжело вздохнула, наклоняясь и стаскивая с ног огромные мужские туфли из мягкой кожи — я буквально плавала в них, и только чудом не потеряла по дороге.

Поставив туфли аккуратно у двери, я стянула с себя чёрный дорожный плащ, столь любезно одолженный Рэйвеном, и протянула его Минди. Горничная машинально приняла его, продолжая пялиться на мою голову.

— А это чьё? — сипло прошелестела она, переводя ошарашенный взгляд с плаща на тёмно-зелёный шелковый халат. Её пальцы дрожали, комкая дорогую ткань.

Ответить я не успела. За спиной тихонько хлопнула входная дверь.

— О! Мне кажется, или я действительно видел экипаж с гербом ван Кастеров возле калитки заднего двора? - Волоча за собой полосатый ночной колпак, ухмыляющийся Брюзга проскользнул между мной и стеной коридора и спрятался за широкой спиной Карла.

Несмотря на невинный голос, красные глаза домового сияли неприкрытой насмешкой и каким-то нездоровым любопытством. Рот кривился, словно он еле сдерживал смешок. Минди вздрогнула, как от удара, и ещё сильнее побледнела.

Меня обуяло дикое желание придушить домового прямо здесь и сейчас. Его же собственным полосатым колпаком.

— Нет, не показалось, — я безразлично пожала плечами, стараясь придать лицу выражение абсолютного равнодушия, словно говоря: «А что здесь такого?»

Подобрав полы слишком длинного халата, который путался под ногами, я прошла мимо остолбеневших слуг к лестнице. Деревянные ступеньки тихо скрипнули под босыми ногами.

— Да как же так, миледи?! - Опомнившись, горничная всплеснула руками, едва не уронив плащ. Она засеменила за мной, придерживая сползающий чепец. — Вы представляете, какие слухи могут поползти по городу, если кто-то узнает, что вы были у милорда ван Кастера? Ночью! Одна! И вернулись в его халате! Да ещё и лысая!

Я уже поднялась на несколько ступенек, но остановилась и обернулась, держась за резные перила. Внизу столпились слуги: Карл — с канделябром, Минди — с плащом в руках, Брюзга — нагло ухмыляющийся из-за спины возницы. Даже портреты вытянули шеи, насколько возможно, жадно ловя каждое слово.

— Странно слышать подобные страхи от человека, который не далее, чем вчера, не побоялся шантажировать весьма уважаемого юриста, чтобы добиться своей цели, — задумчиво произнесла я. Уголки губ дрогнули и чуть оттянулись книзу, выражая полное недоумение подобными высказываниями горничной. — И вообще, время уже очень позднее. А потому прошу оставить расспросы до утра. Сейчас у меня нет ни сил, ни желания что-либо пояснять. Ни о лысине, ни о халате, ни о ван Кастере.

В глазах Минди вспыхнул упрямый огонёк. Она открыла было рот, чтобы возразить, но получила лёгкий, но вполне ощутимый тычок локтем от Карла в бок. Горничная охнула, прикрыла рот рукой и, насупившись, кивнула.

— Доброй ночи, миледи, — ответил за всех возница, и на его веснушчатом лице появилась заговорщицкая улыбка, которая говорила громче слов. Он прекрасно понял, как я могла оказаться в доме у ван Кастеров и чем всё это могло закончиться. В его зелёных глазах плясали насмешливые искорки.

Чувствуя, как щёки предательски розовеют, я натянуто улыбнулась в ответ и поспешно поднялась по лестнице, волоча за собой халат.

Едва я скрылась за поворотом, как внизу взорвалось возбуждённое шушуканье.

— Вы видели?!

— Она была у ван Кастера!

— В его халате!

— И совершенно лысая!

— Тише вы! — зашипел Брюзга. — Разбудите ещё весь дом!

Но портреты уже невозможно было остановить. Уж слишком сочной оказалась сплетня, чтобы молчать.

Я добралась до своей комнаты и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Ноги дрожали то ли от усталости, то ли от пережитого. Сердце всё ещё колотилось, отдаваясь пульсом в висках.

Комната встретила меня полумраком и тишиной. Свет от двух лун пробивался сквозь щель в шторах, ложась серебристой дорожкой на ковёр. На каминной полке непривычно громко тикали часы. На подушке, как ни в чём не бывало, дремал белый ворон с говорящим именем Негодяй. Словно почувствовав мой взгляд, ворон приоткрыл чёрный глаз. На долю секунды мне показалось, что в нём скользнула усмешка. Но птица тотчас смежила веки и продолжила дремать.

— Миледи, — стараясь как можно тише, прошелестело зеркало на туалетном столике. — Это так ужасно! Я впервые вижу нечто подобное и жутко испугалось. Как вы себя сейчас чувствуете? И что… что стало с вашими прекрасными волосами? И где ваши брови? А ресницы? А…

— Пожалуйста, хватит, — я устало подняла руки ладонями вверх, останавливая бесконечный поток вопросов. Голова гудела, в висках начинала пульсировать тупая боль. — Мы поговорим об этом утром. Сейчас я хочу только одного — спать. Просто спать и ни о чём не думать.

Зеркало недовольно скрипнуло створками, явно обидевшись на отказ делиться подробностями, но замолчало.

Я подошла к туалетному столику и сняла с шеи медальон. В неярком свете лампового артефакта он поблёскивал тускло, как старое серебро. Холодный металл нагрелся от моих пальцев, а внутри синего камня, словно проснулись золотистые искорки, закружившиеся в медленном танце.

Что-то подсказывало — нет, кричало, — что именно после того, как я его надела и загадала то дурацкое желание, я оказалась в спальне Рэйвена. Если так, то появляться там ещё раз мне категорически не хотелось. Хотя бы потому, что отвезти обратно домой тёмными тропами было бы уже некому.

Я вспомнила, как возница Рейвена, — немолодой мужчина с испуганными глазами, — отвёз меня к калитке заднего двора. Он даже не дождался, пока я зайду во двор. Просто оставил меня у ворот в плаще и туфлях хозяина и рванул обратно, погоняя лошадь так яростно, будто за ним гнались все демоны Великого Горнища. Грохот копыт и скрип колёс раздавались ещё несколько минут, пока экипаж не скрылся за поворотом.

«Видимо, Рэйвен сказал ему что-то такое, что бедняга решил: чем дальше от этого дома, тем лучше», — усмехнулась я, кладя медальон обратно на столик.

Шёлк халата прошелестел, падая с плеч на пол тёмно-зелёной лужицей. Достав из комода свежую ночную сорочку, я быстро оделась и забралась под одеяло. Кровать довольно заурчал, укутывая меня в мягкое тепло перины.

— Наконец-то вы вернулись, — сонно пробормотал кровать. — Я так волновался! Вы так внезапно исчезли, что я ничего не успел понять.

— Извини, — прошептала я, поудобнее устраиваясь. — Были… непредвиденные обстоятельства.

Негодяй возмущённо каркнул, перебрался с подушки на спинку кровати и оттуда укоризненно посмотрел на меня своим чёрным глазом-бусинкой.

— А с тобой у меня будет отдельный разговор, — строго проговорила я, и ворон укоризненно покачал головой.

Я закрыла глаза, но сон не шёл. В голове царила настоящая сумятица. Мысли метались, как мыши по лабиринту, натыкаясь на тупики и разбегаясь в разные стороны.

Во-первых, я отчётливо понимала, что завтра утром меня будет ждать настоящий допрос с пристрастием. Минди устроит целое представление с сокрушёнными возгласами, заламыванием рук и цитатами из «Слова» о падших женщинах. Карл будет молчать, но его красноречивые ухмылки и многозначительные взгляды скажут больше, чем любые слова. А Брюзга… Брюзга будет ехидно посмеиваться и подкидывать провокационные вопросы, наслаждаясь моим смущением.

«Замечательная перспектива, — мрачно подумала я. — Просто восхитительная».

Во-вторых, несмотря на искреннее сожаление, что нам с Рэйвеном помешали, я была благодарна его молодому человеку в очках. Если бы не он, ворвавшийся в комнату с видом человека, случайно открывшего дверь в преисподнюю, то я бы очень горько пожалела о том, что не смогла вовремя остановиться.

Вспомнив поцелуи Рэйвена и его ласки, я едва не застонала вслух. Тело всё ещё помнило прикосновение его рук, жар его кожи, твёрдость его тела. Между ног приятно заныло, напоминая о том, как близко мы были к…

«Хватит!» — одёрнула я себя, зажмуриваясь сильнее.

В жизни бы не подумала, что можно вот так потерять голову! Растерять весь здравый смысл из-за прикосновений мужчины. Когда-то раньше я считала себя человеком с железной силой воли. Я гордилась тем, что могу не позволять страсти затмевать разум.

Но как это зачастую бывает, жизнь всегда подкидывает ситуацию, когда все убеждения и принципы летят к чертям собачьим, оставляя тебя голой (в прямом и переносном смысле) и растерянной.

А в-третьих, — и это было самым важным — мне просто необходимо приручить эту чёртову магию, пока она не выкинула меня в очередной раз куда-нибудь, откуда я уже не выберусь. Что, если в следующий раз медальон отправит меня не в уютную спальню Рэйвена, а в логово какого-нибудь чудовища? Или в океан? Или в Великое Горнище, которым так любила пугать Минди?

И да, надо срочно придумать способ, как вернуть себе волосы. И желательно до того, как кто-то ещё, помимо Рэйвена, Карла, Минди и Брюзги, заметит эту катастрофическую потерю.

Впрочем, поразмыслив, я решила, что достаточно вернуть волосы только на определённые части головы. «Интересно, как долго растут они после магической алопеции?» — Я инстинктивно провела рукой по гладкой, как яйцо, голове.

Ощущение было жутким. Непривычным. Словно это была не моя голова, а чья-то чужая, случайно приставленная к моему телу.

— Миледи? — тихонько позвал кровать. — Вы не спите?

— Не получается, — Открыв глаза, я уставилась в потолок, где в лунном свете угадывались очертания лепнины.

— Хотите, я спою вам колыбельную? — предложил он. — Айрэн всегда засыпала под мою колыбельную.

— Спой. Может, поможет.

Кровать тихонько запел приятным баритоном грустную песню на незнакомом языке. Слова я не понимала, но мотив был успокаивающим, убаюкивающим. Негодяй вспушил белые перья и сонно заворковал, устраиваясь поудобнее на спинке кровати.

Я закрыла глаза, слушая пение кровати и думая о Рэйвене. Колыбельная становилась тише, превращаясь в тихое мурлыканье. Последней мыслью, промелькнувшей перед забытьём, было: «Завтра будет новый день. И новые безумства».

Иногда только разочарование заставляет

вспомнить, что жизнь —

нечто большее, чем любовный интерес.

Проснулась я оттого, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо, словно пытался вытрясти душу из измождённого тела.

— Миледи! Миледи, просыпайтесь немедленно! — сквозь липкую пелену сна пробился взволнованный голос Минди.

Я жалобно застонала и попыталась закопаться глубже под одеяло, которое тут же заботливо укутало меня плотнее.

Но горничная оказалась неумолима. Она сдёрнула одеяло одним решительным движением, оставив меня без малейшего шанса на сон.

— Миледи, это срочно! К вам пришли!

Я с трудом разлепила глаза и кое-как села на кровати, чувствуя, как всё тело ноет от вчерашней активности. Мышцы в местах, о существовании которых я не знала, напоминали о себе тянущей болью. Солнечный свет бил прямо в лицо, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы, заставляя недовольно жмуриться. В голове гудело так, будто вчера я неплохо отметила день алкоголика, хотя к спиртному я не притрагивалась.

Во рту было сухо, как в пустыне. Я провела языком по припухшим от вчерашних поцелуев губам.

— Кто пришёл? — прохрипела я голосом, больше похожим на карканье простуженной вороны. — Который час?

— Половина одиннадцатого, — Минди уже металась по комнате, как ошпаренная. Она распахнула шкаф и выдернула оттуда платье персикового цвета. — Лорд ван Кастер собственной персоной! Сидит в гостиной и уходить не собирается!

Горничная развернулась ко мне, прижимая платье к груди. Её глаза сияли таким нездоровым любопытством, что мне стало не по себе.

— Уж не знаю, что у вас там произошло этой ночью, — продолжила Минди, понизив голос до драматического шёпота, — но он принёс букет роз размером с приличный куст! И сказал Карлу, что ему необходимо переговорить с вами с глазу на глаз. С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ, миледи!

Она выделила последнюю фразу так, будто это была государственная тайна.

— О-о! — многозначительно протянула я, зевая и потягиваясь. Позвоночник хрустнул, и я едва сдержалась, чтобы не застонать от удовольствия. — Интересно, что потребовалось милорду Рэйвену здесь? Да ещё и в такой ранний час? С букетом?

От всей души надеялась, что мой голос прозвучал безразлично. Но внутри всё ликовало, прыгало и визжало от восторга, как подросток, получивший приглашение на свидание от школьного красавчика.

Горничная тяжело вздохнула, будто сетуя на мою недогадливость. Губы сжались в тонкую линию неодобрения. Я же про себя ухмыльнулась, прекрасно понимая ход её мыслей. Скорее всего, Минди уже вообразила свадебные колокола, белое платье и толпы гостей. В её романтичной душе уже нарисовалась картина: благородный лорд, поражённый красотой и добродетелью юной леди, является с букетом, чтобы просить её руки.

«Ну-ну, — подумала я. — Пусть пока помечтает».

— Карл пытался сказать ему, — Минди стянула с меня ночную сорочку через голову, — что вы ещё спите и вам нельзя мешать после вчерашнего происшествия. Но милорд ван Кастер заявил, что готов ждать хоть до вечера! Представляете?! До вечера! Брюзга уже второй раз носит ему чай. А портреты в холле просто извелись от любопытства. Они даже перестали делать вид, что спят!

— Не сомневаюсь, — я фыркнула, позволяя горничной натянуть на меня корсет. — Готова поспорить, что они и ночью-то толком не спали. Им только семечек не хватает, как бабкам на лавочках у подъезда.

Я прикусила язык, но было поздно. Минди замерла, держа шнуровку корсета в руках, и непонимающе захлопала глазами, уставившись на меня через отражение в зеркале.

— Бабки на лавочках? — медленно повторила она. — Какие бабки? Где? И зачем им семечки? Это что, какой-то ритуал?

Закатив глаза, я отмахнулась:

— К слову пришлось. Забудь.

А про себя в сотый раз отметила, что нужно следить за языком. Одно неосторожное слово из прошлой жизни, — и вот ты уже объясняешь, что такое подъезд и почему бабушки любят сидеть возле него с семечками. А там недалеко и до вопросов о том, откуда я вообще это знаю. А эти вопросы могут привести в очень неприятные места. Например, на костёр для ведьм. Или в ту самую комнату с Ха-Арусом, который обещал превращать людей в жаб.

— А насчёт второй чашки чая Рэйвену, — равнодушно продолжила я, — сильно сомневаюсь. Зная Брюзгу, он скорее будет изображать занятость на кухне, чем бегать туда-сюда с подносом.

Следующие двадцать минут превратились в лихорадочную подготовку к бою. Нет, к встрече с мужчиной. Хотя по ощущениям разница была небольшая.

— Но есть одна проблема, — Минди затянула корсет так резко, что я невольно охнула, хватаясь за спинку стула. — Вы лысая как колено!

— Спасибо, что напомнила, — прохрипела я, пытаясь вдохнуть. — Я чуть было не забыла.

— Поэтому, — горничная проигнорировала мой сарказм, завязывая шнуровку тугим узлом, — я кое-что нашла в одной из гардеробных. Когда разбирала вещи.

Вслед за корсетом последовали нижние юбки — три штуки, шелестящие и хрустящие от крахмала, — потом турнюр, который добавил моей заднице объёма, о котором она и не мечтала. И, наконец, верхнее платье персикового цвета с кремовым кружевом на лифе и рукавах.

Закончив со сложной конструкцией под названием «женский утренний туалет», Минди обошла меня по кругу. Она придирчиво оценила результат, цокнула языком и взяла с комода болванку, на которой покоился каштановый парик с рыжеватым отливом. В пылу суеты я даже не заметила, когда она успела его туда поставить.

— Видимо, леди Миррэн тоже иногда сталкивалась с… э-эм… неудачами в магических экспериментах, — Минди бережно сняла парик с болванки и повернула его в руках разглядывая. — В дальней гардеробной обнаружилась целая полка, заставленная такими париками. Разных цветов и длины. Должно быть, ваша матушка была женщиной, готовой к любым неожиданностям.

Я взяла парик из её рук, изучая его при свете, льющемся из окна. Работа была поразительно искусной. Каждый волосок казался мягким, натуральным. Корни были тщательно вплетены в шелковую основу, незаметную для глаза.

«Видимо, это действительно настоящие волосы, — подумала я с лёгкой дрожью. — Раньше парики делали из натуральных. Интересно, чьи это волосы? И как Айрэн их получила? Добровольно или…»

Я поспешно отогнала неприятные мысли.

— Знаешь, пожалуй, я обойдусь без этой мишуры, — решительно сказала я, протягивая парик обратно.

Охнув так, будто я ударила её, Минди прижала руку ко рту и вытаращилась на меня так, что я всерьёз забеспокоилась — не выпадут ли её глаза прямо на ковёр.

— Миледи! Вас же ожидает мужчина! Приличный, знатный мужчина! Вы не можете… просто не можете явиться к нему… — она ткнула пальцем в мою голову, — вот в таком виде!

— Смею напомнить, — холодно парировала я, окидывая придирчивым взглядом своё отражение в зеркале, — что этот мужчина успел вполне подробно меня лицезреть сегодня ночью. Без всяких волос. И без всякой одежды, если уж на то пошло. И тем не менее это не помешало ему заявиться с утра пораньше с букетом, как ты верно заметила, размером с приличный садовый куст. А, значит, дело совершенно не в наличии или отсутствии растительности на моей голове.

— Но… но так нельзя! Это же… это неприлично! Что подумает милорд?!

— Ха! — я саркастично приподняла левую бровь. — И это говорит бывшая мошенница? Ну-ну…

Минди обиженно надулась, скрестив руки на груди. Не обращая внимания на неё, я подхватила юбки и направилась к двери. Ноги слегка подкашивались, и я надеялась, что это от тяжёлых юбок и недосыпа, а не от волнения.

— Пойдём посмотрим, что нужно лорду ван Кастеру, — бросила я через плечо и резко остановилась. — Хотя нет…

 Минди, шедшая следом, едва не влетела мне в спину. Она ойкнула и, едва не потеряв равновесие, схватилась за косяк.

— Сложи аккуратно халат, плащ и туфли. Вещи милорда необходимо вернуть хозяину. Упакуй всё, чтобы выглядело прилично.

— Слушаюсь, — кивнула горничная.

Когда я спускалась по лестнице, ковровая дорожка под ногами ободряюще прошептала:

— Вы прекрасно выглядите, миледи! Не волнуйтесь!

— Спасибо, — прошептала я в ответ, сжимая перила. — Но, ради богов, молчите!

Портреты в холле дружно повернулись в мою сторону. Джентльмен в парике одобрительно кивнул, дама в голубом платье подмигнула, а молодой офицер даже присвистнул (насколько это возможно для портрета).

— Смелый шаг — явиться без парика, — едва слышно прокомментировал военный, чей портрет висел рядом с лестницей. — Мне нравится.

Я исподтишка показала им кулак, и портреты неподвижно замерли.

Дверь в гостиную была приоткрыта. Сквозь щель я увидела Рэйвена, сидящего в кресле у окна, и невольно залюбовалась им. Солнечный свет ложился на его лицо, высвечивая резкие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, но несколько прядей упрямо выбились, навевая мысли о продуманной небрежности.

Тёмно-синий сюртук из дорогой ткани безукоризненно сидел на широких плечах. Серебряная вышивка на воротнике и манжетах мерцала при каждом движении. Под сюртуком виднелся шелковый жилет цвета слоновой кости, белоснежная сорочка и тёмно-серый шейный платок, заколотый булавкой с небольшим сапфиром.

Рэйвен смотрел в окно на сад, где фонтан весело журчал, переливаясь на солнце, а птицы щебетали в кронах яблонь. Однако я была уверена, что он не видел ни фонтана, ни птиц. Его пальцы нервно перебирали по подлокотнику кресла, словно выстукивали одну ему известную мелодию.

Огромный букет алых роз покоился на маленьком, круглом столике возле кресла. Должно быть, в нём было не меньше трёх дюжин.

Я сделала глубокий вдох, разгладила юбки дрожащими руками и вошла.

— Леди Эвелин, — услышав мои шаги, он резко поднялся с места и медленно наклонил голову в приветствии. Голос прозвучал ровно, сдержанно, но я уловила в нём едва заметную хрипотцу. — Добрый день.

Аромат цветов заполнил комнату, смешиваясь с запахом свежезаваренного чая и утреннего воздуха.

Я чуть улыбнулась, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце колотилось так, что я боялась, что он услышит. Протянула ему руку, от всей души надеясь, что Рэйвен не заметит, как она дрожит от волнения.

— Добрый день, милорд.

Его тёплые пальцы обхватили мою ладонь. Он склонился, и губы его легонько коснулись тыльной стороны. Прикосновение было мимолётным, но оно отозвалось сладостной волной вдоль позвоночника.

— Весьма неожиданно видеть вас здесь, — продолжила я, осторожно высвобождая руку и опускаясь на диван напротив. Юбки тихонько зашелестели, я машинально разгладила пару складок. — Да ещё так рано.

Рэйвен взял со столика букет и передал его мне. Наши пальцы снова соприкоснулись, и я почувствовала, как по его руке пробежала лёгкая дрожь.

— Это вам, — просто сказал он, но в его голосе послышалась напряжённость.

Розы были тяжёлыми, влажными от росы. Шипы покалывали даже сквозь перчатки. Я прижала букет к себе, вдыхая их густой, сладковатый аромат. Помнится, именно такие алые, крупные, с бархатными лепестками розы дарил мне Алекс на нашу годовщину свадьбы.

— Для меня это рано, — я отмахнулась от воспоминаний, которые грозили затопить меня.

Голос непроизвольно дрогнул. Я поспешно откашлялась и жестом предложила ему сесть обратно в кресло. Рэйвен устроился на самом краешке, словно был готов вскочить в любой момент.

Мы смотрели друг на друга, и каждый не решался начать. В гостиной стояла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на камине и едва слышным шелестом штор от лёгкого сквозняка.

— Я хотел убедиться, что вы благополучно добрались домой, — произнёс Рэйвен. Его пальцы снова забарабанили по подлокотнику. - Мой кучер сказал, что вы вошли в дом одна. И никто вас не видел.

— Да, всё прошло тихо.

— И я пришёл извиниться за сегодняшнюю ночь. Я повёл себя недостойно.

— Вы не… — начала я, но он резко поднял руку, обрывая меня на полуслове.

— Я не ищу оправданий своему скотскому поведению. Не пытаюсь переложить вину. Это я воспользовался ситуацией. Вы были напуганы, растеряны… — он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Вместо того чтобы помочь, я едва не… Словом, того, что произошло между нами, не должно повториться. Это было ошибкой. Большой ошибкой.

Я молчала, не зная, что ответить. Каждое слово било, как плеть. Ошибка. Казалось, что внутри все чувства сжались в болезненный комок.

Однако, как бы я ни противилась, но Рэйвен был отчасти прав. Ситуация действительно вышла неоднозначная. Он едва не воспользовался моей растерянностью и беззащитностью.

Но, с другой стороны, я же сама хотела этого. Не меньше, чем он. Может, даже больше.

Тем не менее мне было слишком больно и обидно слышать, что для него это было не больше, чем ошибка. Минутная слабость, о которой он теперь сожалеет.

— Понимаю, — я с трудом нашла в себе силы говорить ровно и спокойно, хотя внутри всё кричало. Пересохшее горло словно стянуло верёвкой, мешая дышать. — Вы правы, милорд. Это была ошибка. Но смею вас заверить, что не только ваша. Я тоже виновата. Но обещаю, что подобное вряд ли повторится. Благодарю за розы. Принести их было очень любезно с вашей стороны.

Я заставила себя улыбнуться, хотя губы дрожали. Слова звучали формально, вежливо. Именно так и должна была говорить благовоспитанная леди с джентльменом, оказавшим ей услугу.

Но внутри всё горело. Словно кто-то плеснул кипяток на открытую рану. Хотелось кричать, плакать, бросаться к нему, трясти за плечи, требовать: «Вспомни! Ну, вспомни же меня! Вспомни нас!»

Рэйвен медленно поднялся, и я последовала его примеру. Его движения были скованными. Лицо оставалось непроницаемой маской, но я заметила, как на скулах заиграли желваки, а на виске вздулась вена.

— Тогда позвольте откланяться, — ровно произнёс он. Даже слишком ровно и спокойно. — Желаю вам доброго дня, леди Эвелин.

Он развернулся и направился к выходу из гостиной. Его сапоги глухо стучали по паркету.

Раз, два, три, четыре…

И с каждым его шагом в груди разрасталась зияющая холодная пустота.

«Скажи что-нибудь! — истерично закричал внутренний голос. — Останови его! Не дай уйти вот так! Скажи, что он ошибается, что это не было ошибкой, что ты помнишь каждое мгновение, каждое прикосновение, каждый поцелуй!»

Но язык словно к нёбу прирос. Я стояла как истукан, безмолвная, сжимая розы так сильно, что шипы впивались в ладони даже сквозь перчатки. Острая боль отрезвляла, не давая броситься за ним.

Рэйвен дошёл до двери и замер.

— То, что вы сказали сегодня ночью, — произнёс он наконец не оборачиваясь. — О том, что вам кажется, будто вы знали меня в прошлом. В другой жизни. Это… это правда?

Сердце бешено забилось, отдаваясь пульсом в ушах.

— Да, — выдохнула я. — Правда.

Он молчал. Его пальцы медленно разжались на ручке двери, потом снова сжались.

— Иногда, — медленно, словно взвешивая каждое слово, заговорил ван Кастер, — мне снятся сны. Странные сны. О другом мире, который не может существовать.

Он обернулся. На его лице промелькнула тень, похожая не смятение. Но он так быстро исчезла, что я решила, будто мне почудилось.

— Там нет ни магии, ни драконов. Нет кораблей под парусами. Но есть высокие башни из стекла и металла, уходящие в небо. Есть повозки без лошадей, мчащиеся по гладким дорогам. Есть птицы из металла, летающие выше облаков, ревущие так громко, что закладывает уши. А ещё там были вы.

Он замолчал, провёл рукой по лицу. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах плескалась растерянность.

— Я просыпаюсь, и на несколько секунд не могу понять, где я... А впрочем, неважно, — маска безразличия вернулась на его лицо. Рэйвен усмехнулся, словно сам удивился той нелепице, которую наговорил. — Иногда наше воображение играет с нами злые шутки. Не сто́ит придавать снам слишком большое значение.

Я ничего не ответила. Просто стояла и смотрела ему в спину.

Рэйвен дошёл до двери, открыл её и столкнулся с Минди. Горничная сделала абсолютно невозмутимое лицо. Но я была готова побиться об заклад, что она стояла, прижав ухо к двери.

— Ваш халат, плащ и туфли, милорд, — церемонно произнесла горничная, протягивая свёрток, который держала в руках. — Миледи велела вернуть с благодарностью.

Он взял свёрток, кивнул и вышел, так и не обернувшись.

*************************************
Дорогие читатели!
Сегодня прода вышла раньше, поскольку из-за перебоев с интернетом вечером не всегда есть возможность выкладывать проды вовремя. Напоминаю, что в субботу и воскресенье прод не будет (надо заканчивать с редактурой). А с понедельника вернусь в график. И да, с понедельника проды будут выходить в 5-6 утра. Всем приятного чтения и выходных!