Хозяйка Зеленых Холмов

Если в вашей жизни не задалось одно утро, поверьте это не проблема, совсем нет! Маленькая неудача, приправленная небольшим стечением обстоятельств и ничего кроме этого. Я стояла за порогом своего отчего дома и думала о том, что в этом мире нет справедливости. Точно не для меня…

—  И чтобы духу твоего здесь больше не было! —  кричала из-за двери жена отца. 

Папы не стало в понедельник. Я была на лекциях в институте, когда узнала о случившемся. 

И вот, недели не прошло,  после его смерти, как меня выгнали из дома, под весьма жестоким предлогом: был защитник и сдулся. Теперь же наступило новое время, для избранных —  это для мачехи и ее доченьки. А не серых и убогих —  это уже про меня.

—  Проваливай, проваливай! —  сводная сестрица не уступала своей матери. —  Лизка, убирайся.

Все как-то пошло сразу не очень, и если в первые несколько дней, я думала мне показалось, то я глубоко заблуждалась —  не показалось. 

Мачеха устроила грандиозный скандал, меня обвинили в воровстве крупной суммы денег, и если я раньше делала вид, что меня не существует и они правы в своих обвинениях, то сегодня…

Во мне взыграла гордость. Да, та самая! И надо же как долго я к этому шла. Через смерть последнего своего близкого человека. 

В какой момент я выхватила куртку из шкафа —  не очень помню, просто в мозгу прострелило, что на улице октябрь, и надо на себя хоть что-то накинуть. 

А мачеха настолько уверовала в свое превосходство, что я не успела опомниться, как оказалась на лестничной клетке. 

—  Надумаешь полицию вызвать, так ты здесь никто. Еще вчера мы тебя выписали…

Естественно мачеха, что-то сотворила с документами и наверняка бы доказала подлог и обман. Могла бы попытаться, но… Что такое бедная студентка, да еще сирота не стоило никому объяснять. 

Этот мир всегда любил пробивных и не сильно принципиальных, а когда ты девушка-ромашка, с верой в чудеса, но что тут можно было сказать —  сочувствие и жалость, а больше ничего другого. 

Вот и я стояла тряслась от стресса и слез и не верила, что пополнила ряды бомжей, самых настоящих. 

По привычке я дернула полы своей дешевенькой куртки-косухи, но ладони скользнули ниже…

Мамино пальто…

Единственная вещь в память о самом светлом человеке в моей еще не большой жизни. Девятнадцать лет не очень серьезный возраст, ты как бы уже не в детстве, но и еще не в мире взрослых и сильных. Срединная прослойка между светом и тьмой.

На эмоциях меня буквально вынесло из подъезда, свежий и слегка морозный воздух ударил в нос, губы задрожали и я зажмурилась…

Как же жить дальше? Где спать и что есть? Я совсем ничего не соображала. Брела по вечерним улицам своего города и не узнавала его. Все казалось чужим и унылом, и я сама себе казалось совсем никчемным существом.

Ноги принесли меня к автобусной остановке, я сунула руку в карман, но денег там не было, да и откуда бы они могли там взяться? 

Пальцами я нащупала, что-то твердое и овальное. Удивительная находка из счастливого прошлого —  три тыквенных семечки.
Мама часто покупала тыквенные семечки, и мы гуляли по парку, кормили голубей и сами не брезговали полакомиться ими. 

Я зажала семена в кулак  и еще громче всхлипнула. Как же, Лизка, ты так опростоволосилась? 

Потому что дура наивная и доверчивая, поэтому совсем не подумала о том, что никто меня не станет терпеть без отца. 

И чем больше я думала о своей глупости, тем сильнее плакала. Слезы бежали по щекам, и активно портили мамино пальто. 

Я провела зажатым кулаком по лицу, расстилая предательскую влагу по лицу. 

И в этот самый момент, я почувствовала в кулаке покалывание, сначала совсем легкое, а затем, как будто что-то шевельнулось, там внутри.

Я постаралась сбросить тыквенные семечки, но ростки (откуда они здесь взялись, времени это спокойно обдумать совершенно не было). Ростки уверенно удлинялись и тянулись к самой земле. 

Разлом под ногами образовался настолько стремительно, что я даже не успела закричать, когда провалилась в самый эпицентр разлома...