Хранитель моей жизни

«… что в имени тебе моем»

Когда-то ароматная, а сейчас превратившаяся в отвратительную горькую отраву жидкость скользнула в горло, и я поморщилась. Остывший кофе больше не давал энергии, но, возможно, заблудившаяся доза кофеина все же попадет в мой организм, и тогда я восстану из тумана забвения.

Голова гудела, мысли нестройным хороводом будоражили мозг и сдавливали виски. А все из-за Давида Вольского, самого знаменитого редактора издательства «BB. Паблишер». Он — Царь и Бог книжного мира всего восточного полушария Земли, а по совместительству мой работодатель.

Локоть соскользнул со стола, и аккуратно уложенная на ладони щека рухнула в пропасть. Для полного счастья мне не хватало только свалиться под стол и встретить Вольского распластанной по темно-синему ковролину.

Представила, как щека оцарапалась об это древнее чудо и поморщилась. Между кучей дел, в мгновения перерыва мой взгляд всегда невольно останавливался на уро… кхм, некрасивом покрытии. Неужели у издательства нет денег заменить это убожество? Ах, да. Осознание ударило молотом по усталому мозгу, и я мысленно хлопнула себя по лбу. Его Величество Давид Вольский ненавидел стук каблуков по полу, а следовательно, ни за что в жизни он не разрешит убрать ковролин.

Глубокий вздох вырвался из груди, голова устало опустилась. Я зажала пальцами глаза и приказала себе проснуться. Впереди сложный день, и только одному человеку на всем белом свете известно, как он пройдет.

Взгляд зацепился за стопку распечатанных проектов обложек новых книг. Еще одна странность Давида: он терпеть не мог изучать эскизы и наброски верстки на компьютере. Обожал широкоформатное представление, чтобы можно было «подойти» к книге с разных сторон.

И именно поэтому я не спала всю ночь. И не одна, кстати, в компании двух очаровательных особей мужского пола, которые работали в издательстве графическими дизайнерами. В половине одиннадцатого ночи, когда нормальные люди пьют теплое молоко и ложатся спать, я услышала в трубке голос Вольского, который в безапелляционном тоне (а по-другому он не умеет в принципе) сообщил, что просмотр дизайнов будет утром. Завтрашним утром, а не через две недели, как было условлено ранее.

Ребята-дизайнеры были не особенно рады, но работу сделали. Сейчас отсыпаются, скорее всего, а я всю оставшуюся часть ночи искала круглосуточную типографию, которых, к слову, не существует.

Телефон зазвонил настолько неожиданно, что от испуга я буквально подскочила на стуле.

— Приемная Давида Вольского, слушаю.

— Мась, — жаркий шепот Лизы ворвался в затянутые забвением барабанные перепонки. Я передернула плечами. — Твой идет.

Больше Лизке, которая была моей подругой и работала на ресепшене, и говорить ничего не нужно было. И кофе, кстати, стал лишним. Организм мгновенно проснулся и активизировался, словно я влила во внутрь несколько литров энергетика.

Быстрыми движениями я собрала макеты, поправила узкую юбку и поднялась. Как раз вовремя. Дверь лифта открылась и Вольский вышел на этаж. Пиджак переброшен через локоть, у уха телефон. Шаг быстрый и резкий. Настроение, ммм…

Я снова вздохнула: день будет трудным.

Промчавшись мимо, Давид моргнул глазами в ответ на мое приветствие, шагнул в свой кабинет и прикрыл стеклянную дверь. Спустя минут семь махнул рукой. Вот для чего он установил в кабинете стеклянные двери. Мобильных телефонов или АТС ведь не существует…

Подавив волну усталости и очередной вздох, я поднялась, прихватила блокнот и ручку и зашла к Вольскому. На вальяжно распластанное тело в кресле постаралась не обращать внимание. Вся превратилась в слух.

— Совещание в десять. Эскизы должны быть на столе в переговорной вместе с дизайнерами. Передай маркетологам, чтобы добыли мне эфирное время в прайм-тайме для релиза нового проекта, — почти не глядя в блокнот, я фиксировала все, что слышала. — У Ричи что-то упало настроение, запиши его к ветеринару и найди собачьего психолога. В девять я иду в оперу, костюм нужно забрать из химчистки и привезти прямо сюда.

Давид остановился и махнул рукой, чтобы я исчезла.

— И еще, дива моя белокурая. Купи в кофейне на углу ванильный раф. Только попроси, чтобы сливок было побольше.

Я проглотила никому не нужное замечание о том, что у меня есть имя, кивнула и вернулась к столу. Написала сообщение-напоминание о собрании, спускаясь в лифте на первый этаж, позвонила маркетолагам, а когда стояла в длинной утренней очереди в кофейне, открыла всемирную паутину в поисках психолога. Заодно проверила обновление книги на одной из площадок самиздата, которую читала перед сном. Страница браузера обновилась, но Литрогод оповестил о том, что новых глав не добавлено.

Очередь не двигалась, становилось мучительно жарко. Сухой летний воздух проникал в легкие и грудь третьего размера, скромно затянутая в плотную футболку, поднималась все чаще.

И какой настоящий мужчина пьет ванильный раф?

Ответить на вопрос не удалось, телефон ожил. Сначала строку уведомлений пополнило одно сообщение от Вольского, затем другое, следом за ним третье. Оказывается, я безбожно опаздывала на совещание, которое начнется только через пятнадцать минут.

Времени прокрастинировать не было, схватила кофе, затолкала телефон в сумочку и рванула обратно. Чтобы остановить сорванное дыхание, на выходе из лифта сделала глубокий вдох. Выдох застрял у стеклянной двери.

— Это что? — Вольский посмотрел поверх бумаг на стакан и нахмурился. — Я просил маккиато. Не можешь запомнить, записывай. Свободна.

А прошло всего тридцать пять минут рабочего дня…

Дальше все было как в плохом низкобюджетном фильме. Подготовленные макеты не понравились. Давид отправил в прачечную не тот костюм, который хотел одеть в оперу, и мне пришлось мчаться к нему домой за нужным. Опера, кстати, тоже оказалась отвратной, в чем внезапно была виновата я. Ах, да, Ричи совсем поник, и моя безрукость в вопросе поиска собачьего психолога, стала финальной точкой рабочего дня.

В одиннадцать тридцать, когда я уходила из издательства, на улице было совсем темно. Усталость от бессонной ночи и тяжесть прошедшего дня стотонной плитой навалились на плечи. Я забросила на плечо сумку с ноутбуком и подняла голову к темному небу. На нем лишь одинокая луна, которая с каждым днем становилась все полнее и уверенно приближалась к полнолунию.

Глупо, конечно, но больше поговорить было не с кем. Я склонила голову и, глядя на луну, отправила в бездонную пропасть неба вопрос: «Когда станет легче? Силы уже на исходе».

Не получив ответа, зажмурилась, представила мягкость кровати, тихо мурлыкнула, а открыв глаза, решила заказать такси. Квартира находилась на другом конце города и сил на общественный транспорт попросту не было.

*

— Девушка, вам плохо?

Тихий взволнованный голос водителя вывел из тумана. Я отрыла глаза и поняла, что по щекам беззвучно текли слезы. Это все усталость, которая с такими темпами точно приведет к нервному срыву или выгоранию. А сдаваться мне нельзя, у меня цель есть.

— Нет, все хорошо, спасибо. Был очень сложный долгий день.

— Вы плакали, — мужской голос был приятным и мягко укутывал в одеяло заботы.

Когда обо мне последний раз волновались? Я смахнула горькие мысли и слезы со щек. Поерзала на заднем сидении такси и улыбнулась.

— Это психологическая разгрузка после рабочего дня.

Водитель хмыкнул.

— Знаете, что лучше всего помогает разгрузиться? Хороший сек… кхм, простите, не знаю можно ли вам говорить такое.

— Мне двадцать три.

— Тогда можно, — мужчина тихо рассмеялся, следом за ним улыбнулась и я. — Так вот, хороший секс или немного алкоголя.

— Мне кажется, или вы меня клеить собрались?

— И снова, простите, но нет. Я женат и жену люблю больше жизни.

— Ну вот, а я-то надеялась… без обязательств, случайный знакомый и все такое… — странно, но страха перед незнакомым мужчиной совсем не было. Наоборот, хотелось шутить.

— А вот такого не советую. Это в фильмах выглядит красиво и легко. А в жизни полно всяких придурков.

— Спасибо за совет, но получается вы сами отмели сразу два пункта. Мужчины у меня нет, и я не пью.

— Тогда безалкогольное что-нибудь можно. Мозг обманем, голова станет легче, но и капли алкоголя в организм не попадет, — в этом что-то было. — А хотите, я остановлюсь сейчас вон у того магазина?

— А вы знаете… хочу.

Машина припарковалась у края дороги, я забежала в круглосуточный магазин и вышла с заговорческой улыбкой на лице. Почему нет?

Раскупорила и абсолютно некультурно сделала большой глоток. Чушь все это и не бывает так сразу, но мне стало легче. А вот голова за оставшиеся двадцать минут как будто немного тяжелее. И спать захотелось.

Как зашла в подъезд и поднялась в лифте на двенадцатый этаж, не помню.

Но сознание мгновенно проснулось, стоило только увидеть в темной квартире незнакомого мужчину. Он стоял в свете луны у большого окна, спрятав руки в карманы. Высокий, широкоплечий, с чуть охрипшим глубоким голосом.

— Я не вор, не маньяк и не сталкер. Не пугайся, пожалуйста, и просто выслушай.

Сумка вместе с ноутбуком рухнула на пол, плечом я прислонилась к стене и потерла глаза. Вздохнула.

— А вот и белочка пришла.

«…капельки лунного света застряли среди ресниц. Они необъяснимо светились. Я проглотила колючий ком и тряхнула головой. Так не бывает…»

— Я не белочка, — мужчина хмыкнул.

— Ой, да плевать, — я развернулась и уперлась спиной в стену, закрыла глаза. Ноги совсем перестали держать. — Варианта два: либо я напилась безалкогольным вином, либо от усталости у меня поехала крыша. И ты, пусть и очень красивая, но галлюцинация.

— Довольно необычный комплимент мужчине.

— Просто я, как любой творческий человек, люблю эстетику. Поэтому у меня и галлюцинации вполне эстетичны, — я вскинула руку и покрутила ею в воздухе.

Он промолчал. В тишине комнаты не было слышно чужого дыхания. На долю мгновения показалось, что в комнате никого и не было. Я откинула голову на стену, зажала пальцами глаза и с трудом разлепила веки.

— Завтра прямо с утра напишу этому лживому производителю, что под этикеткой «Без алкоголя» не должно быть алкоголя.

— Они не лгали, — послышалось из глубины комнаты.

А нет, галлюцинация все еще здесь.

— Тогда найду психиатра или психолога, — внезапно перед глазами появился Ричи, и я усмехнулась. — Хотя, какой из меня сыщик, если я даже собаке его не могу найти.

— Зачем собаке психолог? — а вот теперь среди хрипотцы появилось удивление. Да-да, я тоже задавалась этим вопросом.

— Чтоб жить веселее стало. Ладно, — оттолкнувшись от стены, я хлопнула в ладоши. — С тобой, конечно, жуть как интересно, но со своим воображением я и в мыслях могу пообщаться. А мне спать пора.

— Я не галлюцинация и ты не пьяна, — снова повторил он своим ужас каким глубоким голосом.

По открытым рукам побежали мурашки. Я взглянула сперва на них, затем на незнакомца. Как там в книгах пишут? Он был очень горячим (не в прямом смысле этого слова, но кстати, возможно, и в прямом. Я же его еще не трогала. Боже, что значит: «Еще»?).

Тихий смешок не сбил меня с цели, и я дальше продолжила блуждать глазами по мужчине.

Высокий, на полторы головы выше меня, с темными, словно воронье крыло, волосами. Широкие плечи и брови, жилистая шея и острые скулы. Луна волшебным образом делала его силуэт еще притягательнее. Мои глаза метались от лица к телу и возвращались обратно. А незнакомец неподвижно стоял в свете луны, словно позволял мне себя разглядывать.

Он был в костюме и рубашке. Ткань плотно обтягивала его грудь и бедра. Из-за наглухо застегнутого воротника просвечивалась тонкая полоска слегка смуглой кожи. Он красивый (не смазливый, на которого могли бы вешаться малолетки, а именно по-мужски красивый). И если бы я была в книге, растеклась бы лужицей у его сильных ног. Без вариантов.

— Ты слишком громко думаешь.

— Говоришь так, словно можешь читать мысли.

— Могу, когда захочу, — он повел плечами, будто сказал что-то вполне естественное.

— Ну конечно. И о чем же я думала? — вздернутая бровь и сложенные на груди руки его не смутили. Наоборот, уголки четко очерченных губ дрогнули в улыбке.

— Ты не захочешь, чтобы я произнес это вслух.

— Порази меня, — я склонила голову, бросив вызов и через мгновение, когда мужской голос заполнил комнату, почувствовала, как огнем обожгло уши, шею и щеки.

— Я не горячий. В том самом смысле, о котором ты подумала, но спасибо… наверное. Рост 1.98, чтобы ты не гадала, а кожа да, немного смуглая. И, — он умел ставить жирные точки, — про лужицу… Не стоит, но опять же спасибо.

Руки мгновенно поднялись к лицу и спрятала жгущий румянец в ладонях. «Божечки», шепнула и как веером потрясла руками у щек.

— Я здесь.

— Я знаю, что ты здесь, — абсурд ситуации начал нервировать. — Ну и кто ты?

Мужчина пожал плечами и развел в стороны руки.

Ах, да. Мгновение назад это была не точка.

Точка последовала через секунду.

— Бог.

«… будет наоборот…»

В квартире повисла звенящая тишина.

Я ощущала скопившееся напряжение приподнятыми от шока волосками на руках. Затылку стало неуютно холодно, и я поежилась.

— Это уже даже не звоночек, а самая настоящая сирена, — выдохнула в облако лунного света. — Я рехнулась.

Мужчина молча покачал головой и сделал шаг вперед.

— Ты в здравом уме. Прекрати.

— Да-да, именно в здравом уме человек разговаривает с Богом. С тем самым? — указала пальцем на потолок, имея в виду совсем не бетонное перекрытие над нашими головами, окрашенное белой краской.

Незнакомец промолчал, чем заставил пружину нервов зайти на новый виток.

Внезапно в голове вспыхнуло неизвестно когда и неизвестно где обретенное знание. Кажется, в какой-то передаче рассказывали, что призрак можно прогнать всего лишь дотронувшись до него. Они не имеют телесную оболочку и поэтому пальцы потрогают воздух, а привидение растворится, словно его никогда и не было.

Передо мной вряд ли стоял призрак, но я почему-то решила, что и с галлюцинациями можно поступить также.

Не оставив себе времени подумать, я отлепила тело от стены и резко двинулась к мужчине. Через мгновение и два шага протянутая рука коснулась вполне себе теплой груди. Я сильнее вжала пальцы в тело и в раскрытую ладонь вибрацией стукнуло сердце.

Чтоб меня…

— Не сквернословь, — тихий шепот у самой макушки припечатал шок. Я отпрыгнула и потерла руку, словно только что достала ее из костра.

— Я молчала!

— Ты думала.

— Какого?..

— Уверен, это тоже плохое слово, — он прищурился. Незнакомец был спокоен, я же давилась шоком, смешанным с ужасом.

— Кто? Что? Ты что делаешь в моей квартире? Как ты попал сюда? Я… я полицию сейчас вызову.

— Не стоит. Им я вряд ли что-то смогу объяснить.

— А мне? — между стен задребезжали истеричные нотки. — А мне ты объяснишь?

— Это и планировал сделать, как только ты вошла в квартиру. Но что-то пошло не так.

— Да все не так. Все это не так!

— Давай успокоимся, ладно?

Я кипела от злости, как повидавший жизнь чайник, и металлические стенки не выдерживали свалившихся на голову непонимания и ужаса.

А главное, теперь я посмотрела на мужчину совсем другими глазами. Он был сильным. И высоким. И явно накачанным, судя по мышцам, что были обтянуты тканью пиджака. А я абсолютна беспомощной. И даже перцовый баллончик, затерявшийся в сумке, был разряжен.

Внезапно мужские руки медленно поднялись, раскрытые ладони были обращены в мою сторону. Я отшатнулась.

— Я не причиню тебе вреда. Поверь, я здесь для другого, — теперь шутка про то, что умеет читать мысли, уже не казалась шуткой. Он снова угадал.

— У меня нечего красть. И выкуп за меня не дадут. Семьи нет и… друзей нет. У меня никого нет, — словно со стороны я услышала чей-то голос. Он сипел и, кажется, дрожал. По-моему, он был моим.

Долгую минуту мужчина молчал, затем шепнул непонятное: «Ладно», в три длинных шага пересек комнату и скрылся на кухне. Я стояла, оцепенев, прекрасно понимая, что даже бороться с ним не смогу. Если вдруг что…

Звук спускаемой в кране воды заставил вздрогнуть. А холодное стекло насильно всученного мне стакана привело в чувство.

— Выпей. Тебе нужно успокоиться. Разговор будет долгим.

И я выпила. Смотрела в бездонные темные глаза и безропотно пила.

— Я могу присесть? — спросила, когда снова взяла себя в руки и протолкнула тошнотворный ком обратно в пищевод.

— Ты можешь делать все, что угодно. Это твой дом, и я в нем всего лишь гость.

— Сомнительное заявление.

— Ты меня звала, — он настаивал на своем.

— Я? Когда?

— Главное не когда, а как. Я не прихожу ко всем по первому зову. Но тебе нужна помощь.

За время, проведенное в квартире, вопросов скопилось много. Но щекотал под солнечным сплетением один, особенный.

— Ты правда читаешь мысли?

— Могу, но не всегда люблю этим пользоваться.

— Больше не делай этого со мной, ладно? Мне не по себе, — я не могла что-то требовать от незнакомого мужчины, так внезапно ворвавшегося в мою вполне размеренную жизнь. Но интуиция подсказывала, что попросить можно. Следом она уверенно кивнула, услышав ответ.

— Хорошо. Я свое слово не нарушу, обещаю.

— Ладно и… — «что за чушь?» кричала в рупор рациональная часть мозга. «Ты не будешь жалеть», в ответ ей вторило внутреннее «Я», — ты правда Бог?

— Лгать не привык.

Я шагнула к комоду, поставила стакан и, покачивая головой, отошла к стене. От нее снова вернулась к комоду.

— Ну это же… так ведь не бывает. Не в 21 веке, когда люди летают на Луну и планируют колонизировать Марс.

Незнакомец тихо улыбнулся, осмотрелся и пробежался пальцами по корешкам книг на полке. Он двинулся по комнате, изучая, но я не нервничала. Поняла, что страх отступил. Вместо него пришло любопытство.

— Ты можешь не верить словам, но ты должна поверить глазам. А я перед тобой… Кстати, прости, но ты позвала меня слишком неожиданно, и я не успел узнать твое имя.

— А ты можешь и это?

Очередной смешок и новая лампочка интереса зажглась в моей голове.

— О том, что я могу, мы поговорим чуть позже.

— Я Нала.

— На-ла?.. — он нахмурился и медленно повторил мое имя, пробуя его на вкус. Вскинул вопросительный взгляд, безмолвно прося объяснений.

— Мама обожала мультфильм «Король и Лев», поэтому… — очень часто во взрослой жизни мне приходилось объяснять людям, почему меня зовут не привычным именем Катя или Лена, а таким странным и немного отталкивающим в нашем обществе. С ним объясняться не хотелось. Показалось, что он готов был принять любое. Я махнула рукой. — Неважно, а ты?

— Меня зовут Лука´.

— Лука´… Красивое имя, — я прокрутила слово на языке еще раз и нахмурилась. Оно показалось смутно знакомым. — И ты… В смысле, какой ты Бог? Ну, — абсурдность ситуации не давала нормально думать, мысли путались. Я шепнула: «Божечки», поняла, что сказала и, с широко распахнутыми глазами, пролепетала следом: «Прости». — Ну, ты же не самый главный Бог? Да? — мне очень хотелось, чтобы он ответил: «Да». Когда кивнул, стало будто бы легче. — Так, за что ты отвечаешь?

— За многое, Нала. За порядок, за течение жизни и смерти. Я слежу, чтобы нити судьбы прялись правильно, и все имело свое значение.

— Нити судьбы прядут Мойры. Я читала: Клото, Лахеса и Антропа.

— Мойры, Парки… В разных культурах их называют по-разному.

— Но ты не они.

— Я контролирую их.

— Это важная… работа. А я? Почему ты сош… — я невольно вскинула взгляд на потолок, — пришел ко мне?

— Ты звала, Нала. Твоя жизнь немного запуталась и сейчас ты идешь неверным путем. Твоя судьба в другом.

— Так нужно было просто дать мне знак, — истеричная усмешка скривила губы. — Или у вас все по-другому работает?

Лука хмыкнул.

— Слегка.

Мы замолчали и ненадолго в комнате снова зажглись искры напряжения. В моей голове сновало столько мыслей, что, кажется, я слышала их звучание. Они вопили, перекрикивая друг друга и сжимали виски. Лука как будто почувствовал, что мне нужно немного времени, развернулся и подошел к окну. Поднял голову и о чем-то задумался. Не моргая, всматривался в полукруглое очертание луны. Он едва слышно снова произнес мое имя: «На-ла» и глухо добавил: «Будет наоборот».

— Постой, — осознание внезапной вспышкой обожгло мозжечок. — Нити, судьба, Лука… там было так же, но по-другому, — я схватила сумку и вытащила телефон. Дрожащими пальцами коснулась экрана и открыла страницу литпортала. — Она была здесь, она точно была здесь, — перед глазами возникла яркая картинка книжной обложки. Еще несколько касаний и я уже бегала глазам по тексту. — Вот! Я читала о тебе. Хранитель… они называли тебя Хранителем. Но это… это ведь выдуманная история одного человека. Это не взаправду.

— Хранитель, — он задумался. Костяшками пальцев провел по подбородку. — Хм, можно и так. Я не против.

— Но это же абсурд, Лука. Герой книги не может появиться в реальности.

— Я не герой, Нала. И я здесь.

Сил для борьбы не осталось. Я устало опустила руки, вздохнула и прислонилась плечом к стене.

— Ладно. И что мы будем делать дальше?

— Сперва тебе нужно выспаться. А с наступлением нового дня все станет понятнее.

Я даже улыбнуться не смогла. Только приподняла уголки губ и, прикрыв на мгновение глаза, чуть качнула головой.

— Я не смогу спать зная, что в квартире находится посторонний мужчина.

Лука был серьезным. А голос, что разрезал тишину на тонкие ровные лоскуты, все также забирался под кожу.

— Я всегда был рядом, Нала. Просто теперь ты знаешь это наверняка.

«…в груди жаркой волной поднялось смущение, покрыло алыми пятнами шею и коснулось щек…»

Громкая музыка, несущаяся из недр телефона, разрезала тишину комнаты. Вставать не хотелось и только второй звонок заставил открыть глаза. Игнорировать Давида Вольского — самая худшая из возможных идей.

Рука, не глядя, потянулась к прикроватной тумбочке, будучи вполне самостоятельной частью тела, нашарила телефон и вернулась на место. Вернее, к моему спрятанному под одеялом уху.

— Львица моя, ненаглядная, — мужской голос был острым, как лезвие и громким, словно раскат грома майским вечером.

— Я Нала, — губы шепнули, но слова утонули в одеяле. Вольский не расслышал. Хотя… скорее и не захотел.

— Я заказал себе новый мессенджер, но по ошибке указал время доставки шесть тридцать… утра, — в трубке послышался сладкий зевок. — Как ты понимаешь, доставка не в мою квартиру. Сначала хотел на твой адрес оформить, но передумал, — шуршание, приглушенный женский голос на фоне и очередной зевок. — В общем, курьера нужно встретить в издательстве.

— А охранник не может забрать ваш мессенджер?

— Если шутишь — это хороший знак. Смотри, не опоздай. Сумка жуть какая дорогая.

Обреченное «Но» так и осталось неуслышанным. Вольский отключился, а я, крепко сжимая в ладони телефон, безвольно опустила руки вдоль тела. Если доставка на шесть тридцать, то сейчас как минимум шесть.

Я медленно повернула голову к тумбочке и проглотила возмущенный вздох. Часы показывали «5:30».

Почему? Почему талантливые люди иногда такие отвратительные, как люди? Почему другие работодатели уважают личное время сотрудников, но Вольскому плевать на все, кроме своей комфортности? Почему я терплю его причуды вот уже три года?

Ответ на последний вопрос у меня был, поэтому, зажмурившись на долгие четыре секунды, я раскрыла глаза и села в кровати. Голова закружилась, из груди вырвался приглушенный всхлип. Все же не стоило вчера пить, пусть и безалкогольное вино. В памяти воскрес разговор с привлекательной галлюцинацией, перед глазами возникла картинка с сильными мужскими руками, обтянутыми дорогой тканью, а в ушах обладающий уникальной силой воздействия на женский организм голос.

Я потрясла головой и вытерла ладонями лицо, пытаясь быстрее проснуться. Определенно, нужно что-то делать. Такими темпами и до психушки недалеко.

— Я обещал не читать мысли, но у тебя очень говорящее лицо, Нала.

Все тот же, что и вчера, завораживающий глубокий голос раздался у кровати, и я вскрикнула. А еще от испуга, кажется, подпрыгнула на матраце.

— Матерь Божья!

— Не стоит, Нала, — голова с черными волосами и идеальными чертами лица качнулась из стороны в сторону.

— Этого быть не может! Я сплю? Я все еще сплю, да?

— Спала десять минут назад, а затем проснулась и разговаривала сама с собой.

— Не сама с собой, а по телефону.

— Те-ле?.. — он нахмурился.

— Да ладно? Ты следишь за судьбами людей, но не знаешь, что такое телефон? — Лука все еще молчал, неотрывно разглядывая мое сонное лицо, и с тяжелым вздохом я откинулась на спину. — Неважно, — закрыла ладонями щеки и задержала дыхание, чтобы успокоить взбесившееся сердце. — Так это все было взаправду? Ты типа… настоящий? — истеричный смешок сорвался с губ и натолкнулся на вполне уверенное: «Конечно». — И ты смотрел, как я сплю? Всю ночь?

— Нет, что ты. Я в соседней комнате был. Зашел, когда почувствовал, что ты проснешься.

— Почувствовал… Я даже знать не хочу, что это значит.

Придерживая край одеяла у груди, я поднялась и смахнула за спину непослушные после сна волосы.

— Ты не мог бы отвернуться? Мне в душ нужно.

Лука резко сделал шаг назад и приподнял руки.

— Конечно. Но я лучше подожду тебя на кухне. Не хочу смущать, Нала.

Он вышел из спальни и аккуратно прикрыл за собой дверь. А я, глядя на широкую спину, словила за хвост мысль, что в принципе была бы не против смутиться.

О, святые небеса! Как хорошо, что Лука дал слово не читать мои мысли. 

*

Душ занял десять минут, и все из-за того, что кожу все время покалывало от бесконечной толпы мурашек, что приподнимали волоски. Одна только мысль о том, что за соседней стеной, восседая на кухонном стуле, меня ждал мужчина, заводила и закручивала клубок нервов до предела.

Странно, но у меня не было страха от присутствия абсолютно чужого человека в квартире. А может, просто от шока и неожиданного витка судьбы атрофировалось чувство самосохранения? Ответа не было. Вместо него я чувствовала удивительное спокойствие и даже извечно тревожащий душу стресс из-за работы с Вольским, словно не просто притих, а отступил насовсем.

Вот черт! Давид и его мессенджер!

Я выключила воду, схватила полотенце и обкрутила его вокруг тела. И только занесла ногу над ковриком, как в дверь аккуратно постучали. Крик от испуга удержать внутри не смогла.

— Ты в порядке, Нала? Я почувствовал сильное волнение.

— Гос… Твою… Чер… — подходящего слова не нашлось, и от злости я сжала кулаки, запрокинула голову и замычала сквозь зубы. — Лука, меня чуть инфаркт не схватил! — я говорила, поглядывая на стену и наспех вытирая тело. — Нельзя так пугать людей, — распахнула дверь и буквально влетела в крепкую мужскую грудь.

В нос ударил терпкий запах туалетной воды. Я подняла лицо и, кажется, забыла, как дышать. Стоя так близко, Лука выглядел еще красивее. Настолько хорошо, как только может выглядеть мужчина, сохраняя все свое самцовое достоинство.

«Божечки, только не читай мои мысли! Только не читай».

— Кхм, я… — я сделала шаг назад, чтобы голова, наконец, снова смогла функционировать, генерируя правильные мысли, а не то, что сейчас в ней кружило. — Мне нужно собираться на работу.

— Еще луна царствует на небе.

И почему его голос такой до противного глубокий и завораживающий? Ох, черт, Нала, тебе срочно нужен мужчина в том самом смысле, о котором вот уже несколько месяцев просит тело. Хотя, а зачем мне какой-то мужчина, если в собственной квартире уже есть один?

Нет, нет, нет! Хватит!

Не знаю, правда ли Лука перестал залезать в мою голову, но смотрел он очень даже пристально. И молчал, нахмурившись.

Ах, да, он же что-то сказал. Я тряхнула головой.

— Эмм… Давиду плевать на время суток. Для него главное, чтобы поставленная задача была выполнена. А сейчас мне нужно в издательство, — взглянув на часы, я вздохнула. — И, судя по всему, я уже опаздываю.

— Я могу чем-то помочь, Нала?

Ох, мамочки! То, как Лука произносил мое имя, сносило голову. Чтобы скрыть нервозность, я наигранно беспечно взмахнула руками, пока доставала одежду из шкафа, и усмехнулась.

— Ну, я же не знаю, что тебе подвластно. Можешь тучи развести руками или что-то вроде того? — внезапно вспомнилась строчка из песни.

— Тучи? Небо чистое и дождя пока не предвидится.

— Ох, ладно. Не важно, — я натянула через голову свободную толстовку и подняла руки, чтобы достать из горловины волосы. — Но если ты действительно хочешь помочь, то было бы здорово замедлить немного время. Курьер уже вот-вот приедет, а у меня даже номера его нет.

— Конечно, Нала, — Лука кивнул и подобрался, будто почувствовал себя нужным.

Он шагнул к окну, развернулся и взмахнул руками. Через секунду щелкнул пальцами, замер, обернулся и четко очерченные губы дрогнули в улыбке.

— Готово.

А я, как стояла посреди комнаты со спрятанными в рукавах толстовки ладонями, так и осталась стоять, недоуменно хлопая глазами. Вытянула руки, подтянула рукава и взглянула на Луку.

— Ты уверен?

— Я полноценно владею своими силами, Нала. И не стал бы тебе лгать.

— Но… — я повернула голову к настенным часам и глупо улыбнулась. — Ничего не изменилось.

Звенящую тишину разрезал звук бегущей стрелки.

Лука нахмурился, снова поднял руку и щелкнул пальцами.

Секундную стрелку ничего не смутило.

— Этого не может быть. Моя сила только моя, ее невозможно забрать или украсть. Я…

— Ты из книжки. Я говорила, — и ведь действительно говорила, сама до конца не веря в то, что несла вчера.

Наши взгляды встретились, и в глубине топкого темного омута я заметила искры непонимания.

— Ладно, Хранитель мой. А знаешь ли ты, что такое такси?

«… ошибки делать не больно. Больно осознавать, что все случившееся, то, что казалось правильным, на самом деле было одной большой ошибкой…»

Кстати, ловите бесплатный совет: если однажды из книжки в вашей квартире появится Бог, не волнуйтесь за его социализацию. Он знает все и даже чуточку больше.

Для Луки абсолютно ничего из жизни современного человека не стало открытием. Ни лифт, ни подъехавшая к подъезду машина такси, ни высотки бизнес-центров, и даже пропускная система у входа в издательство его не удивила.

Он путался в названиях, не всегда мог понять, почему телефон называют именно «телефоном», а не «чудом Богов», но безошибочно угадывал предназначение предметов и механизмов.

Когда уставший водитель такси вез нас по полупустому, только-только начинающему просыпаться городу, Лука спокойно сидел и рассматривал дома за окном. Он часто поглядывал на луну, что-то шепча, едва слышно. Задумавшись, беззвучно щелкал пальцами и, вздохнув, снова возвращал свой взгляд на город.

В отличии от бесконечного спокойствия, что источало мужское тело, я была взбудоражена и напряжена. Сотни вопросов роем кружили в голове не позволяя сосредоточиться. Что теперь делать? Как объяснить появление незнакомого мужчины в своей жизни другим? Когда он уйдет и уйдет ли вообще? А главное: зачем он пришел и… а я точно не сошла с ума?

Но когда мы сели в машину, водитель такси обратился дважды. Мне сказал: «Доброе утро, милая леди», а когда я на мгновение задремала и подбородок сорвался с кулака, на котором мирно лежал, Луке адресовал: «Не жалеете вы свою девушку. В такую рань подняли».

А это значит, моего прекрасного Хранителя видела не только я. И сойти с ума на пару с незнакомым мне водителем мы точно не могли. Это как минимум.

 — Тебе не стоит этого делать.

Услышав тихий голос в тишине салона, в котором уснуть не давала лишь негромкая фоновая музыка, я вздрогнула. Обернулась и словила на себе внимательный топкий взгляд.

— Что делать?

— Ты не хочешь ехать, я знаю. И… ты не должна.

— О чем ты, Лука?

— Твоя работа, — он кивнул в сторону высотки, на которой светилось название издательства. Шлагбаум поднялся, и машина медленно въехала на парковку. — Сейчас утро, и я уверен, твой рабочий день не начинается настолько рано.

— Это работа. Моя работа, — я повела плечами и посмотрела на здание, попасть в которое еще несколько лет назад мечтала больше всего в жизни. Сейчас мечты изменились. — Делать то, что хочется — это утопия в современном мире, Лука. И да, я бы хотела заниматься совсем другим, а не всякой чепухой: метаться по химчисткам, спорить с представителями авиакомпании, которые не могут запомнить, что у важного пассажира дикая нелюбовь к тушеным овощам. Искать белую рубашку в черный горошек, а не черный горошек на белой рубашке… — горький смешок сорвался с губ. Я обернулась и улыбнулась задумчивому Луке. — И да, нестись ранним утром на работу, чтобы встретить курьера, из-за того, что Вольский поленился изменить время доставки, я тоже никогда не мечтала.

— Ты терпишь все это, потому что…

— Видимо, потому что мазохистка.

— Ма…

Только спустя секунду я поняла, что сказала, и тепло румянца окутало щеки. С водительского сидения послышался смешок, и огонь смущения мгновенно покрыл все тело.

— Не обращай внимания. Пожалуйста.

Я снова отвернулась к окну, потрясла рукой у лица и тихо вздохнула, когда заметила в фойе поднявшегося с места охранника. Он был уставшим, но достаточно счастливым, ведь понимал, что его рабочий день подходит к концу. В то время как мой только-только начинается.

— Думаешь, этот твой Вольский, он ценит твою работу? — а Лука не сдавался. Искал ответы на только ему известные глубинные вопросы. Один, совсем простой, поставил меня в тупик. Странно, но я задумалась на мгновение.

— Конечно, я же… — отвратительное чувство совершаемой ошибки прошибло тело. Затылок свело холодом, и я сглотнула. Выдержать проникающий в душу мужской взгляд сил не было, я отвернулась. — Он ценит меня.