Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная

— Господин вы обронили! — и смотрит на меня такими честными глазами, как будто сам в свою наглую ложь верит. Обронил я. Как же. 

Отсутствие фамильных часов я заметил ещё дней пять назад. Потерять эту вещь невозможно. Более того, никто, кроме мужчин рода Тарраш Ра не может к ним прикасаться. Сразу бы рука до костей обуглилась. А этот мальчишка спокойно держит на ладони, как конфету в обёртке. 

— Обронил значит… — хватаю его за тонкое запястье, чтобы не сбежал. 

Кто ж ты, хост тебя пожри такой? И главное, кто их моих братьев так наследил в Халдее? Во-первых, тут нас не жалуют. Во-вторых, детьми фернаны не разбрасываются. Тем более отпрысками правящего рода. 

Тем более теперь, когда я собственными руками этот род обезглавил. 

Неприятные воспоминания, ударяются в ребра. 

Плохой знак. 

Вот тебе и мастер оборота лучшей в Трехлунном Академии для Двуликих. Еле сдерживаю трансформацию от одной только мысли. От одного только воспоминания о Ней и о том, что я ради Нее натворил. 

Золотая женская цепочка на моей руке ловит отблеск осеннего солнца и слепит бликами. Как будто напоминает, какой я был слепец. И дурак. А теперь уж сколько лет расхлебываю. Конца и края не видно этой плошке яда. Когда уже разъест меня совсем? 

— А теперь поговорим как мужчина с мужчиной, — пришлось дёрнуть пацаненка хорошенько, чтобы прекратил свои глупые попытки вырваться. — Во-первых, воровать не хорошо. Тебе не сказали? — Может, он сирота и ради куска хлеба? От мысли, что кто-то из моих братцев бросил сына побираться и голодать, тьма внутри вскинулась ещё выше. Убил бы за такое. А хотя я ж уже. Убил. Всех семерых. 

— Я не брал… — мямлит пацан. Морщусь. Вот тебе и наследник первых детей тёмного бога. Ну хоть в глаза смотрит, не боится. Не все, видимо, потеряно.

Молчу, изогнув бровь. Шрам привычно тянет кожу. Ещё одна метка прошлого. 

— Говорю, не брал. Уж, который день ищу по всему городу, чтоб отдать. А ещё крайним сделали! — надулся так, что вот-вот из ушей как из вулкана Угарр дым повалит. — Правильно мамка говорит, не делай добра — зла не получишь. 

— А отец что? — с бабами все понятно. Я их хостову философию на своей шкуре во всех оттенках прочувствовал. 

— А Фирсов сын мне отец! — мальчишка, только успокоившись, вдруг дернулся, как если б я его клеймом раскаленным приложил. — Обрюхатил мамку и свалил в туман!  Ненавижу, — он смачно сплюнул на землю и растер ботинком пузырившуюся слюну. 

Я его гнев в этом вопросе полностью разделял. Чтоб тебя Фирс никогда по мосту забвения не пустил! Кем бы из семерых ты ни был, осеменитель хостов! 

— Пойдем-ка, познакомимся с мамкой твоей. 
Вам нравится эта история? Тогда хорошая новость: уже можно прочесть вот тут. Веселая, неунывающая девушка-кошка будет укрощать не менее упрямого и очень красивого дракона. Даже в академию за ним ради этого поедет. Он, правда, думает, что любовь и чувства -- это не к добру, но мы с киской убедим мужика в обратном. Присоединяйтесь. 

У меня проблемы!
Нет, дело не в том, что я попаданка. И даже не в том, что стала кошкой. Проблема в том, что год я терпеливо наблюдала, как леди Элизабет развлекается с любовниками прямо у меня на глазах. Серьезно, женщина, у тебя муж — ДРАКОН! Боевой маг! Герцог! А ты изменяешь ему с толстыми баронами!
И вот когда этот ящер застукал жену с очередным кавалером, случилось два события: первое — он чуть не снес дом в приступе драконьего гнева, второе — почему-то только я смогла его успокоить.
А потом я проснулась... человеком. В его постели. Голая.
Теперь мне предстоит:
— Объяснить, откуда я взялась (попаданка из другого мира — это вам не шутки!)
— Притвориться студенткой боевого факультета Академии магии (я же филолог, какая боевка?!)
— Не превратиться в кошку на людях (нервы, знаете ли)
— И главное — НЕ влюбиться в своего бывшего хозяина!
ПРОДЫ КАЖДЫЙ ДЕНЬ
Однотомник ХЭ

Ну не мог я так уйти. Одно дело не знать, что где-то племянник бродит, другое развернуться и развидеть. 

— Говорю ж, не крал ничего! — снова вскинулся малец. А в глазах ужас как перед фирсовым озером у закоренелого грешника. 

— Так я, может, отблагодарить хочу? — чтобы успокоить парня, даже подмигнул ему. Зная, что шрам уродует улыбку до звериного оскала, я обычно старался не улыбаться. Но отчего-то встреча с этим мальцом отзывалась в остывшей и заледенелой душе теплом. Шевелилось там что-то, как первые ростки травинок после заморозков в вечной мерзлоте Исдандора. — Сам же говоришь, весь город оббегал, чтоб вернуть. За такое дело и поблагодарить не грех. 

Мальчонка, не будь дурак, с явным вызовом покосился на свое запястье. Мол, не похоже на благодарность. Я хмыкнул: 

— А не сбежишь? 

— Не сбегу. 

— Слово чести? 

— Может у меня чести той ни на грош, — а сам расслабился уже, улыбается. 

Люди обтекают нас как река скалу. Никому и дела нет, что парня незнакомец за руки хватает. Хоть бы и поколотил, всем плевать. Что за мир. А ещё Фернаны им демоны-убийцы. 

— Так и у меня ни на грош, — я аж расхохотался. Впервые за долгое время вот так легко и от души. Правильно говорят, кровь не водица. Сколько лет я уж семьи не знал? Все один, как последний лист на промерзлой осине. — Как звать тебя хоть? 

— Бастом. 

— Просто Бастом? — я прищурился. 

— Просто. 

Мы свернули за угол и я напрягся, ожидая в любой момент подвоха, готовый броситься вслед за этим хитрецом. Но он шел на одном со мной уровне, не пытаясь ускользнуть. 

Странные дела. 

— А вас-то как? 

— Совран. 

— Просто Совран? — мальчонка обернулся. Глаза у него были знакомые. Родные глаза.  

— Просто. 

Парень гыкнул и протянул руку. 

— А вы ничего так. Нормальный. 

— Не Фирсов сын? — поддел я, гадая, как парень отреагирует на новость, что я ему дядька. 

— Ну точно лучше папашки моего! О! А вот и мамка! 

Я перевел взгляд, куда он указывал… 

Тело обдало пожарищем. 

ФИРСОВ СЫН ЗНАЧИТ?! 

Тьма взвыла внутри метелью в исландорскую бурю, взорвалась, ломая кости и требуя выхода. 

 ОБРЮХАТИЛ И БРОСИЛ, ЗНАЧИТ?! 

Я рванулся к Ней навстречу. Лицо бледное, глаза, как две луны. 

Узнала, да? 

И я узнал. На твою беду. 

— КАК ТЫ ПОСМЕЛА СКРЫТЬ ОТ МЕНЯ СЫНА, ТИРА ША НОРДИКА? — а вместо слов уже рык из зубастой пасти. Сквозь вату безумия и жажды крови слышу крики вокруг: 

— Ферн в обороте! Спасайся, кто может, люди добрые. Боевой ферн! 

И тенью мальчонка между мной и этой тварью в юбке! 

Мой мальчонка.

Меня сорвало в пропасть ненависти мгновенно. Красная пелена заволокла мир, не оставив ничего, кроме жажды уничтожать все вокруг. 

За то, что у меня отняли. 

За то, во что превратилась моя жизнь Ее стараниями! 

Я каждый день оплакивал Ее гибель! И вот Она передо мной. Живая. 

Я пытался взять контроль над тьмой. Вернуть себе обычную форму, но ярость пропитала все до последней кости.  

Мой сын, ошарашенный, испуганный все же стеной стоял между мной и Ею. И только поэтому я Ее не придушил в тот момент. А потом эта лживая тварь замахнулась и огрела меня по роже полотенцем, которым только что вытирала руки.

— Ты пугаешь моего сына, Совран! 

 Ее запах ударил в ноздри, скрутив болью нутро. Как помираюшая рыба, я хватал ртом воздух пока тьма оседала внутри пеплом, возвращая разуму ясность, а телу человеческие очертания. 

— МОЕГО СЫНА ТЫ ХОТЕЛА СКАЗАТЬ?! 

Баст метался взглядом между нами, а потом вдруг упал на вымощенную камнем дорогу и завыл. Тира кинулась к нему, но я успел схватить Ее за талию и прижать к себе, чтобы не вырвалась и не наделала бед. 

— Пусти меня! Он….он… 

— Он оборачивается, — закончил я за Нее. 

Фамильный артефакт. Баст ходил с ним несколько дней. Видимо, именно он спровоцировал первый оборот.

  — И если ты сейчас вмешаешься, то он умрет.

Тира 

15 лет назад до событий предыдущей главы

— Мне очень жаль, но вы больше никогда не сможете иметь детей. 

Я кивнула, тихо вытирая горячие слёзы. Вот и всё. Муж, погибший в автокатастрофе, ребенок, зачать которого мы пытались последние 8 лет. Внематочная беременность, бесконечное гормональное лечение и продувание оставшейся трубы… Сколько усилий, надежд и чаяний. Теперь я одна. Ненужная никому… Всему миру плевать на меня. 

Выйдя из кабинета, еле-еле переставляя  налившиеся свинцом ноги, я побрела по коридору. Слезы текли по щекам, разъедая тушь, которая должна была быть водостойкой. Специально такую использовала же, на случай если новость будет неутешительная. Как будто… чувствовала. Знала. 

В голове билась одна мысль: "Все кончено".

В тупике первого этажа заметила знакомую дверь с табличкой "Место для курения". Развернувшись, пошла в противоположную сторону от входа. Выйдя в маленький дворик, увидела мужчину, сидящего на обшарпанной скамейке. Он курил, выпуская клубы странного черного-сизого дыма, который, казалось, отражал темноту, хаос, и смятение  в моей душе.

— Извините, — пробормотала я, — Можно сигарету?

Мужчина удивленно поднял брови:

— Ира, ты же десять лет как бросила.

Я пожала плечами. Откуда он знает? Впрочем, какая разница. Столько врачей копалось в моей жизни, выворачивая душу наизнанку в поисках причины моего бесплодия, что еще один, знающий лишние подробности, уже не имел значения.

— Дайте сигарету, — повторила я, — Сегодня можно.

— Рассказывай, – вместо сигареты он постучал по скамейке, – что там у тебя случилось? 

— Все, — я послушно опустилась на лавку.  — Конец. Больше никаких надежд.

— На что? — спокойно спросил этот странный мужик.

— На все! — я махнула рукой. — На семью, на детей... На жизнь. Мне сорок пять. Муж погиб, детей не будет. Какой смысл во всем этом? Кому я нужна?

Слезы снова потекли по щекам. Я чувствовала себя совершенно разбитой. Пустой.

Мужчина помолчал, глядя на меня.

— А давай помечтаем, — неожиданно предложил он. — Представь, что тебе снова восемнадцать. Ты — принцесса великой страны, у тебя есть все: красота, ум, богатство, власть. Ты можешь делать все, что захочешь. Встретить свою истинную любовь... Что бы ты сделала?

Я удивленно взглянула на него. Мечтать? Сейчас? Когда вся моя жизнь рухнула?  

— Почему нет? — словно читая мои мысли, он пожал плечами. — Все спешат жить, а  помечтать у людей вечно нет времени. Ляпнут впопыхах какую-то чепуху, насмотревшись этих ваших фильмов, такую лютую дичь навоображают… одна вот, соотечественница твоя, через несколько годков очень захочет стать сиреной, представляешь? А вторая… Хочу, говорит, мужика, чтоб по столу кулаком и на плечо… Но это потом. Лет через двадцать, эмансипе эти ваши… А главное знаешь что?  Что вы сейчас, что они, потом ходят с претензиями, мол не то просили вообще-то. Уже весь жертвенник стёрся от их визитов. Я, Ириш, всегда  говорю: правильно желать надо! — он постучал по виску рукой с зажатой сигаретой. Пепел упал ему на штанину, но мужик даже не шелохнулся. — Умом подумать, — рука переместилась ниже и кулак стукнулся о явно твердую грудь, — сердцем выбирать. 

— Как вас зовут, говорите? — размазав тушь еще больше, я уставилась на странного собеседника. 

Он достал черный, с тонкими золотыми полосками платок, протянув мне, представился:

— Фирс. 

— Спасибо, — кивнув, я попыталась стереть тушь. — Мои мечты не такие фантастические. 

— Так ты ж не признаешься, какие! Откуда б мне знать? Вот, тебе восемнадцать, ты принцесса… ммм, — он задумался,  как в Игре Престолов…

— Вы же только что про кино всякое нехорошее говорили, — я неожиданно рассмеялась. — Там, между прочим, герои мрут как мухи, в Игре Престолов вашей! 

— Воот, — Фирс довольно потянулся. — А это от тебя зависит, Наследница Севера. Помрут или нет. Итак, у тебя есть красота, молодость, живой, пытливый ум, характер, ты встретишь истинную любовь. Что будешь делать?

— Не знаю, — прошептала задумавшись. — ...Я бы хотела ребенка, сына. Чтобы был похож на своего отца...

Голос дрогнул. Я замолчала, отгоняя нахлынувшие воспоминания.

— И все? — удивился Фирс. — Не нужны ни богатства, ни власть?

— Нет. Мне ничего этого не надо. Я  согласна хоть официанткой в баре работать, лишь бы у меня был ребенок. Чтобы любить его, заботиться о нем...

Замолчав, представила себе мальчишку с лучистыми глазами, зовущего меня "мама".

— На вот. — Фирс протянул мне не сигарету, а конфету в яркой обертке. — Волшебная. Съешь ее, и твое желание исполнится.

Я недоверчиво посмотрела на него.

— Ха-ха, не смешно, совсем. 

— Смеешься ты, не я, — он подмигнул, как мальчишка и глаза сверкнули странным цветом. —  Но помни, Тира… 

— Я Ира…

— Не перебивай, ну! Иллария, за что мне эти мучения? — он поднял глаза к небу и усмехнулся. — Ради тебя, чтоб ты знала! 

— Вы странный, — пробормотала я, зачем-то разворачивая пеструю фольгу. 

— Все мы странные, — он отмахнулся и затушил сигарету о подошву ботинка. — Так вот, не бывает сказок, в которых все идет по плану или на пути героини встречается только добро. 

— Да и добро не бывает прям добрым, — задумчиво поддакнула я. — Как и зло — наполненное только черной, непроглядной тьмой. 

— О, сечешь фишку, молодец! — он хмыкнул. — Пригодиться тебе очень. Иногда самые близкие люди делают больнее всего. Сможешь ли ты пойти против своей матери, против всего королевства, чтобы защитить свое дитя?

— Матери? Какого королевства? — я совсем запуталась.

— Съешь конфету, и узнаешь, — улыбнулся Фирс.

Я посмотрела на конфету, потом на Фирса:

— Вы, случайно, не наркодиллер? 

— Ешь давай, — надавил он, — с дамами помладше все же проще дело иметь, в самом деле. — Накаркаешь, сама станешь, дилером счастья, для раненых сердец. —  Его глаза заволокла тьма, в глубине зрачка замерцали звезды. Не в силах отвести взгляд, я отправила конфету в рот. Вкус был сладкий, с легкой кислинкой. И тут же мир вокруг меня поплыл. 

— М-мама, — я почувствовала головокружение и потеряла сознание. 
Вот и началась новая история в Трехлунном мире. Вы же ждали, да? Делитесь впечатлениями, как вам Тира и Совран? Собранный мастер оборота, мистер план не просчитал главного, а?
Кстати о планах, в честь старта новинки мы в этот раз решили подарить вам сделанные специально в духе книги электронные странички для ежедневника. , распечатать и спланировать идеальную осень. Кто давно хотел попробовать -- ждем вас. 
Ну и конечно напоминаем про лайки и комментарии. Они очень важны для авторов и для вдохновения. Вы же любите регулярные проды? Большие, вкусные? А мы очень грустим, когда нет сердечек. Сразу начинаем думать, что история вам не понравилась. Понравилась же? 

Тира 

— Иллария, — надо мной раздался строгий, надменный голос, — пора бы уже брать оборот под контроль, а не бегать по саду голышом. И не мамкай, уже бесконечное количество раз говорила тебе, на людях обращаться ко мне в соответствии с протоколом.

— Твою-ю ма-ать, — пропищала я, ерзая по… заснеженной лавке. — Какого чёрта?! — Вместо усыпанного золотом листьев больничного дворика я оказалась в укрытом снегом, огромном саду… голая!

— Плащ! — щелкнув пальцами, продолжая сверлить меня неодобрительным взглядом, женщина обратилась сразу ко всем и ни к кому одновременно. — Пора с этим что-то решать. В конце концов, где это видано, чтобы принцесса Исландора, Наследница Севера, каждый раз после оборота щеголяла голым задом. Ты опять ничего не помнишь?
Вынырнувшая из моря фрейлин девушка, заботливо накинула на мои плечи тяжелую, теплую ткань с меховой оторочкой. 

— Напишите в Академию Илларии, — продолжала негодовать вредная тетка, — пусть пришлют того ферна, из Тарраш Ра, как его… 

— Соврана Тарраш Ра… – подсказал кто-то.

— Именно. — Она вновь взглянула на меня. — Я дала тебе достаточно времени, Тира. Ты не справилась. Теперь я решу вопрос так, как посчитаю нужным. Проводите принцессу в покои. И вызовите мастера оборота. Пусть займется ею. 

Мир вокруг закружился похлеще снежной метели, слова Фирса, как ледяные осколки, впивались в сознание. Голый зад, принцесса Исландора, вновь восемнадцать, все впереди, сирены, мастер оборота...  неужели… взгляд упал на собственные руки! Мои ли?! Молодая, бледно-розовая кожа, длинные, словно созданные для музицирования пальцы, дрожащие сейчас как у заправского алкаша, что тянет их за заветной стопкой… но нет, это я с опаской тянусь к лицу…

— М-мамочка… — прозвучало в моей голове, пока я наблюдала как женщина, грациозно развернувшись, пошла в сторону величественного замка. — Мама…

Внезапно ледяной ужас сковал сознание, возвращая из воспоминаний прошлого в настоящее. Все эти годы я думала, что тот день был самым страшным из всех в двух моих реальностях разом взятых. До сегодня. До этого момента! Баст. Мой сын!

Я рванула к сыну, но меня словно в тиски зажали ЕГО руки. Крепкие, стальные... 

— Тира, стой! — прогремел голос Соврана над ухом. — Перед тобой ферн в первом обороте, он нестабилен!

— Пусти! — зашипела зло, извиваясь в его хватких объятиях. — Это мой сын! Ему нужна я!

— Ты ему сейчас только навредишь. Первый оборот — это испытание. Силы духа, силы тела, силы воли. Баст должен справиться сам. Дай ему время. В меня ты никогда не верила, в сына тоже не веришь?

— Но ему больно! Страшно! — слезы застилали глаза, я отчаянно боролась с Совраном, царапая его ладони и запястья, обхватившие талию стальным кольцом. — Он же ребенок!

— Он был ребенком до оборота. Теперь он половозрелый ферн. Мужчина и воин. — Его грудь дернулась под глубоким, раздраженным вдохом. — Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось, Тира. Это мой сын. И сейчас ему куда больше нужен я. — Он зло вернул мои же слова. — Если что-то пойдет не так, я сам к нему подойду. 

— Если что-то пойдет не так? — переспросила, обмякнув. — Значит, ты не уверен, что он справится?! 

— Я мастер оборота, а не Фирс собственной персоной. Первый оборот ферна всегда испытание. Тьма фирсовых детей проснулась в нем и теперь борется со светом. Тем более, Баст смесок и наполовину сын Илларии. Перестань паниковать, женщина! 

Дорогие читатели, хотим попросить у вас поддержку. в жанре Современный любовный роман. Это наш с Мию совместный аккаунт. Нам очень-очень нужна ваша поддержка.
А мы будем вас регулярно радовать и там. Первая бесплатная история там уже есть. Очень эмоциональная и жаркая. Все, как вы любите. 
Спасибо всем, кто дойдет и окажет поддержку. Ваша забота нас вдохновляет и греет! 
Ваши МиА. 

Совран 
— Он ГОРИТ! — Тира дернулась, пытаясь выбраться из моих рук, откуда столько силищи взялось в хрупком женском теле? Она ведь никогда не была сильной физически. Духом, да, но тело вечно подводило. Помню, как гонял ее по дворцовому парку. Будил на рассвете в любую погоду и на марафон. Закаляться. Как она меня ненавидела за эти тренировки! Сожрала бы живьём, как мышь,  если б не боялась зубы пообломать и до старости обрубками шамкать. 

-- Не горит. — Баст все ещё стоял на четвереньках, опустив голову низко к земле. Одежда на нем потрескалась и свисала клочьями по неровным черным пластинам первичной трансформации. Ферны в боевой форме покрывались вместо кожи каменным панцирем. Почти как довили, но наша броня состояла из другой породы. Первые остывали, а мы наоборот. Баст зарычал, гулко, рассекая пространство грозным ревом. Толпа кинулась подальше. Теперь ещё долго не рискнут подойти к мальчишке после увиденного. Сначала руки, потом ноги сына потемнели прежде, чем его полностью окутало тьмой. Первый оборот и ещё несколько после самые трудные и болезненные. Разум и физическая оболочка перестраиваются, к этому надо привыкнуть. Когда дымка рассеялась, мальчишеское тело переливалось огненно-оранжевым и льдисто-синим.  

Тира снова попыталась выскользнуть из моего хвата, пришлось рыкнуть на нее тем тоном, каким осаживаю особенно самонадеянных и наглых студентов. 

 — Успокойся я сказал. 

--- Пусти меня! Я же вижу огонь! 

Со стороны выглядело так, будто половина тела сына горела, а вторая покрывалась льдом. Как будто две стихии соревновались, кто отхватит себе кусок побольше. 

--- Это лава, Тира. Вместо крови у фернов в обороте по венам течет лава фирсовых вулканов. 

Я ведь ей рассказывал в свое время. Даже шутил, что мы горячие ребята. Причем не в переносном смысле. Видимо, забыла мои уроки так же легко, как и меня самого. 

Голос, ещё недавно хлеставший меня претензиями, дрожал от напряжения и я чувствовал телом, что моя бывшая истинная вот-вот сорвётся в бескрайнюю пропасть женской истерики: 

--- Тогда почему ее видно!? Если она ВМЕСТО КРОВИ, ТО ДОЛЖНА БЫТЬ ВНУТРИ! 

-- Хотел бы я знать… 

В моей практике было много разных случаев. Уже почти сотню лет я преподавал в Академии Двуликих, помогая двуипостасным всех мастей справиться с собой и второй сущностью, но такого смеска ещё не встречал. 

Кошки слишком заботились о чистоте крови. Правящая королева безжалостно выпиливала из родословной всех, кто не проходил отбор на “чистоту”. Подданные боялись ее гнева и готовы были отказаться от всего, даже истинности, лишь бы не попасть под когтистую лапу кошачьего правосудия. Смесков снежных котов в Трехлунном практически не существовало. Тигры попадались, рыси тоже. Но только не снежные леопарды. И точно не с фернами. Наши сущности почти так же резонируют, как с детьми Сугры. Как поведет себя лёд при встрече с подземным огнем — одному Фирсу известно. 

И теперь, похоже, мне. 

Лёд и огонь сошлись на середине. Нас ослепило вспышкой. И оглушило воем зверя. Не рыком демона, воем. 

Лед осыпался черными, оплавленными хлопьями мелкого стекла. Перед нами на мостовой, дрожа на четырех массивных лапах, стоял черный, как сажа подземных печей кот. Из-под каменной брони проступала шерсть, серебрившаяся на краях. Там, где пластины сходились, у суставов, временами сверкала огнем лава. Баст заскулил, поднял на нас замыленный взгляд и рухнул на камни. 

— Давай договоримся, я тебя отпущу и пойду к сыну. А ты хоть раз в жизни будь благоразумной женщиной, подожди в сторонке и не мешай.

Тира неуверенно кивнула, но стоило разжать руки стала хватать пальцами воздух в попытке удержаться на ногах. Сзади подлетела какая-то массивная девка, походившая на выплывшее из чана тесто, сбежавшее от нерадивый хозяйки. 

Убедившись, что Тира под присмотром, я сдал ее с рук на руки и в два прыжка оказался около сына. Приложил ладонь на твердую пластину брони. Горячая. Дыхание ровное. Достал родовой артефакт и, расправив цепь, закрутил вокруг огромной, мохнатой лапы. Часы Фирса помимо прочего, помогали справляться с тьмой и держать ее в узде. 

Протяжный свист вырвался из раздутых, измазанных гарью ноздрей. Тело засеребрилось, лава забулькала, как неисправная система водоотвода. Рябь обратной трансформации коконом оплела сначала длинный, покрытый каменными шипами хвост, потом, задние лапы, живот… Добравшись до головы, сомкнулась над ушами с кисточками. 

У Тиры тоже были кисточки… 

Белые и щекотные. 

Пара вздохов и на черной брусчатке снова лежал долговязый, худой парнишка. Я подхватил его на руки, прикрывая собой от тех смельчаков, что не сбежали, теряя штаны. Не обращая внимания на женский окрик, я толкнул ногой деревянную калитку, не слишком заботясь, удержится ли на петлях, и вошёл с Бастом во внутренний двор таверны “Белая карта”. 

Знаю, что мне здесь даже табурет и ночной горшок не рады. Но у меня здесь сын. И пока я не уговорю его уехать, даже сам Фирс не выставит меня вон. 

У нас стартовала новинка. Зимняя, красивая, легкая история любви и хозяйственности. 
Зовем вас знакомится с героями и очень-очень просим вашей поддержки! 

Попав в магический мир я сбежала от навязанного брака и "пансиона" для благородных девиц. Думала, что навсегда... 

Обустроила уютный санаторий в глуши, научила местных делать оливье и париться в бане. Жизнь как будто удалась! 
Но судьба в лице одного наглого дракона решила иначе. Он нашел меня и поставил ультиматум: или замуж за него добровольно, или... насильно за его старшего брата! Что ж, ваша светлость, вы сами напросились. Мы заключили пари: кто кого до Нового года переупрямит.

В тексте есть:

❤️‍🔥неунывающая попаданка с бизнес-жилкой

❤️‍🔥наглый и властный дракон

❤️‍🔥бытовое фэнтези и новогодний уют

❤️‍🔥юмор и приключения

❤️‍🔥улиточный СПА, русская баня и холодец

Совран 
Во внутреннем дворе стояла тишина, как в Академии перед экзаменом. Ни души. Все попрятались, как нерадивые студенты от неудов. Мальчишка какой-то мне под ноги только выскочил. Интересно, он из отличников, от которых преподаватели сами бы спрятались, если бы можно, или из безголовых? 

— Господин Ферн! То есть Фернан. То есть… вам сюда! Нам всем сюда… 

Безголовый, ясно. На мышь похожий. Откормленную. Явно юркий, пронырливый и везде нос сунет. У нас в академии таких на каждом курсе жменя. Где его Тира выловила? Посыльный что ли? Форма явно рабочая... 

— Комната Баста на втором этаже, я покажу. 

Был бы без ноши, я б ему сам показал. Ферна. Школота неученая. Хоть исправился сразу… а то -- ферн! Только я сам могу себя так называть неуважительно. Ну и Тира могла. Раньше. Остальные от этого слова умирают. Страшная, надо сказать, болезнь. Сказал “Ферн” и помер на месте. 

Баст застонал. Тело его покрылось испариной аж у меня рубашка насквозь промокла. Я прижал его крепче и зашагал за “мышиным хвостом”, переступая через ступеньку. 

— Пришли! — парень распахнул дверь и вжался в нее, как караульный в постовую нишу. — Я Реан, господин Ферн… ан. О! Рифмуется! Реан Фернан. 

— Такая же годная рифма, как из тебя Фернан, — я хмыкнул, аккуратно спуская Баста с рук на кровать. Не заправленную, кстати. Эта дочь драной кошки горничных распустила на базарный день погулять или просто распустила настолько, что даже в хозяйских комнатах не убирают? 

Парень прошмыгнул в комнату вслед за мной. Точно мышь. И теперь встал у края кровати, задвинув под нее ногой какую-то бумажку.  Не отличник, ясно. 

— Годная-негодная, зато запомню, наконец! Пригодится теперь чаще ведь. — Он постучал себя по виску пальцем. 

А смекалистый парень-то. Сразу понял, что я задержусь. 

— Совран, — пусть уж лучше по имени зовёт, чем ферном. Вроде как положено его за это убить или покалечить, но жалко. Нравится он мне. Наглостью. Смелостью. Я потрогал лоб сына. Горячий. Плохо это. 

Сын! У меня взрослый сын! 

Волна бешенства снова опалила лёгкие и я едва сдержался, ища успокоения в лице Баста. Бледная кожа, как у матери. А волосы мои, черные. И скулы мои. Острые, как марканские клинки. Хоть конину ими режь. 

— Соврал? Не врал я? — встрепенулся рифмолог этот. 

— Совран, говорю, меня зовут. Ты что ли глухой? 

— Нет, я горничный! То есть горничная. К вашим услугам, господин… — он запнулся и пробубнил себе под нос “Реан Фернан”. — … Фернан, да! 

— Чушь не неси, горничный. Воды принеси лучше. 

— Так я сию секунду, господин… 

— Совран. — Я пододвинул стул и сел у кровати Баста. Прикрыл его пледом и принялся разглядывать, ища свои черты и наследие Тиры. 

— Совран Реан! Тоже рифмуется! 

Я поднял взгляд. Молча. 

Парень округлил глаза, вытянул губы и зажал их пальцами. В мычании я разобрал очередную рифму: 

— Молчу-лечу! 

Горничный, поэт и мышь в одном теле выскочил из комнаты и врезался в спешившую присоединиться к нашей беседе Тиру. 

— Прости, мать моя женщина! — пропел он гнусаво, подхватил ее, перекрутил в воздухе, меняя местами с собой и полетел дальше. Хочется верить, что цель полета запомнил лучше, чем названия рас и тот факт, что нельзя даже дышать в сторону женщины ферна в его присутствии. Руки ему, может, отрубить? Чтоб не трогал мою истинную. 

Мою бывшую истинную.

Мою бывшую мертвую истинную. 

А теперь живую вот. И не мою. 

Убил бы. Но это подождёт до завтра. Станет сыну лучше, тогда убью. 

Тира

Мир рухнул. Раскололся на тысячи осколков, острых, как впившиеся в сердце когти снежной кошки. Баст… мой сын… он… 

Не отрывая взгляд я наблюдала, как Совран, подняв на руки обмягшего Баста, пошел внутрь моей таверны. Он всегда таким был. Властным, бескомпромиссным, решительным. Всегда и везде как будто он хозяин этого мира. Даже там, во дворце у Исландорской королевы он больше походил на правителя, решившего погостить у хозяйки севера, чем на моего Мастера. Именно потому я решила сбежать. Одна из причин именно в этом. Узнай он правду… узнай о беременности и ультиматуме матери. Не знаю, чем могло бы все кончиться. 

— Тира? — Айла, вышибала таверны, крепко держала меня за плечи. Ее огромная рука, способная одним ударом свалить быка, сейчас была неожиданно нежной и заботливой... — Почему ты никогда не рассказывала? 

— Разве что-то бы изменилось? — дернув плечами, я высвободилась от крепких объятий подруги, — То, что отцом Баста является ферн, меняет что-либо? 

— Конечно нет, — она передернула плечами, — ты спасла нам всем жизни. И какой-то там ферн ничего не меняет. 

— Значит, работаем дальше, — я благодарно кивнула, похлопала ее по плечу оглядываясь на зевак, что продолжали обступать “Белую карту” – Сейчас мне нужно к сыну. Но мы можем использовать его оборот себе во благо. Им все равно будет любопытно. Так пусть несут свои драканы в наши кошельки. Платят за информацию. Мы не будем скрывать оборот Баста, наоборот, отправь Маритишу по городу, пусть разнесет весть, что в честь первого оборота в “Белой карте” сегодня пируют. 

— Надо предупредить кухню. И запасы…

— Я не уверена, что смогу подхватить хоть что-то из этого…

— Мы с Эвардом все сделаем, — Айла подтолкнула меня к калитке, — а ты занимайся сыном… и красавчиком, который оказался его отцом. Такого мужика бросить, Тира- Тира. 

— На то были причины, — я неожиданно смутилась. 

— Ага, рассказывай, — хохотнула всегда прямолинейная Айла, подтолкнув меня к дверям. — Ничего не знаю. Такой экземпляр… ух. Ты его рога видела? За них же если того… держаться в определенные моменты… кхм…

— Айла!

— Всё, молчу, — вышибала провела пальцами по губам, как будто закрывая рот. — Но ты подумай. 

— Эй! 

— Все-все, иди. Мы все сделаем. 

Я проскользнула в таверну, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды редких пока еще посетителей. Внутри было не так шумно, пахло едой, пивом и свежими скатертями, которые уже успела постелить Мартиша. Но все эти запахи, приятная, ежедневная рутина оказались не важны. Главное – Баст.

Поднявшись в хозяйское крыло, я врезалась в Реана. Вернее этот шустрый сам в меня врезался, переставил с места на место и побежал дальше. Под тяжёлым взглядом прошлого я вошла в комнату сына. Он лежал на кровати, заботливо укрытый пледом, который я сплела в его десятилетие. Уже коротковат, конечно, но Баст его очень любил и продолжал укрываться, поджимая ноги и уверяя, что все еще под ним помещается, если я пыталась отобрать.

Совран сидел рядом, наблюдая за ним с тревогой и… нежностью? Нет, показалось. Он же ферн, холодный и расчетливый, как все его племя. Хотя, когда-то мне казалось, что он смотрел так и на меня. Или я просто хотела в это верить?

— Что ты здесь делаешь? — спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и холодно даже при том, что шептала. 

Совран поднял на меня взгляд. Его глаза, обычно такие же холодные и темные, как фернийская сталь, сейчас горели огнем.

— То же, что и ты. Забочусь о благополучии своего сына. 

— Мой вопрос не об этом, нечего пыхтеть, — руки подрагивали и я спрятала их в складках юбки. Как же тяжело быть взрослой, невозмутимой, самостоятельной рядом с ним! Казалось бы, почти две жизни прожила, а все равно. Один его взгляд и я опять неуверенная в себе, краснеющая под колким взглядом, восемнадцатилетняя девчонка. — Что ты делаешь в Халдее, Совран? Ферны нечастые гости на этих землях. 

Тира 
Он молча на меня смотрел. 

Долго. 

Лицо казалось каменным, но я заметила, как чернеют кончики пальцев. Великий Мастер оборота, лучший в Трехлунном, был в таком бешенстве, что едва сдерживался!

Пламя Фирсовых вулканов отплясывало погребённые ритуальные танцы в его темной радужке. Вспыхивало то красным, то фиолетовым. Но острые, как горные хребты скулы и губы со шрамом даже не дернулись. 

Откуда у него этот шрам? Через все лицо, над бровью, по щеке...  

Наверное, кто-то из братьев мазнул марканским клинком, пытаясь спастись от приступа его кровожадности.
Демон...
Когда-то я верила, что любовь сделает его человечнее, что истинность сможет победить тьму и привить этому дикому огню чуточку света. 

— Точно не затем, чтобы найти истинную, которая как будто мертва уже больше четырнадцати лет. И не ради сына, о наличии которого попросту не знал, — его холодный голос точно переиграл бы по силе Исландорские морозы в рассветный, самый зыбкий час суток. 

Ни крика. Ни скандалов. 

Но эти слова звучали хуже криков.

В них, как в наваристом, настоявшимся на ненависти вместо бараньей голени бульоне плавали обрывки прошлого. Разочарование и презрение, похожие на горькие специи, глухая обида, по вкусу как померзшие овощи. 

— Ты ведь очень постаралась, чтобы мне и в голову не пришло искать, — снова посветлевшие пальцы коснулись руки Баста под пледом, я знала, что Совран считает удары его сердца. После моих спонтанных оборотов он тоже вот так сидел у кровати, касался моей руки и теплые мурашки, бежавшие к самому сердцу, звали меня назад из черного небытия. К нему.

— Я не пряталась намеренно, Совран, если бы пряталась, то ни ты, ни кто-либо другой точно меня не нашел... 

— Верно, зачем мертвым прятаться. Все и так знают, где их искать — у Фирса за пазухой. 

Он хмыкнул, а я чтобы не сгореть заживо под его полыхающим взглядом, принялась выжимать приготовленные Реаном тонкие полотенца. Одним из них протерла щеки, лоб и покрывшуюся липким холодным потом шею сына: 

— Ты видел когда-нибудь такое? В нем сражается две силы…

— Мне больше двухсот лет, Тира. Я столько всего на своем веку видел, — рука его выскользнула из-под одеяла Баста. С трудом удержалась, чтобы не спросить что-то глупое, вроде: “ну что там”. Знала, что он опять отвесит колкость, что-то такое простое в своей истинности, что мне снова станет за себя стыдно, как бывало каждый раз, когда Совран доказывал, насколько умен и опытен. — Помнишь, когда ты не могла справиться со стихийным оборотом, вот так же лежала в кровати после очередного внезапного перевоплощения? 

Его голос на секунду показался теплым, но горечь и сталь быстро разъели это мимолётное ощущение. 

— Я рассказывал тебе сказку. Помнишь? О тех временах, когда не было Стены между Ферном и Сугрой. Когда темные не считались проклятыми и врагами свету? 

Сказка… почему-то совершенно не она всплыла в моей памяти. Я посмотрела на его ладонь, которой он только что касался Баста и вспомнила день, когда впервые встретила его и почувствовала…
Тире очень нужна ваша поддержка! Выразить ее можно сердечками вот тут 

Еще можно . Нам будет очень приятно (:

15 лет назад, Исландор. 
Тира
Пробуждение после оборота я всегда сравнивала с похмельем.
С тем его особым видом, когда совершенно ничего не помнишь и новая реальность начинается с того, что ты пытаешься осознать себя. Вспомнить: кто ты, где находишься, почему именно здесь. Нет, я до такой ручки не напивалась, но по рассказам любящей гульнуть соседки по комнате, знала в подробностях. Все мои спонтанные обороты заканчивались именно так: беспамятством, гудящей головой и тьмой вопросов на которые не было ответов.
Так было каждый раз, кроме этого.

Моё тело... пело.
Ещё не раскрыв глаза я широкого улыбнулась и потянулась в кровати довольной кошкой. 

Хо-ро-шо. 

По телу разливалось тепло и странная, неведомая мне до сегодня, нега.

Предвкушение.

Желание... 

Натурально замурчав, я вывернула голову, вытягивая шею желая потеряться щекой о ладонь... так, стоп! 

Открыв глаза, уставилась на громадную ручищу, бережно, я бы даже сказала нежно,  сжимающую мои пальцы по которым... 

— Это ещё что такое? — нахмурившись, я рассматривала витиеватый золотой узор, разрастающийся как по моим пальцам, так и ползущий по крепкому мужскому запястью со стремительно бьющейся веной. Во рту внезапно пересохло, а низ живота полоснуло горячей волной возбуждения.
— В-вы кто такой?! — дернув руку, елозя задом по тонкой простыне, я отползла подальше от странного визитёра. Кто его впустил вообще… или… я сама, впустила? Что-что, но мужиков принцесса Севера до сегодня в спальню не таскала! Маман будет в ярости! 

— Я… — его голос, спокойный, глубокий, совершенно невозмутимый наполнил меня, комнату — вообще все кругом. Мужчина выглядел удивлённым. Он перевел задумчивый взгляд с моей руки на лицо. Я осознала, что опять не одета и натянула плед повыше к горлу. — ... твоя новая нянюшка, Тира. 

Вот на кого он меньше всего походил, так на слугу. Пусть и был одет в простые вещи, но крой и качество ткани выдавали наличие у хозяина немалых средств. А осанка и манера держаться просто кричали о породе и статусе. Длинные черные волосы, перетянутые кожаным шнуром, золотой медальон а разрезе рубашки... Какой уж тут слуга... 
Визитер улыбнулся моему замешательству, потянулся рукой ко лбу и я еле сдержалась, чтобы не замурлыкать от лёгкого касания. 

— Я твой Мастер оборота. А вот об этом, — незнакомец кивнул на вязь, засветившуюся  по запястью, — мы пока никому не расскажем, хорошо?

— Мой... Так мастер или нянюшка? — сконфуженно переспросила я. — Не скажем о чем? Что это за узоры? Я вас чем-то заразила?

Та женщина, что называла меня своей матерью пояснила про память. Настоящая принцесса была оборотнем. Огромной такой кошкой. Только вот со сменой формы у нее почему-то обнулялось все до заводских настроек. Как у телефона после жёсткой перезагрузки. Ничего, бедняга, не помнила каждый раз. Мне это, конечно, очень играло на руку, потому что секрет свой выдавать я не собиралась. Ни “маме-королеве”, ни, тем более, незнакомому мужику. 

— Ещё как заразила, Тира, — звучало страшно, но больным он не казался. — Смертельно, я бы сказал. 

Так и хотелось съязвить, что для смертельно больного он как-то очень бодр, но тут до меня дошло, что СМЕРТЕЛЬНО ЗАРАЗИТЬ может только уже больной. То есть я. 

Кажется, на моем лице все было так чётко написано, что мужик тут же тихо рассмеялся и ласково (клянусь!) пообещал:

— Не волнуйся, я знаю, как и чем этот "недуг" лечить. Мы с тобой оба будем жить долго. И очень надеюсь, что счастливо. 

И так он это сказал, что захотелось поверить. Откуда у людей такой голос берется? И такая манера речи, что вот как будто он уже сбегал в будущее, все узнал и мне выдал проверенные факты. 

— Королева сказала, что после оборотов ты ничего не помнишь. Как ты при этом себя чувствуешь? 

— А мы... должны об этом вот прям сейчас говорить? — я демонстративно потянула плед еще выше, потрясла кончиком перед собственным носом, — Я не одета. А вы, совершенно посторонний мужчина в моей спальне. Это... неприлично. Если кто-то узнает, боюсь представить, что будет. 

— Я заметил, — его взгляд прошёлся от дрожащего в моих пальцах куска плотной ткани по оголенному плечу, снова перепрыгнул на узорчатую шерсть пледа. Я ощущала его "сканирование" физически. Вот говорят же у нас пожирать глазами. Могу поспорить именно это и происходило. — Что не одета. Больше тебе скажу, не только я. Лично принес тебя сюда из сада, где ты пыталась конкурировать своим бледным голым задом со снегом. Поэтому скандал отменяется. — Мужчина взял с тумбочки какой-то дымившийся раствор и налил мне в стакан. Пахло не противно. Травами. — Выгонять меня тоже бесполезно. Находиться здесь приказ королевы. — Стакан в его руках подплыл к моему лицу. — Выпей это, пожалуйста. 

Я протянула руку, коснулась склянки и наши пальцы встретились. Как будто заискрили даже. Темные глаза Мастера вспыхнули фиолетовым. А мне стало так тепло и щекотно внутри. Как будто я открыла шампанское и все пузырьки разом пролезли мне в нос и толпились теперь, чуть пониже горла, как в очереди за колбасой в голодные 90е. 

— Я скажу тебе кое-что, а ты подумай на досуге, да? — Мастер оборота обладал каким-то даром убеждения, наверное. На все его слова хотелось сказать “да”. С ним было уютно и казалось, что все теперь будет хорошо. Как будто я знала его не несколько минут. Как будто всю жизнь знала. — Сейчас все больше детей рождается со сложностями. Это из-за баланса в мире. Магия мельчает. Кто-то вообще не способен к обороту, кто-то не может справиться со зверем, есть те, кто сходят с ума. Твой случай не самый сложный. И… — он улыбнулся. Хитро, но так тепло, что меня бросило в жар, — что-то мне подсказывает, вдвоем у нас дела пойдут в гору. 
Вот и первая встреча наших героев. Как вам Совран, когда не псих рогатый?) 
Кстати, если вы хотите посмотреть визуалы, то они у  Мы вообще в саму историю картинки редко ставим. Поэтому советуем подписываться на (там всегда все самое свежее, сегодня было АЖ ДВА ОГО СПОЙЛЕРА) и тоже подписываться, потому что блоги у нас всегда интересные. Скоро расскажем про традиции Ферна и Исландора. И про осенние праздники Халдеи. Вам же интересно? 

Тира 
— Ты когда-то говорил, что мой случай с оборотом не самый сложный. А сын? — вынырнув из болезненных, спрятанных в чулане прошлого воспоминаний, я посмотрела на своего бывшего истинного. — Его случай какой?

По острым скалам скул прошла волна. Совран и раньше так разминал челюсти, когда раздумывал над чем-то. Он никогда не был порывистым, хоть и демон. Если не готов ответить сразу, брал паузу на выяснение деталей и фактов. Помню, как однажды он честно сказал: “я над этим не думал раньше, но обдумаю и принесу тебе ответ”. Это был шок. Королева-мать никогда не признавала своей некомпетентности, а этот вот так просто. Сейчас он тоже явно размышлял над ответом. 

— Полагаю, его случай довольно сложный. Я даже догадываюсь о причинах… — виски снова пошли рябью. Совран потянулся через постель Баста, забрал у меня из рук влажную тряпку и откинул обратно в таз. — Это ему не поможет. Свет и тьма не враги друг другу, Тира. Я же говорил тебе много раз, помнишь? Проблема не в разнополярности стихий. Она вот тут, — он коснулся пальцем моего лба. Рукав натянулся и на запястье сверкнула тонкая золотая цепочка. Моя цепочка… Я сама ее застегивала! Столько лет… он носил ее все эти годы? Совран заметил направление моего взгляда, хмыкнул как-то горько и качнул головой. — Баст ненавидит тьму. Он мне сам сказал, что отец Фирсов сын. И он, как ты сама когда-то, не принимает одну из частей себя. Это не свет борется с тьмой. Это Баст не хочет быть моим сыном. Ты хорошо постаралась, только хуже сделала не мне. — Он убрал руку, зачем-то потёр друг о друга пальцы, как если бы на них осталась соль или специи, когда кинул щепотку в суп, посмотрел мне прямо в глаза и спокойно добавил: — Мне, конечно, тоже. 

— О как. Великий Мастер оборота сделал свои выводы. Авторитетно и бескомпромиссно. — Его выводы бесили невероятно. Обвинения ещё больше. Как будто все это моя вина. Как будто это я отправилась в кровавый поход, бросив все, что было до. — Баст жив, вообще появился на свет и дышит, благодаря моим решениям! Не тебе меня стыдить. И судить тоже не тебе. Ты свои напринимал и выбор тоже сделал. 

 Я поднялась с кровати, желая увеличить расстояние между нами, отошла к окну. Совран следил за мной взглядом, как будто глаза его по клеились к моему лицу. Я старательно избегала заглядывать в них. Боялась увидеть там что-то. Ещё больше не увидеть ничего, кроме чудовища, способного хладнокровно убить семерых родных братьев просто ради власти. 

— Баст жил в Халдее, и к детям Фирса относится точно так же, как и последователям Илларии. — Я взглянула на Соврана через плечо, — никак. Я намеренно не прививала ему любви к кому-то из богов... — запнувшись, не стала озвучивать причину, что столкнувшись со всеми чудесами этого мира, повстречав ЕГО бога, только благодаря ЕГО богу вообще получила сына, возможность познать материнство и встретить любовь. Дочь Илларии благодарившая Фирса. Трехлунный перевернулся бы с ног на голову. Вздохнув, продолжила, — он знал о моих проблемах с оборотом и думал, что такой же. Так что не бери на свой счет. 

— Крайне благородно с твой стороны, — в спокойном голосе появилась сталь. Так лужи, улыбающиеся тебе днём отражением солнечного света, каменеют в вечерний час, схваченные коркой бесчувственного льда. — А мог бы жить при отце. Быть готовым к этому всему, — Совран кивнул на тяжело вздымавшуюся грудь сына. Голос его тут же потеплел. Когда-то он и со мной так говорил. — И пройти свой первый оборот легко. Как ты верно заметила, все вокруг результат наших выборов. И воли богов, конечно. 

Побарабанив пальцам по подоконнику, я снова на него посмотрела и предложила: — Распоряжусь, чтобы тебе приготовили комнату. Соседняя с Бастом пустует, Лиам навещает нас все реже. Думаю, он будет не против. Ты так и не сказал, что делаешь в Халдее, Совран.

— Кто такой Лиам? — его взгляд стал острым, как марканский клинок и таким же ядовитым, как песчаные змеи. — Я бы предпочел комнату для постояльцев. Семейные покои оставь для членов семьи. Свой постой я оплачу по тарифу. 

— Сам не ответил на мои вопросы, но ждешь, чтобы объяснилась я? — хмыкнув сложила руки под грудью. — Семейные покои... вот и ответ, да? Лиам заменил Басту отца. Хочешь гостевые, а не семейное крыло, будут гостевые. Как пожелаете, Мастер.

Совран поднялся. Медленно, как падают первые снежинки перед страшной метелью. 

— В Халдее я по личному делу, Тира. Вряд ли теперь мои дела тебя касаются. 

Он подошёл ко мне. Так близко, что я ощутила запах его любимого аромата. Все того же, что и много лет назад. 

Помню, как сказала ему однажды: 

— Ты пахнешь надёжностью и свободой. 

Сегодня мне этот аромат казался обещанием конца света. Так пах крах моих надежд и пепел спокойной жизни. 

— И чему же этот заменитель отца научил моего сына? — слова плетью опускались мне на кожу, разрывая ее вспышками воспоминаний. — Лгать и воровать? — Совран поднял руку, рванул с нее цепочку. Звенья посыпались по полу, как осколки прошлого. Оставшийся в пальцах кусок он положил на подоконник рядом с моей рукой. — Ты сделала прекрасный выбор,Тира. Надеюсь, гордишься собой? 

Солнечный луч мазнул по символу моих давних клятв, отразился светлым пятном на подбородке Соврана. Он поморщился и сделал шаг назад, все ещё глядя мне в глаза. 

— Я свой тоже сделал. Как только Баст придет в себя я расскажу ему правду. И заберу его с собой в Академию. Он двуликий. И будет там учиться под моим присмотром. Заменитель отца моему сыну не нужен. Отец у него есть, Тира. 

А потом он вышел. Оставив меня смотреть на блестящие, как слезы, порванные звенья под ногами. 

Вот такие дела... Довела мужика? Или сам дурак виноват? Вы на чьей стороне? 

Тира 
Оставив Баста на Мартишу и Реана, я вернулась к себе. Платье взмокло по спине, да и меня саму то в жар, то в холод бросало от осознания, что Баст обернулся и понимания, что прошлое нас все таки настигло.

— Как я могла подумать, что все может сложиться даже не плохо, — шипя, я попыталась дотянуться до шнуровки на спине. Прежде чем сын проснется, прежде, чем гости начнут заполнять таверну стоило привести себя в порядок. Только запутав толстые шнуры, я с силой рванула платье, вымещая на ничем не повинной ткани злость и отчаяние, — Сто раз говорила не отшивать мне модели с фиксацией на спине!

— Тира, ты как тут? Я все сделала, как ты просила. — В дверь проскользнула наша вышибала Айла. Тоже кошка из Исландора, единственное, что осталось со мной из прошлой жизни. Айлу отправили конвоировать меня в Ниргию (в лексиконе Королевы-матери это называлось сопровождать), но дочь начальника дворцовой стражи была моей подругой с детства и выбрала сторону, не задумываясь. Когда я решила умереть для Исландора, Айла умерла со мной.

 — Столы расставили, пришлось даже те, что обычно на праздники выносим занести, выпивку приготовили, музыкантов наняли, из тех, что обычно в ратуше подрабатывают, будут на смену нашим... Народ уже повалил, представляешь? Все хотят послушать про первый оборот Баста и узнать о твоем мужике.

— Айла... — прохрипела я, пытаясь извернуться. – Помоги мне с этим проклятым платьем, пожалуйста. И скажи Мартише, чтоб все до единого заменила. Сколько просить! — Я злилась на внезапно упавшего на наши головы ферна, но доставалось всему, что подвернулось под руку. — Совран не мой мужик. Он отец Баста, — руки, продолжающие дергать тесемки задрожали, — и он грозит его у меня отобрать…

– Ого, — Айла отбросила мои руки, чтобы не мешались и стала распутывать узлы. — Этот тот не твой мужик, который полгода тебя обхаживал, дунуть на тебя боялся и смотрел как Хост на Фирса верными щенячьими глазами. Или хочешь сказать я твоего ферна с кем-то путаю? — Платье перестало давить мне грудь, но дышать легче не стало. — Напомни мне, почему мы не сказали это чужому мужику, что у нас , ну то есть у тебя от него сын? 

— Спасибо! — платье тяжелой грудой осело под ногами. Переступив через него, я находу избавлялась от нижних юбок и сорочки,шлепая в свою личную ванную комнату. Хотелось под воду, смыть с себя напряжение, выдохнуть.

 Подруга пошла следом. Включила магические светильники, завернула шторы. 

— Потому что он поехал завоевывать Ферн. Напоминаю, если ты вдруг забыла. Потому что сидеть и ждать, а вдруг он вернется, прежним... а не монстром убившим семью, времени не было. На кону была жизнь моего ребенка. Уж простите, но если на чаше весов стоит мужик или ребенок, я выберу сына. Что я и сделала. 

 Я шагнула в каменную бадью, вода зашумела по трубам и они задергались, поднимая нагреваемую в подвалах, под таверной воду. 

— Опять артефакт нагрева барахлит. Надо написать Марине, чтоб когда будут ехать захватили накопитель, перезарядить бы. 

Пар от воды пошел от серого каменного днища, наполняя лёгкие жаром. Я закрыла глаза и сделала три глубоких вдоха. 

— Ты знаешь, как я отношусь ко всем этим демонстрациям силы. Меня никогда не интересовала власть, трон и корона. А он... я думала, что его тоже не интересует. Этого мало?

Я развернулась к воде спиной и застонала, когда первые капли забарабанили по плечам. Как будто вместе с этим звуком из тела могло выйти напряжение и страх. 

— Я раньше об этом как-то не думала, ты знаешь, я не из этих, которые мыслители, — Айла протянула мне мыло, — но вот сейчас… Я все пытаюсь понять, а почему ты не связалась с ним потом? 

— Потому что это было одним из условий! Я не могла. И даже если бы захотела, вряд ли бы у меня это вышло. Фейри такие фейри. 

Я замерла, развернувшись посмотрела на свою подругу с осуждением. Та вытянула по-утячьи губы и выгнула бровь, явно ещё чего-то ожидая. 

— То есть то, что он расправился со всем своим семейством не аргумент, да?

— Ну я никогда не была такой миролюбивой, как ты. А ферны вообще воинственный народ. Когда его брат пришел бы к власти, мог его тоже убить. У них там такие порядки. На троне только один. Ты бы предпочла, чтобы умер твой ферн? 

— Он не мой ферн, Айла! — зарычала я. Ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Лицо подруги прямо искрились ехидством. — Он говорил, что отказался от гонки за престол. Его интересовала наука.... — я подставила лицо под тугие капли воды. 

— Если он так говорил… то почему передумал? 

Ответа у меня не было. Я зло перевернула плечами, отфыркиваясь. 

— И вообще, он хочет забрать Баста! А я его не отдам. Этому ферну вот прям сейчас грозит ого какая опасность, и похлеще, чем от каких-то там братьев!

Айла села на табурет, отстегнула свою перевязь, которую постоянно носила и, поморщившись, потянулась вверх. 

— Ну знаешь, если бы от меня прятали сына, я бы тоже была в бешенстве и хотела его забрать… наверное… — своих детей она не имела, в постоянных отношениях не состояла и никогда не выказывала такого желания. — Тем более, если сыну грозит опасность. Разве не логичнее защищать его вместе. Ты прости, мы подруги и все такое, но… мне показалось этот совершенно чужой нам Ферн очень хочет защищать своего, ну то есть вашего сына. 

— От кого защищать? — возмутилась я. — Забрать у матери, это в каком месте защита? Если Баст заболеет, если у него случится приступ аллергии, вот на те дриадские сладости, а Совран не знает даже об этом. От кого он его защитит? Я не спорю, что сыну необходим отец.... Возможно, мне стоило принять ухаживания коменданта города? Он же с самыми серьезными намерениями ходил и Баст его нормально воспринимал. Но... ай, не важно уже! Он Мастер Оборота, да. Может помочь, — я запнулась, произносить "мы", а не "я" и вместо "мой сын" говорить "наш сын" было совершенно непривычно и странно, —- Совран может помочь нашему сыну. Но вот так... —- закрыв воду потянулась за полотенцем, — заберу! Ишь, чего захотел. Забиралка еще не отросла. Самая перепуганная мышь может превратиться в разъяренного хищника, если ее загонят в угол. Баста я ему не отдам! Разве что... — на глаза внезапно набежали слезы. Первые за десять лет! — Разве
что он сам не захочет меня бросить…

Тира 
— Баст? — нахмурившись, я взглянула на Соврана, который, надо же, успел каким-то образом оказаться здесь раньше. — Ты как?

— Да нормально я, мам. Пить только хочу. Сушит так, как будто я копченой рыбы переел, той, что Лиам привозил с Нихона.

— А в остальном? — я подошла к кровати, мягко уложив ладонь на его лоб, убедилась, что температуры нет. Сын, прильнул к руке и прикрыл глаза, ну точно ластившийся котёнок. Хотелось улыбаться и прижать его к себе крепко-крепко.

 — Не хочешь мне рассказать, как ты встретил... — я запнулась, так и не придумав, как представить Соврана.

 — Прежде, чем я тебе кое-что расскажу, хочу услышать, как вы познакомились? Кто из вас двоих об этом поведает?

Совран и Баст переглянулись. Как они были похожи в этот момент! Впрочем, я всегда знала, что похожи. Видела в сыне черты отца и грелась об эти мысли. 

— Я обронил одну вещь, — Совран скользнул по мне пустым взглядом, — Баст нашел ее и вернул. Целую неделю искал, да парень? 

Баст неуверенно кивнул и сразу стало ясно, что врет. 

— Совран сказал, что в свое время помогал с оборотом и тебе, ма! Как удачно, что он здесь. Он обещал, что возьмёт меня учиться в Ад!

— Вот как... целую неделю... это многое объясняет. Какое странное совпадение однако, — могла ли старая кошелка, зовущая себя бабкой Лиама и пообещавшая мне защиту изменить свое решение и специально навести ферна на наш след? Никто, кроме неё не знал... и тут, как удачно, Баст спер, а в том, что он стащил родовой артефакт я не сомневалась, не у какого-то фернана, а у собственного отца?! Она наказывает нас так? И, самое главное, знает ли ещё одна стерва Трехлунного где мы?

 — Боюсь, дорогой, ты ещё слишком мал для АДа. Это Академия, тебе бы школу закончить, для начала. Мечты о мореплавании уже в прошлом, да? 

— Так это для людей и отверженных. А я теперь двуликий и...

— Отверженных? — рыкнула я. — А ты у нас теперь аристократия? 

— Мам...

— Твоя двуликость не делает тебя особенным. А ты, — я перевела взгляд на Соврана, для убедительности даже ткнула в него пальцем, — выбрал гостевое крыло. Значит и веди себя как гость, а не шастай по хозяйскому, как у себя дома!

— Вот как? Ты уверена в своем пожелании, Тира? — Совран перевел взгляд на мой палец, скользнул по нему дальше, вдоль руки, по плечу, шее, щеке... Я чувствовала весь путь как настоящее касание. Наши взгляды встретились. — Не пожалеешь?

Пока я раздумывала, что ответить, Баст неожиданно встрепенулся:

— Погодите, — он прищурился и перевел свой подозрительный взгляд с меня на Соврана, — что значит выбрал? Ты предложила ему семейное крыло? Почему? Ты ведь никого сюда не пускаешь. — Он вновь уставился на нашего нежданного гостя: — Кто ты моей матери? — и столько мужского и собственнического прозвучало в этом вопросе, а затем он неожиданно припечатал: —
любовник что ли?!

Тира
Я онемела, а ферн… Даже выпад Баста не заставил это каменное лицо дрогнуть. Совран облизнул губы, выгнул бровь, как-то странно посмотрел на меня и ответил прежде, чем я придумала, как отреагировать: 

— Такой женщине, как твоя мама роль любовницы не предлагают, Баст. Запомни это и не забудь сообщить тем, кто посмеет. Понял?

— Это не ответ! 

Совран вздохнул и развел руками, сдаваясь: 

— Когда-то давно я просил ее руки. Твоя мама отказала.

— Я?! 

— Отказала?! 

Мы с Бастом ответили хором. 

Мне вспомнилось, как много лет назад, мы гуляли в саду. Я оступилась, Совран подхватил меня за руку. 

— Подари мне свой браслет, Тира? 

— Этот? — тонкая цепочка на моей руке не вязалась с образом крупного Мастера оборотов. А уж просьба подарить ему женскую побрякушку тем более. Я

— Этот, — ничуть не смущаясь, ответил он, поглаживая пальцем мое запястье. — Мне нужно ненадолго отлучиться по делам. Как только вернусь, мы заменим его на брачный браслет. А пока… ну знаешь, пусть все издалека видят, что этот … как ты выражаешься… — он перебрал в воздухе пальцами, будто подбирая слова, — плут рогатый уже занят, м? 

— Похоже, наш гость не только Мастер оборота, но и Мастер сказок. — выгнув бровь, точно так же, как это сделал он минутой раньше, я добавила: — Не помню такого. — Баст, мне надо…

— У тебя всегда были проблемы с памятью, Тира. 

— Кто ты моей матери? — сын рос смекалистым в отца, а таверна, Лиам и его друзья, подслушанные разговоры за столами и на улицах города, сделали его сведущим во многих вопросах. — И самое главное, — в его глазах вспыхнуло уже знакомое мне темное пламя, — кто ты мне? Мам, когда был твой оборот? Коты как раз... — я взглянула на его ладонь. Он хоть и считал в уме, но всегда поддерживал счет перебирая пальцы. Вот и сейчас, Баст явно сводил концы с концами. — Ты что же... мне отец?!

— Фирсов сын, угу. Тот самый. — Я ждала, что он ещё что-то скажет, станет обвинять меня, что скрыла, но... Совран молчал.

— Мам? 

— Это правда, — я прошла к кровати и аккуратно села на край. 

— Ты говорила, что он воин. И ушел сражаться! 

— Разве я обманула? Фернаны очень умелые воины. 

— Я думал... думал он погиб. 

— Не помню, чтобы утверждала это. 

— Опять не помнит, — хмыкнул Совран. 

— Но тогда, почему ты отказала? Раз он предлагал руку и сердце? А ты? — Он резко дернулся в сторону отца и теперь обрушил лавину своих обид на него: — Почему ты нас бросил, даже если она отказала? Почему не поехал за нами и не убедил ее? — Понимаешь какое дело, сын... Я, как и ты, был уверен, что искать и догонять некого. Мне сказали, что твоя мама погибла. А о твоём существовании я, увы, узнал только сегодня. Прости.

— Это из-за Лиама? — Баст тут же сам себя сдал. — Чтобы сохранить его секрет? 

— Подслушивать нехорошо, мальчик мой. — Я покачала головой. — И секрет уже не секрет. 

— Но тогда ведь был. 

— Был. Об этом мы поговорим позже, ладно? 

— А с ним что? – Баст кивнул у сторону отца. — Ты его не выгонишь?  

— Выгонишь, как же… Ты не видел его рога, — стараясь не смотреть на Соврана, я сосредоточилась на сыне, — он как упрется ими в... стену, ни за что не сдвинуть. 

— Даже тебе, с силой кошки? И я так смогу? Быть недвижимым и упертым?

— Ты уже такой, — улыбнувшись, я поцеловала его в макушку.

— Я что... в обороте боевой ферн...ан? — Баст быстро исправился, зыркнув на Соврана.

— Еще лучше. Ты боевой кот. 

— Скукота, — он тут же повесил нос, — лучше бы ферн…

— Знаешь, чего очень не хватает ферну в боевой форме, Баст? — вклинился Совран. 

— Чего? 

— Кисточек на ушах, — серьезный тон, может, сбил с толку сына, но точно не меня. Баст смешно захлопал глазами, нахмурился, пытаясь разгадать загадку. Я не выдержала и позволила губам дрогнуть в улыбке. — Ловкости и маневра. Фернаны крупные, сильные, но слегка неповоротливые. То ли дело коты… А у тебя есть лучшее от обоих рас. Броня и рога фернов плюс ловкость и маневренность котов. Я бы не хотел быть тебе врагом, знаешь ли. Раньше я думал нет ничего страшнее гнева твоей мамы. Теперь у нее, пожалуй, появился серьезный конкурент. 

Вот и ворвался в осенний уют таверны "Белая карта" ураган. Что принесет он с собой? Я знаю! Больше 20 историй про любовь, магию и осенний быт. 
прилагаю. Приходите на тыквенный латте и яблочный штрудель. 

Тира 
— Рога значит? — Совран стоял в дверях, заслонив собой весь проход. — Упрется не выгонишь?

Я подняла голову, отвлекаясь от пришивания бусин и крошечных кристаллов к пузатой, обтянутой тёмно-синий бархатом ёлочной игрушке. 

— И где я была не права? Или солгала? Ты здесь? Здесь. Выгонишь ли тебя? Вряд ли найдется такой смельчак.

— Где солгала? — он подошёл ближе, опёрся о мой рабочий стол ладонями и стал с весьма искренним интересом рассматривать разложенные вещи. — Когда скрыла от меня сына, когда сбежала и заставила поверить, что мертва… — фиолетовая вспышка в темных глазах отозвалась в груди жаром. Задумчивые, с кучей вопросов, оно как будто видели меня насквозь: — Мне продолжать? 

— Столько вопросов, — проворчала я, опуская взгляд. Руки привычно, почти на автомате перебирали разномастные бусины в поисках необходимой по размеру и цвету. — В эту игру можно играть вместе, знаешь? Не скрыла, а не успела сказать. Куда уж мне, когда тебя не волновало ничего, кроме, кровавого следа побед. Тебе так была необходима власть и титул? Та цепочка, что ты сегодня разорвал, что она для тебя значила? Память о том, как покорил беспечную принцесску? Ну, знаешь, как зарубка о былых победах. Ты носишь о каждой своей женщине что-то на память? Зачем ты здесь, Совран? Зачем обещаешь сыну то, что не будешь в силах исполнить? Мне продолжать? 

— Меня не волновало ничего, кроме тебя, Тира! 

 Ого. 

От его хлопка бусины подпрыгнули и покатились по столу, падая на пол, как снаряды катапульт.

 — Ты прекрасно знала, что мне плевать на власть! — от грозного рыка стекла в окнах зазвенели, как сосульки в трескучий мороз. Я видела его злым, видела его в обороте, но никогда в жизни, не слышала, чтобы Совран так орал. Даже там, на улице он не рычал на меня так, как сейчас. Пара секунд, несколько рваных вдохов и он взял себя в руки. Передо мной снова стоял собранный, внешне спокойный Мастер оборота. — Я носил твой браслет в память о любимой женщине, которую у меня забрала смерть, Тира, как символ моей вечной преданности. Но раз уж все то, что я о ней знал ложь, то эта побрякушка была разве что памятью о глупости. Напоминание, как две лживые кошки провели очередного падкого на свет темного. 

Совран поморщился, выпрямился, взял со стола один из готовых елочных шаров и принялся медленно вертеть его в пальцах, как будто хотел рассмотреть и запомнить все детали. 

Между нами повисла тишина. 

Я попыталась продолжить работу, но бусины выскальзывали из непослушных, взмокших от волнения пальцев, а нитка никак не попадала в иглу. Игнорировать присутствие ферна не получалось. А он все молчал, подпирая своим обтянутым черными брюками задом мой стол. Я все же победила иголку с ниткой и даже нанизала на блестящий кончик нужную бусину, когда Совран снова заговорил. Звук его голоса прошил меня насквозь, как игла коллекционера засушенную бабочку. А я прошила себе палец иглой. Немного, только кожу и слегка ткнула в подушечку, но он все равно заметил, конечно же. 

— Я никогда не обещаю того, что не могу выполнить, Тира. Когда-то давно я пришел к Королеве Исландора просить руки ее дочери. По праву истинности. И получил отказ. Потому что для…— он покачал игрушку перед моим носом, как мохнатый клубок перед котёнком, — “принцесски” Мастер оборота это слишком мелко. То ли дело наследник Ферна. Если ты хорошо училась, то знаешь, что в Ферне трон наследует старший. Или сильнейший. У меня было семь братьев, но я обещал твоей матери, что повторю свое предложение будучи первым в очереди на престол. Раз для принцессы так важен титул и власть. И я сдержал слово, Тира. Из нас двоих клятвопреступник не я. 

 Он наклонился близко-близко, положил игрушку на стол, зажмурился и втянул носом воздух у моей щеки. 

Совран
 Четырнадцать лет назад. Исландор. Замок Королевы. 

— Понимаете, уважаемый Тарраш Ра, — королева сидела на своем хрустальном, похожем на выкованный из льдов Исландорских хребтов троне и смотрела на меня с той долей высокомерия, с какой принцессы смотрят на нищего, посмевшего просить коснуться ее чистых, ухоженных рук. — Ваше предложение могло бы быть лестно, но… 

Я был в своем праве. Тира моя истинная, а истинность в этом мире святыня. Но… 

Я ждал молча. Терпение обычно не входит в список добродетелей фернов, однако, не зря я посвятил себя науке и стал лучшим Мастером оборота во всем Трехлунном. Первый сын Фирса, сотканный из тьмы, но победивший сам себя. Не имевший ни гарема, как марканцы, ни даже нескольких жён, как мой отец. Я умел выжидать. И сдерживаться. Очень долго и очень хорошо. 

Осознав, что молчанием меня не пронять, кошка поднялась. Грациозная, величественная и холодная, как все горы Исландора разом. Бесчувственная дрянь, лишившая себя истинности ради идеи величия своей расы. Амбициозная тварь. 

— Но вы всего лишь восьмой сын, дорогой Совран. — Она подошла ближе, похлопала меня ладонью по плечу. Как плетью. Я поморщился. — Учитывая продолжительность жизни вашей расы и плодовитость, — кошка фыркнула, — вы не доберётесь до трона никогда. А простой Мастер оборота, даже если он лучший в мире, это слишком мелко для будущей королевы Исландора… 

— Значит вопрос ТОЛЬКО В ЭТОМ? 

Королева сощурилась, вернулась к трону и встала за высокими пиками хрусталя, как за щитом. Погладила пальцами прозрачно-голубые зубья и кивнула. 

— Что ж… если дело только в этом, то ровно через месяц, я вернусь в этот зал просить руки вашей дочери, как единственный наследник Князя Ферна. 

— Тогда и поговорим, Ваша милость. Удачи. 

Мне стоило понимать уже тогда, что старая дрянь все равно не позволит забрать Тиру и испортить кошачью родословную примесью тьмы. Я был ослеплён истинностью, одурманен светом, как опустившийся на дно, пропивший последние мозги любитель дриадских эликсиров. И дорого заплатил за свою слепоту. Очень дорого. 

 Я вернулся в Исландор ровно через месяц, как и обещал. Уже не простым мастером оборота. А убившим семь братьев в борьбе за престол наследником Князя Тьмы. Доказал свое право на трон, который мне никогда не был нужен. И на женщину, которая мне была нужна больше жизни. 

— Значит, вы готовы поклясться, что интересы моей дочери всегда будут для вас на первом месте, Ваше высочество? Выше семьи? Выше справедливости? 

— Именно так я и сказал. 

— И готовы принести магическую клятву в верности ее интересам? 

Я был готов на все, чтобы получить Тиру. Я хотел забрать ее, не лишая всего, что ее по праву. Мы могли сбежать, но тогда бы Тира потеряла и имя, и наследство. В моих глазах она была королевой. Все это должно было принадлежать ей и только ей. И если для этого нужно склониться и поклясться в верности, то я был готов даже на рабскую, по сути, клятву. Я бы все равно никогда не причинил любимой вреда. 

Я молча достал из ножен клинок, рассек руку от локтя до запястья. Темная кровь полилась на блестящий пол тронного зала, вспыхивая яркими переливами огня и магии.  

— Я, наследник рода Тарраш Ра, клянусь силой подземных вулканов и тьмой фернийского огня, что интересы Тиры из дома ша Нордика всегда будут моим главным приоритетом. Ни я, никто из моего народа не причинит ей вреда и будет готов служить ей до ее смерти или своей собственной. Покуда не потухли Фирсовы вулканы в недрах этого мира. 

Вокруг нас вспыхнуло черно-фиолетовое пламя. Магия рода подтвердила мою клятву. В треске огня меня мелкими иглами льда пробил смех королевы. 

— Как мило… великие фернаны на коленях у пушистых лап дома снегов! Не думала, что когда либо увижу подобное… Очень жаль вас огорчать, милый князь, но… Ваш отъезд убил мою дочь. Узнав, что вы бросили ее ради борьбы за трон, глядя на ваш кровавый поход к вершине, Тира сходила с ума. От той ненависти, что вы сеяли в ее светлую душу. Я всегда говорила, что тьма не пара свету. Подлые, бесчестные, вы недостойны даже луча света. 

Я кинулся к этой твари, схватил ее за плечи. Горло сдавило спазмом.  Руки онемели и едва слушались. 

— Где она?! 
Тира и Совран, а вместе с ними и мы просим о поддержке и ваших сердечках. Давайте сделаем их историю более видимой? 
Всё, что нужно сделать, это поставить сердечко (оно должно стать красным) и добавить историю в библиотеку, если она все еще у вас не там (кнопочка станет белой)  
Благодарим вас от всего сердца!