Хозяйственная госпожа для Темного властелина

Элиас:

Пробуждение было резким и весьма неприятным. Яркий свет слепил так, что я сразу же закрыл глаза. Тело упрямо ныло, будто после многочасовой тренировки; голова и вовсе раскалывалась. Дико хотелось пить, а вот двигаться не хотелось вовсе. Даже несмотря на то, что  я лежал на чем-то твердом, холодном и неприятном, никак не похожем на мою кровать.

Резко открыл глаза и неожиданно обнаружил, что нахожусь в клетке, выставленной прямо посреди улицы. А вокруг меня расхаживают люди.

Какого Шакара?!

Что произошло?

Это так сейчас в плен берут? У моих врагов нормальные тюрьмы закончились?!

Или им так не терпелось выставить меня на всеобщее обозрение как трофей?! Глупо. Такие, как я, могут служить только как мертвый трофей. Таких, как я, обычно не оставляют в живых.

Заметил, что у клетки колеса. Значит, меня просто куда-то везут. Но до чего же глупо везти врага через оживленный город.

Наивно полагали, что люди вокруг остановят мою ярость?

Это зря!

Я уже приготовился разнести клетку, а заодно и окружающее пространство, мысленно произнес слова заклинания. Но ничего не произошло. Магия не отозвалась на мой зов, не сорвалась с рук огромным огненным шаром. Даже искры не возникло.

Это еще что такое?

Неужели силы оставили меня? Да быть этого не может.

Нет, все проще: кто-то лишил меня магии, попросту заблокировав мои способности.

Ответ пришел сразу. Такой простой, ненавязчивый ответ, он отдавался непривычной тяжестью на шее.

Даже странно, что я не заметил это сразу. Как я мог упустить, что на мне магический ошейник, лишающий меня возможности колдовать?

Именно поэтому я так плохо себя чувствую, а мир кажется блеклым и выцветшим. Лишить колдуна сил — все равно что лишить его части тела. Сразу чувствуешь себя неполноценным. Беззащитным.

И самое неприятное: такой замечательный артефакт без чужой помощи не снять.

Прекрасно, магии я лишен. Впрочем, чужие заклинания немного чувствую, например, прутья клетки заколдованы. Оружия рядом не имеется.

Словом, я полностью беззащитен. Что ж, похоже, придется проверить, насколько я силен в рукопашном бою. А некоторые еще спрашивали, зачем это одному из сильнейших магов?

Ничего, выберусь как-нибудь. Только бы разобраться, что со мной собираются делать.

А между тем женщины рядом раскладывают что-то на прилавках.

— Товары. Лучшие на свете товары! — звучал неподалеку зычный голос торговца.

Так это рынок?! Я здесь-то зачем? Стоянка внеплановая?

— Последнее поступление из заграницы, — вещал тучный лысый торговец, облаченный в белую накидку, то и дело обмахиваясь веером из-за жары. — Взору приятен, физически силен, хорошо сложен, подойдет и для работы, и для утех.

Для утех. Подождите, это он что, обо мне? Это я у него товар, который выставлен на продажу?!

Надо же выставить на продажу одного из могущественнейших темных магов, правителя Айгейзирии!

Это надо иметь коммерческую жилку, огромную наглость и отсутствие самосохранения. Или это такой способ встретить наиболее страшную и мучительную смерть?

Впрочем, не факт, что торговец в курсе происхождения своего товара.

Надо просветить. Заодно, наконец, выбраться отсюда.

— Живо выпусти меня! — сейчас мне было не до красноречия.

Впрочем, красноречие и не пригодилось — я не смог издать ни звука.

Отлично, вот и выяснил, какое заклинание наложено на клетку.

В принципе, ожидаемо. Кому понравится слышать крики рабов?! Сомневаюсь, что кто-то добровольно бы продавался в рабство.

В моей стране Айгейзирии рабства нет. Зато я хорошо догадываюсь, где именно я оказался. Закирия. Наличие работорговли и природа явно указывали на это. Будет время, надо донести Закару Третьему о неправильности подобного явления.

Сейчас, правда, нужно выбраться из этой ситуации. Похоже, пока меня не выпустят из этой клетки, я ничего не смогу сделать. А выпустят меня только в двух случаях: либо показать поближе, либо уже передать оплаченный товар.

А там остается одно: бежать.

Можно, конечно, попробовать просветить насчет моего статуса. Но что-то мне подсказывает: бежать будет благоразумнее.

— Идеально подойдет для бойцовских ям и для благородных дам, — не унимался мужчина, расхваливая товар, точнее меня.

А неплохо у него получается. Придворным подхалимам есть чему поучиться. Чувствую, с клеткой я попрощаюсь в ближайшее время. Торговец уж постарается, и не потому, что я такой уж замечательный. Долго меня содержать ему попросту невыгодно.

Так что осталось только дождаться покупателя.

Одна из благородных, судя по одежде, дам довольно преклонного возраста остановилась напротив в своей повозке. Стала меня внимательно разглядывать, как некоторые повара разглядывают кусок мяса перед покупкой. Похоже, меня специально оставили в одних брюках, чтобы, так сказать, товар лицом показывать.

Надеюсь, я этой матроне не для утех понадобился?

— Почем раб, милок?

Я поджал губы — неприятно слышать о себе как о рабе. Оскорбительно. Но ничего, это ненадолго. Тот, кто мне это устроил, дорого заплатит.

— Сто монет, почтенная госпожа.

Женщина презрительно поморщилась и велела слуге ехать дальше.

Хорошая цена. Можно порадоваться, что не отдают даром. Однако стоит задуматься о другом. От человека, который способен эту цену заплатить, будет сложно сбежать.

Интересно, почему торговец столько ломит? Я единственный человек, которого он продает. Обычно у работорговцев выбор куда богаче.

— Редкий товар! Хороший! Будет отлично смотреться в богатом доме.

Нет, с талантом расхваливать я погорячился. От таких слов больше хотелось закрыть лицо руками. Никогда за всю свою жизнь не думал, что я нужен для того, чтобы где-то хорошо смотреться.

Стыд и позор. И как только я докатился до этого? Впрочем, я уже вспомнил как.

Вчерашний день предстал в памяти некоторыми моментами и обрывками фраз. Вино текло рекой, стол ломился от различных блюд, рядом танцевали девушки в платьях всевозможных цветов, музыка не прекращалась, как и многочисленные тосты. Подданные довольны, гости в восторге. Что еще нужно для счастья?

Соседи не беспокоят, в стране процветание.

Красивая девушка с пышным бюстом наклонилась, чтобы наполнить мой бокал. Улыбнулась. Невольно залюбовался. Может быть, позвать к себе в спальню? Считается, что улыбчивые и веселые девушки весьма хороши в постели. К тому же оказаться в покоях у Повелителя — огромная честь. Это продвижение, подарки и статус.

Сейчас праздник, почему бы и не порадовать девушку? Вон как грациозно двигается, отступая от меня, как невинно опускает глаза, при этом заставляя смотреть себе вслед. Такие простые, но соблазнительные движения.

Сделал глоток из бокала. Бросил взгляд на девушку. Темные волнистые волосы так и блестят на свету. Улыбка не покидает лица. Что ж, похоже, пора продолжить праздник в другом месте.

Залпом осушил бокал. А через мгновение перед глазами появился какой-то полутемный подвал с решеткой, единственным источником света были тусклые факелы. И вместо сидения на высоком троне я валяюсь на сырой земле.

— Элиас, ты защитил дворец от ядов с помощью магии, но не учел, что в вино можно подсыпать снотворное, — произнес до боли знакомый голос.

Калеб.

Я узнал его еще до того, как увидел бледное лицо, светлые, почти белые взъерошенные волосы. Мальчишка. Впрочем, его можно уже считать юношей. Но для меня он все еще мальчишка.

— Магия считает его безобидным, но, как видишь, в умелых руках оно может приносить небезобидные последствия. Такая глупость, — протянул он, смакуя свою победу.

Если бы это была моя единственная глупость! Но глупостей я совершил гораздо больше.

Говорят, вино и женщины не доводят до добра. Я, похоже, сегодня познал это на собственном опыте. Если бы я не отвлекся на ту прелестницу, то смог бы почувствовать зелье в напитке. Но я отвлекся. Хотя это мелочи.

Моя самая большая ошибка заключалась в милосердии: я позволил этому мальчишке, стоящему напротив меня, жить. Хотя мой отец учил убивать врагов сразу.

Я пожалел его. А жалость — непозволительное чувство для правителя. Она порой приводит к ужасным последствиям. Более того, ее не прощают.

Я недооценил Калеба и угодил в западню. Впрочем, из любой западни есть выход. Если прутья клетки заколдованы, то стены и пол — не факт.

Калеб с интересом смотрел на меня, словно пытаясь что-то найти, прочитать нечто сакральное. Мне даже стало интересно, что.

— Наверное, тебе страшно, Элиас, — сказал он с явным предвкушением. — Ты, наверное, в ужасе.

— Ничуть.

Я не лгал: я действительно не испытывал ни капли страха. Случались ситуации гораздо страшнее, и я находил из них выход.

— Мне скорее любопытно. Что ты планируешь со мной делать, Калеб?

Теперь была моя очередь улыбаться. Да, Калеб составил прекрасный план, нашел брешь в моей магической защите, подкупил или обманул охрану, но с дальнейшими действиями выбор невелик. В свое время я позаботился об этом.

— Ты же не можешь меня убить. Как и непоправимо изувечить, проклясть, либо еще каким-то способом добиться моей смерти.

Магическая клятва — очень полезная вещь, а именно такую дал мне Калеб. Он действительно не мог причинить мне вред: магия не позволяла это сделать на физическом уровне, таковы были условия клятвы. И именно поэтому мне было интересно, что же он такое придумал.

— Знаешь, есть вещи гораздо хуже. Я лишу тебя всего!

Я продолжал с интересом глядеть на него. Слишком громкие обещания для неопытного юнца.

Мое спокойствие его явно бесило. Аж покраснел от ярости.

— И как ты собираешься это сделать? — все тем же ровным тоном поинтересовался я.

— Скоро увидишь, Элиас. Скоро ты за все заплатишь.

А потом все померкло, и я очнулся здесь. В клетке.

Но, даже несмотря на все обстоятельства, могу сказать одно: Калеб драматизировал, когда заявлял, что я встречусь с чем-то пострашнее смерти. Ничего страшного здесь нет. Нужно всего лишь выбраться отсюда, снять ошейник и с помощью магии вернуться домой. А там уже пощады не будет.

Хотя, возможно, он все-таки подготовил мне ловушки. Но один урок я уже учел: красивые девушки — зло.

Именно сейчас к торговцу подошла одна из представительниц этого зла. Девушка была хороша. Длинные волнистые каштановые волосы, полные чувственные губы, выразительные глаза. Единственное, что портило образ, — свободная накидка болотного цвета, скрывающая ее фигуру.

Но притягивали внимание даже не черты лица, а то, как она держалась, как смотрела. Взгляд прелестницы был полон уверенности, и при этом ни капли высокомерия. Ее осанка выдавала благородное происхождение. Хотя рядом нет ни повозки, ни охраны, без которой знатные молодые барышни не передвигались по городу, да и одежда самая обычная.

— Доброе утро, господин, — улыбнулась девушка. Про себя я отметил, что у нее приятный голос. Хотя сейчас стоило бы думать о другом.

Впрочем, надо заметить, что не только я залюбовался девушкой. Торговец тоже. Заулыбался, начал наглаживать усы. Даже забавно наблюдать со стороны, как женщины действуют на нас.

— Добро пожаловать, прекрасная госпожа. Что вам показать? Есть различные ткани, — сказал он, махнув рукой на выставленные рулоны и отрезы. — Есть изысканные духи. — Торговец указал на коробку с различными флаконами.

— Скажи, пожалуйста, сколько стоит этот человек?

Хоть раз за этот день меня кто-то назвал человеком, а не товаром или рабом.

— Для вас, прелестная госпожа, двадцать золотых монет.

Мои брови взлетели вверх. Нет, девушка, конечно, прелестница, но такую скидку не делают ни за какие красивые глаза. Не верю я в подобную щедрость. Не верю. А вот в продуманность Калеба — вполне. Он же мне обещал страшную месть, должен был все-таки обдумать, как ее осуществить.

Похоже, это и есть его желанный покупатель. Цена в сто монет была нужна лишь для того, чтобы отогнать других покупателей и в итоге продать нужному. Торговец явно ее ждал.

Интересно, почему именно эта девочка? Что в ней такого? Она даже меня человеком назвала. Да и ничего из ее поведения не показывало, что с ней меня ждет что-то плохое. По-моему, продать меня старухе было бы гораздо забавнее. Собственно, я с легкостью могу сейчас назвать с десяток более страшных вариантов. Что же такого должно скрываться под этим милым личиком? Личиком, которое я точно вижу впервые в жизни. В этом я точно уверен.

Девушка тем временем лишь кивнула и улыбнулась торговцу. Красиво и благодарно улыбаться она явно умеет.

— Что ж, тогда покажите его поближе.

Похоже, меня не торопятся покупать даже по такой низкой цене. Она явно осторожничает.

Интересно, в курсе ли она, кого ей сейчас предлагают? Почему-то я сомневаюсь. Мне кажется, Калеб и торговца не предупредил о личности своего товара, иначе продавали бы меня по совсем заоблачным ценам и совсем другим людям. Благо врагов хватает.

Торговец подошел к клетке, немного повозился с замком и открыл дверь.

Что ж, пора прекращать этот спектакль. Он и так был слишком долгим, пора на свободу. Я уже приготовился прорываться, как мужчина произнес:

— Стоять!

И я застыл, не в силах пошевелиться. Даже при всем желании. Меня парализовало магией. Самой отвратной магией на свете.

Калеб, я тебя убью!

Хотя нет, я даже не знаю, что с тобой сделаю. Но что-нибудь сделаю, когда выберусь из этой переделки.

Только выбраться сейчас гораздо сложнее. Потому что на мне ошейник с чарами подчинения.

Повелитель, который должен повиноваться. Наверное, это забавно. Только мне сейчас не смешно.

— Молчать.

Отлично. Чувствую, сегодня мне не дадут права голоса, как и возможности просветить торговца, кого именно он продает. А ведь будет жалеть. Я сам прослежу, чтобы пожалел.

— Выйди из клетки.

Ноги сами вынесли меня из временной тюрьмы. Сделав шаг, я застыл. Прекрасное меня ждет будущее, если все так пойдет и дальше.

— А теперь встань сюда, — махнул торговец, указывая рукой.

Встал, куда показали. Собственно, я бы не смог встать куда-то в другое место.

А сам пытался осознать перспективы. С легким ужасом должен признать, что заклинание подчинения одно из самых ужасных и страшных. Со мной сейчас можно сделать что угодно. Интересно, я под ним и магию способен применять? Продается ручной черный маг, способный наслать на ваших врагов инферно и обратить конкурентов в пепел.

Незнакомка нахмурилась.

— Я думаю, вы должны мне скинуть как минимум пять монет.

— Это почему еще? — возмутился торговец. — Товар наивысшего качества.

— За этим вашим «товаром», а точнее человеком, придется внимательно смотреть и постоянно давать указания. А это, знаете ли, время. Мне нужен кто-то сообразительный, самостоятельный, не лишенный своей воли.

Умница. Сразу поняла, что здесь что-то не так.

— Только из уважения к вашей красоте делаю скидку в три монеты. Я думаю, что столь умная госпожа справится с воспитанием раба, раз другие не успели этого сделать.

— Я боюсь, что его еще надо перед этим лечить, — покачала головой девушка. — Он весь в ранах и синяках. Страшно смотреть.

Эй, полегче, девочка. Шрамы вообще-то украшают мужчин. А пара синяков, которые возникли, скорее всего, по вине людей Калеба, — сущие мелочи.

А ей, видите ли, смотреть страшно.

— Хорошо, я сброшу цену еще на одну монету, чтобы у вас не было проблем, юная госпожа, — предложил торговец. Он то и дело теребил свою одежду. Нервничает, что покупательница уйдет. — Это будет хорошая покупка.

Но вместо благодарности девушка лишь продолжала хмуриться и морщить лобик, даже попросила торговца, чтобы я медленно повернулся.

— Да он старый! — заметила она.

— Старый? — искренне возмутился торговец.

И я с ним полностью согласен.

Я старый?

Очевидно, я же в самом расцвете сил. И магических, и физических. Не говоря о фактическом возрасте-то.

— У него волосы седые, — девушка указала пальцем куда-то мне на макушку.

Да, несколько седых волосков у меня на висках имеется, и то их очень сложно найти. Скажем так, работа правителя — не самая спокойная в мире, и если кто-то будет говорить обратное, это значит, он правит лишь формальною

Но называть меня старым?! Чистое издевательство.

— Хоть моя жена мне не простит, прекраснейшая, я скину вам еще одну монету. Надеюсь, теперь вы будете довольны своей покупкой.

Но девушка продолжала хмуриться и внимательно рассматривать меня. Таким внимательным взглядом на меня даже придворные живописцы не смотрели. Лекари, по-моему, тоже. Чувствую, я сейчас узнаю о себе много нового.

— Я не уверена в его физической силе.

Я слегка вытаращил глаза. Лицо горело. А вот это наивысшее оскорбление! Я слышал о себе многое, но не это.

— Как не уверены?! У него же гора мышц, — попытался защитить меня торговец.

— Может, это магия? — скептически произнесла девушка. — Слишком уж явные. Неправдоподобные.

Да уж, ей никак не угодишь.

— Хочешь — проверь, красавица, — усмехнулся торговец. — Касым никогда никого не обманывает. У Касыма всегда лучшие товары.

Я был уверен, что она не станет этого делать. Любая обычная девушка растерялась бы, потупила бы взгляд, покраснела бы. Но эта действительно подошла и провела рукой по моему прессу.

— Все равно сомневаюсь.

— В чем твое сомнение, красавица?

Мне уже самому интересно, что она в этот раз придумает. И за сколько меня в итоге продадут.

Девушка задумалась.

— Мужчины обычно едят гораздо больше, чем женщины. Не самое выгодное приобретение.

То есть теперь я еще и прожорливый?! Этот день все прекраснее и прекраснее. Интересно, что еще найдет? А ведь я являюсь одним из самых завидных холостяков среди всех правящих семей. И это при том, что в моей семье мужчины уже около семи поколений ни на ком не женятся.

— Красавица, уступаю последнюю монету, хотя боюсь, что мои дети проклянут меня. Не возьмешь, тогда этого молодца с удовольствием примут на арене. Сама знаешь, там на такие мелочи обращать не будут.

Девушка задумалась и все же произнесла:

— Хорошо, беру.

Я смотрю, торговец аж выдохнул, даже расправил плечи от облегчения. Ему явно было важно продать меня именно этой девушке.

— Но я хочу, чтобы вы предоставили все, что с ним было из вещей.

Я смотрю, она из этой попытки хочет извлечь по максимуму.

Торговец недовольно поморщился, но спорить не стал. Явно планировал что-то мое оставить себе.

Он откуда-то вытащил рубашку и мои кожаные сапоги. Я как-то упустил из виду, что босой; наличие магического ошейника заставляет забыть о многих вещах. Жаль, никаких артефактов при мне не оказалось. Впрочем, глупо было на это надеяться.

— Пусть оденется.

И опять я действую по приказу.

— Сменной одежды у него нет?

— Нет, — ответил торговец. Наверное, девушка еще бы поторговалась, если бы не угроза отдать меня на арену. — Что ж, госпожа, надеюсь, вы будете довольны.

Девушка протянула золотые монеты. Если не ошибаюсь, меня сейчас продали по цене свиньи или молодого быка. Да уж, дешево нынче стоят темные маги.

Торговец же вручил ей золотую цепочку с ключом. Красиво преподнёс. На маленькой подушечке.

— Артефакт для управления вашим рабом, госпожа. Теперь он будет беспрекословно подчиняться вашим командам.

— А если я захочу освободить его?

Торговец от удивления даже застыл: похоже, такого вопроса он не ожидал. Не уверен, что это здесь принято. Или, может, это не входит в чьи-то планы, точно не знаю. Но после освобождения я непременно поближе пообщаюсь с этим торговцем и прослежу, чтобы он оказался достаточно разговорчивым. Магия — интересная вещь, порой ее возможности ограничиваются лишь фантазией колдуна. А фантазия на пытки и другие способы добыть информацию у меня весьма богатая.

Но главное то, что вопрос девушки сулит мне весьма приятные перспективы освобождения. Может, мое приключение сейчас и закончится.

— Откройте ошейник с помощью ключа.

Так просто? То есть мне даже мастера по снятию магической защиты искать не нужно?! И самому ломать над этим голову? Жизнь определенно налаживается. Можно сказать, теперь моя свобода в руках девушки. Точнее, уже не в руках. Ключ она повесила себе на шею.

— Если он, конечно, заслужит подобную честь, — добавил торговец, глядя на меня весьма скептически.

Невольно улыбнулся. Хорошо, что мимику магия не контролирует.

— Что ж, пошли со мной, — сказала девушка.

Повиновался. Магия не оставляла выбора. Наверное, удобно, не нужна дополнительная помощь в транспортировке раба.

— Меня зовут Кати, — сказала моя… хозяйка? Госпожа. Даже в мыслях пока звучит смешно. А ведь получается, я должен прислуживать этой девушке, выполнять ее приказы.

Но Кати — необычное имя. Хотя кто знает, может быть, здесь оно и распространено. Другое дело, что обычно госпожи рабам как-то не так представляются.

Девушка смотрела на меня, ожидая ответного представления. Увы, милая, не могу, ты пока еще приказ о моем молчании не отменила.

— Можешь говорить, — произнесла девушка.

Кажется, ее и саму бесит ситуация. Пользоваться полным подчинением, как и приказывать кому-то, ей весьма непривычно. Не думаю, что у Кати когда-то были рабы, и не уверен, что в ее семье они были. Впрочем, сейчас важно другое. Поскорее все закончить.

Я уже хотел сказать, кто я, но не смог произнести ни звука. Магия не давала мне раскрыть свою личность и титул, буквально сковав.

— Элиас.

Это то, что я сумел сказать. Даже имя рода не смог произнести.

Отлично, просто отлично. Калеб предусмотрел, что я первым делом раскрою личность, чтобы получить свободу, и решил не облегчать мне задачу. До чего же мелочно. И на самом деле глупо.

Для того, чтобы уговорить Кати освободить меня, не нужны громкие титулы. Другое дело, что Калеб мог придумать что-то еще, и это пугало куда больше.

— Отпусти меня, — начал я. — И получишь большую награду.

Деньги для людей важнее громких титулов и пышных названий. Порой выгоднее давить на алчность, чем на авторитет.

— Больше, чем можешь представить, — добавил я.

— И эту награду я могу получить здесь и сейчас?

На лице Кати мелькнул интерес. Она явно нуждается в деньгах.

— Да, если снимешь ошейник, — любезно подсказал я, чувствуя себя змеем-искусителем. — Я готов исполнить твое любое желание.

Боги, да я ее готов даже своим советником назначить, лишь бы получить свободу.

Я уже ждал, что девушка назовет свою цену. Сейчас, наверное, примется торговаться, как на рынке. И да, в моих интересах согласиться с практически любой ценой. Но вместо этого она спросила:

— И как ты попал в рабство?

Я снова не мог дать ей ответ — слова отказывались произноситься, язык онемел. Вновь магический запрет. Калеб позаботился и об этом. Сейчас я никак не могу выдать свое королевское происхождение.

Впрочем, важно не это. Молчание порой красноречивее слов. Кати могло прийти в голову что-то гораздо худшее, чем то, что было на самом деле. Например, что я какой-то преступник, уголовник, которого продали в рабство. Ошейник с заклятием подчинения вполне дополнял эту картину. Такой артефакт, скорее всего, надели бы на кого-то опасного. Собственно, так и есть: маги опасны, а темные маги, к которым отношусь я, опасны вдвойне.

Девушке явно не понравилось мое молчание.

— Скажи мне.

Но я молчал, даже несмотря на чары подчинения. Знатно же Калеб повозился с настройками ошейника.

Что ж, милая, похоже, этим вопросом надо было интересоваться раньше. Обратно твою покупку не примут. Что-то мне подсказывает, торговец сейчас спешит уехать из города.

— Тебя ждет дома жена или любимая? Дети? — спросила она, давая мне хорошую возможность попробовать надавить на жалость. В обычной ситуации я бы ни за что ею не воспользовался, но здесь слишком многое было поставлено на карту. Впрочем, через секунду она добавила: — Скажи правду.

Умница. Догадалась, что я могу солгать, и поняла, как этого избежать с помощью ошейника.

— Нет.

Мой голос прозвучал как-то грустно.

Я — правитель, меня ждут горы отчетов, министры, советники, куча неразрешенных вопросов и дел, но не семья. Родители давно ушли из жизни, наследником я обзавестись еще не успел.

Что касается наложниц, ни с одной не было таких отношений, чтобы назвать любимой — магия попросту не позволила бы мне сказать подобное. Да и воспитание тоже. Отец твердил: любовь толкает на безрассудные поступки, а безрассудство — не то качество, которое должно быть у правителя.

— Но я могу дать тебе что угодно, — напомнил я, уже понимая, что проиграл.

— Если я тебя освобожу. Но я сомневаюсь, что ты можешь дать мне какие-то гарантии. Кто знает, почему на тебя надели эту штуку? — Она указала на мой ошейник. — Знаешь, лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Странная фраза. Скорее всего, местная поговорка. Когда-то давным-давно верховные колдуны сняли языковой барьер в нашем мире, и все стали понимать друг друга без знания чужого языка, но вот такие особенности все равно порой мелькают.

— Поможешь мне, и я тебя освобожу.

— И что же такое нужно сделать?

Что бы это ни было, надеюсь, оно не займет много времени.

— Скоро узнаешь, — загадочно протянула девушка, почему-то явно не торопясь просвещать меня насчет моей задачи.

Стало вдвойне интересно, что же это.

— Нам нужно купить тебе сменную одежду, нижнее белье.

Дожил, теперь женщина мне будет покупать одежду. Этот день становится все унизительнее и унизительнее.

Но сама покупка означает, что я здесь задержусь на некоторое время. Надеюсь, ненадолго. Хочется верить, что страна за это время не развалится. Главное, чтобы Калеб не попытался захватить власть — и здесь я не за свое государство переживаю, а, как ни странно, за Калеба. Я знаю его, он не справится. Ему не хватит ни магического потенциала, ни знаний, ни опыта.

Мальчишке перережут горло через пару дней. Если не раньше. Причем, скорее всего, прирежет его министр внешней политики. Когда правитель — сильный темный маг, это очень помогает в дипломатии.

Впрочем, кандидатов на то, чтобы расправиться с Калебом, довольно много. Боюсь, даже добраться до него не успею, чтобы как следует воздать должное. Я в жизни так за его здоровье не переживал. Остается лишь надеяться на его благоразумие да на жажду власти других придворных, которые вряд ли подпустят мальчишку к трону. Интересно, что они сейчас делают и как отреагировали на мое исчезновение? Что предприняли для поисков?

Искать-то они будут. Но интуиция подсказывает мне, что ошейник на моей шее будет блокировать любые поисковые артефакты и заклинания. Не мог Калеб это не предусмотреть. Так что пока мое рабство можно рассматривать как небольшой отпуск. В живописном месте и с красивой девушкой. Я же когда-то мечтал отдохнуть вдали от политики. Можно сказать, мечты сбываются.

Мы с Кати шли по торговым рядам. Она и здесь торговалась, но при этом вещи выбирала качественные, не абы что, и мое мнение спрашивала. И все же это весьма странная прогулка.

Боги, искренне прошу, чтобы никто не узнал, что девушка покупала мне нижнее белье. Еще и уточняла, какое именно лучше. Без какого-либо стеснения, надо отметить. Оказывается, существует много различных моделей, как-то раньше мне было недосуг изучать этот вопрос.

Но я не уверен, что приличные девушки в этом разбираются. К тому же такое внимание к деталям. Может быть, она меня в бордель перепродаст? Не зря же пресс ощупывала, к внешности придиралась. Может, поэтому она и не говорит, зачем я ей нужен?!

Представляю лица придворных, которые потом будут меня спрашивать, как именно я выбрался из плена. Впрочем, я могу ошибаться, а девушка просто проявляет заботу и интересуется моим мнением. Вот только господа обычно подобным не занимаются. Мне попалась очень хорошая хозяйка. Заботливая. Но от слова «хозяйка» сводит челюсть.

Неприятно.

Можно сказать, в отместку стараюсь подчиняться только командам девушки и больше ничего не делать. Заодно и посмотрю реакцию.

— Веди себя как обычно, пока не будет приказа, — сдалась девушка, когда поняла, что иначе ей придется руководить любым моим действием.

Выдохнул, наконец-то свобода воли.

— Но при этом ты никоим образом не можешь мне причинить физический вред либо сделать что-то, что его причинит.

Молодец, решила сразу попытаться обезопасить себя.

Только слова до боли похожи на клятву, которую я заставил дать Калеба. Собственно, из-за ошейника они равносильны магической клятве. Но я теперь как никто другой знаю, что подобная клятва оставляет массу вариантов для действий.

— Также ты не можешь освободить сам себя, — добавила девушка. — Что ж, теперь в таверну. Перекусим.

Таверна — это очень хорошо. И вовсе не потому, что у меня желудок свело от голода. Таверна — это не только вкусная еда, но еще и новости из разных мест. А меня сейчас очень интересует, что происходит дома.

Шли не спеша. Заодно была возможность оглядеться, рассмотреть местные улочки и понять: мы не в столице, скорее даже на границе. А значит, разыскать меня сложнее.

Решил все же уточнить, в каком мы городе.

— Скрим, — ответила девушка, пристально глядя на меня. — Страну назвать?

— Называй.

Со страной я не ошибся. Удивительно, как девушка не закатила глаза от моих вопросов — все-таки со стороны они звучали весьма странно.

Зашли в таверну. Помещение оказалось довольно просторным и светлым, а вот людей, к моему большому сожалению, было мало. Но ничего, может, услышу что-нибудь полезное.

Кати указала на один из столов:

— Сядем там.

Вместе. Интересно получается, Кати не против сидеть за одним столом с рабом, хотя на моей родине в большинстве случаев господа не обедают со слугами. Здесь, похоже, другие традиции.

К нам сразу подошла женщина и начала перечислять меню.

Я слушал вполуха. Мое внимание привлекла огромная пластина, висящая на стене. А точнее, изображение на ней.

— Переходим к новостям из зарубежья, — произнес диктор в костюме. Фон за его спиной из светлого сменился на темный, а в углу появилась небольшая картинка.

Вовремя мы с Кати зашли. И большая удача, что здесь есть крайтер: все-таки придумали их не так давно, да и стоят они прилично.

Надеюсь, сейчас расскажут, что на родине происходит.

Рассказали, точнее показали. Только я не ожидал увидеть в новостях собственное лицо. Оказывается, в данный момент я активно занимаюсь кадровой перестановкой.

Ну как я — Калеб под моей личиной. Все-таки на это благоразумия ему хватило. Хотя рано или поздно проколется же. Главное, чтобы дров не наломал.

Но Кати не смотрит, они с женщиной обсуждают, что бы такого выбрать на десерт. И остальные посетители тоже не замечают поразительного сходства меня и правителя Айгейзирии. Может, на мне какая-то иллюзия?

На всякий случай сходил в туалет, посмотреть на себя в зеркало. Нет, заклинаний, изменяющих внешность, на меня не накладывали. А значит, всем просто не до этого.

Вернулся к концу передачи, когда уже перешли к другой теме. Кати просвещать и указывать на сходство я не стал. Пусть лучше считает меня обычным человеком.

Тем временем нам принесли еду, на которую я с удовольствием набросился. Кати же, только попробовав пирог, который заказала, стала расспрашивать девушку и даже зачем-то упросила продать баночку джема, который использовали для начинки.

Еда была вкусной. Единственное, пока для меня было диким, что платит за меня девушка. Раньше я такого и представить не мог.

— Что ж, теперь домой.

Что ж, скоро узнаю, где теперь буду жить.

Пока шли, я решил попробовать ее разговорить.

— И что же я должен сделать, чтобы ты меня освободила? — поинтересовался я.

— Помочь открыть кондитерскую лавку и достичь хорошего дохода.

Боги, наверное, лучше бы меня купили для утех. Там, по крайней мере, все гораздо проще и понятнее. Я думал о разных вариантах, в том числе и связанных с преступностью, но кондитерская мне в голову не приходила. Как и вариант, что кто-то купил меня для работы в кондитерской.

— Э… — От удивления даже растерял былое красноречие, но через мгновение собрался. — А зачем тебе кондитерская лавка?

Попытался говорить более мягким тоном. Может, не все потеряно, и девушку удастся отговорить от этой безумной идеи. Предпринимательство, как мне кажется, вовсе не женское дело.

А причины, почему такая мысль закралась в голову девушки, узнать точно стоит.

Интересно, почему собственный голос мне сейчас напомнил одного из министров? Причем когда меня пытаются отговорить от решения, в котором я уверен.

— Чтобы заработать достаточно приличную сумму, — ответила девушка.

Жаль не сказала, на что именно ей нужны деньги. Явно не просто заработать, чтобы жить красиво и в достатке.

— Есть более простой способ, — сказал я, показывая на свою шею. — А гарантии ты можешь получить с помощью магии ошейника.

— И они испарятся сразу же, как я его с тебя сниму.

— До чего же ты недоверчивая, — недовольно заметил я.

— Были прецеденты.

Собственно, я нисколько не отчаиваюсь. Девушка вполне может передумать, особенно если ее дело прогорит. Я лишь могу помочь, чтобы оно прогорело чуть быстрее. Ненавязчиво. Ибо если навязчиво, то это заметят. Кстати, надо бы заранее вызнать, с кем она живет.

— А как твои родные к этому относятся? — осторожно спросил я. — Жених не против?

Может, кто-нибудь ее все-таки и отговорит.

— Жениха нет. А семья далеко, — ответила Кати. — Деньги мне нужны, чтобы воссоединиться с родными.

Посмотрел на нее снова. С такой красивой внешностью она могла бы выбрать занятие и попроще. Либо просто найти себе богатого покровителя, который сможет ей помочь. Но девушка решила действовать сама. Похвальное желание. Но, к сожалению, для меня времязатратное.

Хотя в целом я могу ее понять. Если бы я мог воссоединиться со своей семьей, я бы пошел на что угодно. Жаль, это невозможно.

— Как так получилось, что твоя семья далеко?

— Тебе не кажется, что ты слишком болтлив для раба? — заметила Кати. Рассказывать о себе явно в ее планы не входило.

— Нужно было уточнить это при покупке, — усмехнулся я. — Расспросить, как следует.

Дом Кати оказался на самой окраине. Ну как дом, небольшой домик, видавший виды и давно требующий ремонта. Зато с небольшим садом и огородом. И с какими-то хозяйственными постройками. Но привлек меня в первую очередь сад.

На моей родине зачастую принято в саду выращивать растения, необходимые для варки зелий. Это практично и красиво. Такие сады мы называем колдовскими. И, как правило, сад многое может рассказать о своем хозяине, о том, что он предпочитает делать, к чему склонен. Даже если садом занимаются слуги, решения насчет сада принимает все равно хозяин.

Только я никак не ожидал, что этот сад окажется колдовским. Не думал, что здесь есть подобная традиция. Хотя Кати не похожа на практикующего мага. Точнее, не похоже ее поведение, ауру я посмотреть, к большому сожалению, не могу.

Так что исхожу из того, что маг бы явно попробовал заработать другим способом.

— Садом любуешься? — спросила Кати, подойдя ко мне.

— Интересно же. Я не местный.

Здесь определенно есть чем полюбоваться. 

И я говорю не только об эстетике, с этим здесь все в порядке. Не так часто я видел огненный чарлист, цветок с ярко-красными, почти алыми лепестками, напоминающими языки пламени. Да и если видел, то только в теплицах. В охраняемых теплицах. Здесь же чарлист рос, как будто это нечто само собой разумеющееся. Никаких специальных условий, никакой защиты. Пусть и в единственном экземпляре, но для зельевара это настоящее сокровище, ибо чарлист многократно усиливает действие других зелий.

Впрочем, и другие цветы в саду весьма занятны, пусть и менее редки. Например, тартиция летняя, кустовое растение с мелкими нежно-сиреневыми цветами, обладающими удивительным запахом, одинаково приятным как для людей, так и для нелюдей. Используется в приворотных зельях. Собственно, если поискать внимательно среди обычных садовых и полевых растений, я смогу найти еще что-то интересное, но слишком акцентировать свое внимание на саде не стоит.

Но уверен в одном: такие растения не могли быть случайностью. В который раз задумался, какую «хозяйку» мне подсунул Калеб. Может, слова о кондитерской и родителях — это лишь плаксивая история? Упорно ищу в девчонке подвох.

— Что ж, тогда покажу участок.

Кати провела меня мимо садовых деревьев и отправилась к постройкам. По пути я постоянно осматривался, может, где-то имеются признаки магии или чего-то странного. Не могло же только садом ограничиваться? Но то ли ничего нет, то ли из-за влияния ошейника я не смог ничего заметить.

— Я собираюсь завести живность. Надеюсь, ты умеешь ухаживать за животными? — спросила Кати, когда мы подошли к пустующим вольерам. Похоже, здесь кто-то обитал, но довольно давно.

— Да, — ответил я.

Думаю, если бы ответил «нет», ее это не остановило бы. А так даже не солгал. А что, драконы тоже животные! Кати же не уточнила, за какими именно.

— Отлично, завтра же пойдем на рынок закупаться птицей. Надеюсь, справишься с уходом.

Усмехнулся. Не думаю, что это сложнее драконов.

Еще раз посмотрел на клетки. Интересно, кого здесь держали? Для обычных животных прутья слишком толстые. Или я просто стараюсь найти хоть какие-то странности? Но их нет.

— Что ж, пошли в дом, — сказала Кати слегка устало.

Уже начало вечереть, да я и сам не против отдохнуть. А заодно подумать, как выпутываться из всей этой ситуации.

Кати как хозяйка зашла первой, я — следом. Как только я перешагнул порог, освещение в прихожей замерцало и завыло как сирена, отчего захотелось закрыть уши.

Хорошо хоть, через пару мгновений это прекратилось.

Только Кати пораженно уставилась на меня. В ее глазах был заметен страх. Сейчас она смотрела на меня так, будто впервые видела; даже зачем-то схватила чугунную сковородку и заняла оборонительную позицию.

Застыл на месте. Кухонной утварью от меня защититься пытались впервые. Интересно, что вообще сковородка делает в прихожей? Или это средство самообороны?

— Кто ты? — крикнула Кати. В ее голосе был легкий испуг, она, похоже, забыла, что может контролировать ситуацию.

Я же все еще пялился на сковородку.

— Отвечай!

А нет, вспомнила. Но забыла лишь одно слово добавить: правду.

Я лишь улыбнулся, готовый к тому, что магическая установка Калеба не даст мне прояснить ситуацию. Похоже, мне, как и Кати, стоит к этому привыкнуть.

— Элиас. Темный маг, — представился я, и на этот раз слова действительно прозвучали.

Какого Шакара?! Я как-то уже привык, что не могу рассказать о себе.

Получается, Калеб не все ограничения предусмотрел? Или он хотел, чтобы девушка об этом узнала? Не знаю, а гадать на кофейной гуще уже надоело.

С интересом смотрю на пораженное лицо Кати. Жду криков ужаса и страха.

В некоторых странах темные маги не в чести. Нас боятся, презирают, ждут подвоха. Хотя цвет магии — это лишь направленность, данная при рождении, на характер это никак не влияет. Кровь девственниц мы не пьем, как-никак девственниц можно использовать более приятным для всех сторон способом.

Стою, проклятий и обвинений все еще нет, убегать в ужасе от меня тоже не собираются. Наоборот, Кати смотрит с возрастающим интересом. Что-то обдумывает. Надо же, какая выдержанная мне попалась госпожа.

— Что умеешь делать? — спросила она, чуть ли не потирая руки.

У нее аж глаза загорелись. Похоже, словосочетание «темный маг» ее ни капельки не напугало. Наоборот, довольна, будто ей сфера всевластия попалась. Может быть, она как раз в услугах темного мага и нуждалась. Эх, Калеб, кому ты меня подсунул?!

Дико любопытно, какие магические способности ее интересуют. Вдруг мне сейчас прикажут мир захватить или еще что-то подобное?! Кстати, корона бы ей пошла.

— Многое, — не стал вдаваться я в подробности. — Но, к сожалению, сейчас не могу колдовать из-за ошейника.

Даже немного жаль ее разочаровывать и смотреть, как тухнет взгляд.

— А что интересует?

Кати промолчала.

— Переместить тебя к твоим родным я смогу, — решил попробовать угадать, что же ей так нужно, затем добавил: — Разумеется, если снимешь ошейник.

Честно говоря, я ни на что не надеялся, мне просто интересно смотреть на ее реакцию. И да, признаюсь, мне просто нравится искушать девушку. У ее проблем есть простое решение, которому она почему-то сопротивляется.

— Не сниму, — покачала головой Кати. — Обойдемся как-нибудь без магии.

Не любит магию? Или все дело в недоверии ко мне?

— А почему ты так испугалась, когда сработала «сигналка»?

Собственно, меня насчет этой «сигналки» интересовало все: на что она реагирует и где тот, кто ее сделал. И какая у него была причина навешивать подобное на вход? Не верю, что причины не было.

— Да Аглая, бывшая хозяйка этого дома, говорила, что нужно быть осторожнее с тем, на кого это подействует, — пожала плечами Кати.

Многозначительно посмотрела на меня. Подавил улыбку — со мной-то точно нужно быть осторожнее. Даже с учетом ошейника. Магии нет, но мозги и опыт остались. Последний подсказывал: Кати явно что-то не договаривает.

— А где сейчас эта Аглая? — решил зайти с другого края.

Уверен, она маг, а маг бы сейчас мне не помешал. Женщина могла бы уговорить Кати меня освободить.

— Ее уже нет, — вздохнула она. — Умерла. Перед смертью мне дом оставила.

— Жаль.

Я действительно сожалел, что женщину не расспросить. Слишком интересный у нее дом и участок.

— Наверное, скучаешь по ней? — спросил я.

Хотелось выяснить, какие у Кати с этой Аглаей были отношения.

— Хорошая была женщина. Я ей за многое очень благодарна.

Больше ничего. Видно, эмоции не хотела показывать. Впрочем, мне и этой фразы хватило. Не родственница. А значит, меньше шансов, что унаследовала дар этой Аглаи. Хотя кто знает, может, Кати тоже маг, из-за ошейника я ауру не вижу.

— Между прочим, теперь сигналка каждый раз на меня так реагировать будет, — я кивнул в сторону двери.

Надо бы как-нибудь эту гадость снять, заодно смогу изучить, на что именно она реагирует.

— Потом что-нибудь придумаем, — улыбнулась Кати, снимая с себя накидку.

Как я и предполагал, фигура у нее есть: тонкая талия, манящие изгибы, округлости где нужно. Единственное, что портило картину, это платье. Невзрачное, из недорогой ткани, простого кроя. И крайне неподходящее.

Интересно, она специально так одевается? Чтобы меньше внимания привлекать?

И при этом я заметил на руке Кати браслет, так выбивающийся из всего облика. Сделанный из золота, литой и массивный, плотно прилегающий к запястью. Я не ювелирных дел мастер, но могу сказать, что браслет стоит недешево. Любопытно.

— Пошли, покажу дом. Тебе же теперь здесь жить.

Бросил взгляд на крохотную и довольно узкую прихожую. Сам дом с виду небольшой. М-да.

Да уж, интересные изменения в жизни за один день: из правителя — в раба, из дворца — в дом, принадлежащей умершей ведьме. Собственно, об этой умершей ведьме хотелось узнать поподробнее.

Поскольку Кати делиться подробностями не особо хотела, я надеялся, что обстановка дома что-то разъяснит. Ну, все здесь весьма скромно. Чисто, опрятно, но краска на стенах уже начала тускнеть, да и мебель старая, немного потертая.

Кухню Кати показала мельком, но, честно говоря, она почему-то больше напомнила лабораторию — слишком много всяких приспособлений на столах. Надо будет потом посмотреть внимательнее.

— Надеюсь, ты понимаешь, что в этом доме не получится открыть кондитерскую. Здесь мало места, — заметил я.

— Я это понимаю, у меня есть другое помещение на примете. Но еще я понимаю, что рабы обычно не дают советы господам.

— Увы, тебе попался именно такой раб, — пожал плечами я.

— А еще темный маг с весьма загадочным прошлым. Может быть, мне проще сдать тебя обратно и вернуть деньги?

— Можешь попробовать. Только не факт, что ты купишь за эти деньги кого-то другого. Да и торговец, скорее всего, уже уехал.

Мне не было страшно: я чувствовал, что Кати не серьезно.

— Могу завтра попробовать, раз сегодня уже поздно, — ухмыльнулась она.

— Почему решила купить раба? Разве не проще найти кого-нибудь более расположенного к такому труду? С навыками и способностями?

У меня, конечно, много талантов, но не думаю, что я расположен к кондитерскому искусству. Да и вряд ли выгляжу как тот, кто идеально подходит для такой работы.

— Здесь бешеные цены на труд свободных людей. Не переживай, научишься. — Кати на секунду задумалась и добавила: — В крайнем случае я знаю, где бойцовые ямы.

На последней фразе она улыбнулась. Шикарная мотивация. Либо кондитер, либо гладиатором на арену. Надо будет потом со своими чиновниками так попробовать, когда мне еще раз заявят, что не успевают с проектом к сроку.

Тем временем Кати продолжала показывать, где что. Собственно, показывать было не так много.

— Это моя спальня, — она махнула рукой на одну из крайних дверей, — туда не входить. А это твоя. — Кати указала на другую дверь.

Зашли. Комнатка небольшая, кровати нет, но есть тахта. Конечно, не королевское ложе, но сойдет. Также есть шкаф. Что мне еще, в принципе, надо?

Каким, оказывается, непритязательным я становлюсь. А это только первый день.

— Вещи можешь положить в шкаф, — подсказала Кати, стоя в дверях.

Совсем забыл о свертке, который держал в руках.

Открыв шкаф, замер. В шкафу висело платье. Белоснежное. Красивое, пышное, с кучей юбок, украшенное жемчугом, камнями и золотыми нитями. В таком не стыдно и на королевском балу показаться, не говоря уж о каком-нибудь другом торжестве.

На одной из полок заметил какой-то отрез полупрозрачной ткани, который крепился к гребню, неподалеку перчатки, украшенные изысканной вышивкой.

— Красивое, — заметил я, надеясь на какое-нибудь пояснение. Как-то недешевый наряд выбивается из общей картины. Подобное платье в небольшом городке ни к чему. Вряд ли здесь случаются мероприятия, подходящие для ношения таких нарядов.

— Да, — протянула Кати. — Совсем про него забыла. Завтра возьмем на рынок и продадим.

— Может быть, не нужно? Тебе не жаль?

Почему-то избавляться от наряда не хотелось. Все-таки девушка хороша собой, и ее должны окружать красивые вещи. Тем более интуиция настойчиво шепчет: платье для девушки что-то да значит, несмотря на показное равнодушие.

— Вряд ли оно мне пригодится, — пожала плечами Кати. — А вот деньги лишними не будут.

— А зачем вообще покупала?

— Было одно событие важное, но теперь в платье нет надобности.

— Какое событие?

— Тебе не кажется, что ты изрядно любопытен?!

— Нет, мне просто интересно, что здесь за мероприятия бывают. Как ты, наверное, догадалась, я не местный. Вот, расширяю свои познания.

— Эти познания тебе не пригодятся. Праздник исключительно девичий, и о нем мало кто знает.

— Перчатки и вуаль тоже будешь продавать?

— Вуаль оставлю. Примета такая, что ее нужно оставлять. Кстати, ты говоришь, что ты не местный. Откуда ты?

— Из Айгейзирии.

Ура. Получилось ответить. Быть может, удастся дать Кати какие-нибудь намеки, и она меня сама отпустит.

— А чем там занимался? Я вот не знаю, чем занимаются темные маги.

Задумался.

— Руководил семейным делом.

Надо же, получилось. И намек дал, и не солгал. Управление страной — дело семейное. Правда, Кати на это никак не отреагировала, просто пожала плечами. Кажется, на ее лице даже разочарование пробежало. Похоже, моя деятельность ее не впечатлила, и она явно надеялась на что-то другое.

— Что ж, я сейчас.

Кати ушла куда-то, но через минуту вернулась за стопкой постельного белья, одеялом и подушкой.

— Постели себе.

Бросил скептический взгляд на белье. Хотел начать спорить — готовить постель мне никогда не приходилось, слуги были рядом всегда, даже в походах, — но ноги сами понесли меня к Кати.

Взял у нее стопку и начал стелить. Вначале простынь, потом пришлось повозиться с заправлением одеяла в пододеяльник. Ну как повозиться: я больше чувствовал себя наблюдателям, руки сами как-то справлялись с этой работой. Однако чувство странное. Через пару минут, будучи уже в одиночестве, я смотрел на застеленную кровать с удивлением. Не из-за того, что победа над постельным бельем была для меня подвигом. Просто это заставило меня понять: Кати при желании может заставить меня сделать что угодно, и мне даже необязательно это уметь.

Еще раз посмотрел на кровать. Заправлено, мягко говоря, не идеально, но все же. Результат, естественно, будет основываться на моих способностях. Но все равно у девушки абсолютная власть надо мной. Она может приказать мне сделать что угодно, и это тяжело осознавать. Наверное, это должно пугать. Нормальных людей бы точно напугало. Я же решил поискать в этом возможности — например, вернуть себе магию. Заклятие подчинения может побороть антимагическую особенность ошейника.

Интересно только, готов я дать Кати такую власть над собой?