Хранитель моего сна

— Лорд Чарльз, уже восемь, я могу идти? — Я не расслышал, как мой секретарь постучал. Впрочем, ему можно этого и не делать. 

— Конечно, ты мог бы уйти ещё полчаса назад. 

— Заканчивал отчёт по краже чёрного алмаза, ваша светлость. Какое счастье, что вы нашли вора. 

— Алмаз вернули? 

— Ещё с утра, милорд.

— Это хорошо... Иначе бы полетели бы головы с наших плеееч. — Устало выдохнул и потёр переносицу.  — Прикажи готовить мне карету до поместья Аластер и езжай отдыхать. 

— Сию минуту, ваша светлость.
 Я подписал несколько документов и взглянул в окно. Как всегда, столица утопает в дождях. Девять месяцев дождей, ливней и мороси. Три месяца снегопада. И как только я согласился служить на востоке империи? Зачем судьба меня закинула... Нет, запихнула, дала добрый пинок под зад, чтобы я оказался здесь. Может быть, чтобы я повстречал её?

Дождь барабанил по крыше кареты, но мне уже было плевать, ведь карета повернула и приближалась к главному входу поместья моего старого друга. Дворецкий стоял у светлой дубовой двери с широченным зонтом. Карета остановилась, взглянув на усталый вид моего личного кучера, я велел ему идти отдыхать. Гостить мы будем до самого завтрака. Дворецкий открыл дверь, приглашая меня войти в поместье, в дверях которого стоял мой не очень довольный друг. 

— Ты опять опоздал, Чарльз! — крикнул мне Генри. 

— Прости. — Крикнул в ответ, достигая друга широкими шагами.

Генри сам помог мне снять плащ и подал белоснежное тёплое полотенце вытереть капли дождя. Ему всегда плевать на манеры и аристократию, когда мы были рядом, впрочем, как и мне. Обнявшись, похлопали друг друга по плечу. 

— Ты голоден? 

— Прикажу подать горячий суп в игровую. На ужин ты опоздал. 

— Я не голоден. 

— Тогда по бокалу виски.

 Поместье Аластер поистине величественное. Множество лестниц, коридоров, бесконечных комнат. У каждых покоев и гостиных были свои названия. Я всегда останавливался в чёрной, в ней даже были некоторые мои вещи, имел привычку их не забирать. Иногда мне казалось, что их кто-то трогал. Но чаще всего моё воображение играло со мной злую шутку. Перед сном я улавливал на чёрных шелковых подушках её запах. Генри работал судьёй, и его приговоры решали судьбы людей с магическими дарами. Я работал главой инквизиции, а сестра Генри какое-то время была телохранителем его величества, пока мы не перебрались в этот дождливый город. Отец погодок умер, а за наследством нужно было следить. Меня отправили в Уорнборн спустя год, как Аластеры тут обосновались, просто за то, что увидел то, чего не следовало. 

— Почему мы встречаемся сегодня не в клубе? Почему у вас в поместье?  Я искренне удивился, потому что обычно в поместье мы проводим праздники, но два раза в месяц встречались в клубе «Алый тюльпан». Это место великолепно. На первом этаже ресторан, на втором игральные комнаты, а под землёй там танцы. Сегодня мы должны были быть там. — Или я забыл о каком-то празднике? 

— Нет. Элоизе надоели эти шумные вечера. Она захотела тишины. 

— Твоя сестра не присоединится сегодня к нам? 

— Она не пропустит эту встречу, можешь сам её пригласить. Она будет рада. 

— Тогда, если ты не против, Генри, я не буду медлить с этим.

— Ты помнишь, где игральная комната. Жду вас там. Сем уже заскучал.

 Я повернул направо по коридору. Серые каменные стены не казались такими холодными по вечерам, их освещали магические светильники тёплого приятного оттенка. Впрочем, в поместье судьи никогда не было холодно, все помещения отапливались каминами, и неважно, как долго в них не находились постояльцы.

Мои шаги совсем не слышно. Возле её двери я простоял три минуты, успокаивая сердцебиение и свою тёмную магию. Наконец повернув ручку, я застыл, прислушиваясь к тихому напеванию знакомой мелодии. Открытая дверь из небольшой гостиной вела в спальню... Жемчужную спальню. Прекрасное пение доносилось из ванны. Элоиза не любила закрытые пространства, и я позвал её по имени, прежде чем подойти к двери ванны. Она словно ждала меня, или мне это показалось. Девушка поправляла чулок с бархатной золотой подвязкой, когда я заглянул.

— Прости. — прошептал я, но не отвёл взгляда.

Белокурая красотка повела плечиком и отпустила подол шелкового алого платья. Элоиза и была для меня тем самым ярким солнцем в этой дождливой глуши. Когда мы вот так наедине, она светит для меня так ярко, что я теряю разум. Подойдя к ней слишком близко, чем это позволяют правила, я вдохнул её тонкий аромат весенних цветов и взглянул на наши отражения. Мы были бы идеальной парой. Я высок, широкоплеч, она миниатюрная и стройная, как феечка. Оба длинноволосые, оба платиновые блондины, зеленые глаза. Наши дети будут красивейшими темными магами империи. 

— Ты присоединишься к игре?

— Чарльз, а ты не боишься со мной играть?

— Нет, милая...

— И что ты хочешь в случае выигрыша? — улыбнулась уголком рта. 

— Попробовать тебя на вкус. — Вконец осмелел и поцеловал внутреннюю сторону запястья. — А ты? 

— Хочу, чтобы ты прочел мне одну из моих книг перед сном. — Мы по-прежнему смотрели в отражения, но уже с чёрными глазами от бушующей тьмы. Магия желала слиться, воссоединиться.
— Хм... — неожиданно.
— Ну так что, Чарльз? Заключим пари? Выигрыш за мной, и ты читаешь мне любовные романы, выигрыш за тобой, и ты наслаждаешься моим вкусом... Так, как захочешь. — Последнее она прошептала.
Провёл носом по голому участку шеи и нежно укусил за мочку ушка. — Нас уже ждут...Я принимаю пари Элоиза. 

Игральная комната была в бордовых и алых тонах. Генри уверял, что этот цвет подогревает азарт. Когда мы с Элоизой вошли, друзья о чём-то спорили. Сем, похоже, немного перебрал. 

— Да просто непонятно, почему такой цвет кожи! 

— Я тебе говорю, что он чистый и посильнее всех нас вместе взятых! — Стукнул по бархатному столу Генри. 

— А что происходит, господа? — Лилейным голосом спросила Эл. 

— Ничего. — Буркнул Сем.

— И все же? — Я помог присесть девушке и налил нам виски. 

— Сему непонятен твой цвет кожи. Твоя белоснежная грива не сочетается с слегка золотистой кожей. 

— Сем, ты ведь в курсе, что на юге тоже есть сильные тёмные маги? 

— Да, но ведь их волосы не белые, а чёрные. 

— Мой отец был северянин, а мать южанка, кожа моя смешалась, а волосы от отца, он был сильнее матери. Я удовлетворил твоё любопытство? 

— Вполне. 

— Отлично, тогда начнём? Во что сегодня? 

— А можно я выберу? — Эл изящно стянула оливку со шпажки. 

— Конечно, сестрёнка, во что хочешь? 

— В «Оку».
 Оку — забавная игра, в колоде 32 карты, на каждой нарисованы изображения: магические существа, маги разных каст. На каждого игрока раздается по три карты, выбывают те, у кого существа слабее, выигрывает тот, у кого в итоге оказывается карта с изображением черного дракона. Мы никогда не играли на деньги, только на интерес.

 Эл ловко перетасовала карты и раздала каждому по три, положив остальную колоду на середину стола. Я медленно подвинул к себе свои и взглянул, что мне попалось... Хм... Неплохо, светлый эльф, ведьма и фавн, вот он пойдёт первым. Эл ходит первой, и её ход — единорог, сильная карта. Или у неё есть что-то покрупнее, или я не понимаю её логику. Сейчас все будут сливать слабые карты, и если не перебьют единорога, она заберёт всё себе. У Сема гном, у Генри — мавка, у меня — фавн. Девочка улыбнулась и кинула на стол белую ведьму. Карты перевернулись, мы взяли по одной, а она две, и так ходка за ходкой. Эл явно торопится закончить игру, это не в её стиле. И вот мы остались один на один, у каждого по две карты. 

— Ходи... — Я пытался разобрать её эмоции. 

— Ладно, я явно перебрал. Расскажите за завтраком, чем закончилось. — Зевнул Сем и, шатаясь, вышел из игровой.

 Я уже знал, что проиграл, ведь в моей колоде был лишь тёмный и ледяной маг. Бросил на стол сразу две, и девушка незамедлительно с торжественной улыбкой ответила двумя драконами: белым и чёрным, как символично. 

— И что ты проиграл на этот раз, Чарльз? 

— Сказки на ночь.

— У моей сестры интересные задания. Переместимся в зелёную гостиную или хотите ещё партию?

— На сегодня довольно.  —  устало улыбнулась Эл.
 Зелёная гостиная мне нравилась. Своим уютом она напоминала центральную столицу и те времена, когда мы учились в академии. В точно таких же оттенках была отделана гостиная нашего курса.

 Я подкинул дрова в камин, налил друзьям по бокалу и осмотрел стены, украшенные движущимися портретами... Нашими портретами. На них мы счастливы и молоды, ведь тогда казалось, что вся жизнь впереди.

— Ты не очень изменился внешне, Чарльз. — нежно взяла из моих рук бокал светловолосая красотка.

— А ты стала ещё краше. 

— Ну вы опять собрались ностальгировать? — улыбнулся Генри. 

— Неужели ты не скучаешь по тем временам, братец? 

— Конечно скучаю. Особенно по молоденьким девицам, которые так и пытались нырнуть в мои штаны. А вы по чему скучаете? 

— Я скучаю просто по тем временам, по тому самому ощущению и чувствам, когда ты предвкушаешь, что скоро весь мир падёт перед твоими ногами.

— Весь мир и так пал перед твоими ногами. 

— А ты по чему скучаешь? — спросила с серьёзным лицом.

Не говорить же, что по тем моментам, когда любовался ею на тренировке? 

— Да в целом по всему, что с нами там происходило.

Мы погрузились каждый в свои воспоминания. Тишина, треск в камине и барабанный дождь вперемешку со снегом. Совсем скоро последняя пожухлая листва опадёт, и восточную столицу накроет белым одеялом. 

— Ладно, пора спать. — устало вздохнул Генри.

— Как-то сегодня рано расходимся. — констатировал я факт. 

— У меня завтра суд по делу кражи дорогущей драгоценности. 

— Я в курсе. Я ведь закрыл это дело. Элоиза, когда ты хочешь, чтобы я исполнил твоё желание? 

— Сегодня, Чарльз.