Хозяйка заколдованной оранжереи

Наручники натерли запястья. Глаза все никак не могли привыкнуть к темноте. Помещение, в которое меня определили, было тесным, душным и без единого окошка. 

Почесав кончик носа скованными руками,  я зажмурилась. Все равно в открытых глазах смысла не было. 

Как могло со мной произойти такое?

Может, мне все это снится? Давно, уже с месяц. С тех самых пор, как я оказалась в другом мире.

Еще сегодня утром я срезала цветы и составляла букеты. 

Улыбалась покупателям, особенно приветливо, когда в очередной раз умудрялась забыть название какого-нибудь местного цветочка.

Сложно держать оранжерею и лавку девушке, для которой до того существовали только “лютики” и “розочки”.

Да, я порой ошибаюсь, путаюсь… но не в тюрьму же меня кидать за это!

Я, конечно, не в совершенстве изучила законы моего нового мира. Но вряд ли за некомпетентность цветочницам тут полагается уголовная ответственность. 

Зачем, зачем я согласилась на эту авантюру? Перебралась в незнакомую реальность!

И страдай теперь из-за своей глупости, Мария… точнее, Амариллис. 

Мое самобичевание расправило плечи и надуло щеки, готовясь растерзать изнутри…

Но сеанс посыпания головы пеплом неожиданно пришлось отложить.

Послышалось лязганье ключа в замке. 

Свет ударил в лицо, ослепляя.

По щекам потекли слезы. 

– А чего вы в темноте сидите? – удивленно поинтересовался молодой мужской голос.

Щелкнул рычажок освещения, который оказался там, где ему и положено находиться, справа от двери. 

С тоненьким комариным звоном ожил висящий под потолком массивный фонарь. Выплеснул сквозь мутные стекла густой синеватый свет.

– Ну, – весело спросил вошедший, – эдери Амариллис Сард, зачем и почему вы решили извести население вашей милой маленькой деревни?

Проморгавшись, я признала его. Высокий, стройный, коротко стриженный, зато с длинной дерзкой челкой цвета сливочного шоколада. На лице якобы небрежная растительность, на самом же деле там каждая щетинка к месту.

Серо-голубые глаза смотрели насмешливо и оценивающе, а крылья благородного носа чуть раздувались. Да, в камере запах стоял неприятный. Будто здесь сначала смочили протухшей водой грязные портянки, а потом повесили их сушиться. 

Надеюсь, этот франт не подумает, что мое платье так воняет? Хотя, о чем я…

Этого мужчину я видела пару раз в лавке при оранжерее. Он приходил в разное время суток, крутился у прилавка, разглядывал цветочки, строил мне глазки, а потом просил составить ему букетик “который точно завоюет ее сердечко” или “вызовет улыбку на милом личике”.

Сейчас же этот элегантный господин явно пришел не за цветочком для дамы сердца.

Эх, не зря мне казалось, что букеты лишь предлог, и на самом деле завидный кавалер интересуется мной. Только вовсе не как бы мне того хотелось.

Как же его зовут … еще фамилия такая звучная, философская была…

– Леон Кант, маршал главного управления по расследованию магических преступлений особой тяжести, – представился мой бывший покупатель.

– Я что, обсчитала вас? – спросила я. – Или цветы не доставили радости вашей девушке?

– Хватит хохмить! – холодно отрезал Леон. – И почему на вас наручники?

– Ах, это? 

Я демонстративно потрясла браслетами.

– Очевидно же. Ваши жандармы испугались, что я разберу стену камеры по кирпичику. Или начну цветы тут выращивать.

– Амариллис Стефания Сард! – строго принялся выговаривать маршал. Смешная должность. Мне сразу представился военный на коне, в эполетах и с саблей. А тут это старший дознаватель. 

– Вас задержали за совершение страшнейшего преступления против человечества!

– Это еще не доказано! – возмутилась я. – Должна же у вас быть эта… как ее… презентация… то есть презумпция невиновности?

– Я не знаю, что за странное иномирное заклинание вы сейчас пытаетесь на меня наслать, – твердо сказал Леон Кант, – но для меня вы виновны, пока не сумеете доказать обратное. 

– А если не сумею? – испугалась я по-настоящему, а руки под ободами наручников от страха вспотели и зачесались.

– Сгниете в каземате самой страшной магической тюрьмы, – отчеканил маршал Кант, – так что, потрудитесь ответить на мои вопросы как можно подробнее. 

Когда мне исполнилось двадцать, я узнала, что вся моя жизнь – обман.

Начать с того, что накануне юбилея меня бросил парень. И даже не попытался как-то сгладить ситуацию или подождать пару дней.

Я вернулась после работы в квартиру, которую ему совсем недавно подарили родители, а в коридоре меня ожидали собранные чемоданы. 

–  А вот и ты, – буднично сказал Олег, появляясь за моими вещами и подталкивая их по направлению ко мне.

– Что случилось? – удивилась и встревожилась я, продолжая верить в благоприятный исход.

Мало ли, вдруг любимый сейчас скажет, что мы уезжаем в теплые края в честь моих именин. И тогда мне придется отменить тортик, который я заказала на завтра.

– Прости, Мари, пришла пора расстаться, – из уст Олега это звучало пафосно, – я бы и рад быть с тобой, но родители против.

И он вздохнул.

Что ж, предки моего возлюбленного не желали неудовольствия его выбором.

Выпускница детдома, которая учится на заочном и подрабатывает в кафе официанткой, явно не та, кого хочется видеть рядом с единственным сыном.

– Отец поставил перед выбором, – Олег вздохнул еще тяжелее, – или ты, или эта квартира. 

– И перевес не в мою пользу, – поняла я. 

– Попробуй меня понять, – сказал парень, все стремительнее становясь моим бывшим, – хотя… ты ведь не знаешь, что такое семья. И насколько она важна для нормального человека.

– Действительно, – мой голос прозвучал глухо, – откуда мне знать о таком. 

– Спасибо за понимание, Мари. И отдай ключи. Надеюсь, ты еще не успела сделать копии?

Олег вытянул по направлению ко мне руку ладонью вверх. Мне очень захотелось на нее плюнуть. 

Но я сдержалась и просто положила поверх подрагивающих пальцев безупречным мужским маникюром связку из трех ключей.

– Надеюсь на твою порядочность, – Олег невозмутимо сунул руку в карман, – но все же один из трех замков поменяю. Все же ты детдомовская…

Я содрогнулась от омерзения.

И как я могла связаться с… этим?

– Я тоже надеюсь на твою порядочность. И на то, что ты все мои вещи упаковал, а не оставил что-нибудь ценное на память обо мне.

Олег возмущенно подпрыгнул.

– Как ты можешь! Жила у меня на всем готовом почти месяц! 

– Что приготовлю, тем и жила, – я усмехнулась.

Этот унизительный и ненужный разговор затягивался. Я схватила за ручки оба чемодана. 

– Пока ты не начала говорить мне гадости, я, признаться, хотел предложить тебе тайные встречи на твоей территории, – сердито сообщил Олег, – но теперь…

– Ну  ты и гад, Олежек, – сказала я с некоторым восхищением, – дверь открой хотя бы.

Сопя, парень повиновался.

Чемоданы были тяжелыми, но помощи бывший мне не предложил.

Что ж, Римма Игоревна, одна из воспитательниц в детдоме, говорила что наши выпускники порой попадают в неприятные ситуации из-за своей склонности верить незнакомцам и очень плохо разбираются в людях.

Я была уверена, что ко мне-то это точно не относится.

Но ошибалась.

Итак, свой день рождения я встречала в полном одиночестве, в однокомнатной квартире, выделенной мне от государства. 

Отопление еще не включили, сквозь щели в оконных рамах проникал ветер, гуляя по комнатушке. 

Дом у меня старый, а ремонт в квартире делали, возможно, в прошлом веке. 

Я жила на последнем этаже и потолок над окном после дождя отсыревал. Вот и сейчас я чувствовала запах затхлости.

Настроение было паршивым.

Подружек я не приглашала. Ведь отмечать юбилейчик планировала с любимым. А он не хотел видеть у себя моих “сироток”. 

Сейчас же мне стыдно было признаться знакомым, что я осталась одна в таком невеселом положении. 

Дверной звонок то ли закашлялся, то ли захлебнулся. Проводка тут тоже была не ахти.

Кого еще принесло?

Может, это Олег понял, что поступил по-скотски и решился пойти против мамы с папой? И прибыл ко мне, влекомый потоком любви.

– Кто там? – сурово спросила я, разглядев в мутный глазок мужской силуэт.

– Доставка тортов, – ответил надтреснутый голос.

– Я же отказалась от торта! Праздник отменился! – крикнула я.

И только потом сообразила, что у кондитерской не было этого адреса! Заказ был сделан на квартиру Олега.

– Это очень важный торт, Мария. Советую мне открыть, чтобы не подвергать вас дополнительному стрессу.

Голос звучал удивительно четко, будто человек стоял не за дверью, а говорил вот тут, рядышком.

По спине пополз холодок.

– Вы ошиблись. Тут не ждут никаких десертов. – продолжала настаивать я.

Звонок вновь закашлялся.

Этот тип не собирался сдаваться.

– Да ну тебя. Какой навязчивый! – пробурчала я, теряя всякое желание продолжать то ли разговор, то ли поединок. 

Решительно отвернулась от двери… и чуть не пнула яркую, расписную коробку, перевязанную лентой, стоящую у меня под ногами.

– Я же сказал, это очень важный торт, – голос прозвучал совсем уж громко.

И я завизжала от ужаса.

Я орала, прижавшись спиной к достаточно хлипкой двери, чтобы быть подальше от непонятной и поэтому жуткой коробки.

А мужской голос продолжал меня увещевать:

– Амари, я могу проникнуть к вам в прихожую так же легко, как этот торт. Перестаньте глупить. Откройте коробку.

А вдруг она взорвется?

Мне казалось, я это подумала. Но мой собеседник сказал:

– Не взорвется. Я не чудовище, устраивать в день рождения своей племянницы такие ужасные сюрпризы.

Племянницы?

Никак, дядюшка объявился!

На дрожащих ногах я дошла до коробки, опустилась перед ней на колени, дернула за бант. 

Сняв картонную крышку, обнаружила симпатичный маленький торт. Кажется, такие называют “бенто”.

“Пришло время узнать правду о себе!” – было выведено фиолетовым кремом на белой поверхности. 

– Правду о себе? – произнесла я вслух и сообразила, что беседовать с тортом, пусть даже и волшебным, глупо.

Поднявшись, открыла дверь.

На площадке стоял высокий мужчина чудаковатого вида.

Его плащ напоминал камзол, а сапоги были высокими, как у мушкетера.

Откуда он тут взялся такой?

И взрослый, вроде бы, человек. На вид ему лет шестьдесят с небольшим хвостиком… кстати о хвостиках. Седые волосы собраны в такую прическу. 

Щеки тщательно выскоблены, серые глаза смотрят внимательно и по-доброму. 

– Здравствуй, Амари, – приветливо сказал он, – меня зовут Георг Штефс. 

– А, так вам какая-то Амари нужна? – с облегчением вздохнула я. – Меня зовут Мария, я вовсе не она.

– Позволь зайти, разговор не для чужих ушей, – сильная рука Георга отодвинула меня в сторону.

Почему-то мне было не страшно оставаться с ним в своей квартире один на один.

Георг Штефс не выглядел опасным.

Подхватив коробку, он прошел в комнату, не разуваясь. Но подошвы начищенных сапог не оставляли грязных следов. 

– Откуда вы прибыли… дядя? – спросила я, стараясь быть вежливой. Мало ли, вдруг он все же псих. Псих-иллюзионист. 

Таких не стоит обижать.

– Оттуда же, что и ты. Из мира под названием Бератоуз. Ты никогда не задумывалась о том, где твоя семья, Амари?

Еще бы.

Большую часть своей жизни я в основном об этом и думала.

Мое появление на свет было глупой случайностью. Так я считала с самого детства и до недавнего времени.

Я была нежеланной, а может быть, с самого рождения показала родителям свой ужасный характер. 

Иначе, почему они от меня отказались?

Своей семьи я не знала, выросла в детском доме. Не скажу, что мне там было плохо. Тем более, в его стенах я приобрела ценные умения, которые в жизни всегда пригодятся. Я научилась сдерживать слезы, понимая, что окружающих они не впечатляют, а меня отвлекают от дел. 

Лучше пытаться найти выход из ситуации, чем разводить сырость, правда же?

А еще я узнала, что такое предательство. В три года меня удочерили, а в пять – вернули обратно. 

Вот так я и стала отказницей. И поняла, что рассчитывать надо только на себя. Да-да, в таком нежном возрасте. 

Конечно, я придумывала себе множество красивых историй о том, кто мои родители.

Мол, на самом деле они меня любили, а потом я исчезла. Как именно, достоверно нафантазировать не удалось.

Если меня похитили, то как и почему я оказалась в приюте?

Был, конечно, вариант и с родителями-волшебниками, как в известной книге… но к окончанию школы я об этих глупостях и думать забыла.

И вот, вспомнить пришлось внезапно, в день своего двадцатилетия, когда нормальные люди взрослеют.

– Это розыгрыш? – догадалась я. 

Нелепый костюм, дурацкое название несуществующего мира. Странное, хоть и созвучное с моим, имя. 

– Нет, – Георг покачал головой, – твое настоящее имя – Амариллис Сард. Когда тебе было восемь месяцев,ты научилась ползать. И к сожалению, провалилась в блуждающий портал.

– Что? – возмутилась я. – И вы вваливаетесь ко мне с какой-то смешной байкой в мой день рождения? Какой портал?

– Я же сказал, блуждающий, – терпеливо пояснил Георг, – такое иногда случается. Редко,  но…

Он развел руками, чуть не уронив торт.

– Может, ты сделаешь нам чай? – спросил “дядюшка”. – Отметим твой праздник, а заодно я расскажу тебе о твоей семье. И наследстве, которое ты получила.

Знакомимся с нашими героями!

В тот день изменилось все. Георг Штефс рассказал, что моя мать была его сестрой.

После того, как я пропала, родители долго искали меня, пытаясь определить, в какой из миров унесло их дочь через случайный разрыв в мировой ткани. 

Увы, оба не дожили до сегодняшнего дня. Продолжить дело сестры взялся дядя Георг. И ему удалось достичь успехов!

На моем пороге Георг появился не просто так, а с завещанием, которое лежало прямо под тортом, в защитном пакетике. 

Согласно этому документу Амариллис Сард, как меня назвали при рождении, получала в наследство от родителей дом, цветочную лавку и оранжерею.

– Увы, времени обдумать, вступать ли во владение всеми этими богатствами у тебя нет, – огорошил дядюшка, – портал, об открытии которого я ходатайствовал целый год, закроется в полночь. Так что ответ нужен сегодня. Отправишься ли ты со мной в мир, где была рождена?

Лучше бы я отказалась, честное слово!

Но все мы задним умом крепки.

Тогда я была морально разбита предательством любимого мужчины, разрухой в квартире, устранять которую не было ни сил, ни денег. 

А впереди маячило наследство, новый загадочный мир, в котором есть магия и… семья!

Пусть даже от нее остался только дядя. 

И я решилась. 

Собрала дорогие сердцу вещи и пустилась в самое безумное в моей жизни путешествие. 

Портал в другой мир работал как аэротруба.

Нас с Георгом засосало, потом закрутило и понесло вперед.

Ветер бил в лицо, перед глазами крутились разноцветные сферы и звезды, словно я попала в космос или астрал. Может, так оно и было.

Прибытие оказалось ужасным!

Мы упали на землю, впечатываясь в траву.

– С вас пять сотен кримушей доплаты за двоих, – послышался скрипучий голос сверху.

Задрав голову, я увидела высокого мужчину желчного вида. Одет он был так же, как мой дядя, в старомодное и чопорное.

– И еще сотня за ожидание. Вы припозднились на минуту.

– Бравс, это уже грабеж! – возмутился Георг, вставая сперва на четвереньки. 

Я же барахталась, как жук, силясь принять сидячее положение.

– Перемещение между мирами – дорогое мероприятие. Если оно слишком бьет по вашему карману, стоит жить по средствам, дорогой эдре Штефс, – нравоучительно произнес Бравс, протягивая дяде мозолистую ладонь.

Георг со вздохом отсчитал и протянул ему деньги. Я не успела разглядеть, на что они похожи, но поняла, что шуршат, как наши.

Кивнув, Бравс сунул оплату во внутренний карман и только потом помог мне подняться.

– Приветствую вас в Бератоузе, – сказал он, легко поставив меня на ноги.

– Это город? – с любопытством спросила я.

– Это мир, – строго поправил меня Бравз, – Штефс, вы совсем не сочли нужным посвятить девицу, куда ее привели? 

Со вздохом он посвятил меня в обстановку.

– Наше королевство называется Иланс, а городок, в котором мы проживаем – Денна. Он относится к губернии Телем.

– Пожалуй, хватит пока сведений, – замахал руками дядюшка, – у Амариллис еще мозги на место не встали после полета. Благодарю вас, Бравс, мы пойдем.

– А как же оформить прибытие? – насупился служащий. – Эдери должна пройти по моим бумагам как попаданка извне. 

– Да какая она попаданка! – возмутился Георг. – Это моя племянница, пропавшая много лет тому назад!

– По закону положено, – упрямился Бравс, – убыли вы один, а вернулись в Бератоуз вдвоем. Это уж потом разбирайтесь, кто она – пропаданка или попаданка.

– Не будем спорить, – предложила я, – отвечу на все вопросы.

Процедура оказалась короткая, потому что Георг все время торопил Бравса и явно его нервировал.

Я сказала, откуда прибыла, назвала целью визита получение наследства. 

Георг настоял на том, чтобы вписать меня уроженкой Денны.

Бравс выдал мне отрывной талончик и велел прийти с ним в окружное правление не позже чем через три дня.

На том мы и расстались. 

Я предвкушала приключения… и получила их куда больше, чем желала. 

Но тогда все казалось милым и необычным. 

Дядя Георг привел меня в милейший домик. 

– Вот, Амари, – сказал он, открывая дверь и пропуская меня, – здесь ты родилась, но прожила совсем недолго. 

Во все глаза я рассматривала просторную гостиную, вещи в которой были закрыты чехлами и тряпками. Здесь никто не жил после смерти моих родителей.

– Да, тут небогато, – сказал Георг, – всего один этаж, три комнатки и мансарда под крышей. Твоя мама часто ночевала в оранжерее. 

– Прямо на работе, среди цветов? – заинтересовалась я.

– Да, сейчас она немного заброшенная, как и магазин. Нет, ты не подумай, за твоим наследством присматривает садовник. Ему даже разрешено было продавать цветы, пока не объявится законная владелица лавки и оранжереи. Завтра можешь сама все посмотреть… Ты ведь любишь цветы?

– Э-э-э… да, – пропищала я.

Какая девушка не любит цветов и не мечтает получать их в подарок целыми вениками?

Так вот, познакомьтесь, это как раз я.

Ничего не понимаю в тычинках-пестиках. 

– Ну вот, я так и думал, – довольно кивнул Георг, – кроме домика, и цветочного магазина тебе досталась небольшая сумма на счету. Надо сказать, довольно скромная, потому что все свои заработки твои родители спускали на поиски потерянного ребенка. Да еще и садовнику жалование выплачивалось, хоть и небольшое. Поэтому на первых порах придется тебе самой лавку поднимать, нанять никого не выйдет. Но уверен, ты справишься.

Вот тут я поняла, что жизнь в новом мире станет для меня вызовом. И еще каким!

Мне придется привести в порядок запущенный дом, в котором никто не жил уже два года, поднять оранжерею и наладить цветочный бизнес.

И все это при полном незнании местных обычаев.

Одна надежда, что дядя Георг, единственный родной человек в этом мире, все мне покажет и расскажет.

Но родственник посмотрел на часы и спохватился:

– Меня уже дома заждались! Пора бежать, Амари! Не знаю, когда смогу зайти в следующий раз, а уж пригласить к себе… Понимаешь,  моя жена очень необщительная дама. Мне нужно ее хорошенько подготовить к твоему визиту. Тем более, сейчас она сердится на меня за долгое отсутствие. Так что увидимся через пару дней. Осваивайся, дорогая! Рад, что нашел тебя! 

Чмокнув меня в щеку, Георг помахал рукой и убежал.

Вот так, значит. 

Я даже не знаю, где тут хлеба купить, и как найти банк, в котором у меня счет, чтобы эту буханку себе позволить! 

Собственно, я уже поняла, в чем дело, по высказываниям дяди. Когда мы ехали ко мне, он упомянул, что присматривал за домом и всем остальным, а его семье это не нравилось. Вроде как и распоряжаться правом не имеет, а время от жены и детей отвлекает! А согласно завещанию родителей, наследницей могу быть только я. Даже если меня не отыщут при жизни, могут объявиться мои внуки и предъявить права на “лютики” и “розочки”, другим родственникам никакой доход не полагается, пока я числюсь в пропавших без вести.

Поэтому дядюшка так обрадовался, когда меня нашел. Толку с моего имущества никакого для него, а вот забот вагон. 

Тут меня затрясло.

С днем рождения, Амариллис Сард! 

Отлично отметила, называется!

Как теперь разобраться с этой новой жизнью, в которой я провела всего-то восемь месяцев от рождения?

– Здравствуй, дом родной! – решительно обратилась я к пустым стенам и пыльным покрывалам, прячущим уют. Предположительно.

– Я теперь хозяйка тут.

Сказав это, побила себя по губам.

Мир здесь магический. Порталы как само собой. Вдруг и домовой есть, слушает меня сейчас и мстительно ладошки потирает.

– Если, конечно, здесь больше здесь никто не живет! – сделала я допущение. 

Комната молчала, не желая общаться, и я себя почувствовала сумасшедшей

Вечерело. А как свет включить, я понятия не имела.

Ну дядюшка, ну родственничек. 

Привел и бросил в пустом доме.

Я всхлипнула. 

Решила обшарить стены, но никаких выключателей не нашла. 

Однако светильники тут были! Под потолком висел прибор, похожий на рожковую люстру, с маленькими лампочками в виде свечей. 

Наверняка они тоже какие-то магические… будем мыслить логически. Как должен включаться свет по волшебству? 

Я хлопнула в ладоши. 

Ура, это сработало!

Перво-наперво, я решила сдернуть мрачные покровы со своей наследной мебели. 

И тут же узнала, что в магическом мире Бератоуз пыль точно не волшебная. От нее не летаешь, а только чихаешь. А моя аллергия никуда не делась, переместилась вместе со мной. 

Слезы текли ручьем, нос моментально распух.

Как тут делают уборку? Где бытовая магия, о которой я столько читала в фэнтези?

Пыль выгнала меня из дома.

Я выбежала, хватая ртом воздух и тут же решила, что это я не потерпела поражение, а просто пошла погулять, осмотреться в своих владениях.

Вне дома мне стало лучше, я вдохнула полной грудью и пошла, вытирая глаза, по тропинке.

И вскоре увидела оранжерею.

Ее ни с чем не спутаешь. 

Круглая, стеклянная и внутри зелень, усыпанная яркими пятнами цветов.

– Ап-чхи! – не удержалась я.

И тут же из аркообразного проема высунулась седая кудлатая голова. 

Мужчина, похожий на чокнутого профессора, подслеповато моргал, разглядывая меня.

– Вы кто? – спросил он испуганно. – За цветочками? Вам букетик сделать?

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я и хлюпнула носом, – меня зовут Мария… то есть Амариллис Сард. Я тут теперь живу.

– Амариллис?

Мужчина выбежал из оранжереи, и я увидела, что он одет как типичный садовник, еще и в брезентовом фартуке.

– Вы хозяйка? Значит, у эдре Георга все получилось!

Не успела я ничего больше сказать, как “чокнутый профессор” кинулся меня обнимать.

– Наконец-то у нас теперь будет кому стоять за прилавком! Хозяйка! Хозяйка!

Я чуть не задохнулась в его объятиях и осторожно попыталась высвободиться.

– За прилавком? Я, знаете ли, не видела еще ни лавку, ни оранжерею. Я даже ваше имя еще не слышала!

Мужчина отпустил меня и смущенно поскреб заросший серой щетиной  подбородок.

– Виноват, эдери. Меня Лука звать. Лука Бертон. Садовник я здешний, знавал ваших маменьку и папеньку, вот когда их не стало, присматриваю за оранжереем.

Он так и сказал: “оранжереем”!

– А лавка где, Лука?

– Так вот тут рядышком. Если пройти вот за оранжерей, там и лавка будет. Она маленькая, в две комнатушки. Но зато сразу перед воротами, покупатели заходят и не промахиваются. Правда, там надо вывеску поправить. А то буквы обвалились.

– А уборка там делалась? – робко спросила я.

– Нет, так, иногда, чтоб мхом не поросло. Я цветами прямо из оранжерея торгую. А порой мне внучок мой помогает, Мертон. 

Если мальчика зовут Мертон Бертон, то я ему сочувствую.

Но себе я сопереживаю больше, потому что представляю, какой фронт работ мне выпал.

Пыльные дом и магазинчик.

Вот я попала!