Хозяйка сумрачной грани

Подойдя к грани, Вилиарн протянул руку и наткнулся на воздушную преграду.

– Пропусти, – то ли приказал, то ли попросил он.

Поначалу ничего не происходило, но спустя минут пять преграда пошла рябью и исчезла. Вилиарн выдохнул чуть напряженно и шагнул в лес. Здесь было заметно темнее, почти ночь.

– Ну, – услышал Вилиарн рядом скрипучий голос, – и куда спешим? Сутки еще не прошли.

Вилиарн резко обернулся в сторону звука. Ведьма стояла около одного из деревьев. Её распущенные волосы белой волной лежали на плечах, а глаза сверкали, отражая почти ушедший свет. Ведьма выглядела призраком. Легкий страх сжал сердце. Вилиарн любил битвы. Он был воином. Ему нравились сражения, звон честной стали. И все магическое несколько... раздражало. Да, именно так.

– Тебе ведь нужен я, – сказал он, положив руку на Верекер.

В этот момент он вдруг понял, что не станет нападать. Аарон прав: какой бы злобной ни была ведьма, она всё равно помогает людям. Если он убьет ее, многие лишатся своего шанса. Он был эгоистичным, но всё-таки не до такой степени.

Рука плавно соскользнула с меча.

Стоило ему сделать это, как давление, на которое до этого он не обращал внимания, ослабло. Вилиарн хмыкнул. В этот момент он внезапно понял, что шанса убить ее у него и не было.

Вряд ли за все эти годы не нашлось людей, которые пожелали бы взять лекарство силой. И, судя по тому, что ведьма стояла перед ним, ничего у них не вышло.

– Да, – ответила старуха, отчего сердце в груди Вилиарна рухнуло в бездну.

До этого у него оставалась небольшая надежда, что они с братом ошиблись, навыдумывали себе всякого с испугу. Впрочем, Вилиарн вдруг понял, что знал это еще с того момента, как увидел заинтересованность во взгляде старой ведьмы.

– Я готов, – выдал он и распрямил плечи, желая показать старухе, что не сломается, не станет молить о пощаде, как трус. Он примет смерть с гордо поднятой головой, глядя ей прямо в глаза. Именно так должен умирать воин.

– К чему? – спросила старуха, не торопясь приближаться. Вилиарну на короткий миг показалось, что в ее голосе прозвучало легкое недоумение и даже капелька опасения.

– Ко всему, – уверенно произнес Вилиарн, вдруг понимая, что смерть может оказаться не такой легкой, как ему бы хотелось. Пытки еще никто не отменял.

– Да? – Вилиарну показалось, что ведьма сделала шаг назад. – С тобой все хорошо? – участливо спросила она, заставив наследника нахмуриться.

О чем она спрашивает? Интересуется состоянием его тела?

– Я полностью здоров, – сказал он, старательно прогоняя из головы различные образы.

Ему не хотелось размышлять на тему, что будет с его телом после смерти. Судя по всему, его не ждет ничего хорошего. Может быть, ведьма добавляет части человеческих тел в свои лекарства? Все может быть. Он бы не удивился подобному.

– Что-то я сомневаюсь, – пробормотала старуха, но Вилиарн отчетливо ее услышал.

– Не стоит, – посоветовал Вилиарн, – мое тело в идеальном состоянии.

Ведьма как-то странно вздохнула. Или всхлипнула? Да нет, с чего бы это? Смеется над ним?

– Думаю, – начала она, не дав мужчине додумать эту мысль, – мы друг друга не поняли. Нужно попробовать сначала.

Вилиарн кивнул. У него не было иного выхода, поэтому он приготовился идти до конца. Каким бы он ни был.

Кое-как сунув руку в карман, я вытащила телефон и посмотрела время. Осталось пятнадцать минут до начала смены. Хотела уже положить сотовый обратно, но подумала, что выпускать его из рук не стоит. В маршрутку набилось столько народу, что я едва дышала. В такой давке вполне можно остаться не только без телефона.

Сосредоточив внимание на сумке, облегченно выдохнула. Ничего ценного в ней не было, не считая кошелька, где лежала пара сотен. Но это не те деньги, о потере которых можно переживать.

Возле водителя разгорелась ссора. Как я поняла, женщина хотела расплатиться пятитысячной купюрой, а тот не взял, требуя мелочь. У пассажирки, конечно же, не было. Обычная ситуация. В итоге женщина махнула рукой на водителя и вышла из маршрутки. Мужчина прокричал ей вслед оскорбления, возмущаясь такой наглости.

Дальше стало легче. Люди начали выходить, и вскоре я могла спокойно вздохнуть.

Доехав до своей остановки, я вылезла на улицу, и черт меня дернул на короткий миг обернуться. Оказывается, следом за мной выходила старушка, которая сейчас мялась в дверях, явно опасаясь без поддержки спускаться с высокой ступени со своими многочисленными вещами. Маршрутка была желтой, довольно старой. И ступенька выглядела так, словно готова была в любой момент отвалиться, – ржавой и скособоченной.

Переступив с ноги на ногу, я чертыхнулась и пошла обратно. Не скажу, что большая любительница помогать всем подряд, но старушка выглядела такой несчастной, что я не вытерпела. К тому же поблизости никого больше не было.

– Давайте вам помогу, – сказала, протягивая руку и замирая в ожидании. Налетевший резкий порыв осеннего ветра забрался под одежду, заставив поежиться. Наверное, пора уже шапку надевать и шарф.

Старушка подняла на меня взор, и я едва не вздрогнула от вида выцветших, почти белых глаз. Она слепая? Вроде бы нет. Смотрит прямо на меня, да и взгляд кажется вполне осмысленным. Кроме того, никакой палки в ее руках не видно, да и двигалась она до этого вполне нормально.

– Ох, хорошо, – выдохнула бабулька скрипучим, почему-то пробирающим до самой печенки голосом. Она внимательно меня оглядела, а потом чему-то закивала. – Очень хорошо.

Вцепившись в руку, женщина довольно резво спустилась и обернулась. Мне показалось, что миссия выполнена, и я попыталась отобрать руку, но бабулька и не думала отпускать. Вцепилась в меня узловатыми пальцами с такой силой, что стало сразу понятно – не отпустит, сколько ни пытайся.

– Мне пора...

– Конечно, конечно, – перебила старушка, закивав. Из-под серого, довольно застиранного платка выбилось несколько совершенно седых прядей. Почему-то они вызвали ассоциацию с паутиной. – Помоги вещи спустить, – попросила, нет, почти приказала бабулька, кивая на сумки, стоящие у входа.

Вздохнув, я перевела взгляд на баулы. В душу закралось нехорошее предположение. Бабулька, явно услышав вздох, как-то противно (или мне просто показалось из-за легкого раздражения) усмехнулась.

– Раз взялась что-то делать, делай до конца, – прокаркала она наставительно, стягивая вниз набитую чем-то клетчатую сумку. – А коли не можешь, так и не берись, дай другим дорогу. Охочих помочь всегда много.

– Что-то я не заметила, – пробурчала, заработав от старушки грозный взгляд.

Сжав зубы, я передернула плечами и помогла спустить все остальное. Мне хотелось уйти, тем более что я уже немного опаздывала. Но что-то словно держало меня, не давая отмахнуться и поставить свои интересы и заботы выше. Раздражение набирало обороты. Хотелось нагрубить бабульке. Казалось, что она насмехается надо мной, считает, что я ей отчего-то вдруг стала должна.

– Всё? – спросила резко, пытаясь уйти.

– Какая резвая, – снова смешок, от которого у меня волосы на головы едва дыбом не встали. – Куда же ты собралась, милая? – задала она вопрос, смотря с легкой иронией. Я сглотнула и нахмурилась. Происходящее нравилось мне с каждой секундой все меньше и меньше. – А помочь донести?

– Что?.. – честно говоря, я слегка опешила.

Мне хотелось высказать этой... женщине все, что я о ней думаю, а еще лучше развернуться и уйти. Это была уже ничем не прикрытая наглость! Я буквально вспыхнула от возмущения, но, к моему огромному удивлению, вместо того чтобы возмутиться и уйти, сама покорно подхватила две тяжелые сумки.

«Что происходит?» – пронеслась в голове паническая мысль.

Раздражение улетучилось, а вместо него откуда-то из глубин души поднялся страх. Я понимала, что такое поведение мне совершенно несвойственно. Да, я могла помочь, но терпеть наглость даже от пожилого человека никогда бы не стала.

Тело вроде бы слушалось, мысли не туманились, но при этом я покорно шла за старушкой, тащившей за собой тележку с двумя сумками.

Я забыла о работе, о том, что опоздала, о том, что салон не откроют без меня, ведь ключи от входа лежат в моей сумке. На данный момент это казалось мелочью. Все мое внимание было приковано к этой явно не простой бабульке, ведущей меня куда-то вглубь дворов. Сгорбленная спина, шаркающая походка, обычная, казалось бы, ничем не примечательная пожилая женщина. Вот только чем дальше я шла, тем больше понимала, что попала в неприятности. И вполне возможно, что выбраться из них самостоятельно я не смогу. К тому же одно дело – столкнуться с хулиганами в подворотне, и совсем другое – попасть под какое-то непонятное влияние. Если первое вполне обычно, то вот второе...

Естественно, меня все это сильно волновало, но, сколько бы я ни пыталась найти происходящему логичное объяснение, в голову ничего путного не приходило. Я по-прежнему не понимала, почему продолжаю идти вперед, почему не брошу эти чертовы сумки и просто не уйду. Я не хотела знать, что там, в конце этого пути. Мне было страшно.

В голову полезли совсем уж дикие мысли. В конечном итоге моя паника достигла невероятных размеров. В данный момент я была уверена, что бабулька является по меньшей мере злобной ведьмой-людоедкой, которая умело пользуется гипнозом. Именно с его помощью она и заставляет меня делать то, чего я не хочу. С каждым шагом становилось понятно, что простой помощью она не обойдется.

Внезапно я начала вспоминать немногочисленных близких мне людей, мысленно прощаясь с ними. Вспомнила, что давно не звонила матери. Впрочем, после того, как она повторно вышла замуж и родила отчиму сына, наши с ней отношения заметно охладели. Поначалу я еще тянулась к ней, но потом поняла, что стала лишней в семье. Я старалась подстроиться, но все напрасно. Навязываться я не хотела.

С братом отношения тоже не сложились. Нет, когда он был совсем маленьким, я ему точно нравилась. Однако чем старше он становился, тем больше неприятия сквозило в его словах и взглядах. Нетрудно было догадаться, что все дело в отчиме. Чем-то я ему не нравилась, поэтому он постарался настроить против меня всю семью.

Вспомнился Олег – мой парень, с которым я встречалась уже больше полугода. Мне виделось, что я влюблена в него, даже подумывала о том, что он – тот самый, с которым до самого конца и в один день. Вот только сейчас я явственно поняла, что нет, совсем не тот. Мне вдруг показалось странным, что раньше не замечала того, насколько мы разные.

Я отчетливо вспомнила, какие взгляды он бросал на Лилю – мою подругу. А ведь она несколько раз пыталась донести до меня мысль, что мой Олег – самовлюбленный кобель. Я не верила, смеялась, в душе считая, что Лиля просто завидует. Хотя чему тут было завидовать? У подруги вполне нормальная работа, своя квартира – в то время как я всего лишь снимаю, – муж, ребенок. Это мне впору завидовать ей. Но тогда я считала, что ее Вадим, скажем так, не образец мужской красоты. Какой же глупой я была.

Жизнь словно проносилась перед моими глазами. Вспомнилось даже то, что, казалось бы, давно стерто из памяти за ненадобностью.

Шумно выдохнув, я тряхнула головой и глянула на старуху, идущую впереди.

– Что вам надо? – спросила, моргая и сбиваясь с шага. Сосредоточиться было очень сложно, так как образы прошлого всё еще проносились перед глазами.

В этот же момент я поняла, что никуда уже не иду, а просто стою, глядя прямо в белые глаза старухи. Ее ледяные пальцы с острыми ногтями впивались мне в щеки, заставляя нагнуться.

«Она читает мысли!» – пронеслось в голове.

Бабка растянула беззубый рот и засмеялась. В это мгновение я, наконец, смогла ее полностью рассмотреть. И ужаснулась, настолько страшной она оказалась.

Кожа напоминала смятую бумагу, такой морщинистой она была. Длинный нос едва не задевал своим кончиком тонкие, сейчас растянутые в зловещую улыбку губы. Глаза оказались не просто выцветшими – кроме белка в них больше ничего не было. Одеждой старухе служили какие-то почти истлевшие серые тряпки.

– Конечно, читаю, мне ведь надо знать, – проскрежетала она, не давая мне сдвинуться с места.

– Вы смерть? – задала я вопрос, заметив, как улыбка старухи на короткий миг немного угасла. Спустя мгновение я поняла, что ошиблась. Даже не знаю почему, но я вдруг подумала, что эта... особа никак не может быть кем-то вроде смерти. – Хотя нет, вы не она.

– Не забивай себе голову и не мешай мне, – недовольно бросила старуха. Зловещая улыбка к этому моменту полностью стерлась.

– Почему? – задала новый вопрос.

Ведьма поморщилась, а потом я ощутила, как ее ногти впиваются мне в кожу. Я сопротивлялась, пытаясь снова прийти в себя, но мое сознание затопили образы прошлого.

Зачем ей знать о том, как я жила? Внезапно я все поняла. Она хочет занять мое место! Думать было сложно, но через какое-то время мне удалось не концентрировать все свое внимание на мелькающих перед глазами картинах.

Я до сих пор не знала, что меня ждет, но готова была бороться до конца. Что ей нужно? Душа? Она хочет поглотить меня и жить моей жизнью? Такое возможно? Я никогда ни о чем подобном не слышала, впрочем, это не значит, что этого нет.

Она вообще живой человек? Может быть, она какой-нибудь злобный дух? Но зачем тогда все эти сумки, вес которых, к слову, я вполне ощущала. Ответов у меня не было, и я сомневалась, что кто-то станет меня просвещать.

Голова внезапно закружилась, и я ощутила легкий толчок в грудь. Последнее, что я слышала, это мерзкий смешок.

«Вот и помогай после этого людям», – подумала, проваливаясь в темноту.

Очнулась я, лежа на полу. Просто резко распахнула глаза и бессмысленным взглядом уставилась перед собой. Первые несколько секунд в голове было пусто, а потом я вспомнила.

Хотела вскочить, но тело внезапно заныло, протестуя.

– Ох, проклятье, – застонав, поднялась на четвереньки. Обзор тут же был перекрыт волной волос. Покосилась на них и выдохнула. Кажется, волосы мои – длинные, ярко-рыжие, предмет моей гордости. Кто бы знал, сколько я каждый день сил на них трачу. Про деньги вообще молчу.

Открыв рот, хотела обласкать старуху, но благоразумно промолчала, опасаясь привлечь чье-нибудь внимание. Для начала надо понять, где я и что со мной произошло, а потом можно будет уже насылать проклятия.

Подождав, пока тело перестанет дрожать, выпрямилась, вставая на колени и привычным движением отбрасывая волосы. Голова закружилась, а глаза наполнились слезами. Слегка затошнило. Приложив руку ко рту, лихорадочно принялась оглядываться в поисках какой-нибудь емкости. От того, что я увидела, даже тошнота слегка прошла. Впрочем, не настолько, чтобы я бросила свою затею с поиском чего-нибудь хоть отдаленно напоминающего тазик или ведро.

Последнее было все-таки найдено под лавкой рядом. Схватив его, склонилась, придерживая другой рукой волосы. Когда желудок немного успокоился, шмыгнула носом, вытерла слезы и снова выпрямилась, на этот раз медленно и аккуратно. Тело отозвалось на это неодобрительно. Наверное, нужно было как можно скорее оглядеться, чтобы удостовериться, что никакой опасности поблизости нет, но вместо этого мне хотелось свернуться клубком и полежать так пару часов.

Несколько раз вдохнув поглубже, я все-таки отложила идею полежать на потом и принялась аккуратно осматриваться. Двигать резко головой явно не стоило. Одно неосторожное движение – и сразу накатывала тошнота, а в глазах начинало все плыть.

Я оказалась в деревенском доме. Это несложно было понять по всей обстановке. И вязаный половик под ногами, и деревянные стены, и длинная некрашеная лавка у одной стены, и допотопный сундук рядом. Я уж молчу о кровати, стульях и столе. Все выглядело так, будто вынырнуло из какого-то средневековья. Ах да, была еще печь. Не знаю, как она называется, но не русская точно. Возле печи на стене можно было увидеть полки, заполненные горшками, глиняными мисками и крынками.

Закончив с осмотром, который дал много пищи для размышлений, я перевела взгляд на себя. Небольшой шрам на руке доказывал, что это мое тело. Даже не знаю, почему я подумала, что возможно иное, просто вспомнила свои последние мысли перед тем, как погрузиться в темноту. Тогда я решила, что ведьма хочет занять мое место. Логично предположить, что она могла вытолкнуть только мою душу (или что там у людей есть?) в другое тело. Но нет, то, что я видела перед собой, определенно принадлежало мне. Немного смущала только абсолютная нагота.

Убедившись, что чувствую себя более-менее нормально, я встала на ноги, пережидая легкое головокружение и, подышав немного с закрытыми глазами, отправилась на поиски какой-нибудь одежды. Ходить обнаженной явно не стоило. Мало ли кто может сейчас прийти.

Единственным местом, где могло обнаружиться то, что мне требовалось, был сундук, вот к нему я и направилась. К моей радости, он не был закрыт на замок. Откинув весившую килограммов десять (не меньше!) крышку, я заглянула внутрь.

Как я и думала, в сундуке лежала одежда. Чужой запах отталкивал, но деваться было некуда. Аккуратно порывшись, вытащила темно-зеленое платье из плотной ткани и торопливо натянула его на себя. Оно странным образом подошло. Платье не жало ни в талии, ни в плечах, но и не болталось, как на вешалке.

Рассудив, что на данный момент этого будет вполне достаточно, я решила: пора посмотреть, что там, за пределами комнаты.

Передвигалась пока медленно. Дойдя до низкой двери, осторожно толкнула ее, но она не шевельнулась. Подавив всколыхнувшуюся панику, аккуратно взялась за ручку и потянула дверь на себя, та поддалась и с легким скрипом отворилась.

Сразу выходить не стала, лишь пригнулась, оглядывая открывшееся пространство. Судя по всему, снаружи не было никакой опасности, лишь еще одна комната.

Выйдя, настороженно осмотрелась. Как в деревнях называется прихожая? Сени? Точно не знаю, но вроде так.

Полов в этой комнате не было, так что мне пришлось стоять на утрамбованной до каменной твердости земле. На стенах висели многочисленные пучки трав и каких-то корешков. В одном из углов обнаружился веник, больше напоминающий метлу, деревянный совок, лопата и другие садово-огородные приспособления вроде небольшой тяпки и грабель, похожих на растопыренную пятерню. В другом углу нашлось несколько деревянных ведер, стоящих друг на друге. Посередине ютился короб. Напротив меня располагалась еще одна длинная пустая лавка. Проверять, что в коробе, я не стала. Успею еще.

Больше всего меня заинтересовало небольшое окно, затянутое чем-то вроде не слишком прозрачной пленки. Подойдя к нему, осторожно потыкала пальцем в преграду – твердая. Из-за мутности пленки рассмотреть, что там, снаружи, никак не получалось.

Вздохнув, я повернулась к еще одной двери. Открыла ее и смелее шагнула вперед, после застыв на месте.

Вокруг царил лес. Я стояла на деревянном крыльце и слегка напряженно смотрела перед собой. Как я могла здесь оказаться? Каким образом меня перенесло из города в лес?

Где-то глубоко внутри я знала ответы на эти вопросы, но моя рациональная часть яростно сопротивлялась, пытаясь убедить меня, что всему есть логичное объяснение. Например, меня просто оглушили, вывезли за город и оставили в этом доме. Внутренний голос пытался убедить меня, что необходимо уходить, ведь девушек просто так не воруют. Скорее всего, меня привезли сюда, чтобы хорошенько позабавиться.

Да, да, только вот зачем все так усложнять? Для того чтобы позабавиться, достаточно было просто отвезти на какую-нибудь квартиру или в гараж. К тому же не думаю, что меня оставили бы в одиночестве. Да и этот лес... Что-то я не помню, чтобы рядом с нашим городом было нечто подобное.

Лес вокруг явно не походил на тот, что должен быть в средней полосе России. Впрочем, во всех я не была, поэтому точно знать никак не могла. Больше всего он напоминал мне какую-то дикую смесь тропиков и старых лесов Шотландии.

Стволы толстых, изогнутых в разные стороны деревьев были покрыты изумрудным мхом, отчего казались бархатными. Травы не имелось, если не считать чего-то вроде разлапистого папоротника высотой в метр. Точнее, мне казалось, что это называется именно так, но полной уверенности не было. Так же я не знала, что за мохнатые лианы свисали с деревьев.

Ходить по земле босиком не хотелось совершенно. Вернувшись в дом, я отыскала под лавкой в сенях сапожки. Затолкав брезгливость подальше, натянула их, в очередной раз удивившись совпадению размера.

Обойдя дом по кругу, убедилась, что никого поблизости нет. И не только людей, даже домов других не было. Создавалось полное впечатление, что изба стоит посреди леса в гордом одиночестве. И я даже не знала, радоваться мне или огорчаться.

Удостоверившись, что на улице нет больше ничего интересного, я направилась в дом, но на крыльце застыла и прислушалась.

Как же я сразу не сообразила?

Вокруг стояла просто оглушительная тишина.

Резко развернувшись, с каким-то иррациональным страхом окинула взглядом будто бы притаившийся лес и внезапно ощутила ответное внимание. Вздрогнула от этого и заскочила в дом, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле, все тело подрагивало от окатившего меня ужаса. Я толком не понимала, что именно меня так напугало, но в данный момент разбираться с этим не желала.

Зашарив по двери, натолкнулась пальцами на крючок. Хотела уже закрыться, но внезапно замерла, пытаясь вспомнить. Почему-то мне показалось, что раньше его здесь не имелось. Но я не была уверена. Прикусив губу, всё-таки накинула его на петлю и вошла в дом.

Хотелось ответов, а еще чего-нибудь выпить. А лучше закрыть глаза и проснуться. Я даже попробовала, но, когда снова открыла их, еще раз убедилась, что это реальность, а не сон.

И что теперь делать? Как быть? Куда бежать? Откуда ждать опасности, а откуда помощи?

Наверное, надо было уйти отсюда? Вот только лес пугал меня отчего-то намного сильнее, чем что-то иное. Мне казалось, что там притаилось громадное чудовище, которое только и ждет, чтобы я подошла ближе.

Судорожно выдохнув, села на кровать и принялась заплетать волосы в косу, надеясь хотя бы немного успокоиться от этого привычного занятия. При этом я внимательно осматривала комнату. Пучки трав были не только в сенях, но и здесь. Они висели на стенах и потолке, распространяя довольно приятный запах.

Когда я увидела книгу, спокойно лежащую на столе, то замерла. И снова мне показалось, что раньше здесь ничего подобного не было. Холодок пробежал вдоль позвоночника.

Оставив в покое волосы, я поднялась и подошла к столу. Отодвинув стул, села, даже не думая прикасаться к темной поверхности. На обложке, выглядящей так, словно этой книге как минимум лет сто, ничего не было.

Наверное, следовало открыть и прочесть, что там, или хотя бы попытаться, но вместо этого я положила руки на стол рядом и бездумным взглядом уставилась на стену напротив. Там что-то висело, закрытое почему-то серой и грязной тряпкой. Это выбивалось из общего облика дома.

Глянув еще раз на книгу, я всё-таки поднялась, решив сначала проверить, что спрятано за этой половой тряпкой. Подойдя, остановилась и поморщилась. Нет, запаха не было, но ткань выглядела так, словно готова была в любой момент расползтись на нитки и сгнить.

Почему-то снова стало не по себе. Внезапно вспомнилось недавнее ощущение от леса. Сейчас мне казалось, что все дело в моем воображении. Я просто испугалась.

Протянув руку, двумя пальцами подцепила тряпку и потянула. Старая ткань затрещала, а в воздух взметнулась пыль. Хм, неужели эту тряпку так давно никто не трогал? Впрочем, пыль странным образом спустя несколько мгновений словно растворилась, заставляя меня хмуриться сильнее. Подсознание шептало, что это не нормально, но мозг отказывался воспринимать нечто столь непонятное.

Вздохнув глубже, всё-таки сдернула тряпку и тут же отшатнулась. С той стороны на меня испуганно смотрела какая-то старушка.

Первым порывом было поздороваться, но, когда я открыла рот, бабулька по ту сторону сделала точно такое же движение. Я замерла, ожидая, что будет дальше. Взгляд невольно зацепился за обстановку с той стороны. Чем дольше я смотрела, тем больше не понимала, что происходит. Даже обернулась, проверяя свою догадку.

Поджав губы, я нахмурилась, пристально рассматривая старушку. Дряблое лицо, припорошенные сединой волосы, губы, окруженные морщинками, блеклые глаза, некогда явно бывшие зелеными, слишком крупный нос.

Догадка никак не хотела умещаться в голове. Подсознание сопротивлялось, нашептывая, что такого просто быть не может. Ну не бывает в нашем мире ничего подобного.

Уняв легкую дрожь в теле, я решительно подняла руку. Старушка зеркально повторила мой жест. Я снова едва не отшатнулась, но усилием воли заставила себя продолжить движение, как завороженная наблюдая за тонкой старческой рукой с узловатыми пальцами. Когда подушечки пальцев прикоснулись к холодной гладкой поверхности, я всё-таки отошла на пару шагов назад, поднеся руку ко рту, чтобы сдержать в себе обреченный стон. Старушка по ту сторону с ужасом в глазах смотрела на меня, точно так же прикрывая рот.

Резко отвернувшись, я нашарила стул и тяжело опустилась на него. Перед глазами плавали черные пятна, голова снова кружилась. Казалось, что сознание не справляется с такой неправильной реальностью, поэтому пытается отправить меня отдохнуть, чтобы в это время переработать болезненную информацию. Падать в обморок мне не хотелось, поэтому я старалась просто принять то, что увидела и поняла, как данность, как новую особенность мира вокруг меня. Получалось плохо. Все-таки рациональный мозг не желал смиряться с чем-то подобным.

– Все хорошо, – заговорила я вслух и сама вздрогнула от своего голоса, прозвучавшего в полной тишине громко и надломленно. – Все хорошо, – повторила с напором, словно пыталась в этом убедить невидимых наблюдателей или саму себя. – Этому можно найти объяснение.

Вскочив, я торопливо стащила с себя платье и отбросила в сторону. Подняв руки к глазам, снова убедилась, что выглядят они по-прежнему молодо, никаких морщин, вздутых синих вен и желтоватых ногтей. После этого мой взгляд упал на тело. Упругая кожа, ровная и гладкая, подтянутый живот, налитые груди – сомнений никаких быть не может, моему телу до старости еще лет сорок с лишним.

Вскинув голову, я уверенно повернулась к предмету, в котором видела старушку. Стремительно приблизившись, хмуро окинула женщину взглядом, приходя к выводу, что ей, должно быть, где-то за семьдесят, а то и больше. И да, она сейчас тоже стояла раздетой, пристально рассматривая меня в ответ.

Стоило признать, что предмет оказался каким-то странным зеркалом, показывающим, по всей видимости, будущее. Или что-то в этом роде.

Осмотрев старушку последний раз, я отошла от зеркала и подхватила лежащее на полу платье. Натянув его, снова села за стол и задумалась.

Если бы я увидела это зеркало в какой-нибудь лаборатории, то решила бы, что наука зашла дальше, чем нам всем рассказывают. Но на лабораторию этот деревенский дом походил слабо. Да и кому нужно создавать нечто подобное? Если кто-то хотел посмотреть на себя в старости, то сделать это вполне можно – насколько я знаю, существуют программы состаривания. Загрузил фото, состарил – и любуйся, сколько хочешь.

Был еще вариант с магией, но я пока упиралась и не хотела признавать, что такое возможно.

Постучав пальцем по столешнице, фыркнула и тряхнула головой. Думаю, сейчас все это не так важно. Главное – отыскать дорогу домой и разобраться в том, что происходит, оставшись при этом живой и желательно полностью здоровой.

Оглядев комнату, поднялась, мельком глянув на все еще лежавшую на столе книгу. Для начала хорошенько здесь все осмотрю, а потом загляну в нее.

К более тщательному осмотру я приступила с кровати. Первым делом скинула все на пол, простучала доски и заглянула под нее. После этого прощупала одеяло и подушки. Ну, мало ли, вдруг там что-нибудь спрятано. Закончив, вернула все как было. На всякий случай.

Стол тоже подвергся осмотру, но ничего необычного в нем я не нашла. После этого уделила внимание полке со всякими крынками. Несколько горшочков были пустыми, а в остальных обнаружилась различная крупа. В одной крынке нашлось масло, во второй вполне свежее молоко, в третьей что-то вроде сметаны. Все выглядело так, будто емкости наполнили только что. Даже масло не было тронуто ни разу.

Расставив все так, чтобы лучше запомнить, я принялась за сундук. На короткий миг мне показалось, что в прошлый раз, когда я заглядывала сюда, все выглядело несколько иначе. Нахмурившись, попыталась вспомнить, но, к своему сожалению, должна была признать, что это невозможно. В тот момент я была слишком напугана и толком ни на что не обращала внимания.

В сундуке нашлось много полезного. На самом верху лежала накидка с капюшоном. Раньше такое называли плащами. Просто кусок ткани, который накидывался на плечи и застегивался у горла. Рукавов, конечно же, не было. Оглядев его со всех сторон, отложила в сторону.

Дальше были аккуратно сложены три платья, все разного цвета: светло-зеленое, коричневое и темное, почти черное. Фасон старинный, ткань плотная, но мягкая. Швы явно сделаны вручную, но максимально аккуратно. Никто в современном мире в таких платьях ходить не будет. Сейчас подобные одежды можно увидеть только на актерах исторического кино, театра или на реконструкторах.

Кроме платьев нашла три юбки, длинные, не слишком пышные, сделанные из чего-то вроде тонкой шерсти, и три блузы, или как там в старину назывались верхние рубахи. Все это я осмотрела мельком, затолкав подальше желание примерить.

– Что это? Чулки? – пробормотала я тихо, рассматривая длинные... носки. Немного поколебавшись, натянула их на себя. Не знаю, из какого материала их изготовили, но чулки, доходившие почти до самых бедер, обхватывали ногу плотно, даже не думая куда-то сползать.

Найденное белье было мною проигнорировано. Сначала я все тщательно перестираю, а потом еще подумаю, надевать или нет. Ладно платье и чулки, но белье... Нет, нет. Такое без предварительного кипячения я ни за что не надену. Хотя очень надеюсь, что делать мне ничего подобного не придется. Во мне всё еще теплилась надежда, что я смогу отыскать дорогу домой.

Кроме всего этого в сундуке нашлись нитки, иглы, обрезы простой белой ткани (довольно много, кстати, на несколько платьев должно хватить), пяльцы, спицы и клубок зеленой шерсти. Иглы и спицы явно старинные. Пяльцы деревянные, довольно большие. Нитки намотаны не на бумажные или пластиковые рулончики, а на простые аккуратно отшлифованные деревяшки.

Закончив с сундуком, сложила все обратно и закрыла крышку. На всякий случай заглянула за печку и внутрь – пусто, даже золы нет. После этого обратила внимание на половик. Сдернула его и сразу заметила вход в подпол. Кольца раньше не ощущалось из-за того, что оно было буквально утоплено в дерево. Подхватив его, потянула на себя – крышка легко поддалась. Снизу дохнуло холодом.

Опустившись на колени, заглянула внутрь. Первое, на что обратила внимание, – внизу оказалось подозрительно светло. Высота потолков подпола позволяла стоять, не сгибаясь, но спускаться я всё равно не планировала, хотя и рассмотрела удобно подставленную ко входу лестницу.

В подполе обнаружилось множество полок. На них опять стояли горшочки и крынки. А еще я заметила полку, заполненную небольшими глиняными бутылочками. Около стены напротив я приметила закрытый сундук. Хотелось поглядеть, что там, но я одернула себя и выпрямилась. Вернув крышку и половик на место, решительно вышла в сени.

В первую очередь меня интересовал короб. Внутри я нашла множество тканевых мешочков, заполненных сушеными и перетертыми травами. Все они были рассортированы и хранились в аккуратных ящичках.

Закончив с осмотром дома, я уселась на лавку и принялась размышлять. Дом выглядел жилым и одновременно нежилым. Видно было, что здесь раньше кто-то обитал и всем пользовался. Но затем словно тщательным образом убрался (за исключением тряпки на подозрительном зеркале), пополнил все запасы и ушел.

Живот требовательно заворчал. Положив на него руку, сглотнула и поднялась. Нужно чего-нибудь поесть, а потом уже можно будет думать дальше.

Ничего готового я не нашла, придется варить. Вспомнились горшочки с крупой. Нужна вода. Бросив взгляд на ведра, подхватила одно. В доме водопровода не наблюдалось, значит, на улице где-то должен быть колодец. Вот только, когда я обходила дом, ничего подобного не видела. Неужели воду здесь добывают из какого-нибудь ручья? Я из колодца-то не особо готова пить, а уж из ручья и подавно. Но делать нечего.

Откинув крючок, опасливо выглянула наружу, а потом всё-таки вышла на крыльцо. Лес вокруг все еще выглядел тихим и словно выжидающим. Подавив дрожь и желание вернуться в дом, спустилась вниз, огляделась и от неожиданности замерла. Метрах в пяти от дома я увидела самый настоящий колодец.

Его там не было! Не было, я точно помню!

Сделав шаг назад, схватилась свободной рукой за ткань платья на груди и сжала, старательно давя захлестывающую меня панику.

Стоп, прекрати, приказала себе, глубоко вдыхая и выдыхая. Я, наверное, просто не заметила. Нервничала, толком не глядела по сторонам, вот и не увидела. Нечто подобное не может появиться ниоткуда. И я это прекрасно знаю.

Немного нервно оглянувшись назад, всё-таки двинулась в сторону колодца, готовая в любой момент бросить ведро и вернуться в относительную безопасность дома.

Колодец выглядел совершенно обычным: с высокими бревенчатыми бортами, с ведром и веревкой, с ручкой, бобиной (или как это называется), на которую нужно наматывать веревку, и покатой крышей.

Столкнув ведро с края, вздрогнула, когда веревка начала разматываться, а ручка крутиться. Наверное, надо было приостановить падение ведра, но я сразу не сообразила, очнувшись только тогда, когда услышала тихий всплеск. Надеюсь, оно не развалилось. Подождав немного, начала крутить ручку, поднимая ведро. С непривычки было довольно тяжело. Когда подтаскивала ведро к краю, вся облилась.

Закончив, отдышалась немного и поглядела на воду. К моему удивлению, она оказалась кристально прозрачной. Недолго думая, зачерпнула горсть и осторожно выпила. Холодная, зубы сводит, но при этом донельзя вкусная. Но даже так, пить ее я не собиралась. Это был просто первый порыв, который мне не удалось подавить.

Перелив воду в свое ведро, потопала к дому, ощущая себя уже немного более уверенно. Правда, мокрое платье доставляло дискомфорт, как и все еще не исчезнувшее ощущение чужого взгляда. Поежившись, скользнула в дом.

Оставив воду в сенях, подошла к печи. Сама по себе она гореть не станет. Для этого нужны дрова, а они в лесу. Идти туда не хотелось совершенно, хотя я и понимала, что позже всё равно придется. Не сидеть же мне вечно в этом доме, не так ли?

Встряхнувшись, переоделась в другое платье, кинула мокрое на спинку стула сушиться. И только после этого повторила свою вылазку из дома.

Выйдя на крыльцо, прищурилась и огляделась по сторонам, словно в ожидании, что дрова сами прыгнут мне под ноги. Когда ничего подобного не произошло, тихо рассмеялась, укоряя себя за подозрительность. Скорее всего, когда я выходила из дома в первый раз, просто не обратила внимания на этот колодец. Он темный, стоит почти возле деревьев, немудрено не увидеть. Я была расстроена и паниковала. Колодцы сами по себе не появляются, так что можно успокоиться.

Немного повеселев, отмахнулась от проскользнувшей мысли о том, что лес по-прежнему слишком подозрителен. Не стоит портить себе настроение из-за глупого страха. Мне просто непривычно находиться в такой обстановке. Всё-таки я родилась и выросла в большом городе. Конечно, на природе бывала, но никогда не жила длительное время. И уж тем более не было ни разу, чтобы я оставалась в лесу в полном одиночестве. Думаю, именно поэтому мне и не по себе от всего происходящего.

Добравшись до границы, где заканчивалась поляна, на которой располагался дом и начинался лес, я остановилась и прислушалась. Тихо, слишком тихо. Упрямо поджав губы, шагнула под тень деревьев, отмахиваясь от волнения, захлестнувшего с головой.

Далеко не ушла, сделала пару шагов и нерешительно остановилась. А ведь здесь вполне могут водиться хищники. Лес не выглядел дружелюбным, скорее наоборот. Потоптавшись на месте, решила, что далеко ходить не стану.

Шагнув в сторону, я услышала оглушительный хруст, от которого сердце подскочило до самого горла. Вскрикнула и отпрыгнула назад, но при этом обо что-то запнулась и, взмахнув руками, упала. Торопливо оглядевшись, выдохнула и засмеялась, старательно унимая не слишком приятную дрожь в теле. Это была всего лишь ветка. Просто ветка, ничего более.

Встав, отряхнулась от налипших на руки и платье палых листьев и земли, а потом подошла к кучке хвороста. Думаю, мне как раз должно хватить. Поломав самые крупные сухие ветви, я собрала хворост и вернулась в дом. Правда, перед тем, как зайти внутрь, я остановилась на крыльце и всё-таки обернулась. Лес по-прежнему хранил молчание. Ощущение чужого присутствия так и не пропало, но я уже немного привыкла к этому, поэтому только вздохнула и отвернулась. Даже не представляю, что я буду делать ночью. Со страху умру, наверное.

Затолкав хворост в печь, принялась искать, чем можно было бы разжечь огонь. Спички отыскались на полке с крынками. Они оказались намного крупнее, чем привычные мне, но горели отлично. Правда, сразу поджечь хворост не удалось. Никакой бумаги я здесь не нашла. Книгу трогать, естественно, не стала. Именно по этой причине пришлось брести в лес повторно. Для розжига набрала сухих листьев и травы. Только после этого мне удалось развести огонь. Удостоверившись, что дым не идет в дом, плотно закрыла дверцу печи и полезла в горшки с крупой.

Отыскав нечто похожее на привычную мне гречку, решила, что обедать я буду этим. Правда, пришлось повозиться, так как на печи я никогда раньше не готовила. Да и привыкла больше к обычным кастрюлям и сковородам, а не к глиняным горшкам. Но в итоге, спустя некоторое время, самая обыкновенная каша, приправленная капелькой масла, была готова. Налив в найденную кружку молока, я уселась за стол.

После легкого обеда настроение немного улучшилось. Жизнь показалась не такой уж плохой. Да, то, что происходит со мной, конечно, не нормально, но я ведь еще жива, верно? А значит, не все так плохо. Ничего нельзя изменить только в одном случае – если ты мертв.

Всё могло быть гораздо хуже. Думаю, даже смерть не самое страшное, что может случиться с человеком. Конечно, оказаться неизвестно где в одиночестве не слишком весело, но, как я уже сказала, в этом случае еще не все потеряно.

После обеда я засела за книгу. Делать пока было нечего, и я надеялась, что здесь смогу найти хоть какие-то ответы. Потрогав обложку, убедилась, что книга просто лежит, как и положено всякой уважающей себя вещи. То есть не думает исчезать, светиться, рычать, прыгать или еще что-нибудь в этом роде. Как бы я ни отрицала необычность всего происходящего, но мозг, кажется, готов был уже признать, что во всем случившемся со мной присутствует некий элемент магии.

Осторожно открыв книгу, я сунула туда любопытный нос, но тут же застонала от досады. Подхватив ее, принялась пролистывать, надеясь, что найду хоть что-нибудь, но нет, книга была полностью пуста. Просто чистые листы, ничего более.

Странно, на обычный дневник это не было похоже, да и на записную книжку тоже. Тогда почему листы пусты?

С раздражением бросив книгу на стол, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза рукой. Настроение, еще недавно отличное, снова скатилось вниз. Не знаю, что я хотела найти в этой книге, но почему-то была уверена, что в ней отыщется много полезного для меня.

С моего попадания сюда прошло уже несколько часов. Если бы кто-то хотел позабавиться со мной, они давно уже должны были оказаться здесь. Да и не выглядело происходящее на похищение с целью насилия. А если цель другая? Например? Ну, выкуп…

Фыркнула. Да кому я нужна? Нет у моей семьи денег. Мать с отчимом и моим братом живут в двухкомнатной квартире в спальном районе. Да и квартира самая обыкновенная, досталась от бабули по материнской линии. Отчим работает на частной фирме литейщиком. Или кем-то вроде этого. Мать домохозяйка, брат в школу еще ходит. Сама я квартиру и вовсе снимаю. Зарплата нормальная, но раньше чем лет через пять купить квартиру, даже однокомнатную, никак не смогу. Среди друзей богатеев тоже не замечено. Так что вариант с выкупом отпадает.

– Хотелось бы знать, что это за место такое, – пробормотала я тихо, а потом рывком поднялась.

Подхватив найденный на полке нож, сжала его в руке и направилась к двери. Выйдя из дома, спустилась с крыльца и углубилась в лес. Правда, перед этим я всё-таки бросила взгляд на колодец. Тот и не думал пропадать, чем заметно успокоил меня.

Повертевшись на месте, решила ходить вокруг дома, постепенно увеличивая расстояние. Кто знает, может быть, на дорогу наткнусь или еще на что-нибудь. Если меня всё-таки привезли сюда, значит, дорога должна иметься. Или хотя бы тропинка. Да хоть что-нибудь!

Ходила долго, но не нашла ни дороги, ни тропинки, ни даже самой завалящей тропки. Создавалось полное впечатление, что дом просто сам по себе возник среди глухого леса.

Но тем не менее я продолжала исследовать местность. Страх, одолевающий первое время, постепенно проходил, сменяясь легким любопытством. Всё-таки в таких лесах я никогда не бывала. Чем больше проходило времени, тем чаще я останавливалась, чтобы рассмотреть что-нибудь интересное.

Один раз наткнулась на россыпь неизвестных мне грибов. Похоже на маслята, но кто знает. Срезать не стала, просто полюбовалась крепенькими грибочками и пошла дальше.

Потом надолго остановилась около перекрученного, как пружина, дерева, пытаясь понять, что именно послужило причиной подобной деформации. Ответа не нашла. Дерево было живым, и необычная форма ствола явно не мешала ему развиваться.

В третий раз меня привлекла поляна. Кроны деревьев смыкались над ней, погружая в полутень. Но несмотря на то, что на поляну почти не попадали солнечные лучи, на ней росли небольшие синие цветы. Постояв немного на краю, я решила перейти на другую сторону, но стоило мне сделать шаг, как в воздух взметнулись тысячи светлячков. Я охнула, отступив назад и завороженно наблюдая, как светящиеся насекомые разлетаются по лесу. Выглядело это невероятно сказочно. Спустя минут десять они успокоились и вернулись на поляну, снова спрятавшись в цветах и погаснув до следующего раза. Хмыкнув, я обошла необычное место стороной, решив больше не тревожить светящихся обитателей.

В четвертый раз меня заставил остановиться олень, трущийся о ствол дерева рогами. Увидев его, я замерла, спрятавшись за кусты неподалеку. Удивительно, как он меня не услышал. Похвастаться тихой эльфийской походкой я не могла, производя по мере своего продвижения громадное количество шума. Олень выглядел величественно. Я даже засомневалась, что такие большие особи бывают. С этими представителями фауны я встречалась лишь однажды, в зоопарке. Но сейчас, по воспоминаниям, мне казалось, что они были намного меньше. Может быть, это из-за того, что животные росли в неволе?

Спустя некоторое время олень закончил чесаться. Вскинув голову с громадными ветвистыми рогами, он поводил носом из стороны в сторону, а потом сорвался на бег. Я с недоумением поглядела ему вслед, пытаясь убедить себя, что легкий свет, струящийся из-под его копыт, мне всего лишь привиделся.

В данный момент меня должны волновать не странные галлюцинации, а то, что спугнуло животное. Конечно, он вполне мог просто учуять меня, но я на всякий случай внимательно огляделась по сторонам и крепче сжала нож.

Спустя еще пару часов я убедилась, что заблудилась. Не знаю, когда мой план ходить вокруг дома, увеличивая с каждым разом радиус, дал трещину, но это случилось. Побродив еще немного, решила отдохнуть, а потом уже искать дорогу обратно.

Удобно устроившись в корнях дерева, на минуту закрыла глаза и сама не заметила, как провалилась в сон. Проснулась как от толчка. Подскочив на ноги, судорожно огляделась по сторонам, унимая колотящее от испуга сердце. Как я могла заснуть? Не понимаю, ведь не собиралась совсем! Будто сморило что-то.

Не заметив никого, выдохнула и расслабилась. Что ж, поспала, пора и путь назад искать, раз на дорогу я так и не наткнулась. Встав, покрутилась на месте, пытаясь вспомнить, откуда именно пришла. Выбрав направление, обошла дерево и застыла, не веря своим глазам.

Дом. Я видела перед собой дом. Тот самый, из которого вышла несколько часов назад. Как такое возможно?

****

Королевство Роанд, замок графа Данмара

– Я поеду с тобой, – произнес негромко первый сын графа Данмара – Вилиарн.

– Исключено, – его младший брат покачал головой. – Отец никогда не позволит тебе отправиться к грани. Ты наследник, брат, не забывай об этом.

– Можно подумать, кто-то позволит мне забыть о подобном, – хмыкнул Вилиарн, хмуря темные брови. – Что бы там ни думал отец, я всё равно отправлюсь с тобой. Мы оба знаем, что путешествие к грани в одиночку – самоубийство. Послушай меня, Аарон, один ты не справишься.

– Когда отцу было до меня дело? – Аарон невесело фыркнул. Встав, он подошел к окну и, сложив руки за спиной, напряженно поглядел на горизонт. Где-то там скрывалась грань, к которой ему необходимо попасть, иначе его любимая погибнет, сгорит от болезни. – Если я отправлюсь к грани, отец даже не заметит моего отсутствия. А вот о твоей пропаже он прознает в тот же день.

– Мы уйдем ночью, – предложил Вилиарн, тоже вставая и подходя ближе к Аарону. Наследник был на полголовы выше брата, шире в плечах и заметно мощнее. Аарон уродился невысоким и тонкокостным. В детстве он много болел, и, пока брат тренировался с людьми графа, Аарон проводил все свое время за книгами. Вилиарн тоже много читал, но до брата ему было далеко. – Он хватится меня только утром, но к тому времени нас будет уже не догнать.

– Нет, – Аарон качнул головой. – Я не могу поступить так с графством. Если я погибну, никому плохо от этого не будет...

– А Файона? Ты о ней подумал? – вскипел Вилиарн, хватая Аарона за плечи и рывком разворачивая к себе. – Я не хочу получать вести о твоей смерти. А если ты отправишься к грани один, так и случится.

Младший из братьев поджал губы, недовольно сверкнув светло-голубыми глазами, почти такими же, как у Вилиарна. Всё-таки, несмотря на то что родились они от разных матерей, отец был один и общие черты братья имели. А вот цвет волос отличался. Если у Вилиарна чернота прядей отливала синевой, то у Аарона та же чернота сверкала на солнце рыжиной.

– Он нагонит нас, – снова попробовал образумить брата Аарон. На самом деле он был благодарен брату и сопротивлялся только из чувства долга перед графством. Всё-таки ему всю жизнь твердили, что Вилиарн станет следующим графом Данмар и он, Аарон, должен всеми силами беречь брата и быть ему опорой во всем. И вот сейчас он лично тянет Вилиарна в опасное путешествие, которое вполне может закончиться гибелью наследника. Одно Аарон знал: если брат погибнет, то ему самому в Данмар лучше не возвращаться. Отец не простит смерти любимого сына.

Но тем не менее Аарон не находил в себе силы сопротивляться желанию брата с полной отдачей. Он готов был в любой момент уступить. Впрочем, как всегда это делал. И Вилиарн отлично знал, что младший брат уступит, нужно лишь еще немного надавить.

– Брось, – Вилиарн улыбнулся, обнимая брата за плечи. – Когда отец поймет, мы будем так далеко, как это только возможно. Возьмем лошадей на смену, самых быстрых и выносливых. Будем ехать, не останавливаясь, сменяя их каждый час.

– Нужно не забыть дары для Хозяйки, – тихо произнес Аарон, с облегчением сдаваясь под напором брата.

Качнув головой, младший брат снова глянул в окно. И так всегда. Ему никогда не удавалось отказать Вилиарну. Аарона с самого детства восхищал сильный, смелый и немного безрассудный старший брат. Окна замковой библиотеки выходили как раз на тренировочную площадку, и Аарон провел много часов, наблюдая из-за шторы, как бьется его брат с воинами отца. Вилиарн всегда вставал на его сторону, часто выгораживая перед жестким и суровым отцом. И вот опять, у Аарона проблемы, и Вилиарн тут как тут, чтобы поддержать, помочь и, если надо, погибнуть вместе.

– Сразу бы так, – хлопнув Аарона по плечу, произнес Вилиарн довольно. – А с дарами ты прав. Я слышал, что Хозяйка жестока и жадна, как сама смерть. Просто так она нам лунный корень не отдаст. Чем будем отдариваться?

Аарон давно уже все решил, еще в тот момент, когда знахарка сказала, что Файоне может помочь только лунный корень, растущий на грани. Младший брат снова с горечью подумал о том, что отец никогда не позволит им с Файоной быть вместе. Он – сын графа, пусть и младший. А она всего лишь дочь кузнеца. Но он всем сердцем любил девушку и желал, чтобы она выжила и была счастлива. Поэтому жадной Хозяйке сумрачной грани он приготовил в подарок единственную ценность, которая осталась у него от матери, – древний магический фолиант.

– Отдам книгу Эймори, – тихо произнес Аарон, но брат его услышал.

Округлив глаза, Вилиарн смотрел на младшего с удивлением.

– Ты с ума сошел? – выдохнул он, прекрасно зная ценность книги, о которой упомянул брат. – Ты ведь говорил, что однажды воспользуешься ею! Она ведь безумно дорогая!

– Но жизнь Файоны мне дороже! – чуть громче, чем обычно, сказал Аарон, почти сразу успокаиваясь. – Вилиарн, ты забываешь, что Хозяйка не примет безделицу, которая ничего не стоит, – устало проговорил младший брат, потирая переносицу. – Она берет только самое ценное, что есть у человека. На самом деле я не уверен, что, отдав книгу Эймори, получу лунный корень.

– Почему? – заинтересовался Вилиарн, хмурясь.

Ему всё еще не нравилась идея отдать злобной хранительнице покоя Нуалы столь ценную книгу. Он прекрасно знал, насколько редкой та была. С помощью заклинания, записанного в этой книге, его младший брат через пару лет, проведя обряд, вполне мог пробудить свои магические силы.

Купить такую книгу крайне сложно, почти невозможно. Хорошо еще, что отец не знает об этом сокровище, оставленном Аарону его матерью. Иначе точно отобрал бы и провел обряд раскрытия над ним, Вилиарном.

Аарон вздохнул, глянув мельком на брата, а потом отошел от окна и сел в кресло. Вилиарн последовал за братом, выжидающе на него смотря.

– Ты разве еще не понял? – спросил Аарон у старшего мужчины, переводя на него хмурый и даже немного сердитый взгляд. Увидев непонимание на лице Вилиарна, он снова вздохнул. – Хозяйка требует самое дорогое в уплату. Понимаешь?

Вилиарн моргнул, хмурясь все сильнее.

– Что может быть ценнее книги Эймори? – задал он вопрос. – Даже мой Верекер не сравнится с ней по ценности. Хотя этот меч выковали в жерле черного вулкана тысячу лет назад, наложив на него заклинание вечности.

На этот раз недоумевать пришлось младшему брату.

– Ты хочешь отдать ей Верекер? – прошептал он пораженно. – Но... – Аарон запнулся, глянув на скрытый в ножнах легендарный меч, который когда-то давно принадлежал королевской династии. – Мы безумцы, – пробормотал он, качая головой. – Но я всё равно не об этом.

– А о чем?

– Скажи, брат, что у тебя есть еще более ценное, чем твой любимый меч? – вкрадчиво поинтересовался Аарон.

– Еще более ценное? – Вилиарн задумался, мысленно перебирая все, чем владел. – Ты и сам знаешь, что он – самое дорогое, что у меня есть.

Младший брат раздраженно поджал губы. Иногда Вилиарн был донельзя недогадливым.

– А у меня есть, – сказал он, сложив руки на груди, словно не желал произносить следующие слова, но приходилось. – Ты.

Вилиарн открыл рот, чтобы что-то сказать, а потом, все поняв, подскочил на ноги и заметался по комнате.

– Хочешь сказать, что старая ведьма может в оплату потребовать от меня твою жизнь? – спросил он, хватаясь за меч, словно готов был прямо сейчас кинуться в бой.

– Почему сразу жизнь? – спросил Аарон. – Вдруг просто попросит остаться с ней на грани?

– Зачем? – притормозил Вилиарн.

– Кто ее знает? – Аарон якобы равнодушно пожал плечами. – Она всё-таки женщина, больше тысячи лет уже одна.

Старший мужчина недоуменно моргнул, пытаясь осмыслить сказанное братом. Аарон понаблюдал за напряженной работой мысли собеседника, а потом, не выдержав, рассмеялся. Правда, смех быстро оборвался. Вилиарн даже не успел как следует рассердиться на шутника.

– А если серьезно, то я действительно опасаюсь, что Хозяйка запросит у меня твою жизнь, брат, – снова став серьезным, проговорил Аарон. – Твою жизнь я ценю намного выше, чем все книги Эймори на Нуале. Даже сравнивать не стоит. И я уверен, что она почувствует это.

– И что мы будем делать, если такое случится? – убито спросил Вилиарн.

– Я предложу ей взамен свою жизнь, – равнодушно ответил Аарон, пожимая плечами и отворачиваясь от брата. Ему совсем не хотелось видеть загоревшиеся возмущением глаза Вилиарна. Он готов был услышать в свой адрес много нелестного, но, к его удивлению, ничего этого не последовало.

Повернувшись обратно, Аарон увидел, что брат рассматривает его с каким-то непонятным выражением на лице.

– Посмотрим, – сказал старший брат тихо, а потом направился к двери. – Пойду приготовлюсь к походу. Ночь уже близко, брат. Тебе тоже не мешало бы собраться.

Выйдя, Вилиарн стремительно промчался по коридору в свою комнату. Захлопнув дверь, он развернулся и со всей силы ударил по ней кулаком.

– Умирать он собрался, – прошипел Вилиарн, прищуриваясь.

Выпрямившись, наследник графства Данмар зло оскалился. За жизнь брата он готов был сражаться с кем угодно, даже с тварями черной пустоши. Да и со старой ведьмой сладит. Наверное. Он постарается. А если нет, то его жизнь ничем не хуже – пусть забирает!

Все решив, Вилиарн хмыкнул и принялся за сборы. Ночь и в самом деле близко, а ведь еще многое нужно успеть. Времени совсем не осталось.