Хранитель ветра

Опираясь о стену, на дрожащих ногах я подошёл к приоткрытой двери и прислушался.

– Конечно, у нас есть жертва. Один из их рода как раз находится под нашим присмотром. 

– Вы уверены, что он подходит?

– Разумеется, иначе, зачем бы мы его растили столько лет, – недовольно ответил староста, пожилой мужчина с крепким телосложением и острым взглядом. 

Второй, молодой жрец в белоснежной рясе с замысловатым узором, напоминающим золотые молнии, удовлетворённо кивнул.

– Тогда сделаем всё, как нужно.

– Да, – староста улыбнулся.

Сердце быстро билось в груди, ноги ослабели. Я навалился на стену и едва не рухнул. В голове загнанной птицей металась мысль: “Ну почему всё так, когда, наконец, начало налаживаться?!”

Горло сжало от обиды. Ветер всколыхнул мои волосы, и в меня потекла его магия, напитывая тело. Облизнув пересохшие губы, я сжал ладонь в кулак и прошептал:

– Ну уж нет. Теперь я вам не дамся!

***

Я проснулся от удара ставен, распахнувшихся от дыхания весеннего ветра. Ароматы свежести и солнца хлынули в небольшую комнатку, разгоняя запах затхлости и горьких лекарств. Потянув руку в сторону окна, я надеялся почувствовать, как лучи щекочут кожу. Но мне немного недоставало, рука оставалась в тени.

Тело отозвалось болью, когда я перекатился набок, чтобы вновь вытянуть руку к солнцу. Золотистый лучик мазнул по пальцам, но я не успел его почувствовать, рука упала вниз. Было слишком сложно удерживать её на весу. 

Посмотрев на свою кисть, на которой остро выделялись косточки, а кожа стала такой бледной, что скоро меня начнут путать с призраком, я вздохнул. Нет, я не был зол на судьбу или на мистических богов за то, что они дали мне столь хрупкое тело. Мне всё ещё повезло, что я до сих пор мог жить и ощущать малые, но такие приятные прелести жизни.

По крайней мере я всё ещё мог чувствовать чудесные запахи трав и леса. Они словно соединяли мой мир одиночества с тем, что был за дверью, где играли в догонялки и чехарду мои ровесники, девчонки и мальчишки лет четырнадцати.

А я… я лежал в кровати с утра до ночи, с ночи до утра и даже не мог встать с кровати. Так было уже восемь лет. Мои родители, если таковые хоть на минуту ими себя считали, избавились от меня, как только поняли, что со мной что-то не так. Поэтому усыпили простеньким одноразовым артефактом и оставили на пороге дома деревенского старосты. Его сердобольная жена не дала выкинуть шестилетку на улицу, с тех пор она обо мне заботилась и стала мне вместо матери. Но постепенно её добрый взгляд менялся на холодный и равнодушный. А недавно она стала смотреть на меня со злостью. Она всё также исправно накладывала на меня поддерживающие заклинания и приносила горькие лекарственные отвары. Но теперь я читал в её глазах: “Когда же ты, наконец, умрёшь?”

Но она никогда не произносила этого вслух, за что я был ей безмерно благодарен. Единственное, чего я не понимал, почему семья, в которой я жил, до сих пор от меня не избавилась?

Лишний рот никогда не был чем-то хорошим, если не мог отработать свою еду. А я не просто не мог, вряд ли вообще когда-то смогу им чем-то помочь, да и ухода за собой требовал. На самом деле, я был бы не против умереть, если бы они так решили. Самостоятельно я бы не смог прожить на этом свете и дня. Только благодаря их состраданию, я до сих пор вдыхал воздух полной грудью. 

Вдохнув слишком резко и много, я закашлялся. Мой кашель был едва слышимым, слабое тело не позволяло даже кашлять вдоволь. 

Но всё это вовсе не значило, что я хотел умирать. Совсем наоборот, я жаждал жить. 

В раскрытом окне появилась светлая макушка восьмилетней девчушки. Это была Марта, хозяйская дочь. Возможно, я мог бы считать её младшей сестрой. Ведь я даже помнил день, когда она родилась.

– Эй, Задохлик! Всё лежишь? – широко улыбнулась она. 

Я улыбнулся ей в ответ.

– Лежу… – сипло прошептал я.

– Не слышу тебя! Говори громче! – приложила она руки ко рту. 

Моя улыбка слегка угасла. Я не мог говорить громче.

– Хватит там пролёживать бока, пойдём к нам играть! – кричала Марта.

Соседский парень чуть постарше схватил её за плечо и стал отчитывать. Голова Марты пропала с моих глаз. 

– Что ты к нему пристаёшь? Как не устала до сих пор? Ясно же, что он никогда не сможет быть с нами, он даже ходить не может, хватит сюда бегать. Мы же договорились здесь не играть, – голос удалялся. 

В проёме окна появилась тёмная макушка, а за ней и ухмыляющееся лицо парня моего возраста. Он был неместным, темнокожим, но всё же вписался в нашу деревушку куда лучше моего. Его уже давно считали своим. А меня вот нет, хотя я жил среди них куда дольше чужака.

– Задохлик всё никак не сдохнет? – с гадкой ухмылкой спросил он. 

– Да уж, удивительное упорство, – присоединился к нему ещё один рыжеволосый парень, что смотрел на меня, словно увидел нечто омерзительное. – Я слышал, что с такой болезнью, как у него, вообще не доживают до шестнадцати. Что в детстве ещё ничего, но с каждым днём ему будет становиться хуже. 

– Ну до шестнадцати он пока и не дожил. Может, и не доживёт, – всё это они говорили, смотря прямо на меня, но при этом, словно не считая за человека, что мог испытывать эмоции, которому могло стать больно от их слов. – Не знаю, что уж староста в нём нашёл, что до сих пор не сбросил в помойную яму.

Я сжал губы. Их слова были обидными, но я уже привык. Главное, чтобы они до дел не доходили. А то были и такие случаи… Хорошо ещё хоть, что дом старосты не сарай, защищён лучше всех в деревне, проникнуть в него не так уж и просто. 

– Как это ты не знаешь? – рассмеялся чужак. – А я вот знаю. Растят они его для кой-чего… – дальше голос стал едва различимым, перейдя на шёпот. А затем оба парня захихикали и ушли. 

Что они сказали? Меня растят для чего-то? 

Верить их словам не стоило, но это бы объяснило, почему меня до сих пор не выкинули вон. Только вот для чего мог понадобиться немощный подросток?

Мои дни продолжали течь так же, без всяких изменений. А я их ждал, предчувствовал, как молнию во время проливного дождя. Но ничего не менялось, только тело становилось слабее с каждым днём. Моей матери приходилось использовать всё более сложные заклинания для его поддержания. Она была опытной целительницей, но такими темпами её сил скоро не хватит. 

Раньше моим единственным развлечением были книги, которые для меня брала в небольшой местной библиотеке сначала мать, а затем Марта. Но теперь сестра подросла, и соседские мальчишки научили её, что я Задохлик и общаться со мной – себя позорить, а то ещё и заразиться странной болезнью можно. Поэтому она стала меня избегать, а если и редко-редко подходила, то только со двора. 

Конечно, заразиться было нельзя. Иначе бы уже давно хоть кто-нибудь да заразился. Раньше я хоть немного мог двигаться, но с возрастом суставы словно деревенели, теперь шевелиться практически не выходило. Если бы не заклинания, что опутывали моё тело, как сеть рыбину, я бы и нужду справлял под себя. А так магия избавляла меня и моих близких от подобных хлопот. Всё-таки чудесная она… Жаль, что даруется лишь избранным.

Я смотрел на закат. Любоваться небом через окно теперь стало для меня приятнейшим из развлечений. Ну, может быть, помимо снов, ведь в них я бегал быстрее ветра. И хотя я никогда не чувствовал, какого это в реальности, сон отчего-то приносил столь явственные ощущения, что казалось, будто я всегда это мог. 

Сегодняшний закат был особенно прекрасен. Малиново-оранжевые разводы на небе оставляли на сердце приятное тепло. Окно было открыто, и летний ветерок трепал мои отросшие светлые волосы так, словно был живым.

Я услышал едва ощутимую усмешку. Так, будто кто-то большой и добрый стоял у меня за спиной и улыбался моей смешной мысли. Я скосил взгляд назад, но, разумеется, ничего необычного там не было. Всё та же бревенчатая стена, та же жёлто-серая подушка.

И всё же ощущение того, что на меня кто-то смотрит, никак не проходило.

– Кто здесь? – прошептал я.

Усмешка прозвучала вновь. Теперь я не сомневался, что мне не послышалось. Здесь кто-то был. Но он, кто бы он ни был, не казался враждебным.

Подумав так, я спросил:

– Чему ты смеёшься?

И услышал ответ. Не ушами, а… словно всем своим существом. Словно моя душа вибрировала от мелодии, посылаемой им, и я понимал смысл сказанного, вряд ли при помощи привычного языка.

– Тебе.

– Мне?

– Ты… другой. 

– Это комплимент? – губы едва шевелились, я отвык говорить. Со мной уже давно не беседовали. Чаще всего, на меня просто не обращали внимания. Поэтому я был рад тому, кто смог мне ответить, наконец, не проигнорировав.

Он вновь усмехнулся. Ветер словно от его дыхания, поднял прядь моих волос.

– Пожалуй, да.

– Тогда спасибо, – я улыбнулся. – Мне никогда не делали комплиментов.

– Во-о-от. Я именно об этом… от тебя до сих пор, несмотря ни на что исходит свет. 

Я слабо понимал, о чём он. В моём понимании он был куда более другим, чем я. И это меня несказанно радовало. 

Вдруг перед моими глазами всё потемнело, и я оказался стоящим посреди бескрайнего серо-чёрного пространства. Я поднял руки и удивился тому, как легко они двигались.

– Это сон? – спросил я.

– Ближе всего к нему, – прозвучало более отчётливо, чем раньше, откуда-то сзади. 

Я обернулся. И увидел его.

Передо мной стоял парень лет шестнадцати. У него были длинные белоснежные, чуть вьющиеся волосы ниже поясницы, очень светлая кожа и яркие малиновые глаза. Одет он был в непонятную белую хламиду, чем-то отдалённо напоминавшую рясу жреца. Я их видел, иногда они даже ко мне заходили. Несмотря на то что они вроде как должны быть добры и милосердны к таким, как я, в их взгляде я не ловил тепла, лишь бесконечное чувство превосходства.

Но этот парень смотрел иначе. В его взгляде не было доброты или чего-то подобного, но по нему ощущалось, что он считал меня равным себе. Для меня, не избалованного подобным, он, этим взглядом, сразу подкупил меня. 

Я уставился в его примечательные глаза, что порой едва заметно вспыхивали сиреневым.

– Ва-а-ау, – протянул я. – Ты не человек.

Он рассмеялся. При этом в уголках его глаз появились морщинки, он стал совсем как живой. Впрочем, нет, он и был живым, в этом сомневаться хотелось даже меньше чем в том, живой ли я.

– Не могу назвать тебя проницательным, – с улыбкой ответил он.

– Мне без разницы, кто ты. Призрак, демон или сам бог. Если ты сможешь со мной болтать, я буду рад твоему обществу. Как ты уже заметил, мне нечем заняться, – развёл я руками в стороны и вновь уставился на них. Как же необычно свободно двигаться. – Кроме того, мне здесь нравится. Где бы мы ни были, у меня здесь здоровое тело.

– Тогда договорились. У меня тоже сейчас много свободного времени. Я буду тебя навещать, – прищурился он, словно был котом, поймавшим мышь. 

Вот так у меня и появился единственный настоящий друг. Правда, я не знал ни его имени, ни тем, кем он был, ни даже был ли он на самом деле, или мой разум столь отчаился, что сам его себе создал. Мне было всё равно, потому что с ним моя жизнь стала ярче.

Мы болтали днями напролёт, он мне рассказывал столько интересного! Несколько раз он даже показывал мне странные символы и заставлял их учить, объясняя, что они нужны для тренировки разума. Мне ещё больше захотелось увидеть всё то, про что он говорил, воочию. Но про какие бы чудеса мира он ни рассказывал, я всегда ощущал стоящую за его словами печаль. Словно он был в такой же ситуации, как я, и не мог сам пойти посмотреть и пощупать то чудо, про которое говорил.

А потом он сделал мне подарок.

– Знаешь, сегодня ведь твой пятнадцатый день рождения. 

– С чего ты взял? – удивился я. Даже сам я понятия не имел, когда мой день рождения.

– Просто знаю, – улыбнулся он. – По этому случаю у меня есть для тебя подарок. Ты бы и сам смог, но… видимо, у судьбы на тебя были иные планы. Но я их слегка подправлю.

Я непонимающе моргнул, смотря на него. Мы находились в сером пространстве, в котором всегда с ним и болтали.

– Чтобы ты смог его принять, тебе нужно заснуть. Поэтому спи, – он поднял руку и толкнул меня ладонью в лоб. Моё ненастоящее тело стало заваливаться назад, а затем сознание растворилось. Я заснул во сне, причём от одних лишь его слов.

Да кто же он такой?

Открыл глаза я, как обычно, в своей кровати. Всё те же унылые, потрёпанные временем, деревянные стены. За те годы, что я тут жил, никто так и не удосужился хоть чуть-чуть привести их в нормальный вид. Что уж говорить о хлипких ставнях окна, поэтому-то оно почти всегда и было открыто. Хорошо, что зима у нас тёплая. Хотя даже если бы заболел, целительные заклинания мамы меня бы вмиг поставили на ноги. Ох, какая неправильная для меня фраза. Но, в общем, умереть от простуды, мне не светило.

Я сладко зевнул и потянулся. После чего замер. 

Что это я только что сделал? Я попробовал шевельнуть рукой. Она нехотя, но послушалась меня! Двигаться всё ещё было тяжело. Но, пожалуй, больше из-за того, что мои мышцы совсем ослабли, а не из-за боли в суставах и того, что я не мог этого сделать, сколько бы усилий ни прикладывал. 

Я осторожно сел, свесив ноги с кровати. Голова закружилась. Перед глазами стояли разноцветные круги. Подождав, пока перестанет, я осторожно, опираясь на прикроватную тумбу, попробовал встать. Ноги подкосились, и я рухнул на пол, больно ударившись коленями.

– Ну, даёшь… – прозвучал в голове голос друга. – Спятил, сразу вставать? 

Но как же я мог иначе, мне ведь не терпелось начать ходить! Сейчас ничего боле меня не волновало. 

Я сжал зубы и пытался сделать свой первый за много лет шаг, раз за разом падая то в кровать, то на пол. Дома в самый разгар дня я был один, и никто не должен был слышать шума. Я продолжал попытки.

И, наконец, у меня вышло. Опираясь на стену, я сделал один шаг, второй, после чего я всё же осел на пол, счастливо пыхтя. 

– Дурак, – прокомментировал друг.

А у меня на глазах выступили слёзы.

– Это твой подарок? Спасибо тебе! Не знаю, как тебя отблагодарить, - наверное, я не смогу это сделать за всю жизнь, что бы ни делал.

Но ответом было:

– Нет. 

Я опешил от такого поворота.

Он вздумал пошутить? Я столько лет не мог толком шевелиться, а тут он передал мне подарок, и вот я уже почти хожу!

Тогда что со мной случилось, если это не он?

– Я тебя не понимаю… – пробормотал я.

– Это лишь следствие моего подарка, – усмехнулся он. – Посмотри за окно. 

Я сидел не так далеко от него, и спустя несколько минут смог из него свеситься. Свет проливался с неба на зелёную траву, украсившую всю лужайку вокруг дома. Жёлтые и белые цветы росли под самыми окнами. Над ними порхала чёрно-синяя бабочка. 

– Краси-и-иво, – протянул я.

После чего посмотрел вдаль. Там виднелись крыши деревенских домов, а за ними горы. На одной из них стоял красивый замок, его было плохо видно, и всё же теперь я его видел. Это был так приятно, ведь в предыдущий раз я смотрел на него лет семь назад. 

Я вцепился в оконную раму, желая видеть это как можно дольше. Ветер стал дуть сильнее и дерево, стоящее рядом с домом, зашуршало листвой. Я навалился животом на край окна, высунул руку наружу и попытался почувствовать его. 

Ладонь ощутила щекотку, а затем она наполнилась силой. Я расширил глаза. Казалось, что я поглощал ветер, а он заполнял моё тело энергией, которая позволяла ему двигаться. 

– Ты быстро учишься, – проговорил друг. – Теперь ты сможешь с ним играть. Даже если меня не будет рядом, тебе не будет одиноко.

– О чём ты? – я испугался, что он решил уйти, и это был его прощальный подарок.

Я, конечно, даже не мог представить, что он будет настолько ценным, но, возможно, я стал слишком жаден. Я не хотел отпускать друга даже после подарка. 

Если бы он предоставил мне выбор, общаться ли с ним дальше или уметь ходить, я бы выбрал первое. Но он не спрашивал меня.

Ощущение от его присутствия стало истончаться.

– Теперь ты маг. Тренируйс-ся… – конец фразы был едва уловим, будто его произнесли шёпотом. 

– Нет! Не уходи! – закричал я. – Ты не можешь вот так меня оставить…

Никто меня не услышал.

Тогда он исчез.

Я не мог с ним связаться, а сам он больше не приходил… А потом наступил тот день.