Хозяйка замка Тортоса

От души благодарю замечательных писателей Дмитрия Силлова и Полину Ром за неоценимую поддержку и полезные советы, полученные от них в процессе написания этой книги.

Трудно конечно женщине без мужика.

Но приноровиться можно.

И даже как-то незаметно становится, что так называемую «мужскую работу» ты начинаешь выполнять сама, на автомате, не задумываясь о том, что это трудно. Нормально, если свыкнуться с ситуацией и не морочить голову самой себе дурацкими мыслями. 

Хрясть!

Топор с размаху точно надвое разваливает чурбак, две половинки которого разлетаются в стороны. Этими половинками уже весь двор завален, но азарт пока не отпустил, и потому я ставлю на огромный выкорчеванный пень новый чурбак.

Хрясть!!!

Плечи немного ноют, спина тоже, но это приятная боль. Классно чувствовать, что в свои почти пятьдесят ты по вопросу рубки дров дашь фору многим двадцатилетним парням, которые топором скорее себе в ногу попадут, чем по центру чурбака... 

Но на сегодня хватит. И так уже половину дров переколотила, которые сегодня утром привез самосвал. Пора начать складывать поленницу, а там и обед не за горами.

- Эмка, ну ты прям терминатор! Смотрю на тебя – и аж завидно. В нашем возрасте так топором махать не каждый мужик сможет!

Через невысокий забор между нашими участками частично свесилась соседка Груша – мощный бюст и розовощекая физиономия на моей территории, всё остальное – на ее. Забор у нас чисто символический, чтоб кур не путать какие ее, а какие мои - хотя они тоже дружит между собой, и через нашу преграду приспособились перелетать, игнорируя народное «курица не птица».

А Груша - это не прозвище моей подруги, а ее реальное имя, с которыми нам обеим не повезло. Меня родители назвали Эммой, ее – Агриппиной. Которая сокращенно и Гуня, и Феня, и Груша. Третий вариант ее прикалывает так же, как меня моё «Эмка», которое звучит словно советская легковушка или американская винтовка М16. Или как размер одежды - Эмка, как «Эска» и «Элька», только Эмка. На почве наших необычных имен мы и сдружились. Ну и хозяйства рядом тоже этому поспособствовали. Как и отсутствие мужей у обеих.

Грушин супруг спился и умер, а у меня – не случилось. Всю жизнь наукой прозанималась, а как задумалась о личной жизни, оказалось, что доктор исторических наук Эмма Сергеевна в качестве жены никому особо не интересна. Да и привыкла я одной жить... Сейчас вот совсем на дачу перебралась, ибо преподавать в институте надоело, а научными изысканиями можно заниматься и удаленно.

- Махалово топором – это дело привычки, - сказала я, утирая пот со лба. – Мы с тобой девушки незамужние, самостоятельные, гордые, независимые, так что хочешь-не хочешь, а приходится быть терминаторами по жизни.

- Ну, я так-то не прочь еще разок замуж выйти, если подвернется подходящий кандидат, - проговорила Груша, многозначительно поправляя свой пятый размер, разложенный на заборе. – А то надоело ходить в невестах без места. Эх, куда мужики смотрят? Такой ресурс пропадает.

- Ну, я б не сказала, что мы без места в жизни, - усмехнулась я. – У тебя хорошая работа, у меня наука...

- Да просто в народе так говорят, - пояснила Груша. – Невесты без места - это девицы на выданье, которым не нашлось жениха.

- А, понятно, - отозвалась я. – Ну, не знаю как тебя, а меня наверно поздновато почти в полтинник замуж отдавать. Как говорится, дорога ложка к обеду...

В это время зазвонил телефон, который я положила на лавку неподалеку. Распаленная рубкой дров я схватила его, не обратив внимания на незнакомый номер, которые обычно игнорирую...

- Да, слушаю.

- Эмма Сергеевна?

- Это смотря кто интересуется.

- Ваш бывший ученик беспокоит, Андрей Сидоров. Вы у нас в институте десять лет назад историю преподавали.

- Возможно. Простите, не помню всех своих столь давних учеников...

- Ничего страшного, зато я вас запомнил, как потрясающего специалиста. Вы ведь еще и археолог, верно?

- В том числе, - улыбнулась я. Приятно всё-таки, когда люди, учившиеся у тебя десять лет назад, помнят о тебе и отзываются столь лестно.

- Понимаете, тут такое дело... В науке я себя не нашел, зато получилось с бизнесом. Недавно я приобрел старинную усадьбу в Каталонии с обширным участком. Начал реконструкцию – и понял, что это не простой участок, а один культурный слой на другом. Просто жалко пускать такое под бульдозер... Возможно, конечно, тут нет ничего ценного, но вдруг есть? Я хоть теперь и бизнесмен до мозга костей, но не забыл ваши уроки и слова̀, что историю нужно беречь, ибо она...

- Молодой человек, можно покороче, - перебила я бывшего ученика. – Вы от меня что хотите?

- Я бы хотел, чтобы вы приехали и оценили насколько важен для истории мой участок. Если тут нет ничего ценного, я с легкой душой буду строить на нем то, что наметил. Если же нет...

- А почему я? Обратитесь в местный муниципалитет, тем более, что на раскопки нужно разрешение.

- Вы не знаете испанцев, - усмехнулся голос в смартфоне. – Решение будут принимать лет десять, после чего вместо раскопок объявят мою собственность исторической ценностью, изымут ее в пользу государства, и всё равно ничего делать не будут. К тому же я по местным законам на своем участке могу заниматься чем угодно без всяких разрешений.

- Простите, но у меня своя научная работа...

- Эмма Сергеевна, - мягко проговорил Андрей. – Я прекрасно понимаю вашу загруженность. Но моя усадьба находится в живописнейшем районе Испании, на берегу реки Эбро, и всего в десяти километрах от Средиземного моря. В вашем распоряжении будет номер в прекрасном отеле неподалеку, личный автомобиль с водителем, и неограниченный финансовый ресурс для ваших исследований. Неужто вам не интересно изучить вживую нетронутые культурные пласты от римлян до Реконкисты? Я тут позавчера решил выдернуть куст, явно не вписывающийся в ландшафт, и вместе с корнями вытащил из земли алебарду без древка. При местном сухом климате металл в земле сохраняется просто потрясающе! К тому же вы и отдохнете заодно. Я по старой памяти предоставлю своей учительнице возможность и поработать без проблем, и получить максимальное удовольствие от поездки.

- Соглашайся! – прошипела Груша, которая, подслушивая наш разговор, едва не повалила наш хлипкий забор. – Бизнесмен, усадьба в Испании, наверняка моложе тебя лет на десять, уважает тебя как свою училку – чего еще надо-то?

- Да погоди ты! - отмахнулась я от соседки.

- Простите?

- Это я не вам...

Вообще-то, артефакты прошлого, которые можно доставать руками из земли, это мечта любого археолога. К тому же я уже понимала, о чем идет речь. Если я откажусь, возможно, и правда просто исчезнет целый фрагмент истории иберийских крестовых походов, целью которых был захват земель на Пиренейском полуострове, занятых маврскими эмиратами. А ведь это тема моей кандидатской диссертации, которую я в свое время изучала ночами до кровавых глаз – а утром шла на работу, поспав всего два-три часа...

- Допустим, если я соглашусь. Каковы условия?

- Билет на самолет бизнес-классом будет заказан немедленно после вашего согласия. Через ваш институт вам уже оформлено официальное приглашение от исторического музея города Тортоса для консультации по вопросам истории Испании. Разумеется, будут выплачены командировочные соответствующие вашим научным званиям, а также отдельная премия от испанского исторического общества, основанного местными меценатами. Разумеется, проживание, питание и культурную программу, которую вы утвердите, оплачивает приглашающая сторона.

- Ничего себе... – задумчиво проговорила я.

Явно мой бывший ученик был не простым человеком, отлично освоившимся в испанском обществе. К тому же если приглашение официальное, все исследования я могу свободно документировать и публиковать в научных журналах. И при этом не придется выбивать гранты, обивая пороги высоких кабинетов – всё уже предложено на блюдечке. Редкий случай, который упускать просто глупо.

- Для начала я должна ознакомиться с официальным приглашением, - проговорила я.

- Конечно. Если вы откроете свою почту, то сможете сделать это немедленно. А я, с вашего позволения, перезвоню вам через час чтобы узнать ваш ответ.

- Ну что? – полушепотом проговорила Груша, когда я отключилась.

- Не знаю, - пожала я плечами. – Возможно, придется ехать в Испанию.

- Придется! – всплеснула руками подруга. – Да другие об этом всю жизнь мечтают! Не будь дурой, беги собирать чемодан! А я уж как-нибудь присмотрю за твоим домом и участком пока ты там будешь загорать, делая вид, что занимаешься научной работой.

Сделав впечатляющий полукруг над морем, самолет приземлился в испанском аэропорту Реус, где меня встретил молчаливый водитель машины с табличкой в руках с надписью «Эмма Сергеевна», выведенной ровными и красивыми печатными буквами. Уже по одной табличке было понятно: меня действительно ждали, и постарались, чтобы надпись была заметной.

Автомобиль оказался большим и красивым. Я в них плохо разбираюсь, не на то училась, но внутри машина была комфортной, с приятным запахом нового кожаного салона и холодильником, буквально набитом прохладительными напитками. Мне на него указал водитель, более-менее прилично изъяснявшийся на английском, что оказалось весьма кстати: Испания в июле то еще пѐкло, жить в котором без кондиционера довольно затруднительно.

Впрочем, в машине было прохладно, уютно, и полтора часа до отеля пролетели относительно незаметно. Где-то на середине пути позвонил Андрей, осведомился как меня встретили, всё ли в порядке, после чего сказал:

- Эмма Сергеевна, сегодня отдохните пожалуйста после перелета. В отеле прекрасный ресторан, у вас всё включено, так что ни в чем себе не отказывайте. Вам удобно будет, если Матео заедет за вами завтра утром часов в восемь утра? Будет еще не так жарко, и вы сможете осмотреть участок до того, как он превратится в раскаленную сковороду.

- Да, вполне, - отозвалась я, усмехнувшись своим мыслям на тему, что неожиданно попала в сказку. Ну и – чего уж тут скрывать - немного позавидовала.

Живут же люди!

Тут всю жизнь горбатишься на науку, и даже близко не подошла к тому, что принято называть «богатством». А парнишка-студент, забросив учебу, за десять лет достиг того самого богатства, о котором я раньше как-то даже и не задумывалась.

Работой горела!

А недавно вдруг поняла, что комфорт не такая уж плохая штука. Старею наверно. Скоро научные изыскания и возня в земле по локоть осточертеют окончательно, и захочется просто сидеть на даче в кресле качалке, чесать за ухом мурчащего кота, смотреть на закат, и люто прокрастинировать, наслаждаясь бездельем...

Матео высадил меня возле отеля, расположенного на берегу живописной реки, передав с рук на руки услужливому менеджеру, который оформил меня, выдал карточку-ключ от номера, после чего лично отволок мой чемодан в номер, не прибегая для этого к услугам специального сотрудника. Из чего я сделала вывод, что мой бывший ученик очень непростой человек, ибо даже к вип-персонам в отелях не относятся настолько учтиво.

Мой номер оказался просторным и красивым, с сногсшибательным видом на реку, хоть картину пиши. Я, даже не переодевшись с дороги, некоторое время постояла на балконе, наслаждаясь прекрасным чистым воздухом, который хотелось пить, зажмурив глаза и позволив ветру играть моими волосами...        

Потом я разобралась с вещами, приняла душ, сменила дорожный наряд на платье, спустилась в ресторан - и отдала должное валенсийской паэлье, пирогу «эмпанада» с начинкой из тунца и сладкого перца, и легкой сангрии без добавления бренди и ликера. При этом, сидя за столиком в одиночестве, я несколько раз ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин «за пятьдесят», таких же постояльцев отеля, как и я.

Надо же!

Стоило сделать прическу перед поездкой и немного подретушировать лицо макияжем, как противоположный пол принялся меня разглядывать довольно плотоядно, пытаясь залезть взглядами в декольте. Может в чем-то и права Груша, рано ставить не себе крест. Вот соберусь с духом, и как закручу интрижку с богатым испанцем! А то ярлык «невеста без места», навешенный на меня подругой, как-то не очень мне нравился...

«Это всё сангрия, потому тебе и лезет в голову всякая чушь», - пришла рациональная мысль. И сразу за ней следующая: «Наелась-напилась, красавица на выданье? Ну и прекрасно. А теперь иди в номер и хорошенько выспись. Завтра придется не амуры крутить, а серьезной работой заниматься. Так что, как верно заметил Андрей, отдыхай... и готовься ишачить. Ибо такого обслуживания за красивые глаза не бывает».

Что я и сделала.

Вернулась в номер, завалилась спать, поставив будильник на шесть – в результате чего к восьми уже была бодра, энергична, заряжена калориями в ресторане, и готова к трудовым подвигам во имя науки.

Матео я ожидала в холле отеля. Он там и появился ровно в восемь, после чего отвез меня на объект, где я была встречена Андреем, что называется, с распростертыми объятиями.

- Здравствуйте, дорогая Эмма Сергеевна! – воскликнул мой бывший ученик, с улыбкой идя мне навстречу. – Огромное вам спасибо что приехали! Вы не представляете, как меня выручили! Я хоть и несостоявшийся историк, но при виде того, что мои рабочие начали доставать из земли, у меня душа перевернулась! И я не нашел лучшего выхода, нежели позвонить вам!

Я, конечно, уже вспомнила этого тщедушного парнишку, который за десять лет превратился в ухоженного, широкоплечего мужчину с усами и бородкой, аккуратно подстриженными на испанский манер. На нем были надеты белая рубашка, джинсы и кроссовки, одного взгляда на которые оказалось достаточно, чтобы понять насколько это недешевые вещи. Казалось бы, ничего особенного, к тому же обувь еще и грязью заляпана – а уже понятно, что перед тобой весьма состоятельный человек. Удивительно как порой богатые люди умеют носить дорогие вещи – вроде бы небрежно, но в то же время посыл окружающим сразу понятен без дополнительных пояснений.

- Добрый день, Андрей, - отозвалась я. – Это вам спасибо за приглашение – признаться, за прошедшие вечер и ночь я успела полностью отдохнуть от домашней рутины и перелета. Ну и, соответственно, готова помочь вам чем смогу. Показывайте, что тут у вас.

...Участок у моего ученика оказался весьма впечатляющим – если размером не с футбольное поле, то немногим меньше. В центре него находилась усадьба постройки конца семнадцатого века, с исторической точки зрения для меня интереса не представляющая: типичная архитектура позднего стиля «мудехар», сочетающего в себе европейские конструкции и арабское декоративное искусство.

А вот те предметы, что рабочие Андрея извлекли из земли, меня заинтриговали...

- Похоже, это место серьезной битвы времен Реконкисты, - проговорила я, перебирая наконечники стрел и обломки мечей различной формы. – Судя по форме предметов, это оружие принадлежало рыцарям Второго крестового похода и их противникам маврам – или, как их еще называли в те времена, сарацинам.

- Думаю, им было за что сражаться, - проговорил Андрей, кивнув на величественный за̀мок, возвышающийся над городом. - Насколько я узнал у работников местного музея, это укрепление возвели на холме еще римляне во втором веке до нашей эры. В пятом веке нашей эры эту местность захватили вестготы короля Алариха Второго, а в девятом веке замок Тортоса стал крепостью сарацин. С тех пор за эту местность бились с маврами все кому не лень: франкские крестоносцы, испанские рыцари, сарацинские фарисы... Но мне интересно что произошло именно на моем участке - какая-то серьезная битва, имеющая историческое значение, или же моя земля не таит в себе ничего примечательного, и я со спокойной душой могу застраивать ее по своему усмотрению.

- Это я уже поняла, - кивнула я. – Что ж, приступим. Я буду говорить рабочим какие пласты земли можно снимать без опаски повредить культурные слои, а дальше нам с вами придется работать ножами, пинцетами и кисточками. Надеюсь, вы всё это приготовили?

- Конечно, - улыбнулся Андрей.

- В таком случае рекомендую вам сменить вашу щегольскую рубашку и недешевые джинсы на что-то более заурядное, потому что работа нам предстоит довольно грязная, - улыбнулась я в ответ. 

На мой взгляд, труд археолога похож на работу скульптора. Ты осторожно, по миллиметру счищаешь лишнее для того, чтобы из бесформенного куска глины показалось бесценное сокровище... 

Для тебя бесценное.

Обычный человек лишь скользнет взглядом по ноздреватому куску металла, изъеденного коррозией, пожмет плечами, скажет:

- Копанина какая-то.

И даже дотронуться побрезгует до покрытого грязью и окислами артефакта, который я, улыбаясь от счастья, держу в руках бережно, словно новорожденного младенца.

Потому, что это не просто бесформенная железяка, а определенно фрагмент самого настоящего боевого топора, с высочайшей вероятностью выкованного в двенадцатом веке во времена правления Рамона Беренгера Четвертого, принца королевства Арагон!

Подумать только – прошло без малого девятьсот лет с той минуты, как некий рыцарь упал на этом самом месте, сраженный стрелой или саблей какого-нибудь мавра... И вот оружие убитого, потерявшееся в кровавой грязи, осталось лежать в ней, дожидаясь пока мои руки извлекут из земли его великолепно сохранившиеся останки...

Разумеется, «сохран» был неплох именно для этого возраста артефакта. У нас в российском влажном климате от меча, пролежавшего в земле без малого девятьсот лет, не осталось бы ровным счетом ничего. А тут почвы зачастую песчаные и сухие, в которых порой предметы из прошлого сохраняются на удивление хорошо...

- Эмма Сергеевна, подойдите пожалуйста!

Андрей, копавшийся в земле метрах в десяти от меня, возбужденно махал рукой. Все-таки, научный мир потерял в его лице классного специалиста! Уже второй день он с самозабвением ковырял свой участок там, куда я указывала – и порой находил действительно уникальные вещи.

Я подошла.

- Что такое?

- Посмотрите! – воскликнул мой бывший ученик, указывая на торчащий из земли аккуратно обтесанный камень, на котором были выбиты какие-то знаки. – Что это, как думаете?   

Я присела на корточки, несколько раз провела кисточкой по надписи, счищая с нее грязь.

- Это латинский язык, смешанный с языковыми элементами, соответствующими кастильскому диалекту, - проговорила я. – Ранняя форма местной письменности.

И прочитала вслух:

«Я, Рамон Беренгер Четвертый, принц Арагона, граф Барселоны, Прованса, Жироны, Сердани, Рибагорсы и Осоны, по воле небес завладел этой землей и замком Тортоса...»

Дальше надпись обрывалась, будучи скрытой в земле...

Я почувствовала, как меня охватывает самый настоящий охотничий азарт.

- Думаю, это так называемый знаковый камень. Нечто вроде мемориальной плиты, на которой великие люди прошлого оставляли автографы, дабы сохранить в веках свое имя. Андрей, думаю, вы нашли одну из стен некой крайне интересной постройки, скрытой под землей.

- И чем она интересна? – поинтересовался мой бывший ученик.

- Тем, что на хижинах простолюдинов графы не набивали свои автографы.

И усмехнулась – получилось в рифму, если ударение в «автографах» поставить на второе «а». Будет неверно, зато забавно.

Андрей тоже улыбнулся, явно гордый тем, что сумел отыскать нечто стоящее.

- И что теперь? – осведомился он.

- Теперь отойдите и дайте мне лопатку, - проговорила я. – Вы нашли одну из стен древней постройки. Далее, следуя за ее линией, мы постепенно откопаем то, что здесь было построено в те далекие годы. Но мне нужно будет тут поковыряться, понять, как примерно был расположен периметр здания, и наметить план раскопок.    

- Понятно, - кивнул Андрей, отходя в сторону.

Мне показалось, что он слегка обиделся. Понятное дело: нашел нечто сто̀ящее - и тут же тебя отодвигают в сторону. Мол, отвали, неуч, это работа для взрослой тёти с кучей наград и дипломов.

Но ничего не попишешь, в научном мире субординация почище, чем в армии, потому мой бывший ученик молча уступил место мне – и я с лопаткой в руке поползла на коленях вперед, осторожно расчищая землю над стенами, расположение которых я пока что лишь предполагала...

Я сделала два контрольных вскрытия почвы, сняв с нее несколько слоев – и, убедившись, что мои предположения верны, поползла дальше для того, чтобы сделать третий... как вдруг внезапно почувствовала, как земля подо мной начала стремительно проседать.

Такое вблизи городов случается крайне редко, ибо кто-нибудь, да должен был ранее либо проехаться тут на лошади, либо прогнать через это место машину, либо просто прогуляться, вместо меня провалившись в полость, расположенную под тонким слоем земли.

Но, к сожалению, этим «кем-то» оказалась я, стремительно падая в тьму, разверзшуюся подо мной. Где-то далеко наверху раздался крик Андрея, полный ужаса:

- Эмма Сергеевна!!! – но тут же прервался. Ибо я почувствовала сильный удар обо что-то твердое, и моему мгновенно вырубившемуся сознанию стало уже не до чужих криков...

Правда, я довольно быстро пришла в себя, потому что кто-то – видимо, Андрей – усиленно тряс меня, при этом крича:

- Эмма! Эмма! Очнитесь же! Прошу вас, госпожа Эмма!

При этом его произношение было странным. Мне скорее слышалось на «Эмма», а «Эрма»...

«Почему Эрма?» - ворохнулась в моей голове вялая мысль. «И с какой радости «госпожа»?

И тут же пришла вторая...

Андрей кричал явно не на русском языке, перейдя на какой-то диалект, напоминающий смесь французского и испанского. И, что самое интересное, я этот диалект прекрасно понимала! Причем была и вторая странность: на фоне голоса Андрея я слышала странные звуки: лязг металла, крики людей, ржание коней...

Женщины – существа любопытные, и я не исключение. В определенных случаях наша любознательность способна сподвигнуть нас на подвиги! Такие, например, как открыть глаза, несмотря на то, что веки кажутся свинцовыми, а голова гудит так, словно на нее упал кирпич...

Открыла я, значит, глаза – и тут же зажмурилась снова...

Потому, что за плечи меня тряс не Андрей, а какой-то незнакомый бородатый мужик в кожаных латах и незатейливом шлеме-«таблетке», который делался в средние века из двух металлических пластин - одна складывалась обручем, а вторая, круглая, приклепывалась сверху. Ненадежная защита, так как у мужика была рассечена щека, из которой сочилась кровь, горячими каплями падая мне на шею.

А позади бородача творилось нечто невообразимое...

Там дрались люди!

Одетые в средневековые доспехи пехотинцы тыкали копьями в конников, на манер мавров двенадцатого века замотанных в полосы материи так, что были видны лишь глаза. Причем конники эти неистово отмахивались от копий кривыми саблями, клинки которых местами были в алых пятнах свежей крови...

Первой моей мыслью было, что я попала на съемки какого-то исторического фильма – так мозг пытался защититься от очевидного факта, который я как историк осознала сразу... Слишком дорогой фильм получался по реквизиту и костюмам, полностью соответствующим периоду Реконкисты середины двенадцатого века. И слишком уж натурально стекала накапавшая теплая кровь пехотинца с моей ключицы в область груди... непривычно тяжелой и почти до боли сдавленной одеждой.

Значит...

Впрочем, выводы делать было рано. А вот обеспокоенное лицо раненого в щеку бородача мне не нравилось. По нему выходило, что дела мои плохи, и из гущи реальной, совершенно не киношной битвы следовало свалить как можно скорее.

Конечно, глаза я открыла, при помощи пехотинца поднялась с земли – и тут меня нехило качнуло в сторону.

- Что со мной? – вырвалось у меня на русском...

Пехотинец, подставивший мне свое плечо, с тревогой заглянул в мои глаза.

И я повторила то же самое... на том же диалекте, при помощи которого меня вызывал из небытия мой бородатый спаситель.

- Мавры сделали вылазку из замка, неожиданно напали на наш лагерь, и один из них ударил вас по голове деревянной дубинкой для захвата пленных, - скороговоркой проговорил пехотинец. – Пойдемте скорее, госпожа Эрменгарда, здесь небезопасно!

Это я и сама видела.

Битва была в самом разгаре, но копейщики весьма успешно противостояли коннице мавров, которые наверняка решили добиться победы неожиданным броском – но завязли в ограждениях, телегах и бочках огромного осадного лагеря, окружившего знакомый мне за̀мок...

Тот самый, что я видела совсем недавно...

Только тогда он выглядел значительно хуже – раствор между камней выветрился, стены обточило время, покрыв их белесыми пятнами...

Этот же за̀мок выглядел недавно построенным, а между зубцами его стен и башен мелькали лучники, посылающие в сторону лагеря стрелу за стрелой...

Сомнений больше не было. Никакой киномагнат не вложит столько денег в фильм, масштабные декорации к которым сейчас преимущественно рисуют на компьютерах. И, конечно, никакой волшебник не сможет мгновенно отреставрировать огромный замок так, чтобы он выглядел почти новым.

Почти...

Ибо некоторые из зубцов на стене были обломаны, вероятно, попаданиями камнеметных орудий, одно из которых я увидела неподалеку. Вероятно, целью вылазки всадников были они – быстро приблизиться, разрубить на куски, сжечь дотла...

Но цели своей всадники не достигли.

Уже с безопасного места, куда меня отвел пехотинец, я наблюдала, как пехота с длинными копьями под командованием высокого мужчины в дорогих доспехах собралась, построилась стеной – и оттеснила конницу мавров за линию лагеря. А там и наши лучники подключились, которые опасались метать стрелы, боясь попасть в своих...

В результате остатки конного отряда мавров в панике бежали обратно в замок, но до ворот доехали лишь человек десять – остальных меткие лучники перестреляли, попадая стрелами кому в спину, а кому и в затылок.

Через несколько минут всё было закончено. Люди на стенах в ярости потрясали луками, но стрелять не решались – ведь для этого нужно было полностью высунуться из-за зубцов, рискуя подставиться под стрелу, прилетевшую из нашего лагеря.

«Нашего»...

У меня было стойкое ощущение, что в моем теле находится кто-то еще, ибо в сознание порой просачивались явно чужие мысли. Да и диалект, на котором я говорила, знать я, конечно не могла...

А потом я увидела свои руки!

Не те, которые каждый вечер мазала кремом чтобы не шелушилась кожа, понемногу превращающаяся в старческую...

Кожа на этих руках не требовала кремов, так как была молодой, бархатистой и упругой. А вот обломанные ногти с полумесяцами грязи под ногтевыми пластинами однозначно нуждались в уходе...

- Дорогая моя племянница, как же я рад, что ты жива и здорова!

Я подняла голову на голос, раздавшийся рядом со мной – и увидела того самого мужчину в дорогих доспехах, который командовал контратакой копейщиков. И не я, а моё горло будто само проговорило со слезливым всхлипом:

- Дядя Рамон, хвала небесам, вы живы! Какое счастье!  

Дорогие мои читательницы!

Я принимаю участие в отличном литмобе с лучшими авторами Литнета, и приглашаю всех вас заглянуть в него, пройдя по ссылке! Уверена, каждый из вас найдет здесь для себя интересную книгу!

Сейчас у меня голова гудела не только от удара по ней дубинкой для захвата рабов. Я, попав в новое тело, явно потеснила чью-то личность – которой, разумеется, это не понравилось. Она тоже была в непонятках насчет того, что произошло, и сейчас отчаянно паниковала.

Ну да, я вполне ее понимала. Живешь себе, никого не трогаешь – и вдруг у тебя в голове ни с того ни с сего появляются чужие мысли, причем совершенно непонятные. Какие-то сессии, абитуриенты, институты, раскопки... А также самолеты, смартфоны, телевизоры, компьютеры... Это для меня было предельно понятно, чем заполнена голова средневековой девушки, а для нее, конечно, мои познания оказались сродни сумасшествию...

Ну и не сказать, что я прям с ходу разобралась во всем в чужом чердаке, куда с размаху влетела. Язык да, освоила сразу, ибо он – базовое знание, заложенное с детства. А вот с остальными сведениями, относительно свежими, нужно было еще осваиваться и осваиваться – тем более, что многие из них оказались для меня закрытыми...

Причем что интересно - попаданство в чужое тело и в далекое прошлое не стало для меня каким-то безумным стрессом. Человека двадцать первого века уже сложно чем-то удивить. На него столько противоречивых и шокирующих новостей сыплется ежедневно, что удивлялка постепенно атрофируется. А тут подумаешь, большое дело... Ну, попала в обстановку, которую хорошо знаю по историческим документам. Тело на первый взгляд молодое, что большой плюс. И, самое главное, вроде бы я не простолюдинка, а племянница вот этого громадного рыцаря, который сейчас гладит меня по ушибленной голове. В целом жить можно. Главное чтоб соседка по черепушке не подвела...

А она, кстати, чуть это не сделала!

- Дядя, ты знаешь, кажется в меня вселился дем...

«А ну заткнись!» - мысленно заорала я так, что юная девица внутри меня сжалась в комок от страха. Ибо я прекрасно знала, как лечат от вселившихся демонов в эти простые времена. Тут до гуманности, психдиспансеров и вежливых санитаров еще без малого девять веков, так что со словами лучше быть поосторожнее. А то быстро отправят лечиться на костер с очень сухими дровами, чтоб случайно не задохнулась от дыма, а именно сгорела вместе с демонессой из двадцать первого века в моем лице.

- Что? – нахмурил брови рыцарь.

- Нет, ничего. Просто голова очень болит... – отозвалась уже я плачущим голосом.

- Ну еще бы! – взорвался дядя Рамон. – Эти неверные решили захватить в заложники мою племянницу для того, чтобы я снял осаду! Хвала небесам, у них ничего не вышло! И, клянусь честью, они пожалеют о том, что сделали! Завтра с утра мы пойдем на штурм, и к вечеру над главной башней замка Тортоса будет реять мой желто-алый флаг! А ты, моя милая, иди в шатер и отдыхай. Пусть служанка положит тебе на лоб мокрое полотенце и пустит кровь. Поверь, тебе сразу станет легче.

- Да, дядя, - присела я в реверансе. Кстати, фиг знает, уже изобрели тут реверансы, или я сейчас выгляжу как дура, ушибленная дубиной?

Но рыцарь уже не обращал на меня внимания. Развернулся – и пошел по лагерю, перешагивая через трупы и зычным голосом отдавая приказы.

- Пойдемте, госпожа, - проговорила пожилая женщина, подойдя ко мне. – Вам и правда лучше прилечь, ибо вы бледны как снег на вершине горы Ането.

...В целом для военного времени шатер, куда меня отвела служанка, выглядел прилично - плотная относительно чистая белая ткань защищала от посторонних взглядов и палящего солнца, что в походных условиях уже было очень немало. 

Я прилегла на матрац – и непроизвольно стиснула зубы, настолько он был вонючим. Да и от меня, кстати, пахло немногим лучше. Впрочем, ничего удивительного. В двенадцатом веке считалось, что мыться человек должен один раз при рождении, и второй раз после смерти. Всё остальное небесами не приветствовалось, если только они сами не соизволят ополоснуть тебя дождем.

Но, что интересно: моё тело дискомфорта не ощущало, и почесывалось чисто на автомате, так же, как мы моргаем вѐками, не отслеживая и не контролируя этот процесс. Мысленно я ужаснулась, когда случайно отвела в сторону прядь своих волос и увидела, сколько вшей там обосновалось. Однако для средневековой девы, с которой мы поселились в одном общем теле, словно две студентки в тесной комнате общежития, это было нормально. Ладно, потерпим. Когда страдания не физические, а психологические, оно всё-таки полегче.

Служанка приблизилась ко мне с маленьким ножичком в руке, явно нацеливаясь пропороть мою вену и пустить кровь, что в те времена считалось лекарством чуть ли не от всех болезней.

- Не нужно, - отмахнулась я – и поморщилась, так как голова у меня всё-таки побаливала и под густыми волосами я нащупала наливающуюся шишку. – Лучше принеси мокрое полотенце.

- Да, госпожа, - недовольно поджала губы служанка. Но приказание выполнила.

- А теперь присядь, - попросила я, разместив на затылке прохладную тряпку. – Как ты, наверно, знаешь, меня ударил по голове мавр, и теперь я не всё помню.

К сожалению, средневековая девица в моей голове, фигурально выражаясь, так и продолжала сидеть в темном углу, дрожа от страха, и сведениями о мире, куда я попала, делиться не спешила. Потому инфу пришлось добывать из служанки. 

- Как тебя зовут?

- Инэс, - несколько удивленно произнесла женщина. И добавила: - Крепко же вас стукнул по голове проклятый мавр, госпожа Эрменгарда. Слыхала я, что случается, когда люди от удара память теряют, но вижу такое впервые.

Ага, значит спасший меня пехотинец ни в чем не ошибся, и меня зовут Эрменгарда. Величественно, и с непривычки быстро не выговоришь без риска вывихнуть язык. Хотя вроде тот воин озвучил сокращенную форму «Эрма», почти как моё старое имя. Так что проблема незначительная и решаемая.  

- Хорошо, - осторожно кивнула я, придерживая полотенце и укладываясь поудобнее. – А сейчас расскажи всё обо мне начиная с моего рождения. Хочу освежить память.

- Совсем ничего не помните? – округлила глаза Инэс.

- Урывками, - отозвалась я. – Что-то хорошо помню, а кое-что как в тумане. Лучше будет если ты просто всё выложишь одной историей.

- Как пожелаете, госпожа, - кивнула пожилая служанка.

Из рассказа служанки я выяснила следующее.

Эрменгарда, виконтесса Нарбоннская, в тело которой я угодила, появилась на свет девятнадцать лет назад. Ее папа, Эмери Второй, виконт Нарбонны - феодального владения на юге Франции, погиб в битве при Фраге против войска эмира Кордовы.

Эрменгарду, унаследовавшую виконтство Нарбонна, приютил ее дядя после того, как граф Альфонс Первый Тулузский захватил владения юной виконтессы. Нормальная, кстати, тема в те времена, когда одни благородные господа легко и непринужденно отжимали земли у своих соседей. Причем, что самое интересное – этот самый Альфонс позже попытался взять тринадцатилетнюю Эрменгарду в жены, но союз окситанских князей его жестоко обломал. И не потому, что озаботился судьбой несчастного ребенка, а из опасений, что этот брак чрезмерно усилит Тулузское графство...

Чем больше я всё это слушала, тем сильнее негодовала!

Я, конечно, историк с большим стажем, но таких подробностей именно об этом испанском периоде двенадцатого века не знала. Это каким же надо быть человеком, чтобы отнять у ребенка всё, а после подкатить к ней с предложением руки и сердца. Цинизм высшей категории! Впрочем, в те времена понятия «мораль» и «порядочность» просто еще не изобрели, а слово «благородство» имело очень конкретную трактовку: что богатому и влиятельному господину выгодно, то и есть благородство.

Юную Эрменгарду приютил ее дядя, Раймон Беренгар Четвертый Барселонский, при помощи которого виконтство Нарбоннское было отбито у Альфонса коалицией князей и возвращено девочке – но лишь номинально. Фактически ее владениями правил дядя, что, наверно, было и правильно – вряд ли юная девица, склонная к меланхолии и депрессии, смогла бы защитить свои земли от посягательств жадных и завистливых соседей.

Граф Рамон же для своего времени оказался человеком порядочным. Племянницу не придушил ради того, чтобы стать полновластным хозяином ее земель, любил девочку словно родную дочь, но при этом относился к ней как к своей собственности – что, впрочем, для двенадцатого века было нормой.

Поскольку граф был человеком деятельным, тихая жизнь в собственных замках его не устраивала. Поэтому он периодически захватывал новые, при этом таская с собой племянницу, которую в свободное от битв время даже учил владеть тонким кинжалом-мизерикордией, приговаривая при этом:

- Благородная дама должна уметь постоять за себя. Полезет к тебе какой-нибудь негодяй типа того Альфонса, а ты ему просунешь клинок между шлемом и кирасой – и всё. Пыл у сластолюбца сразу и поутихнет, как только он почувствует сталь в своем горле.

Конечно, не совсем было понятно зачем рыцарю, полностью запакованному в латы, приставать к девице, но Эрменгарда с неохотой всё же тыкала мизерикордией в соломенное чучело, мечтая лишь о том, чтобы дядя поскорее отправился осаждать какой-нибудь новый за̀мок и отстал от нее.

Гораздо интереснее для юной девы было слушать сказания о доблестных рыцарях и прекрасных дамах прошлого, исполняемые бродячими менестрелями под звуки лютни, вышивать гобелен, который она под настроение ковыряла костяной иглой уже три года, кушать всякие вкусности, и спать, накрывшись большой подушкой чтобы не слышать, как дядя орёт на весь лагерь, воспитывая своих солдат.

При том, что для меня такое растительное времяпровождение было категорически неприемлемо, сейчас я полностью разделяла мысли виконтессы насчет поспать, которые всё настойчивее пробивались из темного угла моего сознания, где скрылась напуганная Эрменгарда.

- Спасибо, Инэс, я услышала всё, что хотела, - зевнула я, интеллигентно прикрыв рот ладошкой, после чего удостоилась еще одного изумленного взгляда служанки.

- Зря вы отказались от кровопускания, госпожа, - покачала головой пожилая женщина. – Да простят меня небеса, но, похоже, проклятый мавр очень сильно ушиб вашу голову, и теперь кровь, скопившаяся в ней, давит вам на мозг.

- Да что я опять не так сделала? - удивилась я.

- Благородные никогда не благодарят своих слуг, только друг друга, - вздохнула Инэс. – Хотя, конечно, порой хочется услышать и от господ доброе слово. Со своими конями они разговаривают гораздо ласковее, чем с нами...

- Думаю, в данном случае мавр своей дубинкой поправил мне мозги в нужную сторону, - улыбнулась я. – Повторяю: спасибо, Инэс. И за полотенце, и за историю, которая действительно освежила мне память. А теперь ступай. Я устала, и очень хочу спать.

- Конечно, добрая госпожа, - улыбнулась Инэс в ответ. – Я посторожу у входа в шатер чтоб никто не посмел потревожить ваш сон. Клянусь небесами, не поздоровится тому, кто рискнет в него войти до того, как вы проснетесь.

И вышла, продолжая улыбаться.

Как же порой мало нужно человеку, чтобы поднять ему настроение. Просто одно лишь слово благодарности. И как же мы порой бываем скупы на выражение признательности людям, оказавшем нам услугу, даже в моем просвещенном двадцать первом веке.

С этими мыслями я отработанным не мною движением закинула на ухо подушку, и практически мгновенно погрузилась в сон. 

Спала я тревожно...

Снилось мне, что средневековая девица, которую я загнала в темный угол теперь уже моего подсознания, осторожно выползает из мрака.

На локтях и коленях.

Волосы, такие же длинные и светлые, как у меня, волочатся по полу шатра, устланному коврами... Через занавес из этих волос я вижу только ее глаза и злобный оскал...

Хотя нет, вижу и мысли. О том, как она мечтает вцепиться в горло демону – то есть мне – но пока побаивается...

- Спишь? – шипит она, в нерешительности остановившись на середине шатра. – А я нет. Ты забрала моё тело, но не сумела выгнать меня из него! Я не понимаю, что происходит, и боюсь твоей силы. Но если б ты только знала, как я тебя ненавижу...

От этого свистящего шепота у меня заболела голова, хотя я даже во сне понимала, что, наверно, это всё-таки не кошмар виноват, а удар по макушке то ли при падении сквозь время, то ли от удара сарацинской дубинкой.

Но кошмар был очень неприятным, потому я сделала над собой усилие – и проснулась. Хороший метод избавления от тяжелых снов, который я освоила еще в детстве. Зачем смотреть всякую неприятную чушь? Правильно, незачем.

Проснувшись, я еще полежала немного, осознавая увиденное, после чего негромко произнесла, обращаясь к виконтессе:

- Ну, извини, подруга, так уж вышло. Хочешь мирно делить одно тело на двоих – давай договариваться. Хочешь повоевать за него, я тоже не против, потому что деваться мне некуда. Однако в случае войны не обессудь, но в этом теле останется лишь одна из нас!

Ответом мне было внутренняя тишина, в которой я чужих мыслей не обнаружила. Если бывшая хозяйка этого тела и правда во сне пыталась что-то до меня донести, то сейчас, наяву, она явно затаилась. Ладно, так для нее и правда будет лучше, ибо характер у меня не из легких, и связываться со мной я никому не посоветую.

Зато в шатер заглянула Инэс, впустив в него лучи взошедшего солнца.

- Вы проснулись, госпожа? – улыбнулась служанка – Я слышала, как вы разговаривали во сне.

- Всё в порядке, - зевнула я, прикрыв рот ладошкой.

Блин, как же это приятно, когда у тебя мягкие девятнадцатилетние лапки, и упругие юные губки. Эх, зеркало бы сейчас, да посмотреться в него в полный рост! И хотя бы пять минут времени чтоб перед ним покрутиться обнаженной, дабы в полной мере оценить, чем меня одарила судьба!

Но до изобретения годных зеркал была еще половина тысячелетия, хотя в полированные металлические пластины дамы этого времени уже смотрелись. Так себе конечно было отражение, но всяко лучше, чем ничего. Ладно, украду у какого-нибудь местного вельможи парадный щит, уединюсь в комнате или шатре, и хоть как-то рассмотрю трофейное тело, захваченное мною по воле судьбы...

- А пока вы спали граф Рамон, да хранят его небеса, уже сходил на штурм замка Тортоса, и захватил его! – с восторгом произнесла Инэс. - Не правда ли, прекрасное у вас сегодня случилось пробуждение?

- Наверно, - зевнула я вторично.

Спать хотелось меньше, чем вчера вечером, но я б не отказалась придавить еще несколько часов при условии, что разозленная виконтесса не будет ползать внутри моего сна и доставать меня своим злобным шипением в стиле дешевых ужастиков моего времени.

- Вам следует привести себя в порядок, откушать завтрак, и поздравить графа с очередной замечательной победой! – проговорила служанка.

Ну, насчет первых двух пунктов я была не против. А вот как положено поздравлять высокородного дядю с очередным отжимом чужой недвижимости, я представляла слабо. И вредная виконтесса не желала делиться сведениями, надежно спрятавшись внутри моей головы. Ладно, проблемы будем решать по мере их поступления...

Интересно, что «привести себя в порядок» с точки зрения Инэс не значило умыться или почистить зубы. Мне следовало под ее охраной сходить по нужде в малый шатер с ямой в земле, где во время процесса я буду прикрыта от взглядов солдат, после чего надеть платье, сделать «подобающую скромную» прическу – и на этом всё.

- Так, - решительно сказала я, выслушав от служанки план действий. – Первый пункт принимается. А потом мне будет нужна кадка горячей воды и примерно полчаса времени.

- Из всего, что вы сказали, я поняла лишь про кадку, - жалобно проговорила Инэс.

Ну да, «полчаса времени» для неграмотной служанки в двенадцатом веке слишком сложное понятие.

- Забей, - махнула я рукой – и тут же поймала себя на том, что произнесла это слово по-русски. И исправилась, перейдя на местный суржик: - Это неважно. Покажи где тут у вас отхожий шатер, организуй мне кадку с горячей водой, а дальше я сама разберусь.

...В местном туалете я долго не задержалась: жуткая вонища и стая жирных зеленых мух, кружащихся над ямой с продуктами человеческой жизнедеятельности, не способствовали одухотворенному расслаблению. Из шатра я вышла с мыслью, что изобретателю унитаза давно уже нужно было в моем времени поставить фаянсовый памятник метров десять высотой, чтоб потомки помнили кому обязаны своему ежедневному маленькому счастью.

Большая кадка с горячей водой меня искренне порадовала, и я, под недоуменные взгляды Инэс, как смогла отмыла тело юной виконтессы, после чего вода в деревянной емкости стала жирно-черной.

- Сменить воду реально? – поинтересовалась я, ощутив телом частичную свободу от грязевой корки, ибо сразу и как следует смыть с себя без мыла многолетнюю грязь было просто невозможно.

Инэс покачала головой.

- Боюсь, что нет, госпожа. Мавры перед тем, как скрыться в замке, засы̀пали все колодцы в окру̀ге. Наши воины раскопали лишь два из них. И если вы продолжите плескаться, то, возможно, завтра от жажды погибнут несколько наших лошадей и простых воинов.

Я про себя отметила, что лошадей, как наибольшую ценность, служанка упомянула первыми. И в те времена это действительно было так. Жизнь простолюдина ценилась недорого, а вот хороший конь зачастую стоил целое состояние...

- Хорошо, - кивнула я, обтираясь какой-то несвежей, но зато расшитой узорами тряпкой, которую Инэс гордо назвала полотенцем. – Теперь давай разбираться с платьем и прической.

...С одеждой у виконтессы был полный порядок: целый сундук, доверху набитый разным тряпьем - вонючим настолько, что, когда служанка откинула крышку, я аж отвернулась, хватая ртом воздух. Понятное дело, если люди не мылись, то и одежду никто сроду не стирал. Что ж, придется потерпеть до тех пор, пока не получится навести тут свои порядки. Профессия археолога подразумевает полное отсутствие брезгливости, так что мне понадобилось лишь вспомнить как пахнет свежевскрытый старый могильник – и сразу же запах содержимого сундука виконтессы показался мне вполне приемлемым.

Я выбрала красное платье, после чего Инэс накрутила мне на голове затейливую прическу, периодически сдувая с расчески перхоть и вшей. Молодость дала моему телу роскошные, густые волосы, а средневековье подарило сопутствующие проблемы – которые, разумеется, проблемами никто не считал, так как то же самое творилось на голове у каждого...

Наконец с приготовлениями было покончено. Мы вышли из шатра, и молодой слуга немедленно подвел ко мне коня, чтобы я могла определиться на какой лошади сегодня поеду – на этой, или на какой-то другой. 

- Что-то ваш Буцефал сегодня вас не узнает, - заметила Инэс.

Конь и правда подозрительно косился на меня, раздувая ноздри и принюхиваясь. Так-то с виду вроде хозяйка, а разложившейся дохлятиной пахнет вроде как поменьше. В глазах животного прям читалось удивление, смешанное с недоверием.

- Привыкай, - прошептала я на ухо коню, поглаживая его по шее. – Скоро и тебя помоем.

Буцефал вроде понемногу успокоился. Слуга быстро оседлал его, я ухватилась за луку, оттолкнулась ногой от земли, и ловко вскочила в седло. Что-то внизу во время прыжка затрещало, но в целом всё получилось. Ездить верхом мне было не привыкать – в археологических экспедициях довольно часто приходилось этим заниматься там, где на автомобиле не проехать.

Увидев такое, Инэс аж руками всплеснула:

- Ну прямо не узнаю хозяйку! Раньше вы всегда ждали пока слуга вас подсадит!

- То было раньше, - гордо хмыкнула я...

- Только вы подол порвали, - деликатно в кулак усмехнулась служанка. – Лучше бы вам переодеться, а то не подобает знатной даме ездить в порванных одеждах.

Понятно.

Довыпендривалась я... И куда только делись ум и рассудительность взрослой женщины? Преподаватель, археолог, историк, а веду себя как бестолковая малолетка...

Впрочем, если разобраться, то жила себе в своем комфортном и размеренном двадцать первом веке учёная дама за сорок, с отлаженным бытом, и без обозримых перспектив на будущее - и вдруг внезапно оказалась она в интересном для нее времени, получив при этом девятнадцатилетнее тело! Удивительно как я вообще с ума не сошла, стресс-то какой! Тут не то что платье порвешь, вообще рехнуться можно от происходящего...

Но, как бы там ни было, пришлось мне переодеваться в другое платье, а потом воспользоваться помощью слуги, который подставил ладони под мою ногу – после чего я осторожно уселась в седло, на этот раз удачно. И, легонько ударив Буцефала пятками в бока, поехала в сторону замка.

Дорогие мои читательницы!

С удовольствием представляю вам замечательную книгу автора нашего литмоба Юстины Южной . Надеюсь, что она вам обязательно понравится! ))) 

Ранее принадлежавший сарацинам замок Тортоса мой дядюшка подразобрал существенно. Видимо, пока я дрыхла без задних ног, граф Рамон провел очень серьезную «артподготовку» из осадных орудий по крепостным стенам, фрагмент одной из них обрушив полностью. В этот V-образный пролом и ринулись штурмующие, устроив внутри замка настоящую резню.

Когда я подъезжала к воротам, то увидела, как из-под них льется кровь. Неторопливо так вытекает, постепенно... Судя по глухим ударам, а также крикам и хрипам за воротами, там сейчас проходила массовая казнь защитников замка...

Интересно, что этот вывод восприняли совершенно спокойно и Эрменгарда, немного свыкшаяся с моим соседством, и я. Для виконтессы происходящее было само собой разумеющимся, я же просто хорошо знала историю Средневековья, когда люди резали друг друга массово с эмоциями шнековой мясорубки. Типа, это жизнь и суровая необходимость. Если не ты – то тебя, и всё в том же духе. Например, примерно лет через пятьдесят Ричард Львиное Сердце после взятия Акры массово казнит две тысячи семьсот пленных сарацин. Конечно, его оппонент Саладин тоже был хорош, не выполнив своего обещания отпустить пленных рыцарей, но факт остается фактом – почти три тысячи человек были хладнокровно убиты...

Впрочем, и через пятьсот лет ничего особенно не изменилось. Достаточно вспомнить ту же Варфоломеевскую ночь, где было убито по разным оценкам от пяти до тридцати тысяч человек. Помнится, ее даже наш Иван Грозный, сам не отличавшийся кротким нравом, осудил – мол, нельзя так с народом обращаться...

Короче, я попала во время, хоть мне и знакомое по историческим документам, но весьма далекое от принципов гуманизма, сострадания и милосердия.

Ладно, деваться всё равно было некуда - значит, будем посмотреть, реально ли тут выжить даме двадцать первого века. Да и как историку мне было крайне интересно посмотреть изнутри на предмет, который я изучала практически всю свою сознательную жизнь...

Ворота мне открыли двое пехотинцев, которые их стерегли - и мой конь, фыркая и шлепая копытами по кровавым лужам, проехал внутрь замка. Непонятно конечно, зачем охранять ворота, когда неподалеку от них в стене был пролом, через который свободно проедет телега – но тут уж дядюшке виднее...

Граф Рамон, сидя на коне, деловито руководил казнью пленных мавров.

Возле деревянного помоста, явно сколоченного наспех, валялись свежеотрубленные головы в промышленном количестве – и переминалась с ноги на ногу примерно сотня связанных сарацин, покорно ждавших своей участи, которым из одежды оставили лишь штаны. А что еще им оставалось делать, когда на каждого пленника было направлено как минимум два копья, крепко удерживаемых пехотинцами дяди, которые окружали место казни плотным кольцом? 

На помосте трудились три мускулистых палача, уже успевшие запыхаться, несмотря на то, что у каждого было по двое подручных. Впрочем, те только подводили пленников к деревянным чурбакам, поставленным «на попа», ставили несчастных мавров на колени, заставляли положить голову на плаху – а дальше палачу нужно было лишь широко размахнуться увесистым топором, и попасть точно по шее казнимого.

Получалось это не всегда.

При мне острое лезвие вошло не в шею, а в плечо сарацина, который лишь вздрогнул, но не проронил ни звука. Удивительное мужество. Хотя, может, и просто болевой шок...

Я отвела взгляд.

Средневековые казни я видела лишь на гравюрах и топорно исполненных древних рисунках, где они выглядели плоско и не страшно. Совсем другое дело, когда ужасное действие разворачивается прямо перед твоими глазами...

- Какого дьявола, Хосе? – заорал дядя, увидев промах палача. – У этого мавра достаточно длинная шея. Ты, я смотрю, скоро чтобы убить муху у себя на лице будешь хлопать по заднице!

- Простите, господин, - рявкнул Хосе, выдергивая топор из плеча пленника, после чего размахнулся - и вторым точным ударом прекратил мучения несчастного.

- Приветствую тебя, дядя, - проговорила я, подъехав ближе.

- О, Эрменгарда! – улыбнулся граф Рамон. – Видят небеса, ты проспала всё самое интересное! Я отправил поутру человека, чтобы разбудить тебя, но его чуть не загрызла твоя служанка Инэс. В общем, посыльный предпочел вернуться обратно, нежели связываться с этой старой дьяволицей. Нужно было ее одну закинуть катапультой в этот за̀мок, тогда б и штурма не потребовалось – мавры сами бы разбежались со страху кто куда.     

Граф громко рассмеялся собственной шутке, его гогот немедленно подхватила рыцарская свита, которая пока тоже не слезала с коней. Как я понимаю, на всякий случай – вдруг сарацины захотят спасти пленников и предпримут атаку.

Отсмеявшись, Рамон махнул палачам рукой в стальной перчатке:

- Продолжайте.

Те, решившие немного передохнуть пока командир беседует с племянницей, вновь взялись за топоры.

И тут мне в голову пришла одна мысль!

Будучи хорошо осведомленной о нравах и обычаях того времени я, конечно, не собиралась падать в обморок при виде массовой казни. Но чисто по-человечески людей, которых сейчас истребляли столь безжалостно, было жалко...

- Дядя, а ты уверен, что необходимо уничтожить всех пленных защитников замка? – проговорила я.

Граф уставился на меня удивленным взглядом.

- А как иначе? Да и зачем они нужны?

Я показала глазами на пролом в стене.

- Посмотри сам. Чтобы заделать эту дыру потребуется не один десяток рабочих рук. Да и других повреждений у замка предостаточно. Угловая башня разрушена почти что наполовину, ворота практически вырваны из стен и держатся на честном слове. Внутренние строения, как я погляжу, тоже не в идеале – некоторые сгорели, другие имеют значительные повреждения. И кто их будет восстанавливать? Может, пленных лучше не казнить, а использовать для ремонта замка?

Дядя похлопал глазами, осознавая сказанное мной, после чего вновь расхохотался.

- Ты решила заставить мавров работать на неверных, то есть, на нас? Да любой из них сегодня согласится обменять жизнь на рабские кандалы, а ночью с удовольствием перережет горло каждому из нас. К тому же они говорят на каком-то тарабарском наречии, недоступном для нашего понимания. А толмачом я так и не обзавелся, ибо нет никакой нужды беседовать с этими дикарями, хорошо понимающими лишь языки меча и плети...

Я в свое время писала кандидатскую диссертацию по истории государства Аль-Андалус. Оно образовалось в восьмом веке в результате захвата арабами большей части Пиренейского полуострова, и просуществовало аж до пятнадцатого. Всё это время европейские рыцари, скрипя зубами от ненависти, называли захватчиков маврами, что в переводе с греческого означает «темные люди», либо сарацинами, что в переводе с того же языка означает «восточные люди».  

Само собой, защита такой диссертации была невозможна без углубленного изучения древних документов того времени, написанных преимущественно на хассанийском диалекте арабского языка – который мне, разумеется, пришлось изучить. Ум ученого это инструмент, который постоянно совершенствуется в усвоении огромных объемов информации, потому примерно через год я уже довольно свободно говорила на арабском, и могла не только читать, но и писать знаменитой вязью практически без ошибок.

Потому я подъехала к пленным, и громко прокричала на арабском:

- Слушайте меня, люди востока! Сегодня был не ваш день, и небесам оказалось угодно, чтобы победа досталась нашим воинам. Многие из вас уже погибли на этих стенах, либо казнены. Но скажите, есть ли среди вас те, кто не готов принять смерть, и хочет остаться в живых на условиях, которые я вам предложу?

И побежденные, и победители начали изумленно переглядываться – видимо, со стороны происходящее действительно казалось запредельным чудом. Даже слегка осмелевшая Эрменгарда в моей голове вновь испуганно съежилась и спряталась в тень.

Первым пришел в себя высокий, мускулистый пленник, руки которого были связаны особенно тщательно, с плотной фиксацией к телу – его чуть ли не в кокон замотали веревками, глубоко врезавшимися в кожу.

Тем не менее, он нашел в себе силы шагнуть вперед и громко произнести:

- Меня зовут принц Мухаммад ибн Марданис, и я руководил обороной этого замка. Я не знаю кто ты, девушка с волосами светлыми, как лучи солнца, и подавно мне неведомо откуда ты знаешь наш язык. Но я думаю, что это чудо, которое небеса явили мне перед смертью, и я готов тебя выслушать.

Дорогие мои читательницы!

Буду рада, если вы обратите внимание на мой роман, который я очень люблю! Надеюсь, что понравится вам так же, как и эта книга! )))

Эрменгарде было страшно...

Полагаю, такого ужаса девушка не испытывала с самого рождения.

Она безумно боялась сарацин – и ее можно было понять. В двенадцатом веке с врагами никто не церемонился, моральных ограничений не существовало у обеих воюющих сторон, и что жуткие пытки ради забавы, что ужасные казни были делом обыденным. В свете этого мой дядя выглядел гуманистом, даря пленникам легкую смерть через отсечение головы. Другие его коллеги по военному делу имели обыкновение разгонять скуку, предавая врагов многочасовым мучениям, и любуясь, как несчастные корчатся от невыносимой боли.

Причем так забавлялись что рыцари, что сарацины, стараясь перещеголять друг друга в жестокости – и Эрменгарда, которую граф Рамон Беренгер всюду таскал с собой в военных походах, по самое «не хочу» успела насмотреться на последствия зверств мавров, убивающих своих пленников с изощренной восточной жестокостью.

Но еще больше виконтессу пугала я...

Сейчас она уже безоговорочно считала меня мавританской демонессой, оккупировавшей ее тело, в чем знатная дева только что полностью убедилась.

Еще бы!

Можно сомневаться в своих ощущениях, когда кажется, что кто-то копошится в твоей голове. Но когда этот «кто-то» начинает свободно общаться с этими ужасными маврами на их языке, любые сомнения отпадают. Эрменгарда пришла к твердому убеждению, что в нее вселилась джинири, сарацинский демон женского пола, ибо вряд ли какая-то другая сущность могла бы свободно общаться с пленниками на их родном языке.

Этот вывод поверг юную виконтессу в состояние, близкое к помешательству. Она больше не пыталась скрыть от меня какую-либо информацию, лишь в ужасе еще плотнее забилась в темный угол теперь уже моего сознания, мечтая лишь о том, чтобы полностью раствориться в этом мраке...

Что ж, как бы не эгоистично это звучало, подобное положение вещей меня полностью устраивало. Не очень приятно ощущать в теперь уже своей голове истерично-меланхоличное существо, причем по меркам средневековья достаточно избалованное. Граф Рамон всюду возил с собой племянницу чисто из практических соображений: чтоб никто из конкурентов ее не стащил и не женился на ней, пусть даже насильно, став таким образом хозяином виконтства Нарбоннского. Сейчас граф Рамон получал с владений родственницы нехилые дивиденты, и распоряжался ими по своему усмотрению. В противном случае лакомый кусок мог уплыть в чужие руки, что дядю никаким образом не устраивало.      

Вся эта информация вдруг мгновенно открылась в моей голове, и я поняла, что сейчас отвоевала у истинной владелицы тела право пользоваться им без ограничений.

Надолго ли?

Не знаю, время покажет. Но сейчас то, что Эрменгарда, дрожа от страха, признала мою победу, придало мне уверенности.

И я с воодушевлением продолжила:

- Что ж, принц Мухаммад ибн Марданис. Сейчас только от тебя зависит, сложите ли вы все сегодня свои головы на плахе, или же останетесь в живых.

Мухаммад покачал головой.

- Я понял, о чем ты говоришь. Мы никогда не подставим свои руки под рабские кандалы. Лучше смерть.

- В кандалах будет неудобно работать, - усмехнулась я. – Я могу попробовать договориться с моим дядей, графом Рамоном, о сделке. Твои люди качественно, как для себя восстанавливают этот за̀мок и все постройки, пострадавшие при осаде, после чего все они получают свободу.

Пленники, уже приготовившиеся к смерти, оживились. Понятное дело, умирать никому не хотелось – тем более, когда перед глазами наглядный пример того, как только что были казнены твои товарищи.

- Но это не всё! - возвысила я голос.

- Что еще? – буркнул принц, явно недовольный реакцией своих подданных на мои слова.

- Вы не только восстановите этот замок, но и дополнительно укрепите его. А также в случае, если кто-то в это время попытается осадить Тортосу, обязуетесь сражаться за него так, словно он ваша собственность. И только после того, как я приму вашу работу, все пленные будут отпущены на волю.

- Продолжай, - проговорил принц, скрипнув зубами от плохо сдерживаемой ярости – не на меня, а на своих боевых товарищей, которые были, похоже, не против еще немного пожить.

- Я не буду приказывать надевать на оковы на твоих людей, - продолжила я. - Но при этом я знаю, что среди сарацин слово, данное неверному, не значит ничего. Однако для вас священна клятва брату по вере, а уж тем более своему господину. Потому твои люди, принц, поклянутся тебе не пытаться сбежать, либо поднять бунт, а также выполнять все мои распоряжения до полного восстановления замка. Ты же добровольно станешь моим заложником. Будешь жить в одной из сохранившихся башен замка под усиленной охраной – но, увы, в цепях, ибо мне нужны гарантии безопасности моего гарнизона. Да, ты будешь в плену, однако при этом к тебе будут относиться с уважением, приличествующим твоему титулу.

Принц усмехнулся.

- Клянусь небом, я впервые вижу столь изворотливый ум, заключенный в женском теле. Ты предлагаешь мне пожертвовать своей свободой в обмен на жизнь моих подданных. Хитро, ничего не скажешь. Но нет, я не приму такого предложения! Никогда мои люди не будут работать на проклятых неверных!       

- Что ж, хорошо, - усмехнулась я. – Тогда я велю продолжить казнь, но оставлю в живых пять человек, которым подарю свободу. Пусть они разнесут весть по всему Аль-Андалусу о том, как принц Мухаммад ибн Марданис отказался спасти жизни сотни своих подданных, принеся в жертву не свою жизнь, и даже не свою честь, которая дороже жизни, а всего лишь свободу.

Было странно наблюдать как менялось смуглое лицо сарацинского принца – сначала оно потемнело от гнева, а после стало серым, словно придорожная пыль.

Наконец Мухаммад ибн Марданис справился со своим гневом, и проговорил:

- Видит небо, до сегодняшнего дня я был уверен, что не рождалась еще на земле женщина, способная перехитрить меня. Но признаю̀ – я ошибался. Ты права, светловолосая, честь и мое доброе имя для меня намного дороже жизни и свободы. Я принимаю твое предложение. Хотя сомневаюсь, что графу Рамону оно придется по вкусу, ибо я вижу, что сейчас ты говорила от своего, а не от его имени.

- А вот это мы сейчас и узнаем, - сказала я.

И повернулась к своему дяде, который смотрел на меня глазами круглыми от удивления. После чего изложила ему то, о чем договорилась с принцем.

- Что? Освободить мавров, которые убивали моих людей? – прорычал граф. - Да ты с ума сошла, племянница! Если я соглашусь на это безумие, этой же ночью они перережут гарнизон крепости и сбегут! Эй, палачи, чего встали? Или я давал команду прекратить казнь? Заканчивайте быстрее, а то так до темноты не управитесь!

Дорогие мои читательницы!

С удовольствием представляю вам замечательную книгу автора нашего литмоба Ольги Коротаевой . Надеюсь, что она вам обязательно понравится! )))

Палачи вновь взялись было за топоры, но тут я звонко закричала:

- Стойте!!!

Офигели все...

И рубщики голов.

И свита дядюшки.

И пленники...

Поскольку теперь я свободно пользовалась багажом знаний Эрменгарды, превратившейся в комок концентрированного ужаса, было понятно, что сейчас я совершила нечто из ряда вон выходящее. Ибо не положено средневековой даме, даже знатной, орать на мужчин. Ну, на тех, кто стоял ниже по социальной лестнице, на рабов, например, или на крестьян – это без проблем. Но сейчас моё «стойте!» шло в разрез с приказом самого Рамона Беренгера Четвертого, принца-регента Арагона, графа Барселоны, Осоны, Жироны, Сердани, Рибагорсы и Прованса...

И вот это уже было недопустимо!

Тем более – публично, перед лицом не просто подчиненных солдат, а свиты доверенных рыцарей.

- Что ты себе позволяешь? – прошипел граф, лицо которого мгновенно исказилось от ярости. – Думай, что говоришь! Да я сейчас...

- Ты, дядя, через несколько дней собирался со всем войском идти на северо-восток, осаждать город Лериду! – нахально и напористо перебила я его. – А этот замок, согласно твоим планам, будет охранять гарнизон из двадцати пехотинцев и дюжины лучников - больше ты не сможешь оставить, так как люди нужны тебе для осады. И это при том, что в одной стены замка огромный пролом, казармы сожжены, а ворота висят на соплях! Кто всё это будет ремонтировать, а?

Над площадью, залитой кровью, повисла тишина... Которую внезапно разорвал громкий хохот графа Рамона, от которого его боевой конь вздрогнул и попятился назад.

- Как ты сказала, племянница? Ворота висят на соплях?!

Мой габаритный дядюшка, в доспехах вообще выглядящей как великан, закованный в сталь, ржал в голос – и, разумеется, следом угодливо начала хохотать и его свита. Даже некоторые приговоренные к казни пленники несмело заулыбались, хотя, конечно, из всего сказанного не поняли ни слова.

Наконец граф Рамон отсмеялся, смахнул слезы пальцем, закованным в сталь перчатки, зажал одну ноздрю, оглушительно сморкнулся в сторону, и проговорил:

- Ох, и повеселила ты меня, Эрменгарда. Да и удивила изрядно. Никогда не думал, что ты знаешь язык мавров, и вдобавок умеешь верещать столь оглушительно. И, кстати, надо признать, что ты права. Я и правда через пару дней собираюсь идти осаждать Лериду, потому большого гарнизона в Тортосе оставить не смогу. И если сарацины решат взять замок обратно, пожалуй, у них это может получиться. Не скажу, что мне нравится твоя идея привлечь мавров к работе, но, похоже, это единственный способ не потерять завоеванное. Кстати, откуда ты знаешь их язык?

- Изучала, - коротко ответила я. – Долго. И втайне. Хотела сделать тебе неожиданный сюрприз.

- Он получился неожиданным, это точно, - кивнул граф. – Ну, если ты договорилась с этим их принцем, пожалуй, я для дальнейших переговоров оставлю тебя в этом замке. И даже передам его тебе во временное владение, дабы поднять твой авторитет среди мавров. Как тебе идея, а?

Я пожала плечами.

В принципе, предложение дяди меня устраивало. Таскаться с ним от одного замка к другому и смотреть, как он пачками убивает местных жителей, меня не прельщало. А вот поизучать старинный замок изнутри мне как историку было очень интересно. К тому же у меня получилось спасти около сотни человек, что прибавило мне бонусов к самомнению: ай да я! Смогла всё-таки! 

- Ну а за тобой присмотрит твой жених, который, будь он неладен, должен был прибыть еще вчера чтобы принять участие в штурме Тортосы, - добавил дядя.                    

В голове Эрменгарды не было никакой информации о том, что у меня есть кандидат в мужья, потому я переспросила:

- Жених? О ком ты говоришь, дядя?

- О доблестном рыцаре Бернаре Андузском, близком друге и преданном вассале графа Роже де Фуа, - многозначительно произнес дядя. – Уверен, что более достойной пары для тебя мне не найти!

Я быстренько копнула инфу в памяти Эрменгарды – и тут же всё поняла!

Бернар Андузский был любимчиком могущественного графа Роже – поговаривали, что он вообще его внебрачный сын. В папиных деньгах этот рыцарь недостатка не имел никогда, и даже порой ссужал значительные суммы своим хорошим знакомым, одним из которых был мой дядюшка – походы и осады дело дорогое, которое не всегда покрывали доходы от моих и его собственных владений. Стало быть, граф Рамон решил женить меня на своем кредиторе, который, разумеется простит дяде жены все долги, и, возможно, подкинет еще деньжат на затратное военное хобби.

А если совсем по-простому, то родственничек решил меня выгодно продать! Не знаю, о чем он там договорился с моим женихом, но что при этом дядя думал не о моей судьбе, а о своем кармане, это было и ежу понятно. Ну, а чтобы задобрить племянницу, неожиданно проявившую крутой нрав, дядюшка решил подарить ей завоеванный замок.

Временно!

То есть, на тебе презент к свадьбе, но, если будешь много выпендриваться, я его тупо заберу.

Хотела я высказать графу Рамону всё, что о нем думаю – но не успела. Потому, что раздолбанные ворота замка заскрипели, распахнулись усилиями стражников – и во двор за̀мка въехал рыцарь на белом коне, в дорогих доспехах и красном плаще.

Следом за ним двумя рядами следовали около двадцати хорошо вооруженных конников.

- Встречайте прекрасного и благородного рыцаря Бернара Андузского, покорителя вражеских замков и дамских сердец! – заорал какой-то тип из его свиты, видимо, решивший взять на себя роль глашатая.      

«Ну да, ну да, - пронеслась у меня в голове мысль. – От штурма замка Берни откосил, типа, задержался в дороге. Дамское сердце вместе с остальной тушкой купил на папины деньги. Прям образец благородства! А насчет прекрасности – на вкус, на цвет конечно, но по мне так это просто обычный надменный мажор с простовато-глуповатым, но при этом смазливым лицом, которые во все времена нравятся наивным дурочкам. Особенно если к этой физиономии и понтам прилагается мешок денег. Эрменгарде может подобный типок был бы в самый раз, но я уж как-нибудь воздержусь от такого жениха».

Дорогие мои читательницы!

С удовольствием представляю вам замечательную книгу автора нашего литмоба Полины Ром . Надеюсь, что она вам обязательно понравится! )))

- Приветствую тебя, Рамон Беренгер, - воскликнул Бернар, подъехав к моему дяде. – И от души поздравляю со взятием еще одного замка неверных. Прости, я обещал помочь тебе в штурме и осаде, но задержался в дороге.

- И я приветствую тебя, доблестный рыцарь, - с улыбкой кивнул дядя Рамон. – Ничего страшного, я и мои воины справились сами. А вот и моя племянница, портрет которой я тебе посылал. Не правда ли, она прекрасна, как только что распустившийся цветок?

Рыцарь бросил на меня оценивающий взгляд, словно на рынке прикидывал нужна ли ему такая корова, или нет.

- И правда, она довольно симпатична, - произнес Бернар. – Даже странно, что твоя племянница с такой милой мордашкой просидела в девицах на выданье аж до девятнадцати лет. Свою сестру я отдал замуж в тринадцать, и сейчас она уже готовится родить второго ребенка.

Я аж задохнулась от возмущения, и набрала воздуха в грудь, чтобы ответить достойно этому нахалу, но мой дядя меня опередил:  

- Это не ее вина. В десять лет она была вынуждена бежать в мои владения, а после мы отбивались от притязаний на ее руку бесчестного, но увы, весьма влиятельного графа Альфонса Тулузского. Естественно, всё это время никто не решался сделать предложение Эрменгарде, дабы не сделать графа своим врагом.

«А потом ты стал таскать меня с собой в походы чтоб никто ненароком не сделал мне предложение и не прибрал к рукам мои владения, - подумала я, закипая от гнева. – И если б не твои долги, то я бы до седых волос сидела в девках».

Интересно, что я потихоньку начала думать об Эрменгарде как о себе самой – и истинная хозяйка тела, похоже, не возражала. Я чувствовала, что она одновременно и боится меня, и восхищается моим нахальством образца двадцать первого века. В человеческих жизнях как в компьютерных играх: одни предпочитают проходить их самостоятельно, а других вполне устраивает расслабленно наблюдать за тем, как играют другие. Я однозначно была из первых, а виконтесса с ее мягким и податливым характером – из вторых...

- Да, я все понимаю, - вздохнул Бернар. – Жаль, что моя жена умерла при родах – я так и не дождался первенца, и мне пришлось обратиться к тебе за помощью в этом пикантном вопросе.

Дядюшка улыбнулся вновь и развел руки в стороны.

- Ну ты же знаешь, дорогой Бернар, что я буду рад назвать тебя не просто другом, но и родственником.  

Пока они чесали языками, я выдохнула – и прикусила свой.

Сейчас было не время и не место показывать характер: я отвоевала у дядюшки сотню жизней, и не думаю, что он был счастлив по этому поводу – все-таки в определенный момент он был на грани понижения планки своего авторитета перед подчиненными. И если бы я сейчас начала показывать собственную дурь, то могла нехило огрести от обоих рыцарей, для которых потеря лица была в те времена страшнее смерти.

Потому я решила действовать хитрее. Пока что план действий я еще не придумала, но он определенно должен был появиться в ближайшее время.

...В крепости был довольно вместительный коровник, который не пострадал при осаде.

Сейчас он пустовал, так как всех бурёнок перерезали победители, и сейчас на территории замка там и тут уже горели костры, над которыми жарились куски рубленого мяса. Сарацин, оставшихся в живых после казни, пехотинцы загнали в пустой коровник, плотно заложив за ними двери двумя засовами – и началось пиршество, которое, разумеется сопровождалось разграблением замка.

И рыцари, и простые воина тащили всё, что плохо лежит – обычная практика того времени. В Тортосе осталось довольно много местных женщин, и сейчас над за̀мком стоял многоголосый вой – дамы в восточной манере оплакивали потерю своего имущества...

Я скромно подошла к дяде, который все еще беседовал с Бернаром. Разумеется, разговор шел о деньгах.

- Я должен тебе шесть сотен золотых мараведи, - негромко говорил дядя. – Признаться, этот долг гнетет меня. Сегодня при взятии замка я захватил полторы сотни динаров, и готов их отдать, чтобы вернуть хотя бы часть - но, признаться, деньги мне нужны для выплаты наемникам...

- Не беспокойся, дорогой Рамон, - перебил его Бернар. – Мы же почти родственники, потому я готов подождать с расчетом сколько угодно, например, до наступления зимы. Более того, я мог бы ссудить тебе еще две сотни мараведи под родственный процент...

- Я не помешала? – встряла я в беседу двух благородных мужей, которые настолько увлеклись своими барыжными делами, что не заметили, как я подошла.

- Кхм... – недовольно свел брови дядя. – Что ты хотела, дорогая?

- Я хотела, чтобы твои люди перестали грабить мой замок, - мило улыбнувшись, проговорила я. – Ты уйдешь, а мне останутся голые стены и толпа местных жителей, которые откровенно меня ненавидят. Не думаю, что в твои планы входит оставить без невесты своего друга Бернара – вряд ли ему понравится, если после отбытия твоей армии меня растерзают озверевшие жители Тортосы.

- Ее замок? – удивленно приподнял брови Бергар.

- Ну да, - недовольно поморщился дядя. – Я передал ей Тортосу во временное владение, позже расскажу почему. И уже объявил об этом публично.

Мой жених недовольно поджал губы.

- Признаться, я надеялся получить этот за̀мок в приданое.

Дядя едва заметно усмехнулся в усы - мол, губа у тебя не дура, будущий родственничек. Приехал на все готовое, и только что отвоеванный за̀мок тебе подавай. Щас, разбежался.

Вслух же Рамон сказал:

- Увы, но не делает чести рыцарю отказываться от данного слова. Потому править Тортосой останется твоя невеста. А ты, дорогой мой друг, со своими людьми отдохнешь от долгого похода в этих стенах, и заодно поможешь Эрменгарде их охранять. Заодно и познакомитесь друг с другом поближе.

Дорогие мои читательницы!

С удовольствием представляю вам замечательную книгу автора нашего литмоба Виктории Веры . Надеюсь, что она вам обязательно понравится! )))