Хозяйка замка дракона

С самого начала я знала: мой муж — человек со своими слабостями. В нашей маленькой деревеньке любая девушка с милой улыбкой и длинной косой могла привлечь его внимание. Знала и училась жить так, будто ничего не замечаю. Но в тот злополучный день Радим решил напомнить мне о своих пороках с такой откровенностью, словно бросал вызов самой совести, словно жаждал унизить меня еще громче, еще больнее.

Было начало зимы. Небо, тяжелое и мрачное, покрылось густыми облаками, а земля скрылась под плотным белым покрывалом снега. Мороз щипал щеки, ресницы превращались в хрупкие ледяные кристаллы, и каждый выход за порог становился настоящим испытанием. Северный ветер пронизывал до костей, даже теплая одежда не спасала от его безжалостных прикосновений.

Тем зимним утром я, как обычно, отправилась за водой. Вокруг стояла непроглядная тьма, а путь был нелегок: единственный колодец, не замерзающий зимой, располагался на окраине деревни. Мне предстояло тащить сани с флягой целую версту туда и столько же обратно.

Вернувшись в избу, запыхавшаяся и продрогшая, я сняла старенькую меховую накидку, стряхнула с нее снежные хлопья и направилась на кухню, там ждала новая работа: приготовление завтрака. Но дорогу мне преградила свекровь, дородная женщина с устрашающим выражением лица, на котором я никогда не видела и тени улыбки.

— Явилась, — произнесла она с легким фырканьем, оценивая мои влажные, растрепанные от пота волосы.

— Сейчас приготовлю завтрак, матушка, подождите немного, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем я себя ощущала.

Обычно мне удавалось все успеть до ее подъема. Но сегодня не сложилось. Она всегда находила поводы для недовольства, а сегодня ее ворчание, казалось, будет преследовать меня неотступно, не давая дышать спокойно.

— Не нужно, иди к соседке, принеси соль, у нас кончилась, — нервно отозвалась свекровь, не позволяя мне даже шагнуть на кухню.

— Я же неделю назад принесла целую банку соли, — возразила я.

— Уже кончилась, иди принеси еще! — резко повысила она голос.

Перечить ей — себе дороже, но дурное предчувствие уже поселилось в моем сердце.

Решив не портить себе и ей настроение еще больше, я снова надела меховую накидку и почти шагнула за порог, когда до моих ушей донесся странный звук. Я напряглась, прислушалась и сразу поняла, что он исходит из нашей с Радимом спальни.

— Чего застыла? Быстрее! — торопила меня свекровь, но в тот момент ее гнев волновал меня меньше всего.

Сердце сжалось от боли. Я медленно ступала по деревянному полу, валенки, словно отлитые из железа, глухо отбивали ритм по настилу.

— Куда ты в обуви! — взревела женщина, пытаясь преградить мне путь.

— Пустите, я хочу это видеть, — произнесла я безэмоционально, одарив ее холодным, твердым взглядом.

Она хмуро посмотрела на меня, словно взвешивая последствия, а затем просто отошла в сторону.

— Это знание не принесет тебе счастья, — фыркнула она и исчезла на кухне.

Она была абсолютно права: мне следовало продолжать притворяться слепой. Но в тот миг что‑то заставило меня сделать шаг вперед и наконец открыть глаза на деяния мужа.

Подойдя к двери, я не сразу решилась заглянуть в щель. Сбежать я уже не могла, ноги словно приросли к полу, а воздух вокруг пропитался дурным предчувствием.

Стиснув зубы, я медленно приоткрыла дверь и увидела ровно то, чего ожидала. Младшая дочь старосты, еще совсем юная дева, только вступившая в брачный возраст, сидела на нашей кровати и нежно гладила лицо мужчины, который клялся мне в верности.

— Радимчик, почему ты не можешь просто вышвырнуть за порог эту сиротку и взять меня своей женой? — сладко щебетала юная красавица на ухо моему мужу.

— Верея, о чем ты толкуешь? Какая молва пойдет по деревне, если я без причины выставлю ее за дверь? Они же и нам житья не дадут, — хмуро произнес Радим.

— Ты меня совсем не любишь! — надулась дева.

— Люблю, больше жизни, — прошептал Радим, осыпая ее лицо нежными поцелуями.

Таких я никогда не получала от него…

— Тогда женись на мне! Брось ее! — настойчиво требовала она.

Мы прожили столько лет вместе, что я отчетливо видела: его взгляд полон сомнений. Сердце сжалось от страха, он мог действительно выставить меня за порог ради нее. Но идти мне было некуда. Я сирота, лишенная не только родителей, но и своего дома.

— Успокойся, любимая, мы найдем выход, — ласково произнес Радим, целуя ее прямо в губы. Затем, с ноткой волнения, добавил: — Она скоро вернется, тебе нужно уйти.

Я закрыла рот рукой, сдерживая крик обиды. Хотела просто сбежать, но пол предательски громко скрипнул подо мной.

— Кто там? — сурово прозвучал голос мужа. — Матушка, это ты? — настороженно спросил Радим и поспешил к двери.

Ноги стали тяжелыми, словно налитыми свинцом. Я стояла неподвижно, глядя в глаза предателю.

— Дивия? Что ты… — Он вдруг замолчал. Глаза его наполнились испугом. — Ты вернулась раньше, чем я ожидал, — заметил Радим без тени стыда в голосе.

Слова застряли в горле. Слезы рвались наружу, но я не хотела являть слабость. Не сейчас.

— Ты бесстыдно привел в дом другую… — произнесла я холодно и ровно, собрав всю волю в кулак.

— Это… — У него не нашлось слов, чтобы оправдать себя. Да он и не старался скрыть своей вины.

— Это даже к лучшему, что ты все узнала, — ехидно улыбнулась Верея, прилипнув к руке моего мужа, словно язвенная хворь.

Закусив губу до крови, чтобы не позволить вырваться крику отчаяния, я сумела сохранить некое непоколебимое спокойствие на лице.

— Я все еще его жена, — напомнила я, глядя на соперницу суровым, непреклонным взглядом.

— Это ненадолго, правда, любимый? — усмехнулась она, демонстративно проведя пальцем по груди Радима.

Лицо мужа побелело. Он не решался взглянуть мне в глаза и все же не отрицал ее слов.

— И только смерть разлучит нас… — прошептала я, храня в голосе холодную сталь. — Помнишь ли ты ту клятву?

— Я был слишком юн и беспечен, когда давал ее, — ответил Радим. Голос его звучал сурово и тяжело.

Его слова ранили меня, как тонкие, но острые клинки, пронзающие сердце один за другим.

— А это отличная мысль, — прошептала Верея. Взгляд ее был полон зловещей ярости.

Холодок пробежал по моей спине. Она задумала нечто неладное.

— Убьешь меня? — нервно пробормотала я, шагнув чуть назад, ощущая, как дрожь медленно окутывает тело.

— Зачем мне брать такой грех на душу? — Ее лицо внезапно расплылось в невинной маске, но улыбка была слишком холодной, слишком расчетливой.

— Что ты задумала, Верея? — спросил Радим, глядя на любимую настороженно, будто видя ее впервые.

— Если скажу сейчас, будет совсем невесело, — пропела она легким, ледяным голосом, поцеловав моего мужа в щеку. Затем, словно тень, исчезла за порогом нашего дома, оставив меня в мучительном ожидании и терзающих сомнениях.

Дверь громко захлопнулась, впустив в дом холод зимы. Воцарилась тяжелая тишина.

— Не хочешь ничего сказать? — холодно произнесла я, мой голос резонировал сквозь ледяной воздух.

— Верея! Верея! Постой! — выкрикнул Радим и стремительно рванулся за своей возлюбленной, не удостоив меня ни взглядом, ни словом.

Я даже открыла рот от недоумения. Он просто проигнорировал меня.

Слезы собрались в уголках глаз, обвитые обидой и отчаянием.

Мы женаты уже шесть лет... Шесть долгих лет... Но он не нашёл сил извиниться, не сделал попытки выдать хоть крошечное оправдание своему предательству.

— А я тебя предупреждала, — прошипела свекровь, всё это время наблюдавшая за нами. — Эта девушка привыкла добиваться своего. Теперь тебе не будет житья.

— Не говорите так, будто вам меня жаль. Для вас я всегда была обузой. Можете не скрывать своей радости, когда избавитесь от меня, — прошептала я со щемящей грустью, смахнув назревшие слезы с щеки.

— Ты, конечно, не была идеальной невесткой, — призналась она, — но и не самым худшим вариантом для моего сына.

— Теперь у вас будет лучшая невестка во всей деревне, — фыркнула я в ответ.

— Так просто сдашься?

— Вы же сами только что подметили, что Верея не упустит своего.

— Но ты всё ещё его жена, — загадочно добавила свекровь.

— Имеет ли смысл бороться за того, для кого ты лишь пустое место? — прошептала я, стараясь не поддаться истерике, дрожащей рукой сминай манжет.

Я догадывалась, что Радим решил жениться на мне вовсе не из любви, а скорее из жалости.

Мне едва исполнилось пятнадцать, когда наш дом окутал пепел пожара. Он поглотил жизни моих родителей и, чудом, пощадил меня. В тот день я осталась одна: без крыши над головой, без средств к существованию. Однако именно тетушка Годана, та, с кем была близка моя мать, решила принять меня под свой кров, но это не был просто жест доброты, она расчетливо взяла меня под опеку.

Но я была слишком юна и подавлена, чтобы увидеть всю это. Мое сердце лилось благодарностью за такой жест доброты.

Но Родим не радовался появлению нового жильца в их доме. Жилец — громко сказано. Я стала просто прислужницей в их доме.

Мне не дали даже возможности оплакать утрату, просто вручили тряпку и половник, сказав работать, чтобы отплатить за их «доброту».

Годы шли, и наши отношения с Радимом начали меняться. Но на это ушло много лет, когда неприязнь Родима сменилась на милость. Неожиданно для самой себя из простой прислужницы я стала частью их семьи, хотя обязанности мои ничуть не изменились.

— На твоём месте я бы валялась в ногах, лишь бы не упустить свое место, — язвила свекровь.

Такое унижение сердце моё точно не вынесло бы. Я знала, что просто сломаюсь и уже вряд ли не поднимусь.

— Радим не тот, ради кого я готова была бы пойти на такое, — ответила я тихо и направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак, как и планировала, наивно надеясь занятыми руками отвлечься от хаоса, творящегося вокруг и от того, что еще ожидал меня за углом.

Весь день я чувствовала себя так, будто шагаю по краю пропасти, куда ни ступи, везде меня одолевала тревога. Я не знала, чего ждать, не знала, как мне следует себя вести, как обезопасить себя… Не было ни одного человека, которому бы я могла даже просто рассказать о проблеме.

Каждая мысль звенела колоколом отчаяния: а как люди посмотрят, а что скажет Радим, а не последовать ли совету свекрови. Несколько раз я ловила себя на том, что уже готова прошептать ему отчаянную просьбу о разрешении остаться, но жестко отгоняла эти думы. Я не нуждалась в жалости.

Душа моя трепетала, как тонкая натянутая струна, и с каждым ударом сердца мне хотелось просто расплакаться, закричать от боли и отчаяния, чтобы выплеснуть весь тот огонь, что горел в груди, но голос моей еще не угасшей гордости сжимал горло и не позволял пораниться ни слезинки.

Я ощущала себя потерянной, будто заблудившаяся птица, не знающая дороги домой. 

Радим не появлялся на пороге до самого темна, в мыслях мелькали тревожные тени, что он не придет сегодня вовсе, что он просто оставил меня как ненужную вещь, набившись в зятья старосте.

Однако я знала, что ошибаюсь. Судьба уже сковала меня в свои тиски и не отпустила бы так легко. 

В воздухе витал запах дыма от печи и сухой коры, но каждый из них сегодня стал для меня чужим. Деревня давно погрузилась в вечерний мрак, словно предвестник чего-то зловещего, когда я услышала скрип дверей и знакомые, тяжелые шаги Радима. 

Я расправила спину, готовая к его появлению в комнате. Он не спешил войти, но, когда осмелился, в его глазах мерцала искра, которую я легко смогла распознать.

Он принял окончательное решение, и теперь моя жизнь действительно висела на волоске.

Радим приближался ко мне, как хищник из древних легенд, уверенный, что добыча уже в его лапах. Каждый его шаг отзывался холодным звоном в моём сердце.

— Не подходи, — шептала я, отступая по кровати, — ты мне противен.

Он улыбался темно, зловеще, словно пытался сломить моё дыхание:

— Мне безразличны твои чувства, — прошептал он. — Скоро всем будет плевать на тебя. Даже тебе самой.

— Что задумал ты? — Мой голос дрожал на кончиках губ.

— Скоро сама поймёшь, — коварно улыбнулся Радим, и его рука грубо схватила меня за плечо.

— Отпусти! — крик застрял в горле. — Куда ты меня тащишь?

— Туда, где тебе и место, — сурово прошипел он.

Радим вел меня к двери. Холодный воздух тут же обжег щеки. Платье шуршало о снег, и на мне не было ничего, что могло бы согреть в зимнюю стужу.

Он грубо толкнул меня вперед, и я упала на холодный снег, начиная дрожать ни то он холода, ни то от ужаса.

Снаружи было темно, но я видела, как факелы ярко плясали пламенем на ветру, окружая меня. Я видела силуэты людей, их было много, словно вся деревня вышла сейчас на площадь, чтобы стать свидетелями того, как развернется моя судьба.

— Что происходит? — шептала я, глядя на мужчину, что считала мужем целых шесть лет. Зубы стучали, а голос дрожал.

Радим наклонился ближе, его голос тонким шипением заставлял каждую клеточку моего тела трепетать от ужаса:

— Да начнётся наше представление, где ты сыграешь сегодня главную роль, — прошипел он, и в этих словах таилась злоба и обещание испытаний, что мне предстоит пройти.

Селяне стягивались вокруг нас, шепотом накрывая крошечной пеленой слух. Фразы несло ветром, и мне не удавалось уловить ни одной из них. 

— Братья и сестры, — заглушив шум толпы, начал Радим, — вы, верно, слышали дурные вести, — он говорил с наигранной гаммой страха. 

Шепот стал гуще, взаимные опасения перекликались, и мне удалось разобрать лишь несколько фраз: 

— А казалось такой примерной женой. 

— В тихом омуте черти водятся. 

Я не могла понять, какие слухи обо мне распустили Радим с Вереей, но была уверена, что смогу доказать невиновность. Ведь была чиста перед совестью и правдой.

— Говори уже, чего позвал в такое позднее время? — зарычал наш кузнец, крепко сложенный, бородатый мужчина. 

— Хотел извиниться перед вами за то, что так долго держал угрозу у себя дома, — прошептал Радим, суровым взглядом пройдясь по мне. 

— О чём ты говоришь? Что с твоей женой? — спросил кто-то из толпы. 

— Она... — Радим сделал долгую паузу. — ...моя жена связалась с нечистой силой. 

— Что? — зашипели люди. — Какой ужас! 

— Нет! Это неправда! — кричала я, но мой голос утонул в гулком недоумении толпы. 

— Где же доказательства? — спросил кузнец, взгляд его был холоден.

Всего одно слово Радима, и они уже смотрели на меня с подозрением. 

— Всем нам известно, что произошло десять лет назад. — Голос мужчины поднялся над толпой. — И в том пожаре была виновата она! — Он тыкал в меня пальцем. 

— А ведь и правда, она единственная уцелела, — начали шептать сельчане. 

— У неё даже ожогов не осталось.

— Это ложь, то был несчастный случай! — кричала я, а горячие слезы отчаяния тут же застывали на моих щеках.

Но их было уже не остановить.

— Недавно она и на меня наслала порчу, — подлила масло в огонь Верея, показывая свои язвы на лице, умело нарисованные. Она явно поджидала момента. — Я попросила её мужа помочь донести мои покупки, а она взъелась, накричала на меня, а на следующее утро я проснулась с этим. Кто теперь возьмет в мужья такую уродину? — Прекрасно играла свою роль юная дева.

— Не было такого, она врет! — отчаянно шептала я.

— Ты на мою дочь наговариваешь? — Вышел из толпы староста и крепко обнял свою дочурку. — Сними порчу!

— Это не я, я не владею магией, — умоляюще говорила я, чувствую, как глубже погружаюсь в сети хаоса.

— А ведь её мать тоже была колдуньей, — заметил кто-то из толпы.

— Точно-точно, вечно в своей хижине сидела, — поддакивали другие.

Это нелепое «доказательство» вдруг подхватили и остальные, припоминая быт моей матери.

— О чём вы толкуете? — кричала я. — Моя мать была целительницей! Скольких из вас она вылечила. За что вы с ней так?

Они посмели втянуть в эту ложь и мою мать...

— Вылечила, да вот только какой силой она владела, — прошептала бабка, которую моя мать когда-то поставила на ноги.

— У моей матери был дар, она не использовала темную магию, — отчаянно шептала я, словно пытаясь оправдаться перед самим собой, а не перед ними.

— Изгоним ведьму! — злобно зарычал мужской голос. Это был друг Радима.

Казалось ,сценарий этого представления был известен всем... всем, кроме меня.

Толпа шипела, ревела, требовала изгнать меня из деревни или, хуже того, сжечь на костре.

Я сидела на холодном снегу, ноги и руки промерзли до костей, но я чувствовала лишь боль в груди.

— У меня есть идея получше, как поступить с ней, — проскользнул ехидный голос Вереи сквозь гомон сельчан.

— Говори, — потребовал староста.

Девушка подошла ближе, присела на корточки передо мной и, взглянув на меня своими ядовитыми глазами, сказала:

— Отправим её в заблудшие земли, как дань Хозяину гор.

Хозяин гор... Так называли змея, обитающего в мрачном замке.

После ее слов я вдруг почувствовала, как смерть уже сжимает горло, и ей нужно было сделать всего одно движение, чтобы оборвать мою жизнь.

Казалось, это было худшее из того, что вообще можно было придумать, чтобы избавиться от меня.

— Больше полувека мы не посылали наших юношей и девушек Хозяину гор в дар, — хмуро процедил кузнец.

— Но в последние годы зимы стали суровее, а лета засушливее, — заметила его жена, с печатью усталости на лице.

— Захочет ли Хозяин гор в дар такую девицу? — усмехнулся кто-то с голосом знойно-безразличным.

— Точно, она же порченная, еще и колдунья, — насмешливо согласился кто-то другой.

Они говорили обо мне, как о распутной девице, чьё имя едва могли вымолвить без презрения.

— Чудовищу разве важно порченная её жертва или нет? Главное — испить кровушки, — ехидно лепетала Верея, её глаза искрились тьмой и желанием власти.

Её слова словно обретали магическую силу. Объединённые слухи и шёпоты вокруг превращались в едкую бурю обсуждения: большая часть желала моей казни, другие тихо колебались, мечтая уйти от ответственности.

— Заприте её в сарае, — приказал староста, и гул толпы немедленно стих. — На рассвете отправим её в заблудшие земли. Пусть Хозяин гор сам решит, достойна ли она жизни за обращение к темным силам или нет.

Двое бугаев тут же схватили меня под мышки и поволокли в ветхий сарай, пахнущий забытыми оберегами и пылью веков.

— Нет! Это всё неправда! Отпустите! — кричала я, но больше никому не было дела до моей правды.

Толпа расходилась, гул разговоров стихал, оставляя после себя только холод и предвкушение неминуемой ночи.

В тот момент я уже не думала о справедливости, лишь о том, есть ли у меня хоть крошечный шанс на спасение.

Меня завели в холодный сарай, в котором стены трещали под тяжелым эхом дыхания зимней ночи, и бросили какое-то старое шерстяное одеяло.

— Сиди тихо, — рявкнул один из бугаев, и дверь захлопнулась так сильно, что весь снег упал с крыши.

Я, одолеваемая страхом, бросилась вперёд, отчаянно колотя по старому дереву, пока ладони не побагровели от синяков и не стали болеть.

— Прошу, отпустите! Я ни в чём не виновата! — шептала я, переходя на хрип.

Но моя мольба не нашла опоры в темноте.

Осознание неминуемой гибели медленно, тяжело, как осенний прохладный туман, прокрадывалось в каждую клеточку, в каждую мысль. Но где-то в глубине души ещё теплилась искра надежды: может, это всего лишь кошмар, и скоро наступит рассвет,

Но эти надежды были бесплотны, лишены смысла, как забытая история.

Я опустилась на пол, подбирая к себе то самое брошенное одеяло, чтобы укрыться от ночного холода, который пронзал кости. Возможно, было бы легче, если бы он погубил меня сейчас, ведь по легенде змей из темного замка забирал не просто жизнь, но и душу.

— Стоило послушать меня утром, — донесся до меня голос тети Годаны.

— Матушка, это вы? — прошептала я, и в сердце снова зажглась слабая искра надежды.

— Не называй меня так, — фыркнула она.

— Зачем вы пришли? Посмеяться надо мной? — зло прошипела я.

— Может, я тебя и не любила, как дочь или невестку, но я никогда не желала тебе такой участи, дитя.

— Для вас я была просто удобной сироткой, выполняющей ваши поручения, — грустно усмехнулась я, и в этих словах отдавала тенью всех моих обид.

— Я дала тебе кров, поила и кормила, не прося ни гроша.

— И я благодарна вам за то, что протянули руку помощи тогда.

Она молчала долго, так долго, что мне стало казаться, будто она исчезла в тумане ночи.

— Ты не заслужила того, что сотворил с тобой мой сын, но мнение людей уже не изменить, — прошептала тетя Годана, словно я была уже мертва. — Хорошо, что у вас нет детей, тогда все было бы иначе, — добавила она с едкой ноткой ехидства.

Эти слова вскрыли старые раны, как холодные клинки, коснувшийся моей души. Я желала ребенка, но судьба не подарила мне шанса услышать детского голоса, не позволила увидеть улыбки на маленьких устах. Три раза с трепетом под сердцем я ощущала свое чадо, и трижды они покидали меня, как туман на рассвете.

Год назад, когда я едва не погибла, истекая кровью, Радим охладел ко мне. Возможно, именно тогда он нашёл утешение в объятиях Вереи, молодой и красивой девушки, что могла бы подарить ему заветного наследника.

— Жаль, что в тебе так и не открылся дар матери, — прошептала свекровь, и я вдруг осознала истинную причину ее «доброты».

Такая «я» была никому не нужна...

Я слышала тихие шаги свекрови, удаляющиеся от меня. Она просто ушла, оставив меня одну в этом пустом и холодном сарае. А мне предстояла долгая ночь наедине со своими отравляющими мыслями, в ожидании своего конца.

Холод проникал в каждую клеточку тела, сковывая мысли и уводя все дальше от спасительной тропы, словно дремучий лес, который не подпускает к выходу. Особенно тускло горели отблески дум, где я могла бы найти дорогу к спасению. 

Отчаяние сжигало сердце ярче любого огня. Я думала: где же так согрешила, что судьба щедро подкинула мне столько испытаний? Возможно, карма прошлой жизни требовала выкупа, и сейчас платой становилось каждое дыхание, каждый мой шаг.

Ночь казалась бесконечной, ветер шептал в каждую щель, принося ледяной дух зимы. Пальцы рук и ног онемели, дыхание стало редким и медленным. Я и не заметила, как мои глаза начали закрываться, и Бог Сна увел меня в свой холодный мир.

— Вставай! — раздался суровый женский голос, когда небо начало стягиваться в утренний серый свет, а солнце еще пряталось за горизонтом

Мне с трудом удалось открыть глаза. Я была еще жива, но не испытывала радости по этому поводу.

— Быстро приведите её в надлежащий вид, — скомандовала старуха.

Три женщины подняли меня на ноги, их лица скривились от брезгливости, как будто моя беда была заразной.

Они поволокли меня из сарая в маленький дом старухи. Тепло очага тут же коснулось лица и рук. Пальцы начали пульсировать, кровь приливала, и с болью возвращалась чувствительность.

— Сделайте что-нибудь с её бледным лицом, — ворчала старуха, и голос ее звенел, как лезвие металла.

Одна из женщин распустила мои рыжие волосы и начала больно проводит по ним колючей щеткой. Другая принялась подбирать макияж, с недовольным взглядом, который говорил, что она только зря переводит косметику. Третья подшивала старое кружевное красно-бордовое платье, как будто яркая одежда хоть как-то могла скрыть мой несчастный вид.

Не знаю, откуда это повелось, но именно таков был цвет ритуального наряда, в котором отправляли девушек и юношей в дань змею.

Завершив макияж и прическу, меня облачили в это платье, что было словно саван над головой — тяжелым предзнаменованием.

— Готово, — прошептала одна из женщин.

— Сделай лицо менее удрученным, Хозяину гор может прийти не по нраву твоя хмурость, — сурово процедила старуха.

— Думаете, у меня есть силы на улыбку? — ядовито фыркнула я.

— Примет ли он наш дар? — шепнула одна из женщин другой.

— Это большой риск. Она немолода, да ещё и порчена, — ответила та, презрительно глядя на меня.

— Тогда отдайте ваших дочерей, — грозно прошипела я.

— Замолчи! — рявкнула женщина, готовая ударить меня, но её остановила старуха.

— Не портите свои старания, у нас уже нет времени.

Те тут же стихли.

— Ты нашлешь беду на нашу деревню, — устало вздохнула старуха.

В тот момент меня меньше всего волновала судьба деревни. В ней не было никого, кого бы я хотела защитить, скорее наоборот. В ней были те, кого ненавидело мое сердце и желало мести.

За окном начало светать. Восход должен означать начало нового дня, но для меня, возможно, это последний раз, когда я вижу солнце.

— Пора, — заключила старуха.

Меня тут же подняли со стула, накинув на плечи шерстяную накидку, тяжёлую и холодную, как предательство судьбы.

Когда меня вывели из дома, вокруг уже толпилась вся деревня, жаждущая увидеть знамение. В их лицах читался искренний интерес и не было ни капли сочувствия.

— Сегодня мы отправляем дар Хозяину гор и надеемся, что он примет его и дарует нам благословение, — произнес староста, и его слова всколыхнули толпу, поднявшуюся в одобрительные крики.

Меня усадили на черного коня, словно предвестника тьмы, чьи копыта шептали древний песенный ритм. Кузнец шагал впереди, держал ремешок за уздечку и вёл нас через всю деревню. За нами тянулся шлейф людей, они начинали напевать старую песню, слова которой были мне незнакомы, но мелодия трогала до глубины костей.

О, Хозяин гор, сними пелену ветра,

Пусть путь наш будет ровен, как сталь.

Мы ведём к тебе сердце — не ради обмана,

А чтобы слышать ответ твой из глубин земли.

С каждым шагом звезды смотрят вниз,

Горный воздух чистит сомнения.

Мы не нуждаемся во лжи и хитрости,

Только в силе истины, дружбы и верности.

Пусть саванами облаков скрылся рассвет,

Хозяин гор дарит ясность, как новый первый день.

Мы идём достойно, с открытым сердцем,

Чтобы сохранить наш путь, без преград и теней.

Хозяин гор, благодарны мы тебе,

За наставляющие ветра и свет над головой.

Пусть хранит наш путь мудрость и верность,

И песня эта звучит над долиной вновь.

Песня стихла, когда мы достигли кромки дремучего леса. Он был темным, как если бы там жила сама смерть, и ветер словно шептал забытые сказания между стволами древних деревьев.

Мужчины буквально стянули меня с коня, и я провалилась по колено в снег.

— Дальше ты должна пройти одна и не вздумай сбежать, — сурово сказал староста.

Я осмотрела лица каждого сельского жителя, прежде чем шагнуть в беспросветную тьму леса, и отправиться навстречу своей судьбе, в надежде на свет, который может прятаться за витиеватым узором теней.

Стоило ступить на пару шагов в лес, как вокруг стало темно, но мои глаза довольно быстро привыкли к полумраку. Редкие лучи солнца, словно забытые свечи, пробивались сквозь густо переплетенные ветви мертвых деревьев, которые неистовствовали в ветре, словно предупреждая об опасности впереди.

Но назад пути для меня не существовало. Оставалось лишь верить, что впереди ждёт свет, крохотный луч надежды.

Ноги проседали в снег, сапоги наполнялись белым тяжелым холодом. Длинная мантия цеплялась за мертвые ветви, замедляя мой шаг. Но я продолжала просто идти вперёд, когда в голове была лишь пустота.

Мне казалось, что я иду бесконечно долго, будто лес держит меня в плену, не желая отпускать. Либо же местная нечисть водила меня за нос, заставляя бродить по кругу, вечно направляя на один и тот же контур тропы.

Здесь не было привычных голосов птиц и зверей, лишь пустые шепоты ветра, случайно забредшего сюда, но стремившегося выбраться из мрачной тьмы. Разливаясь по ушам, они звучали как забытые заклинания, разжигающие во мне трепет отчаяния.

Когда я уже решила, что окончательно заплутала, появился проблеск света впереди, и я потянулась к нему, как к последнему оплоту. Однако последние шаги давались особенно тяжело, словно кто-то отчаянно не желал пускать меня дальше. Но мне все же удалось выбраться. 

Яркий свет полуденного солнца тут же ослепил, и понадобились минуты, чтобы привыкнуть к сиянию и увидеть то, что скрывалось за дремучим лесом.

Легенды и сказания лгали, шепча древние пророчества сквозь тишину, замок Хозяина гор не был столь мрачным, как его описывали. На ум, скорее, приходит другое слово — одинокий. Вокруг не было ни души, лишь холодные горные просторы и дремучий лес. Никто не желал здесь жить: ни люди, ни звери, ни птицы, ни даже деревья.

Замок располагался на вершине холма, окруженный горным пейзажем, прекрасным, но отстраненным. Теперь было понятно, откуда взялось имя «Хозяин гор».

Тропы к замку не наблюдалось, лишь белое полотно снега. Преодолев лес, я уже не чувствовала ног из-за холода и усталости. Я осознавала, что вряд ли доберусь до замка к наступлению темноты.

Страха перед встречей со змеем я не испытывала, лишь легкое волнение и любопытство. В этом я отчаянно пыталась себя убедить.

Но сейчас мне следовало решить: отправиться ли туда прямо сейчас, или передохнуть. Однако, оставаясь здесь, я могла просто замерзнуть без движения, да и ночь — время мёртвых, а не живых.

Однако решение пришло само собой.

В небе разразился грозный рев, и я инстинктивно присела на землю, после оглушительной тишины. Подняв голову, увидела огромное черное пятно, летавшее высоко над облаками. Сначала я решила, что это птица, но силуэт начал стремительно снижаться, приближаясь ко мне, и я осознала, как сильно ошиблась.

Всего в паре саженей от меня приземлился черный чешуйчатый змей. Ударная волна отбросила меня назад, как будто сама земля вырвала из-под ног мою опору, но пушистый снег смягчил падение, окутал и приглушил боль.

Я сжала зубы и попыталась подняться, чтобы разглядеть фигурку сквозь вихрь поднятого снега. Лишь когда он снова лег белым покрывалом на землю, мое сердце сжалось, и снова я поняла, как сильно ошиблась.

Это был не просто змей, а настоящий дракон. Отец рассказывал мне о них в детстве, и в каждой его сказке драконы представали могущественными существами, сравнимыми по силе с богами. Его присутствие веяло древностью и суровой мудростью, аура излучала величие, заставляла сердце трепетать и стремиться просто подчиниться его воле.

Мне стало трудно дышать под гнетом его желтых глаз, которые словно прожигали меня изнутри. Я почувствовала себя букашкой под его лапами, не более чем просто искрой в его безмерной силе.

Хоть в чем-то легенды не соврали. Хозяин гор был действительно огромен и пугающе прекрасен.

Его грозный голос пронзил воздух:

— Кто ты? Зачем пожаловала в мои владения, человек?

Его рычание звучало как тревожный колокол над моей душой, и я не придумала ничего лучше, как упасть на колени и уткнуться лицом в землю. Мир вокруг сжался в узкую нить страха и благоговения.

— Смиренно прошу прощения, Великий Хозяин гор, — прозвучал мой тихий голос, дрожащий и тонкий, — мое имя Дивия. Меня послали к вам как дар.

— Мне казалось, люди отбросили этот бессмысленный ритуал, — его голос звучал как грусть и сталь одновременно, ревущая в глубине его груди. — Встань, — повел он.

Дрожь окутала все тело, я пыталась подняться, но ноги не слушались от ужаса и восторга. Я еще не до конца поверила тому, что действительно встретила Хозяина гор, и все еще жива.

Я не смела поднять взгляда на него. В тишине шептал шепот ветра, как будто лес слушал нас с неведомой мне целью.

— Возвращайся в свою деревню, — неожиданно прорычал дракон.

— Я не могу, — прошептала я, и голос прозвенел тонкой струной, дрогнувшей на ветру.

— Скажи, что Хозяин гор смиловался и отпустил тебя.

— Не могу, — повторила я с отчаянием, и пальцы слабо сжались в кулак, чтобы удержать дрожь, что пронзала кожу и кости.

Я чувствовала его обжигающее дыхание на своей коже. Оно согревало мое озябшее тело, но и пугало, как леденящий шепот смерти.

— Здесь не место живым, — зарычал змей уверенно и грозно.

Я пошатнулась, но сумела удержать равновесие. В груди звенели тревога и надежда в одном ритме.

— Так примите же меня, как жертву, — с мольбой в голосе произнесла я и осмелилась взглянуть прямо в его бездонные желтые глаза.
***
Приглашаю заглянуть в еще одну мою историю

Дракон пристально всматривался в меня, как будто искал в моём взгляде искру сомнения, но не находил её. Я же держала голову уверено поднятой, стиснув зубы, чтобы не выдать дрожь в теле.

Его чешуя блестела холодным серебром в свете полуденного солнца, и тишину прерывало только его ровное дыхание.

— Энергия жизни в тебе сильна, зачем же ты так отчаянно тянешься к смерти? — прошептал дракон суровым тоном, и голос его эхом рассыпался по древней горной системе.

— Лучше умереть здесь, пав от руки Великого Хозяина гор, зная, что моя жертва не была напрасна, — сказал я, опустив глаза. — Чем вернуться в деревню и сгореть дотла, как темная ведьма, чтобы через поколения о моей судьбе шептали в страшилках для детей.

— В тебе нет ни капли злой энергии, — сказал он, выдохнув горячий пар прямо мне в лицо. — Люди не ведают, что такое истинное зло. 

Его слова тронули меня шепотом тревоги и странного тепла. Люди зовут его чудовищем, но сердце его добрее многих человеческих сердец.

— Люди легко верят чужому слову, и переубедить их крайне трудно, — печально вздохнула я.

Мне так хотелось высказать всё хоть кому-то, но не думала, что моим собеседником станет сам Хозяин гор. 

— Уходи. Здесь не место живым, — прозвучало его грозное наставление, и громкое рычание разрезало воздух. 

Я снова повалилась на землю, но не сдвинулась ни на шаг.

— Не прогоняйте меня, — настойчиво прошептала я.

— Мир людей велик, Дивия. Ты найдёшь там новый дом, если сможешь повернуть нос к пути жизни.

Возможно, он прав. Я могла бы просто уйти, исчезнуть в неизвестном направлении и начать заново, там, где меня никто не знает. Но не было гарантии, что меня никто не найдет. И я не была уверена, что теперь смогу доверять кому-либо.

— Мои предки похоронены в этой деревне. Мой дом там.

— Дом, жилище, убежище, называй как угодно. Просто уходи. Мне не нужна твоя жизнь, — прорычал дракон. Его голос скользил по воздуху, как холодный клинок.

И почему из его уст это прозвучало так обидно, словно мое тело настолько грязное, что даже для обеда не годится.

— Я не ем людей, — добавил он тише, словно прочитал мои мысли.

Он был честен, и это удивило меня.

— Но как же десятки девушек и юношей, что были отправлены сюда до меня?

— Ни одна их душа мне не была нужна, — рявкнул змей. — Мне не ведомо, что с ними стало. Возможно, кто-то заблудился в лесу, а те, кто сумел выбраться наружу, получили тот же ответ: уходи отсюда.

— Значит, все они отправились на поиски нового дома?

Дракон устало вздохнул, и тишина стала тяжелой, как каменная пелена над долиной. Беседа со мной явно утомила его.

— Но зачем же тогда этот ритуал? А песня? А наряд? — не унималась я, стремясь утолить любопытство.

— Мне это неизвестно. Спроси у тех, кто начал всё это.

Вряд ли кто-то из ныне живущих сможет ответить на этот вопрос. Порой история настолько запутана, что не найти конца и края.

— Говорят, вы забираете души, — прошептала я мрачно.

— Души сами приходят ко мне, когда их жизненный путь заканчивается. Незачем торопить события. 

— Мое время не пришло? — осторожно спросила я.

Дракон смотрел на меня яростно и проницательно, как будто видел за пределами обычного зрения людей, мог считать нити жизни, окутывающие мою душу.

— Не пришло. — Ледяной голос прозвучал с холодной ясностью.

Всю ночь я думала лишь о том, что, возможно, это мой последний день, а на самом деле мне предназначено гораздо большее. Я ощущала, как внутри меня просыпается неведомая сила, как будто сама судьба ткет новый путь.

Я поднялась на ноги и снова взглянула на пустынные горные просторы, где снежные вершины блестели под солнцем. Затем встретилась взглядом с Хозяином гор. Его глаза были глубоки, как бездонные пещеры, в них таился холод одиночества, переплетенный с мудростью веков.

Следовало бы послушать его совета и уйти, но странный трепет в груди шептал об обратном.

— Я правда не могу остаться здесь? — неуверенно сказала я.

Узкие зрачки дракона расширились.

— Ты странная, — буркнул он. — Не боишься меня?

— Совру, если скажу, что не испытываю страха.

— Тогда чего же ты не бежишь от ужаса? — зарычал Хозяин гор.

— Для человека нормально чувствовать страх перед тем, кто сильнее и могущественнее, но это не значит, что я боюсь вас. — Я сделала шаг вперед. — Я не хочу бояться вас, потому что верю, вы вовсе не такой, каким описывают легенды, — добавила тише.

Дракон издал громкое рычание, и горячее дыхание обдало меня, но я оставалась на месте, скрывая дрожь в теле, понимая, что он пытается напугать меня.

— Нет ни одной причины, чтобы позволить тебе остаться здесь, человек! — рычал он. — Мне не нужен лишний рот. Что ты можешь дать мне?

И действительно, что же я могла ему дать?

— У меня нет несметных богатств или полезных связей, лишь мое тело, и то лишенное желанной всеми невинности.

— Люди переоценивают целомудрие, — фыркнул Хозяин гор, брезгливо поджав губы. — Есть более тяжкие пороки человеческого тела и человеческой души, чем плотские утехи.

Глупо было просить о таком. Он Хозяин гор, могущественный дракон, зачем ему простая девушка, как я?

— Мне правда нечего вам дать, — печально вздохнула я, опуская голову вниз.

— Тогда что ты умеешь? — помедлив, спросил он.

— Я обучена грамоте и могу читать вам.

— Смешно.

И правда, зачем тысячелетнему чудовищу слушать бредни людей,

— Единственное, в чем я хороша это в ведении хозяйства, — с долей наивности добавила я.

— Хочешь присматривать за моим замком?

— Если вы позволите, — тихо пробормотала я.

Дракон продолжал смотреть на меня долго и пристально, словно всерьез размышлял над моими словами.

— Не могу понять: ты глупая или сумасшедшая, — насмешливо процедил он.

— Возможно, и то и другое, — промямлила я.

— Не знаю, чего ты добиваешься, но в тебе я не чувствую лжи или злого умысла, — выдохнул змей. — Это место мрачнее любого в этом мире. Оно может свести тебя с ума.

— Вы позволите мне остаться? — удивилась я.

— Даю тебе последний шанс сбежать.

Я отрицательно покачала головой.

— Можешь присматривать за моим замком, если таково твое желание, — сдался он, — но знай: переступив порог моей обители, ты уже никогда не сможешь покинуть её. 

Его слова прозвучали как предостережение, а не как угроза. Он все еще оставлял мне выбор.

— Что вы под этим подразумеваете? — спросила я осторожно.

— То, что и сказал, — змей фыркнул и едва заметно улыбнулся, — однажды попав в мой замок, человек уже никогда не сможет найти путь назад.

— Я навсегда стану вашей пленницей?

Дракон усмехнулся:

— Не моей.

Хмуро поглядела на него, не спеша пытаясь подхватить его мысли, словно училась читать между строк.

— Чар замка, что таит в себе он, — добавил дракон мрачнее обычного. — Большего сказать я не могу. Если решишь остаться, может, однажды и поймешь, где в действительности оказалась.

Невольно я посмотрела на замок: на первый взгляд он казался обычным, чуть отчужденным, как сон наяву.

— Подумай еще раз, дитя, — прошептал змей, а затем резко оттолкнулся ногами о землю и взмыл в небо.

Взмах его черных крыльев поднял сильный ветер. Я снова не видела ничего, только слышала его грозный голос:

— Если до заката не доберешься до замка, тогда решу, что ты передумала.

Когда ветер, поднятый драконом, стих, я увидела лишь его темный силуэт в небе, направляющийся к замку.

Он улетел, не дав мне ничего ответить.

Закат приближался, времени оставалось мало. Если я хотела успеть до назначенного времени, нужно было выдвигаться немедленно, и именно так я поступила.

Я не знала, что меня ждет в замке, но слова Хозяина гор подогрели во мне любопытство. Впрочем, я не знала и того, что может ждать меня, если уйду и попытаюсь начать всё заново.

Я никогда не покидала деревню и не знала, каков мир за ее пределами, да и не тянуло меня к нему. Теперь во мне дрожало неумолимое желание последовать за Хозяином гор и разгадать его тайны. Меня тянуло к загадке, словно мотылек к обжигающему свету огня.

Путь от леса до замка оказался сложнее, чем я полагала. Рядом с драконом было тепло, его пламя согревало и сердце, и тело, а моя накинутая шерстяная накидка лишь шептала о тепле, но холод зимы просачивался сквозь ветхие нити и забирал остатки тепла, что подарил мне змей.

Горный воздух был ледяным, и помимо него ощущался иной холод, словно за мной по пятам шла сама смерть. Я постоянно оглядывалась, но здесь, кроме меня, никого не было.

Сапоги тяжело проваливались в снег, подол платья давно был исцарапан и испорченным, и каждый следующий шаг давался с огромным трудом. Пустота желудка напоминала о себе. Кажется, я не ела два дня. Вчера крошки в рот не лезли, когда мне открылось предательство Радима. Но теперь я желала об этом.

Не прошло и суток с того момента, а ощущение, что это было давно. Моя жизнь перевернулась за считаные часы, и я не знала, что ждет меня впереди, когда решила последовать за Хозяином гор.

Однако в груди не было страха перед смертью, там горела решимость добраться до замка и узнать истину.

Ноги устали, щеки обожгло морозом, а я едва преодолела половину пути. Впереди еще был крутой склон, ведущий прямо к порогу замка.

Я взглянула вверх на небо и испугалась: солнце опускалось к горизонту. У меня оставался час, прежде чем тень ночи ляжет на снежные вершины.

Стиснув зубы, я шагнула вперед, не дав усталости овладеть моим разумом. Казалось, сугробы на горе были выше, как белые стены, отгораживающие от зримого мира. Я проваливалась в них почти по пояс, словно они хотели утянуть меня в свою ледяную пасть.

Холодный ветер пронзал до костей, и в его резкой песне звучало предупреждение, последний шанс на побег. Но я не хотела и не могла повернуть обратно. Слишком много преодолела, чтобы сдаться в самом конце, не сделав последнего шага.

Склон становился все круче с каждым шагом, я не раз падала, но поднималась вновь, опираясь на руки. В горле нещадно горело, каждый вздох отдавал жгучей болью. Слезы, родившиеся от ветра, застывали на щеках, превращаясь в ледяные узоры, и я уже не видела, куда ступаю.

Небо над головой расползалось огненными полосами, словно рябь на водной глади. Я мечтала остановить время, дать себе передышку, но власть над мигом принадлежала ветру и склону. Мне оставалось лишь двигаться быстрее, но ноги не желали слушать моего приказа.

Когда я, наконец-то, достигла ворот, солнце уже скрылось за горизонтом, погружая вершину горы в полумрак, словно факел остывал в пепельной мгле.

Я упала на колени, закусив губы до крови от отчаяния и обиды.

Я опоздала. Мне не хватило всего нескольких минут… всего мгновения.

Слезы, сдерживаемые долгие часы, хлынули из глаз неиссякаемым потоком, как горный ручей после первых ливней. Я рыдала навзрыд, стуча кулаками по холодным каменным ступеням, будто это могло вернуть утраченное время.

Неожиданно ворота замка начали открываться, издавая глухой скрип, который эхом пронесся меж горных вершин.

— А ты упрямее, чем я предполагал, — голос прозвучал мелодично, с оттенком насмешки внутри него.

Медленно подняв глаза, я увидела фигуру высокого мужчины в темном кожаном костюме, он был словно окружен полночной аурой, и лишь его змеиные глаза выдавали звериную сущность.

Он стоял неподвижно, как страж древних рун, а в его взгляде сквозило знание о силе, о которой я еще ничего не знала, но к который желала прикоснуться, совершенно не волнуясь о последствиях.
****
Приглашаю познакомиться с моей историей 

Я неприлично долго смотрела на него, пытаясь сопоставить громадного дракона с этим мужчиной, чьи плечи были широки, как и горные просторы вокруг.

— Вы... вы Хозяин гор? — спросила я с глупым видом, и в голосе дрогнула нота смущения.

Он ехидно улыбнулся. Теперь я могла отчетливо видеть его эмоции на лице, а не только суровую морду.

Стиснув зубы, я пыталась подняться, но сил в теле не осталось, и тяжесть веса давила, как сон, что не хочет кончаться.

Неожиданно передо мной возникла рука в кожаной перчатке. Я подняла глаза вверх, встретившись с его лицом в неожиданной близости в блеске лунной мглы.

Сердце вдруг зашлось быстрее, от страха или от смущения?

— Долго еще ждать? — нахмурился дракон.

Я несмело протянула руку в ответ. Он резко схватил меня и поднял на ноги, но устоять я не смогла, повалившись прямо ему на теплую грудь.

Я ощутила биение его сердца: ритм был громче и быстрее любого человеческого. Это меня изумило.

— Простите, — промямлила я со страхом, пытаясь отстраниться.

В его взгляде не было зла, лишь насмешка легла поверх холодной маски.

— Ты опоздала, — коротко сказал он.

Отчаяние вновь сковало разум.

— Но твое упорство и выдержка поразили меня, — добавил дракон, — поэтому дам тебе последний шанс: действительно ли ты готова войти в мой замок и навсегда потерять связь с внешним миром?

Я пришла сюда с полной решимостью, но, когда он задал прямой вопрос, сомнение снова заиграло внутри меня.

— Вы уже знаете мой ответ, — прошептала я, глядя ему в глаза, стараясь не выдавать своей неуверенности.

Мужчина сощурился, словно пытался прочесть мои мысли, но мгновенно снова натянул холодную улыбку.

— Тогда добро пожаловать в мою обитель, Дивия, — произнес он с той важностью, будто держал на себе всю тягость веков, и жестом пригласил войти внутрь.

Однако я не спешила принять его приглашение. Мое тело окутало оцепенение, каждый вдох отдавался ледяной оковой в груди, и мне едва удавалось выдохнуть, чтобы не сорваться в судорожный кашель ужаса.

— Считаю до трех, — прорычал дракон каменным голосом. — Один, два...

Я рванулась вперед, не позволив себе опоздать второй раз, и оказалась по ту сторону ворот. Тяжелые двери с глухим стуком закрылись, отрезав меня от внешнего мира, от моего прошлого...

Пространство вокруг вдруг сомкнулось. То, что я видела снаружи, казалось, было просто иллюзией: не было здесь ни горного ландшафта, ни одинокого каменного замка, словно очутилась я в ином, запрятанном мире, где законы времени и пространства играли совершенно по другим правилам.

Впереди стоял высокий, темный замок, башни его исчезали в небе, затянутом плотным туманом. Казалось, солнечный свет навеки забыт на этой земле, и даже звезды здесь молчали.

Воздух был тяжелым, ледяным и колючим, но при этом обжигал легкие, словно струя опаленного воздуха.

Это была обитель смерти. Она словно шептала в тишине свои песни, говоря о том, что каждый однажды очутиться в ее объятиях.

— Где это мы? — прошипела я, голос мой дрожал от ужаса и холода, как тонкая струна, натянутая на грани жизни.

— В моём замке, — ответил мужчина голосом, который обнажался как стальные чары, что колют слух.

Иного ответа не следовало ждать, но мне хотелось объяснений, которых здесь не дают.

— Следуй за мной, — приказал змей и, не оглядываясь, уверенным шагом направился в глубь замка.

Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы заставить тело подчиниться мне и не отставать ни на шаг. Я шла за ним, как тень, что пытается вспомнить утраченный образ света, мечась между желанием сбежать и решимостью узнать тайны этого замка.

Казалось, сама судьба направила меня сюда. Я чувствовала, что здесь таится больше ответов, чем могу себе представить. Нужно было лишь одолеть свой страх, чтобы расправить крылья перед истиной.

Когда мы вошли в замок, воздух сгустился пеленой тайн. В трещинах камня горели холодные искры чужих воспоминаний. Я вдруг ясно ощутила, что здесь никого живого больше нет. Даже закрались сомнения: можно ли назвать живым самого Хозяина гор?

— Как мне вас называть? — осмелилась спросить я, пытаясь отвлечься от дрожи в теле.

— А как меня величают люди?

— Хозяин гор.

— Единственное ли это имя? — спросил он с насмешкой, будто проверял мою смиренность.

— Змей... Горыныч, — добавила я слабым шепотом.

Он продолжал смотреть на меня проницательно, требуя честного ответа.

— Кровожадное чудовище заблудших земель, — ответила я, словно шептала заклятие самой судьбе.

Мне казалось, что это разозлит его, но вместо гневного возмущения раздался резкий, ярый смех.

— Люди близки к истине, — мрачно заметил Дракон. — Я действительно чудовище, которого сторонятся даже Боги.

Его смех эхом отозвался по залам. Я чувствовала, как по коже пробегает холод, как будто дыхание самого замка, стены которого были пропитаны давно забытыми именами и обещаниями.

Казалось, за этим громким, пугающим смехом он пытался скрыть боль, знакомую мне до мурашек. Все вокруг видели в нем чудовище, не желая копнуть глубже, не желая просто открыть глаза, и даже он сам, кажется, убедил себя в своей легенде.

Всего на мгновение я позволила себе мысль: а что, если судьба отправила меня сюда не просто так? Могу ли я стать для него искрой доверия? Могу ли силой своей веры и честности позволить ему увидеть то, что вижу в нем я?

Будь он действительно чудовищем, как о нем слагают легенды, я бы и шага не смела сделать дальше леса.

— Почему ты так смотришь на меня? — нахмурился дракон, и холод его взгляда зашипел в тишине.

Высказать свои смелые мысли вслух я не решилась.

— Хочу узнать ваше имя, настоящее имя, а не прозвища, — решительно встретив его взгляд, сказала я.

Он долго и мрачно смотрел на меня, будто я спросила величайшую глупость.

— Имени нет у меня, — холодно ответил он, — называй как хочешь, — фыркнул он и зашагал к лестнице.

Я задержалась на мгновение и едва не отстала, но успела догнать его на втором пролете. Мы поднимались долго, башня казалась бесконечной, хотя по виду и была такова.

— Можешь спать здесь, — произнёс дракон, распахивая одну из дверей комнаты.

Я осторожно вошла внутрь, оглядываясь по сторонам. Все выглядело мрачным: тусклый свет, холодное мерцание факелов и тени, что тянулись за каждым углом. В воздухе пахло влажной пылью и давно забытым дымом горелых свечей, и этот запах словно напоминал о древности и о судьбе, что держит нас в своих ладонях.

— Благодарю, что позволили остаться, хозяин, — неловко пробормотала я.

— Хозяин? — ухмыльнулся мужчина, выгнув черную бровь.

— Вас величают Хозяином гор, к тому же вы владеете этим замком.

— Как знаешь, — буркнул он, оставаясь в дверном проеме,  сцепив руки на груди.

Я обошла комнату, ища взглядом каждую деталь. Здесь было все нужное, и ничего лишнего: кровать, комод и письменный стол у окна, а за ним открывался чудовищно-прекрасный вид на каменную пустошь, откуда, казалось, доносится шепот теней.

— Есть несколько правил, которые ты обязана соблюдать в моем замке, — сурово произнес дракон. — Их всего три.

Сев на край кровати, я посмотрела на него, показывая, что внимательно слушаю каждое его слово.

— Во-первых, не выходи из комнаты после полуночи и до рассвета — это время мёртвых, — проговорил он, делая длинную паузу, наблюдая за мной. — Во-вторых, не мешай мне, не отвлекай и не ищи встречи, будь тихой и не создавай проблем.

— Не буду, — быстро ответила я.

— В-третьих, и самое важное, можешь бродить по округе, но не заходи в каменный лес, там мои владения заканчиваются. Оттуда даже я не смогу тебя вытащить, — мрачно закончил он.

Его холодный тон сдавил желудок, и в груди зашевелилась холодная дрожь. Он говорил не для того, чтобы напугать, а чтобы предостеречь, словно показывал мне единственную, безопасную узкую дорожку между жизнью и смертью.

— Я запомню и не буду нарушать ваши правила, хозяин, — ответила я, стараясь не выдать дрожи в голосе.

Дракон хмуро кивнул, словно сомневаясь в моей покорности.

— У меня ещё есть дела, отдыхай, — произнес он просто, а затем добавил с едкой усмешкой: — если, конечно, сумеешь пережить эту ночь и не умереть от страха.

Он исчез в темном коридоре, а дверь за ним захлопнулась, заставив меня вздрогнуть.

Вокруг стало холодно так, будто я снова оказалась на морозе, но вокруг замка снега не было вовсе.

Ветер завывал в окне, и, казалось, он шепчет мне что-то пугающее, чтобы посеять сомнения и тревогу в моем сердце. Я старался не подпускать мрачные мысли ближе, но страх медленно стал проникать в каждую клеточку тела.

Резко вскочив с кровати, я решила осмотреться внимательнее, чтобы отвлечься и не думать о тьме, бродящей по коридорам замка.

В комнате была ещё одна дверь. Дракон ничего не говорил о ней, поэтому я подошла к ней осторожно и открыла ее, это была ванная. Посередине стоял огромный чан с водой, над которым клубился пар. Даже мысль о тёплой ванне согревала меня изнутри, разжигая искру надежды. Но сомнение держало меня крепко за плечи. Могу ли я просто так войти в её тепло?

Однако моя одежда промокла до нитки, поэтому я сняла мантию, и потрепанное платье, позволив тёплой воде обнять меня. 

Приятное тепло моментально окутало тело, окатило расслаблением, и на миг я даже забыла, где нахожусь. Но странный шепот, ранее принятый мной за ветер, вывел меня из этого покоя, заставив напрячься.

— Кто здесь? — прошептала я в пустоту, обращаясь к безымянной тьме.

В ответ вместо слов раздалось шипение среди теней свечей, словно голос не из мира живых.

Свирепый отблеск свечей прыгал на стенах, и каждый огонек казался глазом, что следит за мной, заставляя кровь стынуть от страха и любопытства одновременно.

Шипение усиливалось, напоминая дыхание дремучего леса, что усиливалось в ночи. И источник этого зловещего голоса прятался в тени, словно опасаясь выступить на свет.

— Кто здесь? — прошептала я снова, голос мой дрожал как тонкая струна.

— Сладкая…

— Вкусная…

— Живая…

В этом шипении я уловила несколько слов, которые заставляли мою кожу холодеть от ужаса.

— Что вам нужно от меня? — шепнула я, пытаясь удержать ровность голоса, но все было тщетно.

Ответа не последовало, слышался лишь стук моего сердца, его глухие удары в пустоте.

Нутро кричало от страха, словно в груди прятался зверь, который желал вырваться наружу в любой миг.

Это место дышало тайнами и опасностью.

Сомнения суетливо заползали в мои мысли, как холодные змеи. Нужно было бежать, пока была возможность, но пути назад уже не было.

В голове всплывала словами дракона: «переживи эту ночь и не умри от страха». Казалось, это испытание — часть негласной клятвы, которую должна была принести я хозяину, чтобы остаться здесь, под сводами замка, где чужие судьбы спят в тени. 

Вода в чане остывала медленно, как забытое обещание, и мне было страшно выходить из ее ложных объятий, кокона, что защищал меня от неведомых сил вокруг.

Свечи таяли и гасли одна за другой, словно исчезающие звезды на небосклоне, грозя забрать вместе со светом и мой шанс на спасение. 

Оставаться здесь было больше нельзя.

Сделав решительный вдох, я резко вскочила из воды, наспех натянула потрепанное платье на мокрую кожу. Другой одежды у меня не было, а в этом замке вряд ли нашелся бы подходящий наряд. 

Из теней снова послышались ехидные голоса, они окружили меня, но не решались сделать последний шаг.

— Не подходите, — слезно шептала я, пробираясь к комнатам, надеясь, что там эти твари меня не достанут.

Закрыв глаза и уши, я сделала глубокий вдох и выскочила из ванной, наглухо заперев за собой дверь. 

Несколько минут ушло на то, чтобы привести дыхание в норму. Тело трясло от дрожи, а мокрая одежда неприятно прилипала к коже.

Шепот, казавшийся далеким эхом, постепенно исчезал за порогом ванной, но паранойя уже укоренилась под кожей, будто злобный шепчущий ветер.

Чтобы согреться, я заползла под одеяло, но тепло не торопилось возвращаться, казалось, будто ткань соткана из ледяных нитей.

Каждый шорох заставлял меня вздрогнуть, каждая мысль тяготила железной тяжестью, а сон, казавшийся таким желанным, уходил за горизонт, словно трепетное пламя, которое трудно удержать в ладонях.

Ночь тянулась бесконечно, усталость была мучительной, но я не могла сомкнуть глаз. Лишь к рассвету, которого здесь не наблюдалось, мертвенный холод ночи отступил, и я смогла задремать.

Однако сквозь сон я вновь ощутила пристальный взгляд на себе и резко открыла глаза. Но вместо тьмы увидела непозволительно близко яркий взгляд дракона. Он смотрел прямо на меня, словно всматривался в самую суть моих мыслей.

— Хозяин? — удивилась я, пытаясь натянуть на себя одеяло и пригладить непослушные рыжие волосы. — Я не слышала, как вы вошли.

— Удивился бы, если бы услышала, — фыркнул он, выпрямляя спину. — Ты всё ещё жива и даже не попыталась сбежать, — с насмешкой добавил дракон.

— Вы же сами велели не покидать комнату ночью, — прошептала я с обидой, ощущая, как дрожь возвращается.

Я действительно была ужасно напугана ночью.

— Не думал, что ты такая послушная, — хитро улыбнулся змей.

Я медленно подняла голову и встретилась с его ехидными желтыми глазами. Всего на мгновение я ощутила странное желание, раствориться в этом взгляде без остатка, как дым в полночной мгле.

— Теперь могу я остаться в вашем замке? — спросила я, решительно глядя ему в глаза.

Дракон коварно улыбнулся:

— Почему снова спрашиваешь об этом?

— Эта ночь не была испытанием? — нахмурилась я.

— Вовсе нет, здесь каждые ночи такие, — коварно засмеялся змей, и его смех звоном отразился о стены башни. 

Внизу живота скрутило от страха, и дыхание стало мучительно тяжелым.

— Что же это за место такое? — дрожащим голосом спросила я.

— А ты, как думаешь, что это за место? — томно прошипел змей, наклонившись к моему лицу.

Между нами осталось неприлично мало пространства, я пыталась отвести взгляд, но все равно отчетливо ощущала жар его кожи. 

— Энергия смерти окутывает здесь все, — тихо высказалась я, — будто я оказалась в самом загробном царстве.

— Ты довольно чувствительна для простого человека, раз смогла распознать эту силу, — нахмурился дракон, — но ты близка к истине. 

Он сделал долгую паузу, намеренно заставляя меня прочувствовать весь ужас. Я всеми силами пыталась скрыть дрожь и осмелилась поднять взгляд, чтобы услышать ответ. Тогда он прошептал грозно:

— В загробный мир может попасть лишь душа, а ты все еще имеешь плоть, — ухмыльнулся дракон, но я уже сомневалась в правдивости его слов. Затем он добавил с толикой отчужденности: — Здесь проходит граница между мирами живых и мертвых.

Я ощутила себя так, словно стою на краю пропасти. Один неверный шаг, и она просто поглотит меня, не оставив ничего: ни тела, ни души, ни даже воспоминаний обо мне.