Хозяйка звёздного медпункта

— Межпланетная аптека слушает.

Ну наконец-то! С сотого раза ответили! Задрала голову к потолку и одними губами поблагодарила неизвестно кого.

— Примите заказ на пополнение медпункта 000-555-10.

В наушнике раздалось клацанье клавиатурой.

— Глизе-581? — уточнил механический голос, прежде чем принять заявку.

— Да-да, созвездие Весов, — поспешно подтвердила я и закатила глаза.

Типа они не видят, откуда сигнал! Бюрократия, похоже, неискоренима.

— Диктуйте.

— Асептики и антисептики — по два ящика, — не стала я терять времени даром, — перевязочные материалы — три ящика, обезболивающее...

Пока перечисляла всё нужное по списку, подошла к окну глянуть, что во дворе делает Платон, и на душе разлилось тепло: сын играл с детёнышами прибившейся к нам в прошлом месяце хвосторыжки. Они самозабвенно возились в бурой грязи Глизе, и все были счастливы.

Вообще-то, я зря волновалась. Тоша у меня уже вполне самостоятельный и ответственный парень, даже несмотря на то, что ему всего шесть лет. Он всё понимает и никогда не уходит со двора, просто это я параноик — до сих пор не могу привыкнуть к тому, что мы внезапно оказались с ним в будущем, да ещё и на планете, которая расположена в двадцати световых годах от родной Земли.

А можно было бы уже и привыкнуть за год, что мы тут живём. Да и вообще давно пора привыкнуть к тому, что со мной вечно случаются необычные вещи.

Взять хотя бы появление у меня сына. Можно сказать, что Платошу я нашла в капусте. Ну почти. Технически, Тошка мне не сын, но так вышло, что по всем остальным параметрам им является. Во-первых, у нас случилась любовь с первого взгляда. Такая, которая случается между матерью и ребёнком — безусловная и безоговорочная.

Три года назад его нашли на улице полицейские и привезли в детское отделение больницы, где я тогда проходила практику, и с тех самых пор мы неразлучны. Уж не знаю, как срабатывает материнский инстинкт у других, но я его ощутила, едва взяла на руки полузамёрзшего трёхлетку, а он протянул ручонку, дотронулся до моей щеки и что-то неразборчиво пролепетал, заглянув мне в глаза. Ну и всё, больше я его не отпускала.

Конечно же, объявления о найдёныше вышли во всех городских пабликах нашей страны и даже зарубежья, но на них никто не откликнулся. Мы и мелкого пытались расспросить — безрезультатно, он тогда вообще на своём языке разговаривал.

Само собой, отдали мне его не так просто — пришлось напрячь все связи и продать машину, чтобы добиться усыновления, но, тем не менее, мы вместе.

Спустя шесть месяцев из больницы мы с Тошкой поехали ко мне домой, как настоящая семья: Таисия и Платон Звягинцевы — мать и сын.

И это самое прекрасное, что случилось в моей жизни за почти тридцать лет. Я ни разу не пожалела о содеянном, ведь Тоша у меня удивительный! Самый красивый и разумненький. Сынок такой любознательный! Он всегда тянулся к звёздам и любил абсолютно все передачи про космос, а я смотрела на него и понимала, что я — самая счастливая мать на Земле. Редко кому так везёт с ребёнком, как мне. Вырастет космонавтом… Или учёным…

Так я думала, пока в один прекрасный день мы с сыном не поехали на экскурсию в планетарий…

Это был ничем не примечательный осенний будний день. Тогда у меня по графику в больнице выпал выходной, и я решила Тошу в сад не водить. Давно ведь обещала сыну поход в планетарий. Ещё, помню, подумала: если мы отправимся на сеанс прямо с утра, наверняка зал будет полупустым.

— Тош, на какую пойдём программу? Про добрых инопланетян, которых земляне знакомят с Солнечной системой, или про Землю и небо? — спросила сына, перед тем как купить билеты онлайн.

— Про инопланетян, конечно! — не удивил меня ответом Платон.

— Тогда иди, чисти зубы скорее, сеанс в одиннадцать начнётся, а уже полдевятого.

Тошке других стимулов и не потребовалось, он умчался умываться, а потом и завтрак слопал без обычных проволочек на поболтать.

В зале действительно оказалось свободно. Кроме нас, нашлось всего шестеро желающих отправиться в космическое путешествие, и все мы сидели в удалении друг от друга — красота! Ну а когда начался сеанс, вообще забыли обо всём на свете, в том числе и о существовании других людей.

Планетарий — это нечто! Я сто лет в нем не была, поэтому с восторгом отметила технологический и качественный прогресс, произошедший за последние годы. Транслируемая на десятиметровом куполе картинка теперь была настолько реалистичной, что создавала эффект полного погружения. Мы как будто и правда путешествовали вместе с весьма милыми инопланетянами по планетам. И хоть эта программа и была рассчитана на детей, я испытывала настоящий восторг.

Ну а о Платошке и говорить нечего! Мой ребёнок как схватил меня в самом начале за руку, так и не отпускал. Он даже забыл, что обычно любит всё комментировать. Просто сидел с раскрытым ртом и иногда — в особенно впечатляющие моменты — сжимал мою ладонь.

Поэтому мы с ним даже не сразу поняли, что происходит что-то не то. Что-то противоестественное и аномальное. То, что происходить в принципе не может…

Где-то на Марсе, когда мы только опустились на его поверхность, приятный женский голос ведущей сменился грубым мужским:

— Есть. Перемещение прошло успешно. Объекты «а» и «б» от 2021.10.11 на базе. Приступайте к адаптации.

Я вздрогнула, и тут же панорама Марса выключилась, а мы с Платоном обнаружили себя пристегнутыми по рукам и ногам к креслам посреди светлой белой комнаты, очень напомнившей мне процедурный кабинет.

— Ма-ам? — дрогнувшим тонким голосочком протянул сын и глянул на меня большими испуганными глазами.

Мне самой было жутко до ужаса, но разве я могла пугать ребёнка? Сработали какие-то резервные возможности организма, и я совершенно спокойным, даже где-то радостным голосом попыталась его подбодрить.

— Без паники, Тош, сейчас во всём разберёмс…

Не успела до конца произнести ободряющий спич, как дверь комнаты плавно отъехала в сторону, и к нам вошли двое в белоснежной химзащите — ни единого открытого участка кожи, полностью страхующая от заражения ткань. Мне поплохело. Это выглядело так, будто мы особо опасные разносчики смертельного вируса! Что происходит?

Незнакомцы действовали слаженно и быстро. Как только дверь закрылась, они стремительно взяли со стола наполненные чем-то шприцы, переместились к нам и прямо через рукав что-то вкололи в наши плечи — молча.

А дальше… сознание поплыло, и последнее, что увидела — как засыпает Платон. Нас просто-напросто вырубили.

Пришла в себя резко, как будто кто-то нажал на невидимую кнопку и включил меня. Несколько мгновений ещё пребывала в счастливом неведении, а потом всё вспомнила и подскочила, чтобы оглядеться.

К счастью, ремни с рук и ног сняли, и вообще, оказалось, что кресло сменилось кроватью, а процедурный кабинет — обычной комнатой, правда, без окон. Но самое главное — на соседней койке мирно сопел Платон. Волна облегчения, накатившая на меня, даже заставила заслезиться глаза, и я всхлипнула. Паника немного отступила.

Я скинула босые ноги с кровати, обнаружив, что меня переодели в длинную белую рубаху в голубой цветочек, и подлетела к сыну. Прижалась губами к его лобику — почувствовала, что кожа нормальной температуры, дыхание ровное, пульс тоже. Уф-ф, ну слава богу. Мы не больны!

Признаться, я не имела представления о том, что происходит, и, кроме как подумать, что планетарий подвергся бактериологической атаке террористов, а всех находившихся внутри эвакуировали — бред какой-то, — придумать ничего не могла. Потом мне вдруг резко пришла в голову мысль о трансплантации органов, но у меня ничего не болело, значит, операций никаких не проводилось…

Но что это всё значит? Почему мы здесь?

Я сидела на кровати Платона и строила предположения до тех пор, пока сын не заворочался. А когда он открыл глаза, легла побыстрее к нему и прижала к себе, чтобы не успел запаниковать.

— Ничего, ничего, малыш. Всё хорошо. Мы вместе, а это самое главное, — зашептала, целуя его в макушку.

— Мам, а где мы? — спросил мой любопытный ребёнок.

И пока я определялась между ответами «в больнице» и «понятия не имею», дверь в палату отъехала, и к нам вошёл очень странный мужчина в военной форме, а за ним не менее странная женщина в белом халате.

Радовало, что эти двое пришли к нам с открытыми лицами. Опасность миновала? Нас отпустят?

Да нет, это вряд ли… тут что-то не так. Интуиция вопила, что вошедшие в палату никакие не друзья. Они слишком от нас отличаются…

Чем именно? Я не могла даже себе точно объяснить. Просто у меня было чувство, что они вроде бы люди, но не люди. Пара выглядела примерно так, как выглядят голливудские звёзды на красной дорожке — слишком картинно и подготовлено к этому простому визиту. Или нет — ещё хлеще они выглядели! У людей с красной дорожки ещё можно было встретить какие-то косяки во внешности, а у этих… Эти были словно картинки из глянцевых журналов — словно отфотошопленные, без единого изъяна.

Доктор и вояка, красивые, похожие на две куклы, вызывали у меня множество вопросов. Например: а может, мы попали в реалити-шоу?

Это бы всё объяснило... Я бы могла ломать голову ещё долго, но тут гости изволили заговорить:

— Таисия Звягинцева, тридцать лет, пол женский…

Доктор раскрыла планшет и принялась зачитывать военному мои данные. Особенно мне понравилось про женский пол. А сам он этого не видит? Или они из тех, кто выступает за отмену гендера?

— …Врач-педиатр, стаж два года. Платон Звягинцев, пять лет, пол мужской, кровным родственником Звягинцевой не приходится, но по документам сын…

Я нахмурилась и собралась возмутиться. Тошка, конечно, помнил, что не всегда жил со мной, но нельзя же так говорить при ребенке!

Но тут дама в белом халате сказала такое, что у меня глаза на лоб полезли, и про возмущение я забыла.

— …Оба доставлены из десятого ноября две тысячи двадцать первого года с Земли. Эвакуация прошла за сорок три минуты десять секунд до предполагаемой гибели. Эффекта Бабочки не обнаружено. Их перемещение на развитие Земли не повлияло...

Охренеть же! Что за шоу они снимают и какую дурь курит сценарист? В тот момент я уже почти не сомневалась, что нас снимает скрытая камера.

Но меня очень быстро в этом разубедили.

— …Полная вакцинация пройдена успешно, объекты готовы для заселения на любую из выбранных коалицией точек.

— Вижу, — скупо отреагировал на всё военный и сделал шаг к нам. Я прижала к себе Тошку ещё крепче. — Поднимайтесь и следуйте за мной на инструктаж, — сказал он и пошёл на выход, а доктор за ним.

Спорить с сотрудниками неизвестной организации я пока не решилась.

Длинный светлый коридор, опять без окон, но для разнообразия застеленный серым покрытием — в палате была белоснежная плитка — тоже обстановку особо не прояснил. Съёмочный павильон это или же НИИ — оставалось загадкой. Разве что было совершенно понятно, почему эти двое спокойно идут впереди и даже на нас не оглядываются. Они просто ни грамма не беспокоятся, что мы сбежим, потому что бежать из этой странной кишки совершенно некуда — ни поворотов, ни лестниц, ни дверей.

— Мам, а мы где? — шёпотом спросил Тоша спустя три минуты нашего похода на неведомый инструктаж.

Что характерно, в шёпоте сына не слышалось ни страха, ни слёз, только любопытство. Ну и прекрасно! Решила такое его настроение и дальше поддерживать.

— А на что похоже? — тоже шёпотом поинтересовалась я.

— На космический корабль, — объявил торжественно Платон.

— Разве? — притворно удивилась я. — А мне кажется, это подводная лодка. В космосе же невесомость!

— Нет, мам! Ты что?! Бывают же корабли, как настоящие города. Я в кино видел!

— А, ну разве что в кино… тогда да, — усмехнулась я, и тут мы как раз дошли до конечного пункта.

Доктор с военным остановились, дожидаясь нас, а как только мы их нагнали, мужик подставил к считывающему устройству свой глаз, и дверное полотно отъехало в сторону.

Доктор вошла первой, а военный подал нам знак рукой следовать за ней. Сам же отрезал путь к отступлению, замкнув процессию. Ну или приготовился ловить моё падающее в обморок тело... Потому что нет, это была совсем не киностудия...

В этой комнате окна были... Вернее, не окна, а огромные, во всю стену, иллюминаторы, а в них...

— Мама, мама, мы в космосе! Я же говорил, что это космический корабль, а ты не верила! — счастливо завопил Платон, а я обернулась и ошарашенно посмотрела на военного.

Пусть мне скорее объяснят, что здесь происходит?! У меня мозг сейчас взорвётся от попыток осознать увиденное!

— Присаживайтесь на диван перед экраном, Таисия… — вдруг включила гостеприимную хозяйку доктор, сверившись с экраном планшета, — …Викторовна, и ты, Платон, тоже, располагайся удобнее. Я доктор Джулс Мирон, а это полковник Вацлав Гаруш, сейчас он введёт вас в курс дела, а если вы вдруг в процессе почувствуете волнение, панику или тахикардию, прошу — не стесняйтесь об этом сообщить мне. Я помогу вам пережить адаптационный курс с минимальными проблемами для организма.

Ох-ох-ох! Сердце моё чувствовало, что адаптационный курс станет для меня той ещё сенсацией, но, к счастью, психика у меня устойчивая, нервы как канаты, а ещё я просто не имею права показывать слабость и страх, ведь сын пока ничего не боится и даже рад приключению. Вон как в иллюминатор восхищённо смотрит!

— Я справлюсь, — твёрдо сообщила я доктору и перевела взгляд на военного, — можете начинать, полковник.

Вацлав Гаруш — имена ещё у них с доктором такие необычные, может, всё же артисты, а всё вокруг — спецэффекты? — нажал на кнопку, и на разделённом надвое экране появились картинки. Сначала обе половины показывали одно и то же: мы с Платоном сидим в тёмном зале планетария и смотрим программу. Затем на левой половине экрана видно, как нас накрывает искрящейся воронкой и спустя несколько секунд кресла стоят уже пустыми — у меня волосы зашевелились от этих кадров. Мистика какая-то! А вот на правой половине экрана мы по-прежнему сидим в планетарии — от этого ещё страшнее.

— Здесь показано ваше вероятное будущее, — полковник ткнул лазерной указкой в ту часть, где мы остались сидеть на месте, удосужившись дать пояснения, — а здесь, — луч переместился влево, — то, что уже с вами произошло и что произойдёт без вашего участия.

На душе было муторно до чёртиков — плохое предчувствие вопило дурниной, но я не отрывала взгляда от экрана. В отличие от Платона — тому происходящее было мало интересно. Куда интереснее смотреть в иллюминатор.

Пока полковник объяснял предназначение транслируемых картинок, сеанс в планетарии закончился, мы поднялись с кресел и, оживленно что-то обсуждая — звука не было, но я и так могла представить, как мы делились с Тошей восторгами, — вышли из зала. Сходили в туалет, оделись и отправились на остановку.

В это же время, на другой части экрана, картинка тоже перемещалась по нашему маршруту, но без нас. Внезапно начался дождь и мы, натянув капюшоны, побежали скорее под защиту остановки. Левая же картинка демонстрировала пустую улицу и падающие в лужи крупные капли. Тем временем мы добежали и уселись на лавку, которая защищена стеклянной крышей и продолжили что-то увлечённо обсуждать — на остановке никого, кроме нас, не наблюдалось, поэтому мы вели себя очень эмоционально. Дождь усилился, и по стеклянным стенам бежали потоки воды, видимость была плохая, но я-то со стороны отчётливо видела, как с дороги прямо на нас летела «Газель». И в правой части, и в левой...

Но та я, которая сидит на остановке, машину не видит! И Тошка не видит!

Я зажала рот рукой, удерживая крик ужаса. Сердце замерло, грозясь остановиться, и я инстинктивно потянулась к сыну, чтобы закрыть ему глаза и укрыть собой от всех бед. Но в этот миг правая часть экрана погасла, а на левой микроавтобус врезается в совершенно пустую остановку и прошивает её насквозь. Брызги стёкол падают в лужи, у машины работает один дворник…Всё…

А я смотрю на его мерные движения туда-сюда и понимаю, что прижимаю сейчас Платошу к себе слишком сильно, но отпустить не могу — руки будто стали чужими, непослушными. А ещё чувствую, как из моих глаз градом катятся слёзы. Они бегут по щекам и падают на больничную сорочку...

Боже, я даже думать не хочу о том, что сейчас увидела! Что могло с нами произойти… Какой ужас!

— Как видите, мы вас не просто похитили, как вы могли подумать, а подарили вторую жизнь, — сообщил полковник совершенно будничным тоном.

Он выключил экран, подошёл к письменному столу и уселся в кресло — наверное, это его кабинет. Да какая разница, чей это кабинет, если в этот момент стало понятно, что за такой щедрый «подарок» нам придётся ох как расплачиваться?!

Ну да ладно. Главное, что мы с сыном живы и вместе. Теперь бы узнать о нашей дальнейшей судьбе…

— Кто вы и что собираетесь с нами делать? — севшим голосом спросила я и прижала к себе Платона ещё крепче.

— Как вы себя чувствуете, Таисия? — тут же озабоченно поинтересовалась Джулс.

— Бывало и лучше, но успокоительное мне не требуется, — отрезала я, прочистив горло.

Потом. Всё осмыслю потом.

— А сын?

— Мам, пусти, я хочу подойти к иллюминатору, можно? — придушенно взмолился намертво прижатый к моей груди Платон, услышав, что им интересуются.

Немного отлегло. Раз сына в настоящий момент волнуют только виды из окна, значит, он ничего толком не увидел и ничего не понял. Слава богу!

— Платон чувствует себя хорошо. Можно ему погулять по кабинету? — спросила я, взглянув на полковника, и ослабила хватку. — Не думаю, что ребёнку интересно слушать непонятные взрослые разговоры.

— Да, ребёнок может подойти к иллюминатору, — дал разрешение Вацлав Гаруш, а как только Тошка, спрыгнув с дивана, подлетел к окну и намертво к нему прилип, наконец, ответил на заданный мной вопрос. — Мы потомки землян. Далёкие потомки. — Ну, что-то такое я примерно и предполагала наряду с версией о нашествии инопланетян и съёмках реалити-шоу. — В настоящее время вы находитесь на орбитальной станции «Гостиница», которая занимается переселением предков из различных веков в наше время.

Вот это, блин, да! То есть это у них прямо массовая акция, не разовая? Да ещё и из разных веков? Обалдеть! Но зачем мы им? Пока что мозг не выдавал ни единого жизнеспособного предположения.

— И как вы определяете, кому именно нужно дать «вторую» жизнь? По статистике, свою первую ежедневно теряют очень многие люди, — вместо этого спросила я.

Видимо, я всё же в шоке, иначе зачем мне вот сейчас эта информация?

— Не забивайте себе этим голову, Таисия. Отбор объектов ведётся в НИИ «Освоения обитаемых планет» тщательнейшим образом. Наше дело чисто техническое: переместить и адаптировать переселенцев из прошлого перед отправкой на новое место жительства.

Так, так, так... Из всего сказанного полковником, больше всего меня зацепило название института.

— Вы хотите сказать, что нас отправят жить на какую-то другую планету? Наше новое место жительства будет не на Земле?

— Конечно, нет! — возмущённо воскликнула Джулс, не сдержавшись. Видимо, я спросила что-то совсем из ряда вон выходящее. — На Земле живёт элита — золотой миллиард. Самые достойные и богатые! Даже мне жизни не хватит, чтобы накопить средств на покупку дома в колыбели человечества, а у меня она длинная! Я три прокачки прошла!

Бедная сотрудница орбитальной станции «Гостиница» даже красивые щёки раздула от нахлынувших чувств. Похоже, я нечаянно наступила на её больную мозоль. Правда, последние слова про прокачку и её влияние на продолжительность жизни и накопление капиталов я не до конца поняла. Зато поняла про «золотой миллиард» — осуществили-таки мечту, гады!

— Благодарю, доктор Мирон, за помощь, но я продолжу сам, — сухо осадил непрошенную помощницу полковник, и Джулс мгновенно сдула щёки. — Да, вы правы, Таисия, вам подберут планету, немного уступающую по уровню развития тому времени, из которого вас забрали, и назначат на должность, в которой вы достаточно хорошо разбираетесь, и которая больше всего подойдёт нашим целям.

Да полковник словоблуд! Но главное я вычленить успела.

— Каким именно вашим целям?

— Они просты и понятны: развитие планет в нужном нам направлении и комфортном темпе для получения из этого максимальной выгоды, — вообще не пролил света полковник, ещё больше навёл тумана. То, что всё делается для их выгоды, я и без него понимала. Мне бы хотелось узнать подробнее о своей роли в развитии других планет. — Мы используем методику переселения уже сотню лет, и она успела себя зарекомендовать с самой лучшей стороны. Переселенцы из прошлого оказались ценными помощниками, и мы довольны результатом, поэтому…

А дальше я не слушала, потому что меня вдруг осенило озарением, и сердце застучало как заполошное. А вдруг мой муж тоже оказался в числе переселенцев?! Вдруг мой Захар тогда не погиб при исполнении долга и живёт где-то в этом времени?!

Горло перехватил спазм, руки задрожали. Боже! Неужели такое возможно?! А даже если его тут сейчас нет, ведь есть шанс добиться, чтобы его тоже переселили?! Ох, у меня мушки перед глазами замелькали, а уши заложило от призрачной надежды на встречу с единственным любимым мужчиной в моей жизни. Я была близка к потере сознания и даже собралась обратиться к Джулс за помощью. Пусть уже несёт своё успокоительное! Но меня привёл в чувство голос сына:

— Мам, смотри какой корабль к нам летит! Ух, ты! — захлёбываясь восторгом, тыкал пальчиком в стекло Платон.

И тогда я, резко взбодрившись, запретила себе мечтать о нереальном и призрачном. У меня нет на это времени и душевных сил. У меня пятилетний ребёнок на руках и совершенно неопределённое будущее.

— Ещё вопросы есть? — спросил полковник.

Да он издевается, что ли? У кого-то на его памяти не возникало? Не верю!

— Великое множество, — сообщила я невозмутимо и посмотрела требовательно, — например, мне интересно знать, насколько «немного» будет отставать в развитии мир от моего привычного мира? Как там обстоят дела с образованием и медициной? Что со знанием местного языка? Какие условия проживания и будет ли мне вообще предоставлен выбор?

Полковник вопросительно посмотрел на доктора, будто удивляясь, что я оказалась здравомыслящим человеком.

— Двадцать первый век, полковник, земные женщины к тому времени уже успешно встали на одну ступень с мужчинами. Феминизм как раз набрал обороты, — пояснила Джулс, сверившись с планшетом.

— А, ясно. Давно таких не переселяли, последнее время всё из девятнадцатого, да девятнадцатого, — зачем-то оправдался он перед доктором.

— Так заявок же не было, — сгладила косяк начальника Джулс, мгновенно найдя шефу отмазку, — а сейчас открылись новые…

— Благодарю, изучу подробнее то время, когда сочту нужным… — сделал вид, что не заметил её усердия, полковник.

Эти двое общались между собой так, будто мы с Платоном тут мебель, которая совсем не мешает болтать на отвлечённые темы. Но зато из их разговора я поняла, что переселяют они людей из прошлого строго под свои нужды, поэтому до недавнего времени из моего века никого не забирали, а если и забирали, то мужчин. Ну и ещё поняла, с сожалением, что выбора мне не предоставят.

— …Что касается ваших вопросов, Таисия, — переключился вновь на меня полковник, — я не могу дать вам на них ответов, потому что распределением занимается другое ведомство. Они как раз прибыли за всей партией переселенцев, которая скопилась у нас за месяц, поэтому свои вопросы вы зададите им. Единственное, чем могу вас порадовать: вы прошли две ступени первой модернизации — в народе называемой «прокачкой» — за счёт коалиции и теперь имеете обновлённые внутренние органы, иммунитет к известным нам вирусам и встроенный переводчик с любого известного языка.

Я даже растерялась, не зная, как на такое реагировать! Нас, выходит, модернизировали без всякого спроса? Бумаг точно никаких подписать не просили, и вообще складывалось впечатление, что держат нас тут если не за рабов, то за домашних животных, которых кастрируют из лучших побуждений.

Кстати, об этом! Что они с нашими внутренними органами сделали, хотелось бы знать. Я сузила глаза и поднялась с дивана.

— А могу я посмотреть наши медицинские карты и ознакомиться с манипуляциями, которым мы подверглись? — спросила недобро и повернулась к Джулс.

— В наших записях вы ничего не поймёте, Таисия, — снисходительно ответила она, — но я могу вам рассказать простыми словами, что мы усовершенствовали.

— Будьте так добры, — не стала я обижаться, так как прекрасно понимала, что их медицина скакнула далеко вперёд, и я действительно в новых терминах могу ничего не смыслить.

— Мальчику лишь укрепили иммунную систему, прошлись по застойным участкам позвоночника, немного подпитали организм витаминами и вывели из него все шлаки и токсины, которые успели отложиться за пять лет его жизни в вашей неудовлетворительной экологии, — зачитала из планшета Джулс. Если это действительно так, то можно только радоваться. — С вами, Таисия, проделали то же самое, но поработать пришлось глубже. Плюсом к проведённым манипуляциям вам укрепили сосуды и сбалансировали гормоны. На ближайшие два года вы избавлены от критических дней и риска забеременеть.

— Точно два года?

Я спросила не потому, что собиралась заводить детей в ближайшее время, а чтобы выяснить глубину проникновения потомков в частную жизнь переселенцев. Мне было важно понять, как у них тут обстоят дела с правовыми нормами и есть ли у меня вообще хоть какие-то права.

— Совсем в редких случаях немного меньше, но вы всегда можете отправить запрос на новую процедуру, или отменить эту, — сказала спокойно доктор.

И я выдохнула. Ладно, вроде ничего страшного. С этим разберусь позже.

— А где наши вещи? Я хотела бы получить их обратно, — обратилась я с новым вопросом к полковнику, — всё-таки это память о доме.

Думала я в это время о маникюрных ножницах, что лежат в наборе — очень хотела бы иметь под рукой. Так, на всякий случай…

— Вещи вам выдадут, но послушайте доброго совета: как только прибудете в распределительный центр, посетите рынок и сдайте всё перекупщикам старины. Вам могут предложить хорошие деньги за раритеты из двадцать первого века. А деньги вам пригодятся на новом месте жительства, — заявил полковник.

А нас ещё и без денег к черту на рога забросят?! Вот это жесть! Но что тут скажешь… Подарили бесценный подарок под названием жизнь — радуйтесь и не жужжите.

Но, видимо, прочитав на моём лице ошеломлённое недовольство, Джулс поспешила уточнить:

— Коалиция предоставит вам жильё, оплачиваемую работу и подъёмные — приличную сумму в местной валюте, но полковник Гаруш говорит о единых коалиционных чеках — это межпланетная валюта, которой оплачиваются самые ценные приобретения во Вселенной: прокачка организма, возможность улучшить условия обитания и сменить планету… Коротко их называют — екчи.

— Доктор, — перебил болтливую коллегу Вацлав Гаруш, — достаточно пока. Корабль из распределительного центра пришвартовался. Пора готовить переселенцев к отправке.

Увлекательный разговор закончился, как всегда, на самом интересном месте. Я даже не успела спросить, какой сейчас год. Но, уговорив Платона оторваться от загадочного космического вида, посулив ему полёт на настоящем звездолёте, сотрудники станции выдворили нас из кабинета и сопроводили обратно в палату.

А там на кроватях уже лежали наши личные вещи.

— Переодевайтесь, я зайду за вами через пятнадцать минут, — распорядилась доктор и задвинула дверь.

— Мам, это всё понарошку, да? — задал мне очень важный вопрос Тошка, доверчиво заглянув в глаза.

Я сжала зубы и улыбнулась сыну. Рано или поздно он должен был это спросить, но как мне объяснить пятилетнему ребёнку, что произошло, если я сама толком этого не понимаю?

Я вздохнула, взяла вещи и пошла за ширму.

— Одевайся, сынок, — сказала, спрятавшись за ней, и только тогда начала говорить: — Если честно, я пока сама не знаю, но мне кажется, это будет большое приключение. И мне очень интересно, к чему оно приведёт. А тебе?

Мне вообще не интересно! Мне страшно до жути! Но из-за ширмы врать было легче и голос звучал убедительнее.

— И мне! Тут так здорово! Классно же, что они нас в приключение взяли, да, мам?

Уф, ну хоть у него всё хорошо, а уж я постараюсь, чтобы и дальше так оставалось.

— Конечно, Тош!

Немного успокоившись — а смысл переживать, когда ничего не можешь изменить? — я шустро оделась, вышла, помогла сыну заправить футболку в джинсы и завязать шнурки на кроссовках, а потом раскрыла сумку. Первостепенной моей задачей было провести беглый осмотр содержимого своей личной чёрной дыры. Если честно, вот так навскидку я не имела понятия, что точно у меня в сумке имеется на данный момент. Надеюсь, много полезного, но, к сожалению, тщательная ревизия займёт время, а любопытство разбирало прямо сейчас. Я не могла даже представить, что в этом времени могут счесть раритетом, поэтому терялась в догадках.

— О, мам, а ты взяла мармеладных мишек? — присел ко мне на кровать сын и с любопытством заглянул в недра моей большой сумки. Я всегда любила сумки-мешки. Прям как знала, что пригодится!

Пакетик любимых мармеладок Тошки у меня, естественно, имелся, но вот только я вообще не была уверена, что, пройдя сквозь века, лакомство осталось съедобным.

— А ты голодный, что ли? — спросила, засовывая пакетик под подкладку.

Она у меня как раз порвалась недавно, а зашить руки не доходили.

— Не-а, — радостно ответил Платон.

Я, кстати, тоже, прислушавшись к себе, голода не почувствовала. Наверное, нас как-то насытили во время процедур.

— Значит, мишек мы оставим нетронутыми, даже если найдём, согласен? — тоном заговорщика спросила. — Будем у инопланетян выменивать на них всякие неземные угощения.

— А тут и инопланетяне будут?! — загорелся восторгом сын, вмиг забыв о мармеладе.

— Уж наверняка! — хмыкнула я и полезла рыскать дальше.

Так, так… Паспорт, кошелёк, в нем разные карты, немного наличных, порванная золотая цепочка — всё никак не могла отнести в ювелирную мастерскую запаять. Оторванная от осеннего пальто деревянная пуговица — тоже руки не доходили пришить. В общем, мусор. Пока сплошной мусор. Упаковка влажных салфеток, блистер обезболивающих таблеток, косметичка, маникюрный набор, флакон духов, любовный роман в мягком переплёте — люблю почитать в свободное время про любовь до гроба. Так, что ещё… Баллончик дезодоранта, початая пачка прокладок, связка ключей…

— Готовы?

Джулс возникла в палате, как тень отца Гамлета — нежданно. Я даже не все кармашки посмотреть успела. Но пятнадцать минут наверняка уже прошли.

— Да готовы, — подтвердила я, закинув сумку на плечо, взяла Платона за руку и поднялась с койки.

— Ну, тогда прошу следовать за мной.

Мы опять куда-то долго шли по коридору, но в другую сторону — Джулс вела нас на место общего сбора переселенцев.

Мать честная! Кого там только не было!

Два австралийских аборигена в юбках из травы и с расписанными белой краской лицами жались друг к другу в уголочке. Дама с высокой причёской и в пышном платье обмахивалась веером, с тревогой оглядывая остальных. Темнокожий мужчина в одних лишь льняных брюках кидал на белых людей в форме — а тут их было трое — злой и затравленный взгляд. С невозмутимым видом подпирал стену аристократ — это было заметно по его высокомерному выражению лица и костюму с иголочки… Даже думать не хочу, кто это, из какого времени и какой гибели избежал.

Были и другие люди — кто сидел, кто стоял, — всего человек двадцать. В общем, настоящая сборная солянка, но одно общее сходство, которое бросалось в глаза, всё же прослеживалось — все мы были примерно одного возраста, кроме Платона. Других детей тут не было.

— Ну что же, граждане переселенцы, все в сборе, поэтому приготовьтесь к загрузке. Вы отправляетесь в увлекательное путешествие к новой жизни, — толкнул пафосную речь полковник, как только мы вошли. Видимо, нас только и ждали.

Но речь эта не на всех произвела нужное впечатление. Аборигены ещё теснее прижались друг к другу, явно напугавшись. Интересно, остальных вообще как-то адаптировали? Ведь в прошлые времена ни телевизоров, ни космических кораблей не существовало, и для диких бедолаг перемещение в будущее стало гораздо большим потрясением, чем для нас с Тошкой. Прямо даже порадовалась, что хоть где-то нам повезло.

— Мам, мам, а к новой жизни — это куда? — подёргав меня за руку, спросил сын.

— Это сюрприз, малыш. Скоро всё узнаем, — тихонько, но радостно ответила я.

Началась та самая загрузка.

Металлический люк открылся — похоже, место стыковки, — и вошли два здоровяка в чёрной форме. Полковник с ними о чём-то коротко переговорил и открыл планшет. А дальше прибывшие за нами военные принялись запускать народ на свой корабль строго по списку.

Полёт до распределительного центра нас с Платоном совсем не впечатлил. Он выдался коротким и малоинформативным. Оказывается, этот корабль просто должен был нас доставить на планету, по орбите которой вращалась «Гостиница». Поэтому рассмотреть что-то интересное ни в самом звездолёте, ни в его иллюминаторах — их попросту не было — мы не смогли. Переселенцев усадили в кресла, пристегнули ремнями, и уже через пять минут произошла посадка.

А вот когда мы покинули звездолёт, эмоций получили по самую макушку, потому что планетой этой оказалась не Земля.

Не знаю, почему я решила, что всякие НИИ и другие административные ведомства, в том числе и центр распределения, находятся на родной планете, и мы сможем увидеть, как она изменилась за это время. Нет. Местный пейзаж разительно отличался от Земного.

— Мам, смотри, тут два Солнца! — ткнул пальчиком в небо Платон, и остальные переселенцы задрали головы.

Особенно впечатлились аборигены. Они резко пустились в ритуальный пляс и запели песню с призывами великой радужной змеи — всех слов я не разобрала, но про их прародительницу встроенный переводчик перевёл точно. Панику австралийцев можно было понять. Я когда-то смотрела документальный фильм про их религию — время сновидений. Так вот, австралийские племена живут в единстве и гармонии с природой и считают себя каждой горой, песчинкой, камнем. А тут…

Жалко их стало до ужаса. Но, может, их распределят на какую-то планету со схожими традициями? Как они вообще могут помочь развитию? Не понимаю! Зачем они здесь?

Ну да ладно. О себе думать надо.

Два Солнца на розовом небе — это, конечно, прекрасно, но хочется уже какой-то определённости. Может, в этом самом центре мне подробнее объяснят, что нас ждёт?

И тут как раз подали… длинное транспортное средство, в которое нас всех усадили и повезли. На автобус оно не походило хотя бы уже тем, что не имело колёс и летело по воздуху.

Скорость была невысокой, поэтому, когда миновали космодром и небольшую… лесополосу гигантских растений, чем-то напоминавших кактусы синего цвета, и въехали в город, то могли разглядывать пейзажи новой планеты в окно. А один из сопровождавших нас мужчин в форме даже счёл нужным поработать гидом.

— Внимание, переселенцы, вы находитесь на планете Кеплер Лира, — сообщил он, пока мы любовались футуристическим пейзажем, — запомните это название, потому что именно Кеплер Лира является административным центром коалиции, а значит, все свои рабочие отчёты вы будете присылать сюда и по всем вопросам обращаться тоже сюда…

Платон разглядывал в окно диковинные строения: круглые, треугольные, ромбовидные — все здания имели разную геометрическую форму и цвет, так что в целом город напоминал картину художника-кубиста. Наши собратья по несчастью тоже глазели в окна, раскрыв рты, но, к моему глубокому удивлению, слишком шокированными не выглядели. Я объяснила себе это тем, что в «Гостинице» они находились дольше нас с Платошей, и их адаптировали более тщательно.

— Ничего себе машина! — не сдержал восторга Тоша, когда нас обогнала какая-то блестящая летающая кастрюля с окнами. — Мне тут нравится, мам!

— Это хорошо, зайка, надеюсь, дальше будет ещё интереснее…

— …В нашей реальности самый ценный ресурс — время, — продолжал сопровождающий. — Поэтому, чтобы не тратить его даром, прямо сегодня вы встретитесь с кураторами, получите подробный инструктаж, документы, деньги и два часа на покупки, а затем отправитесь каждый на своё новое место жительства…

Ну и как только он это сказал, на окна опустились заслонки, «автобус» поднялся выше и резко набрал скорость, вдавив нас в мягкие кресла, а спустя несколько минут мы уже приземлились.

— Выходим по очереди после того, — скомандовал военный и открыл переднюю дверь, — как я назову ваше имя. Чарлз Баксли…

— Лорд Чарлз Баксли, — поднявшись, высокомерно поправил англичанин.

— Тут без разницы, на выход, — отрезал сопровождающий, и лорд больше умничать не стал.

Нас с Платоном вызвали пятыми, и как только мы спустились, тут же попали в нежные, но цепкие ручки куратора.

— Я специалист по развитию планет уровня двадцатого века Ева Рожкова, — радушно встретила нас кукольная блондинка опять неестественной красоты, протянув руку для приветствия. Причём и мне, и Тошке, чем сразу нас к себе расположила. — Пойдёмте в мой офис, я вам всё расскажу и объясню.

Ева провела нас через парк с инопланетными растениями — огромными жёлтыми цветами на толстых коричневых спиралевидных стеблях и другими не менее странными представителями флоры Кеплер Лиры — к голубому шарообразному зданию распределительного центра.

Платон так был впечатлён всем, что даже вопросов не задавал, просто крепко-крепко держал меня за руку.

В холле было пусто, светло и очень красиво. Стены шара оказались отлитыми из прозрачного материала, напоминавшего голубое стекло, поэтому вид, который через них просматривался, выглядел ещё более удивительным. Мы поднялись в лифте на четвёртый этаж и попали в… совершенно обычный, знакомый моему взгляду по старым фильмам офис. Тут на столах стояли даже старинные пузатые мониторы. А ещё лежали калькуляторы, чертёжные инструменты, бумажные папки и шариковые ручки.

Однако сотрудники всё же обычными людьми не выглядели. Среди них даже парочка представителей неведомых рас затесалась.

— Мы стараемся у себя в отделе создавать приближённую к изучаемому времени атмосферу — так работать легче… — доверительно сообщила мне куратор.

Интересно, а в отделе девятнадцатого века пишут перьями? А в том, куда аборигенов увели? Краской на каменных стенах? Занятно.

В кабинете Ева усадила нас на диван и предложила чаю, а когда мы согласились, распорядилась принести его по настоящему селектору!

— …Ну что ж, начнём, — сказала она, разместившись в кресле за письменным столом, на краю которого лежали счёты с деревянными костяшками. Сто лет таких не видела. — Для начала я посвящу вас немного в историю создания нашей межпланетной коалиции…

— Буду вам признательна. А ещё мне хотелось бы узнать, какой сейчас год.

— Думаю, вас интересует земной год? Потому что межгалактическое время вам ничего не скажет.

— Разумеется, — согласилась я с Евой.

И тут, толкая перед собой тележку с чайными принадлежностями и разнообразными угощениями, в кабинет вошёл андроид!

— Мама, это робот?! Настоящий?! — выдохнул Платон, не веря своим глазам.

Ошибиться в том, кем является появившийся в кабинете персонаж, не представлялось возможным. Хоть он и был похож на человека, но всё же не живого из плоти и крови, а механического. Во-первых, из его головы торчала антенна — ну или я не знаю что это, но на неё похоже. Во-вторых, выставляя перед нами на стол чашки, чайник и закуски, андроид не наклонился над журнальным столиком, а просто уменьшил длину ног до удобной ему высоты.

— Да, Платон, — вместо меня ответила Ева, — это модель Принеси-подай-555, незаменимая в офисе штука.

— Здорово! А можно его потрогать?

— Можно, П-п, подойди к мальчику, — разрешила Ева, опередив меня.

А я хотела запретить, между прочим. Мало ли… током ударит…

Но ничего страшного не случилось. Андроид, закончив с чаем, подошёл к Платоше, и сын мигом переключил на него внимание, позабыв обо всём на свете, даже о печенье с конфетами. Зато Ева всё помнила и продолжила рассказ.

— На Земле сейчас идёт три тысячи тридцать шестой год…

Обалдеть! Просто в голове не укладывается! Больше тысячи лет прошло!

— …около пятисот лет назад разумные обитатели шести высокоразвитых планет решили сплотиться в коалицию, чтобы вместе осваивать новые планеты, которые населяют менее развитые формы жизни…

Даже не буду уточнять, с какой целью они это делают. И так ясно: ресурсы, рабочая сила, места для ссылки лишних людей и прочие блага для золотого миллиарда. Думаю, другие пять планет тоже не страдают от перенаселения.

— А до того как сплотились в коалицию, земляне давно с остальными познакомились? — интересно же, когда мы дождались контакта с внеземными цивилизациями.

— В двадцать третьем веке земного летоисчисления, — охотно ответила на вопрос куратор, — когда научились преодолевать огромные пространства с помощью гиперпрыжков. Но у нас с вами нет сейчас времени на полный экскурс в историю, Таисия. Вы сможете с ней, при желании, ознакомиться самостоятельно, уже обосновавшись на новом месте. Давайте вернёмся к текущим делам.

— Да, к переселению людей из прошлого.

— Первые попытки освоить малоразвитые планеты долго оставались провальными, — откинулась Ева на спинку кресла и завела рассказ голосом заправского сказочника. — Мы долгое время никак не могли найти с местным населением общий язык. Слишком велика была разница между видами, а насилие и принуждение — не наш метод. Тогда правительство задумалось о том, чтобы сначала хорошо изучить местный жизненный уклад и попробовать завоевать доверие обитателей осваиваемых планет, но на это понадобилось бы слишком много времени и прошедших специальную подготовку сотрудников. И тогда одному из членов совета коалиции в голову пришла гениальная идея: брать людей из прошлого наших планет и переселять на схожую по развитию. Это происходило сто пятьдесят лет назад, и преодолевать время только-только научились, поэтому следующие пятьдесят лет ушли на эксперименты и доработки. Но вот уже сто лет программа успешно работает, так что вам, Таисия, в какой-то мере повезло. Ваше перемещение прошло без сучка и задоринки.

Большое за это спасибо! Но, с другой стороны, мы ведь живы остались, так что не стоит придираться.

— Допустим. Но мне вот что не понятно: а что же, все переселенцы с радостью кинулись вам помогать и делать то, что им прикажут? — спросила я.

— О, в нашем НИИ освоения работают настоящие профессионалы. Они предварительно тщательно проверяют кандидатуры…

И не поспоришь! Я вот бунтовать и не думаю. У меня же Платон.

— …ошибки с выбором случались настолько редко, что о них и вспоминать не стоит.

— И что же я должна буду делать на новом месте? — перешла я к главному вопросу. — И что за жители там обитают?

— Вы назначаетесь на пост дежурного врача медпункта коалиции, расположенного на Глизе-581, и ваш предшественник уже ждёт вас для передачи дел. О работе и жителях планеты он всё вам подробно расскажет на месте и даже проведёт недельную стажировку. Но я могу сразу сказать — с Глизе-581 вам очень повезло. Условия там схожи с земными, а гуманоиды практически ничем не отличаются от людей. Вам понравится.

Да уж хоть бы. Очень на это надеюсь…

— А сам он что? Предшественник мой. Почему покидает планету?

— На повышение идёт, — удивила меня Ева.

— У вас и оно бывает?

— Ну конечно! И повышения, и пенсия, и переезд в место, которое понравится и на которое хватит средств. А так же, при возможности оплатить, воспользоваться прокачкой организма и продлить себе жизнь. Но это опять детали, и в них вы сами разберётесь, а сейчас я помогу вам выгодно продать ненужное имущество…

Сбывать мой хлам мы отправились в отдел изучения двадцать первого века.

— Поверьте на слово, Таисия, там вы получите гораздо больше екчей, чем у скупщиков. Если, конечно, моих коллег заинтересует что-то из имеющихся у вас с собой вещей. Ну а остальное уже спокойно можно нести на рынок, — горячо убеждала Ева по дороге.

Мне мой жизненный опыт подсказывал обратное: госорганизациям всегда зажимают финансирование, и вообще…

— Но разве же они не имеют доступа к вещам из моего времени, владея официальным разрешением на путешествия? У них, наверное, предметов из двадцать первого века в избытке, — позволила я себе усомниться в словах куратора.

— О, нет, вы ошибаетесь, Таисия. Установка не может забирать неодушевлённые предметы отдельно от людей: мы получаем только то, что на них надето или находится в тесном контакте с телом в момент переноса. Не больше! — она прямо трагически расстроилась. — Не представляете, сколько усилий мы прилагаем, чтобы добыть тот или иной предмет: поймать момент, когда те же счёты и подходящий переселенец окажутся вместе, потом ещё утвердить заявку... — продолжала жаловаться мне Ева. — В общем, если у вас есть что-то, что в отделе двадцать первого века сейчас требуется — оторвут с руками и щедро заплатят! Не сомневайтесь.

Ну, раз дело обстоит так, то, возможно, куратор со мной честна.

— Скажите, Ева, а как же я смогу сориентироваться в ценах? Я ведь совсем не знаю, что сколько стоит, — задала закономерный вопрос я напоследок.

— Да-да, понимаю. Но вот вам ориентир для сравнения: на один екч вы можете приобрести небольшую квартиру в многоэтажном доме здесь, на Кеплер Лире, а вот на следующую прокачку вам потребуется три екча, на последующую уже шесть. Или вот, допустим, перелет от Кеплер Лиры до курортов планеты Веста-Скай вам обойдётся в одну третью екча…

Калькулятор в моей голове заработал, пытаясь подстроиться под привычные цены, но безуспешно. У меня ничего не вышло. Я просто не могла себе представить стоимость перелёта на какую-то планету в рублях.

— Боюсь, мне понятнее не стало, — созналась я куратору и тяжко вздохнула.

— Не стоит переживать, я вам помогу разобраться, — поспешила она меня утешить. — Но хочу сразу сказать, что особо на многое рассчитывать не стоит. Максимум что вам удастся выручить — половина екча.

Ну и ладно, я всё равно не понимаю, сколько это денег.

Мы опять ехали в лифте, теперь уже поднимались на седьмой этаж, а когда двери открылись, перед нами возник офис двадцать первого века — небольшой опен-спейс.

— Дерек, — позвала Ева кого-то от порога и помахала рукой.

Я проследила за ней взглядом и ужаснулась: приветствие было адресовано гороподобному блондину, мышцы которого даже через костюм проступали! Ну и вкус!

Кстати, и мой куратор, и сотрудники её отдела, и все, кто находился на этаже моего века, были одеты вполне нормально. Я этот факт только сейчас отметила, обнаружив диссонанс во внешности жуткого Дерека и его одежде. Этот мужчина был каким-то уж слишком неестественно картинным. Даже пугающим.

— Ева? Чем могу помочь? — спросил он певучим голосом, поднявшись со стула, и его костюм зашевелился вместе с ним.

— Дерек — начальник отдела, он прошёл уже девять прокачек! — восхищённо зачем-то поделилась со мной куратор, а потом поправила причёску, выпятила грудь и принялась перед предметом своего интереса нами хвастаться. — А у меня переселенцы из двадцать первого, — кокетливо заявила она и провела пальцем по губам. — Вот, привела к тебе, может, что-то из их вещей нужно…

— А почему их прислали не к нам? Это Дубко распорядился? — недовольно пропел девять раз прокачанный Дерек, и его голос пронёсся над офисом.

— У меня на Глизе-581 вакансия горит. Так будете смотреть или мы сразу к перекупщикам? — явно обиделась куратор на то, что её жест доброй воли не оценили, и надула красивые губы.

— Ну зачем ты так сразу, Евочка? — незамедлительно подлетела к нам одна из сотрудниц, будь у неё светлая кожа и волосы, я бы их куратором ни за что не отличила друг от друга. — Конечно, мы посмотрим. Выкладывайте, что у вас есть.

— Мам, а мы тут ещё долго будем? — прервал все дискуссии сын.

Платону надоело блуждание по офисам, и он, ожидаемо, начал скучать.

— Иди сюда, мальчик, любишь смотреть мультфильмы? — тут же сориентировалась гостеприимная коллега Евы.

— Люблю, — естественно, ответил Тоша и пошёл на зов, а там его усадили за стол и включили что-то на экране ноутбука.

Ну а я присела на гостевой диван и вывалила всё из сумки прямо на его сиденье. Ну а что? Сами же говорили, что время — деньги! А если я начну по одной вещи доставать, мы до утра не управимся.

— Потрясающе! — выдохнул над ухом Дерек, который непостижимым образом переместился к нам.

Остальные сотрудники тоже подтянулись и встали в кружок. А я полезла проверить, что застряло под подкладкой и осталось в большом среднем кармане, закрытом на молнию.

Так, вдобавок к остальному, на свет появились десяток медицинских масок, упаковка новых чулок телесного цвета, антисептик, мармеладные мишки и… штопор с деревянной ручкой. Самый дешёвый из всех имеющихся штопоров! Это он, гад, мне подкладку и порвал! Забыла про него совсем, а он там с шашлыков, на которые мы месяц назад ходили, валяется!..

При виде добычи глаза работников отдела нашего века засияли яркими звёздами. Но вели они себя вполне цивилизовано и без спроса ничего не хватали. Всего-то показывали на интересующую вещь и уточняли её назначение.

К слову, деньги, карты и золото их вообще не заинтересовали, как и зарядник и мобильник с наушниками. Оказалось, этого нашего добра в будущем навалом. Почти все переселенцы попадали к ним с неотъемлемыми спутниками нашей жизни. А вот мои голубые медицинские маски сначала вызвали интерес. Правда, когда сотрудники узнали их предназначение, громко смеялись. Естественно, в их время средства защиты вышли на другой уровень. Но маски всё равно отложили в корзину покупок вместе с таблетками, антисептиком, дезодорантом, прокладками, косметикой и гвоздём программы — мармеладом.

— Это всё отправится в лабораторию, — пояснил Дерек, — и мы готовы вам заплатить четверть екча за химию вашего века.

Я глянула на Еву, и та мне взглядом показала, что её зазноба дело говорит, мол, хорошая сделка, надо соглашаться. И я её послушала.

Дальше дело дошло до штопора. Я долго объясняла, для чего он нужен, пыталась даже показать, но основной ценностью ширпотребной штуковины оказалась деревянная ручка! Оказывается, древесина (точнее — именно земная древесина) в этом времени куда ценнее золота.

— Наши учёные попробуют найти в нём живые клетки и клонировать дерево из вашего времени — это ценнейший ресурс, — объяснила мне повышенный интерес одна из сотрудниц. Тогда к дереву присоединилась и пуговица, но, к сожалению, её ценность из-за обработки и покрытия уже оказалась гораздо ниже. И тем не менее за них я получила аж три четверти екча!

Ну а любовный роман, купленный мной в переходе метро, потянул на половину екча. Ну почему, почему я не купила ещё парочку книг, а?! Ведь хотела же! Я себя ругала, но всё же не сильно, ведь в итоге у меня получилась целая квартира на Кеплер Лире!

Этим я себя успешно успокаивала, а Ева вообще светилась от счастья. Видимо, затребует что-то от Дерека за такую ценную меня.

Я сложила оставшиеся вещи в сумку к паспорту, который даже никому не показала. Его я сразу решила оставить на память вместе с бумажной иконой и фотографиями любимых людей, которые давно меня оставили: Захара и мамы. Их я не стану продавать ни за что, хоть куратор и сказала, что на рынке даже одежду нашу купят.

Поднялась, собираясь уходить, и тут Платон, которого я позвала, протиснулся ко мне сквозь кружок работников.

— Устал, малыш? — обняла я сына и погладила по голове. — Потерпи, скоро опять полетим на звездолёте.

— Нет, не устал. Скучно. Хочу уже в космос скорее.

— Какой хороший и отважный мальчик, — похвалил Тошу Дерек, и сын расправил плечи. — А у тебя нет ничего ценного, что бы можно было продать и стать богатым?

Я хмыкнула. Ну что у ребёнка может быть ценного?

Но Платон выпутался из моих объятий, повернулся к начальнику отдела и серьёзно так вытащил из кармана каштан и неведомо где раздобытый полудохлый жёлтый одуванчик.

— Вот, — с гордостью сказал Тоша, протягивая свои сокровища на ладошках Дереку.

А того чуть удар не хватил от счастья:

— Ведь это же живые представители земной флоры! — завопил начальник и вытер испарину с идеального лба.

Вот так мой сын в пять лет стал основным добытчиком нашей семьи. За его сокровища мы получили аж одиннадцать екчей!

— Вам невероятно повезло, Таисия! Просто сверхъестественно! Рекомендую положить екчи на депозит. В Межгалактическом банке за такую сумму вам дадут хороший процент. А в ближайшие три года вам всё равно они не понадобятся. Вам ведь нужно будет обязательно отработать положенный срок на месте назначения, — учила меня уму-разуму Ева, пока тащила оформлять документы и получать подъёмные в валюте Глизе-581.

Кстати, документы и деньги тут — это приклеенный к внутренней стороне запястья небольшой квадратный экран. Оказывается, ещё в «Гостинице» нам вживили под кожу какие-то чипы, а в центре распределения просто налепили на них вот эти экраны и объяснили, как пользоваться. Я понятия не имела, из чего они сделаны, но через секунду после того, как штуковины оказались на наших с Тошей руках, мы перестали их чувствовать. Да и в глаза они не бросались, пока не активированы. А вот если призвать устройство к работе, оно оживало и показывало все-все наши данные, а также работало терминалом и банковской картой.

Ну а из этого отдела Ева повела нас на улицу. Пришла пора ехать в космопорт, откуда мы отправимся в новый дом.

— Вы полетите на небольшом военном корабле даурианцев, они как раз летят в ту сторону и забросят вас на Глизе-581, — сообщила Ева, усаживая нас с Тошей в свой личный автомобиль — кастрюлю, подобную которой мы уже видели.

— Мы полетим не с землянами? — ужаснулась я.

— Ой, не бойтесь, Таисия! Вам совершенно нечего опасаться! — утешила меня Ева. — Даурианцы — высокоразвитая раса, а внешне нисколько не отличаются от людей. Я вам даже немного завидую! Их мужчины без всяких прокачек производят такое неизгладимое впечатление, что аж мурашки по коже! — многозначительно подмигнула мне куратор и подняла свою кастрюлю в воздух.

Внутри кастрюли оказалось очень даже комфортно. Всё в тёплых огоньках и приветливом сиянии, прямо как на Новый год…

— Как в летающей тарелке, да ведь, мам? — тут же оживился мой Платон.

Действительно, было тут что-то общее с теми тарелками, что мы видели в наших фильмах: крутящееся кресло пилота в центре, большое лобовое стекло с бегущими по нему цифрами, управление голосом и удобные мягкие диваны для пассажиров.

Правда, Тошу вскоре разморило, и он, положив голову мне на колени, уснул.

Зато Ева не дремала, она всю дорогу продолжала меня наставлять на путь истины и тараторила так, что я с трудом выхватывала главное.

— …За три года у вас к имеющемуся состоянию накопятся приличные проценты, и вы сможете оплатить сыну две необходимые для поступления в лучшие начальные школы Минервы-Би прокачки, а также оплатить свой туда переезд.

Я прикинула в уме проценты — это будет приблизительно ещё около двух екчей.

— А что за прокачки?

Мне как-то вообще не улыбалась делать из Тоши куклу-киборга.

— Ну, для начальной школы это укрепление иммунитета, развитие памяти, усидчивости, коммуникабельности и физической формы.

А они в курсе, что всего этого можно достичь бесплатно? Совсем обленились!

— А на Минерве-Би, получается, лучше условия жизни? Зачем нам стремиться переезжать туда?

Хотелось бы расставить приоритеты сразу, чтобы видеть цель.

— Ну конечно! Эта планета не колония, а экспансия, и на ней сосредоточены все учебные заведения коалиции, — поучительно сообщила Ева.

Правда я опять ничего не поняла:

— А в чем разница между колонией и экспансией?

— На Минерве-Би нет коренного населения. Планета не была обитаемой, пока мы не создали искусственную атмосферу и прочее, необходимое для жизни. Кстати, Кеплер Лира тоже экспансия.

Ну, ясно теперь. Примерно. Выходит, на экспансиях всё самодельное, но навороченное и продвинутое, а в колониях приходится подстраиваться под местный уклад.

У меня на языке крутилось ещё великое множество вопросов, но мы преодолели границы города, на окна кастрюли опустились заслонки, и она плавно набрала скорость.

— Спешить надо, а то даурианцы только вас и ждут, — пояснила куратор свой маневр, — до военного космопорта на обычной скорости мы ещё два часа лететь будем, а так за пару минут домчим.

— А тут много космопортов?

— О, да. Кеплер Лира ведь административный центр, у нас есть и грузовой, и два пассажирских, и военный, и правительственный, и административный космопорты. Это чтобы пробок не было.

Ну что могу сказать? Молодцы, что за тысячу лет хоть с пробками разобрались.

Две обещанные минуты пути промелькнули незаметно, и, когда кастрюля остановилась, я отвлеклась, чтобы разбудить Платона. Сын похлопал спросонья на меня глазами, но быстро вспомнил, где мы находимся, поэтому растерянным выглядел лишь несколько секунд.

— Кушать хочешь, зайка? У меня печенье есть, — я захватила его из кабинета Евы на всякий случай.

— Нет, совсем не хочу, — отмахнулся Тошка и поспешил выбраться наружу. — Ого! Вот это настоящие крейсеры, мам!

Я выбралась вслед за ним и тоже поразилась грандиозным машинам, способным преодолевать огромные космические пространства. Звездолёты были разных форм, размеров, цветов и впечатляли до глубины души. Даже холодок по коже пробежал. Правда, гулять и рассматривать нам много времени не оставили — к Евиной кастрюле подлетела навороченная алая капля, вскинулась вверх её дверь, и на землю грациозно спрыгнул мужчина в форме.

О том, что даурианцы похожи на людей, Ева не соврала, но не на кукольных, как перекачанный начальник отдела двадцать первого века, а на тех, что считались лучшими представителями человеческой расы в моё время. Военный даурианец выглядел настоящим брутальным мужиком.

— Грузитесь на борт, — скомандовал он сурово нам с Тошкой, не обращая ни малейшего внимания на Еву, которая чуть ли не из платья выпрыгивала в это время, пытаясь разбудить интерес инопланетного красавца.

Мы с сыном, поблагодарив куратора за помощь и помахав ей на прощание руками, поднялись на борт. Даурианец же прощаться с Евой не стал, молча забрался в свой транспорт вслед за нами и полетел к одному из кораблей — конусовидной громадине такого же, как и капля, цвета.

— Я старпом «Разящего бумеранга» Ваахаш Буараам, — через несколько секунд полёта счёл нужным представиться наш грозный сопровождающий, прежде чем начать знакомить с правилами поведения, которые нам следует соблюдать во время перелёта. — Вас не должно быть ни слышно, ни видно все три дня пути. Наш капитан не любит пассажиров. Особенно таких…

Я потихонечку начала закипать. Каких «таких», интересно?

— …Всё необходимое будет у вас в каюте: пятиразовое питание, удобства и средства для развлечения. Если что-то потребуется сверх предоставленного, вам надлежит дождаться стюарда и передать просьбу ему. Самим по кораблю не ходить. Всё ясно?

Я состроила недовольное лицо. Мне-то предельно ясно, да и не очень-то хотелось ходить по их кораблю. А вот Платон заметно расстроился и загрустил. А это меня совершенно не устраивало. Только поэтому я бруталу и возразила:

— Нет. Я настаиваю на беседе с капитаном. Или пусть нам предоставят другой корабль — с более лояльной командой, — отрезала я категорично и поймала на себе два взгляда: восхищенный — сына, ошарашенный — старпома.

Простите, дорогие инопланетяне, не знаю, как в ваше время, а в наше люди не были бесправными овцами, которых можно перевозить в загончике, так что по-вашему не будет.

От моих слов вояка опешил и даже задержал на мне брошенный через плечо взгляд, отвлекаясь от управления каплей на дольше, чем, по моему мнению, следовало.

Кстати, вот тут я и заметила одно из отличий даурианцев от землян. Зрачки у старпома были вытянутые и полыхали красным огнём. Если таким образом он пытался меня напугать — получилось. А если заставить молчать — нет. Я понимала ценность переселенцев для коалиции и то, что за принесение нам ущерба вояк по голове не погладят, поэтому чувствовала себя смелой.

— Смотрите на дорогу, пожалуйста, — вежливо попросила я и, вздёрнув подбородок, отвернулась к окну.

Что уж там дальше делал старпом, я не видела.

Но когда алая капля залетела в огромный открытый отсек корабля и плавно опустилась, нас уже встречали двое. И, судя по грозному взгляду исподлобья, блондин в белоснежном кителе, чьи глаза метали фиолетовые молнии, и был капитаном.

Как только мы вышли, я сразу же прижала Платона к себе, сложив руки на его груди в защитном жесте, а потом смело посмотрела в глаза хмурому хозяину корабля.

Нельзя хищникам показывать свой страх — я это твёрдо знала.

— Я капитан «Разящего бумеранга» Раамн Хазааш. Для чего ты хотела встретиться со мной, древняя женщина?

Древняя?! Женщина?! Да мы с ним на вид ровесники! Офигел?! Хам невоспитанный! Я аж воздух в себя шумно втянула от возмущения!

Пришлось даже несколько секунд подбирать слова…

— Видишь ли, юный инопланетянин, — наконец выдавила я из себя тоном бабули с лавочки, — мы с сыном не твари дрожащие, мы права имеем! Поэтому, милок, будь добр обращаться с нами как с людьми, а не как с вещами.

Капитан растерянно похлопал ресницами, длинными и закрученными к верху, а потом перевёл вопросительный взгляд на старпома.

— Она возмущается, дар Раамн, запретом на выход из каюты и требует другой транспорт, — пояснил ему помощник.

Как будто я сама неясно изъяснилась!

— Ну так выкинь их из «Разящего» и сообщи в центр распределения. Пусть пристраивают на другой корабль, — пожал плечами злыдень.

— Мы не можем так поступить, дар Раамн, ты же сам знаешь, — внезапно прозвучало вкрадчиво и многозначительно от инопланетянина, пришедшего нас встречать вместе с капитаном.

Этот мужчина был рыжеволос, а зрачки его сияли зелёным — похоже, они у них разноцветные, как у нас радужка. А ещё он был одет в гражданское. Понятия не имела, кем этот субъект может быть, раз смеет перечить. Может, жена капитана? А что? Всё возможно. Я про их расу ничего не знаю, а судя по тому, как они безразличны к женщинам — вспомнилась Ева с её безуспешным кокетством, — такой вариант вполне имеет право на жизнь.

— Ну, вот тогда сам с ними и возись, — бросил капитан, развернулся и ушёл куда-то в недра корабля.

А я проводила его крепкие ягодицы… Тьфу ты! Широкие плечи взглядом. Что на меня нашло? Отвратительный мужик!

— Пойдёмте со мной, Таисия и Платон Звягинцевы, — очень кстати отвлёк меня от самобичевания рыжий дружелюбным тоном.

И мы тоже отправились вглубь инопланетного звездолёта.

— Я пси-лекарь «Разящего бумеранга» Лихраан Грааш… — продолжил он проявлять гостеприимство, даже после того как начальник скрылся.

Пси-лекарю, чтобы это ни обозначало, я была в тот момент очень благодарна, потому что Тоша от строгого обращения с нами капитана сильно напрягся, а теперь расслабился и с удовольствием крутил головой по сторонам

— …По всем вопросам вы можете обращаться ко мне, — продолжал рыжий, — я не против вашей компании. Готовы поселиться в лечебном отсеке «Разящего»?

Почему-то мне захотелось перед этим позитивным инопланетянином оправдаться:

— Мы вообще-то не проблемные пассажиры, как вам могло показаться, — доверительно сказала ему я. — Просто я отказываюсь сидеть в четырёх стенах. Мой сын очень любит космос и всё, что с ним связано. И не дать ему погулять по кораблю — это жестоко.

— Понимаю вас прекрасно, и мы обязательно прогуляемся. Но так, чтобы не раздражать капитана, — покивал пси-лекарь, чтобы подчеркнуть свои добрые намерения.

Интересно, а что обозначает приставка «пси»? Лекарь — понятно, коллега мой, а вот пси… Но это я у него выясню позже, сейчас есть вопросы важнее.

— За что он нас так ненавидит? Ваш капитан. Он расист? — прямо спросила я о том, что меня взволновало. Кто знает степень его агрессивности?— Встреча с ним может быть для нас опасной?

Века летят, а проблемы остаются.

— Нет-нет, что вы?! — соврал пси-лекарь, не моргнув глазом. Его ложь отчётливо виделась по поспешному и показательно возмущённому оскорбительным предположением тону. — Дар Раамн просто не терпит гражданских на корабле и совсем немного опасается, что дикари что-то сломают.

— Кто дикари? Мы дикари?! — повысила я голос и остановилась, как вкопанная, посреди коридора.

Он, кстати, у инопланетян имел нежно-сиреневый колер и как будто дышал. Во всяком случае, стены его выглядели живой материей, и даже Платон, это заметив, не решался их погладить.

— Вы не должны обижаться, Таисия, это не оскорбление, а обычная констатация факта, — примирительно проговорил пси-лекарь.

Правда, без особого успеха. Я никак не могла выкинуть из головы «тёплый приём» и по-прежнему кипела.

— Ну, знаете! В любом случае, мы к вам в будущее не просились и заявок на перемещение не писали, — выплеснула я своё раздражение на ни в чём не повинного мужчину. — Насколько я понимаю, мы нужны вашей коалиции, поэтому я требую к себе уважения.

— Конечно-конечно! Всё будет! — поспешил успокоить меня пси-лекарь.

Мне показалось, что он даже по головке погладить меня хотел, как маленькую глупенькую девочку. В общем, похоже, мои слова Лиха — или как там его? — не впечатлили, потому что общаться он с нами продолжил как с умственно отсталыми:

— А вот и мои владения! Проходите, не стесняйтесь, тут можно гулять где угодно, трогать что угодно и вообще делать что в голову взбредёт.

Наш попечитель приложил руку к стене корабля, и она раздвинулась, впуская нас в настоящую инопланетную больницу.