Хранитель сфер

«Хранитель сфер» – вторая книга дилогии «Сквозь портал».

Первая книга называется «Сквозь портал». Читать здесь

Любое совпадение имён, фамилий, должностей, мест и названий является случайным. События, происходящие на фоне реальных мест и учреждений, являются вымышленными.

Неистовые волны подхватывали деревянный корабль и несли его вверх,  чтобы затем обрушить в бушующую пучину. Безвольное судно находилось во власти стихии. На двух уцелевших мачтах болтались обрывки парусов. По палубе метались люди. Их жалкие попытки управлять судном выглядели нелепо на фоне разразившейся бури. Сквозь жуткие завывания ветра доносились испуганные крики. Яркие вспышки молний рассекали тёмно-серую мглу вокруг корабля, освещая картину катастрофы мертвенно бледным светом на краткие мгновения. Но моё внимание было приковано к старику, неподвижно стоявшему на палубе погибающего корабля. Одной рукой старик крепко вцепился в уцелевшую мачту, а другой прижимал к себе небольшой кованый ларец. Длинный плащ, в который был одет старик, распахнулся от порывов ветра, и я увидел на его груди толстую цепь, оканчивающуюся большим круглым медальоном со странными знаками, точно такими, как на крышке ларца. Борода и седые волосы старика развевались, взгляд был устремлен вдаль, а губы что-то шептали. За спиной старика, едва держась на ногах, возвышался крупный мужчина в длинной рубахе, с надетой поверх тонкой кольчугой. На широком кожаном поясе висели ножны внушительных размеров. Плотно сжатые губы, прямой крупный нос и брови, сдвинутые к переносице, придавали ему свирепый вид. Ветер нещадно трепал его длинные светлые волосы с чёрной прядью впереди. Во время очередной вспышки молнии старик повернул голову и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и его лицо исказила злобная гримаса. Он ещё крепче прижал к себе ларец, и я догадался, что это и есть моя цель. Какая-то неведомая сила заставила меня протянуть руки к ларцу. Я медленно приближался к старику и чувствовал, как ветер швыряет брызги волн в лицо. Оставался всего один шаг… Я боялся его сделать, зная, что произойдёт что-то непоправимое. Усилием воли я удержался от последнего шага и…

…Я вскочил и сел на кровати, тяжело дыша. Снова этот ночной кошмар! Я вытер мокрое от пота лицо и почувствовал на губах солёный привкус. Включил ночник, и сердцебиение начало успокаиваться при виде знакомой обстановки квартиры. Часы показывали половину четвёртого утра, но после такого реалистичного сна, спать совсем не хотелось. За окном ярко светились ночные огни столицы. В домах напротив, в некоторых окнах горел свет. Я встал, прошёл на кухню и заварил себе кофе. Руки предательски подрагивали, очень хотел закурить, но сдержался. Эту дурную привычку, от которой несколько месяцев пытался избавиться, я приобрел, когда стало понятно, что с Ксенией у нас ничего не выходит. После выпуска из университета я уехал на новое место службы, а она продолжала жить и работать в Пекине. Мы почти не виделись, у нас редко совпадали отпуска и выходные, и постепенно чувства стали ослабевать. Год назад Ксения позвонила мне и сообщила, что собирается создать семью. Но не со мной… Я пожелал счастья ей и её избраннику.

После мыслей о Ксении невольно нахлынули воспоминания о событиях, случившихся четыре года назад. О том, как со своим другом Никитой оказались в Америке, переброшенные порталом, о секретной лаборатории сумасшедшего доктора Робинса, замаскированной рядом с большим адронным коллайдером. Сколько раз мы оказывались тогда на волоске от гибели! После благополучного завершения спецоперации «Прыжок», в которой мне была отведена главная роль, я ещё долго мучился ночными кошмарами, вспоминая страшные разломы в земле, изуродованных людей, оранжевое марево, затопленный тоннель и испытания, которым подвергался в лаборатории доктора Робинса. («Сквозь портал»)

Постепенно нервная система молодого здорового мужчины пришла в норму. Всё стало забываться. Я больше не вскакивал по ночам от собственных криков. И вот – снова началось! Уже третий раз мне снился один и тот же сон про страшную бурю, корабль и странного старика с ларцом в руках, со злобой глядящего на меня. Каждый раз я с трудом просыпался с чувством, что был на грани чего-то непоправимого. Предыдущий сон был совсем недавно, неделю назад, а с момента первого прошло чуть больше месяца. Может, посоветоваться с полковником Алёхиным из Девятого управления? После успешной операции «Прыжок» его перевели из Крыма в Москву, и мы поддерживали дружеские отношения. Я вздохнул – не хотелось снова проводить время в «санатории строгого режима» под пристальным медицинским контролем. После прохождения через портал и обретения необычных способностей нас с Никитой достаточно долго там держали под наблюдением. Алёхин вынужден будет доложить моему непосредственному руководству, а это обязательно приведёт к всестороннему медицинскому обследованию. Пожалуй, всё-таки нужно будет посоветоваться, но позже. Я зевнул и взглянул на часы – половина пятого. Нервы успокоились, я вернулся в комнату, лёг в кровать и погрузился в глубокий сон.

Меня разбудил звонок видеовызова мобильного телефона.

– Алло, – сонно пробормотал я, не глядя на экран.

– Спишь, старлей? – раздался бодрый голос Сокола.

– Да иди ты… товарищ подполковник, – пробухтел я в ответ, пытаясь проснуться и принять вертикальное положение.

Вы не подумайте, что это проявление неуважения к старшему по званию. Просто у нас с Соколом после событий четырёхлетней давности самые дружеские отношения, стирающие грань между званиями. При посторонних я соблюдаю субординацию. А наедине мы общаемся, как два закадычных друга.

– Напоминаю, с сегодняшнего дня у вас с Вершининым начинается трёхдневная подготовка. Ставлю задачу номер один – вовремя прибыть в центр! – И Сокол отключился.

Я уже окончательно проснулся и с недоумением посмотрел на часы. Чуть не проспал. Шесть утра, а прибыть нам с Никитой надо к девяти. Времени не так уж и много. Я набрал номер Никиты.

– Да еду я, еду, – ответил друг недовольным голосом. – Вы там что, с Соколом, сговорились?

– Привет, Никита! Он тебе уже звонил?

– Да. Поставил задачу – вовремя прибыть в центр.

– Мне тоже. Ну, Никита, значит, ждём сюрпризов в дороге!

– Мне только сюрпризов от Сокола не хватает, – недовольно пробурчал Никита. – Я уже четырнадцать часов за рулём с двухчасовым перерывом на сон.

– Надо было раньше выезжать, – назидательно сказал я.

– Как же тут уедешь, когда она такая лапочка… – неожиданно мягким тоном для своего мощного телосложения произнёс Никита.

У него пару месяцев назад родилась дочь, и он ездил в родную станицу  навестить семью. У нас в Москве есть служебные квартиры, но жене с маленьким ребёнком было бы тяжело одной в столице. К тому же мы практически не бываем дома из-за службы, поэтому пока Никите приходится преодолевать большие расстояния. Обычно он совершает авиаперелёты, но в этот раз решил воспользоваться случаем и похвастаться новым автомобилем перед родственниками.

– Ладно, не опоздай, папаша! – поддел я Никиту. – А то будет тебе «лапочка» от Сокола!

***

Сразу после окончания университета мы получили распределение в центр специального назначения «Сенеж», недалеко от подмосковного города Солнечногорск. Нас предупредили, что в будущем ожидаются операции несколько иного характера, чем у других офицеров, проходящих обучение в центре, но специальную подготовку мы должны были пройти вместе со всеми, а лучшего места для отработки рукопашного боя и диверсионно-разведывательных навыков не отыскать. Появление двух офицеров с инженерным образованием поначалу вызвало недоумение среди лучших выпускников Рязанского десантного и Новосибирского  военного училища, прошедших тщательный предварительный отбор. Будучи ещё курсантами, с первых дней учёбы, ими отрабатывались необходимые навыки для ведения специальных военных и разведывательных операций. Правда, их презрительные взгляды в нашу сторону начали меняться, когда они узнали, что нам сразу после выпуска присвоено звание старших лейтенантов. Да и медаль «За отвагу» на моей груди вызвала немало удивления и добавила уважения в отношениях.

Большим облегчением и радостью было появление Сокола в «Сенеже» в качестве одного из инструкторов. После тяжёлого ранения в бедро во время операции «Прыжок», Сокол заметно хромал и не мог больше принимать участие в спецоперациях. Зато его знания и умения были крайне необходимы для воспитания новых бойцов. Поначалу хромого инструктора не восприняли серьёзно в «Сенеже», но Сокол быстро восстановил статус-кво, отключив одного за другим семерых лучших бойцов-рукопашников. Я наблюдал за этим боем и тихо посмеивался, видя, как Сокол, незаметно для окружающих, использует свою сверх молниеносную реакцию, полученную после прохождения через портал. Его способность пришлась весьма кстати во время нашего совместного побега из лаборатории Робинса. В «Сенеже» Сокол  лично руководил программой нашей  спецподготовки и, должен признаться, спуску не давал, несмотря на близкое знакомство. Какое-то время мы занимались по индивидуальной программе, но, благодаря Соколу, быстро достигли уровня подготовки более опытных офицеров.

Ох, и тяжёлый же это был год! Многокилометровые полосы препятствий сменялись рукопашными схватками, метание ножей – стрельбой из разных видов оружия. Учебные бои в горах Кавказа перемежались с попытками тайных проникновений на условную территорию противника на равнинной местности. Прыжки с парашютами, заплывы… Хотя заплывы в озере Сенеж мне были в удовольствие, в отличие от Никиты, до сих пор плохо плавающего. Зато ему было легко нагрузить на себя целый арсенал оружия и небрежной трусцой бежать впереди, слегка подтрунивая надо мной, обливающимся потом и падающим от усталости в стандартной амуниции. Нам запрещено было демонстрировать свои необычные качества в присутствии кого-либо, кроме Сокола. Потому иногда проводились тренировки на троих, во время которых Сокол мог проявить свои навыки молниеносных движений, обучая нас различным приёмам.

Спустя год подготовки нас стали отправлять на различные боевые операции. Туда, где нельзя было обойтись без применения особых способностей, приобретённых после прохождения порталов. Я мог находиться длительное время под водой без специального оборудования, и мне доставались затопленные тоннели или засады на дне водоёма. Никита же отличался неслыханной силой и выносливостью. Именно он смог незаметно выворотить и утащить неподъёмный сейф, набитый доказательствами финансирования террористов одной международной гуманитарной организацией, работающей на Ближнем Востоке и в странах Африки. Даже бывалые бойцы из группы прикрытия протирали в изумлении глаза, при виде Никиты, бегущего трусцой с сейфом на плечах.

Тем не менее, раз в полгода для поддержания формы, мы должны были проходить в центре тренировочную военную подготовку, которой руководил лично Сокол. И, как правило, начиналась она ещё до нашего прибытия на полигон в виде различных «непредвиденных» обстоятельств в дороге, заранее запланированных Соколом. Так называемая учебная тренировка в городских условиях. Поэтому после его звонка я понял, что утро будет нелёгкое, мешкать нельзя, надо срочно собираться и выдвигаться к месту назначения.

Я быстро принял холодный душ, сильно растёр себя полотенцем, надел джинсы, футболку и джинсовый пиджак. Из-под подушки достал пистолет, снял его с предохранителя и сунул за пояс джинсов, прикрыв сверху пиджаком. Это так, на всякий случай, ведь у нас действует договорённость не применять огнестрельное оружие по прямому назначению во время преодоления «непредвиденных» обстоятельств. Я с сожалением посмотрел на свой смартфон – его придётся оставить дома. По нему, даже выключенному, меня легко отследить, а, значит, Соколу будет известен каждый мой шаг. Специально для таких случаев на блошином рынке я приобрёл старый кнопочный мобильный телефон. «Динозавра» из прошлого века. Конечно, во включённом состоянии сим-карта сразу же определяла моё местоположение, а вот в выключенном – попробуй, найди меня. В выключенного «динозавра» была вставлена большая, громоздкая симка старого образца с другим номером, я положил телефон в карман пиджака, и тут моё ухо уловило лёгкий щелчок открывающегося входного замка…

Я достал из-за пояса пистолет, подошёл к входной двери и приготовился встречать непрошеных гостей. В замке ещё пару раз щёлкнуло, и дверь начала медленно приоткрываться. Я не стал дожидаться, когда она откроется, а резко рванул ручку одной рукой, готовясь нанести удар второй. Этого не ожидали с той стороны, и в прихожую ввалился, слегка растерявшийся от внезапного манёвра, мужик в чёрной балаклаве. Я подставил ему ножку, ударил рукояткой пистолета в затылок и быстро развернулся лицом к входной двери, готовясь отразить удары. Второй мужик оказался проворнее первого и сразу же попытался вырубить меня ударом в челюсть, но я уклонился и точным движением ударил его рукой с пистолетом в кадык, а затем кулаком другой руки в солнечное сплетение. Он выпучил глаза от удушья и повалился вниз лицом, хватаясь руками за горло. Из-за его спины на меня набросился третий мужик с пистолетом-инъектором в руке. Я перехватил его кисть, рванул её так, что она хрустнула, а потом с силой дёрнул руку нападавшего вниз и  приставил приготовленный для меня инъектор к его бедру, с силой надавив на курок. Мужик взревел от боли, а через несколько секунд обмяк и свалился без сознания рядом с двумя приятелями. Я выглянул на лестничную площадку. Больше никого не было. Второй мужик попытался было встать, и мне пришлось снова ударить его, теперь уже по затылку, чтобы он основательно прилёг. Я быстро проверил карманы у поверженных мужчин – как и предполагал, документов при них не было. Я надел на голову светлую кепку, взял заранее приготовленный рюкзак и, аккуратно прикрыв входную дверь, вышел из квартиры. За трёх оставленных без сознания бойцов я не переживал, за ними наверняка придёт группа прикрытия.

Я вызвал лифт, а сам вышел к лестничному проёму и начал бесшумно спускаться. На первом этаже возле лифта я увидел ещё двух подозрительных мужчин, но не стал обращать на себя их внимание, а осторожно свернул к чёрному входу, обычно всегда запертому, открыл дверь своим ключом и вышел на улицу. Петляя во дворах, направился к месту, где вчера оставил машину. Я никогда не парковался возле дома, каждый раз выбирая для этого разные соседние дворы. Подойдя к машине, я присвистнул – все четыре колеса были спущены. «Ну, Сокол, держись!» – с досадой подумал я и огляделся по сторонам. Невдалеке разговаривали двое мужчин. По их осанке, выправке и взглядам, которые они невзначай бросали в мою сторону, я понял, что это не просто праздные прохожие. По узенькой улочке мимо меня медленно проезжала машина с шашечками такси. Я усмехнулся. Как это по-детски, спустить колёса  моего авто и тут же подставить «случайного» таксиста. Впрочем, воспользоваться своим автомобилем была не лучшая идея, в него наверняка встроен маячок. Поэтому я быстрым шагом направился к ближайшему метро. Краем глаза заметил, что мужчины прекратили разговор и последовали за мной.  Итак, сначала нужно избавиться от преследователей. Я нырнул в метро и поехал в сторону кольцевой ветки. Перешёл на кольцевую, вошёл в вагон, прошёл вглубь к следующей двери и выскочил из неё за мгновение до закрытия дверей. Снова сделал переход, проехал ещё две станции, убедился в отсутствии слежки, поднялся на поверхность на «Беговой», поймал такси и велел водителю:

– Гони на Ленинградское шоссе! Я выйду, не доезжая Радумли.

– Поняль, шеф! – весело ответил мне таксист узбек, и такси влилось в общий поток машин.

Естественно, я не собирался на такси подкатывать не то что к въезду в учебный центр, а и в сам Солнечногорск. Наверняка в городе и на въездах в него рыщут тренировочные группы перехвата. Они сегодня отрабатывают захват диверсантов, которые под видом гражданских пытаются проникнуть на военный объект. Диверсантами «назначены» мы с Никитой. У меня для такого случая был отработан план. Года полтора назад я отыскал недалеко от Ленинградского шоссе в старом дачном посёлке за деревней Болкашино, в покосившемся домике одинокого, не болтливого старичка-выпивоху по имени Макарыч. Во дворе у него стоял деревянный гараж, а в нём старенький Жигулетик на ходу.  Я договорился с Макарычем, что буду иногда арендовать у него автомобиль за символические деньги и угощение. Этим Жигулетом я воспользовался пару раз.  Добирался до окрестностей Солнечногорска, припрятывал машину в рощице километрах в четырёх от «Сенежа», а оставшееся расстояние преодолевал иногда пешком, иногда вплавь через озеро, каждый раз выбирая разные подходы.

Пока я всё обдумывал, таксист что-то увлечённо рассказывал. Дядька попался словоохотливый, и постепенно до меня стал доходить смысл его слов.

– Какой бедный люди в этом Сербий, – качал головой таксист. – Только неделю назад биль землетрясение! А сегодня ночью снова биль! Такой сильный! Столько домов разрушиль!

– Погоди, друг, ты о чём это?

– Ты радио слушать? Телевизор смотреть? Везде об этом говориль! Много-много домов упаль! Бедный люди спаль и в домах биль!

– А ну-ка, поищи по радио мне эту новость! – велел я таксисту, и он послушно начал переключать с одной радиостанции на другую.

«… землетрясение разрушительной силы. Ровно в половине четвёртого утра по московскому времени. В Белграде была половина второго ночи. Ведутся поисково-спасательные работы. Точных данных о погибших и пропавших без вести ещё нет. Россия предложила свою помощь…» – ведущая читала последние новости встревоженным голосом.

– Выключи, друг, – попросил я и задумался.

Сам не знаю, почему меня так взволновала эта новость. Наверное, потому, что за последние четыре года я стал слишком настороженно относиться к любым сообщениям о природных катаклизмах, подозревая в этом продолжателей дела доктора Робинса. В это время мы проезжали мимо продуктового магазина.

– Тормозни-ка на минутку, друг, – попросил я, заскочил в магазин, купил бутылку водки и пару консервов Макарычу и полкило сосисок его псу по кличке Жулик.

Через полчаса я расплатился с таксистом и отпустил его, а сам отправился по просёлочной дороге к дачному кооперативу. Мой Макарыч жил километрах в четырёх от дороги, среди заброшенных участков, и минут через двадцать я уже стоял возле его накренившегося деревянного забора.

Странным было то, что меня не встречал радостным лаем Жулик. Я хоть и редкий гость, но всегда приходил с гостинцем, а собаки быстро это запоминают.

– Жулик! – позвал я пса, открыл калитку и вошёл во двор.

Пёс не отреагировал даже на скрип калитки. Это меня насторожило, я достал из-за пояса пистолет и, держа его перед собой, начал медленно продвигаться вглубь двора. Вот и будка Жулика, я проследил взглядом за цепью и увидел собаку, лежащую за будкой с перерезанным горлом в луже собственной крови.

«Чёрт, Сокол, – подумал я со злостью, – чем твоей тренировке собака помешала? Зачем надо было убивать пса?» Я продолжал обходить двор и вдруг заметил ногу в старой калоше, выглядывающую из-за угла дома. Я осторожно посмотрел за угол и увидел лежащего на земле Макарыча. Остекленевший взгляд, направленный в небо, не оставлял сомнений в том, что старик мёртв. На одно только мгновение я потерял самообладание, и в этот момент на меня кто-то прыгнул с крыши дома. Я не ожидал нападения сверху и упал на землю вместе с нападавшим. В прыжке он успел выбить пистолет из моих рук. Я быстро сгруппировался, вскочил на ноги и ударил противника ногой в голень. Он взвыл от боли, но со всех сторон ко мне уже бежали человек десять вооружённых пистолетами людей, отрезая от дороги. Я швырнул рюкзак в ближайшего из нападавших и, воспользовавшись его секундным замешательством, точным ударом ноги в грудной отдел отправил его в нокаут. В это время ко мне подскочили ещё двое. Один попытался ударить меня рукояткой пистолета по голове, но я успел увернуться, перехватил его кисть, забрал пистолет и наотмашь ударил им в нос второго нападавшего. В это время раздался выстрел, и мою щеку обожгло пролетевшей рядом пулей.

– Стрелять только по ногам! Объект нужен живым! – крикнул один из нападавших, и раздался ещё один выстрел, к счастью, не задевший меня.

«По мне стреляют! Никакие это не учения! – пронеслось в голове. – Это реальное нападение!» Потому и мертвы Макарыч с Жуликом. На меня открыт сезон настоящей охоты! Но кем, и зачем? И как меня выследили? Никто из наших не знал о Макарыче. Неужели сам старик кому-то проболтался по пьянке? Сейчас раздумывать было некогда, осознание того, что это не учения, развязывало мне руки. Я сделал два выстрела в сторону нападавших.  Двое упали, а я быстро перепрыгнул через невысокую поленницу и занял за ней оборонительную позицию. Очень вовремя, так как несколько пуль пролетело над головой.

– Только по ногам! – орал старший группы.

Я смотрел сквозь щели между поленьями, следя за бандитами, как вдруг спиной почувствовал взгляд. Резко обернулся и успел упасть на землю, уворачиваясь от раскрытой сетки, летящей прямо на меня. Я прозевал троих, они зашли мне за спину, пока я отбивался от их коллег. У одного в руках был большой пистолет с расширенным дулом, направленный в мою сторону. Я сделал несколько выстрелов в сторону тройки, и они залегли в густом кустарнике.

Я понял, что оказался в ловушке, со всех сторон окружённый вооружёнными людьми. Жизнь была в опасности, в груди бушевала ярость, усиливающаяся сознанием того, что меня пытаются поймать сетью, как зверя. От гнева перед глазами поплыл оранжевый туман, а в голове начало гудеть.  Я выглянул из-за поленницы и сделал ещё несколько выстрелов в сторону приближающихся нападающих. А потом развернулся и выстрелил в сторону приподнявшегося бандита, стреляющего сеткой. Он вскрикнул и упал. Я снова посмотрел в щели между поленьями, но картинка была размытая – оранжевый туман перед глазами сгустился и начал колебаться, как воздух над раскалённой поверхностью. Гул в голове становился всё сильнее. «Словно оранжевое марево», – успел я подумать, как в голове что-то оглушительно взорвалось, и сознание погрузилось во тьму…

…Вместе со вздохом в лёгкие попала вода, и я судорожно закашлялся, приходя в себя. Я открыл глаза, попытался встать, но вместо этого с головой погрузился под воду. Что за чёрт?! Я вынырнул из воды и испуганно огляделся по сторонам. Вокруг меня расстилалась безбрежная водная гладь. Где нападавшие? Где домик Макарыча? Только вода вокруг и пасмурное небо над головой. Я вспомнил оранжевое марево перед глазами, гул и оглушительный взрыв и похолодел от страха – неужели снова произошёл страшный эксперимент четырёхгодичной давности, и я попал в зону его действия? Если это так, то образовались новые порталы, и я оказался точно в центре одного из них?!

Куда же меня занесло? Вода была холодная и чуть солоноватая. Это точно не Женевское озеро – вкус его воды я хорошо запомнил, когда выбирался с друзьями из затопленного тоннеля. Вдалеке, почти на линии горизонта я увидел очертания нескольких кораблей. Интересно, а в какой стороне ближайший берег? Расстояние меня абсолютно не пугало, с моими уникальными способностями плавать – это была пара пустяков. Меня пугала неизвестность. В чьи руки я попаду? Как объяснять своё неожиданное появление? Сейчас бы навигатор пригодился, но, увы…

Пиджак мешал плыть,  я чуть было не сбросил его, но вовремя вспомнил про своего мобильного «динозавра». К счастью, после покупки я догадался модернизировать его корпус с помощью технарей-умняшек на том же блошином рынке – он был водонепроницаемым. Я достал мобильный из кармана и нажал кнопку включения. Маленький допотопный экранчик вскоре загорелся жёлтым светом, и я набрал номер Сокола.

– Где ты, Илья? – встревоженным голосом спросил Сокол.

– Надеюсь, ты мне скажешь. От горизонта до горизонта – кругом вода, – я постарался придать своему голосу спокойствие. – Кажется, я снова попал в портал. С моим счастьем! Скажи лучше, что там творится? Много разрушений в этот раз?

– Илья, о чём ты говоришь? Какие разрушения? В какой портал?

– Прямо во время нападения… Кстати, надеюсь, оно не входило в твою тренировочную программу?

– Я не посылал людей к тебе в квартиру, – резко ответил Сокол. – Мне уже доложили из группы наблюдения…

– В квартиру?! – воскликнул я. – Я имею в виду ту бойню, которую мне устроили у Макарыча! Именно там я попал в портал!

В трубке повисла непродолжительная пауза.

– У какого Макарыча? Я тебя не понимаю, – сказал Сокол. – Лучше всё обсудим при встрече. Сейчас не отключайся, мы уже ищем тебя… Есть… Нашли… – Сокол присвистнул в трубке. – Ого! Охренеть можно!

– Где я? Не томи!

– Если верить сигналу твоего телефона – в Балтийском море, километрах в двадцати пяти от берегов Эстонии…

– Это хорошо, что в Балтийском, – облегчённо вздохнул я.

– Это почему?

– Да потому что акул нет! – Я рассмеялся.

– Шутник хренов! Море не штормит? Как обстановка?

– Пляжная! – Я поплескал рукой возле телефона. – Жаль только солнца нет!

– Ладно, ты там пляжничай, пока есть возможность, а мы тебе наш кораблик вскоре подгоним.

Примерно часа через два меня подобрал российский корабль, следующий курсом в порт Санкт-Петербурга. А утром следующего дня я был доставлен прямиком в Главное разведывательное управление Генерального штаба для составления подробного рапорта о случившемся.

На срочное совещание в кабинет заместителя начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил России были приглашены: начальник Восьмого управления специального назначения, его заместитель полковник Кравцов, в чьём непосредственном подчинении находились старшие лейтенанты Поздняков и Вершинин, начальник Пятого управления оперативной разведки, а также полковник Алёхин из Девятого управления.

– Итак, товарищи офицеры, что мы имеем в связи со сложившейся обстановкой? – обратился заместитель начальника к собравшимся. – Давайте начнём с происшествия со старшим лейтенантом Поздняковым.

Докладывать начал заместитель начальника Восьмого Управления, полковник Кравцов:

– Два дня назад, во время выполнения поставленной учебно-тренировочной задачи на старшего лейтенанта Позднякова Илью было совершено двойное нападение. Первое произошло в его служебной квартире. Нападавших было трое.  Один из них имел при себе пистолет-инъектор, есть подозрение, что с транквилизатором. Поздняков успешно нейтрализовал всех троих, считая, что это часть тренировочной программы. К сожалению, нам не удалось задержать нападавших, их личности пока не идентифицированы, по базам не проходят. Они были с группой прикрытия, которая обеспечила успешный отход.

Второе нападение было совершено многочисленной группой неизвестных на тайной перевалочной точке Позднякова, в дачном поселке за Болкашино. Был убит хозяин дачного участка, а на Позднякова устроена засада. Из рапорта старшего лейтенанта становится понятно, что целью нападавших было – захватить его живым.

Во время второго нападения с Поздняковым произошло экстраординарное событие. В рапорте он указал на характерные признаки появления портала – оранжевое марево, тяжёлый гул и звук взрыва. Но землетрясения он не ощутил. По его мнению, он попал прямо в центр возникшего портала и был мгновенно телепортирован в Балтийское море. При этом оперативная группа, прибывшая на место происшествия, не обнаружила никаких признаков возникновения портала – ни разломов в земле, ни оранжевого марева. Место, указанное Поздняковым в рапорте, не обладало аномальными физическими свойствами.

– Почему Балтийское море? – задумчиво спросил генерал-лейтенант.

– Вопрос пока остается без ответа, – ответил Кравцов. – Тем не менее, благодаря этому происшествию, Позднякову удалось скрыться от преследователей.

– Где он сейчас?

– В закрытом медицинском центре на обследовании. Ждём выводов.

– Какие есть соображения по поводу этого инцидента?

– Есть предположение, товарищ генерал-лейтенант, – слово взял начальник Восьмого управления, – что за Поздняковым идет охота. Заказчиками могут быть люди, причастные к созданию лаборатории Робинса.

– Агенты глубинного правительства?

– Совершенно верно. И, к сожалению, судя по всему, произошла утечка информации из нашего ведомства.

– Поясните ваши подозрения.

– Засада была устроена на его тайной перевалке. Значит, кто-то предупредил нападавших, что у Позднякова именно сегодня будет учебная тренировка. Ведь он мог месяцами не появляться в Болкашино.

– Кто знал о готовящейся тренировке?

– Много людей, так или иначе, были причастны к подготовке. Контрразведка уже начала тщательную проверку, но это займет время.

– А есть версии причины его внезапной телепортации?

– Никаких, – покачал головой Кравцов.

– У меня есть версия, – неожиданно вставил слово полковник Алёхин. – Боюсь, только, что она будет выглядеть голословной и немного фантастической. Подтверждений у меня нет, возможно, врачебная комиссия что-то обнаружит, но сомневаюсь в этом.

– Тем не менее, изложите нам ваши предположения, Виктор Петрович. Вы, как никто другой, понимаете физику процесса. Успешно проведенная три с половиной года назад операция «Прыжок», даёт все основания прислушиваться к любым версиям, излагаемым вами, даже, на первый взгляд, фантастическим.

– Думаю, что Поздняков не ошибается, когда утверждает, что оказался в портале. Он дважды проходил через него, так же, как и старший лейтенант Вершинин и спецагент Сокол. У каждого из этой троицы впоследствии проявились сверхспособности. Но… – Алехин сделал паузу. – Только Поздняков подвергался различным видам испытаний и исследований в лаборатории Робинса, и мы не знаем, каким именно. А теперь излагаю свою фантастическую версию – Поздняков вступил в прямое взаимодействие с порталом и теперь является его носителем. Я считаю, что портал – внутри него…

В кабинете наступила тишина. Все присутствующие с удивлением посмотрели на Алехина.

– Да… Как-то уж совсем неожиданно… – прервал молчание генерал-лейтенант. – Мы предполагали что-то необычное, но чтобы так…

– Это ещё не все, – продолжил Алехин. – Портал внутри Позднякова никак себя не проявлял все эти годы. Не было необходимости. А два дня назад возникла ситуация реальной угрозы жизни – Поздняков был загнан в ловушку, и портал самопроизвольно «включился», выводя своего хозяина из-под опасности.

– Научная фантастика! – фыркнул начальник управления оперативной разведки.

– К сожалению, четыре года назад то, что казалось нам фантастикой, произошло в реальности, – парировал ему Алехин. – И, если позволите, я бы хотел перейти к докладу об очень тревожных событиях, произошедших в Сербии.

Возражений не последовало, и Алехин продолжил:

– Как вы знаете, я по-прежнему курирую направление мировой сейсмологической активности, и в этом вопросе постоянно опираюсь на данные нашего аналитического отдела. Ежегодно фиксируется более миллиона землетрясений по всему земному шару. Но именно за последний месяц произошли три землетрясения, не вписывающиеся в общую концепцию их возникновения. Вы позволите? – Алехин вставил диск с информацией в приёмное устройство на столе, и на экранах перед каждым присутствующим, появилась цветная картинка. – Вот это – схема обычного землетрясения. Мы видим его эпицентр на поверхности земли, либо гипоцентр на глубине нескольких километров. Именно из этой точки начинают расходиться сейсмические волны с постепенным затуханием. А вот теперь хочу обратить ваше внимание на никем не замеченное землетрясение, магнитудой всего полтора балла, произошедшее чуть больше месяца назад в Болгарии. Вы видите? Эпицентра нет! Волны не расходятся в стороны! Они внезапно возникли, прокатились по прямой и также внезапно остановились! Два дня назад произошло крайне разрушительное землетрясение в Сербии. Большая часть Белграда оказалась в руинах. За неделю до этого землетрясение уже было в Белграде, но не привело к жертвам и разрушениям. Оба землетрясения имели точно такую же неестественную природу происхождения, как в Болгарии. Сформировалась сейсмоволна определённой мощности, катком прошлась по столице и остановилась. Как будто кто-то управлял ею… Первые два случая были маломощными, их можно рассматривать, как небольшие испытания, настройку параметров. 

В кабинете снова повисла пауза. Каждый из присутствующих обдумывал только что услышанную информацию.

– Похоже, мы снова имеем дело с установкой, подобной уничтоженной в Швейцарии, – наконец изрек генерал-лейтенант.

– Похоже, – кивнул головой Алехин. – Только в этот раз они действуют осторожно, используя строго направленные сейсмические волны. Если это так, то два дня назад на примере Белграда нам продемонстрировали действующее оружие нового типа. К счастью, пока обошлось без пространственных перемещений. Возможно, это будет следующим этапом. Конечно, мы понимали, что хозяева Робинса имеют все копии его разработок, но не ожидали, что они перейдут к действиям так быстро. Где-то собрана новая установка, и она уже работает. Вот только где?

– Думаю, что наше управление располагает достаточным количеством косвенных подтверждений, чтобы предполагать место, где расположена лаборатория с установкой, – неожиданно произнёс начальник управления оперативной разведки.

Третий день я изнывал от тоски в «санатории строгого режима», куда меня отправили сразу же, прочитав рапорт. Правда, в первый день было весело. Сюда прибыли Никита и Сокол на обследование. Я не скрывал от них произошедшего, тем более, что меня к этому никто не обязывал. Сокол был очень встревожен, от него я узнал, что нападение в квартире тоже было настоящим, а не тренировочным. Сокол не сомневался, что меня сдал «крот», владеющий информацией об учебной тренировке.

– Должен признать, – с досадой сказал Сокол, – агентура охотящихся на тебя людей, обошла мою в вычислении твоей перевалочной точки.

Но больше всего друзей поразила моя неожиданная телепортация. Я же, в свою очередь, был ужасно удивлен отсутствием разрушительного катаклизма, в результате которого четыре года назад появились порталы. Что же, в таком случае, меня телепортировало в Балтику? Ответа не было. Сокола и Никиту обследовали в течение суток и отпустили, а со мной продолжали возиться. Сначала сделали томографию, а потом более суток я ходил с надетым на голову приспособлением с датчиками. При этом наблюдающий ассистент, вел себя со мной странно, то выскакивал из-за угла, пытаясь испугать, то задавал задачки, а один раз сильно разозлил меня, неожиданно включив электрошокер прямо перед глазами. Я чуть не сломал ему тогда руку, но он испуганно извинялся, объясняя это исследованиями.

Наконец, через три дня меня пригласили в кабинет главного врача. Там находился полковник Алёхин, с которым мы дружески обнялись, и полковник Кравцов, мой непосредственный начальник.

– Илья, – начал Алёхин, – то, что ты сейчас услышишь, не должно тебя пугать. Прими это как данность.

– Виктор Петрович, очень многообещающее вступление, – усмехнулся я. – Давайте, не томите. Сколько мне жить осталось?

– Это, молодой человек, известно только Господу, – рассмеялся главврач. – Но надеюсь, что долго и счастливо, и порадуете своих родителей двумя-тремя внуками. Итак, проведя всестороннее обследование, мы не выявили практически никаких отклонений от вашего предыдущего состояния.

– Практически?

– Да, кое-что изменилось, но только в поведении головного мозга. В принципе, выглядит он точно так же, как и год назад. Вот, посмотрите, – С этими словами профессор включил большой экран за своей спиной, на котором появились два цветных снимка очертаний головы  с мозговыми полушариями. – Видите эти цветные пятна? Это мозговая активность при различных эмоциональных состояниях. Смотрите, картинки практически не отличаются. Это вы испытывали удивление, тут вам было весело, здесь решали сложную задачу, раздражение на ассистента, – Профессор переключал картинки. – А вот тут мы вас сильно разозлили. Посмотрите! Вы видите это небольшое зелёное пятно в лобной доли? Его раньше не было? А вот к злости добавился страх – и пятно стало ярким. Оно практически захватило всю лобную долю.

– И что это за пятно? – спросил я. – Что оно означает?

– Мы не знаем, – пожал плечами профессор. – Его не должно быть. И то, что мы не можем объяснить научным способом, попытался сделать Виктор Петрович.

– Илья, – сказал Алёхин, – судя по всему, твой мозг стал необычно реагировать на экстремальные ситуации, несущие прямую угрозу твоей жизни. Как бы тебе объяснить… Портал теперь находится внутри тебя. Твой мозг сам открывает его, когда считает нужным…

– Что-что?! – воскликнул я. – Вы хотите сказать, что это всё сделал мой мозг?! Я сам себя телепортировал?! Что за бред, Виктор Петрович!

– А у тебя есть другое объяснение?

– У меня – нет! Но оно должно быть! Это же полная ерунда! Простите, товарищ полковник! Но вы только что сообщили мне, что у меня в мозге сидит чудовищная разрушительная сила!

– Почему же разрушительная? – спокойно возразил Алёхин. – Ты ничего не разрушил. Более того, эта сила спасла тебе жизнь.

– Хорошо, пусть не разрушительная. Но зачем мне переносить себя в Балтийское море? Я его даже ни разу не видел!

– Вот на этот вопрос ответа нет. Почему портал выбрал Балтику? Тут я должен тебя огорчить. Судя по всему, ты его не контролируешь. Он сам «включается» и выбирает место телепортации.

– И эту новость я должен принять, как данность, – я обречённо вздохнул. – А что с Никитой и Соколом? У них тоже появился портал в голове?

– Нет, Илья, – покачал головой профессор, – ты – единственный в своем роде. В их мозговой деятельности не выявилось изменений.

– Но почему? Мы трое дважды проходили через портал.

– Да, но испытания в лаборатории Робинса проводились только над тобой. Думаю, это их последствия.

– Хорошенькое дело, – я задумался. – Почему же я ни разу не телепортировался на тренировках в «Сенеже»? Поверьте, когда против меня выставляли трёх-четырёх опытных бойцов-рукопашников, злости было, хоть отбавляй! Или когда ваш мальчишка-ассистент тыкал мне электрошокером в лицо? Почему я не отправил себя немного поплавать?

– Я об этом думал, – ответил Алёхин. – Именно поэтому я утверждаю, что портал сам выводит тебя из-под РЕАЛЬНОЙ опасности. В случаях, о которых ты говоришь, подсознание знало, что твоей жизни ничего не грозит, и он не «включался».

– Интересно, – мечтательно сказал я, – если я буду десантироваться из самолёта без парашюта, портал не позволит мне погибнуть?

– Хочешь попробовать? – серьёзно глядя мне в глаза, спросил Алехин.

Я немного подумал и ответил отрицательно.

Спустя месяц после описываемых событий, мы с Никитой были вызваны в штаб полковником Кравцовым. Помимо Александра Григорьевича, в кабинете находились ещё два офицера из Пятого управления оперативной разведки, подполковник и полковник.

– Как вы относитесь к поездке в Испанию за казённый счет? – неожиданно спросил полковник Кравцов.

– Александр Григорьевич, вы  хотите нас в отпуск отправить? – усмехнулся Никита.

– Можно и так сказать.

– Никогда не был на испанских пляжах летом, – я мечтательно улыбнулся.

– А зимой был? – поинтересовался Никита.

– А что зимой на пляже делать? Я же не морж… Хотя, в Испании должно быть и зимой тепло…

– Вам предстоит командировка в Испанию, – прервал мои рассуждения полковник. –Под видом праздных туристов.

– Товарищ полковник, вот это я понимаю – командировка туристами. Еще и праздными. Мы вас внимательно слушаем.

– Отдых в Испании – это прикрытие. Ваша главная цель – Гибралтар, расположенный на Пиренейском полуострове, на юге Испании.

– Э-э-э, насколько я помню, это не совсем Испания. Гибралтар контролируется англичанами, – я проявил недюжинные познания в политической обстановке.

– Совершенно верно. Полуостров Гибралтар – спорная территория. В пятнадцатом веке испанцы отбили скалистый полуостров у мавров, а в начале восемнадцатого века он был захвачен англичанами. Долгое время за него велись англо-испанские войны, но по Версальскому договору 1783 года скала осталась за Британией, а позже была объявлена колонией. И хотя Испания по-прежнему считает Гибралтар своим, он относится к заморской территории Великобритании. Тот, кто владеет Гибралтаром, держит в руках «ключи от ворот» Средиземного моря и выхода в Атлантику. Это стратегически важный объект, на нём расположена база НАТО, и каждый сантиметр контролируется английскими спецслужбами. Ваша задача – незаметно проникнуть на засекреченный объект, расположенный внутри Гибралтарской скалы.

– Здравия желаю, товарищи офицеры! Прошу прощения, немного задержался, – в кабинет вошёл полковник Алёхин и расположился в свободном кресле. – Я пропустил что-то важное?

– Нет, Виктор Петрович, мы ещё не перешли к сути задания.

– Мы ждали вас, теперь можем начинать, – сказал подполковник из разведки, вставил носитель с информацией в разъём устройства для визуализации, и над столом возникло большое трёхмерное цветное изображение продолговатого скалистого полуострова.

– Итак, перед нами Гибралтарская скала. Это – уникальное монолитное известняковое образование высотой 426 метров. На севере граничит с Испанией небольшим песчаным перешейком, соединяющимся с Пиренейским полуостровом, а южная часть выходит в Гибралтарский пролив.

Изображение над столом медленно крутилось на месте так, чтобы все присутствующие могли рассмотреть полуостров со всех сторон.

– Западная часть полуострова пологая, именно там расположен город, – продолжал рассказывать подполковник. – Эта часть нас пока не особо интересует, впрочем, так же, как и южная. Теперь обратите внимание на скалистую северную часть. Она знаменита тем, что именно отсюда англичане могли отбивать атаки испанцев в восемнадцатом веке. Вы видите эти отверстия в скале? Это амбразуры, из которых вёлся огонь по неприятелю. Скала внутри – это огромный запутанный лабиринт. Существует целая система тоннелей протяжённостью около пятидесяти километров. Во время Второй Мировой войны внутри Гибралтарской скалы можно было бы разместить гарнизон численностью тридцать тысяч человек. Система тоннелей подразумевает множество тайных входов и выходов. Небольшая группа английских военных прожила более двух лет в скале, оставаясь незамеченными. Их целью было отражение возможной атаки с материка. Долгое время вся система скальных тоннелей была в ведении Министерства обороны Великобритании. В данный момент открыт туристический маршрут по галереям, но это лишь ничтожно малая доля. Часть тоннелей находится в полуразрушенном состоянии, но большинство внутренних коммуникаций по-прежнему контролируется  и используется военными.

К чему я это так долго рассказываю? После событий четырёхлетней давности мы усилили наблюдение за засекреченными объектами и различными научными центрами. Примерно полгода назад в наше поле зрения на Гибралтаре попал британский профессор-сейсмолог Стивен Брэдли. В принципе, ничего необычного в этом не было, если бы в это же самое время на Гибралтаре не находился физик-ядерщик из Германии Якоб Герст, в прошлом проводивший исследования на адронном коллайдере совместно с погибшим Рольфом Лукасом Робинсом. Нас заинтересовало одновременное появление двух учёных  на Гибралтаре, и за ними было установлено тайное наблюдение агентами. Они обратили внимание, что учёные якобы избегают друг друга, стараясь нигде не пересекаться. Один отправился на экскурсию в тоннели, а второй на экскурсию в пещеру Святого Михаила. С экскурсий они не вернулись ни в этот день, ни в следующий. В общей сложности учёные отсутствовали неделю. Через неделю их обнаружили вылетающими из аэропорта Гибралтара частным рейсом в Париж.

Спустя некоторое время по полуострову поползли слухи, что военные решили модернизировать систему тоннелей. Якобы часть помещений внутри скалы разрушается под действием естественных сил природы, и требуется провести ремонтные работы. К скале начали активно доставляться различные грузы. Среди них были замечены новейшие компьютерные и серверные установки. А к проведению «ремонтных работ» были привлечены лучшие военные программисты.

Спустя месяц после начала «ремонта», на Гибралтаре снова появились двое учёных. В этот раз они исчезли на целый месяц. При этом на своём основном месте работы они числились, как ушедшие в отпуск по состоянию здоровья. Тем временем с кораблей, прибывающих на военно-морскую базу Великобритании на Гибралтаре, продолжали активно сгружать контейнеры с неизвестным содержимым. Все они исчезли в недрах скалы. Стивен Брэдли и Якоб Герст то появлялись на Гибралтаре, то бесследно исчезали. Есть предположение, что во время своих исчезновений, они находились где-то внутри скалы. А теперь я подхожу к главному. В докладе полковника Алёхина особо обращается внимание на неестественный характер землетрясений. Одно из них произошло в Болгарии, а два последующих в Сербии. Так вот, в эти три даты оба учёных были на Гибралтаре в своем тайном убежище.

– Вы хотите сказать, что Гибралтарская скала – это место, где создали и запустили в действие новую установку, управляющую сейсмоволнами? – задал вопрос Алёхин.

– Мы не можем это утверждать точно. Есть только косвенные доказательства…

– Прошу прощения, что я вас перебиваю, – я повернулся к Алёхину. – Виктор Петрович, что за неестественные землетрясения? Мы с Никитой, наверное, чего-то не знаем?

Алёхин тяжело вздохнул.

– К сожалению, да. Судя по всему, появилась ещё одна установка, а может, и не одна, управляющая сейсмоволнами. Уже были совершены пуски, и весьма успешные. Возможности переноса объектов в пространстве пока не использовались. Но, думаю, это не за горами.

– Ничего себе! – не удержался Никита.

– И вы думаете, что установка расположена внутри скалы? – я обратился к подполковнику из управления разведки.

– Мы предполагаем, исходя из оперативных данных. А вот точно подтвердить или опровергнуть сможете только вы.

– Мы? – удивился я. – Но как? Будем вдвоём брать приступом скалу? Насколько я понял, она практически неприступна. Да и мы не скалолазы.

– Приступы не нужны. Вами будет выполнена операция тайного проникновения на интересующий нас объект, – неожиданно подал голос полковник Кравцов.

– В принципе, большого секрета во внутреннем устройстве скалы уже нет. Ещё со времён Второй Мировой войны разведка Советского Союза внимательно наблюдала за работами, которые велись внутри скалы. За долгие годы изучения этого объекта и привлечения различных источников для получения информации была составлена карта-схема, позволяющая понять размеры и расположение помещений внутри, – продолжил подполковник из управления разведки и переключил картинку.

Трёхмерное изображение полуострова исчезло. Вместо него появилась сложная система тоннелей, пересекающихся друг с другом и либо выходящих к поверхности скалы, либо спускающихся вглубь.

– Мы проанализировали возможности размещения установки и пришли к выводу, что такого рода объект может быть расположен только в нижнем зале.

В трёхмерном изображении выделились красным цветом контуры просторного помещения, находящегося на нижнем уровне.

– Обратите внимание, к этому помещению можно добраться через два тоннеля. Один тоннель ведёт из верхних уровней, пройти по нему не представляется возможным, так как он находится под охраной военных. А вот второй тоннель идёт с восточной стороны скалы и проходит по более нижнему уровню. На сегодняшний день из-за естественного проседания скальной породы под воздействием воды, эта часть скалы находится под водой. То есть, тоннель полностью затоплен, но именно по нему можно добраться до нижнего зала, в котором, по нашему предположению, находится установка.

– Так-так, – я невесело усмехнулся, – чувствую, что затопленный тоннель – это по мою душу…

– С чего вы взяли, что затопленный тоннель выводит в зал с установкой? Возможно, выход из него перекрыт, – поинтересовался Алёхин

– По нашим данным – нет. Британские военные – обычные люди, имеющие свои слабости. Воспользовавшись этим обстоятельствам, нашему информатору удалось переговорить в довольно-таки, скажем так, непринуждённой, расслабляющей обстановке с одним из офицеров, часто посещающим скалу. Офицер проговорился, что на нижнем уровне идет строительство какого-то объекта, якобы для опреснения воды. Он недоумевал, зачем такую установку строить внутри скалы. Во-первых, на Гибралтаре такая установка уже есть и успешно работает, а во-вторых, озеро, находящееся посреди зала на нижнем уровне, небольшое. На вопрос, откуда там взялось озеро, офицер ответил, что вода поступает через старый затопленный тоннель прямо из Средиземного моря. Тогда наш информатор, как бы в шутку, поинтересовался, не боятся ли доблестные британские военные проникновения каких-нибудь диверсантов через этот тоннель в самое сердце скалы. На что офицер ответил, что тоннель не представляет для них опасности – никто не может проникнуть в него снаружи, он надёжно перекрыт на входе.

– У меня есть вопрос, – я обратился к докладчику. – Если вода поступает из Средиземного моря, может, есть какой-то вход под водой.

– Конечно, мы рассматривали этот вариант. Нашими агентами, под видом туристов-дайверов, обшарены все закоулки вокруг Гибралтарской скалы. Особое внимание было уделено восточному побережью. Ими была обнаружена пещера, по которой они смогли продвинуться вглубь скалы к началу тоннеля. Но буквально метрах в десяти от начала, он завален обрушившимся сводом. Новейший эхолот показал, что обрушена значительная часть, длиной около двадцати метров. Вода проникает внутрь, но человеку пробраться  невозможно. Разобрать завал без применения специального оборудования, которое привлечёт внимание, тоже невозможно. Плюс существует угроза ещё большего обрушения.

– Ясно, – констатировал я. – Этот путь отпадает.

– А теперь давайте вернёмся к западному побережью полуострова, не интересовавшему нас вначале.

Над столом снова возникло трёхмерное изображение Гибралтарской скалы. Подполковник увеличил масштаб, и мы с любопытством рассматривали западный склон.

– Помимо созданных людьми тоннелей, скала пронизана системой природных пещер. Обращаю ваше внимание на известную всем туристам пещеру Святого Михаила. Она поистине огромна и впечатляет внутренними красотами. Вот в неё вход, – подполковник выделил красным большую пещеру. – Сама пещера нас не интересует. Это – ориентир. В пятистах метрах южнее, есть вход в небольшую пещеру. Пещера не привлекает туристов, вокруг всё поросло кустарником, от сырости внутри грязно. Пещера неглубокая и тупиковая, буквально в четырёх метрах от входа упирается в скалу. Но… Как оказалось, при более тщательном изучении, это не скала, а замаскированная под неё большая бетонная плита, перекрывающая проход вглубь. Возникают вопросы, кому и зачем понадобилось устанавливать бетонную плиту, и что она закрывает? А теперь давайте снова взглянем на схему расположения тоннелей внутри скалы и соединим её с обнаруженной пещерой. Вы видите? Прямо за пещерой на схеме обозначен неширокий проход, скорее лаз, по которому можно добраться к системе тоннелей. Если проследить, куда ведет лаз, – на схеме красной пунктирной линией прочертилась дорожка, обрывающаяся высоко над затопленным тоннелем, – то получим предполагаемый выход к нижнему тоннелю.

– На схеме лаз обрывается намного выше тоннеля. А что дальше? – поинтересовался я. – Тупик? Обрыв?

– Это вам и предстоит узнать, – ответил Кравцов. – Надеемся, что там какие-нибудь ступени, вырубленные в скале или вбитые скобы, позволяющие спуститься в нижний тоннель. Иначе этот лаз не имеет никакого смысла.

– А если, дойдя до конца лаза, мы упрёмся в тупик?

– Тогда вернётесь обратно, а мы будем искать другие способы проникновения.

– Ладно, кое-что проясняется. Можно переходить к целям и задачам, – предложил я.

– Итак, под видом туристов вы поедете на юг Испании, якобы на отдых, и будете там находиться до указания отправляться на Гибралтар, – начал полковник Кравцов.

– Когда будет такое указание? – поинтересовался Никита.

– Как только подтвердится, что оба профессора покинули полуостров. Именно сейчас они находятся в недрах скалы, – пояснил подполковник. – Есть предположение, что работы с установкой ведутся только в их присутствии.

– Поясните, – попросил Алёхин.

– Буквально пять месяцев назад, возле северного склона, недалеко от международного гибралтарского аэропорта, кстати, совмещающего функции и военного аэродрома, была введена в эксплуатацию новая электростанция. Её запускают в работу только во время прибытия учёных. Как только учёные уезжают, электростанция переходит на холостой ход.

– Получив указание, вы отправляетесь на границу Испании с Гибралтаром, – продолжил Кравцов. – У вас будут биометрические паспорта на вымышленные имена с шенгенской многоразовой визой. С ней вас пропустят без проблем.

– А отпечатки пальцев? Думаю, Робинс снял мои, когда проводил исследования. А теперь за мной идёт охота. Я могу проколоться, – я выразил сомнение.

– Это не проблема. Перед отправкой вам будут нанесены другие отпечатки специальным составом. Они продержатся до месяца и будут полностью соответствовать паспортным, – успокоил меня Кравцов. – На территорию Гибралтара пойдёте налегке. С собой будут только документы, телефоны, плавки, очки – всё, что нужно туристам для однодневной экскурсии. Вы не должны привлекать к себе внимание. Пешком перейдёте границу, сядете в автобус и прокатитесь в центр. Затем на фуникулере поднимитесь на скалу и спуститесь к пещере Святого Михаила. Лениво побродите вокруг, делая фотографии, а потом найдёте исходную точку – заброшенную пещеру. С этого момента начнётся активная фаза операции под кодовым названием «Нора». Никита, твоя задача – сдвинуть бетонную плиту. Это не под силу даже нескольким сильным мужчинам, взрывчатка в данном случае тоже не годится. Надежда только на твои сверхспособности. Как только проход будет открыть, Илья отправляется в лаз.

– Один? – спросил Никита. – А вдруг там ещё будут бетонные заграждения? Илья с ними не справится.

– Действительно, – проговорил Алёхин. – Пусть продвигаются вдвоём до места, где лаз обрывается на схеме.

– Хорошо, – согласился Кравцов. – Доходите до конца лаза и действуете по обстановке. Если есть возможность проникнуть в затопленный тоннель, туда отправляется Илья.

– Какое приблизительно расстояние мне предстоит проплыть по тоннелю до зала с установкой? – спросил я, внимательно разглядывая схему.

– Ориентировочно метров шестьсот. Именно поэтому нужен ты, Илья. Мужчины, бродящие по склонам скалы с экипировкой для дайвинга, обязательно будут взяты под наблюдение местными спецслужбами. А без оборудования преодолеть под водой такое расстояние можешь только ты. Справишься?

Я прикинул, что могу плыть под водой без воздуха чуть больше двенадцати минут. Значит, должен буду преодолевать пятьдесят метров в минуту. Что ж, задача посильная, при условии отсутствия препятствий. Я кивнул, а потом спросил:

– Хорошо, допустим, я добрался до озера возле установки. А вероятность встречи с охраной? Оружия у меня, как я понимаю, не будет?

– Не будет, – покачал головой Кравцов. – При пересечении границы может быть строгий досмотр. Но и охраны возле установки быть не должно. Со стороны затопленного тоннеля вторжения никто не ждёт, а охрана выставлена на верхних ярусах тоннелей. В скалу не могут проникнуть посторонние. Зачем кому-то сидеть в нижнем зале, если всё надёжно перекрыто сверху?

– Какая у меня задача?

– Первостепенная – убедиться, что установка есть, – слово взял Алёхин. – Ты её видел вблизи и не ошибешься. Сделаешь как можно больше доказательных фотографий…

– А если у нас проверят телефоны при пересечении границы в обратном направлении?

– Не проблема. В ваших телефонах будет встроена программа, автоматически маскирующая снимки под пейзажи Гибралтара. И второстепенная задача – вставить известную тебе программу-преобразователь в один из компьютеров, как в прошлый раз, если представится возможность. Ничего громить, взрывать и крушить не нужно – выполнив задачу, вы должны с Никитой быстро покинуть пещеру и перейти на территорию Испании. Вопросы есть?

– Когда выдвигаемся?

– Завтра вечером вылетаете в Севилью. Оставшееся до вылета время потратите на подготовку к операции. Изучите маршруты и схемы, получите документы и необходимое оборудование. Илья, ты – старший группы,  – отдал распоряжение полковник Кравцов.

– Ясно. Вопросов больше нет.

Восьмой день мы с Никитой откровенно скучали, находясь на «отдыхе» в небольшой испанской деревушке Пальмонес, расположившейся на берегу реки Каньяс О Пальмонес, впадающей в Гибралтарский залив. Мы жили в небольших апартаментах, недалеко от песчаного пляжа, с которого открывался шикарный вид на Гибралтарскую скалу. Не знаю, кому взбрело в голову поставить нефтеперерабатывающий завод прямо на берегу залива. Но он там был и подрывал уверенность в чистоте прибрежных вод, отбивая всякую охоту плескаться в заливе. Пытаясь скрасить свой досуг и старательно изображая беспечных туристов, пару раз съездили в ближайший город Альхесирас, но он совсем не понравился. В конце июня дни стояли изнурительно жаркие, и это особенно чувствовалось в тесно застроенных пыльных улочках небольшого испанского городка. А вечером в кафе пришлось вежливо отказывать местным назойливым «сеньоритам», находящимся под контролем неприветливых темноволосых мужчин, сидевших неподалеку. Женщины сразу обращали внимание на «руссо туристо» и делали весьма недвусмысленные намеки на приятное времяпровождение в их компании.

Узнав, что мы туристы, нам наперебой делали предложения о посещении интересных городов, типа Тарифы и Кадиса, местные гиды, организующие непродолжительные поездки по югу Испании. Но удаляться далеко от Гибралтара мы не могли, поэтому решили не искушать судьбу, посещая другие места. Проводили время на пляже среди многочисленных отдыхающих, валяясь на песке и наблюдая за лодками и яхтами, бороздившими залив.

Никита все уши прожужжал мне про дочку. Вот уж не думал, что из него получится такой заботливый папаша.

– Эх, – мечтал Никита, разглядывая фотографии дочери в телефоне, – сейчас бы Анютку мою сюда! Она бы с удовольствием повозилась в песочке! И мне было бы веселей!

– Какой песочек, Никита? – я рассмеялся. – Ей всего три месяца! Она ещё сидеть не может! Хочешь песочка, приезжай ко мне в Керчь! Съездим на Генеральские пляжи, почувствуем себя генералами. Или к озеру Чокрак. В лечебной грязи вывозимся, а потом на песочке поваляемся. А там песочек покруче этого! Вот выполним это задание, вернёмся домой, попросим пару недель отдыха. Бери жену с дочкой, и приезжайте к нам! Родители будут вам рады. Правда, мама начнет меня укорять, когда же я её таким счастьем порадую в виде внучки или внука.

– А что, – загорелся Никита. – Отличная идея! Мы её как раз покрестить собирались! А ты, Ильюха, крёстным папой будешь! Это уже решено, не отпирайся!

– Да я и не собирался, Никита! Это – честь для меня!

Неожиданно раздался звук входящего сообщения.

– «Мамочка выехала, встречайте утром», – прочитал я вслух. – Никита, кажется, скучать нам больше не придётся. Завтра утром выходим на экскурсию в Гибралтар.

– Вот и прекрасно! – ответил Никита, разваливаясь на песке. – Быстро всё сделаем, глядишь, к ночи домой вернёмся.

Около восьми часов утра мы подъехали на такси к пограничному пункту. Народу было много, в основном испанцы, спешащие на работу на полуостров. Но были и туристы, человек сорок. Две организованные группы, а остальные сами по себе. Туристов было сразу заметно. Все в шляпах и панамах, защищающих головы от палящего солнца, лёгкой удобной обуви для длительной прогулки, у некоторых по старинке фотоаппараты на шее, маленькие рюкзачки за плечами с торчащими бутылочками с водой. Мы с Никитой ничем не отличались, разве что без фотоаппаратов – у нас были смартфоны с изумительными встроенными камерами.

Испанский пограничный пункт все проходили быстро. Офицеры погранконтроля лениво провожали взглядом спешащих людей, на ходу показывающих обложки паспортов.

– Как демократичненько, – восхитился Никита, когда мы прошли мимо испанца, даже не взглянувшего на наши документы. – Интересно, британцы так же действуют?

Британцы действовали иначе. Они внимательно просматривали документы, вещи отправляли на сканер, поэтому люди продвигались медленно. Прошло часа полтора, прежде чем подошла наша очередь. Проверяющих было двое, Никите досталась молодая, но грузная женщина-пограничник, а мне хмурый мужчина.

– Цель вашей поездки? – тоном механического робота спросил у меня пограничник, сканируя паспорт с мультивизой.

– Туризм, – ответил я, доброжелательно улыбаясь.

– Когда планируете обратно?

– Сегодня.

– А что это такое? – неожиданно поинтересовался офицер, увидев на сканере небольшой круглый предмет.

– Это фонарик. Я бы хотел побывать в пещере Святого Михаила.

Офицер неожиданно улыбнулся.

– Фонарик не понадобится. В этой пещере хватает иллюминации. Там даже большой концертный зал.

– А я думал, что в пещере темно и сумрачно, – сказал я, забирая свой рюкзак.

– Хорошего отдыха, – пожелал мне пограничник. – Следующий.

Я оглянулся. Женщина-пограничник отдавала Никите его документы, а он что-то говорил ей с улыбкой. За последние годы ему пришлось хорошо выучить английский язык. Теперь он не являлся для него китайской грамотой. Никита подошёл, и мы отправились дальше прямиком через взлётно-посадочную полосу знаменитого Гибралтарского аэропорта. Именно она была своеобразным разделительным барьером между Испанией и Гибралтаром.  Я слышал, что некоторые туристы специально приезжают, чтобы взглянуть на самую экстремальную взлётно-посадочную полосу, к тому же пересекаемую автомобильной дорогой. Нам повезло, в это время не планировался вылет или посадка самолета, и полоса была свободна для перемещения пешеходов.

– Да уж, самое подходящее место для аэропорта, – заметил Никита.

– Я так понимаю, другого места на скалистом полуострове не нашлось, – вставил я. – Мне это чем-то напоминает малогабаритные квартирки. Когда в двадцать метров надо впихнуть кухню, прихожую, санузел и при этом где-то спать и принимать гостей.

– Зато в этой «квартирке» шикарная кладовая, – присвистнул Никита, когда мы оказались перед воротами в старый город.

Над нами нависала северная часть Гибралтарской скалы, испещрённая множеством бойниц.

– Интересно, что в этой «кладовке» спрятано, – задумчиво проговорил я, и мы вошли в город.

Из тесной душной Испании мы мгновенно перенеслись в чистенькую аккуратную Англию. Нет, мы не телепортировались, просто возникло ощущение, что мы оказались в Лондоне. Англичане всеми силами старались доказать, что Гибралтар «их». Я никогда не был в Лондоне, но достаточно видел город в учебных фильмах и на фотографиях. Типичные лондонские улочки, витрины магазинов, мусорные контейнеры, разметка улиц и дорожные знаки. Сразу за выходом пассажиров ждал красный автобус, отправляющийся в центр города. Мы с Никитой сели  в него, и через десять минут вышли на конечной остановке вместе с остальными пассажирами. Собственно говоря, а чего мы ожидали, городишко-то крохотный. Мы бродили по нему, фотографируя друг друга на фоне разных видов и оживлённо болтали. Если кто-то за нами и наблюдал, то видел двух беспечных туристов. Походив по городу, мы направились к фуникулеру, доставлявшего экскурсантов на скалу. Мы сделали так же, как и другие – купили билеты сразу на фуникулер и в пещеру Святого Михаила и взмыли вверх вместе с возбуждённой толпой туристов. Не отставая от людей, проследовали ко входу в пещеру, но заходить не стали, а продолжили фотографирование, постепенно удаляясь на юг, в сторону искомого объекта. Такие себе два туриста, увлеченные выбором лучших ракурсов. При этом я поглядывал на экран своего телефона, на который была выведена карта с точными координатами интересующей нас пещеры. Наконец, маркер на экране телефона загорелся зелёным, оповещая, что мы находимся рядом с объектом. Действительно, за густым кустарником, темнел небольшой вход в пещеру. Мы еще раз оглянулись по сторонам, никого вблизи не заметили и, цепляясь руками за тонкие ветки кустов, вскарабкались по склону прямо ко входу. Внутри было мрачно и сыро. Мы достали фонарики и надели их на головы, осветив стены пещеры.

– Где-то здесь должна быть бетонная плита, – сказал я, внимательно осматривая скалистые своды природного происхождения, проходя вглубь.

– Может, ошиблись разведчики? – предположил Никита. – Скала, да и только.

– Вроде бы не ошиблись, – ответил я. – Смотри, Никита. На первый взгляд стены одинаковые, а теперь присмотрись внимательнее. Кусок дальней стены отличается по цвету, оттенок совсем другой.

– Действительно, – согласился Никита, подходя ближе. – А вот и совершенно ровный, едва заметный стык. Что ж, попробуем это сдвинуть.

Никита скинул со спины рюкзак, снял тенниску и, играя мышцами, подошёл к стене. Упёрся в неё обеими руками и изо всех сил надавил. Стена не пошевелилась. Тогда Никита упёрся в неё плечом,  ногами в пол и, рыча от напряжения, продолжил давить на стену. Сверху посыпалась каменная крошка, стена задрожала, на месте стыка начала образовываться трещина.

– Получается, Никита! Ты, молодец! – подбадривал я его.

Никита ослабил напор и взял паузу, чтобы отдышаться. Я с восхищением смотрел на плоды его труда. Я прекрасно знал о его силовых сверхспособностях, но каждый раз удивлялся. Ему удалось сдвинуть бетонную стену на несколько сантиметров. Я посветил фонариком в образовавшуюся щель, за ней просматривалась тёмная пустота. Никита отдышался, а потом снова приступил к нелёгкой работе. Стена еще немного подвинулась. С третьей попытки Никите удалось сделать щель, достаточную для того, чтобы протиснуться в неё даже такому богатырю, как он. Мы посидели немного, чтобы Никита отдохнул, а потом начали приготовления.

Из корпусов своих мобильных телефонов извлекли по одному микронаушнику – гарнитуру для поддержки связи. Аккуратно вставили их поглубже в ухо, проверили качество связи. Вот и всё наше вспомогательное оборудование. Мобильные телефоны в надёжных водонепроницаемых, пуленепробиваемых и жаропрочных корпусах со встроенными маячками, по которым отслеживают наше местоположение, в ушах – приборы для связи, ах, да, в моем телефоне в специальном гнезде ещё мини-флешка с программой-преобразователем.

– Готов? – спросил я. Никита утвердительно кивнул, – Тогда, с Богом!

И мы по очереди протиснулись сквозь щель.

Мы оказались в тёмном узком тоннеле, уходящем вправо и влево. Я сверился с картой-схемой, нужно было двигаться вправо. Мы пошли друг за другом, слегка пригнув головы под низким сводом. Тоннель был круглой формы, как широкая труба с отсыревшими стенами, и уходил вдаль под наклоном вниз. Приблизительно через каждые пятьдесят метров стояли полусгнившие деревянные распорки, когда-то подпиравшие проседающий потолок. В нескольких местах дерево полностью сгнило, и нам пришлось протискиваться ползком под низко нависшим каменным сводом.

– Надеюсь, он не рухнет до того, как мы выберемся отсюда, – тихо прошептал Никита, выкарабкиваясь из очередного узкого проёма.

В таком месте страшно было даже громко разговаривать, казалось, потолок обрушится от малейшего звука. Счётчик пройденного расстояния, одометр,  установленный в моём телефоне, насчитал около пятисот метров, когда мы наконец-то вышли к точке окончания тоннеля на схеме. Мы оказались на краю отвесной стены в просторной пещере со свисающими со стен сталактитами. Где-то внизу был слышен звук плещущейся воды. Я осторожно выглянул и осветил фонариком широкую расщелину, метрах в двадцати внизу заполненную водой.

– Где-то там должен быть вход в затопленный тоннель, – предположил я. – Как же туда спуститься? – И направил луч фонарика на стену под нами.

Старые проржавевшие скобы, вмурованные в скалу, указывали путь вниз.

– Никита, сначала я погружусь в поисках входа в тоннель, – объяснял я другу, разоблачаясь для купания.

Под широкими льняными брюками и свободной тенниской скрывался гидрокостюм из тонкой прорезиненной ткани. Я вытащил ноги из кроссовок и остался в мягких резиновых тапочках. Мобильный положил в специальный, плотно застегивающийся карман в гидрокостюме. Надел очки для плавания.

– Как только найду вход, вынырну, чтобы сообщить тебе об этом. С этого момента начинай обратный отсчёт. Если через час не вернусь, забирай вещи и немедленно уходи.

– Час – это мало, – буркнул Никита. – Я буду ждать тебя дольше.

– Этого достаточно, чтобы преодолеть шестьсот метров туда и обратно и потратить полчаса на съемку. Хотя, не думаю, что мне позволят полчаса безнаказанно шастать по засекреченному объекту. Это время с запасом.

– Хорошо, – согласился Никита. – Надеюсь, связь будет работать.

– Хотелось бы, – согласился я. – Нас уверяли, что сигнал пройдёт сквозь воду и скалу. Но, как говорится, посмотрим. Как ты понимаешь, разговаривать во время погружения я не смогу, но твой голос будет подбадривать. – Я поёжился, глядя вниз.

Я начал спуск, осторожно прощупывая на прочность каждую скобу. Много лет назад кто-то предусмотрительно вбил их в скалу, чтобы иметь возможность доступа к нижнему тоннелю. Скобы были ржавые, но вес выдерживали. Я медленно переставлял одну ногу за другой, и так добрался почти до поверхности воды. Чем ближе к воде, тем ржавее становились опоры. Над самой водой скоба раскрошилась под тяжестью тела, и нога окунулась в воду.  Я аккуратно снял с целой скобы вторую ногу и повис, держась руками. Я боялся разрушить последнюю уцелевшую скобу над водой, иначе не смогу выбраться по отвесной стене обратно.

– Что там? – с тревогой тихо спросил меня голос Никиты в ухе.

– Всё в порядке. Последняя ступень сломалась, – ответил я, разжал руки и полностью погрузился в тёмную воду.

Она была не холодная, градусов восемнадцать. Но для меня уже давно, всё, что выше нуля – это тепло. Фонарик работал хорошо, в прозрачной воде от его света в разные стороны разбегались стайки небольших рыбок. Несмотря на метра три глубины, обзор был хороший. Я находился в естественной расщелине, образованной скалой, вокруг возвышались полуразрушенные сталагмиты. «Да, место опасное для ныряния с большой высоты», – подумал я, лавируя между причудливыми образованиями, поросшими подводной растительностью, богатым материалом для исследователей. Так, подводная красота пещеры – это хорошо, но мне нужно было найти вход в тоннель, и я медленно поплыл вдоль расщелины. К счастью, она не была длинной. Сначала я преодолел около двадцати метров в одну сторону до упора в тупик, а потом поплыл в другую. Примерно через тридцать метров от точки погружения мои поиски увенчались успехом – я обнаружил деревянную трухлявую дверь, рассыпавшуюся от моего прикосновения. Я заглянул в образовавшийся проем и огляделся. Передо мной был длинный коридор, метра два в высоту, под самый потолок затопленный водой. Видно было, что это не природное образование, а плод человеческого труда. Стены и потолок были ровными, кое-где виднелись обрывки каких-то коммуникаций и надписей. Не мешкая, я вернулся в расщелину, вынырнул и позвал Никиту по связи.

– Я нашёл вход в тоннель, засекай время.

– С Богом, возвращайся скорее, – ответил Никита.

Сверху меня осветил луч его фонарика, я ободряюще махнул рукой, набрал воздух в лёгкие и нырнул. Хотя дело было вовсе не в лёгких. Как утверждали медики, изучавшие мои сверхспособности, кислород поступал в организм через кожу, взаимодействующую с водой. Иного объяснения у них не было. Я вплыл в тоннель и начал размеренное движение согласно карте-схеме по направлению к озеру на нижнем уровне. Мне предстояло преодолеть около шестисот метров.

Вокруг меня шныряли беспокойные морские обитатели. Фонарик то и дело выхватывал из темноты проносящихся мимо рыб. С каменного дна тоннеля от моих движений взметались вверх остатки водорослей и разного морского мусора. Было удивительно встретить такое разнообразие животного и растительного мира, обитающего в темноте. Свет от фонарика потревожил большого ската-хвостокола, отдыхавшего на дне. Он зашевелил широкими плавниками и поплыл прямо подо мной, слегка замутив воду.  Но с хвостоколами я знаком ещё с детства – порой приходилось нечаянно наступать на отдыхающих скатов на мелководье Азовского моря. Обычно встреча заканчивалась взаимным испугом, они нападали на человека только в крайних случаях, но на всякий случай я ускорил темп, оставляя ската позади. Не хотелось получить укол его ядовитым шипом. Смертельного исхода не будет, но сильная опухоль и высокая температура на несколько дней гарантированы.

– У тебя всё хорошо? – раздался в ухе слегка прерывающийся голос Никиты. – Надеюсь, да. 

Я улыбнулся. Бедный Никита, сидит в темноте один и ждёт. А как известно, нет ничего хуже ожидания. Я расслабился на какое-то время, а потом в ужасе шарахнулся в сторону – на мгновение фонарик выхватил из темноты скалящийся череп. Я посветил в ту сторону и увидел небольшую груду костей и человеческий череп. Вокруг него вились несколько длинных оранжевых рыб, похожих на пушистых сороконожек. Это были средиземноморские огненные черви. Мое появление их встревожило, и вода вокруг наполнилась  подозрительными ворсинками, от соприкосновения с которыми зачесалась неприкрытая гидрокостюмом часть руки. Я проплыл быстро мимо, не задерживаясь, искренне в душе посочувствовав чьим-то бренным непогребённым останкам. Плыть приходилось осторожно, в некоторых местах на дне и стенах колыхались толстые мясистые водоросли. То ли анемоны, то ли актинии. У меня они вызывали чувство тревоги, я старался не прикасаться к ним. Возле таких водорослей я заметил несколько морских ежей с длинными острыми колючками, торчащими во все стороны. Меня крайне поразило разнообразие живности, которое довелось встретить. Получалось, что разная мелкота могла пробираться сюда из моря. Я поёжился, вспомнив об акулах, обитающих в Средиземном море, но надеялся, что  дайверы не ошиблись, и тоннель надёжно закрыт от проникновения крупных морских тварей.

По моим приблизительным подсчётам я преодолел почти всю дистанцию, но тоннель всё ещё не заканчивался. «Главное, не нервничать», – успокаивал я себя, как вдруг заметил, что стены тоннеля обрываются метрах в двадцати. Я  выключил фонарик и поплыл в полной темноте. Постепенно глаза привыкли, и я увидел легкое свечение впереди. Свет шёл откуда-то сверху. Я пересёк границу тоннеля и сквозь толщу воды увидел над собой светящиеся фонари. Через пару секунд я тихо вынырнул из воды, сделал глубокий вдох и снял очки.

Оглядевшись, я понял, что нахожусь посреди озера в просторной пещере, созданной совместно природой и людьми. Высокий, скалистый свод пещеры терялся в темноте, стены были ровными, отшлифованными. Пещера была погружена в полумрак, только три тусклые лампочки на стенах слегка освещали ее. Но и этого было достаточно, чтобы увидеть огромную белую установку с широкой трубой, уходящей в пол, и большой чашей наверху. Установка стояла перед подземным озером, за ней с трудом угадывались очертания лабораторного оборудования с множеством выключенных компьютеров. «Попалась, красавица», – подумал я и замер на несколько минут, вслушиваясь в тишину и всматриваясь в окружающую обстановку. Не было слышно ни звука. Я подплыл к берегу озера и вылез на поверхность.

– Никита, я на месте, – тихо сказал я.

– Слава Богу, – прошелестел голос Никиты в ухе. – Что там?

– Всё, как предполагали. Готовая установка. Охраны не наблюдаю. Приступаю к выполнению задачи.

Нужно было всё быстро сфотографировать и убираться обратно. Я достал из кармана телефон и принялся отщёлкивать кадры грозного оружия, обходя установку со всех сторон. Увлёкшись фотографированием, я нечаянно зацепился ногой за одну из труб, торчащих из установки. Она отвалилась и с глухим звуком покатилась по полу.

– Что это? – раздался встревоженный голос Никиты.

– Не волнуйся, – прошептал я. – Просто кое-кто неуклюжий растяпа.

Я включил камеру на видеозапись, склонился к отвалившейся трубе и в удивлении уставился на неё. На полу лежал белый круглый кусок пластмассы. Я осветил место, откуда он упал, и увидел зияющую дыру. Посветил внутрь – пустота.

– Что за чёрт? – пробормотал я.

– Что там, Илья?

– Ерунда какая-то. Нечаянно отломал кусок установки.

Я подошёл к основной трубе и постучал по ней. Внутри отозвалась пустота, слегка ударил ногой по трубе, и она отвалилась. Я положил телефон в карман, чтобы не мешал. Поднял двумя руками отвалившуюся трубу и в недоумении рассматривал её. Внутри труба была полая, кусок бесполезной пластмассы, только больших размеров. Внезапно меня осенила страшная догадка.

– Никита, – взволнованно зашептал я. – Установка ненастоящая. Это муляж.

– Что-что?

– Это обманка…

Неожиданно в темноте за установкой ярко вспыхнул большой монитор. Заиграла весёлая музыка, и на экране появилась фотография покойного доктора Робинса. Его челюсть начала двигаться, и послышались громкие слова:

– Добро пожаловать, Илья!

– Никита! Это ловушка! – закричал я, понимая, что скрываться бессмысленно. – Немедленно уходи!

– Я не…

– Это приказ старшего группы! – Я бросился к озеру, но из темноты сверху на меня упала широкая сеть, которую быстро стянули с четырёх сторон люди, сидевшие в засаде.

– Уходи! – кричал я, пытаясь выбраться из сетки, но упал на пол, крепко стянутый по рукам и ногам.

От удара об пол из уха вылетел микронаушник, я больше не слышал Никиту. В пещере вспыхнул яркий свет, и я увидел мужчину в военной форме, приближающегося ко мне. За ним в полутьме стоял мужчина в сером костюме с гладко зачёсанными назад тёмными волосами.

– Вот ты и попался, – сказал военный по-английски, злорадно усмехаясь. – Как и ожидалось, капкан сработал, ты у нас. Времени было потрачено много, но оно того стоило. Галбрэйт, – мужчина в форме обернулся к стоящему за ним, – ваш агент прекрасно поработал. Как говорится, объект прибыл точно по расписанию.

Во мне закипала злость. Из этих слов выходило, что нас заманили в долго и тщательно готовящуюся ловушку.  Это была не спецоперация, а доставка объектов прямо по месту назначения. Военный сказал «агент». Хотелось бы знать, какая «крыса» к этому причастна? Я волновался за Никиту. Как он? Надеюсь, ему удалось скрыться? Хотя на полуострове, напичканном британскими и натовскими военными, это будет сложно сделать. Мужчина в форме подошёл совсем близко. Замотанный в сетку и похожий на извивающуюся гусеницу, я не представлял для него опасности. По крайней мере, он так думал. Сокол научил меня некоторым неожиданным приемам. От моей подсечки ногами, военный  грохнулся на землю, больно ударившись головой о каменный пол.

– Обездвижьте его! – закричал он, тяжело поднимаясь, и ко мне направился мужчина в костюме, на ходу вставляя в пистолет шприц с инъекцией.

Я рычал и до упора напрягал мышцы, пытаясь разорвать стянувшую меня сеть. От напряжения перед глазами поплыла, сгущаясь, оранжевая пелена, в голове загудело, а потом что-то взорвалось со страшным грохотом, и я провалился в темноту…