Хозяйка старого замка

Анна

– Поднимайся, убогая! – раздался рядом пронзительный женский голос, вслед за которым меня окатили ледяной водой из ведра.

Резко открыла глаза, не понимая, что произошло. Сверху на меня, уперев руки в бока, смотрела женщина лет тридцати в старомодном, но добротном корсетном платье. Рядом с ней стояла напуганная тощая девушка в холщовой рубахе и дрожащими руками сжимала ведро.

Где-то неподалёку запел петух. Вокруг сновали куры, пахло навозом и какой-то кислятиной.

Меня трясло от холода, вся одежда промокла и облепила тело. Попыталась подняться, но сил на это не хватило.

– Где я? – спросила первое, что пришло на ум.

– На скотном дворе! – визгливо ответила незнакомка, что и так было очевидно, – Принимайся за работу, а не то прикажу высечь тебя! – добавила она и, манерно приподняв платье, собралась уходить.

– Мадам Кларисса, так ведь Аннет совсем слаба! – попыталась заступиться за меня девушка, вероятнее всего, служанка той самой мадам.

– Ты хочешь, чтобы тебя высекли вместо неё, Леа?

– Нет, мадам! – испуганно отшатнулась девушка.

– Тогда подними её и заставь работать! – завопила Кларисса ещё громче, – И больше не зови меня по таким пустякам!

– Да, мадам!

Девушка бросилась ко мне, а злобная мадам удалилась восвояси, чуть не зацепившись своей высокой причёской об ветхий дверной проём курятника.

– Я так испугалась, когда вы упали в обморок, госпожа Аннет! Думала, что ваша душа покинула нас, – причитала служанка, помогая мне подняться.

Госпожа? Кажется, я окончательно выжила из ума. А может быть, это сон или у меня галлюцинация? Но почему всё так реалистично?

– Мадам Кларисса слишком строга с вами! – продолжила Леа, – Жаль, что месье Жан в отъезде, нужно обо всём ему рассказать. Пожалуйста, посидите тут, сейчас я подыщу вам что-нибудь переодеться.

Мозг пытался лихорадочно сообразить, где я и кто все эти люди. Они зовут меня Аннет, только моё настоящее имя Анна Семёновна Петрова и я искренне не понимаю, что происходит.

Тело не слушалось меня то ли от холода, то ли после обморока. Еле подняв руки, я испытала очередной шок.

Это не мои пальцы!

С удивлением разглядывала длинные и тонкие руки с аристократически бледной кожей и розовыми лунками ногтей. Если не обращать внимания на налипшую грязь и свежие мозоли, я бы сказала, что этим рукам непривычна работа на скотном дворе.

Тело тоже оказалось на удивление стройным и молодым. Жаль, что рядом нет зеркала, я бы хотела увидеть себя в полный рост.

Это что ещё за чудеса?

Пока я занималась изучением новой себя, Леа принесла сухую одежду и отрез ткани, отдалённо напоминающий полотенце. Она помогла мне наспех вытереться и переодеться.

Не похоже, что девушка желает мне зла, и я решила довериться ей. Вот только не знала, с чего лучше начать разговор.

Притвориться, что потеряла память или всё отрицать?

Первый вариант казался мне более правдоподобным. Если попытаюсь рассказать о переселении душ, меня, наверняка, сочтут сумасшедшей и отправят в местную психушку.

– Послушай, Леа…

– Да, госпожа?

– Похоже, я сильно ударилась головой и ничего не могу вспомнить. Не могла бы ты рассказать немного обо мне?

Москва, одним днём ранее

– Аннушка Семёновна, совсем вы себя не бережёте! – сокрушалась моя помощница Светка, – Это уже пятая чашка кофе, а вам за давлением нужно следить!

– Светочка, так ведь всё на мне, отчёты и проверки! – вздохнула я и поняла, ведь она права, – Голова уже идёт кругом!

Ещё и сердечко стало пошаливать в последнее время. В свои пятьдесят годков я чувствовала себя на все сто. Вот только не процентов, а лет, к сожалению.

В нашей школе ещё вчера должен был начаться ремонт, а директор, Владислав Сергеевич, по счастливому стечению обстоятельств укатил в отпуск на Бали. Оставил всю работу на своих замов, включая меня, заместителя по управлению ресурсами.

Контракт на ремонт мы подписали очень удачно, тендер отыгрался с тридцати процентной скидкой. Только вот поставщик внезапно перестал отвечать на звонки. Рабочих тоже до сих пор не было на месте.

Допив злополучную чашку кофе, я в который раз набрала поставщика.

– Видите ли, Анна Семёновна, – раздался на том конце сухой мужской голос, – Цены на стройматериалы выросли.

– Что вы хотите этим сказать? – переспросила я.

– Как же вы не понимаете? – искренне удивился он и заявил, – Нам не выгоден этот контракт, и мы не намерены его исполнять!

– Но вы… Вы не имеете права! – я аж закашлялась от возмущения, – Мы внесём вас в реестр недобросовестных поставщиков, больше никто не будет с вами работать!

– Вот и отлично, мы как раз собирались начать процедуру банкротства, – на том конце раздались короткие гудки.

Вот негодяй! Поставщик отказался с нами сотрудничать, ремонта не будет.

– Аннушка Семёновна, – в кабинет вбежала взъерошенная Светка, – Там! Жалоба на нас пришла!

– Что стряслось? – я с трудом осмысливала происходящее.

– Мамаша одного из школьников пишет, что в школе ужасный ремонт, полы в кабинетах обшарпаны, а в спортзале осыпается штукатурка, – сбивчиво тараторила Светка, – Жалоба уже поступила в прокуратуру и социальную комиссию.

Этого ещё не хватало! Ремонт мы проводим исправно каждый год, и никаких жалоб раньше не было. А сейчас, как назло, поставщик оказался нечистым на руку.

– Так, спокойно. Разберёмся, – сделала глубокий вдох и медленный выдох, – Светочка, пригласи ко мне контрактного управляющего.

Жалобы мы обязательно должны обработать. Снять фотоотчёт, что нарушение устранено, отчитаться перед инстанциями. Но как это сделать, если ремонта не будет?

В кабинет зашёл наш контрактный управляющий, полноватый мужчина в очках, сорока лет от роду.

– Константин Валерьевич, – обратилась к нему, – Когда мы сможем перезаключить контракт на ремонт?

– Тут ведь какое дело, Анна Семёновна, – мужчина озадаченно почесал затылок, – Пока не разорвём прошлый контракт, ничего не получится. Нужно сначала выставить претензию поставщику, дождаться ответа. Только потом можно будет начать процедуру подготовки к новому тендеру.

Ох, как же я не люблю эту волокиту! Мы должны дать ответ на жалобу родительницы в течение месяца. Только этот месяц уйдёт на расторжение и новый тендер. Когда же рабочие будут делать ремонт? Мы просто не успеем и влетим на штраф. А потом придёт проверка и выяснится, что ремонт не сделан. Это катастрофа!

Ехала домой на своей красненькой «Калине» и размышляла. Как же я докатилась до такой жизни? Ведь я всегда, всегда шла к намеченной цели.

Отучилась в родной школе девять классов, поступила в техникум на завхоза, а потом сюда же и вернулась работать. С самых низов поднялась после того, как пятнадцать лет назад получила высшее образование. Училась заочно, прошла переподготовку и аттестацию, и вот я заместитель директора.

С личной жизнью повезло меньше. Первый муж спился, а второй бросил меня, когда услышал страшный диагноз – бесплодие.

Сначала я отчаялась, но быстро взяла себя в руки и предложила усыновить ребёнка. Муженёк оказался морально не готов к ответственности и ушёл в закат. После этого всецело отдала себя любимой работе.

Остановилась на светофоре. Не беда, что живу в Подмосковье. Ещё пару километров и буду дома.

Мой покойный отец всегда говорил: если есть проблема, значит, надо её решить. Безвыходных ситуаций не бывает. Неужели я не смогу переубедить какого-то вшивого поставщика?

Завтра же покажу этому негодяю, что со мной шутки плохи! Заставлю его сделать ремонт, пусть даже придётся немного доплатить за стройматериалы. Мы должны уложиться в срок!

Загорелся зелёный и с полной уверенностью в завтрашней победе, я нажала на педаль газа.

Дальше всё как в тумане.

Яркий свет фар, несущаяся сбоку фура…

И вот я лежу, не пойми где, в луже воды, а на меня орёт истеричная Кларисса…

Милые читатели!

Рада приветствовать вас на страницах моей новой истории. Буду очень благодарна вашей поддержке: лайкам и комментариям. Добавляйте книгу в библиотеку и подписывайтесь на автора, чтобы не потерять. Добро пожаловать и приятного чтения!

Ваша Натали Эмбер

Баронство де Васти на севере Франкии

– Послушай, Леа…

– Да, госпожа?

– Похоже, я сильно ударилась головой и ничего не могу вспомнить. Не могла бы ты рассказать немного обо мне?

– Неужто не помните, госпожа Аннет? – ужаснулась служанка после моего вопроса, – Давеча мадам Кларисса обвинила вас в воровстве и отправила на скотный двор, отрабатывать свой хлеб.

– Не помню, – пожала плечами, а про себя подумала, что Аннет, вероятнее всего, оболгали, – Расскажи подробнее, – попросила и для убедительности добавила, – Я ведь и тебя не признала Леа.

– Батюшки! Да как же так? – взмолилась девушка, хватаясь за голову, – Если мадам узнает, вас точно отправят в лечебницу!

– А мы ей не скажем, – подмигнула я, – Ведь со мной уже всё хорошо.

Сделала шаг, потом другой, прошлась из стороны в сторону. Силы понемногу возвращались ко мне. Только непривычно оказалось скинуть пару десятков лишних килограммов и годков сразу.

– И правда, хорошо! – обрадовалась Леа.

До сих пор в голове не укладывается, что я умерла в своём мире и попала сюда! Куда же в таком случае делась душа Аннет? Не выдержала нападок истеричной Клариссы и погибла? Бедняжка, ведь она была совсем молода! Кстати, сколько мне теперь лет? Нужно всё выяснить за работой.

– Что приказала сделать мадам Кларисса? – уточнила я.

– Подоить корову, – скривилась Леа, – Да яйца собрать и принести на кухню.

Я уже догадалась, что Аннет в семье не любили. В её роль вживаться не хотелось, но если я резко дам отпор этой истеричной Клариссе, наверняка она заподозрит неладное, и меня упекут в местный аналог психушки.

– Так чего ж не подоить? Веди! – согласилась после недолгих раздумий.

Доить корову я умела с детства. Часто бывала в деревне у бабули, в Сергиево-Посадском районе, там и научилась. Освежу свои навыки, заодно и поговорю со служанкой.

– Госпожа, я сама всё сделаю, – суетилась она, – Где же это видано, чтобы благородная мадемуазель коров доила?

Вот как, значит? И что же я в таком случае делаю на скотном дворе? Нужно поставить эту Клариссу на место!

Мы вошли в просторный коровник. По обе стороны от прохода располагались стойла, но коров было совсем мало. Леа объяснила мне, что сейчас они пасутся на лугу, а затем их сменят другие. Чёрная бурёнка с белыми пятнами, к которой мы подошли, выглядела немного замученной.

– А где все работники? – спросила я оглядевшись.

– Так распустили всех, – пожаловалась Леа, – Осталось прислуги с десяток человек вместе с конюшими. В баронстве сейчас не лучшие времена, вот и доим по очереди.

Она прошла в стойло, подставила ведро, но корова не далась. Всё-таки Леа служанка, а не доярка. Зато мне стало понятно, почему коровы выглядят замученными. А как иначе? Ведь их доят все кому не лень!

– Тише, бурёнка, – я почесала бедное животное за ухом.

Большие чёрные глаза доверчиво посмотрели на меня. Корова фыркнула и потянулась за моей рукой. Всё понимает и ласку любит. Погладила бочок и села рядом с ведром.

Вспомнила, как учила меня моя бабуля сорок лет назад. Прежде чем доить, нужно погладить, сделать небольшой массаж и тогда корова не только будет спокойно стоять, но и отдаст всё своё молоко.

Служанка удивлённо наблюдала за моими манипуляциями.

– Расскажи-ка мне, Леа, всё с самого начала, – попросила я, – В каком баронстве мы находимся, в какой стране? И обо мне расскажи.

– Так ведь, мы в баронстве де Васти. Вы – дочь покойной баронессы Адалин де Васти, помните?

– Матушку помню, – не моргнув глазом соврала я, – А мадам Кларисса?

– У вас есть младшая сестра Полин, – продолжила Леа, – мадам Кларисса – ваша мачеха, новая жена месье Жана, барона де Васти.

Это имя мне уже знакомо. Леа предлагала рассказать барону о бесчинствах Клариссы, но его не оказалось в поместье.

– А куда уехал месье… батюшка?

– В столицу, госпожа. Только вот…

Леа замялась, словно боялась говорить, а потом вовсе покраснела и опустила лицо.

– Что такое? – переспросила я.

– По поместью ходят слухи, – продолжила она...

Нельзя же так тянуть с ответом! Я уже сгорала от любопытства. Бурёнка тоже заинтересованно поглядывала на девушку. Но её любопытство было вызвано лишь тем, что Леа наполняла коровьи поилки водой.

– Какие слухи, Леа? Да говори же! – не выдержала я.

– Ходят слухи, – вздохнула она и продолжила, – О том, что месье Жан женился на вашей матушке, когда она уже была беременна вами…

– Ну и что теперь? – не подумав, ляпнула и осеклась.

Времена, когда девушки берегли свою честь до свадьбы, давно остались в прошлом. Если в моём мире беременной невестой уже никого не удивишь, то здесь, похоже, всё наоборот.

– То есть, я хотела сказать, что это всего лишь слухи, – пояснила опешившей служанке, – А они не всегда правдивы.

Однако на ровном месте слухи тоже не рождаются. Кажется, матушка Аннет была весьма ветреной особой, судя по здешним меркам. Леа хотела что-то добавить, но я опередила её:

– Так зачем батюшка отправился в столицу?

– Закупить шелка для вашего платья, – служанка хлопнула себя по лбу, – Простите, госпожа, это был сюрприз к вашему совершеннолетию! Я не должна была говорить, – смущённо потупив взгляд, она затеребила свой подол.

Ну и дела…

– Поместье бедствует, слуг распустили, даже коров доить некому, а он по столицам разъезжает! – не смогла сдержать возмущённого возгласа.

Поездка барона показалась мне ужасным расточительством. Кроме того, какой мужчина разбирается в шелках? Хотя уж лучше так, чем если бы моим платьем занималась мадам Кларисса.

– Но ведь это ваше приданное! – ахнула Леа.

– Что и жених есть? – ужаснулась я.

В памяти моментально всплыли воспоминания о прошлой жизни. Как я безуспешно пыталась стать матерью, как муж не выдержал и ушёл. Нет, замуж я не собираюсь, по крайней мере, сейчас.

– Жениха пока нет, – служанка расценила моё беспокойство по-своему, – Но месье Жан обо всём позаботится. Вам незачем переживать! – добавила она.

Выдохнула с облегчением. Жениха нет, но это ненадолго. Нужно как-то отсрочить собственную помолвку, если я не планирую замуж.

– Леа, помоги.

Я отвлекла бурёнку, чтобы она случайно не расплескала молоко. Получилось надоить почти полное ведро. Служанка аккуратно забрала его из-под коровы.

Бурёнка попрощалась с нами протяжным мычанием, а затем принялась жадно хлебать воду из поилки.

Леа отправилась на кухню по дорожке для слуг. Я тоже последовала за ней, но не успела сделать и пары шагов, как на меня внезапно налетел маленький ураган.

– Сестрица Аннет! Я так волновалась, когда узнала, что ты здесь!

– Полин? – надеюсь, я правильно вспомнила имя девочки.

На вид ей было не больше семи. Нездоровая худоба сестрёнки сразу бросилась мне в глаза, как и её растрёпанные волосы. Платье и вовсе выглядело так, словно его удлиняли и перешивали несколько раз. Сердце тревожно сжалось, я почувствовала ответственность за этого ребёнка.

– Кларисса назвала тебя воровкой, сказала, что ты стащила её ожерелье! – пожаловалась девочка, – Но я-то знаю, что моя сестрица ничего не брала, – она гордо вздёрнула свой курносый носик.

– Конечно, нет, моя дорогая, – наклонилась и обняла девочку, – Почему ты не причёсана?

– Ах, мадемуазель Полин, почему вы в исподней рубахе? – ужаснулась Леа.

– Лулу не успела меня переодеть, – оправдывалась девочка.

– Её няня, – пояснила служанка, заметив мой вопросительный взгляд.

– Почему не успела? – переспросила я.

Неужели няня совсем не следит за Полин? Только сейчас обратила внимание, что на ноге девочки был синяк. Кто посмел обидеть ребёнка?

– Потому что в спальню пришла мадам Кларисса! Она…

Опять эта Кларисса! уже в который раз моё сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Надеюсь, она не посмела поднять руку на Полин.

– Мадам Кларисса наказала Лулу, – продолжила девочка, – А мне сказала, чтобы выметалась следом за своей сестрой-воровкой, поэтому я и побежала искать тебя, сестрица Аннет!

Вот гадина!

– Полин, а откуда у тебя синяк? – задала вопрос, который волновал меня больше всего, – Мадам Кларисса била тебя?

– Нет, – девочка покачала головой, – Это я вчера во дворе упала.

Вздохнула с облегчением, когда услышала её слова. Дети не умеют врать. Их яркие эмоции говорят сами за себя. Заглянула в большие серо-голубые глаза Полин и поняла, что между ней и Аннет были очень тёплые и дружеские отношения.

– Сестрица Аннет! – девочка крепко-накрепко вцепилась в моё платье, не отпуская от себя, – Можно сегодня я буду спать в твоей комнате?

– Хорошо, – ответила ей, с трудом сдерживая эмоции.

Бедняжка! Кларисса настолько запугала ребёнка, что она боится ночевать в своей спальне. Нужно срочно отвлечь сестрёнку, занять каким-нибудь делом.

– Леа, может быть, ты отнесёшь молоко на кухню, а мы пока соберём яйца? – спросила я.

Сделать это не составит труда, ведь я уже знаю, где находится курятник.

– Да, госпожа, – служанка улыбнулась.

Наверняка ей было непривычно, что я советуюсь, а не приказываю, как это делают другие. Но ведь я воспитывалась в другом мире с совершенно другими традициями. Даже к своим подчинённым на работе я всегда относилась с уважением.

Взяла девочку за руку, и она вприпрыжку побежала за мной. Даже в такой нелёгкой ситуации Полин не падала духом и вела себя как обычный здоровый ребёнок. Это не могло не радовать.

Когда Леа вернулась с кухни, мы уже отобрали самые лучшие яйца и сложили их в ведро. Служанке оставалось только забрать их, что она и сделала с большим удовольствием.

– А теперь пойдём переодеваться, причёсываться и готовиться к обеду, – я заговорщически подмигнула сестренке, и она повела меня в свою комнату.

Особняк барона де Васти был обставлен с роскошью. В гостиной я насчитала с дюжину кресел, обитых малиновым бархатом. Шкафы, тумбы и стол были выполнены из редких пород дерева и украшены декоративной резьбой.

На стенах в золочёных багетных рамах висели портреты членов семьи де Васти. Один из них привлёк моё внимание. На нём была изображена семейная пара. Молодая блондинка держала на руках новорождённого ребёнка, а супруг аккуратно прижимал её к себе, обнимая за талию.

Опустила взгляд на подпись и застыла от неожиданности, ведь на ней красивыми завитками было выведено: Жан и Адалин де Васти с дочерью Аннет.

– Мамочка, – вдруг всхлипнула Полин, глядя на портрет.

– Пойдём, дорогая, – я мягко потянула её за руку и повела дальше по коридору.

Спальня Полин находилась на третьем этаже. Мы поднялись по центральной лестнице, покрытой ковровой дорожкой. В памяти вдруг всплыла картинка, как я бегу по этому коридору в самый конец. Вероятнее всего, там находятся комнаты Аннет и Полин.

Внезапно меня посетило чувство, что девочек отселили подальше, чтобы они не мешали новой хозяйке поместья.

– Мадемуазель Полин! Вот вы где, а я вас повсюду ищу, – раздался рядом незнакомый голос.

К нам торопливо семенила женщина в годах, прихрамывая на левую ногу. Наверное, это и есть няня. Из одежды на ней было серо-голубое платье с рюшами и такого же цвета чепец с завязками под подбородком.

– Лулу! – девочка отпустила мою ладонь и кинулась к ней навстречу, – Я помогала сестрице, мы были на скотном дворе! – похвасталась она.

– Слава всевышнему! – воскликнула женщина, – Мадемуазель Аннет, с вами всё в порядке?

Она посмотрела на меня сочувственным взглядом, который был мне слишком хорошо знаком. Так смотрят, когда сожалеют, но ничем не могут помочь. В сочувствии я не нуждалась, но жест оценила. Похоже, няня, как и Леа, на нашей стороне.

– Всё хорошо, Лулу. Помоги Полин подготовиться к обеду, – попросила я.

– Да, госпожа!

Мы отправились в детскую, если можно было так назвать эту комнату. Серые, унылые стены и такого же цвета портьеры на окнах наводили тоску. На двуспальной кровати с жемчужно-серым покрывалом сиротливо лежала тряпичная кукла. Она была похожа на что-то среднее между зайцем и медведем, других игрушек я не обнаружила.

И это комната Полин?

Старалась не показывать своего негодования при девочке. Но неужели нельзя было сделать для неё нормальную детскую? Игрушки стоят не так дорого, как предметы интерьера особняка. Да и стены перекрасить, наверное, недолго.

Не знаю, какую сумму можно выручить за одну античную статую, десяток которых я насчитала в коридоре. Но на месте хозяев дома я давно продала бы что-то ценное, лишь бы ребёнок не голодал. Да что говорить, я бы в лепёшку расшиблась, но сделала так, чтобы у девочки было нормальное счастливое детство, а не вот это всё!

– Сестрица Аннет, смотри! – воскликнула Полин, крутясь перед зеркалом в атласном платье небесно-голубого цвета.

Среди мрачного серого интерьера комнаты, она смотелась инородным ярким пятном.

– Красота! – улыбнулась я, – Тебе очень идёт, Полин!

– Правда? – на лице девочки расцвела улыбка.

– Конечно, правда! – честно ответила ей, – Мне даже потребуется твоя помощь с выбором платья, поэтому сейчас мы отправимся в мою комнату.

– Хорошо!

Сестрёнка подбежала к кровати, аккуратно взяла в руки тряпичную куклу, словно великую драгоценность.

– Кто это у тебя? – заинтересовалась я.

– Это кот, его зовут Луи. Можно я возьму его с собой? – она так жалостливо посмотрела на меня, хотя у меня и в мыслях не было отказать.

– Конечно, бери!

Моя комната нашлась за дверью напротив. Я ожидала увидеть такие же мрачные серые стены, но интерьер был выполнен в бежевых тонах. Всё лучше, чем у Полин. Хорошо, что она захотела переночевать у меня, а не наоборот.

– Госпожа Аннет! – в комнату вошла взволнованная Леа, – Мадам Кларисса ждёт вас в обеденном зале. Позвольте, я помогу вам переодеться.

Надеюсь, Кларисса ждёт нас, чтобы угостить обедом, продукты для которого собирали мы с Полин. Почему-то служанка ни словом не обмолвилась о девочке. Неужели её совсем не зовут в столовую? Нужно обязательно это выяснить.

В комнате было несколько дверей. Леа открыла одну из них и пропустила нас вперёд. Оказавшись в просторной гардеробной, я осмотрелась по сторонам.

Неужели это всё моё?

Несколько платьев располагались на манекенах, а остальные висели на крючках, которые крепились прямо к потолку. При более детальном осмотре выяснилось, что лишь пара из них были новыми. Остальные имели весьма потёртый вид. Теперь понятно, почему Жан де Васти уехал за шёлком.

– Сестрица, мне нравится твоё голубое платье! – воскликнула Полин.

– Правда? Тогда я с удовольствием надену его, – подошла к манекену напротив.

Цвет платья был точно таким же, как и у Полин. Вероятнее всего, их сшили из одного и того же отреза ткани, догадалась я.

Леа помогла мне облачиться в платье и туго затянула корсет на спине. Затем служанка выдвинула огромное зеркало откуда-то из угла гардеробной.

– Вам очень идёт, мадемуазель Аннет!

– Сестрица, ты такая красивая! – восторгалась Полин, разглядывая меня.

– Спасибо! – не смогла сдержать счастливую улыбку.

Наконец, появилась возможность разглядеть себя как следует, и я была этому очень рада. Из зеркальной глади на меня смотрела юная девушка с длинными русыми волосами и большими серо-голубыми глазами. Этакая «золушка» из нашего мира.

Платье хорошо подчёркивало талию. Сразу после корсета начинался пышный подол, который скрывал все недостатки. Больше всего я радовалась тому, что удалось спрятать худые ноги.

Стоило ли ради одного обеда так наряжаться?

Хотя Кларисса даже на скотный двор пришла в нарядном платье. В этом мире свой уклад, и я должна ему соответствовать.

– Готова, Полин? – в ответ на мой вопрос девочка кивнула, – Тогда идём!

Гордо взявшись за руки, мы покинули комнату и спустились вниз, в столовую, где нас уже ожидала злая мачеха.

– Явились! Я ждала вас раньше, – с порога заявила она.

Я хотела сказать, что мы пришли сразу, как только нас позвали, но спохватилась и пожалела служанку. Мадам Кларисса щедра на наказания, должно быть, ей достанется за нерасторопность.

– И вам приятного аппетита, мадам Кларисса, – сказала ей.

Нужно было видеть её глаза в тот момент.

Когда мы с Полин, наконец, уселись за стол, то обнаружили в своих тарелках холодную слипшуюся кашу без молока. Однако Кларисса ела мясо с овощами и даже не забыла о десерте.

Служанка говорила, что дела в поместье совсем плохи и, кажется, я догадалась, кто был тому причиной.

– Леа, подойди! – обратилась я к служанке, – Где то молоко, что мы надоили?

– Я отдала его на кухню, госпожа! – робко ответила она.

– Тогда пойди и узнай, почему его нет в наших тарелках?

С каждым моим словом лицо Клариссы багровело всё сильнее. Кажется, сейчас она лопнет, как переспелый помидор.

Служанка покорно отправилась на кухню, а я не смогла сдержать довольной улыбки, глядя на мачеху. Кларисса затолкала себе в рот большой кусок мяса и сейчас старательно пыталась его разжевать, потому сидела молча. Надеюсь, она ещё не успела выпить наше молоко.

Вообще, глядя на обеденный стол, хотелось сказать, что не так-то всё плохо в поместье. Даже еда есть. Хорошая еда, но для избранных. Мы с Полин, к сожалению, в этот круг не вошли.

Интересно, барон тоже питается постной кашей на воде или это кушанье только для нас? А может быть месье Жан и не в курсе, что вытворяет жёнушка в его отсутствие?

Пересилив свою гордость, я всё-таки попробовала кашу, которая больше напоминала слипшийся кусок клейковины. Она показалась мне крайне невкусной и неаппетитной, кроме того, была безбожно пересолена.

Разумеется, бедняжка Полин воротила нос от такой каши и питалась чем придётся, потому и была такой худенькой. А ведь ребёнку нужны витамины и нормальное, здоровое питание!

В голове тут же созрел рецепт. Надеюсь, у них найдётся немного сахара и сливочное масло. Если кухарка не способна приготовить нормальную кашу, я даже готова её научить.

Перевела взгляд на Полин, которая с обожанием смотрела на меня. Глаза девочки блестели от радости и предвкушения нормальной еды.

– Госпожа Аннет! – Леа вернулась с кухни, – Я нашла молоко. Его осталось не так много, но на кашу хватит.

– Вот и отлично, – обрадовалась я, – Тогда отнеси тарелки на кухню. Пусть кухарка добавит в них немного сахара и сливочного масла, а сверху зальёт горячим молоком.

Просто, но вкусно. Думаю, Полин съест такой обед с удовольствием, так же как и я. А потом мне предстоит серьёзный разговор с кухаркой.

– Да, госпожа! – Леа забрала тарелки со стола.

Тут Кларисса, наконец, прожевала своё мясо и не выдержала:

– Да как ты смеешь командовать в моём доме? – мачеха снова перешла на ультразвук, от которого я невольно поморщилась.

– Это и мой дом тоже, – твёрдо ответила ей, – Так же как и дом Полин. Мы честно заработали своё молоко. Я сама подоила корову, а твоё ожерелье я не брала.

Может быть, не стоило высказывать ей всё сразу, но оставлять этот вопиющий случай без внимания я не собиралась.

– Лжёшь, воровка! – Кларисса вскочила со своего места и грубо схватила меня за волосы, – Я покажу тебе, как командовать в моём доме!

Я попыталась оттолкнуть её, но не тут-то было. Кларисса намертво вцепилась в мои волосы, вслед за чем щеку обожгла звонкая пощёчина.

– Отпусти мою сестрицу!

Юркая Полин подскочила к мачехе и со всей силы дёрнула её за подол, защищая меня, но Кларисса легко оттолкнула её свободной рукой.

– Полин! – в ужасе вскрикнула я, – Не трогай ребёнка, гадина!

Хотела было наплевать, что она моя мачеха и пнуть её как следует, но не успела. В этот момент дверь в столовую распахнулась, и на пороге возник высокий, стройный мужчина в парадном сюртуке.

– Что здесь происходит?! – его громкий голос напугал Клариссу.

От неожиданности она даже отпустила меня и театрально осела на стул, схватившись за сердце.

– Батюшка! – Полин, размазывая по личику слезы, кинулась к мужчине.

Девочка обняла его за талию и прижалась в поисках защиты. А до меня, наконец, дошло, что это и есть хозяин дома – барон Жан де Васти и по совместительству наш отец. На вид мужчине было около сорока, хотя на первый взгляд он показался мне моложе.

– Жан, твои дети убивают меня! – Кларисса притворно закатила глаза, – Они...

Продолжить ей не дали.

– Мадам Кларисса била Аннет! А ещё обвинила её в воровстве и отправила нас работать на скотный двор! – поспешно затараторила Полин.

С каждым её словом глаза Жана расширялись от удивления. Он даже разочарованно покачал головой, глядя на жену, точнее, куда-то поверх её головы.

– Это правда, Кларисса? – в его голосе прозвучали металлические нотки.

Однако месье Жан не показался мне строгим, скорее справедливым. Поэтому я отняла руку от горящей щеки и закивала головой, подтверждая слова Полин.

– Жан, я не нашла своего ожерелья, – залепетала мачеха, – Вот и подумала...

Ничего себе!

Раньше у меня сложилось стойкое впечатление, что Кларисса поймала Аннет на воровстве, а потом бедняжка потеряла сознание.

Однако на деле всё оказалось куда проще. Мачехе просто показалось, что ожерелье взяла старшая дочь барона, и она решила её наказать.

– Аннет, что скажешь в своё оправдание? – спросил Жан, обращаясь ко мне.

Что сказать? Ведь я даже в глаза не видела ожерелья, из-за которого весь сыр-бор.

Больше всего я боялась ненароком выдать себя. Не знаю, какие у них тут наказания для тех, кто занял чужое тело. По головке за это меня точно никто не погладит.

– Я ничего не брала, – это была чистая правда.

– Она лжёт, воровка! – не моргнув глазом, обвинила меня Кларисса.

– Тихо! У меня нет никакого желания слушать вашу ругань. Сегодня погиб мой близкий друг – граф Андре де Фромаж, – объявил барон, и в столовой наступила тишина.

– Андре, как же так? – первой пришла в себя Кларисса.

Она подняла салфетку со стола и промокнула несуществующие слёзы. Интересно, в этом мире есть театр? Такой талант без дела пропадает!

С кухни вернулась служанка с нашими тарелками. Она собиралась поставить их на стол, но не успела.

– Леа, скажи, пусть накроют мне обед, – велел Жан, – Дети, отправляйтесь в свои комнаты! – обратился он уже к нам.

Барон, наконец, прошёл в столовую и сел во главе стола. Леа снова сходила на кухню, а потом понесла наш обед в комнаты. Мы с Полин, взявшись за руки, шли впереди неё.

– Давай пообедаем вместе, в моей комнате, – предложила я сестрёнке.

– Хорошо! – быстро согласилась она.

Мы наелись каши с молоком до отвала. Пришлось даже отправить служанку на кухню за добавкой.

Оказалось, что у девочки был отменный аппетит. Вот только раньше каша была невкусной и есть её совсем не хотелось. Зато теперь она стала любимым блюдом Полин.

– Я никогда так вкусно не ела! – сказала сестрёнка, облизывая свою ложку.

В ответ на её слова я просто улыбнулась. То ли ещё будет!

– Госпожа Аннет! – в комнату вернулась Леа с очередной порцией добавки, – После обеда месье Жан велел вам явиться к нему в кабинет!

Похоже, мадам Кларисса всё-таки пожаловалась батюшке на моё неприемлемое поведение. Отправившись в его кабинет, я мысленно готовилась ко всему. В том числе к очередному наказанию и долгим скучным лекциям о том, что не должна перечить взрослым.

Казалось, что едва я открою дверь, увижу там истеричную мачеху, которая будет присутствовать при нашем разговоре. Эта гадина не упустит возможности обвинить меня снова и в нужный момент добавить колкостей в мой адрес.

Однако ничего подобного не произошло.

Жан де Васти был в кабинете один и с задумчивым видом стоял у окна. Когда я вошла, то сразу заметила в его глазах тоску по погибшему другу. О том, что они с графом Андре были достаточно близки, я догадалась ещё за обедом.

Сама не знаю почему, мне вдруг захотелось как-то утешить и поддержать батюшку. По правде говоря, кроме него и Полин, в этом мире у меня никого не осталось. Матушка умерла, а Кларисса не вызывала во мне родственных чувств.

– Мне очень жаль, батюшка, – склонила голову, – Примите мои искренние соболезнования.

– Присаживайся, Аннет, – кивнул барон, указывая на гостевое кресло.

Сам же он не спешил занять своё место. Прошёлся по кабинету, о чём-то размышляя, а затем, словно собравшись с мыслями, достал из кармана маленький ключ. Месье Жан два раза провернул его, открывая верхний ящик стола, а затем, наконец, продолжил:

– Месяц назад мой друг Андре прислал письмо, – на стол передо мной опустился конверт с сургучовой печатью.

Подняла на барона непонимающий взгляд и отметила, что от былой печали и грусти не осталось и следа. Его лицо приняло деловой вид, за которым он старательно прятал свои эмоции.

Письмо было запечатано. Кому оно предназначалось, барон не сказал. Должна ли я прочитать его? Заметив мою нерешительность, месье Жан продолжил:

– Аннет, я должен был отдать его тебе в день совершеннолетия, но обстоятельства сложились иначе. Открой, – он подвинул ко мне конверт, а затем отправился к окну и распахнул его, впуская в кабинет прохладный свежий воздух.

После того как мы с сестрёнкой вернулись со скотного двора, прошёл короткий, но сильный летний дождик. Поэтому сейчас в воздухе пахло свежестью с примесью озона.

Взяла в руки конверт и, переломив красно-коричневую печать, открыла письмо. В нос ударил запах сургуча, знакомый с детства. В памяти ещё свежи воспоминания о том, как им запечатывали ценные отправления, подарки и посылки. В каждом почтовом отделении стоял этот довольно резкий смолистый запах.

Развернула сложенный пополам лист бумаги. На нём красивым почерком были выведены ровные строчки. Однако местами буквы смазывались, а завитки становились корявыми. Должно быть графу Андре, который это писал, было сложно удержать перо в руках.

Сначала язык показался мне незнакомым, однако память Аннет не подвела. Моргнув несколько раз, я вдруг поняла смысл написанного и начала с замиранием сердца вчитываться в текст.

Дорогая Аннет!

Смею надеяться, что ты когда-нибудь простишь меня, ведь я очень виноват перед тобой и твоей матушкой Адалин. Лишь после её смерти мне открылась правда о том, что у меня есть взрослая дочь.

Моя дорогая Аннет, мне очень жаль, что меня не было рядом всё это время. Жаль, что я не смог услышать твоё первое в жизни слово, увидеть твои первые шаги, твоё взросление. Я бы очень хотел повернуть время вспять, но, к сожалению, это не в моих силах.

Долгие годы я служил на благо Франкийской армии. Совсем недавно был ранен в битве при Рейне, а сейчас нахожусь в госпитале Сен-Мари. Не беспокойся обо мне, прогнозы лекарей самые что ни на есть благоприятные.

Прошу своего друга Жана передать тебе это письмо в день совершеннолетия, если я к тому времени не оправлюсь и не смогу приехать лично. Вместе с письмом прими мой скромный подарок и наилучшие пожелания в день рождения!

С уважением и любовью, твой отец А. де Фромаж.

Когда я дочитала это письмо, в глазах стояли слёзы.

Не знаю, чем я была шокирована больше всего. Тем, что граф Андре так и не смог встретиться с дочерью. Тем, что сейчас в стране идёт война. Или тем, что в поместье де Васти я теперь никто.

Не родная, чужая дочь.

А мадам Кларисса, узнав об этом, может с лёгкостью выставить меня на улицу.

Пока я осмысливала прочитанное, месье Жан задумчиво смотрел в мою сторону.

– Ты так похожа на свою мать, Аннет. Не удивительно, что мы с Андре были сражены её красотой.

– Не понимаю, почему всё так случилось, – указала на письмо.

Мне очень хотелось услышать, что произошло с матушкой на самом деле. Ведь от этого зависела моя дальнейшая судьба.

– Андре хотел жениться на Адалин, но его родители были категорически против брака, – вздохнул барон, – Считали, что она не ровня их сыну.

Месье Жан прошёлся по кабинету, словно не зная, чем себя занять, закрыл окно. Я заметила, как мелко дрожали его руки. Барону было очень тяжело вспоминать об этом, но он старался сохранить лицо.

– Чтобы защитить честь Адалин, мне пришлось вызвать друга на дуэль. Только потом я понял, почему удалось так легко победить, – горько усмехнулся он, – Андре поддался мне. Он так и не смог пойти против воли родителей, и в отместку им записался в ряды добровольцев Франкийской армии.

– Но как же матушка, неужели она не любила Андре? – поражённо спросила я.

– Ох, Аннет, ты ещё слишком молода, чтобы понять. С большим трудом мне удалось убедить родителей Адалин выдать за меня их единственную дочь. Повезло, что у них не было договорённости с кем-то другим. Свадьбу сыграли быстро, а потом родилась ты.

– Вы знали, – догадалась я.

– Ты была такой милой крохой, вылитая Адалин. Мы скрыли правду ото всех, и я растил тебя как собственную дочь. Лишь на смертном одре Адалин призналась, что жалеет о содеянном. Попросила рассказать Андре правду, и я не мог не исполнить её последнюю волю.

Внезапно я прониклась большим уважением к этому человеку. Ради любви он был готов на всё, даже принять чужого ребёнка.

– Не вините себя. Что было, то прошло, – попыталась утешить его.

– Ты можешь рассчитывать на мою помощь, Аннет. Я всегда относился к тебе как к дочери.

– Спасибо вам, батюшка! – улыбнулась я.

На его немой вопрос ответила:

– Вы вырастили меня, другого отца я не знала.

Внезапно из коридора донеслись какие-то звуки, и месье Жан пошёл проверить, не подслушивают ли нас. Убедившись, что за дверью никого нет, он достал из сейфа увесистый мешочек.

Вместе с письмом граф Андре передал подарок, о котором я уже успела позабыть. Интересно, что там?

– Здесь пятьдесят золотых. Ты можешь забрать их сейчас или оставить мне на хранение, – предложил месье Жан.

Сейчас мне точно некуда забрать золото. Нужно сначала узнать, есть ли в комнате Аннет тайник, а пока пусть лежат в сейфе у барона. Так будет надёжнее, хотя…

– Благодарю, но мне сейчас нет проку от золота, – призналась я и предложила, – На эти деньги можно купить еды, я очень беспокоюсь о здоровье Полин.

Надеюсь, я не оскорбила его своим предложением, ведь мне очень хотелось помочь.

– В поместье достаточно еды. Однако, со слов служанок, Полин капризничает и отказывается её есть, – вздохнул месье Жан.

– При всём уважении, батюшка, я тоже отказалась от этой еды. Пересоленная постная каша, которую съест не всякий взрослый, – объяснила ему и добавила, – По моей просьбе кухарка добавила в кашу масло, сахар и молоко. Полин очень понравилось, и она даже попросила добавки.

– Нужно пересмотреть меню, – задумался месье Жан, – А ты пригляди за Полин, узнай, что она любит, но без излишеств.

– С удовольствием! – обрадовалась я, – Могу и с меню помочь, но только если мадам Кларисса тоже согласится поумерить свой аппетит.

Кажется, он понял мой намёк. Сегодня мачеха ни в чём себе не отказывала, в то время как детям подали невкусную кашу.

– Кларисса привыкла к роскоши и ей сложно смириться с текущим положением дел в поместье, – вздохнул барон и добавил, – Я поговорю с ней.

Выходит, мадам Кларисса здесь совсем недавно и уже так люто возненавидела дочерей барона? Нужно поподробнее расспросить об этом свою служанку!

На прощание месье Жан огорошил меня новостью:

– К сожалению, празднование твоего дня рождения придётся перенести. Завтра мы поедем на оглашение завещания.

– Да, батюшка, – быстро согласилась я.

Может это и к лучшему. Не вижу смысла в праздновании, когда поместье переживает трудные времена. И потом, я не знаю, как у них тут заведено. Наверное, сейчас я должна носить траур по погибшему отцу, и праздник будет совсем не к месту.

Когда я вернулась к себе в комнату, то застала там Полин, мирно спящую на моей кровати. Похоже, девочка не дождалась меня и уснула в обнимку со своим тряпичным котом. Поправила сползающее одеяло, укрыв её по самую шею.

Пусть поспит. У меня же была важная миссия. Я собиралась найти в комнате Аннет вещи, которые могли рассказать побольше о своей хозяйке. Записи, заметки, если повезёт – дневник. Должно же быть хоть что-то.

Проверила книжные полки. На них обнаружила лишь книги по этикету и воспитанию благородных девиц. Потом как-нибудь изучу. Ещё была классическая литература строгая и выдержанная, никаких тебе любовных романов. Бедняжка Аннет!

В верхнем ящике комода нашлись украшения и палитра для рисования. Средний и нижний были набиты вещами. В них лежали чулки, сорочки, постельное бельё.

В углу стоял письменный стол. С него и нужно было начинать. Дёрнула верхний ящик, но он оказался закрыт. Пользовалась ли им Аннет или кто-то до неё, непонятно. Узнаю наверняка, если найду ключ.

Битый час я пыталась что-то найти, но тщетно. Уставшая опустилась на край кровати.

Завтра трудный день. Мне предстоит узнать родных и близких новоиспечённого отца.

Интересно, оставил ли граф хоть что-то дочери, которую совсем не знал?

В комнату заглянула служанка. Она извинилась и хотела уйти, обнаружив спящую Полин, но я позвала её в гардеробную.

– Леа, почему ты не сказала, что в стране идёт война? – спросила шёпотом, когда за нами закрылась дверь, – Мне стыдно признаться, но я даже этого не помню.

– Простите, госпожа! – служанка едва не рухнула передо мной на колени, – Я собиралась, но потом вы спросили о другом и…

Я жестом остановила её. Не хватало ещё, чтобы Полин проснулась и услышала наш разговор.

– Тише! Скажи-ка мне лучше, как давно батюшка женился на мадам Клариссе?

– Так, ведь… недели не прошло. Месье Жан целый год носил траур по вашей покойной матушке, как и положено.

Недели не прошло, а мачеха уже взялась за воспитание дочерей? Вот же шустрая гадина! Но речь сейчас не об этом. Нужно понять, как быть с моим трауром. Не могу же я завтра поехать в нарядном платье. Уцепилась за эту мысль и продолжила:

– Леа, сколько времени я носила траур по матушке?

– Полгода, госпожа. Траур по родителям носят полгода, – объяснила служанка, – Чем дальше степень родства, тем меньше срок.

– Что и всё время в чёрном ходила? – уточнила я.

– Нет. Последние два месяца из шести допускается носить полу-траур. В одежде можно использовать серый, тёмно-лиловый и другие неяркие цвета. Допускается также посещать светские мероприятия. Однако запрещено использовать духи и макияж.

Если я не хочу выделяться, нельзя пренебрегать здешними традициями. Полгода не такой большой срок. Тем более что появляться на людях я смогу уже через четыре месяца.

– Спасибо Леа. Приготовь моё чёрное платье. Завтра мы с месье Жаном поедем на оглашение завещания его близкого друга. Не хочу выделяться из толпы.

– Слушаюсь, госпожа.

Я не стала раскрывать служанке всей правды. Рано или поздно весь двор узнает, но сейчас лишние слухи мне ни к чему.

– Ах да, Леа, ты, случайно, не знаешь, где ключ от ящика стола? Не могу его найти, – вздохнула я так, словно от этого ящика зависела моя дальнейшая судьба.

В какой-то степени так оно и было. Если найду ключ, то у меня будет личный тайник, куда я смогу положить подарок графа Андре. И потом, я всё ещё надеялась отыскать дневник Аннет.

– А вот с этим проблема, – погрустнела Леа, – Управляющий ведал всеми ключами, но его тоже рассчитали. Сейчас управление поместьем взял на себя месье Жан.

– Хорошо, я узнаю у него, – ответила ей.

– Да, госпожа. Вот только…

– Что такое, Леа?

– Вы живете в этой комнате лишь несколько дней. Вряд ли вы использовали этот ящик.

– Что ж, понятно. А где мои вещи? – мне показалось, что в комнате их слишком мало, – Всё ли перенесли сюда?

– Нет, госпожа, – служанка на секунду задумалась, – Старые вещи мадам Кларисса велела выбросить. Вам с трудом удалось спасти от этой участи платья вашей матушки, – она указала наверх.

Там на крючках висели платья, которые в прошлый раз показались мне ношеными и немного потёртыми. Наверное, Аннет были очень дороги платья матушки, и она решила оставить их на память.

– Часть вещей отнесли на чердак, – продолжила Леа.

Может быть, среди них остался и дневник? Нужно под каким-нибудь предлогом пойти туда и поискать.

Пусть служанка думает, что с помощью вещей я пытаюсь восстановить память. На самом деле дневник мне нужен был для того, чтобы узнать побольше о самой Аннет. Какой она была, чем увлекалась. Я боялась ненароком выдать себя, поэтому хотела подражать ей.

– Леа, проведи меня на чердак. Я хочу видеть свои вещи, – попросила служанку.

– Да, госпожа.

– Только тихо, чтобы мадам Кларисса нас не видела, – добавила я.

Нам повезло, что в этом крыле особняка оказалась ещё одна лестница. По ней иногда ходили слуги, но сейчас она была пуста. Леа заглянула в подсобку и нашла там масляный фонарь. Он немного коптил, но для освещения чердака вполне годился. Стараясь не наделать много шума, мы пробрались наверх.

Вот это да!

Мне показалось, что я попала в лавку старьёвщика. Весь чердак был забит старой мебелью, какими-то ящиками и ненужными вещами. Как же среди этого хлама найти вещи Аннет?

– Ты помнишь, куда сложили мои вещи, Леа?

– Один момент, госпожа! – служанка подошла к одному из ящиков.

В тусклом свете фонаря я различила какие-то цифры. Ну конечно! Все ящики были подписаны. Наверняка бывший управляющий вёл учёт вещей, которые складывались в них. А дата «списания» значилась на самих ящиках. Значит, служанке нужно всего лишь вспомнить дату моего переезда и вуаля!

– Это здесь! – Леа поставила лампу и сняла на пол один из ящиков.

В воздух взметнулось облако пыли. Я с трудом сдержалась, чтобы не чихнуть.

– Простите, госпожа! – служанка заметила моё состояние и попыталась стереть остатки пыли рукавом.

– У нас нет времени на уборку, Леа! – окликнула её.

– А что мы ищем? – заговорщически спросила девушка, открывая ящик.

– Очень ценную для меня вещь.

Хотела попросить её молчать об этом, но служанка опередила меня:

– Не переживайте, всё останется в тайне,– пообещала она.

– Мой личный дневник, – наконец, призналась я и добавила, – надеюсь, мадам Кларисса не сожгла его.

Служанка понимающе кивнула, и мы вдвоём склонились над ящиком, разглядывая его содержимое. Чего тут только не было: разноцветные клочки ткани, пуговицы, иглы, нитки. Похоже, Аннет занималась рукоделием.

– Помните, вы шили платья для кукол Полин? – с надеждой спросила Леа.

Вздохнула и покачала головой. Ничего не помню.

– А тот кот, с которым сейчас играет Полин?

– Его тоже шили вы, госпожа, – радостно закивала служанка.

Значит ли это, что у девочки было много кукол? И теперь все они лежат где-то здесь по воле мадам Клариссы. Но почему девочки не пожаловались отцу? Ведь по сути их выселили и забрали все любимые вещи! Вот ещё одно дело, с которым мне предстоит разобраться.

В другом ящике обнаружились старые тетради Аннет. Пролистав несколько, я отложила себе этикет и историю для подробного изучения.

На самом дне ящика обнаружился блокнот в потёртом кожаном переплете. Я взяла его в руки как великую ценность и объявила служанке, что пора возвращаться.

Мне хотелось бы изучить все ящики, включая те, что принадлежали Полин и забрать из них игрушки. Однако я прекрасно понимала, что мачеха не оставит такой поступок без внимания. Нужно действовать по-другому. Завтра у меня будет достаточно времени в пути, чтобы поговорить с месье Жаном.

– Госпожа Аннет! – служанка разбудила меня рано утром, – Месье Жан распорядился накормить вас лёгким завтраком, а потом собрать в дорогу.

Леа принесла поднос, на котором лежали пара кусков хлеба, порция омлета, овсяное печенье и чай. Пока она раскладывала всё на столе, я успела улизнуть в уборную.

– Госпожа, куда же вы? – ахнула девушка, – Подождите, сейчас я вам помогу!

– Спасибо, Леа! Но я справлюсь сама.

Никак не могу привыкнуть к такой помощи слуг, тем более что в уборной были все удобства. Даже странное сооружение, похожее на унитаз, с фарфоровой крышкой – это вам не ведро и не сельский туалет. По-быстрому сделав свои дела, я помыла руки, умылась и вернулась к столу.

– Завтрак! – раздался с кровати сонный голосок Полин.

– Леа, принеси нам ещё одну порцию, – улыбнулась я.

– Да, госпожа! – служанка немедленно отправилась выполнять приказ.

Девочка потянулась и села рядом со мной, свесив ноги с кровати.

– А кто будет вкусный омлет? – спросила я, уже заранее зная ответ.

– Я буду, – она всеми силами старалась не зевнуть.

Мне нужно было разговорить Полин и узнать её предпочтения, ведь я обещала помочь месье Жану с меню.

– А что ещё ты любишь на завтрак? – спросила, нанизывая на вилку аппетитный кусочек омлета.

– Сырники с ягодным вареньем, – подумав, ответила девочка.

Интересно, понравится ли ей творожная запеканка? Нужно будет проверить.

Когда Леа вернулась со второй порцией еды, мы как раз доедали первую. Точнее, ела в основном Полин, я брала всего понемногу. Вторую порцию омлета поделила пополам, её тоже съели с большим удовольствием. Пока мы пили чай с печеньем, Леа отправилась приводить в порядок траурный наряд.

Значит, аппетит у девочки никуда не пропадал. Нужна всего лишь вкусная еда и неформальная обстановка. Не спорю, этикет за столом должна знать каждая мадемуазель смолоду. Однако очень сложно есть, когда десятки глаз смотрят, правильно ли ты отрезаешь еду, каким ножом и какой вилкой кладёшь её в рот.

– Госпожа, ваше платье готово! – служанка вышла из гардеробной.

– Сестрица, ты уже уезжаешь? – девочка мигом погрустнела.

– Я скоро вернусь. А ты, если хочешь, можешь оставаться в моей комнате.

Полин очень обрадовалась такому предложению. Надеюсь, мадам Кларисса не будет обижать сестрёнку в моё отсутствие.

С помощью служанки я надела пышное чёрное платье и такого же цвета сапожки. Потом Леа заплела мои волосы в строгую косу, а сверху надела капор, который завязывался под подбородком.

Полностью собранная я спустилась в гостиную. Месье Жан уже ожидал меня внизу. На нём был чёрный приталенный сюртук, длиной чуть выше колена. Под ним такого же цвета жакет и рубашка с высоким воротником. Голову барона украшал чёрный цилиндр.

– Доброе утро, батюшка! – поздоровалась я.

– Доброе утро, Аннет! Ты готова?

– Да, – коротко кивнула ему.

– Я тоже готова, – услышала за спиной строгий голос мачехи, – Давно не выбиралась в свет.

Она скромно пожала плечами в ответ на вопросительный взгляд барона.

– Кларисса, вот это сюрприз! Я думал, ты останешься в поместье, – удивился месье Жан.

– Для меня большая честь почтить память близкого друга мужа. С удовольствием составлю вам компанию, – натянуто улыбнулась мачеха.

Да уж, сюрприз так сюрприз!

Почему-то я была уверена, что мачеха останется дома. Месье Жан был удивлён не меньше меня. Странно, что он не подумал об этом раньше. Внезапно вспомнила наш разговор в кабинете и посторонние звуки за дверью, будто кто-то подслушивал и ненароком выдал себя. Неужели это была Кларисса?

С одной стороны, даже хорошо, что она поехала с нами, ведь так Кларисса не сможет навредить Полин. При мысли, что мачеха могла явиться к девочке в моё отсутствие, сердце тревожно сжалось. С другой стороны, мой план поговорить с бароном провалился. Его придётся перенести на более поздний срок.

– Если все готовы, – нарушил тишину голос барона, – Тогда прошу вперёд!

Наша процессия во главе с Клариссой вышла на улицу. Во дворе нас уже ожидала чёрная лакированная карета, запряжённая тройкой лошадей. Месье Жан усадил Клариссу внутрь, затем помог мне и, наконец, забрался сам.

Я сидела напротив них, стараясь не задеть траурное платье мачехи, подол которого был значительно пышнее моего. На голову она надела чёрную шляпку с вуалью, откинутой назад на время поездки.

Экипаж плавно тронулся с места. Двор, вымощенный каменной плиткой мы проехали совсем без тряски. Надеюсь, вся поездка будет такой же. За окном раскинулись пшеничные поля, вдалеке виднелся лес. Золотистые колосья переливались в лучах утреннего солнца.

– Как красиво! – вырвалось у меня.

– Что может быть красивого в пшеничном поле? – удивилась Кларисса.

Краем глаза я заметила, как скривилось её лицо, прежде чем она снова натянула улыбку.

– Кроме пользы, конечно, – поправилась мачеха, глядя на месье Жана.

– Даже в такие нелёгкие времена у нас есть пища и кров, – вздохнул месье Жан.

– Верно! Нужно ценить то, что у нас есть, – добавила я.

Этот разговор напоминал мне испорченный телефон, уже пожалела, что начала его. Дальше мы ехали в тишине, поэтому я погрузилась в размышления.

Вчера вечером не смогла сдержать любопытства и прочитала дневник Аннет. Однако вопреки моим ожиданиям не узнала ничего нового. Кроме того, что матушка Адалин болела какой-то странной неизлечимой болезнью. Детей к ней допускали редко и не разрешали приближаться.

Бубонную чуму и холеру я исключила сразу из-за высокой вероятности заразить семью. Но тогда, что же это было? Какая-нибудь лихорадка? Похоже, в этом мире совсем плохо с медициной. Нужно быть осторожнее. Не удивлюсь, если все болезни они до сих пор лечат кровопусканием.

Ещё Аннет писала, что Полин капризничала и отказывалась есть. Всё время просилась к матушке, пока та была жива. Ей очень тяжело далась потеря. Батюшка тоже переживал, но всё свободное время отдавал работе, в ней он находил своё утешение.

Вещи, которые носила Адалин незадолго до болезни пришлось сжечь. Остальные платья Аннет решила сохранить в память о матушке. После её смерти записей стало намного меньше, и все они сводились к тому, как Аннет горюет и тоскует по матушке.

Последние строчки были написаны, вероятнее всего, чуть больше недели назад и гласили:

«Завтра состоится свадьба нашего батюшки и вдовствующей графини Клариссы де Венуар, чем я весьма обеспокоена…»

Причину беспокойства я так и не узнала, ведь следующая страница в дневнике отсутствовала. Мне не давала покоя внезапная гибель Аннет и моё появление в её теле. Неужели девушка узнала что-то настолько важное, что Кларисса решила избавиться от неё?

Через несколько часов пути мы въехали в город. Как ни странно, столица Франкии тоже называлась Парижем. Улицы, словно лучики солнца, направлялись от самого центра к окраинам. Чем ближе подъезжали к центру, тем добротнее становились дома.

– Это городской дом семьи де Фромаж, – объявил месье Жан.

Экипаж остановился возле добротного трёхэтажного особняка. По обе стороны от входа возвышались колонны, возле каждой из которых стояли старинные вазы. Мы поднялись по мраморной лестнице крыльца, и слуга распахнул двери, впуская нас внутрь.

Особняк оказался довольно просторным. В холле было светло. Осмотревшись, я заметила большие арочные окна и высокие потолки с лепниной. Лестница, покрытая красной ковровой дорожкой, вела на второй этаж.

– Прошу за мной, господа. Я отведу вас в комнату, где вы можете попрощаться с почившим графом де Фромаж, – служанка сделала приветственный реверанс, и мы последовали за ней.

Поднялись по лестнице, затем свернули направо, прошли по длинному коридору. Дорогу освещали люстры, в которых горели свечи. Пол был выложен добротным паркетом, отполированным до блеска. Я даже боялась поскользнуться, поэтому замедлила шаг.

По пути рассматривала старинные интерьеры особняка. Казалось, что я вдруг попала на экскурсию в средневековый дом, где роскошь является одним из главных качеств. В интерьере заметила немало позолоченных деталей.

Картины на стенах, несомненно, подлинники, были сравнимы с шедеврами Леонардо да Винчи и Боттичелли. Я внимательно осмотрелась, чтобы не упустить ни малейшей детали. Всё было так похоже, но в то же время я осознавала, что нахожусь в другом мире со своими законами и обычаями, которые, возможно, сильно отличаются от наших.

Одна из дверей была приоткрыта. Служанка пропустила нас в квадратную комнату, посреди которой возвышался импровизированный постамент. На нём стоял гроб с открытой крышкой.

Подошла ближе и увидела мужчину лет сорока пяти, который лежал, чинно сложив руки на груди, как и подобает графу. На его бледном лице застыла непроницаемая серьёзная маска. Светло-каштановые кучерявые волосы с проседью на висках разметались по подушке. Даже несмотря на то, что последние годы Андре провёл на войне, а затем лечился в госпитале, выглядел он ухоженным.

Несколько минут мы стояли возле гроба. Здесь было не принято выражать сильные чувства, поэтому я не боялась, что моё спокойствие сочтут неуважением к покойному.

Дальше служанка повела нас через множество комнат в каждой из которых царила своя атмосфера. Первая была оформлена в изумрудно-зелёных тонах, вторая бежево-коричневая, а третья жемчужно-розовая.

Наконец, когда я уже сбилась со счета, нас привели в церемониальный зал. Несмотря на обилие освещения, он показался мне мрачным. На стенах висели чучела животных трофеи в виде старинных мечей и ножей, оружия. Впереди располагались Ряды стульев, на которых сидели родные и близкие графа. Многие из них, заметив нас, повернулись, но потом как ни в чём не бывало продолжили свои беседы.

Грузный мужчина, который стоял возле стола, жестом пригласил нас присесть на свободные места в третьем ряду.

– Это месье Клод де Волонти, душеприказчик, – тихо сказал месье Жан, усаживаясь на свое место следом за мадам Клариссой.

– Дамы и господа! – месье Клод постукивал по столу, призывая всех к молчанию, – Я собрал вас здесь для того, чтобы огласить завещание покойного месье Андре де Фромаж.

В зале раздались удивлённые возгласы и перешёптывания. Кажется, не многие из собравшихся здесь были уведомлены о том, что граф Андре написал завещание. На столе лежали папки, которые месье Клод принёс с собой. Душеприказчик нахмурился и снова постучал по столу, призывая к тишине.

– Завещание написано на трёх листах, а также имеются дополнения и поправки к нему! – он открыл одну из папок и продолжил, – На основании всего вышеперечисленного я назову наследников месье Андре с причитающимся имуществом!

Все в зале насторожились и внимательно слушали душеприказчика. Один месье с пенсне в руках вытянул шею вперёд, чтобы лучше видеть. Дама в первом ряду ахнула и начала с удвоенной силой обмахиваться веером, привлекая к себе всеобщее внимание.

– Многие из вас знают о том, что долгие годы месье Андре провёл на войне, затем был ранен и лечился в госпитале Сен-Мари, – продолжил душеприказчик, – Так вот, месье Андре завещал пять сотен золотых в фонд вышеупомянутого госпиталя. В последнем дополнении он написал:

«За время, проведённое в госпитале, я почувствовал на себе все его «прелести». Здесь я понял простую истину, что лечение напрямую зависит от сословия и состояния больного. Бедняки умирают в муках, в то время как богачи с помощью дорогостоящих снадобий продлевают свою жизнь. Пусть выделенные мною деньги не способны вылечить всех, но я буду рад, если они помогут тем, кто в них больше всего нуждается».

– Лично я обязуюсь проследить, чтобы в оговорённый срок золото было перечислено в госпиталь и потрачено на нужды тяжело раненных больных, – подытожил месье Клод.

Раздались возмущённые возгласы. Видимо, не все были согласны с решением графа. Я же, напротив, прониклась к нему уважением.

Своей благотворительностью он не пытался пустить пыль в глаза. Находясь в госпитале, граф заметил, в каком состоянии содержатся больные, поэтому решил им помочь.

– Как вы все знаете, месье Андре обладал большими угодьями на юге страны, а также двумя домами в столице, – продолжил душеприказчик, – Дом, в котором мы с вами сейчас находимся, он завещал своему двоюродному брату месье Эмилю д’Авару и его многочисленной семье.

– Что?! Эмиль, ты это слышал? Только дом в столице! – глаза мадам с веером в первом ряду я не видела, но она была возмущена до глубины души.

– Моника, потише, дорогая! – успокаивал её сидящий рядом мужчина, тот самый месье Эмиль, – Продолжайте, пожалуйста, месье Клод.

– Кхм… Второй дом в центральном районе Парижа месье распорядился продать и разделить его стоимость в равных долях между всеми присутствующими в этом зале.

– Как же это?

– Не может быть!

– Полное безрассудство!

Раздались возгласы по всему залу. Я искренне не понимала в чём дело, ведь всем, включая меня, достанется поровну.

– Тихо, тихо! – раздался мерный стук по деревянному столу, – Графское поместье вместе с замком и всеми прилегающими территориями месье Андре завещал своей дочери, которая сейчас находится в этом зале! – его взгляд остановился на мне, – Прошу мадемуазель Аннет подойти и подписать документы для вступления в наследство!

Графское поместье с замком и территориями?

Ушам своим не верю! Неужели всё это достанется мне?

Пребывая в шоке, я абсолютно не знала, как реагировать, поэтому месье Жан поднялся со своего места и подал мне руку, чтобы проводить до стола.

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне.

Алчность. Ненависть. Зависть.

Вот что сквозило в каждом из них...