Хранители Сальвуса

Птицы парят в небе, крича и ликуя. Для них существуют только свобода и восточный ветер. Солнце мерцает на их крыльях, переливаясь всеми цветами радуги. Они не садятся за землю, а просто кружат над ней, медленно и плавно рассекая небесную твердь своими тоненькими радужными крылышками.

Мальчик лет пяти поднял свои голубые глаза к небу и воскликнул, показывая своим маленьким пальчиком вверх: 

— Посмотри, мама! Какие они красивые!

— Сынок, это просто облака, — мягко сказала женщина и провела рукой по его волосам. — Нагулялся? Пойдем домой, милый.

Мальчик слегка призадумался… Птиц уже не было, но он же видел их…

Женщина взяла мальчика на руки и пошла по направлению к дому. Он обнял ее за шею и опять поднял глаза со словами:

— Вот же они, летят! Смотри!

— Да, милый, я тоже их видела, — сказала женщина, не оборачиваясь. 

Мальчик уткнулся носом ей в плечо. Он не понимал, почему все так странно… Его мучило много вопросов, накопившихся за его столь недолгую жизнь. Почему мама не относится к нему всерьез? Почему она не видит птиц? «Если бы она обернулась, она бы, несомненно, увидела их», — думал он. Но не только птицы занимали его тогда. Он не понимал, почему ему нужно ходить в садик, потом в школу, в институт, на работу… если можно просто жить? Он размышлял, пытаясь разобраться: «Наверное, взрослые не знают, что можно просто жить… Они привыкли думать о своих непонятных проблемах, смотреть зачем-то новости по утрам и читать газеты… Странно, но, когда я сказал Лео о том, что можно просто жить, он назвал меня дураком и дал мне щелбан. Они думают, я не пойму, но ведь они не объясняют… Может, люди просто не думают об этом… Им гораздо интереснее решать маленькие проблемы, чем избавиться от них, решив большую».

Обо всем этом он рассуждал, сидя у мамы на руках и выводя пальцем узоры не ее кофте. И пока голубоглазый мальчик размышлял, сосредоточенно сдвинув бровки, теплые лучики солнца беззаботно играли у него на веснушках…

Кедровая улица, дом № 9, квартира 123–124, двенадцать лет спустя.

— Ю́лиан! Собирайся скорее! В школу опоздаешь! — раздался высокий мелодичный женский голос.

— Не опоздаю, ма-а-а… — уверяюще, но все же с ноткой недовольства проговорил высокий худой парень. У него были темно-русые, почти коричневые волосы, не доходящие до плеч, немного вытянутое лицо с острым изящным подбородком, милая маленькая горбинка на носу, мягкие, слегка очерченные губы и рот, изогнутый в небрежную ухмылку. Но самым выдающимся в нем были его глаза цвета аквамарин. Они излучали внутренний свет, как будто в них жило волшебство. 

Всегда живые, выражающие неподдельный интерес ко всему окружающему, в настоящее время они были устремлены на полностью заваленный бумагами стол. Он не мог вспомнить, куда дел свои наушники, а разгребать свалку ему не хотелось. 

Мельком пробежав глазами по всему этому творческому беспорядку, он прокрутил в голове последовательность последних действий. Фотографическая память его не подвела. Наушники нашлись через семь минут за магнитофоном, и можно было выходить.

— Я пошел, — сказал он, стоя уже на пороге и перебирая ключи в руке.

Это был мальчик в стиле ретро: немного взъерошенные волосы, потрепанные временем наушники на шее, расклешенная рубашка и самые обыкновенные темные джинсы, когда-то принадлежавшие его старшему брату. Старая книга под мышкой и сумка через плечо.

— Пока, милый, — ответила миссис Бланко и, потянув сына вниз за воротник, наклонила к себе и поцеловала в лоб.

Как только Юлиан вышел из дома, ослепительное солнце атаковало его мощной вспышкой, на мгновение обездвижив. Едва глаза привыкли к свету, мальчик-ретро сразу надел наушники и юркнул в только что подошедший старенький автобус, стараясь не смотреть по сторонам.

К различным странностям он привык с детства и давно для себя решил, что лучше лишний раз не озираться. Сев на свободное место у окна, он закрыл глаза и погрузился в музыкальный мир «The Beach Boys». 

День был теплый и размеренный. Ничто в нем не предвещало каких-либо событий. Люди медленно шли на работу, и казалось, будто бы время совсем остановилось. Никакой городской спешки и раздраженных, опаздывающих работников. Духота поглощала город, как огромный хищный ленивый зверь, незаметно подкрадывающийся к своей добыче, но люди лишь отмахивались от нее газетой. 

Юлиан почувствовал толчок и понял, что автобус прибыл на конечную станцию. Сняв наушники, юноша поспешил к выходу и вдруг резко остановился, вынудив толпу пассажиров, стремившихся выбраться из автобуса, где уже было нечем дышать, врезаться в него. Несмотря на недовольные возгласы, он стоял как вкопанный и смотрел на непонятное существо, переходившее дорогу прямо сквозь несущиеся машины. Ничего не слыша вокруг, он вдруг почувствовал сильный удар в бок, кувыркнулся и ощутил горячий асфальт на спине. Весь мокрый, грузный дядька удалялся, ворча себе под нос какие-то непристойности, а за ним последовали и остальные пассажиры, возмущенные тем, что их задержали в автобусе на несколько секунд дольше необходимого.

Лежа на обжигающем асфальте, Юлиан вглядывался в то место, где только что проходило существо. Больше всего его поразило не отсутствие плотности, а странный вид этого животного. Оно было похоже на пантеру, но его кожа будто состояла из воды: на ней не было шерсти, и она переливалась, как глянцевая. А размер «кошечки» был такой, что на ней смогла бы прокатиться целая семья.

Отвлекшись на секунду от увиденного, Юлиан понял, что все еще лежит на земле. Быстро поднявшись и потирая обожженную руку, он направился в сторону небольшого серого здания, не переставая размышлять о случившемся.

Ему и раньше приходилось видеть странные вещи. Например, в девять лет он подружился с Томом, которого никто, кроме Юлиана, не видел. И около года брат Лео дразнил его Свихнувшимся Юлли. В одиннадцать лет Юлиан увидел мельком дракона, который невозмутимо лежал на огромной клумбе, в парке, у всех на виду. А в четырнадцать он почти в течение года натыкался на какого-то маленького человечка с блокнотом, который сразу же исчезал, осознав, что он обнаружен. Раньше Юлиан списывал все эти события на свое бурное воображение, но сейчас игнорировать их было бы глупо. Психиатр, к которому мальчика водили родители, говорил о возможности полиморфного расстройства и прописал антидепрессанты, но Юлиан так ни разу их и не принял. Он не считал, что нуждается в помощи врача, но для спокойствия родителей делал вид, будто пьет таблетки. Что-то внутри подсказывало: это не просто галлюцинации.

Отсидев все уроки и с удовольствием вспомнив, что это последний месяц учебы в школе, Юлиан схватил свою старую сумку и поспешил домой. Ему не терпелось зарисовать пантеру, пока он не забыл все подробности. Для таких вещей он выделил отдельный блокнот, куда вносил любую странную информацию, увиденную или услышанную им. Так он наделся воссоздать общую картину, но пазлу все еще не хватало значительной части. Кто они? Откуда? Почему их вижу только я? Этими вопросами он задавался каждый раз, пролистывая исписанные страницы, но так и не находил ответов. Время от времени ему на самом деле казалось, что он сошел с ума и все это происходит лишь у него в голове. Поэтому он никогда никому не рассказывал о своих новых видениях, а его семья и психиатр знали только о Томе.

Через полчаса Юлиан уже стягивал кроссовки в прихожей. К нему вышла мать, миссис Арен Бланко, — худая черноволосая женщина с голубыми глазами. Она была среднего роста, но из-за скрещенных на груди рук и съежившегося силуэта казалась меньше и была явно чем-то взволнована. Через минуту к ним подошел отец, мистер Томас Бланко, который был такой же веснушчатый и высокий, как и Юлиан, с такими же волосами и овалом лица. Вот только нос и глаза Юлиан унаследовал от матери. 

— Милый, — начала миссис Бланко, — твоему отцу предложили работу в другом городе на более выгодных условиях… Как ты отнесешься к тому, что мы уедем на какое-то время?

Юлиан немного нахмурился, пытаясь понять скрытый смысл услышанного. 

— Я не пропаду один, если вы об этом. Можете меня оставить, — сказал он серьезно.

Мистер Бланко подошел к сыну и положил руку на его плечо со словами:

— Но ты помни: если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь к нам обратиться.

— Да, звони нам как можно чаще, — продолжила миссис Бланко.

— Только не забудь выключить телефон, дорогая, — насмешливо добавил мистер Бланко и тут же сделал серьезное лицо под строгим взглядом жены. 

— В общем, ты понял, Юлиан, теперь ты за старшего, — сказал он уже серьезно.

— Я понял, не беспокойтесь…

— Тогда мы пойдем собирать вещи и этим вечером будем выезжать. А ты иди готовь уроки, — подытожила миссис Бланко.

Юлиан кивнул и направился в свою комнату. Он был не против остаться один и даже в каком-то смысле рад, но это все было так неожиданно… Он даже не сразу вспомнил о сегодняшнем инциденте и какое-то время размышлял о том, что с этого дня все будет по-другому.

Переварив внезапный отъезд родителей, он достал блокнот и начал делать зарисовки пантеры.

В десять часов вечера Юлиан помог родителям погрузить вещи в машину и проводил их, пожелав хорошей дороги. К этому моменту он сделал все уроки и вроде бы мог посмотреть фильм или пригласить одноклассников на вечеринку, как делают многие подростки после отъезда родителей, но ему не хотелось ни того, ни другого. Впечатлений для одного дня было достаточно, и Юлиану не терпелось скорее опустить свою голову, отяжелевшую от бесконечных мыслей, на подушку.

Во сне Юлиан видел удивительных птиц, которые переливались, как пантера, только не черным глянцем, а всеми цветами радуги. Он будто бы уже видел их, только не мог вспомнить когда… Они парили так мягко, изящно и непринужденно, что создавалось ощущение безопасности и легкости на душе, словно пока эти птицы рядом, ничего плохого не может случиться.

Утро. Юлиан открыл один глаз и попытался понять, что происходит. «Будильник не звонил», — пронеслось у него в голове. «Наверное, потому, что ты его не включил», — ехидно произнес внутренний голос. Второй глаз открылся уже без каких-либо усилий, и обыденность навалилась на Юлиана всем своим грузом. Взглянув на часы, он понял, что проспал все уроки, и почему-то даже не расстроился. Вот он, первый день самостоятельности, а ему совершенно все равно. Может, перевернуться на другой бок и продолжить заниматься полезным для нервной системы делом?

Нет, уже не хочется. Да и сон какой-то странный приснился… Наверное, это все отражение вчерашних событий. 

Он сел за блокнот, удерживая в памяти образ птиц, и принялся хаотично зарисовывать. Потом оделся, сунул в рот бутерброд, завязал кроссовки, запихнул в сумку блокнот и вышел из дома. 

На улице стояла невесомая прохлада с бархатной свежестью. Видно, ночью был сильный дождь: природа будто обновилась. На земле поблескивали маленькие лужицы, отражая солнечный свет, а дышать было легко и приятно. 

Юлиан направился в Елейный парк, находившийся неподалеку от его школы. Найдя себе место в тени, он принялся рассматривать блокнот, изредка выглядывая из-за него. Юлиан толком и сам не понимал, что делает и зачем, но раз уж у него выдался свободный день, он должен попробовать найти хоть что-то. 

Автобусы приходили и, угрюмо разворачиваясь, ехали назад, будто были не рады перемене погоды. По дороге мимо остановки все так же сновали машины, не подозревая, какие здесь вчера творились чудеса.

Через полчаса Юлиан уже смотрел исподлобья, слегка разочарованно, а через час ему стало казаться, что он просто зря тратит время. И зачем я сюда пришел? На что надеялся? Что моя ненормальность снова активируется? На этот раз внутренний голос решил воздержаться от комментариев и смирно притих где-то в недрах подсознания. Юлиану было трудно сдерживать себя из-за своей глупой наивности, ведь это как искать иголку в стоге сена. Да и с чего он взял, что вообще что-нибудь произойдет?

Нелепо оглянувшись по сторонам и не заметив чего-либо необычного, он поспешно придвинул к себе сумку, чтобы погрузить свой блокнот со всеми надеждами на самое дно.

— Любопытные рисунки, — раздался чей-то низкий голос за спиной.

Юлиан чуть не подпрыгнул от неожиданности и, чтобы скрыть дрожь, пробежавшую по телу, резко обернулся. Перед ним стоял парень лет двадцати пяти с черными, коротко остриженными волосами. На нем были темно-коричневые шорты по колено и красная футболка. Внушительные мускулы и двухметровый рост придавали ему немного устрашающий вид. Было не похоже, что этот человек интересуется искусством или вообще чем-либо. 

— Почему? — невольно вырвалось у Юлиана, поскольку он просто не знал, что сказать. 

— Весьма необычные для твоего мира.

— Моего мира? — эхом отозвался Юлиан.

— Очень странно слышать такое удивление от человека, который со мной разговаривает. 

— И что тут странного?

— Ты не заметил, что только ты видишь меня в этом парке?

Юлиан опять не знал, что ответить. Он не вполне понимал, действительно ли это так или же парень просто решил над ним подшутить. В парке полно людей, и никто все равно друг на друга не смотрит. Видно, поняв его замешательство, неизвестный парень продолжал:

— Эти тупицы не видят дальше своего носа. Даже если я станцую степ в самом центре парка, никто и ухом не поведет.

— Почему же я тебя вижу?

— Ну, на это есть два объяснения. Либо ты расщепился, либо ты Проводник, что встречается весьма редко. 

— Что-о-о?

— Все просто, ты…

И он исчез. Юлиан сидел еще несколько секунд в полном замешательстве, потом проморгался, оглянулся, но и это не помогло. Что вообще происходит?

Он начал лихорадочно вспоминать, как он смог увидеть этого парня… Что он делал? «Листал блокнот, — начал вспоминать Юлиан, — ждал чего-то необычного… может быть, это оно? Я ХОТЕЛ увидеть». Сконцентрировавшись на этой мысли, он закрыл глаза и сосредоточился. Через несколько секунд, взглянув прямо перед собой, он опять обнаружил того парня. 

— Получилось! — воскликнул Юлиан.

— М-да, то-то я удивился, когда ты перестал задавать вопросы. 

— Почему ты растворился?

— Я никуда не уходил. А вот твое сознание вышло из чата.

— И как это понимать?

— А я что, знаю, как у вас, Проводников, это работает?

— Ты же сказал, что я вроде расщепился...

— Я сказал, что ты или Проводник, или Расщепленный, но Расщепленные так себя не ведут.

— Может, объяснишь нормально?

— Нам нужно тихое место.

— Я знаю такое.

И они вместе пошли в сторону Кедровой улицы. Юлиан с удивлением наблюдал за тем, как его знакомый проходит сквозь прохожих, столбы и киоски, не обращая на них никакого внимания, будто бы это они невидимки, а не он.

Войдя в дом №9 и поднявшись на лифте на четырнадцатый этаж, они остановились около внушительной толщины деревянной двери.

— Минуту, я найду ключи, — пробормотал Юлиан, залезая по локоть в свою обшарпанную сумку.

Новый знакомый не стал ждать и уверенно шагнул сквозь дверь в квартиру, куда его даже не успели пригласить.

— Можешь не разуваться, — крикнул Юлиан, открывая дверь, но наглец уже ходил взад и вперед по квартире, с любопытством ее осматривая.

Казалось, будто все, куда он мог попасть беспрепятственно, мгновенно переходило в его распоряжение.

Поняв, что церемониться с ним не стоит, Юлиан плюхнулся в кресло. 

— Я, кстати, Рик, но ты можешь называть меня своим Осведомителем, — сказал циничный знакомый, рассматривая семейные фотографии.

— А я… 

— Юлиан. Да, я знаю. 

Повисло неловкое молчание. Наверное, было бы глупо спрашивать, откуда Рик знает имя, раз он может проходить сквозь стены и оставаться невидимым. Подумав об этом, Юлиан решил сразу перейти к сути.

— Так ты мне расскажешь, что происходит? Пока ты опять не исчез.

— Я не исчезну, пока ты не захочешь. А насчет рассказать… Конечно, расскажу, куда я денусь. Каждый день все одно и то же. Те же удивленные глаза, испуганный вид и абсолютное непонимание происходящего. К этому быстро привыкаешь, и так же быстро это надоедает. 

— Очень жаль, что у тебя такая нудная и бесцветная жизнь, когда ты можешь выйти из супермаркета, взяв все, что тебе нужно, и даже не воспользоваться бумажником, — заметил Юлиан.

— Звучит это все потрясающе, но политический строй… убивает, — сказал Рик, саркастически скривив губы. — Ну что ж, раз тебе к нам, ты и так все это прочувствуешь. Что ты хочешь узнать? 

Осведомитель явно наслаждался тем, что владеет неведомой Юлиану информацией. Он растянулся на диване и приготовился к беседе с очередным желторотым птенцом.

— Расскажи про Расщепленных и Проводников. 

— Расщепленные — это такие же люди, как и ты, они могут видеть мой мир, могут с ним взаимодействовать, но не могут из него выйти. Поэтому они и называются Расщепленными: одна их половина находится в твоем мире, другая — в моем. И они не могут ничего с этим поделать. 

— Но ведь я могу выходить из твоего мира? Я не всегда вижу его.

— Да. Поэтому ты Проводник. Проводник, — продолжил Рик со вздохом, отвечая на немой вопрос Юлиана, — это человек, который видит оба мира и в них существует, но может контролировать эту связь. Например, отключаться от второго мира и нормально существовать в первом. Проводники всегда рождаются только в твоем мире, мы называем его Румпи́тур, что означает на латыни «сломанный». А свой мир мы зовем Са́львус — «сохраненный», хоть он уже давно таким и не является.

— А где находится ваш мир? То есть планета-то одна, и я видел только людей или животных…

— Там же, где и твой. По масштабам такой же, только численность населения примерно как во Франции, и то не вся территория заселена. Дело в том, что ты еще не видел весь наш мир, а только отдельные части.

— Ладно, — сказал Юлиан озадаченно, — скажи, почему я Проводник? Почему я не обычный человек и не Расщепленный? 

— Нашел у кого спросить, — усмехнулся Рик. — Это как спросить: «Почему я родился мальчиком, а не девочкой?» Как говорится, вопрос не ко мне. Но кое-что я сказать все же могу. Быть Проводником — тяжелая ноша. С таким клеймом рождаются очень редко, и это очень хорошо, что я первый тебя нашел.

— В чем заключается трудность?

— Это сложно, — раз. Может вызвать психологические расстройства, — два, но это у всех бывает, ничего особенного. И наконец, три, — это опасно для жизни. Тада-а-ам! — Рик развел руками, лежа на диване, и ослепительно улыбнулся. — Добро пожаловать, дружище!

Юлиан уставился на Осведомителя. Вчерашний день ему показался унылой обыденностью. «И как это все можно вообще понять? А поверить? И звучит этот рассказ так безумно… а разве у меня есть выбор? — размышлял он. — Или я просто спятивший подросток, который может остаток жизни провести в психушке, или я Проводник, рискующий каждую секунду своей жизнью». Ни тот, ни другой вариант ему не нравился. 

— Хорошо, тогда объясни мне одну вещь. Где гарантия, что это все не происходит только у меня в голове? Может, ты просто плод моего больного воображения!

— Хмм, — усмехнулся Рик, — хороший вопрос. Гарантии нет. Это все действительно происходит у тебя в голове, ведь иначе ты бы и не узнал о Сальвусе. Как бы это сказать? Ты заточен под это. 

— Потрясающе! То есть я так и не узнаю, настоящий ты или нет, — возмущенно пробормотал Юлиан.

— Многие из Расщепленных тоже так думали. Они считали, что сошли с ума, раз видят все эти вещи, а через некоторое время уже сходили с ума по-настоящему. Видишь ли, если будешь пытаться игнорировать Сальвус, станет только хуже. Себя не обманешь. 

— Мда, для шизофренической галлюцинации ты чрезвычайно убедителен… Мой мозг бы до такого точно не додумался… 

Если Юлиан в начале разговора был растерян и сбит с толку, то сейчас он вообще перестал чему-либо удивляться. Действительно ли это то, чего он хотел? Чего ждал в парке? Что искал на страницах своего блокнота? Ему хотелось заглушить все эти мысли, жужжащие у него в голове, как стая диких разъяренных пчел, качественной музыкой и чем-нибудь крепким. Уже не было сил переваривать всю кашу, вываленную на него каким-то самоуверенным гусем.

Кстати, этот гусь, судя по всему, привык к подобным реакциям. Рик уже сидел на диване, протягивая Юлиану фляжку, со словами:

— У новичков всегда стресс. Не ты первый, не ты последний, — пожал он плечами.

Юлиану хоть и не нравился его заносчивый знакомый, но фляжке он был очень рад. Осторожно взяв ее из протянутой руки нематериального человека и сделав пару глотков, он состроил мучительную гримасу и уставился на Рика.

— Что там было? — внезапно севшим голосом промямлил он.

— Абсент! — весело отозвался Рик, и его лицо растянулось в улыбке. — Не благодари!

Как только Рик оставил Юлиана одного, тот сразу же сел за свой блокнот. Нужно было записать все подробности разговора, пока они не размылись в его и без того уже затуманенном сознании. «Если допустить, что это все правда, то получается, я могу путешествовать между мирами и выполнять какую-нибудь важную работу… Смогу быть полезным, ведь я Проводник…» — рассуждал он. Вдруг он вспомнил дракона на клумбе. Сколько еще удивительного он увидит иузнает? Новые виды животных? Новая история мира? Как на самом деле все было? И почему ни в одном учебнике об этом не говорится? Надо будет спросить у Осведомителя…

И тут Юлиан осознал, что не знает, где ему искать Рика. Он совершенно не представлял, где живет этот заносчивый тип, а спросить ему даже не пришло в голову… И так было о чем поговорить.

«Ладно, — рассудил он, — завтра Рик, скорее всего, сам ко мне придет». Немного успокоившись, Юлиан допил содержимое фляжки. 

Внезапно вещи на столе начали шевелиться и истошно орать. После нескольких секунд ступора Юлиан нащупал телефон под кучей одежды. За этот вечер он совершенно забыл о существовании обычных средств коммуникации.

— Алло?

— Привет, Юлиан! А почему тебя сегодня не было в школе?

— Привет, Мэтью. Э-э-э-э… Знаешь, я заболел… ветрянкой. Впервые, представляешь? Так что я, скорее всего,уже не приду в школу.

— М-да-а-а… Как ты только умудрился… Ну ладно, приятель, выздоравливай! Пока!

— Пока…

Юлиан и Мэтью дружили с пятого класса, но их нельзя было назвать лучшими друзьями. Случается, люди общаются просто потому, что им удобно быть вместе. Они никогда по-настоящему не понимали друг друга, но не приставали с нотациями и существовали сплоченно для того, чтобы выжить в социуме. Да и не ссорились они никогда, потому что относились друг к другу с терпимостью, выработанной годами. 

Юлиан не планировал бросать школу, но в настоящий момент есть дела поважнее… И он не был вполне уверен, что сможет совмещать их с учебой. 

Мальчик-ретро резко встал и вышел из дома, не взяв ничего с собой. Он не знал, куда идет, ноги сами несли его куда-то, пока голова была занята совершенно другим. Он вдруг осознал самое главное — никто, никто в этом мире не сможет его понять. И это не просто подростковый заскок, это ви́дение другой реальности. Кому он может об этом рассказать? Хоть он и был одинок всю жизнь, ни с кем особенно не сближаясь и располагая к себе людей лишь с помощью чувства юмора, сейчас он чувствовал себя одиноким, как никогда. Он шел непонятно куда, глядя на мир невидящими глазами. Ветер ерошил ему волосы, вечернее солнце ласково касалось его веснушек своими лучиками, а он все спешил подальше от всех этих дотошных людей и домов, в которых никогда не чувствовал себя своим. Ни в гостях, ни дома не было ощущения спокойствия и принадлежности к этому месту. Может, как раз потому, что другая его половина не принадлежит этому миру?

Юлиан все шагал, пряча руки в карманы, пока не наткнулся на маленький пруд. Сбавив перед ним ход, он присел на одиноко стоящую скамейку. Золотые блики солнца без устали скользили по поверхности заросшего прудика. Это место было будто необитаемо. Пристанище грусти и спокойствия. И как он его нашел? 

На поле за прудиком хозяйничал ветер. Он бережно колыхал высокую траву, так, что она изгибалась в нежном танце. Юлиан не знал, чего ждет. Ему просто хотелось нигде не быть, а это место прекрасно подходило, чтобы затеряться.

Так он сидел до заката, не шевелясь, наслаждаясь независимостью этого места. 

— Привет, — нарушил тишину чей-то тонкий голос.

«Неужто опять из Сальвуса», — мелькнуло у Юлиана в голове. Он обернулся на звук с недовольной миной, раздосадованный, что его побеспокоили даже в таком уединенном месте. Перед ним стояла невысокая девушка лет семнадцати с длинными волнистыми волосами. Нельзя было сказать, что она соответствует современным эталонам красоты: никаких пухлых губ, кукольных глаз и фарфорового носа у нее не было. Зато были очень милый, слегка вздернутый носик, розовые щечки и хитрые глаза. Бронзовые кудри скользили по ее белой рубашке, сползшей с одного плеча. Она с неподдельным интересом смотрела на мальчика, будто он был музейным экспонатом. 

— Ну, здравствуй, — ответил озадаченный Юлиан. — Я думал, здесь никто не ходит…

— Я тоже так думала, — ответила незнакомка с легкой улыбкой. — По крайней мере, так и было все пять месяцев, что я здесь бываю.

Дело приняло неожиданный оборот. Выходит, чужак не она, а Юлиан.

— Я не был здесь ни разу. А вот сегодня так получилось, что случайно набрел на это место.

— Да, — сказала девушка, садясь около него, — люди не приходят сюда просто так. Обычным здесь неуютно, они боятся всего антисоциального.

Они сидели вместе и смотрели на тающее в облаках солнце. Становилось прохладно.

— У тебя было когда-нибудь ощущение, что все твое мировоззрение противоречит общеустановленному? — спросила незнакомка, будто прочитав его мысли. 

— Я уже не знаю, какое у меня мировоззрение… — запинаясь, проговорил Юлиан.

— Это хорошо. Значит, ты размышляешь. Человек, который не задумывается о происхождении мира и о своем положении в нем, наверняка доволен своей жизнью. Глупые — самые счастливые.

— А у тебя какое мировоззрение? — с интересом спросил он.

— Думаю, я расскажу тебе об этом потом. Когда ты будешь знать достаточно, чтобы не счесть меня сумасшедшей

Юлиан оценивающе посмотрел на нее. 

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Адриана, сокращенно — Адри. А тебя?

— Юлиан, сокращенно — Юлиан.

Адри улыбнулась.

— Уже поздно. Тебя проводить? — спросил Юлиан, вставая со скамейки. 

— Нет, спасибо. Я недалеко живу, Кедровая улица.

— Ну, тогда тебе не отвертеться, потому что мой дом там же, — усмехнулся Юлиан.

Они улыбнулись друг другу и пошли по темной аллее. Птицы пели свои вечерние песни, в траве стрекотали сверчки, а воздух вокруг погружался в синий бархат. Казалось, им не нужно было подбирать слова. Разговор протекал легко и непринужденно. 

Когда они дошли до дома Адрианы, было уже совсем темно.

— А ты где живешь? — поинтересовалась она, стоя у подъезда.

— Через два дома от тебя, видишь? — Юлиан указал на коричневое здание.

Повисло неловкое молчание. Им не хотелось прощаться. 

— Дашь свой телефон — на случай, если я буду при смерти? — спросил Юлиан и сразу же подумал: « Что я несу?!»

— Хорошо, но только на этот случай, — подмигнула Адри. Она достала из кармана маленькую ручку. — Мм, мне не на чем писать…

Тут Юлиан вспомнил, что, выходя из дома, не взял ни сумку, ни телефон. Он подумал секунду, а потом засучил рукав и подставил руку: 

— Пиши!

Адриана аккуратно выводила цифры на его руке. Юлиан же не вполне понимал, зачем он попросил ее об этом, ведь теперь у него другая жизнь и заводить новые знакомства было просто глупо… Но что-то влекло его к этой девушке. Он смотрел на ее затененное лицо, длинные ресницы, но интересовали его не только эти детали. Вся ее загадочность, овеянная золотисто-коричневыми кудрями, не давала покоя. Ему хотелось проникнуть в ее сознание, узнать образ мышления, глубину идей.

Она подняла на него глаза, закончив выводить цифры. Только сейчас сообразив, что он уже порядочное время стоит, уставившись на нее, Юлиан поспешно опустил руку и произнес:

— Ну, тогда до встречи! 

— Пока… — сказала она, улыбнувшись. И последнее, что Юлиан увидел, был блеск ее гиацинтовых глаз. 

— Встава-а-а-а-ай! Хватить дрыхнуть! — раздался чей-то радостный голос у самого уха Юлиана. Открыв один глаз и сразу же его закрыв, он пробурчал:

— Уйди, Рик, дай поспать… 

— Для этого у тебя была целая ночь, приятель, — глумился Осведомитель, явно довольный тем, что не только у него сегодня недосып. — Проснись и по-о-о-ой! Нам сегодня многое предстоит сделать.

— Как же тебя выключить? — проворчал Юлиан, переворачиваясь на другой бок.

— Будто мне нравится с тобой нянчиться, — обиженно проговорил Рик. — Ты даже меня выключить не можешь, а что будешь делать, когда к тебе явится банда Рейла?

— То же самое, потому что я даже не знаю, кто это.

Юлиан уже залез с головой под одеяло и подоткнул его под себя, что сделало его похожим на гигантскую гусеницу.

— Видно, ты недостаточно серьезно отнесся к моим словам вчера. — Рик был явно недоволен и немного взбешен. — Ну, хорошо, я тебе помогу.

Он сделал легкое движение рукой — и «огромная гусеница» уже валялась на полу, извиваясь во все стороны и с трудом пытаясь выбраться из своего кокона.

— Что ты делаешь?! — завопил Юлиан, высвобождаясь из одеяла. 

— Учу. Это часть моей скучной работы — заставлять новеньких серьезно относиться к делу, — развязно проговорил Рик.

— Ты не можешь делать со мной все, что хочешь! — с язвительным напором бросил Юлиан. 

— О-о-о-о, еще как могу. И еще как буду, пока ты не научишься противостоять мне даже во сне, — усмехнулся Осведомитель, — а пока напяливай свои шмотки и выходи на улицу. У тебя пять минут.

Надев вчерашние вещи, Юлиан вышел из дома. В животе у него бурчало, а волосы напоминали гнездо африканского ткача.

Рик ждал его у забора. 

— Сначала Осведомитель, теперь Учитель, а дальше кто? — спросил, подходя к нему, Юлиан.

— Лучший друг? — разведя руками, улыбнулся тот. — На самом деле я еще и телохранитель. 

— Чей?

— Твой, — просто ответил Осведомитель.

— Зачем мне телохранитель? Чтобы защищать меня от Рея или как там его?

— От Рейла. Да. Видишь ли, ты первый Проводник за последние пятьсот лет. И естественно, Рейлу хочется тебя заполучить.

Они шли между домов по полупустой улице. Юлиан не знал, куда ведет его Рик, но спрашивать не хотел. Вместо этого он изрек:

— Почему я нужен Рейлу? 

— Проводники обладают способностью пропускать через себя людей из другого мира в свой собственный. Это касается и Расщепленных, и Местных. 

— Что за Местные?

— Ну, это люди моего мира, Сальвуса, которые там родились и живут. Я, например, тоже Местный.

— А, понял. То есть какой-то Рейл хочет, чтобы я пропустил его в мой мир?

— Не какой-то Рейл, а Рейл Эйвери. Нет, ему на Румпитур абсолютно наплевать. Пока что. Ему нужна армия, последователи для своего мира. Поэтому он вербует Расщепленных. Жаждет власти, и, если бы не нехватка последователей, он бы уже вертел Сальвусом, как ему вздумается. Мы думаем, что сначала с твоей помощью он хочет расщепить как можно больше людей, прийти ко власти, а потом уже приняться за твой мир. 

— Тогда почему до сих пор есть Расщепленные, если я единственный Проводник за пятьсот лет?

— Очень давно, около четырех тысяч пятисот лет назад, когда мир разделился на Сальвус и Румпитур, наши предки решили подстраховаться. Они предвидели, что, скорее всего, будут происходить некие сбои. Так и появилась профессия Проводника, но люди Сальвуса начали злоупотреблять этими возможностями. Так что Проводники теперь большая редкость.

Если вчера Юлиан, услышав об опасности для жизни, подумал, что это будет примерно как работа телохранителем, то теперь он с ужасом осознал, что рискует жизнью каждую секунду, просто существуя. 

— Ты сказал: «мы думаем», — проговорил он, чтобы отвлечься от ужасающей мысли, — кто эти «мы»?

— В этой стране есть штаб-квартира. Мы — что-то вроде оппозиции власти. А власть — Рейл. В этой штаб-квартире живут все: оппозиционеры, друзья и последователи Рейла, Местные. Это огромный дом, в котором умещается все население страны. Звучит масштабнее, чем есть на самом деле. Нас не больше пятисот тысяч человек, включая Местных. 

— Зачем строить такой огромный дом? Не удобнее ли жить, как мы?

— Согласен, но таким образом все Расщепленные оказываются в одном месте. Некоторым, правда, приходится приезжать специально, а другие остаются в своих квартирах.

— Это как? 

— Сейчас сам все увидишь.

Они подошли к только что отстроенному жилому комплексу.

— А теперь, пожалуйста, напряги свои мозги и попробуй его увидеть, — сказал Рик с напором.

Юлиан не совсем понял, что́ он должен увидеть, но закрыл глаза и сосредоточился. После того, как он открыл их вновь, его лицо вытянулось, а брови поползли наверх. Перед ним стоял огромный дом, закрывающий собой солнце и занимающий всю площадь ранее стоявших на этом месте зданий. Краев дома видно не было, наверное, они уходили далеко за границу города. Лишь одинокая пятиэтажка стояла рядом с Юлианом, наполовину поглощенная этим гигантом.

— Как он не мешает зданиям моего мира? — вырвалось у него. 

— Ты же знаешь законы. Сальвус — в пятом измерении. Этот домик даже не касается твоих небоскребов. Но он очень удачно построен. Расщепленные, которые в нем живут, не могут покидать своих квартир, но Местные могут ходить к ним в гости сквозь их стены. Понимаешь, я передвигался по дому твоего мира только благодаря браслету, — он указал на украшение из черного камня на своем запястье, — а это большая редкость. Как вы не можете передвигаться по нашим зданиям, так и мы не можем передвигаться по вашим. 

— То есть этажи высоток нашего мира соединены с этажами вашего дома? И люди Сальвуса могут пройти сразу через все квартиры, например, седьмого этажа, просто двигаясь вперед?

— Да, находясь при этом на седьмом этаже.

— Никакой личной жизни, — фыркнул Юлиан.

— Да-а, это самое веселое, — усмехнулся Рик. 

Какое-то время они провели около дома, наблюдая за снующими около него людьми. 

— Я бы сейчас съел чего-нибудь, — с надеждой в голосе сказал Юлиан.

Они дошли до ближайшего ларька с фастфудом. Юлиан купил себе сэндвич, и они уселись на заборе у тротуара. Рик молча ухватился за сэндвич Юлиана, мирно покоящийся в его руках, и потянул на себя. Теперь у него в руках был точно такой же.

— Как ты это сделал? — удивленно воскликнул Юлиан.

Парочка прохожих недоуменно посмотрела на одиноко сидевшего на заборе парня, пытаясь понять, с кем это он разговаривает. 

— Просто раздвоил продукт, — ответил Рик, откусывая огромный кусок сэндвича.

— Я думал, Местные не могут трогать вещи моего мира, — уже шепотом произнес Юлиан

— Трогать — нет, а копировать в свое измерение — пожалуйста, — с набитым ртом произнес Осведомитель.

После того как с сэндвичем было покончено, они двинулись в сторону Кедровой улицы. 

— Скажи, а как, вообще, люди становятся Расщепленными? — возобновил разговор Юлиан.

— Расщепленными становятся люди, пережившие очень сильное потрясение. За счет своих мощных эмоций они невольно прорывают физическую субстанцию и получают доступ к пятому измерению. 

— И назад их вернуть могу только я?

— Да, ты можешь закрыть им доступ к пятому измерению.

— Но… я ведь не умею колдовать и все такое…

— Ну, этому тебе еще предстоит научиться. Сегодня я тебе расскажу основы, а дальше все зависит от тебя.

Когда они свернули на Кедровую улицу, Юлиан увидел Адриану. Она сидела в беседке позади своего дома, склонившись над пергаментом. Ее опаленные солнцем волосы были разбросаны ветром по плечам. Адри наклонилась над бумагами так низко, что некоторые непослушные локоны зацепились за ручку, которую она крепко сжимала. Казалось, работа доставляет ей большое удовольствие. Будто девушка наконец-то нашла информацию, которую так долго искала.

«Вряд ли это уроки…» — подумал Юлиан. Ему очень хотелось присоединиться к ней, но он понимал, что сейчас не время. «Я позвоню ей вечером», — успокоил он себя, бросая последний взгляд на Адри.

Войдя в дом № 9, Рик сразу же начал свою лекцию.

— Магия, — начал он с видом знатока, — штука сложная и не всем доступная. В Сальвусе ей пользуются, потому что это обыденность, а вот в твоем мире, как ты уже, наверное, и сам догадался, колдовать могут только Проводники и Расщепленные. 

— Расщепленные умеют колдовать? — изумился Юлиан.

— При правильном использовании эмоций, конечно. И этому тоже нужно учиться и уметь контролировать процесс. Почему, ты думаешь, мы собрали их в одном месте? — произнес Рик, устраиваясь на уже облюбованном им диване. 

— Получается, волшебство рождается из эмоций?

— Именно. Ты должен вспомнить момент, когда эмоции были особенно сильными. Это может быть как радость,так и боль. Выбирай то, что сильнее чувствуешь.

Юлиан на какое-то время задумался.

— Ну, допустим, вспомнил, — наконец сказал он. — А дальше что?

— Направь эти эмоции из себя. Ну и придумай, что ты хочешь наколдовать. 

— Ясно.

Юлиан согнул руку в локте и мысленно направил в ладонь всю энергию, полученную из эмоций. 

Над ладонью взвилось пламя. Оно было таким стремительным, что чуть не опалило Проводнику брови.

Рик мгновенно вскочил с дивана, застыв на месте, как натянутая струна. 

— Не может быть!

Юлиан тряхнул рукой, и пламя погасло.

— Ты удивлен, что сумел меня научить? — с довольной усмешкой проговорил он.

— Не в этом дело. Очень немногие могут с первой попытки воспользоваться волшебством. Тем более в твоем возрасте. — При этих словах лицо Рика было как никогда серьезным.

— Ну, видно, я исключение, — улыбнулся начинающий маг.

— Ну, раз ты такой способный, не будем страдать ерундой. — Осведомитель встал напротив Юлиана в другом конце комнаты.

Он развернул ладони вверх, и в каждой из них появилось по огромному огненному шару.

— Попробуй отразить их!

— Стой! — заорал Юлиан. — И как я их буду отражать?!

— Сам придумай, у тебя голова зачем на плечах? 

— А если не получится?! — сквозь треск огня крикнул Проводник.

— Ну, тогда ты хорошенько поджаришься! — отозвался Рик и метнул в него огнем. 

Несколько секунд Юлиан стоял, глядя на приближающиеся огненные клубы, как в замедленной съемке. Не придумав ничего лучше, он вытянул руки, закрыл глаза и выдохнул из себя весь страх, от которого у него тряслось все тело.

Прошло несколько секунд. Потрескивание еще слышалось, но жар не чувствовался… 

Юлиан открыл глаза и увидел, что из его рук струятся голубые нити, образовывающие большой гладкий купол. Языки пламени скользили по преграде, но голубая защита не поддавалась.

Внезапно огонь утих. Рик стоял с опущенными руками и смотрел на ошарашенного «потерпевшего», который повалился в кресло без сил. 

— Ты мог убить меня, придурок, — наконец проговорил он устало. Руки у него все еще тряслись.

— Я не убил бы тебя, глупый. Если бы ты спасовал, я отогнал бы пламя, но мне нужно было проверить, как много ты можешь.

— Можно мне другого учителя? — пробормотал Юлиан, обращаясь непонятно к кому. 

— К сожалению, нет, дружище, — похлопал его по плечу Рик, — но на сегодня хватит. Видишь, я не такой уж и монстр. Завтра я опять зайду, пойдем знакомиться с Карой. 

— Это еще кто?

— Можно сказать, наш лидер. Мы, конечно, все равны… но… она единственная, кого Рейл по-настоящему боится. И помни, — добавил он, обернувшись у двери, — ты не должен выпускать Сальвус из поля зрения. Никогда. 

Какое-то время Юлиан еще лежал в кресле и обдумывал все произошедшее. Он был сильно вымотан. Из оцепенения его вывел стук огромных дождевых капель. Снаружи начался настоящий ливень. Придя в себя, Юлиан поднялся и поплелся на кухню. Поужинав и немного набравшись сил, он взял телефон и набрал номер.

— Алло, — раздалось в трубке.

— Привет, Адри, это Юлиан.

— А, привет, Юлиан.

— Я хотел бы встретиться с тобой, если ты не занята… 

— Нет, нисколько. Приходи в беседку за моим домом, я там.

— Хорошо, скоро буду.

Юлиан выглянул в окно. На улице было достаточно прохладно. В беседке виднелась маленькая женская фигурка. «Наверное, сидит там с самого утра, а дождь застал ее врасплох», — рассудил он, закрывая окно. Недолго думая, Юлиан напялил толстовку, схватил куртку с зонтом и вышел из дома. 

— Привет! — крикнул он, подходя к беседке.

— Здравствуй! — ответила Адри и помахала рукой. 

— Держи! — Юлиан протянул ей куртку и присел рядом. — Ты, наверное, замерзла здесь.

— Спасибо, — ответила она. — Это так мило, что ты обо мне побеспокоился. 

— Пустяки, — фыркнул он, довольно улыбнувшись про себя, — я видел, как ты днем была здесь, вот и подумал…пригодится. Чем это ты таким интересным занимаешься?

— Я… мм… искала кое-какую информацию… — замялась Адри. 

— Это секрет? 

— Да нет, просто вряд ли тебе будет интересно… Это про очень древний мир…

— И как же это может быть неинтересно? — рассмеялся Юлиан. — Я бы очень хотел послушать. 

— Ты это серьезно? — удивилась Адри. — Нет, я не против, просто обычно люди этим не интересуются…

— А чем же люди интересуются?

— В основном красотой и понтами, — выпалила она, как будто давно хотела об этом кому-нибудь рассказать. 

— Ну, я не интересуюсь ни тем, ни другим, поэтому с удовольствием послушаю про мир древности. 

— Хорошо. Но если что, я предупреждала — эта пища не для всех, — произнесла она, внушительно посмотрев на своего любопытного собеседника. — Я считаю, что изначально над нашей планетой была оболочка воды, ну, или льда. Холодный лед может висеть в магнитном поле благодаря эффекту Мейснера. Это был седьмой слой атмосферы. Оболочка воды фильтровала радиацию от солнца и создавала двойное давление, поэтому в атмосфере содержалось больше кислорода, из-за чего деревья, животные и люди имели намного более крупные размеры, чем сейчас. Также присутствовал парниковый эффект, за счет которого всегда было тепло — никаких сезонов, поэтому на Южном полюсе археологи находят растения, плотоядных животных и уголь.

— Ну… Это бы многое объяснило... - пожал плечами Юлиан. - А почему сейчас нет этого слоя?

— Он был разрушен четыре тысячи четыреста лет назад. Тогда произошел Всемирный потоп. Люди заблуждаются, полагая, что вся вода могла взяться от дождя. Вода прибывала из седьмого слоя атмосферы и била из-под земли. Адриана вынула из сумки бутылку с водой, взяла горсть земли и опустила в воду. Затем взболтала бутылку и поставила на стол.

— Вот так на самом деле сформировались слои Земли, — произнесла она с легкой улыбкой, хитро блеснув глазами.

Юлиан сидел и вникал в каждое слово, наблюдая, как земля в бутылке медленно оседает, образуя слои разных цветов. В голове мелькнула тревожная мысль: «Четыре тысячи четыреста лет назад… А ведь разделение мира произошло около четырех тысяч пятисот лет назад… И, не дослушав все доводы до конца, он вдруг спросил:

— Слушай… а по твоим расследованиям… не было раньше каких-то людей с высшими знаниями?

Хоть он и устал за эти два дня задавать вопросы, он не мог остановиться, как только почувствовал, что может докопаться до истины. Может быть, именно от этой катастрофы спасались жители Сальвуса? 

— Странно, что ты спрашиваешь, но вообще-то были. Существовала раса исполинов, их еще называют нефилимы, или атланты. По преданию, это потомки падших ангелов, которые взяли себе в жены дочерей человеческих. Падшие и обладали высшими знаниями, а дети их рождались гигантами. Более того, археологами были найдены огромные скелеты, достигавшие четырех метров в длину, а то и больше. А почему ты спросил?

— Ну… мне один знакомый говорил про это… Вот я и вспомнил, — выкрутился Юлиан.

Вдруг у него сложился пазл. Атланты — это они разделили мир на Румпитур и Сальвус. Они хотели сохранить мир, обойти все правила и избежать наказания потопом. Он замер, пораженный своим прозрением. Неужели все так и было? Получается, Рик — потомок атлантов? «Завтра надо расспросить его о происхождении Сальвуса», — подумал Юлиан.

— То есть если ты живешь под седьмым слоем атмосферы, состоящим из воды, то у тебя есть ряд преимуществ: большой рост, абсолютное здоровье и низкая утомляемость?

— А еще долголетие. Раньше люди жили по 900 лет. 

— Это невероятно… Это все звучит так слаженно, но если подумать… Это просто трудно представить, — с трудом сформулировал свою мысль Юлиан. 

— Думаю, на сегодня с тебя хватит, — засмеялась Адри. — У меня еще есть много интересного, но пусть сначала усвоится все это.

Остаток вечера они болтали о самом разном. О друзьях, семье, животных. Казалось бы, простые вещи, о которых говорят все, но в этой беседе присутствовало что-то личное. Они как будто приоткрывали свои души друг перед другом. Эта девушка увлекала Юлиана все сильнее. Она могла быть и серьезной, и милой одновременно. Эта серьезность не была чопорной, а глубокомыслие открывало в ее взгляде чистоту и открытость. У него никогда не было друга, с которым можно было говорить о таких простых и все же важных вещах.

Дождь уже закончился, а они всё сидели рядом и беседовали. Адриана улыбалась, показывая свои жемчужные зубки и поправляя при этом рукой непослушные кудри, а Юлиан, активно жестикулируя, рассказывал ей что-то забавное, то и дело смеясь над собой. Казалось, от них исходит невидимое сияние.

— Тебя не будут искать родители? — спросил Юлиан после очередной рассказанной истории.

— Нет, мои отправились с моей маленькой сестренкой отдыхать, так что я пока одна живу. А твои родители?

— Они уехали в другой город, отцу предложили там работу.

— Не скучаешь по ним?

— Еще не успел, они отбыли пару дней назад.

— Я по своим — тоже. Наконец-то начинаю понимать, что такое свобода.

Юлиан посмотрел ей в глаза. В них читалось грустное сожаление. Как ни странно, он ее понял. 

- Адри... знаешь, ты удивительная, - невнятно пробормотал он, пытаясь выдавливать из себя слова. Казалось, проще было бы проглотить язык, чем заставить его ворочаться во рту.. - Ищешь правду даже там, где ее невозможно найти...

— Я всего лишь расследую, - скромно улыбнулась она. 

- Ну, мне пора... 

- Буду ждать, когда ты снова окажешься в смертельной опасности, — сказала Адри на прощание с легкой усмешкой, напомнив о вчерашнем разговоре, и направилась к дому.

— До скорого, Адри, — ответил Юлиан, провожая ее бронзовые кудри взглядом.

«Учитывая, что я каждую секунду в смертельной опасности, долго ждать не придется», — подумал он, шагая к своему дому. 

Юлиан проснулся абсолютно выспавшимся. Посмотрев на будильник, он вскинул брови: семь утра! Вскочив с постели в бодром и боевом настроении, он радовался, что Рик не успел его разбудить. Натянув на себя первое, что попалось под руку, Юлиан отправился на кухню. Проходя через гостиную, он вдруг затормозил и сделал несколько шагов назад, не меняя направления. Остановившись у дивана, он не поверил своим глазам. Растянувшись, на нем спал ничего не подозревающий Рик.

«О-о-о-о, — подумал Юлиан, расплываясь в сладостной улыбке, — судьба ко мне благосклонна. Как же я могу упустить такой шанс?»

И он истошно заорал:

— РИ-И-И-ИК! ВСТАВАЙ СКОРЕЕ! ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ!

Ничего не понимающий Рик, дергаясь во все стороны в поиске угрозы, резко сел на диване, но так неудачно, что сразу же оказался на полу.

— И как только ты можешь так безответственно относиться к делу! — ехидничал Юлиан. — Я буду делать так всегда, пока ты не научишься противостоять мне даже во сне! — осклабился он. 

— И откуда ты такой вредный взялся? — недовольно пробормотал Рик, медленно заползая обратно на диван.

— От своего Учителя нахватался, — съязвил Юлиан. 

— А вчера вечером ты был таким милым… Как же там было? — поднял глаза к потолку Осведомитель, как будто пытаясь вспомнить. — «Ах, какая же ты удивительная. Ищешь правду даже там, где ее невозможно найти…»

— Ты следил за мной?! 

— Этого бы не случилось, если бы ты не выпускал Сальвус из поля зрения. Никогда нельзя расслабляться.

— Слышу это от человека, который грохнулся с дивана от обычного крика.

— Ты должен понять, Проводник, что, если убьют меня, ничего страшного не случится. Ну, поплачет Кара немного и еще пара друзей — и всё! Но если убьют тебя, мы потеряем последнюю надежду.

Юлиан понимал это в глубине души, но все же не мог осознать груз ответственности. В его сознании не укладывалось, что он особенный, единственный, всем необходимый. Это было так необычно для него. Он почувствовал вину за то, что сглупил и забыл о важном, ведь в тот вечер могло случиться все что угодно.

— Будешь кофе? — спросил он, сам от себя не ожидая такой милости.

— Ага, без сахара.

Пока Проводник варил кофе, Рик сидел за столом и крутил в руках прозрачный голубой кристалл на цепочке. 

— Ты был прав насчет атлантов, — вдруг произнес он.

Юлиан круто обернулся:

— То есть все, о чем говорила Адри, правда?

— Да. Но она еще многого тебе не рассказала. 

— Расскажи теперь ты о своем мире, — попросил мальчик-ретро, протягивая Рику кружку с ароматным кофе.

Рик ухватился за кружку и вытянул из нее копию для себя. Наблюдая за тем, как Юлиан добавляет в кофе сахар, он медленно заговорил:

— У нас до сих пор есть седьмой слой атмосферы, животные, которых просвещенные называют допотопными, а эволюционисты — «доисторическими», хорошее здоровье, ну, и высокая продолжительность жизни. Мне, например, триста двадцать пять лет.

— Хорошо сохранился, — пошутил Проводник. — А как насчет роста?

— Ген большого роста почти утерян, средний рост у нас — два метра. Но мы все же выше вас, — добавил он с усмешкой.

— А что это за талисман? — спросил Юлиан, указывая на шею Рика, где покоилась цепочка с кристаллом.

— Это аквамарин. Такие штуки носят все в моем измерении. Камень впитывает энергию, когда ты ей не пользуешься. А когда тебе не хватает ее для колдовства, он отдает накопившуюся. Что-то вроде запаса магии. Расщепленные тоже его носят, если удается купить. 

— Прямо как в мультике «Атлантида», — тихо проговорил Юлиан и, поймав удивленный взгляд Рика, поспешно добавил: — Не бери в голову.

Допив кофе, они направились в огромный дом Сальвуса.

— В этот раз можешь не пытаться его увидеть. Нам нужен дом твоего измерения, — сказал Рик.

Они вошли в коричнево-рыжее здание с белыми полосками наверху, Рик вызвал лифт и нажал кнопку двадцатого этажа. Когда они приехали на нужный этаж, Осведомитель постучал в квартиру № 472.

Дверь открыла девушка и повелительным тоном сказала: «Входите».

Квартира оказалась очень маленькой и неопрятной, будто там только что произошло сражение. Это была студия с кухней в спальне, или наоборот. Только две комнаты, не считая балкона, — основная и ванная. Особенно в глаза бросалась кровать, занимающая половину комнаты, и рисунки на стенах. 

Пока Юлиан осматривался, девушка быстро закрыла дверь и уселась на кровати. Теперь он мог рассмотреть ее как следует. У нее были гранатовые, вьющиеся на концах волосы, голубые глаза и израненное лицо. Тяжелые веки, пронзительный взгляд и бледная кожа отнюдь не придавали ей доброты, но говорили о том, что она решительна и даже опасна. Большие глаза лани как будто с усталостью смотрели на мир. Это была девушка лет двадцати, среднего роста, очень хрупкая и худая. В черных рваных штанах и такой же черной майке она сидела и смотрела на Юлиана. 

— Рада, что мы наконец встретились, Проводник, — сказала она удивительно мягким голосом. — Я — Кара.

— Мне тоже очень приятно познакомиться, — ответил Юлиан, еще не поняв, приятно ему или нет. — Ты ведь Местная? 

— Я из Расщепленных. Разве Рик тебе ничего не рассказал? — она вопросительно посмотрела на Осведомителя.

— Но-о-о… он знает много другого! — попытался выкрутиться Рик. — Например, про седьмой слой и потоп.

— Про все это я узнала сама еще до того, как стала Расщепленной. Как это может ему помочь? — недовольно проговорила Кара.

Юлиану теперь стало понятно, кто здесь главный. 

— Судя по всему, мне придется самой вводить тебя в курс дела. — продолжала она. — Итак, надеюсь, Рик Шелдон тебе рассказал, что Рейл будет охотиться за тобой?

Рик с Юлианом одновременно поспешно кивнули.

— Хорошо. У нас есть преимущество, — стала объяснять Кара. — Рейл пока что не знает о существовании Проводника, а это нам на руку. Самое важное для нас сейчас — это держать тебя в безопасности и секрете. Если даже где-то мы оступимся, то выдадим тебя за Расщепленного. Первым делом тебе нужно научиться защищать себя, потом — пропускать через себя людей. Помощь Расщепленным будет твоей основной работой.

На этом Кара закончила говорить и просто сидела, играя пальцами с цепочкой, на которой висел камень — аквамарин. 

— Юлиан, дружище, иди-ка в ванную, вымой руки, — сказал нарочито дружелюбным тоном Рик, и Проводник понял, что разговор продолжится без него. 

Он кивнул и открыл дверь, ведущую в ванную. Сделав шаг внутрь и включив свет, Юлиан увидел такое, отчего волосы у него встали дыбом. На каменном полу ванной комнаты лежали две огромные пантеры, сонно щурясь от яркого света. Пока они ничего не поняли, Юлиан пулей выскочил из комнаты, захлопнув за собой дверь. 

— А вы знаете, что у вас пантеры в ванной? Или это тоже обыденность?! — выкрикнул он.

— Э-э-э-э… — промямлил Рик, виновато глядя на Кару, — давай я тебе потом объясню, Юлиан… А сейчас нам пора… заниматься!

И он вытолкал Проводника из квартиры, что-то крича Каре на ходу.

Юлиан и Рик быстрым шагом удалялись от рыже-коричневой высотки. Вид у Осведомителя был слегка виноватый, как у нашкодившего мальчишки.

— Так что ты хотел мне рассказать, Рик? — задиристо спросил Проводник. — Говори, не стесняйся.

— Ну-у-у… На самом деле много чего. Например, тех кошек тебе было нечего бояться…

— Из-за своей неосведомленности я вел себя как полный идиот, спасибо.

— Прости, дружище. Мы и так много всего обсуждали, я не знал, куда впихнуть остальное… 

— Так расскажи сейчас, Рик!

— Хорошо, только дойдем до твоего дома, а то люди скоро сочтут тебя сумасшедшим. Нельзя же с самим собой вслух разговаривать, это знают все психи. — И, самодовольно улыбнувшись, Осведомитель тире Учитель тире Телохранитель принялся что-то напевать себе под нос.

Когда они очутились в уже повидавшей многое гостиной и заняли свои привычные места, Рик заговорил: