Хроники Весчериума: след алого цветка

Тишина после захлопнувшегося портала была хуже любого грома. Она была физической, давящей, вырывающей душу. Она длилась всего мгновение, а ощущалась как вечность. Я застыла, рука всё ещё была выброшена вперёд, к тому месту, где только что видела её лицо, её губы, сложившиеся в немое «Люблю тебя».

Потом этот ледяной шок сменился всепоглощающим, диким животным ужасом. Из моей груди вырвался не крик, а какой-то надрывный, хриплый вой, который я сама от себя не слышала. Я рванулась вперёд, к пустому месту, где ещё витал запах гари, крови и её — алых кудрей.

«РОАНА!»

Но сильные руки сжали меня, не давая сделать и шага. Ласси. Он держал меня сзади, обхватив так, что хрустели рёбра, прижимая к своей груди.

– Отпусти! – закричала я, пытаясь вырваться, царапая его руки, не чувствуя ничего, кроме вселенской пустоты, разверзшейся внутри. – ОНА ТАМ! Я ДОЛЖНА ЗА НЕЙ!

– Мориса, нет! – его голос, обычно такой твёрдый, был сорванным, полным той же боли. – Поздно! Портал закрыт! Ты ничего не сможешь сделать!

Я не слушала. Во мне бушевало что-то первобытное. Я билась, рычала, пыталась перекусить ему руку. Он терпел, лишь сильнее сжимая объятия, прижимая мою спину к своей груди, шепча что-то на ухо, но я не слышала слов. Я видела только её лицо. Её последний взгляд. Полный не любви к жизни, а прощания. Она знала. Она знала, что не вернётся.

К горлу подкатил ком, мир поплыл перед глазами. Ноги подкосились, и вся ярость мгновенно ушла, сменившись такой свинцовой, всепоглощающей тяжестью, что я просто обвисла в его руках. Рыдания вырывались наружу судорожными, беззвучными спазмами. Я плакала, не в силах издать ни звука, и слёзы текли по грязному, пропахшему потом и кровью лицу, оставляя на нём грязные борозды.

Вокруг царил хаос. Крики раненых, отрывистые команды Риссы, шипение магических артефактов, запечатывающих остаточные разрывы. Но для меня всё это было приглушённым гулом, доносящимся из-за толстого слоя стекла.

Ласси, не отпуская, медленно опустился на колени, усаживая меня на землю, и просто держал, пока я не обмякла. Я уткнулась лицом в его плащ, в чужой, пыльный запах магии, и это было единственное, что удерживало меня от полного распада.

– Всё... всё кончено? – хрипло спросила я, наконец найдя в себе силы поднять голову.

– С прорывом — да, – тихо ответил он. Его лицо было осунувшимся, в глазах стояла моя собственная боль. – Его альфа мертва. Остальные разбежались.

Я медленно обвела взглядом поле боя. Труп гигантского монстра, которого она затащила с собой в бездну пропал без следа, как и Роана. Вокруг — тела ящеров, лужи чёрной крови. И наши сёстры. Не все поднялись. Раша, с которой мы стояли в одной тройке, лежала недалеко, её горло было разорвано. Её пустые глаза смотрели в багровое небо.

Рисса, вся в крови и пыли, её белый хвост был испачкан в грязи, медленно шла от одного тела к другому, проверяя пульс. Её лицо было каменной маской, но я видела, как мелко дрожат её пальцы, сжимающие рукоять меча. Она подошла к нам, её взгляд скользнул по моему лицу, и в её жёстких глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимо мягкое, прежде чем снова стать сталью.

– Роана? – её голос был хриплым от напряжения.

Я лишь покачала головой, не в силах вымолвить слово.

Рисса зажмурилась, резко выдохнув, будто получила удар в грудь.

–Чёрт! – это было не проклятие, а констатация краха. Краха надежды, краха нашей маленькой семьи. – Отчёт. Потери?

– Трое, – глухо ответил Ласси, не отпуская меня. – Раша, Фенна и... Роана. Ещё пятеро ранены, двое тяжело.

– Маги?

– Халл погиб. Мирей и Дэрч ранены, но на ногах.

Я снова уставилась в ту точку. Пустоту. Она пожертвовала собой, чтобы спасти нас. Чтобы спасти меня. А я... я стояла и смотрела. Я позволила ей это сделать.

– Она сказала... она сказала «люблю тебя», – прошептала я, больше для себя, чем для них. – И «не вини себя».

Рисса резко повернулась ко мне, её глаза вспыхнули.

– Не вини? Легко сказать! – её голос сорвался. – Она была как дочь мне! Как сестра вам всем! И мы позволили ей уйти одной в эту чёртову пасть!

– Рисса... – тихо сказал Ласси.

– Нет! – она с силой ткнула пальцем в сторону закрывшегося портала. – Она всегда была не такой, как все! Она не хотела этой проклятой войны! Она мечтала о другом мире, а мы... мы её в него отправили. В мир мёртвых!

Её слова вонзились в меня, как ножи. Это была правда. Горькая, невыносимая правда. Роана никогда не принадлежала этому аду. И в итоге он её поглотил.

Я медленно поднялась на ноги, отстраняя Ласси. Тело слушалось с трудом, каждое движение отзывалось глухой болью в груди.

– Мы должны... мы должны что-то сделать, – пробормотала я, но сама знала — ничего нельзя сделать. Портал закрыт. Путей между мирами нет. Её не вернуть.

– Мы должны жить, – безжалостно, но не без сочувствия сказала Рисса. – Соберём своих павших. Вернёмся в лагерь. Будем помнить. И будем сражаться. За неё. За всех, кого мы потеряли.

Она развернулась и пошла, отдавая приказы, организуя уцелевших. Её спина была прямой, голос твёрдым. Лидер. Всегда лидер.

Ласси взял мою руку. Его пальцы были тёплыми и надёжными.

– Пойдём, Мориса. Здесь нечего больше делать.

Я позволила ему вести себя, как куклу. Мы помогали раненым, несли тех, кто не мог идти. Я делала всё на автомате, моё сознание было там, в чёрной бездне, с ней.

В лагере нас встретили тяжёлым молчанием. Те, кто остался охранять лагерь, уже всё поняли по нашим лицам и по тому, кого с нами не было. Гелла, дочь Риссы, подошла ко мне и молча обняла. Её плечи тряслись. Роана была её наставницей, почти сестрой.

Весь остаток дня и всю ночь я провела в странном, оцепеневшем состоянии. Я помогала перевязывать раны, готовила еду, но всё это было словно сквозь нереальный сон. Ласси не отходил от меня ни на шаг. Он не говорил пустых слов утешения. Он просто был рядом. Его присутствие было единственным, что хоть как-то согревало ледяную пустоту внутри.

Когда стемнело, и лагерь погрузился сон, я не могла закрыть глаз. Я сидела у потухшего костра и смотрела на звёзды. Те же звёзды, что видела она? Нет. Её звёзды были другими. Если они вообще были.

Ласси сел рядом, положил свою плащ-палатку мне на плечи.

– Она была самой сильной из нас, – тихо сказал он. – Не физически. Духовно. Она ненавидела войну, но сражалась лучше многих, кто её обожал.

– Она ненавидела одиночество, но умерла в нём, – выдохнула я, снова чувствуя, как подступают слёзы.

– Ты не знаешь, что с ней случилось после, – возразил он. – Возможно, она выжила. Она — берсерк. Она сильнее, чем кажется.

– В мире хаоса? – я горько усмехнулась. – Ты сам говорил, что оттуда ничто живое не возвращается.

Он помолчал, глядя на угли.

– Я не верю, что такая душа может просто исчезнуть. Она... как след алого цветка в прозрачной воде. Яркая, живая, невозможная. Даже если её затопчут, память о ней останется.

Я посмотрела на него. В его тёмных глазах отражался огонь. И впервые за весь день я почувствовала не боль, а что-то иное. Тихую, неуверенную ярость. Ярость против этого мира, против богов, которые его покинули, против несправедливости, которая забрала у меня последнего близкого человека.

– Она говорила, что я должна жить, – прошептала я. – Что у меня теперь есть ты. Что я должна завести детёныша и быть счастливой.

– И ты будешь, – твёрдо сказал Ласси. – Мы будем. Но сначала... сначала мы должны пройти через это.

Он обнял меня, и я наконец позволила себе расслабиться, прижавшись к его груди. Его сердце билось ровно и сильно. Это был ритм жизни.

В ту ночь мне приснился сон. Не кошмар о битве, а нечто иное. Я стояла в полной, беззвёздной темноте, и сквозь неё доносился голос. Не Роаны. Чужой, древний, женский. В нём не было слов, только ощущение... зова. Тихого, настойчивого, как шепот в пустоте. Он звал меня по имени. И в этом зове была не только печаль, но и обещание. Обещание силы. Обещание пути.

Я проснулась с этим шепотом в ушах и с новым, странным чувством в груди. Горе никуда не ушло. Оно было огромным, всепоглощающим. Но теперь в нём, как росток сквозь пепел, пробивалось нечто иное. Не надежда — её не могло быть. А решимость.

Решимость не просто жить. А жить так, чтобы её жертва не была напрасной. Чтобы её след, который она оставила в этом мире и в моей душе, не занесло пеплом забвения.

Я посмотрела на спящего Ласси. Потом на свой ещё плоский живот. Внутри меня могла уже теплиться новая жизнь. Жизнь, которую она хотела для меня.

Я тихо встала и вышла из палатки. Рассвет только-только начинал размывать горизонт. Воздух был холодным и чистым.

«Ты слышишь меня, Роана? – подумала я, глядя на тускнеющие звёзды. – Я не знаю, где ты. В живых ли. Но я клянусь... Я не сломаюсь. Я буду вести наших сестёр. Я найду способ сделать этот мир лучше. Ради тебя. Ради того ребёнка, которого я, возможно, ношу. И если есть хоть один шанс... я найду тебя.