Хранительница Сердца

 Комната постепенно погружалась в полумрак. Разноцветными бликами отсвечивал экран телевизора. Иногда оживал телефон, оповещая о новом сообщении, но я ничего не видела и не слышала, упиваясь жалостью к себе.

     Один раз в год я позволяю себе страдать, плакать и стенать, но лишь раз, в тот самый день, когда палач великой империи Саторн, в которой мне когда-то предрекали править, вышвыривал меня в этот недружелюбный мир.

Завтра я соберусь, приведу в порядок своё опухшее от слёз лицо и буду работать дальше. Я, когда-то носившая розовый жемчуг с берегов солнечной Астры, за который давали небольшое поместье… за штуку, я, которая не знала отказа ни в чём, будь то питомцы благородных кровей или драгоценности древних времён. Злая усмешка судьбы, а кто-то скажет плата за причинённые другим беды. Теперь я простая и злая уставшая тётка, которая зарабатывает деньги, гадая на картах и заклиная талисманы. Одна из сильнейших магинь Алайи, теперь просто гадалка, а крох энергии на Земле мне хватает лишь на предсказание.

Земля - очень жадная планета. Её жители в других мирах становятся сильнейшими магами, а здесь они всего лишь батарейки для высших сущностей. Мир без «Сердца» увядающий, но не сдающийся. Здесь мне досталась маленькая комнатка в коммуналке. Документы на имя бывшей владелицы этих апартаментов, а сейчас императрицы Саторна и моей соперницы, Екатерины Усольцевой. Я вспоминаю её большие голубые глаза с невинным взглядом и то, как она влюблённо смотрит на моего жениха, как привстает на носочки и громко шепчет ему в ухо. Это слышат все вокруг:

– Милый, все когда-то ошибаются, Тиресса заслужила казни, но в моем мире есть такое слово ссылка. Я думаю, что несколько лет на Земле помогут ей понять, как она ошибалась.

Как же я ненавидела её в тот миг, а потом, очутившись здесь в этом мире, ослепшая и оглохшая от нехватки магии, я ненавидела ее ещё больше.

Целый год я провела разбираясь, что мне делать и как жить. Я голодала, воровала еду в магазинах, у соседей по коммуналке. Я, которая никогда в руках даже веера не держала, работала уборщицей за гроши, пока училась читать и разбиралась в мироустройстве. И от самоубийства удерживало лишь то, что Катька всё это прошла в моём мире, в который её забросил портал. Из простой попаданки она стала императрицей, сильным магом и любимой моего бывшего жениха. Из надменного и жестокого повесы, она сделала влюбленного дурака. Аж завидно!

И стиснув зубы я продолжала борьбу за существование. Конечно тех высот, что были у меня в прошлом не добиться, я уже немного повидала в этом мире, но хорошо есть и мягко спать очень хотелось.

Совершенно случайно я погадала одной знакомой, потом ещё раз и еще. Ко мне стали приходить люди, которые услышали от других, и меня затянуло. Моё настоящее имя стало псевдонимом — гадалка Тиресса, так я писала на своих визитках. Несколько лет я проработала на сайте в онлайн гадании.

При всем своем прагматизме, люди хотели верить, что волшебство существует, и клиентов было очень много. Я купила небольшую квартирку в презентабельном районе. Все сеансы проводила в снятом офисе, специально переоборудованном под такой специфический бизнес. Мои амулеты и талисманы с искрой силы были очень дороги, но всё равно люди покупали, потому что моя магия работала. За многие годы, действительно обладающих силой людей, я встречала очень мало и, как правило, они скрывали свои силы и жили не напоказ.

Так я существовала отведённые мне десять лет ссылки. Не особо с кем-то общаясь и не допуская никого до близкого круга. Несколько раз были интрижки. Ничего серьёзного — отдых на море и много секса. Но я ждала, что скоро уйду в свой мир, вдохну полной грудью родной воздух и напитаюсь магией под завязку.

Я чувствовала, что мои каналы слабеют, внутренний объём уменьшается и ждала, и жила надеждой на возвращение. Но в определенный срок портал не открылся. Целый день я прождала возле сумок, в которые положила немного вещей, но никто не пришёл за мной. Целую неделю я сидела и ждала, почти не спала, не ела, но всё напрасно.

Я выла, как волчица, переломала всю мебель, перебила посуду, ярость буквально истощала меня. А потом пришла апатия. Всё так же гадала людям, ходила в магазин, общалась с немногочисленными знакомыми. Прогресс позволил не встречаться с клиентами в реале, перевела всё общение в онлайн, принимая лично лишь очень богатых или тех, кто затронул душу. Мне хватало минимума, не хотелось ничего, и лишь упрямство заставляло меня дожидаться того времени, когда я вернусь домой и не давало наложить на себя руки. Прошло ещё десять лет. Мне исполнилось сорок три года. Завела собаку, чтобы хоть она заставляла меня выходить на улицу. Время бежит быстро, тем более в этом мире. Под глазами мелкие морщинки, а ведь будь я дома, в эти года наступила бы моя молодость, совершеннолетие. А здесь при всей магии я старею. Как все.

     И вот снова этот день. Мою верную Жульку оставила знакомой собачнице соседке, а сама решила пострадать в одиночестве. Каждый год, отмечая это событие, я становилась спокойнее и понимала, что все не так уж и плохо. Я поставила красное вино на журнальный столик, нарезала сыра и фруктов и, салютуя включенному телевизору, который выполнял у меня скорей фоновую функцию, выпила терпкий густой напиток. Невесело усмехнулась.

Злость у меня давно прошла, осталось лишь сожаление, что жизнь прожита впустую. Тут как–то странно замигал телевизор, воздух словно сгустился, как сироп и неожиданно раскрылся портал. Небольшой и круглый — в полтора метра в высоту с рваными фиолетовыми краями. Так же быстро и резко он закрылся, оставив после себя на полу мелкий мусор и… ребенка.

Я зависла не соображая, что произошло. Столько лет я ждала и мечтала, что как только откроется портал я прыгну в него, не раздумывая. И теперь, когда это произошло лишь глупо таращилась. Я перевела взгляд на ребенка, который в свою очередь смотрел на меня. Увидев его глаза цвета летнего неба вздрогнула. Они снились мне в кошмарах. Мальчик, который был одет в коротенькие штанишки и белую тоненькую рубашку с воротником, вышитым серебряной нитью, встал на ноги и потопал ко мне. Было ему лет восемь или больше, я в возрасте детей не очень разбираюсь. Он бесстрашно залез на диван, пододвинулся ко мне под бочок, обнял короткими ручонками за талию и всхлипнул. Этот его всхлип словно разморозил меня, я отцепила его руки и повернулась к нему:

–Ты как здесь оказался? – конечно глупый вопрос, то, как он здесь оказался я видела воочию.

–Теть, – немного запинаясь сказал ребенок. – Я с тобой буду жить.

Сказать, что я была ошарашена, это ничего не сказать.

– С чего бы тебе со мной жить? – Резче чем хотелось спросила я. – Где твои родители, мама и папа? Почему ты не с ними?

Мальчик вздохнул, поднял на меня свои большие глаза и взглянул как на дуру:

– Теть, мама меня не любит, папа не любит. Буду жить с тобой.

– Кто тебя сюда перенес? – Задала я опять вопрос.

– Никто, – пожал плечиками ребенок, – Сам. Тебя сюда выгнали, я знаю, теперь вместе будем жить.

В голове моей была каша, я посмотрела на бокал вина, который стоял на столике, на ребенка, ущипнула себя за руку, зашипела от боли и решила, что сейчас самое время выпить кофе. Прям вот не выпью бодрящего напитка, сойду с ума.

Кофе я любила, оно даже мирило меня с этим миром, в родном его не было вообще. Мальчик потопал за мной в кухню, взобрался на кухонный диванчик и стал наблюдать за мной, с интересом разглядывая обстановку. Я колдовала над туркой и поглядывала на него с сомнением. Я ждала, что придут за мной, но то, что ко мне подселят постояльца, в голове не укладывалось. Ребенок однозначно Катькин, но у него черные волосы, которых ни у моего бывшего ни у нее не наблюдалось. Да и черты лица более резкие и ногти на пальцах синеватые с остренькими коготками. Я нахмурилась, что у них там произошло за это время. Странным для меня было и моё состояние — видимо я привыкла к этому миру и теперь, хоть и сильно хочу домой, но в тоже же время боюсь.

– Так как, всё-таки, ты здесь появился, портал кто тебе настроил на меня? – Спросила я опять, когда сделала глоток живительного напитка и довольно зажмурилась. Ребенку я поставила подогретое молоко и несколько овсяных печений.

–Да никто не настраивал, теть, – болтая ногами и уплетая печенье сказал мальчик. – Сам пришел, я могу, мне запрещают, но я могу.

Я чуть не подавилась кофе — маг пространства, это такая редкость! И вот, передо мной сидит это чудо и ест мои печеньки. Я даже зависла от того, какие возможности откроются, если с мальчишкой договориться. Я заинтересованно посмотрела на него, он посмотрел на меня и весело улыбнулся, щеголяя острыми клычками. Я моргнула, но клыки не исчезли.

–Так кто твои родители? – Осторожно спросила я.

– Мама Катрина, папа Доер.

Имена моих далеких недругов. Но как их ребенок оказался здесь у меня, той, кто хотел занять трон, а их убить, знаю… грешна. Усмехнулась.

– Родители знают, что ты здесь? – Спросила я.

– Не-а, – качнул черноволосой головой мальчик. – Они кричали друг на друга. Мама говорила про тебя плохо, но ты ведь папина сестра? – Он посмотрел на меня.

– Четырехюродная. – Согласилась я.

–Значит — тетя. Они сказали, что ты была не нужна и тебя сослали. Я решил, что мне нужно жить с тобой, я ведь тоже не нужен. Вот Тоер и Ленка нужны, а я нет.

– Кто это Тоер и Ленка?

–Мои старшие брат и сестра, но они тоже меня не любят.

– Почему ты так решил? Может тебе это показалось. – Хотя про себя подумала, что для высших в моем мире это нормальное явление, не страдать любовью к ближнему своему.

– Меня никто не любит, – глубокомысленно заявил мальчик. – Была няня Лира, но она умерла в прошлое лето, она меня любила и даже помогала прятаться от старших.

–Сколько тебе лет? – Спросила я.

– Скоро десять будет, но ты теть не думай я уже взрослый, буду помогать тебе, вот что скажешь, то и буду делать. – Сказал мальчик и доверчиво посмотрел на меня.

– Я думаю, что родители будут искать тебя. – Строго ответила я.

– Не, – помотал головой ребенок, глаза его подозрительно заблестели. – Они про меня редко вспоминают, а новая нянька украла деньги и сбежала уже два дня назад.

– Да что за бардак там у вас творится. – Возмутилась я.

– Не знаю теть. Меня Наиром зовут, а где я буду спать?

Я удивленно посмотрела на ребенка, которого назвали проклятием. Как можно своего ребенка назвать таким именем? Перевод с древнего, на котором читаются заклинания, Наир – проклятие. Мальчик и вправду стал клевать носом, все-таки он еще слишком мал, чтобы создавать самому порталы, это ж какую силу надо иметь. Он без разговоров пошел за мной в зал. Я уложила его на мягкий диван и укрыла пушистым пледом. Остальные вопросы можно задать потом. Сейчас мне хотелось осмыслить ту информацию, которую я получила. На автопилоте достала колоду и перетасовала. Руки все делали сами, пока мозги собирались в кучу. Когда сделала расклад, стало легче. Прояснилось в голове, а карты постепенно раскрывали нужную информацию. Пусть сил у меня немного, но по гаданию и ясновидению у меня тоже были хорошие отметки. “Будущая императрица должна быть лучшей во всем”– вспомнила изречение своей матушки. Эх, мама, кто б знал, что это мне пригодится.

          Мой мир прекрасен. Особенно если ты родилась в семье, которая правит огромной империей и тебе пророчат стать императрицей. С детства, мы с сыном императора и по совместительству моим кузеном, были дружны. Мы знали, что поженимся, заранее распланировали свою жизнь уговорившись, что после рождения наследников будем жить так, как каждый из нас пожелает. И росли если не друзьями, то хорошими приятелями. Мы были молоды, когда появилась Катька, перевернула все с ног наголову и похитила у меня моего будущего мужа. Сейчас я понимаю, что не любила Доера, но мысль, что того, кого ты считаешь своим, уводит какая-то низшая выскочка, вводила меня в неконтролируемую ярость.

Катька обладала огромной силой, милым личиком и совершенно не вписывающимися в наш мир принципами. Она относилась одинаково ко всем, будь то бедный или богатый, высший или низший. И этим привлекала многих высокородных самцов. В академии, где мы вместе учились, за ней бегали толпами, от чего ее ненавидели все девчонки.

Конечно она влюбилась в Доера, конечно они стали мужем и женой, а я — злобная героиня, осталась ни с чем. Классика жанра. Но, как оказалось, не все так ладно в императорской семейке. У них трое детей, младший из которых живет как звереныш без присмотра. Он не похож на Доера совершенно. Глаза только Катькины и всё, больше ни единого сходства. Мальчишка не только не похож на них, он незнакомой мне расы. Уж вампиров и змеевасов, у которых есть клыки и когти я повидала. Напрашивается вопрос — от кого его родила Катька? Вот так сюрприз — любовь до гроба и чужой ребенок. Думаю, родственную кровь я бы почувствовала. Ребенок совершенно мелкий для своих десяти лет, но уже сейчас обладает огромной силой. 

Тут меня словно током ударило, я же теперь могу вернуться. И нужно уходить сейчас, пока мальчишка еще не привлек местных «вампиров» и полон сил.

 Я схватила телефон, время поздний вечер, магазины закрыты, а мне хотелось взять с собой много чего, а главное хороший кофе. Ну интернет мне в помощь. Когда заказы в круглосуточном интернет–магазине были оплачены, я стала собирать любимые вещи и памятные подарки от клиентов. После суда меня лишили титула и земель, оставив лишь небольшое поместье из приданного мамы. И в каком состоянии оно сейчас находится, совершенно не знаю, поэтому надо быть готовой ко всему.

 Родителей убили накануне моей предполагаемой казни, а мне так и не сказали, кто это сделал. Все живые в поместье враз умерли. Я не поверила. Все эти годы старалась не думать о том, что осталась одна. Мама происходила из обедневшего древнего рода, отец, как здесь говорят, из нуворишей, получивший свой титул за большие деньги. Мама приходилась троюродной сестрой жене императора, когда-то они были очень дружны. Что же со всеми нами случилось? Почему вдруг в одночасье перестали понимать друг друга и ополчились с обидами?

 Конечно, мой поступок нельзя сказать, что был нормальный. Я хотела уничтожить императорскую семью, но вспоминая все, что тогда происходило, посчитала свои потуги детским лепетом по сравнению с тем, как уничтожили мою семью. В итоге меня сослали, родных убили, а императорская чета в любви и здравии живут дальше. Ну, жили, по крайней мере.

           Я потерла лоб и посмотрела на мальчишку. Он подложил под щечку руку и тихо сопел. Я понимала, что его рассказ может оказаться детскими страхами, но, все-равно, когда маленький мальчик, без присмотра прыгает по другим мирам, это страшно. А если бы он попал в мир, где свирепствует какая-нибудь эпидемия пострашней нашей? Я передернула плечами. Ужасно.

          С утра надо позвонить соседке и попросить привести Жульку пораньше — бедная собака не виновата, что хозяйка иномирка. Надо забрать её с собой. Мальчишку одного не оставишь. Я замерла, а вдруг у него не получится. Быстро просканировала эфир вокруг. Пока никого из энергетических тварей нет. Но они придут, когда почувствуют. Времени совсем мало. Надо еще придумать, что с квартирой делать. Но это с утра. Клонило в сон. Прошлась по своим оберегам, которые научилась делать уже здесь на Земле. Когда поняла, что надо защищаться от тварей. Не сказала бы что они сильные, но как-то помогают. Некоторые напитала магией и не раздеваясь бухнулась в кровать. Даже подпитка оберегов отнимала много сил.

С утра меня разбудил Наир, мальчик тёр глаза и зевал.

– Кушать будем? –деловито спросил он. 

Несколько секунд непонимающе смотрела на него, потом все события прошлого вечера пронеслись в памяти и я, как ошпаренная подскочила с кровати.

– Сейчас чего-нибудь придумаю, иди лицо пока умой, где-то у меня была новая зубная щетка, – пробормотала про себя, но ребенок услышал:

– А что это?

– Что, что это? – не поняла я.

– Зубная щетка. – внимательно меня разглядывая, спросил Наир.

Я вздохнула, потом повела его знакомить с местными благами цивилизации, вспомнив, что забыла заказать шампуни и другие милые сердцу мелочи.

 Пока Наир чистил зубы и мыл лицо, хорошо при этом замочив рубашку, я приготовила завтрак «холостячки» — глазунья с колбасой и кофе. Наиру заварила кашку минутку, варить другие попросту не умела. Каша, впрочем, ребенку понравилась, и яйца с колбасой ему понравились, а вот кофе я ему не дала. Нашла из старых запасов быстрорастворимое какао. Не густо, но моя квартира к детскому присутствию не подготовлена. Я совершенно не знала, что едят дети и как вообще с ними себя вести, поэтому выбрала самое простое — как с равным. Ребенок на первый взгляд спокойный и не избалованный, а то, как вспомню визжащих и падающих на пол детей в супермаркетах, аж передергивает. Тихий ужас.

          Потом я паковала вещи, которые доставили из магазина. Наир ходил хвостом и задавал тысячу вопросов, я все время проверяла пространство на присутствие энергетических тварей и надеялась, что успеют привести Жульку.

Соседка молодец, выгуляла собаку и привела через тридцать минут. Она с удивлением смотрела на Наира в странной одежде, а я сослалась на дальних родственников, которые позвали в гости, и я ненадолго уеду. Попросила её присмотреть за квартирой и сказала, что ключ оставлю под ковриком. Оставлять что-то драгоценное в квартире не собиралась, поэтому не боялась.

В принципе, вернусь ли, я тоже не знала. С утра спросила Наира сможет ли он нас перенести назад на Алайю. Мальчик кивнул лохматой головой, а я просто собирала вещи и паковала, чтобы удобно было все держать на себе. Жульку посадила на ошейник и привязала к талии, потом для верности зажала ее между ногами. Собака с удивлением смотрела на меня и обнюхивала мальчишку.

Переход был обыденным. Наир взял меня за руку и сказал представить то место, в которое хочу перенестись.

Я вспомнила высокое крыльцо больше похожее на веранду, увитые верешанами стены, которые благодаря этому растению покрывались по весне благоухающим цветочным ковром сиреневого цвета, и зажмурилась.

Пахнуло свежим воздухом, и я раскрыла глаза, чтобы увидеть и знакомое крыльцо усадьбы, и распахнутые настежь двери, которые скрипели от натиска ветра, и тишину, которую не ожидаешь от многолюдного жилища. Одним движением я скинула вещи и глубоко вздохнула:

Я Дома!

Повернулась кругом, разглядывая разруху и запустение и все не могла надышаться родным воздухом.

–Теть, – дернул за руку ребенок, Жулька жалась к ногам. – Мы здесь жить будем?

–Да, – твердо сказала и опять вздохнула.

По моим подсчетам, скоро начнется откат, к этому времени надо обеспечить едой Наира и себя, Жульке легче, огромный пакет с собачьей едой валялся в общей связке.

Я знала, что не будет легко, но что настолько все запущено! В доме не жили уже давно, краска облупилась и местами показалась темная древесина. Сам дом, когда-то окрашенный в светло сиреневый цвет, сейчас стал каким-то серым. Представляю, что творится внутри.

Я отвязала собаку и сняла с нее поводок. В общем-то, Жулька была неприхотливой и умной собакой, но очень любопытной, вот и сейчас она скрутила хвост бубликом и весело потрусила в сторону дома. То, что она убежит я не боялась, так как еще в щенячьем возрасте сделала ей оберег нетеряшки. Действенная вещь, которая пользовалась бешеной популярностью у клиентов.

          В доме было грязно и пусто. Везде валялась поломанная мебель, словно те, кто выносил ее, очень спешили и теряли по пути. Были разорваны и висели лохмотьями дорогие обои, которые мама специально ездила покупать к эльфам, потому что ей очень нравились лесные узоры.

В кухне на полу валялась битая посуда, железная же была раскидана тут и там. Экскременты мелких грызунов, что привольно здесь обитали, были везде. Огромная печь, гордость нашей поварихи Марги, специально заказанная у гномов из самого дорогого железа, стояла словно памятник печали.

Я могла бы одним щелчком очистить помещение. Но это было раньше, а сейчас чувствовала, как оголодавшее за долгие годы тело, добралось до магии и боль потихоньку разливается внутри, растягивая высохшие каналы.

Я вышла наружу и стала заносить вещи в дом. Еще несколько минут и я не смогу двигаться. Что такое перенастройка я знала, уже проходила на Земле, когда тело не получало нужной энергии. Наир уже спускался с верхнего этажа, и я поздно спохватилась, что ребенку одному нельзя ходить по заброшенному дому. Но, потом подумала, что этому можно — он сам в другой мир пришел. Самостоятельный.

–Теть, – начал мальчик, но я его перебила.

–Наир, давай ты меня Тиресса будешь звать, договорились?

–Ага, – сказал удивленный ребенок, – А что с тобой?

Я потрогала лицо, которое ужасно чесалось. Кожа стала пузыриться и шелушится.

– Наир, сейчас мне надо побыть одной, я могу на тебя положиться?

Мальчишка зачарованно кивнул, не отрывая от меня глаза, да-а-а та еще страшилка.

– Это Жулька, – показала я на собаку. – Ее надо покормить через несколько часов, вот из этого мешка и только вот такую миску, понял, – Наир кивнул, – Вот здесь бутылка с водой, пей сам и наливай собаке, понял? – Мальчик опять кивнул. – Теперь ты, вот этот пакет, здесь хлеб и колбаса, помнишь тебе понравилось? Захочешь есть — ешь.

– Хорошо тё… Тиресса, – согласно кивнул мальчик.

– Здесь вокруг никого нет, но прошу тебя не уходите далеко. Мне нужны только сутки, и я снова буду с вами, тогда подумаем, что делать дальше. Я могу на тебя рассчитывать? – спросила мальчика, а тот приосанился, посмотрел снисходительно на крутившую головой Жульку и важно кивнул.

– Да, Тиресса, я присмотрю за Жулькой и тобой, – потом его ладошка коснулась моей руки. – Все будет хорошо. Я погладила его по лохматой голове, и сама себе пообещала заняться внешним видом ребенка. Я оставила собаку и мальчишку в гостиной, еще раз строго наказала никуда не ходить и пошла в свою бывшую комнату, на втором этаже.

Комната тоже была в разрухе. Там, где когда-то стояла кровать, торчали пеньки от ножек, стены белели трафаретами от когда-то висевших там картин. Дверь на балкон, на котором я любила проводить утренние медитации, была вырвана и валялась тут же в комнате, разломанной кучей. Я вздохнула, пережидая боль и всё-таки применила магию, потому что лежать на куче мусора не хотелось.

Своим поступком поторопила откат и со стоном повалилась на чистый пол. Тело ломало, я выгибалась дугой, кусала губы, чтобы не кричать. Сферу тишины поставить не успела. Глаза заливало от пота и крови, которая выходила через поры по всему телу. А внутренний резерв распрямлялся, создавая внутри впечатление разгорающегося огня. Я плавилась. Тело очищалось от шлаков и вредных веществ чужого мира, магия проникала в каждую клетку, заново выстраивая и наполняя жизнью. Я потерялась в этой боли граничащей с наслаждением. Ко мне возвращались слух, обоняние и зрение, а внутри разрасталась сверхновая звезда. И, когда она взорвалась ослепляющим светом, то ураганом помчалась от меня во все стороны, я вместе с этим ураганом сознание покинуло меня, чтобы принести облегчение в мягкой тьме, и возвестить мир, что я вернулась.

       Магия на Алайе есть не у всех.

Эльфы могут управлять природой. Леса, любые растения – их стихия. Конечно среди них есть те, кто могут управлять землей и водой, но никогда не бывает огневиков.

Вампиры, это самые лучшие лекари на Алайе, удивительно, но благодаря магии крови и плоти они могут излечить любые болезни, единственно, что просто могут не захотеть, так как презирают представителей других рас.

           Змеевасы — люди змеи, управляют водой и камнем, именно камнем, земля для них сложная стихия, хотя тоже могут. Змеевасы в отличие от вампиров, от мира не закрываются и очень любят путешествовать, а еще тащить все, что можно в свои гнезда. У них развитый матриархат, поэтому мужчины всегда в поиске и не брезгуют другими расами.

Гномы… эти могучие люди земли, именно люди, которые в какой-то момент просто ушли жить под землю и за многие века прошли естественный отбор, после которого остались только самые сильные. Маги земли и камня, а также огневики, гномы создают поистине великие артефакты.

Нериды — это раса водяных. Живут на побережье, их королевство уходит глубоко под воду, где они строят величественные дворцы. Очень любят одиночество. Маги воды естественно. Солнечная Астра, так называют они свою родину.

И наконец — люди. Раса, которая живет везде и со всеми и владеет всеми магическими направлениями. Так уж повезло нам. Люди, умеющие повелевать несколькими стихиями, называются универсалами. Таким универсалом была я.

Я вспомнила, как проснулась сила, тогда мне лет пять было. Мама привела меня в местный лес, здесь, в поместье Верешан, и оставила меня одну. Ушла. Я не боялась. Просто пошла туда, куда звали меня красивые шарики разного цвета. Тогда я не знала, что это элементали, мне было весело. Меня привели на красивую поляну, заросшую цветущими верешанами, пахучими мелкими сиреневыми цветами и там на этой поляне, посередине, прямо в воздухе парил разноцветный шар. Мелкие, один за одним соединились с ним и мне сказали коснуться большого сверкающего яркими красками круга. Я была маленькая, посчитала, что эта игра и коснулась. А потом меня не стало… и в тоже время я стала всем. Казалось, что огромное тело было бесконечным. Миллионы мелких светящихся искорок по нему, все чего-то хотят и просят, и некоторым нужно помочь. Мой детский мозг не выдержал такого, и я просто потерялась…

Меня нашли через два дня.

Когда вышло время моего выхода из леса, всполошились, искали, но не могли найти. А потом через два дня я вышла сама, как ни в чем не бывало разговаривала и смеялась, просила кушать и гулять с друзьями и совершенно не помнила, что было со мной эти несколько дней. 

Потом я помню, что впервые мама с папой ругались. Мама говорила, что все так проходили инициацию в нашей семье, отец требовал, чтобы она не забивала голову ребенка всякой чепухой. Все эти древние сказки про Хранителей Сердца просто сказки. Я все это забыла, а сейчас вспомнила до мелочей, и разноцветные шарики похожие на капельки, и огромный, с меня ростом, шар, переливающийся энергией. Было страшно осознавать какая ответственность лежит на моих хрупких плечах. Вспоминала погибающую без Сердца Землю. И понимала, что приложу все силы, чтобы Алайя не потеряла свой щит от живущих в космосе тварей.

Было утро. Птицы щебетали, светила ярко наша звезда Нур, и где-то внизу я отчетливо почувствовала двух живых существ. На твердом полу отлежала все бока и теперь вставала как старуха. Вещи висели на мне как на вешалке, а тело нещадно чесалась. Я провела по руке и увидела, как тонким пергаментом отслаивается кожа. Понимаю змеевасов, когда у них линька — та еще морока. Мои волосы наконец–то стали как прежде — волна черных кудрей, спадающая по плечам, прямо об этом заявляет, надеюсь, что все остальное тоже стало, как раньше. По нашим меркам, когда люди живут сто пятьдесят – двести, а маги и триста лет, мои сорок три сущая мелочь.

Я была красивой. Стройная, но со всеми нужными округлостями. Лицо совершенное, прямой нос, брови соболиные, губы пухлые в меру и сиреневые глаза. У всех женщин в нашем роду такие глаза, когда-то Доер даже написал песню в их честь. Эх, Доер, и чего тебе не хватало. Так, а чего это я тут мечтаю, всполошилась, услышав лай Жульки. У меня собака не кормленая и ребёнок не присмотрен или наоборот. Отряхнулась от мусора, который натаскал на меня ветер и потопала вниз по лестнице, по пути расчищая путь. Так я и вошла в залу, словно воин, с магией наперевес и очищенным полом позади.

– Ого, – удивился Наир. – Ты стала еще красивей, – отвесил мне он комплимент.

Потом я обратила внимание на импровизированный стол, где стояла миска Жульки, полная собачьей еды, что удивительно не тронутой и еще… много тарелок, чашек и плошек с горячей пищей. И мясо, запечённое с любимыми приправами Доера, и блины, политые сметаной, и фрукты, нарезанные замысловатыми узорами. И рядом со всем этим великолепием в обнимку, мелкий ребенок с осоловевшими глазами и счастливая псина с костью в зубах.

– Это что за пиршество? – изумилась я. – Жулька, как тебе не стыдно? – укорила собаку, которой была прописана диета. Кость из Жулькиной пасти выпала со звоном, попав на железную тарелку, – Наир? – спросила я икнувшего пацана.

– Мы съели колбасу и хлеб, — я строго посмотрела на прикрывшую лапой глаза собаку — та еще умница хитрая, — А ты все спала и вот – Мальчик указал на еду. – Я всегда так делал, меня редко сами кормили.

Я застыла со словами выговора на устах. Посмотрела на мальчишку, на еду, потом села рядом и стала есть.

– Ну, тогда сами виноваты! – с полным ртом сказала я.

Нет, потом объясню, что воровать нехорошо. Ведь это правильно, такому учить, но это потом, когда пройдет злость на братца и ярость на вражину, которая так относилась к своему сыну.

После того, как мой желудок капитулировал, перестав принимать пищу, я довольно зажмурилась и посмотрела на своих кормильцев.

–План таков, – я осмотрела залу, – уборка и поход в деревню.

–В деревню? – Испуганно посмотрел на меня Наир, – А там будут дети?

– Конечно будут, – кивнула я, потом и задумалась. – По крайней мере раньше были, – Потом обратила внимание на совсем не веселый вид мальчика. – Ты не хочешь играть с детьми, Наир?

– Я не могу, – замотал он головой. – Они будут обзываться.

– Не будут, – твердо сказала ребенку. – А если станут, то…

Я замолчала, не зная, как ободрить мальчишку и вспоминая были ли у меня такие проблемы. Но такого о своем детстве не помнила. У меня всегда была защита в виде магии. Деревенские дети меня не обижали, некоторое время я даже была предводителем местной гоп–команды, которая обчищала чужие сады. Пока маменька не прознала. И тогда меня посадили под замок, а в скором времени я уехала в столицу. Откуда вернулась в поместье уже воспитанной, но капризной и с тяжелым характером, девушкой. Было странно сейчас вспоминать себя прежнюю, то, как я вела себя со слугами, как била по щекам служанок и не отличалась сердоболием, назначая розги провинившимся. Все было так, словно в то время я была не я, а какая-то совсем другая Тиресса.

– Тиресса, – подергал меня за руку Наир. – Я не буду бояться, я буду сильным, ведь теперь я должен защищать тебя.

Я посмотрела в голубые глаза ребенка, который ответил серьезным не по возрасту взглядом.

– Конечно, – согласно кивнула и присела, чтобы быть с ним на одном уровне. – Но давай условимся сразу — ты будешь учиться магии. Хорошо?

– Но, – Наир замялся. – Я не могу.

– Как не можешь? – удивилась я и еще раз просканировала ребенка на предмет резерва и энергии. – Ты сам в другие миры ходишь и естественно можешь быть магом.

Глаза у Наира расширились от восторга:

– Папа сказал, что я никчемный.

–А папе твоему мы докажем, что он ошибался. – Твердо сказал я. – В конце концов тебя будет учить одна из сильнейших магинь Алайи. Ты мне веришь? – спросила я его.

– Да, – звонко ответил мальчишка и Жулька вторила ему лаем.

Потом мы приводили дом в порядок. Что очень подкосило мои силы, так как пользоваться магией в моем случае сразу было нельзя. Но и жить в грязи совсем не хотелось. Наир и Жулька носились по очищенным помещениям, а я ставила рунные круги, для очистки. Энергии при такой методике уходило ничтожно мало, но любая ошибка в написании могла привести к масштабному взрыву.

Когда совсем выбивалась из сил, помогала себе моющими средствами, работу руками на Земле я освоила прекрасно. Потом мы вновь пробежались по комнатам и залам поместья, выискивая спрятавшийся мусор и радовались, что такого больше не было. Самым затратным и сильным заклинанием которым я воспользовалась это было «возврат в прошлое», заклинание накладывалось на предмет и тот становился новым. Но входная дверь такое заслужила. Она была не просто дверью, но и имела защитные свойства. Тем, кто захочет нам навредить, будет тяжело ее преодолеть. Времени ушло на это много, и я опять решила не идти в деревню. Успокаивала себя, что за двадцать лет ничего с ними не стало и еще подождут. 

Но появилась еще одна проблема. Нам не на чем было спать, нечего есть и многое другое. Предложенную помощь Наира, который хотел забрать нужное из дворца, сразу отвергла, это приравнивалось бы к воровству. Идти на Землю тоже поостереглась, так как боялась, что от магических возмущений вокруг моей квартиры толпа энергетических тварей. Если их соберется больше десяти, нам не помогут ни мои обереги, ни мой резерв, выпьют за минуту. Поэтому мы задумчиво бродили по чистым, но облезлым комнатам и вместе думали, как лучше устроится на ночлег.

– Наир, – вдруг воскликнула я. – Мы забыли кое–что, – мои глаза загорелись.

– Что? – удивился мальчик, а Жулька звонко тявкнула.

– Мы забыли о чердаке, – таинственно прошептала я. – Когда-то давно, туда стаскивали всю ненужную мебель, и может быть туда мародеры не зашли, а если и зашли, то, надеюсь, не стали связываться с хламом.

Мальчишка закивал головой, и мы потопали искать спрятанную в служебных помещениях лестницу на чердак. Найти её оказалось нелегким делом, с которым на удивление справилась Жулька и стала звать нас лаем, что-то собака стала не в меру умной.

На чердаке было пыльно. Сквозь множество щелей проникали лучи Нура, на свету которого плясали миллионы пылинок, придавая сюрреалистичный вид запущенному помещению. Все пространство, было загромождено различной мебелью и Наир радостно побежал рассматривать наше спасение. Ребенок, не смотря на свою прежнюю не всегда счастливую жизнь, был жизнерадостным.

– Тиресса, – услышала я через минуту его голос. – Смотри здесь есть кровать. 

Я поспешила на голос и увидела настоящего монстра, а не кровать. Она хорошо сохранилась за счет слабенького сохраняющего заклинания, но как её отсюда перенести, я не представляла. Магией пользоваться мне не желательно, а перенос отнимает много сил. Да и как спускать такую громаду на этаж тоже не представляю.

– Какой молодец, – похвалила мальчика от чего он довольно улыбнулся.

Кровать была двуспальной, со специальным каркасом для балдахина, которого рядом не наблюдалось. Но мягкий матрас, который я промяла руками был на удивление целым, но ужасно пыльным. И тут… Наир взмахнул рукой и открылся портал, от которого пахнула знакомым запахом моющего средства, им я натирала стекла на окнах, остатки, так сказать. Портал имел широкий проход, как раз чтобы прошла кровать.

– Наир, – замерла я. – Тебе не тяжело, ты не свалишься потом от перенапряжения

– Нет, – беззаботно мотнул головой мальчишка. – Тащи кровать я видел там еще есть, для меня.

Я быстро собралась и все-таки использовала магию. Кровать приподнялась и поплыла в комнату, я шагнула следом и аккуратно установила ее на то место, где когда-то была моя. Удовлетворенно посмотрела на довольного Наира и заглядывающую в проем Жульку. Собака благоразумно отошла от края подальше и звонко тявкнула. Я скользнула назад и оглянулась вокруг рассматривая нужную мебель. Потом работа пошла веселее. Я немного сглупила и от неожиданности не сразу стала ставить рунические чистки на мебель, а потом уже чистую отправлять в уготованные для нее места.

 Мы обставили мою комнату, перетащив туда большой вместительный шкаф и изящный белый трельяж с мутноватым зеркалом. Комната Наира обзавелась полуторной кроватью и темным комодом. Туда же поставили стол и колченогий стул, который очень понравился мальчишке. В парадный зал мы нашли два разнокалиберных дивана и несколько кресел, все были цветастые и чуть выгоревшие, но, как говорится, лишь бы было на чем сидеть. Кухня обзавелась длинным столом и несколькими табуретками. Нашли мы и посуду, хорошей конечно здесь не было, но и такая, с трещинами и сколами была в радость.

– Ничего, – успокаивала я Наира. – Пройдет немного времени, и мы с тобой наведаемся в тот мир, откуда ты меня забрал и там возьмем все, что захотим.

– Мне и этот нравится, – сказал мальчишка, – Только ты меня, Тиресса, не отдавай никому.

Я замерла, расставляя посуду на узкой полочке.

– А как же мама и папа? – Спросила я мальчишку. – Я не имею права тебя им не отдать.

Ребенок, сидевший на табуретке быстро спрыгнул и подскочив обнял меня за ноги:

– Никому не отдавай Тиресса, можно ты будешь моей мамой?

Я замерла, не зная, как реагировать на такое. С детьми у меня никогда не складывалось. У немногочисленных знакомых на Земле, все дети плакали от моего вида, навсегда отбивая желание подержать на руках сопящие комочки. А потом я просто перестала думать о том, что, когда-нибудь, у меня будут свои дети. Теперь же сердце предательски дрогнуло.

– Я не могу ничего тебе обещать, Наир, – погладила по голове мальчишку. – Но знай до последнего буду за тебя бороться или я не Тиресса Азаир. 

Где-то вдалеке словно громыхнул гром, и я встрепенулась

– А теперь за работу! – преувеличенно бодро сказала я, у нас еще ужин и помывка на горизонте.

Наир улыбнулся, блестя голубыми, полными слез, глазами, а Жулька довольно обежала нас по кругу, намекая на то, что самая голодная здесь она.

На первом этаже в одной из гостевых комнат решили мыться. Когда-то вода текла по специальным трубам, а нагреть ее до нужного состояния для магов не проблема. Теперь же трубы не работали и ходить за водой пришлось с одним деревянным ведром, которое весило больше чем переносимая вода. Во внутреннем дворе, заросшем травой по голову, стоял колодец. Я помнила о нем с того времени, когда отец, разгоряченный тренировками, опрокидывал на себя ведро ледяной воды и пар поднимался от его тела.

Я сморгнула представшее перед глазами видение. Какая же я была здесь счастливая. Пробраться к колодцу оказалось не очень тяжело, словно к нему кто-то все-таки ходил. Потом я натаскивала воду и грела ее чувствуя, как тянет натруженные за день каналы и растягивается резерв. Я знала, что магичить нужно в малых количествах и не напрягаясь, но все-равно перегружала атрофированное тело.

Первым мыла Наира. Мальчишка грозно выгонял меня из ванной комнаты и говорил, что помоется сам. Потом мы пришли с ним к договору, что я мою ему голову, а он уже все остальное. Мыло и шампуни были земные, уже растрясла все сумки, что успела захватить с собой. Пока ребенок мылся, я достала самую маленькую футболку синего цвета и шорты. Все конечно девочковое, но завтра нормальное найдем в деревне. Когда из комнаты вышел закутанный в большое полотенце Наир, я усадила его пить чай. Растопленная печь жадно поглощала дрова и щепу. Она могла работать и на магических камнях, но ни камней, ни энергии, чтобы их зарядить, у меня не было. Поэтому, весь деревянный хлам, который мы сначала покидали в специальный короб, теперь весело сгорал в печке, на которой уже варилась картошка и шкворчала колбаса. В пузатом, с отбитым кончиком носика, чайнике заваривался чай, на тарелке горкой лежали мелкие печенюшки, которые я успела захватить с Земли.

– Я иду мыться, а вы тут не шалите. Я быстро, – строго сказала ребенку и собаке, которая с умным видом осматривала скудный набор еды.

Таскать воду еще и для себя не стала, подогрела, очистила заклинанием, обещая себе, что на сегодня точно всё и с наслаждением погрузилась в теплую воду. Потом вспомнила, что не успела запретить Наиру брать еду из дворца и покачала головой, решив, что это тоже в последний раз. Из одежды я приготовила домашний костюм, который так любила на Земле, штаны и футболку, мягкие и удобные тапки. Вдоволь наплескавшись, выбралась из ванны и, с накрученным на голове полотенцем, потопала на кухню. Как и ожидала, стол был завален едой. Хмыкнула и пошла к пустой табуретке. Силы, как оказалось, меня почти покинули.

За окном наступал вечер. Ветер трепал разросшиеся кусты и гонял сухую траву. На дворе стояла весна, новая трава только стала пробиваться через слой прошлогоднего сухостоя. Очень скоро верешаны, которые оплели стены дома зацветут сиреневыми цветами и вокруг все будет благоухать сладким, волшебным запахом.

Говорят, что мои глаза цветом, как эти растения, даже наше поместье называлось Верешан в честь этих целебных и редких ползучих вьюнов. Я вздохнула и отломала ножку у запеченной птички — одно из самых распространенных лакомств «лапер», мясо похожее на курицу, было нежным и вкусным. Я смотрела на пыхтящего Наира, который украдкой кидал еду в миску Жульки, а та тихо трогала его лапой, чтобы не забывал про подругу. Усмехнулась, собака всегда любила поесть людскую пищу, от чего не редко мы с ней ходили к ветеринару. 

Они заговорщицки поглядывали на меня и делали свою подрывную работу. Завтра, решила я, завтра я скажу Наиру, что воровать еду нельзя и собаку кормить людской едой тоже нельзя, а сегодня отдохнем, просто отдохнем. После вкусного ужина я уложила ребенка спать, Жулька что интересно, не захотела уходить от мальчишки, да я и не настаивала.

– Если будет страшно, – шепнула Наиру, – Ты можешь прийти ко мне.

Я помнила так говорил мне отец, а я любила растолкать родителей и спать между ними, чувствуя себя счастливой и защищенной.

Наир кивнул и сладко зевнул. Жулька ‒ наглая морда прыгнула в кровать и улеглась в ногах, я не стала её выгонять, может быть ребенку как раз нужна такая собака, чтобы быть кому-то нужным. Потом я сидела перед зеркалом и расчесывала высохшие волосы. Раз за разом проводя по искрящимся прядям.

Когда в зеркале стало появляться лицо бывшего жениха даже не удивилась. Давно это было, когда мы так общались с ним мечтая о нашем будущем. Доер не изменился. Аристократическое лицо, портил лишь квадратный подбородок, но сейчас я понимаю, что ему это идет. Мужчина кажется волевым и немного надменным. Его тёмно-карие глаза неотрывно смотрят на меня, и я вижу в них тоску. С силой сжала зубы и вздернула подбородок.

– Здравствуй, Доер, – твердо сказала я бывшему жениху. – Не спится?

– Здравствуй, Ресса, – глухим голосом сказал он. – Совсем забыл, как ты красива.

– Ага, – хмыкнула, – когда-то тебе показалось этого мало.

– Что? – не понял Доер, но я его перебила

– Не важно, что тебе нужно, императорское высочество.

– Когда ты вернулась? – все-таки нашел что спросить мужчина.

– Вчера, и не благодаря тебе, – я едко улыбнулась. – Почему меня не забрали десять лет назад Доер?

– Ресса…– он запнулся.

– Что Ресса, – почти шипя спросила я его. – Ты узнал, кто погубил моих родителей Доер?

– Ресса, – опять сказал мужчина и я увидела каким виноватым стал его взгляд.

– Ты обещал мне… – я перевела дыхание, – Ты обещал, что виновные будут наказаны, они наказаны Доер, что ты молчишь? – Рявкнула я не выдержав.

– Ресса, прекрати заводиться, – рыкнул в ответ император. 

Я вспомнила сколько раз мы так ругались с ним, а потом мирились… Оба избалованные, не привыкшие уступать.

– Хорошо, – на удивление мне удалось быстро успокоиться. – Я хочу услышать от тебя Доер, не от императора, а от мужчины, который был моим женихом и когда–то любил меня, кто убил моих родителей, и почему ты не забрал меня после десяти лет ссылки?

Я увидела, мужчина уже не рад, что активировал связь зеркал. Это была наша с ним разработка, связываться через зеркала. Тогда это казалось невероятным, сейчас, после новых технологий Земли, для меня как обыденность.

– Мы не нашли тех, кто повинен в смерти твоих родителей, все концы шли к соседней стране, Сатней, но там все обрывается. Что же касается тебя… – Доер замялся.

– Это она, – тихо спросила я. – Катька хотела, чтобы я не появлялась здесь?

Доер кивнул головой:

– Ты не думай, я не забыл о тебе, но она просила еще двадцать лет. Ничего страшного бы не случилось. – Сразу стал он оправдываться. – По тебе даже не скажешь, что ты была в мире без магии.

 Я холодно смотрела на бывшего жениха.

– Она не сказала тебе, что в ее мире есть энергетические вампиры? – спросила я. – Она не сказала тебе сколько там живут люди Доер? А люди там живут в среднем до восьмидесяти лет, и это старость Доер, страшная старость.

– Ресса, – попытался что–то сказать мужчина.

– В принципе, мне плевать, – продолжала. – Я выбралась и не благодаря тебе, но мой срок закончился еще десять лет назад, Доер и ты мне должен.

– Хорошо, – сразу сказал мужчина.

– Не спеши, – ухмыльнулась я, – Ты будешь должен мне одну просьбу, помнишь, как в детстве, – я оскалилась. – Обещаю, что это не будет во вред государству и не во вред семье императора, ну же, боишься?

Все-таки, я хорошо знала Доера, он терпеть не мог, когда кто-то говорил ему о страхе. Конечно, здесь были свои подводные камни, он мог повзрослеть и не повестись на мою подначку, но у него есть вина, которая тоже легла на чашу весов.

– Хорошо, – по слогам сказал император. – Я буду должен тебе одну просьбу, если она не марает мою честь и не приносит вред империи. В этом я уверен, Ресса, ты не станешь делать вред Саторну, но что ты задумала?

– Ты не пострадаешь, – хмыкнула я. – Твоя жена тоже, если ты переживаешь за это. Даю слово, что никто не пострадает.

Я быстро обдумывала, как же мне легче сказать Доеру, что забираю его сына. Ухмыльнулась, бедняга уже наверно думает какую часть наследства я хочу вернуть. Да, у меня была такая мысль, но потом немного поразмыслив, я поняла, что мне это не нужно. Я хочу жить здесь в Верешан и спокойно развивать свой не маленький дар, а если то, что я вспомнила из детства, свою инициацию, вообще склоняет к тому, что лучше не высовываться и тихо «качаться», как сказал бы сын соседки, заядлый геймер.

          Мужчина еще несколько минут рассматривал меня, потом вдруг улыбнулся:

– Ты изменилась Ресса, но не настолько, чтобы я не понял, ты что-то задумала и теперь просчитываешь, как с меньшими потерями все провернуть.

– Доер, я тебе скажу, но не сейчас, передавай привет Катьке. – И послала бывшему жениху прощальный воздушный поцелуй, закрывая зеркало от заклинаний передачи. 

Потом тяжело вздохнула. Надеяться тихо жить в своем доме и никуда не влезать, пустая затея. Я это понимала, но так хотела верить в свои мечты.

Смерть родителей как раз перед моей казнью, была не случайностью то, что род моей матери — хранители, тоже из этой песни. Тогда хотели извести всех нас, но тут я должна быть благодарной Катьке, она придумала мне ссылку в её мир, тем самым спасая и наказывая, как ей казалось, еще больше.

          Я легла в пахнущую пылью и старинными духами постель и закрыла глаза прислушиваясь к окружающему миру. И только теперь поняла, что больше бояться не надо, тварей сосущих жизнь и магию здесь нет, можно спать спокойно. А мне надо постараться, чтобы их не было здесь и дальше.

Утро, утро. Как прекрасно просыпаться и нежиться в теплой и мягкой постели! Кто не спал на старом, с торчащими пружинами диване, этого не поймет. Раньше я тоже не понимала, что росла в неге и любви, пока не потеряла всё. Отбрасываю невеселые мысли и встаю. На балконе встречает шалунишка ветер, треплет распущенные волосы и раздувает растянутую футболку. Я отмахиваюсь от него словно от живого существа и жмурю глаза от ярких лучей Нура.

Мой балкон выходит на внутренний двор. Когда-то здесь был ухоженный сад, и цветы издавали неповторимый аромат. Сейчас все одичало, заросло, но было видно, что скоро я снова буду наслаждаться яркими запахами редких растений. Деревья усыпаны нераскрывшимися бутонами, а молодая поросль цветов скрывает неприглядную высохшую родню.

Я прислушалась к своим домочадцам, они еще спали и решила встретить утро, как делала это всегда раньше. Медитацией.

Почему-то все считали, что жизнь магов как сказка, совершенно не беря в расчет то, что магам при рождении дается сила, а вот как ты научишься ею управлять, уже чисто твоя заслуга. С детства не было дня, чтобы я не училась. До самой моей высылки, это был каждодневный труд, концентрация, прокачка резерва и совершенствование заклинаний. У меня было одно преимущество — я имела самых лучших учителей. Родители не скупились на оплату, когда дело касалось учебы, а я никогда не была лентяйкой. Да, избалованной вседозволенностью, но не злой. Моя попытка переворота – это было как помешательство. 

Уже на Земле я часто переживала эти эмоции вновь и вновь и поняла, что за всем этим стоит что-то еще. Я не говорю, что не злилась и не хотела отомстить. Нет, я горела яростью, ненавистью и злостью, но это мне было не свойственно. Иногда я была жестокой, но всегда справедливой. В то время меня окружали разные люди. Многим хотелось втереться в доверие будущей императрице. Многие потом помогали мне в моей, как казалось тогда борьбе за справедливость. Усмехнулась сама себе, какая же была дура. Все бы отдала, чтобы быть тогда рядом с родителями. Мне казалось, что будь я рядом, они остались бы живы.

Сжала зубы и посмотрела на синее небо. Стянула с кровати, мягкий плед, который служил одеялом и расстелила на балконе. Уселась в удобную позу, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Утренняя медитация помогала хорошо прокачивать резерв и укреплять каналы. Когда ты после сна, с расслабленным телом, магические каналы тоже расслаблены и хорошо поддаются раскачке. Но сегодня все было в разы насыщенней.

На Земле я боялась это делать, хотя первые дни по привычке еще раскрывалась миру. Потом… потом был ад. Я не понимала язык, хотя при переходе в другие миры должна внедряться матрица  я поняла уже потом, из-за нехватки энергии в мире, матрица не раскрылась сразу. Учить язык было легко, но сразу я его не знала.

 Хорошо пригодились документы Катьки и небольшие сбережения, на которые я жила первые несколько месяцев, постепенно познавая мир. В старой коммуналке кроме меня проживали еще пять человек. Из них нормальным остался лишь Петр Сергеевич Шагров, бывший военный, потерявший сначала ногу в военных операциях, потом семью, которую не устраивала пенсия. Шагров пил беспробудно, лишь иногда выныривая из омута алкогольных паров, сходить за пенсией, чтобы потом опять пить. Но лишь он один помогал и хоть немного защищал от других жильцов. А один раз даже спас мне жизнь, когда к соседке пожаловал бывший супруг зек и стал буянить, угрожая всем ножом. 

Да, в первый год я думала сойду с ума от такой жизни. А еще были твари. Меня спасло то, что я увидела их сразу. И когда стала использовать магию, одна тварь стала поглощать заклинания и потом чуть не присосалась ко мне. Я сумела сбежать, но долго не решалась вернуться в дом. Ночевала на скамейке и меня арестовали тогда еще милицейские и посадили в обезьянник, я притворилась немой и выпустили через два дня. Всем тогда было на все плевать, хорошо хоть просто выпустили... Было страшно, казалось я никогда не выберусь из этого ада. Несколько лет я бездумно прыгала по разным работам где платили копейки. Были предложения сходить на панель, при моей красоте это еще было мягко, могли не спрашивать. Отказалась, так как уж лучше голодать, чем продавать свое тело. Противно.

 Я уже научилась закрываться от тварей и всегда была начеку, когда встретила её — Марию. Она рассказала мне, что это за твари и что произошло с Землёй, увидела во мне силу, такую редкую для их мира. Помогала мне адаптироваться, применять нехитрую деревенскую магию, которая, впрочем, хорошо защищала от тварей. Мария умерла несколько лет назад, но мне её не хватает. Ей единственной я рассказала свою историю, в которую она поверила сразу. Ей я обязана спокойной и сытой жизнью.

Сейчас мне кажется, что нам суждено было встретится, ей как потомку бывших хранителей Сердца Земли и мне, как настоящей хранительнице Сердца Алайи. Я поняла это только сейчас, когда вспомнила инициацию. Усмехнулась. Хранительница Сердца. Тяжелая ноша, с которой не справилась мама. Почему? Как так получилось? У меня были тысячи вопросов и ответы придется искать самой. Стало страшно, всего на секунду, а потом я глубоко вздохнула и заставила себя прокачивать энергию через измученное тело. Я все выдержу, теперь я дома и все будет хорошо.

Твари обитают в космосе. В великом ничто. Каждая планета, живая планета, имеет щит против таких тварей. Этот щит называют Сердцем. Зачем нужен хранитель спросите вы, а хранитель защищает Сердце от внутренних врагов. Есть много ритуалов, как стать самым могущественным волшебником и во всех этих ритуалах нужно Сердце мира. Те, кто хотят повелевать миром, в конце концов губят его в угоду своих амбиций. Хранители Земли проиграли, магию высасывают и поглощают твари, которых становится все больше. Конец у всех миров, которые потеряли щиты, один — смерть всего живого. Я содрогнулась. Потерять магию, сократить срок жизни в несколько раз, уже это казалось страшным сном. И чтобы этого не случилось, мне нужно защищать Сердце, наш щит. Я открыла глаза и встала, устремляя взгляд в темнеющий вдалеке лес. Где-то там разгадка, там мне станет ясно, что делать дальше. Я тряхнула головой. Нужно сходить в деревню.

– Ресса, – услышала я голос Наира, он впервые назвал меня домашним именем. 

Жулька стояла рядом с мальчишкой и внимательно наблюдала за мной. Обыкновенная дворняга, я подобрала ее совсем крохой на улице и принесла пищащий комок к себе домой.

– Надеюсь ты не вырастешь как слон? – сказала я мокрому трясущемуся тельцу. 

Жулька имела черный окрас и белую манишку. Хвост неизменно сворачивался в кольцо, особенно, когда собака чуяла еду. Два черных глаза, которые смотрели слишком разумно и вислые уши. Ветеринар стразу сказал, что Жулька беспородная, а мне было все равно. Когда-то я тоже была похожа на нее, брошенная, никому ненужная.

– Ресса, – повторил мальчик, – Там в дверь стучат.

– Что? – выплыла я из своего воспоминания, – Какую дверь? – и сразу стала сканировать местность на предмет посторонних. Хмыкнула, великая волшебница, пора брать себя в руки и не бояться применять магию, я дома. Возле двери правда собралась толпа. Примерно человек двадцать.

– Останься здесь, – строго сказал мальчишке, – Мы не знаем кто это. Хорошо?

Наир кивнул головой. Надо уже решить, что-нибудь с его волосами, подумала про себя. Сейчас он был похож на маленького лохматого чертенка, у которого не хватает рожек.

Открыла дверь без страха, дом есть дом, даже стены помогают.

– Добрый день, – поклонился пожилой мужчина в простой одежде, его осанка совсем не подходила к его виду и речь тоже. – Извините что нарушаем ваш покой, милая лира. Мы жители деревни Верешан и хотели бы узнать, кто поселился в главном доме семьи Азаир. – мужчина опять поклонился.

 Я оглядела остальную толпу. Мужчин было мало, несколько человек и то уже пожилые, основой были женщины всех возрастов и несколько детей. Они что всей деревней сюда пришли. Потом ужаснулась, «Это что вся деревня?» В моей памяти осталась гудящая как муравейник ухоженная деревенька, и людей там точно было больше ста человек. Я вздохнула и вышла на широкое крыльцо.

– Как жители моей деревни вы должны знать, что я Тиресса Азаир вернулась домой.

В толпе кто-то ахнул и вперед выскочила пожилая женщина, в которой я сразу узнала Маргу нашу повариху.

– Деточка, – воскликнула она, сжимая руки в замок перед собой и смотря на меня большими полными слез и неверия глазами, – Деточка моя, – почти прорыдала она и кинулась ко мне в ноги обнимая за колени, – Наконец-то ты вернулась, как же так, детка, как же так… – рыдала женщина.

– Ну будет тебе слезы лить, Марга, – успокаивающе погладила по голове женщину. – Вставай давай, удумала на коленях стоять.

– Не думала, что доживу до того дня, когда Азаиры вернуться в свою колыбель, – шумно высморкалась Марга в беленький платочек, потом повернулась к толпе людей. – Это госпожа наша Тиресса Азаир, подтверждаю.

Люди, молча наблюдающие за нами, загалдели. Мужчина, стоявший рядом, представился:

– Я бывший управляющий поместья, Ригор, батюшка ваш меня сюда определил почти перед своей гибелью, так я и остался… управлять, – мужчина оглянулся вокруг.

– Что-то ваше управление не помогло, – хмуро сказала я.

– Детка, выживали как могли, – вступилась за управляющего Марга, – Тут такое было, что никакая защита не поможет.

Я оглядела всю толпу. Люди были худыми, они не выглядели больными, но вдосталь явно не ели. Вещи на всех чистые, но старые, застиранные практически до дыр.

– Хорошо, – кивнула Ригору. – Раз управляющий, то жду вашего отчета, о том, что здесь произошло, после завтрака. Потом посмотрю, как вы живете и что можно сделать.

– Конечно, – степенно кивнул Ригор. – Буду у вас через час.

Потом мужчина цыкнул на гомонивших людей и повел всю толпу на выход. Осталась только Марга. Она даже не спрашивая пошла на кухню, и я услышала, как она вспоминает о своем новеньком наборе кастрюль, что батюшка ей у самих гномов заказывал. Я улыбнулась, времена идут, а Марга не меняется, все о своих кастрюлях переживает. И только тут, я вспомнила о том, что кроме меня в доме есть еще жильцы и Марга об этом не догадывается… и тут раздался визг. Как такая дородная и взрослая женщина умудрилась пищать такой тональностью, ума не приложу. Но мне показалось, что даже стекла в окнах звенели ей в ответ. Я кинулась на кухню, где увидела ошарашенного Наира и спрятавшуюся за его спиной Жульку.

– Марга, – рявкнула я, – Прекратить панику.

Мой голос перекрыл визг женщины, и она резко закрыла рот.

– Лира Ресса, – ткнула в сторону нарушителей сковородкой Марга, – Это кто?

– А это Марга, Наир и Жулька и теперь они тоже здесь живут.

– Так у вас сынок есть, – всплеснула руками повариха и тут же заворковала, удивляя резкой перемене. – Да какой же он худенький, вот всегда я знала, лира, сами едите как птичка и сына не кормите.

Женщина покрутила на месте сжавшегося мальчишку и пощупала впалые щеки.

– Кормить, – выдала мне вердикт кухонный деспот и отправила ребёнка в мою сторону. – Сейчас все будет, идите пока отдохните займитесь мажескими делами, Марга все возьмет в свои руки.

Я вздохнула, взяла за руку Наира и позвала Жульку, которая уже крутилась вокруг Марги и восторженно поскуливала. 

Собака чувствовала кто в доме теперь отвечает за еду. Что-то показывать Марге на кухне даже не стала, женщина сама все найдет, и сама все сделает. Марга обладала небольшим даром и хорошо научилась применять его на кухне. С одной стороны, я была довольна, можно было не переживать за еду, но с другой стороны я так привыкла быть одна, что теперь заполняющийся дом подспудно вызывал тревогу. А ведь когда–то я не замечала слуг, ассоциируя их с мебелью и совершенно не заботилась о том, чтобы кому–то было комфортно кроме себя.

Наиру я стала рассказывать о Марге и о том, что у нас теперь будет пища, и о том, что, если вовремя не прийти на завтрак, обед или ужин, будет смертельной обидой для поварихи.

– Она назвала меня твоим сыном, – тихо сказал мальчишка на мои рассуждения на счет Марги. – Я бы хотел быть твоим сыном, – продолжил он, опустив глаза.

Я усадила его на цветной диван в гостиной и тяжело вздохнула

– Я попытаюсь сделать так, чтобы ты жил со мной, Наир. Честно, не знаю зачем я это делаю, но чувствую, что мне это надо, вот такая я эгоистка. Хочу, чтобы ты жил со мной, но пока не могу точно утверждать, что смогу это устроить. Потерпи, малыш, хорошо?

– Хорошо, – кивнул мальчишка и улыбнулся, блеснув белыми клычками, о которых я уже забыла.

– А теперь давай займемся твоей прической.

Волосы у Наира были черные, мягкие и немного завивались. Я вооружилась расческой и принялась расчесывать кудри. Он замер, словно боялся пошевелиться, в который раз кольнула в сердце жалость — дети не должны быть брошены. Я заплела простую косу и закрепила резинкой. Она была красного цвета, но пока и такая сойдет.

          Через час был готов завтрак. Яичница с поджаренным хлебом и творог со сметаной. Оказывается, пока мы с Наиром возились с волосами, переодевались и мылись, из деревни прибежал мальчонка и принес свежие продукты.

– Ты уж не серчай, лира, – сокрушенно сказала Марга, подавая завтрак. – Не богато нынче в деревне живут.

– Что ты, Марга, – прекратила я ее сетования. – И этого достаточно. Я не привыкла к разносолам, вернее отвыкла.

– Ох, детка, – Марга всхлипнула. – Как же ты повзрослела и так на бабушку свою похожа стала, пусть Сердце осветит её путь в новую жизнь.

Да, внешностью я пошла в свою бабку по маминой линии, говорят, она была сильной магиней и стервой по жизни. Нам не судьба была увидеться, так как бабушка погибла почти сразу, как поженились мама с папой. Её второй муж был частым гостем в нашем доме. Только теперь я не знала остался ли он жив или погиб со всеми родными. Звали его Михаэль Слои. Он оказал поддержку, когда меня бросил Доер, но остерегал, чтобы я не вмешивалась в политические игры.