Хроники Легиона

Месть не достойна воина – это правило усваивается одним из первых в Легионе. Она доводится до сознания всех пришедших в Легион так же, как и равенство всех рас. Это правило непреложно. Все прошлые конфликты должны остаться за пределами Легиона и Одиннадцати башен. Но…

Ворон не смог сдержать торжествующей улыбки, открывая последние три карты. Я, сидя немного поодаль, не могла видеть,  что именно у него там выпало. Но то, что он выиграл, было понятно моментально. Крыло, до этого пребывавшее в расслабленных позах, немного подобралось, предвкушая скорое возвращение домой и завершение контракта.

Мужчина средних лет, который играл с князем, нахмурился, перевел взгляд с карт на девушку, которая была нашей целью и ставкой в этой игре. Мне не понравилось выражение решимости, промелькнувшее на его лице, но все, что я успела сделать – это встать.

 - На, забирай свой приз! – сказал проигравший, встал, одним движением перерезал девушке горло и толкнул ее в руки князю. Ворон машинально поймал падающее тело. Крыло кинулось на перехват, но мужчина, видя это, опрокинул пару масляных ламп со столов на пол. Сухая солома, устилавшая пол таверны, вспыхнула моментально.

Началась паника. Люди, видя быстро распространяющийся огонь, стали метаться в поисках выхода. Все силы крыла оказались брошены на то, что бы по возможности вывести всех. Я отослала двоих наверх, что бы разбудили и помогли выйти спавшим, а заодно вынесли бы тех, кто не может ходить, если такие были. Вход в таверне был один, пришлось вскрывать ставни, и часть людей направлять на выход в окно.

Вся кутерьма с пожаром завершилась под утро. Балки, поддерживавшие крышу,  занялись тоже довольно быстро, вспыхнула копоть, годами скапливавшаяся на них, и крыша рухнула, погребая под собой людей. Нам не удалось вывести и вытащить всех. По этому, сейчас, уже по залитому пожарищу, ходили ловчий и убийца, ища тела погибших. Ворон, выглядящий мрачнее грозовой тучи, молча осматривал трупы. Нам необходимо было найти тело нашей цели, а его пока не было.

Разобрав один завал, ловчий и убийца бережно вынесли тела четырех детей. Они спали в закутке между кухней и погребом, и у них не было ни единого шанса на спасение.

 - Мы его найдем. – Тихий голос Князя услышали все. В его глазах плескалось расплавленное золото.

Два месяца ушло та то, что бы его найти и выследить. Месяц – на то, что бы уничтожить его репутацию. Его дом сгорел. У него не осталось и самой мелкой монеты – ему все пришлось отдать, когда его обвинили в поджогах. Он везде видел обожженные тела, стоило ему хоть на минуту остаться одному. Он начал пить, а одновременно с этим на его теле стали появляться ожоги. Спустя полгода из преуспевающего члена преступного мира он превратился в отвергнутого безумца, боящегося даже пламени свечи.

Все это время наше крыло неотступно следовало за ним, готовило все эти случайности, тщательно следя за тем, что бы не попасться ему на глаза. Там, куда он приходил, начинались пожары, и хоть никто не пострадал, люди стали гнать его, как приносящего несчастья.

Окончательная расплата наступила на исходе зимы. Замерзший и голодный, он забрел в лес, сбившись с дороги, и вышел на свет огня. К его удивлению, у костра никого не было. Он протянул руки к огню, в надежде согреться, и не заметил, как мы вышли из-за деревьев с вязанками хвороста. Мы назвали имена всех погибших в том пожаре. Мы перечисли все, что с ним случилось после.

А потом его пепел был развеян по ветру.

Мы не любим месть. Никто не испытывал радости, выполняя эту работу. Но, думаю, чувство мрачного удовлетворения испытали все. Потому что иногда отсутствие мести кажется нам большим злом, чем сама месть.

Мы – лучшие. Но мы не всесильны. Иногда мы терпим поражение.

В этом предзимнем лесу мы пытались похоронить своих мертвых. Накануне был бой, но победа в нем далась нам слишком тяжелой ценой.

Наш отряд таял с каждым днем. Нас было больше ста, когда мы поняли, что эта война проиграна, и нам надо уходить. Сейчас нас осталось шестнадцать.

Я оторвалась от работы и обвела взглядом всех. Трое ранены, одному из них сейчас делают перевязку. Еще один привалился к стволу дерева, и, помогая себе зубами, подтягивает перевязь, на которой висит его левая рука – сломали, ударив в щит еще неделю назад. Еще двое обходят наших мертвых, приводя в порядок тела. Князь и ловчий ушли в дозор, пока все остальные пытаются вырыть могилы.

Пытаемся – потому что земля уже промерзла, подернулась инеем по поверхности, и прежде чем копать, приходилось сначала ее разбивать. Разбивали мы ее мечами, по кусочкам отвоевывая пространство. То, крошево, что образовывалось при этом, отгребали в сторону при помощи одного из двух топоров или щита – одного на всех. Но, каким бы тяжким не был этот наш труд, это было необходимо сделать.

Они – наши братья. Смерть в данном случае ничего не значит. Это дань уважению, которое мы все друг к другу испытываем. Мы не бросаем своих, даже если мы почти ничего не можем сделать.

 - Бросайте, уходим, – Князь вернулся с разведки собранным и суровым, как хищник перед броском. – Они нас догоняют.

Все оторвались от работы, но никто не отпустил оружие из рук. Суровая решимость и молчание.

 - Нам надо уходить. Подумайте о девушках.  -  Князь непреклонен.

Ропот. Мы втроем переглядываемся, они обе тоже полны решимости. Я кидаю короткий взгляд на Ворона.

 - Уходим, - повторяю я, кладу меч в ножны, подхватываю свой мешок и поправляю плащ. Остальные нехотя следуют моему примеру.

 - Странник, ты ведешь, я - замыкаю. Если что, меня не ждите, догоню. – В голосе князя чувствуется облегчение. Я понимаю, что он хочет сберечь наш маленький отряд.

Мы, растянувшись цепочкой, по мерзлой земле пашни, ходим из прозрачной предзимней рощи, но мысли у всех остаются там, рядом с телами погибших легионеров, которых мы не успели похоронить. Идем молча, нет привычных тихих разговоров и дружеских шуток. Стылый воздух соответствует нашему настроению, резко контрастируя с ярким золотом и чистой лазурью погожего дня. Князь сказал его не ждать, но я не могу идти совсем уж не беспокоясь о нем, и потому периодически оглядываюсь, не идет ли он.

Потому и первой замечаю сизоватый дым поднимающийся над рощей. Я останавливаюсь, и на вопрос во взгляде идущего следом просто молча указываю назад. Весь отряд собирается подле и смотрит, как в небо уходит дым от погребального костра.

И пусть нам не хватает припасов и одеял, пусть мы не знаем, сколько из нас завтра увидят закат, пусть нас сейчас гонят, как дичь на охоте, пусть мы знаем, что если все смогут добраться до города, то нам придется разделиться и пятерым, двум девушкам и троим мужчинам, остаться здесь, и хранить наши традиции, а оставшиеся уйдут на Дороги, но все мы знаем, что мы все вернемся.

Что мы все друг у друга есть. И все мы рядом.

Живые и мертвые.

- Вот. - Сильвер бросил к костру нескольких крыс, связанных за хвосты в пучок.

- Тебя не покусали? - Виор уже схватил одну руку темного эльфа, чтобы осмотреть.

- Нет. - Стрелок вытащил свою руку из рук целителя. - Я не идиот. - И он протянул арбалетный болт без наконечника. - Стрелял этим, искал одиночек. Так что я цел. Пойду умоюсь.

- Кто-нибудь мне поможет с разделкой? - Требовательно спросила Сопор.

Я отложила перо, подхватила нож, и подсела к костру, разделывать. Почти сразу же подключился и Виор.

- Никогда не ел раньше крыс... - да-мэо потихоньку срезал шкурку с одной из тушек.

- Правда? - поинтересовалась Сопор. - Ты же всеяден.

- Если я могу есть любую органику, еще не значит, что я всю ее ем! - огрызнулся Виор. - Обычно находилось что-то еще.

- А ты, Ли? - некромантка вопросительно посмотрела на меня.

- Уже здесь, в Легионе - я рассекла зверька от горла до хвоста, что бы вытащить внутренности.

- А на галерах? - дроу взялась уже за следующую .

- А там не было крыс, и нас кормили рыбой. Ты чего, крысы - это же красное мясо, не положено... - Я пожала плечами. - Я смотрю, у тебя опыт большой.

- Строптивых запирают в карцер, и далеко не всегда помнят, что их надо кормить... - Сопор вытерла нож о снятый мех. - Виор, ты их лучше на куски порежь, с разделкой мы сами...

- О, смотрите, они едят крыс! - раздался возглас сверху. Я подняла голову и узнала одного из местных офицеров.

- Зато мы едим. - Отрезала Сопор. Осада началась еще когда полностью не сошел снег, и длилась уже третий месяц.

- А это правда, что вы и мертвых своих едите? - Спросил его друг, молчавший до этого момента.

- А это правда, что вы своих детей и сестер порой...? - и Виор сделал вполне однозначный непристойный жест.

Спросивший медленно побагровел.

- О, гляди-ка, я угадал. - да-мэо демонстративно ссыпал нарезанную крысятину в котелок, и медленно выпрямился, глядя багровому в глаза. - Едим, но далеко не все. И не своих, а чужих. Вы ж поступаете так же? - и он улыбнулся, во все клыки.

Офицер схватил своего приятеля за локоть и поволок, пока тот был в ступоре от ярости.

- Тень, проследи. - бросила я.

Ловчий кивнул, и соскользнул с места, отводя всем окружающим глаза.

Медянка лениво потянулся к кинжалу и точильному бруску.

- Ли, тебе не кажется, что крысы обнаглели? - Спросил Аэтернус, задумчиво наблюдая за офицером и его приятелем, о чем-то спорящим в отдалении.

- Кажется, - подтвердила я, глядя на оставшиеся три тушки. - Но нас они не съедят - подавятся. А вот мы их... Но надо сначала приготовить.

И я подхватила следующую крысу на разделку.

Рагу из крысятины (мы нашли пару морковок, полкачана капусты и сморщенную репку) было почти готово, когда прозвучал сигнал боевой тревоги.

- Рано они сегодня... - заметил Медянка. - Еще даже не сумерки.

Обычно они устраивали довольно вялые штурмы ближе к ночи, которые ничем не заканчивались, а после полуночи начинали вести обстрел горящими бочками, с двух-трех точек. Всю ночь солдаты были вынуждены разбираться с возникающими пожарами. Противник брал нас на износ. Днем обычно случалась пара - другая стычек, но в целом день уходил на то, что бы прилизать раны и приготовиться к ночным штурмам.

Мы нехотя поднялись от костра, и пошли к нашему участку стены. Усталость и неопределенность положения сказывалась и на нас. Дисциплина в регулярной армии с каждым днем падала все сильнее. Сейчас мы оказались одними из первых. Сверху было видно, как медленно, застегивая на ходу шлемы и даже не закрывая забрал, поднимаются солдаты.

Противник подошел к стенам на расстояние выстрела из баллисты. Я поискала глазами дым или подводы с камнями, но не нашла ни того, ни другого. Две баллисты уже стояли с оттянутыми чашами, но разглядеть, что в них, мне не представлялось возможным.

- Однако что-то новенькое, - я легонько толкнула локтем Сильвера и кивком указала на баллисты.

Тем временем от рассчетов противника отделилась группка всадников под флагом переговоров. Темный эльф на всякий случай взял арбалет наизготовку, готовый в любой момент спустить курок.

- Ты все же дай им высказаться, - предупредил Аэтернус.

Сильвер коротко кивнул.

Командующий всадников остановился на границе длины выстрела с луков регулярной армии и поднял руку.

- Как думаешь, сдачу предложит? - тихо поинтересовался возникший рядом Тень.

- Не думаю, или я хреновый психолог, - так же тихо ответил Виор, на миг высунувшийся между зубцов.

Над стенами быстро повисла заинтересованная и недоуменная тишина. Все шло не так, как привыкли за время осады.

- Я прослышал, что у вас возникли проблемы с продовольствием? Мы решили вам помочь!

Я успела увидеть ухмылки на лицах расчетных команд у баллист, но тут командир резко опустил руку и в этот момент расчеты отпустили удерживающие ремни. Я инстиктивно пригнулась зажав голову руками и максимально прижавшись к стене. Баллисты снова стреляли куда-то в город. Я услышала короткое теньк тетивы Сильвера и темный эльф присел рядом со мной.

- Если решимся ночью на вылазку, то в нас будет конина.

- Крысы! - вдруг вскрикнул Виор, показывая куда-то вниз.

Я отследила его жест. На месте падения одного из снарядов лежала сломанная деревянная клетка, в которой металось несколько крыс, пострадавших во время падения. Остальные живые уже разбегались кто куда.

- Крыса. - процедил сквозь зубы Медянка, сжав до белизны кулаки. - Вот жеж крыса!

Солдаты на стене вдруг поняли, что их оскорбили и принялись стрелять по срочно отступающему врагу.

Я обвела глазами притихшее крыло.

- Мы все понимаем, что город будет сдан в результате предательства? - я говорила тихо. - Не сегодня, пара дней у нас, думаю, есть. Я отправлю Князю донесение. Надо подготовиться к тому, что придется прорываться сквозь наступление. Идем есть, все равно здесь больше делать нечего.

И первой начала спускаться с лестницы.

Не знаю, можно ли было это считать наградой, но у нас было четыре спокойных для в Венеции. В Венеции в середине пятнадцатого века. Потом нас с Тенью и Медянкой должен был забрать корабль. Прочь из города и этого отражения мира.

Я прижалась лбом к перекладине, отделяющей неподвижную часть окна от створки, пытаясь ловить хоть какое-то движение сырого застоявшегося воздуха. Тщетно. Я вздохнула и отвернулась в комнату, так и не закрыв окно.

Надо сказать, что корабля мы ждали в роскошной гостинице – в центре города, до площади Дожей – рукой подать, камин в каждой комнате и даже стекла в окнах. Радости правда это не прибавляло – я очень не люблю подобные города на воде. Судя по Тени, он тоже маялся от бездействия и вынужденного ожидания. Он лежал, оперев согнутые ноги на стену и положив на колени тетрадь, грыз кончик пера. Перо было уже основательно потрепанным, а на листе красовались сплошь зачеркнутые строки. Судя по сапогам валяющимся у кровати и тунике, свисающей со столбика балдахина, то вставал он сегодня только ради того, что бы взять на чем писать. Если, конечно, тетрадь не лежала у него с вечера под подушкой. Медянка же напротив, был одет почти полностью, и внимательно осматривал подошвы своих сапог, проверяя выкидной механизм. То ли почувствовав мой взгляд, то ли закончив с осмотром, он поднял голову и оглядел нас с Тенью.

- что вы раскисли? Послезавтра уедем. Давайте, собирайтесь, пройдемся, а заодно позавтракаем.

Я передернула плечами. Запах тухлой воды в каналах просто отбивал желание есть. Медянка усмехнулся.

- При покупке еды с лотка ты хотя бы знаешь точно, что яда там нет. А не так как с нашим милейшим хозяином.

Маршрут выработался как-то сам по себе. Сначала на рынок – купить вина, хлеба и немного копченого мяса. Потом – нанять гондолу, на ней подойти поближе к порту, а пока идем – перекусить. От порта, убедившись, что чуда не случилось и корабль еще не пришел, пешком назад в гостиницу, стараясь успеть до карнавала, потому как угораздило нас попасть в неделю после пасхи.

В порту наше внимание привлек только пришедший когг. Более узкий и менее крутобокий чем его собратья, без бойниц на надстройках. Создавалось впечатление, что это хоть и талантливо, но наскоро перестроенное другое судно. Я задвинула эту мысль пока подальше, мало ли, может потрепало кого в штормах так, что пришлось быстро отстраиваться заново.

В прочем эта мысль довольно скоро оказалась задвинутой довольно далеко без особых усилий. А причина была проста. Вы видели обувь того периода? На платформе, каблуке и без пятки? Допустим платформа у меня была небольшая, но хлюпать по вечной грязи… По этому отойдя немного от порта, мы снова наняли гандолу.

Ветер поднял волну, в воздухе повисла водяная пыль, вынуждая завернуться меня в плащ.

- Ненавижу этот город. Мерзко.

Медянка сочувственно погладил по плечу.

- Отвлекись от воды. Смотри на берег.

Потому я наверно и заметила их. Тоже трое – два мужчины и женщина, довольно высокого роста. Мужчины одеты в грубые дублеты и черные шоссы. Один не напрягаясь несет на плече небольшой сундучек, окованный стальными полосами и украшенный ажурными накладками. Второй просто идет рядом с женщиной, иногда, когда по его мнению, кто-то подходит слишком близко, рука его хватает воздух у пояса, не находя очевидно, привычного оружия. Женщина немного ниже их, но кажется чуть выше из-за сложной, я бы сказала затейливой прически, смоляные волосы крашены золотыми цепочками и булавками. Платье из черного бархата, с простой отделкой, но выполнена она из золотого же кружева. Идет легко, явно не как я, спотыкалась в этих бахилах. И все трое – в масках, полностью закрывающих лицо. Мужчины – в простых черных, на которых золотистой же краской нарисованы черты лица, женщина – в золотой с черными узорами. На руках у всех перчатки – грубые кожаные у мужчин и бархатные под платье – у женщины. Я огляделась – мы уже были около банков. Я приказала зачаливать.

- Зачем? - удивился Медянка.

Я ему взглядом указала на троицу. Тень, который расслабленно полулежал на скамье, мгновенно собрался, и как только гондольер подвел гондолу к берегу, одним прыжком оказался на суше. Миг – и он уже затерялся в толпе. Мы с медянкой медленно, не спеша, прикинувшись прогуливающейся парой, пошли следом за ними, благо они шли примерно в том же направлении, которое нужно было и нам.

В комнатах мы оказались раньше Тени. Вернулся он посреди ночи, в самый разгар карнавала. Спать под этот гвалт все равно было невозможно, по этому я лежала на кровати на животе, лицом к двери. Медянка ужитрился задремать, сидя в кресле. Дверь приотворилась, послышался смех какой-то девушки, звук поцелуя, и в комнату, с букетиком фиалок, вошел Тень. Снял маску, которая у него была на макушке, положил ее вместе с цветами на стол. Налил себе воды, выпил стакан почти залпом.

- В сумке на столе хлеб и мясо. Поешь, потом расскажешь. – Корро благодарно улыбнулся, скинул с себя плащ, гаун, скинул с козетки ноги Медянки (тот встрепенулся, но увидев Тень задремал снова), наскоро ополоснул лицо и руки торопливо стал есть. Когда он насытился, а Медянка подогрел вино, Корро начал рассказ.

- Главная у них женщина. Непререкаемый авторитет. Что касается мужчин. Неривычная обежда. Непривычное отсутствие оружия, хотя у обоих есть с собой кинжалы. У женщины в прическе скорее всего все булавки боевые. В сундуке – деньги. Золото и ганзейские векселя. В городе впервые, хотя ориенируются хорошо, но никого не знают. Долго думали к кому идти, выбрали одного из совета, в банк не пошли. У женщины под платьем сапоги, здесь таких не носят. В гостях просидели три часа, ночевать вернулись на корабль. Передвигались только пешком. Карнавал их не затронул. Завтра у них встреча в одном из аббатств, проще показать, чем назвать в каком.

- тот самый когг?

- тот самый когг. Я спать пошел. Завтра я в ночь.

- Ложись давай уже. – Медянка прервал поток речи своего брата. Тень разделся и уснул сразу же. Я отобрала у него второе одеяло и пристроилась рядом.

Мы сняли две комнаты, но жили в одной, понимая, что Венеция хоть и является относительно независимым городом, но достать нас при желании могут и здесь. Потому и держались полубоевым порядком.

Я проснулась от стука в дверь. Тень подобрался, мигом влез в тунику и приоткрыл дверь, потом вышел за нее. Мы с Медянкой непонимающе переглянулись. Через четверть часа Тень вернулся с полным подносом, поставил его на стол и подмигнул нам.

- Вот она, польза карнавала. Ешьте, приготовлено под моим присмотром.

- А…

- Племянница хозяина. Ешьте.

Долго нас упрашивать не пришлось – впервые за черт знает сколько времени у нас был нормальный горячий завтрак.

После завтрака мы уже традиционно наведались в порт. Когг казался пустым, по при попытки к нему подойти близко, раздавался предупреждающий окрик. Если окрик не действовал, то на непрошенного визитера выливалось ведро воды. Если и это не помогало - в ход шел упреждающий выстрел из арбалета. Выяснили мы это потратив несколько мелких монеток. Мы уже отошли на приличное расстояние от порта, как догадка меня будто молнией поразила.

- Я знаю, кто они. Это не когг, это драккар. Сила плюс рост плюс маски плюс перчатки плюс хорошая охрана плюс сапоги плюс женский авторитет… Спорим, если снять маску, то кожа у них будет серой?

Убийца с ловчим на некоторое время притихли и остановились, глядя на меня.

- Ты хочешь сказать… - осторожно начал Медянка.

- Шефанго. – подтвердил мою мысль Тень. – Надо полагать, мы идем в аббатство.

- Да. Надо узнать, что им вдруг здесь понадобилось. Сундук с золотом – это не просто так. Не хотелось бы, что бы все наши труды здесь пошли прахом. А уж столкновений с ними не хотелось бы тем более.

Визит в аббатство должен был состояться уже вечером, как передали Корро – после вечерней мессы. К сожалению, дневной поход туда выяснил одну неприятную деталь – пройти к нему можно по узкой полосе между каналом и стеной самого аббатства и войти через боковую калитку, либо по каналу через главный вход. Меня смущали оба варианта, но мы решили идти таки по суше.

И вот, вечером, в сумерках, мы идем к калитке. Я – первой, мужчины чуть сзади. Калитка утоплена в нише, если смотреть вдоль канала, то ее не видно. Я улавливаю какой-то странный звук, и жестом приказываю остановиться. В ту же секунду на меня буквально вылетают из ниши шефанго с оружием в руках. Дружно дергают маски, и мы слышим боевое «Грау!». Тень с Медянкой невольно делают шаг назад, Ловчий при этом оборачивается.

- Сзади! - кричит он и тянет клинок из ножен.

Медянка разворачивается, так же доставая клинок. Из-за спин шефанго нарастает шум – там собирается отряд.

- именем святой Инквизиции приказываю – взять демонов!

- Придется порываться, пока нас не зажали! - я почти не верю, что шефанго поверят мне в данной ситуации, но мы в одной ловушке. Но тем не менее женщина приказывает мужчинам отойти назад и становится рядом со мной. В ее руках я замечаю боевые спицы. Когда я сама успела вытащить шпагу – я не помню. Но чрезвычайно рада тому, что плюнула на условности и обула свои сапоги.

Городскую стражу, преградившую нам путь от аббатства разбросали Медянка и Тень, их всего было четверо – обычный дозорный патруль, повернувший на шум. К счастью там улица, и по ней можно пройти. Мы бежим в порт – если уж взялась Инквизиция, то оставаться в городе нам нельзя.

Во второй раз нам перегородили дорогу отряд стражи с инквизиторами у небольшой площади с фонтаном. Драться пришлось всем, Правда от девушек они такого не ожидали. И получилось полдюжины на дюжину. Зато шефанго разжились алебардами, которым обломали древки, делая их более привычными, под топоры.

В третий раз они оказались умнее и взяли с собой аркебузы. Очередной канал, бежать некуда – он прямой и прекрасно простреливается. Но тут были гондолы. Медянка и один из шефанго не сговариваясь, запрыгнули в гондолу, убийца коротким движением вырубил гондольера, и скинул его на соседнюю гондолу, пока шефанго ее расчехял. На свободное место моментально спрыгнул Тень, поймал меня и женщину, нам в юбках прыгать было менее удобно, чем остальным, отошел, давая пространство для прыжка последнему. Мы уже отплыли, как по нам, переориентировавшись, начали стрелять. Тень у проплывавшего мимо гондольера выхватил второй шест, и так, в два шеста, мы направились в порт.

Когг уже отчаливал – судя по количеству трупов на пристани, его тоже попытались взять под стражу. Кто-то надоумил их попытаться поджечь судно, на пристани, подальше от причала, уже готовили стрелков с арбалетами, на болты которых уже навернули промасленную ветошь.

- Болваны! – в сердцах воскликнула женщина. – Они ж так пожар в порту устроить могут!

Но до того, как это понял кто-то еще, арбалетчики успели дать первый залп, несколько болтов все-таки попали в когг, и он загорелся. Команда быстро вырубила загоревшийся участок, а потом, очевидно быстро посовещавшись, срубила все надстройки, и от порта на веслах уже уходил драккар. Править стало сложнее, шесты не доставали до дна, мы вышли в море. Нас подхватил отлив и понес прочь от города. Шефанго заливисто свистнула, очевидно подавая команду драккару. Он изменил курс, и нас подобрали.

Уже на палубе драккара женщина протянула руку для пожатия.

- Мы дрались вместе. Анна.

Я пожала ее и представилась сама. Но не удержалась от вопроса.

- просто Анна? А как же второе имя?

Анна улыбнулась.

- Вижу, вы уже знакомы с нами. Анна Анна Анро.

В небе шел бой. Огромный, темно-багровый, цвета спекшейся крови дракон пытался убить белого крылатого единорога. Единорог уходил от атак, и умудрялся отвечать на нападки. Сердце сжалось, но он не мог пошевелиться или вообще хоть что-то сделать, даже поменять угол зрения. Противники в какой-то момент поднялись выше облаков, и он потерял их из виду. Когда он увидел их снова, то дракон, как огромная змея, кольцами обвивал тело единорога, а единорог пытался хоть как-то дотянуться рогом до тела дракона. Но вот дракон допускает ошибку, пытаясь укусить это бьющееся создание, и получает наотмашь рогом по морде и исчезает. Единорог падает, переломанные крылья плохо держат в воздухе, не дают аккуратно спланировать и в момент приземления скорость все еще довольно высокая. Единорога прокатывает через спину по земле, он не сразу встает на ноги, но потом подходит к нему, и касается рогом. вспышка белого света, и Ворон резко просыпается, вздрогнув. Оборачивается на Странника - нет, спит рядом, привычно свернувшись в клубок и укрывшись крылом. Князь прикрывает ноги одеялом - как обычно, сбилось и осторожно, лишь бы не разбудить любимую, встает, идет к окну. Он чувствует - Ли не спит, хотя по здешним меркам сейчас раннее-ранее утро. Глянул в окно - эльфийка на арене. с закрытыми глазами, босиком, выводит вязь клинком, снова отрабатывая основные приемы обращения с мечом. Значит, можно поговорить.

Ворон вышел из портала. Сразу же остановилась, будто и нет инерции, открыла глаза. Молодец, делает успехи, раньше повело бы.

я почувствовала возникшее присутствие и, остановившись, открыла глаза. Опустила клинок.

- Ты чего не спишь? - Спросил Князь, стоя облокотившись на ставший плотным поток воздуха и заложив большие пальцы за пояс штанов. Судя по тому, что они были единственной его одеждой - сам только что с постели.

- Недокошмар приснился. или от тебя его поймала.

- Иди сюда, посмотрим.

Я воткнула меч в плотный песок арены и подошла. Прохладные пальцы легли на мой лоб, и через краткий миг меня скрутила боль, в глазах потемнело и я почувствовала, что падаю. Князь поймал, помог опуститься.

- Прости, не думал, что будет настолько больно. Потерпи, пожалуйста.

Я нашла в себе силы кивнуть и соскользнула в транс.

Князь невольно снова ей залюбовался. В равной степени рожденная и сотворенная, даже сама по себе похожая на Странника, омываемая потоками силы... В ауре появились новые узоры в ментальном пространстве, заключенные в инклюз, отделенные от всего остального. Уже успела отгородиться, значит ей тоже снился сон, но она его уже заблокировала. Надо действовать сейчас, пока блокировка не стала подсознательной, тогда посмотреть что там будет проблематично.

- Ты чего не спишь?

- Недокошмар приснился. Или от тебя поймала. - отвечает Ли.

Значит точно сознательная блокировка. Ну что ж...

- Иди сюда, посмотрим.

подошла, послушно и доверчиво. Удивительно, не потеряла способности ему верить, после всего, что было. Сейчас даже верит больше, чем в самом начале общения. Пальцы привычно легли на лоб. "Прости, будет больно" - мысленно извинился Князь, выжигая нейронные связи и прожигая новые, к заблокированным участкам. Сработали защитные рефлексы, перенаправли часть импульса, и опять задели зрительные нервы. Вот уж слабое место, оставшееся с детства... Эльфийка стала терять сознание, поймал, помог опуститься на песок, извинился уже вслух и вместе с ней соскользнул в ее транс.

В небе шел бой. Огромный, темно-багровый, цвета спекшейся крови дракон, пытался убить белого крылатого единорога. Единорог уходил от атак, и умудрялся отвечать на нападки. Смотрит внимательно, но не шевелится, боится потревожить Князя, даже если хочется поменять угол зрения. Противники в какой-то момент поднялись выше облаков, и потерялись из виду. Когда они видны их снова, то дракон, как огромная змея, кольцами обвивает тело единорога, а единорог пытается хоть как-то дотянуться рогом до тела дракона. Но вот дракон допускает ошибку, пытаясь укусить это бьющееся создание, и получает наотмашь рогом по морде и исчезает. Единорог падает, переломанные крылья плохо держат в воздухе, не дают аккуратно спланировать и в момент приземления скорость все еще довольно высокая. Единорога прокатывает через спину по земле, он не сразу встает на ноги, но потом подходит к нему, и касается рогом. Вспышка белого света, и раны Ворона, нанесенные кинжалом его брата, исчезают, как и сам кинжал, вогнанный между пятым и шестым ребром.

Князь перенес бесчувственное тело к себе на постель, положил рядом со Странником. Не могут они еще долго быть по-отдельности, значит момент слияния уже близок. Обычно не получалось угадать, кто будет на "поверхности", но сейчас, он был уверен, что это будет его любимая - Ли надо восстановиться.

Князь ушел в соседнюю комнату - смотреть, как они становятся снова одним целым по-прежнему было слишком тяжело. Плеснул себе в чащу голубого вина из Пустыни и задумался. Надо было как-то уберечь девочек от всего этого. Вероятность уже появилась, необходимо как-то ее избежать. Судя потому что они были порознь - это все происходило вне миров, только здесь, на Дорогах, они могли быть не в одном воплощении. Но даже если им запретить пользоваться Дорогами (и ведь обе возмутятся!), если с ним самим что-то случится, они ж моментально окажутся рядом. Великий это знает, и будет их ждать. И все будет именно так, как было во сне. Знать бы, кто именно цель его брата - он сам или все-таки Странник? Или оба, и он хочет обновить проклятье, которое стало рушиться?

Ворон с огорчением обнаружил, что допил вино, сам того не заметив. Достал кинжал и педантично начал чистить и доводить до идеальной формы ногти - за этим скрывалась лихорадочная работа мысли. Единственным вариантом получалось найти кинжал его брата и забрать себе. Рискованный шаг, тем более что его он находится выяснить так и не удалось.

Она подошла сзади, тихо и легко, положила руки ему на плечи. Айри взял ее ладошку в свои руки, прижался к ней щекой, прогнал снова промелькнувшее видение единорога со сломанными крыльями. Надо сделать все возможное, что бы уберечь ее от этого боя.

Князь разогнал всех ловчих, не связанных с крыльями, на поиски кинжала. Крыльям выдал задания, пара серебряных теперь кружила над Одиннадцатью башнями в дозоре. Алое загрузил обучением новичков, а Ли посадил приводить в порядок бумаги. Знал, что она тихо ненавидит это занятие, а потому будет делать долго, но не сбежит, пока не закончит или пока он сам не попросит заняться чем-то еще. Заодно попросил принимать всех возвращающихся ловчих, и если найдут что-то стоящее - идти к нему.

Вместе с группой медиков под руководством Виора, Ворон совершал учебное вскрытие, на сей раз на зооантропоморфе - полуягуаре - получеловеке, на практике показать отличия строения тел. Почувствовал направленный на него маячок портала, развернулся к вышедшей из него эльфийке.

- Князь, в процессе поисков... - тут она увидела, что лежит на столе, посерела, губы побелели, и начала оседать на пол. Айри чертыхнулся, сбрасывая скальпель и перчатки и подхватывая падающую девушку - она спокойно могла ассистировать тому же Виору при операциях, прекрасно сражалась, но при виде убитых кошачьих всегда была такая реакция. "Надо ее вынести, привести в чувство" - подумал Князь, как тут обморок сменился трансом.

После вспышки зрение вернулось не сразу. А когда вернулось - она лежала в стороне от огромного корвиона, передней лапой подгребшего к себе тело крылатого единорога. Крылья раскрыты, шерсть на загривке встопорщена, хвост ходит из стороны в сторону. Корвион издал крик, слишком сильный, еще в начале, такой что пришлось закрыть уши и отвернуться, и протяжный, призывая кого-то. В следующий миг перед ним снова оказался багровый дракон. Яростная атака, сразу всеми лапами и клювом, но уже прижатый к земле дракон умудляется вцепиться в одну из лап. Корвион вспархивает, и отшвыривает дракона от себя. Тот, ударяясь о землю, превращается в близнеца Князя, только глаза не золотые, а алые, и он держит в руках кинжал ворона, и с кривой ухмылкой вгоняет его под основание черепа единорога. Меркнущим сознанием успевает увидеть, как Корвион так же перекидывается в свой привычный облик Владыки Мервых и пронзает своего брата его кинжалом.

Ворон приходит в себя, лежа на своей постели, мокрый как мышь, встает, нетвердыми шагами подходит к тазу для умывания, опускает голову в ледяную воду, держит так, встряхивается. Замечает Виора, сидящего у сферы стазиса, в котором плавает тело Ли.

- Как она?

- Скоро придет в себя. Вестник приходил. С жезлом.

Князь опустил голову. Раз появился Вестник, то нить этой вероятности уже есть. И шансов ее избежать очень мало.

- Я знаю, где кинжал - слышит он тихий шепот. Вздрагивает и заглядывает в глаза своей любимой.

- айэ вээлэ, наэ анно... - Айри так же переходит на шепот, дрожащими руками прижимая к себе Странника. - айэ вээлэ, айэ лиирр...

Князь был совершенно спокоен. Решение принято, действия начаты. Осталось только ждать. Ждать, когда Странник возьмет тот проклятый клинок и он попадет в ловушку сам, добровольно.

Зов пришел как всегда, неожиданно. Ворон прикрыл глаза, не давая своему сознанию лишней информации, что бы разум так и остался спокоен, как глубокое озеро . А открыл их в до боли знакомом месте. Странник пятилась отходя от его близнеца, приближающейся к ней с кинжалом в руке, прижимая к себе бесполезный двойник. Ловушка захлопнулась.

Великий рванулся в атаку, стараясь достать девушку, но Князь вышел вперед, закрывая ее собой. И как в видении - толчок в грудь, кинжал между ребрами, паралич и падение на руки, бережные, любящие, удерживающие его здесь и сейчас. Еще один зов. И вот на встречу обернувшемуся багровому дракону из клубящихся грозой небес спикировал небольшой белый дракон, промахнулся мимо ушедшего резко в сторону багрового, оттолкнулся задними лапами от земли и взмыл в небо, догоняя уходящего соперника. Драконы скрылись из виду.

И спустя долгие, томительные мгновения из облаков снова показалась белая фигурка, одна, пикирующая на Странника и Ворона с сумасшедшей скоростью, на подлете оборачивающаяся эльфийкой. Она выхватывает кинжал из груди изначального и снова взмывает вверх, на одной высоте с так же изменившимся Великим. оборачивается к нему и зависает на светлых крыльях из чистой энергии

Он усмехается, слишком похоже на Князя.

- Девочка, отдай кинжал, ты же все равно им не владеешь - голос приторно сладок и мягок, но удушлив, словно гниль.

Отрицательно мотает головой, прижимая его к себе точно так же, как до этого делала Странник.

- Отдай и я вас отпущу. все равно твой хваленый князь ничего сейчас не может сделать, с такой раной - голос опутывает, заставляет подчиниться.

Она делает шаг вперед, вдруг пригибаясь и вставая в боевую стойку.

- Брат - голос бархатистый, низкий, совершенно не ее - Ты всегда недооценивал других. И совсем уж забыл, что она не только маг, но и моя жрица. А ее рана от этого кинжала не сдержит. И ты никогда не мог различить их, если они не в боевых обликах.

Великий кинул взгляд вниз, где Странник держала на коленях тело Ворона. Рана уже затянулась, и им требовалось лишь несколько секунд для того, что бы начать действовать. Но в видениях так не было!

Князь в теле эльфийки воспользовался этим замешательством, и вонзил кинжал в плечо, провернув его там и придвинувшись близко, на ухо, шокированному от боли Великому прошептал:

- Я не буду убивать тебя. До тех пор, пока по каким-то причинам твоя жизнь связанна с жизнью Странника - я не убью тебя. Но удар за удар.

Князь выдернул кинжал из раны и все трое шагнули в портал.

Сталкер обернулся на сработавший переход по маяку. Ворон, Странник и Ли.

- Лови - Князь перекинул ему длинный кинжал их черненого металла. - Спрячь так, что бы я не знал, где он.

Сталкер поймал, повернул его в руках, осматривая. Кивнул и вышел из зала.

Айри обнял двух своих самых близких ему существ, так же крепко, как и они его.

Опасность миновала.

Вестник улыбнулась, и отпустила клочок нити во мнимое.