Хозяйка упрямого дома

Дом  торчал прямо посреди улицы. Проезжая часть натыкалась на него и распадалась на два рукава, словно река, рассеченная пополам большим валуном.

Это выглядело странно, но леди Оливия Пэвенси догадывалась, что внезапная просьба сестры в любом случае обернется чем-то странным и, возможно даже, плохим.

Все случилось из-за Пиппы.

Из-за того, что она внезапно уехала в Ладум, чтобы помогать своей старшей дочери Коре с новорожденной двойней. Малыши появились на свет раньше времени, поэтому хлопот и забот ожидалось много.

- Поживи в особняке, пока я в отъезде, Лив, - попросила сестра. – Будь так добра.

- В нем обязательно нужно жить? Закрытый на замок он не постоит? – Оливия приподняла тонкую бровь и строго взглянула на Пиппу.

- Обязательно, - настаивала та. – Нельзя оставлять подобные места без присмотра, пойми.

- Я не колдую. Ты же знаешь.

Оливия Пэвенси не обладала магическим даром. Единственная из всей семьи. И, надо сказать, она этого совершенно не стыдилась, и даже гордилась своей особенностью. «Я всего добиваюсь сама и не полагаюсь на чудо», - гордо говорила она тем, кто пытался  осудить ее за магическую бездарность. Именно поэтому она и не понимала, какой прок ожидается от ее присутствия в волшебном доме.

- О, Лив! – Пиппа закатила глаза и молитвенно сложила перед грудью руки. – Это же ты! Ты справишься со всем наилучшим образом. Я не сомневаюсь. Ты очень ответственная и серьезная. Ты ответственнее всех, кого я знаю, и только на тебя я могу положиться полностью. Мое сердце будет спокойным, если ты будешь там.

Пришлось согласиться. Сестра все равно бы не отстала. Да и дом…

Этому дому действительно не стоило доверять. Помнится, Пиппа пыталась сдать его жильцам, но не вышло. А ведь среди арендаторов был один весьма приличный волшебник…  Впрочем, возможно он был из тех намозоливших всем глаза в газетных новостях прохиндеев, что купили дипломы местной магической академии, когда та переживала не лучшие времена…

- Куда править, миссис? – поинтересовался у Оливии кучер. – Лучше остановиться справа, или слева от входа?

- Я мисс, - поправила его Оливия и тут же поймала неодобрительный взгляд через плечо. Когда ты зовешься «мисс» в семьдесят, люди часто смотрят косо. – Остановите за поворотом. – Она кивнула на высокий каменный фундамент, поднимающийся до уровня второго этажа. – Как видите, входа в дом здесь нет.

- Это очень странный дом, вы не находите? – отчего-то смутился кучер. – Как в него попасть, если нет элементарной двери?

- Это мне предстоит выяснить, - отозвалась Оливия и бросила короткий взгляд на замшевый ридикюль с бирюзовой застежкой.

В нем лежал ключ, который ей дала Пиппа. А раз есть ключ, значит, найдется и дверь. Должен же он что-то отпереть, в конце концов?

Коляска свернула направо, проехала несколько метров вперед и остановилась возле двухэтажного торгового дома. Из-за стеклянных витрин на прибывших с интересом смотрели манекены, наряженные в одежду, сшитую по последней моде. Стоило бросить в их сторону взгляд, и особая рекламная магия тут же оживляла их, заставляя демонстрировать наряды, крутиться, улыбаться и посылать потенциальным покупателям воздушные поцелуи.

- Чудесное место, мисс, не правда ли? – попытался продолжить разговор кучер. – Говорят, на перекрестке Лавандовой и Мятной улиц расположены самые удивительные лавки и магазины во всем Дивнобурге.

- Я не сильно интересуюсь лавками и магазинами, - ответила Оливия, достала кошелек и отсчитала несколько монет в оплату дороги. – Возьмите.

Дала ровно столько, сколько стоил путь от квартала Метелей до квартала Весны, и ни монетой больше. Кучер взглянул на нее слегка обижено, но спорить с чопорной пассажиркой не стал.

Оливия сама сняла с багажника саквояж и намотала на руку поводок, подтягивая к себе Дэйзи.

- Спасибо. До свидания, - коротко попрощалась она с кучером. – И вам тоже. – А это уже предназначалось лошади.

И посмотрела на узкий проход между торговым домом и отелем «У Гертруды».

- До свидания, мисс, - сказал ей кучер и, стегнув поводом серую кобылу, поехал разворачиваться.

Оливия огляделась по сторонам, пытаясь решить для себя, скорее нравится ей квартал Весны, или скорее не нравится. Торговый дом, отель, кафе и там, чуть подальше, кажется, еще какой-то бар, и какой-то ресторан  – это однозначно минус. Вокруг будут постоянно суетиться незнакомые люди. По вечерам некоторые из них, вероятно, будут слегка подгулявшими и, что еще более вероятно, позволят себе шуметь…

Она недовольно поджала губы и, щурясь от яркого солнца, посмотрела в сторону холма, с которого Мятная улица стекала к перекрестку. Там виднелся то ли парк, то ли лес, то ли сквер. Он укрывал вершину зеленой пышной шапкой, что  являлось безусловным плюсом. Можно будет гулять там с Дэйзи и даже спускать ее с поводка.

Так что не все так плохо, как показалось сначала.

Настало время идти дальше, и Оливия завернула за угол отеля. Каменные львы, лежащие по обе стороны от его главного входа, повернули головы и проводили незнакомку и ее собаку беззрачными глазами.

Потянулись с двух сторон каменные стены.

«Вот и вход», - подумала Оливия, глядя на огромный платан, скрывающийся в тупике за домами. Кора его, как и положено коре платана, начала сходить по весне, и проглядывала в плеши бледная гладкая нагота внутреннего слоя. Ствол дерева был настолько велик, что его, наверное, и вдесятером не получилось бы обхватить.

В центре ствола виднелась дверь на медных стрельчатых петлях, обитая сеткой из железных лент и инкрустированная кусочками халцедона и кварца.

Дэйзи дернула поводок, стала нюхать витую ручку. Должно быть, внутри пахло какой-то живностью.

- Сейчас посмотрим, что там есть. Не будь столь нетерпеливой, дорогая, - сказала ей Оливия и достала из сумочки ключ.

Когда он проник в скважину, чуть проржавевшую, и со скрежетом провернулся, дверь медленно распахнулась, открывая взору темное нутро дерева.  Там обнаружилась винтовая узкая лесенка, ведущая куда-то наверх, к свету. По пыльным ступеням давно никто не ходил. Там и тут виднелись клочки птичьих перьев и шерсти мелкого зверья – остатки совиного пира.

Собака понюхала и громко чихнула, после чего деловито шагнула на лестницу. Оливия пошла по ступеням следом за Дэйзи. Подниматься следовало на уровень примерно третьего этажа, не так уж и высоко, но путь показался почти что бесконечным. Саквояж оттягивал руку, поэтому приходилось останавливаться три раза и отдыхать.

Как бы Оливия ни пыталась бросать вызов возрасту, он все равно побеждал.

Наверху, прямо в кроне дерева, нашлась небольшая площадка, с которой открылся чудесный вид на квартал Весны. Стал лучше виден холм в конце Мятной улицы. Оливия позволила себе остановиться на минуту и достать из ридикюля очки, дабы разглядеть его получше. На холме обнаружились красные дубы и синие ели. Меж ними торчали чугунные фонари, позволившие определиться с конкретикой – там вовсе не лес, а ухоженный парк.

Крыши окрестных домов, покрытые алой и золотистой черепицей, горели на солнце мягким румянцем, и лишь один дом, тот самый, в котом Оливии предстояло жить в ближайшее время, угрюмо топорщился густыми мхами, наросшими на черно-сером  шершавом этерните.

От площадки на дереве к круглому мансардному баллону мрачного дома тянулся узкий горбатый мостик. Он лихо перемахивал через отель, и пока Оливия шла по этому мостику, ей открывался заманчивый вид на благоустроенную соседскую крышу. Там поблескивал круглый бассейн с фонтаном, пестрели шезлонги и качали листьями-веерами декоративные пальмы.

Было еще довольно рано, и никто из постояльцев пока что на крышу не поднялся. Наверняка они даже на завтрак  еще не собрались. Оливия бросила еще один взгляд на город  и направилась к своему новому жилищу.

Хорошо, что Пиппа объяснила, как туда попасть.  Правда, Оливия думала, что путь будет короче, и тащить вещи не придется столь далеко по такой верхотуре.

Наконец мост привел к балкону.

Его кованые округлые исполненные в бесподобном растительном стиле перила вызывали уважение. Тот, кто строил для себя этот дом, должно быть прилично заплатил кузнецу.

Тот факт, что дом, в который пришлось временно въехать, приличный и дорого отделанный, - по крайней мере, выглядит таковым снаружи, и немного успокоил Оливию. Хорошо. Значит, новые соседи ничего дурного про нее не подумают.  Не скажут, что она родственница каких-то совершенно запустивших жилье и сэкономивших на внешнем ремонте скряг, или, что еще хуже, что она сама скряга с дурным вкусом.

Нет-нет!

Оливия даже головой помотала, сделав это так сильно и резко, что из ее аккуратной прически выбился седой локон. Впрочем, она тут же поправила его, водворив на положенное место и подколов шпилькой.

Дэйзи настойчиво царапнула лапой дверь, ведущую с балкона внутрь дома.

- Не будь такой нетерпеливой, - сделала ей замечание Оливия. – Благородные леди должны уметь ждать столько, сколько нужно, и действовать без суеты.

Она снова достала из сумочки ключ и посмотрела на него внимательно. Подойдет и здесь? Ведь никакого другого ключа Пиппа ей не дала. Значит, нужно вставить его в скважину, и…

Оливия так и сделала, но результат вышел неожиданным и очень уж неприятным.  Ключ не захотел проворачиваться в скважине, и чем больше приходилось прикладывать силы, тем упрямее он сопротивлялся. Внутри будто находилось какое-то желе, в котором он вяз, и какой-то песок, в котором он застревал.

Последний рывок оказался фатальным. Ключ, вкрученный внутрь, вдруг распрямился, как пружина, и отлетел Оливии прямо в лоб.

- Ох! – воскликнула она и схватилась за голову.

Какое безобразие! То, что случилось, было неправильно, обидно и просто возмутительно. Стало ясно сразу, что это все – магические штучки. Должно быть, ключ действительно открывал обе двери, но для внутренней требовалось еще и магия, которой у Оливии не было.

В чем, опять же, виновата Пиппа!

Нет сомнений, что она просто забыла об этом и не предупредила.

Дэйзи подошла к хозяйке и лизнула ей руку, успокаивая. Потом ткнула носом саквояж. После этого – дверь. Та по-прежнему не желала открываться, но вдруг внизу, у самого пола, проступили ровные линии. Вскоре они превратились в щели, отрезая от полотна небольшой прямоугольник.

Собачья лазейка!

Дэйзи согнула костистые передние лапы, прилегла на брюхо и проползла в открывшийся проем. Тявкнула уже с той стороны.

- Только не говорите, что мне придется заползать в этот дом на животе, - вслух возмутилась Оливия и выжидающе оглядела крученую медную ручку.

Дом никак не отреагировал на нее недовольство.

Собачья лазейка осталась открытой.

- Ну, уж… - буркнула себе под нос Оливия и огляделась по сторонам, уже смекнув, к чему идет дело.

Не хотелось заползать в дом по-пластунски, но ничего не оставалось. Вредный дом будто издевался над ней. Видимо из-за того, что ждал кого-нибудь более одаренного в плане волшебства.

Даже обидно.

Обычно Оливия не чувствовала себя ущербной на фоне всех тех, кто хорошо колдовал… Даже и не очень хорошо. Всю эту пошлую и опасную магию она, благодаря своему общественному положению, могла обходить стороной.  Снимая уютную квартиру в пансионате, она почти не касалась быта, которым в последнее время  все чаще занимались волшебники. Одаренные магией  хозяюшки могли по мановению руки заставить постель перестелиться, а чайник вскипеть. В пансионате же предоставлялось трехразовое питание с дополнительным полуденным перекусом  и обязательным какао после ужина. Оно входило в стоимость проживания. Стирка тоже. Плюс к этому - влажная уборка комнат раз в неделю, но такой  расклад Оливию не устраивал, и она, не смотря на свое высокое происхождение, не брезговала взять в руки щетку и швабру, чтобы выдраить до зеркального блеска пол.

Не все понимали, зачем она это делает. Также как и не понимали того, почему Оливия Пэвенси не живет ни в одном из родовых поместий. Ответ был прост – она любила город, особенно его центр, и одновременно умудрялась наслаждаться уединением.  Поместья полнились родней, а в маленькую квартирку за весь день могла постучаться лишь горничная, и то не факт…

Итак, Оливия тщательно огляделась вокруг и сделала верный вывод, что на такой высоте ее могут видеть лишь парящие в небе птицы да пассажиры пролетающего мимо дирижабля, если таковой вдруг появится. Но дирижабль не появился, а посему леди Оливия Пэвенси тяжело опустилась на четвереньки, потом легла и, охнув, проползла в открывшуюся дыру, предварительно пододвинув к ней саквояж.

К счастью, свидетелями ее позора стали только стрижи, гоняющиеся за мошками в бирюзовой высоте солнечного дня.