Хрустальное королевство леди-попаданки

- Она умерла? Ну?! Что с этой девчонкой?! - деловито и громко поинтересовался кто-то рядом со мной.

Голос был до ужаса противным. Так, словно крыса научилась бы говорить и теперь интересовалась не выиграла ли она в лотерею джек-пот. Точнее, “Господин Крыс” - голос был мужским, с каким-то манерным произношением.

- Пять минут назад я мог бы в этом поклясться, Ваша Милость, но… - задрожал другой голос. - Кажется, леди Оливия дышит, господин барон…

- Кажется?! Когда тебя будут драть плетьми еще и не такое покажется!

“Барон, плети, да еще какая-то Оливия - странный сериал… Наверняка, снова уснула под телевизор”, - подумала я, все еще не открывая глаз. Не раз уже такое бывало. Постоишь на любимой даче не разгибая спины, а потом еще банок тридцать закаток накрутишь - вот и засыпаешь потом на середине фильма.

Хотя, какие мои годы! А вот поди ж ты…

Голова была тяжелой, тело ледяным и одеревеневшим, под веки словно насыпали песка, а во рту сухо. И я никак не могла вспомнить, чем же я таким накануне занималась, что сейчас чувствовала себя как разбитое корыто.

А еще странно болело горло и жгло в груди, словно при сильной простуде, или даже пневмонии. Но ведь еще вчера я была абсолютно здорова… кажется.

- Бестолочь! За что я тебе деньги плачу? - вновь возмутился “манерный”. - Преподобный Загран уже два дня ждет, когда Двуликий за ней явится, чтобы провести отпевание. А она никак не определится.

На меня вдруг дохнуло ядреным перегаром, а после в ухо впились чужие костлявые пальцы, с силой дергая за мочку.

- Ай! - вскрикнула я, моментально садясь на кровати и с трудом открывая глаза. Хотя, скорее прохрипела и приподнялась. На большее сил не хватило.

- Олли! - воскликнул высокий худощавый мужчина, отступая на шаг от кровати и с явным недоверием глядя на меня. - Ты жива?!

“Вообще-то Оля, а еще точнее Ольга Семеновна”, - хотела я поправить “манерного”, но глаза привыкли к свету и я мысленно осеклась, поняв, что я нахожусь вовсе не в своей квартире, а… где?

Небольшая спальня была плохо освещена. На прикроватном столике горела тусклая масляная лампа, а на узком комоде у платяного шкафа трепетала от сквозняка толстая свеча в почерневшем подсвечнике. Напротив кровати виднелись очертания камина. Огонь не горел, хотя в комнате было зябко.

Да что там! Зуб на зуб не попадал. И это не смотря на то, что я явно была больна. Еще и окно, кажется, приоткрыто, отчего занавеска колыхалась на сквозняке.

Когда врачи современного “докмеда” говорят о пользе проветриваний - они явно не имеют в виду то, что в комнате больного должно быть плюс десять.

В комнате находились двое мужчин. Оба в теплых шерстяных костюмах какого-то странного устаревшего фасона. Один лет тридцати постоянно отводил глаза, глядя куда угодно, но не на меня.

Второй… Тот самый манерный “господин Крыс”, а точнее… барон Хью Дейнкур - мой “любимый” дядюшка, родной брат моей матери графини Глассер.

Дядюшка?..

Откуда я это знаю?! Как вообще это возникло в моей голове?

Я вдруг уставилась на свои дрожащие руки. Юная гладкая кожа, тонкие музыкальные пальцы с розовыми короткими ноготками точно не могли принадлежать стеклодуву Ольге Семеновне Филимоновой шестидесяти лет отроду.

О, нет!

Это были руки потомственной аристократки, Оливии Глассер, наследницы графа Глассер, хозяйке Белогривых гор, в теле которой я сейчас и находилась.

Боже! Я - что?!

От шока я захрипела и обхватила себя руками, в попытке согреться и успокоиться.

Так, Оль, выдохни. Вдохни…

Должно же быть всему этому рациональное объяснение. Хоть какое-то.

Например… я просто сплю.

Но тогда какого лешего все такое реальное?

Я ощущала шершавость льняной простыни под пальцами, озноб в теле, кончик гусиного пера, который вылез из пуховой подушки и сейчас нещадно колол шею.

Где-то я читала подобное… Точно! В тех книгах о драконах, попаданках и магии, которыми пыталась скрасить свои одинокие вечера.

Но где я - и где выдуманные истории?!

- Воды, - прохрипела я, пытаясь отыскать взглядом графин или кружку. - Где… где моя служанка? Риз?

- Я уволил ее и приказал убираться прочь, - равнодушно бросил Хью Дейнкур.

- Ч-что?

- А что ты хотела Оливия? - с пренебрежением скривился дядюшка. - Как будто не знаешь, в каком состоянии наша казна! Мне и без того пришлось заплатить лекарю, уважаемому господину Блинку, целый золотой за твое лечение, неблагодарная девчонка.

“Наша казна” - в голове вновь щелкнуло и заныло, вызывая новые воспоминания. - “Наша, да не ваша”.

После смерти моего отца, точнее отца той девушки, в теле которой я сейчас находилась, Хью Дейнкур переселился в замок, привезя с собой и семью. Крикливую баронессу Долорес Дейнкур, а также двоих детей: сына Стэнли и дочь Сабрину. Хотя кузены были моего возраста, но подружится так и не вышло. Сабрина оказалась высокомерной заносчивой гордячкой, а Стэн больше интересовался хорошенькими подавальщицами в городских тавернах.

Большая часть баронства Дейнкур находилось на Срединных болотах, земли которых и без того постоянно подтапливалась. А прошлой зимой как раз выпал невиданный объем осадков и весной, когда с гор начал сходить снег, земли барона затопило весенним паводком такой силы, что все дома по крышу ушли под воду. Оставаться на затопленных землях семейство барона не захотело и после после смерти графа Глассер заявилось в Глассершип.

Вначале дядя как будто искренне сочувствовал нашей утрате, взял на себя организацию похорон и общение с управляющими, но уже спустя пару месяцев семейство баронов ощущало себя полноправными хозяевами в Глассерхолле.

Мой взгляд вновь упал на руки. Тонкие, почти прозрачные.

На Севере недоедали все. И обычные горожане и аристократия. Пусть война сюда не дошла, но король забирал людей, продовольственные запасы, дерево, уголь. Вначале на саму войну, а после ее окончания на восстановление столицы и южных регионов.

Север так и оставался сам по себе. Никому не нужный, брошенный и бедный.

Нам хватало лишь на самые простые вещи вроде каши. Мясо и фрукты с овощами не видели неделями даже знать. Что уж говорить, про обычных людей.

- Раз уж ты смогла победить болезнь и все же пришла в себя, Олли, - цепкие глаза Хью буквально впились в мое лицо. - Пойду обрадую мою сестру - твою матушку и леди Долорес. А на следующей неделе, думаю, мы вернемся к обсуждению твоей помолвки с виконтом Пёрбек.

- Я не выйду за этого старика! - протест сам собой вырвался из груди, когда в памяти вдруг мелькнул образ обрюзгшего лысеющего “жениха”.

Вот только мои слова не произвел на дядюшку никакого впечатления. На его тонкие губы наползла усмешка, он наклонился над моим лицом низко-низко и прошипел:

- Так-то ты платишь благодарностью за все, что я для вас сделал? Благодаря мне ты, твой бесполезный братец и моя сестра - твоя малахольная припадочная мамаша, не умерли с голода.

- Бесполезный? Припадочная? - не выдержала я, чувствуя как в груди разгорается ярость. - Так-то вы уважаете хозяйку дома?

Судя по насмешливому взгляду Хьюго именно так и было.

Но на людях и, особенно, при матушке, дядя вел себя безукоризненно. А моя мать, леди Велена, после смерти мужа и впрямь почти не покидала свои покои и совсем не интересовалась делами поместья и земель, во всем доверяя брату.

- Мы - ближайшие родственники вашей умирающей ветви. Единственные, кто вообще поддержал род Глассер, - продолжал шипеть барон. - И с твоей стороны, Олли, будет наилучшим решением, доверится своему дядюшке и хотя бы попытаться спасти Глассерхолл. Думаешь, кому-то нужен твой титул графини без приданого? Благодари Создателя, что виконт Пёрбек еще и готов заплатить за тебя приличную сумму. Эти деньги пойдут на восстановление замка и на твою же маменьку с братцем.

Ага, пойдут, как же…

Но возражать я не стала и умолкла. Сейчас, когда едва могу оторвать голову от подушки, я не стану с тобой спорить, старый хрен. Всему свое время.

Встретимся позже на кривой дорожке.

Хьюго Дейнкур насмешливо больно потрепал меня по щеке и вышел, а я устало откинулась на подушки.

Что ж, господин барон, увидим. Когда кончаются силы - включается характер.

Барон давно ушел, а я попыталась с головой натянуть одеяло, но быстро поняла, что это не поможет. Открытое окно забирало последние крохи тепла.

Пришлось вставать с кровати и, сцепив зубы, шаг за шагом по стеночке идти закрывать ставни. Но прежде чем прикрыть деревянные створки, я бросила взгляд на чужой и одновременно смутно знакомый пейзаж.

Судя по всему на дворе стояла самая поздняя осень или даже ранняя зима. Я смотрела вниз из окна на вечерний городок, который раскинулся у подножья холма, на котором и стоял замок Глассерхолл. Вдалеке виднелись Белогривые горы, верхушки которых сейчас были затянуты туманом и густыми облаками.

Не знаю, как работала память Оливии Глассер, в теле которой я сейчас была, но я точно знала, что самая высокая вершина этих гор - это Драконий пик, а само государство называлось королевство Линария. Но при этом я понятия не имела сколько людей живет в городке у замка, чем они занимаются и что происходит в самом графстве.

Подход: в драку ввяжемся, а там видно будет - не самый разумный. Поэтому для начала стоило все разузнать, понять что мне делать, а уже потом действовать.

Прикрыв ставни и окончательно замерзнув так, что зуб на зуб не попадал я вернулась на дрожащих ногах к постели. Нашла обычный глиняный кувшин с водой и долго пила.

Дров в камине не было. А, судя по всему, и не будет. Вряд ли дядюшка так расщедриться, что прикажет принести племяннице топливо для печи и теплую воду.

Ничего-ничего. И не с таким справлялась. Я голодные и холодные девяностые пережила. Когда месяцами не платили зарплату, а отопление и свет выключали неделями.

Дров хоть и не было, но зато за креслом я нашла целую стопку старых газет, судя по пожелтевшим листам.

Топить ими камин было, конечно, безумием. Сгорят за пару минут, а тепла будет - пшик. Но зато если обернуть эти газеты вокруг тела, они помогут согреться и сохранить тепло.

Сначала заворачиваю ноги, потом оборачиваю туловище, а следом натягиваю старый халат, который нашла в платяном шкафу.

Ну вот, теперь можно и в кровать.

Утром я проснулась от жуткого голода, который терзал меня как демон, вызывая колики и сосущую пустоту в желудке.

Убила бы за чашку кофе и бутерброд с колбасой.

Я спустила ноги на ледяной пол и направилась к двери. Но так и не дойдя до нее, мой взгляд падает на маленькое ручное зеркало с оловянной ручкой, которое лежит на комоде.

Напольного или настенного зеркала в комнате Оливии не было, но желание посмотреть в кого же я теперь превратилась, перевесило усталость.

Руки сами тянутся к крошечному стеклянному предмету и я жадно всматриваюсь в мутное стекло. Из него на меня смотрит девушка двадцати лет. Осунувшаяся, с бледной кожей, через которую просвечивают венки, огромные карие глаза в пол лица, длинные ресницы и густые каштановые волосы.

- Ёшки-матрешки, - проговорила я сама себе, ощупывая выступающие ребра. - Как же это возможно? Разве так бывает?...

Но придется, видимо, принять, что бывает.

- Что ж, подкормить - и можно жить, - решаю я и возвращаю зеркало на место.

Но в глазах темнеет. Качнувшись, я теряю равновесие, роняю хрупкий предмет и сама падаю на колени рядом.

Минуту или две глубоко дышу, пытаюсь справится с головокружением. И вновь тянусь к зеркалу. Разбилось?..

Нет, но треснуло.

Беру в руки хрупкую вещь. И вдруг все вспоминаю…

…“Семь лет счастья не видать, - мелькнула мысль, пока я рассматривала осколки разбившегося зеркала, которые рассыпались во всей прихожей моей маленькой хрущевки. - Ну и пес с ним!”

В приметы я не верила. Хотя если бы мне дорогу перешел черный кот с пустым ведром наперевес… Точно бы удивилась и запустила в него веником. А то, ишь тут!

Конечно, зеркала было жалко. Оно было тем самым - первым, которое я сделала, когда пришла работать на стекольную фабрику неопытным стеклодувом после никольского училища.

Сама не знаю, зачем я хранила его. Кривая, нелепая вещица с пузырьками воздуха и трещинами на ручке была неровня тысячам прекрасных вещей от бокалов до коллекционных статуэток, которые сделали я и моя верная стеклодувная трубка за следующие тридцать лет.

Пожалуй, это кривое зеркало напоминало мне о том, что никогда нельзя сдаваться.

Родилась в нищей семьей алкоголиков? Учись, работай, а не бегай за гаражи с мальчишками. Не поступила в университет? Зато попала в подмастерья к мастеру-стеклодуву в университете химии. И уже учеником зарабатывала целых сто двадцать рублей. Средняя зарплата в стране, между прочим!

Там же познакомилась и с мужем… Петр Иванович, как его называли студенты, тогда был молодым аспирантом на кафедре. А после даже стал заместителем декана. Как я им гордилась! И первые три года даже была безоблачно счастлива. Это потом я уже узнала, что мой “Петечка” крутит шашни не только с молодыми преподавателями, но даже со студентками, которые на его занятия надевали юбки все короче и короче…

- Ну а что ты хотела? - с насмешкой сказала мне тогда свекровь Инга Валерьевна. - Сама лимита подзаборная, даже образование не получила, разве ты ему ровня?! Стеклодув и профессор - ха! Мезальянс чистой воды! Я всегда это говорила. Вот Петечка и тянется к умным, образованным женщинам своего круга. Будешь умной, будешь молчать. А нет, так никто не держит.

Это была правда. Меня никто не держал. И я ушла.

Развелась и уехала в другой город к старшей сестре, которая работала учителем в школе, и к тому времени вышла замуж и родила один за другим пятерых детей.

Через пару месяцев страна вдруг рухнула. Плохо стало везде: и в школе, и в стеклянной промышленности. Наступили голодные девяностые. Спустя несколько месяцев мужа сестры, начинающего “коммерса”, убили братки в малиновых пиджаках. Мы остались одни: две женщины и пятеро голодных детей.

Сестра мгновенно словно состарилась на десяток лет…Ну а я…

Я не боялась ни бога, ни черта.

Не просто зарабатывала, а пахала, как лошадь. Хваталась за любую подработку, чтобы только накормить и одеть семью. А еще заводила связи: полезные и нужные. Достать зимние ботиночки, купить пару кило мандарин к Новому году или вылечить зубы - все не проблема.

Связей мало не бывает.

Замуж больше так и не вышла. Моей семьей стали сестра и многочисленные племянники и племянницы. И я очень гордилась тем, как устроилась их судьба.

Сама же… Доживала свой век, мотаясь между дачей и квартирой. Подкармливала бездомных котов возле дома, смотрела сериалы и возилась с клумбами у подъезда.

Но иногда, особенно долгими зимними вечерами, мелькала мысль: а если бы все сложилось по-другому?..

Взгляд упал на уже упакованные коробки с новогодними игрушками, в груди вдруг словно зажегся огонь. Тот самый, что многие года горел в моей плавильной печи. Только в этот раз в него словно добавили перца. Острого, жгучего…

Рука прижалась к сердцу, а воздуха вдруг стало не хатать.

Коробки, да. Это была моя особенная традиция. Каждый год накануне Рождества я по старой памяти делала несколько десятков елочных игрушек. Раскрашивала их, а после ходила по улице и дарила их попавшимся по дороге детям. Ловила их улыбки и чувствовала одновременно легкую грусть и светлую радость.

Ох, да что ж такое-то?..

В груди жгло все сильнее, в глазах потемнело и уже падая, губы сами прошептали: “Вот бы второй шанс…”

Так вот значит, какой он - второй шанс… Молодое, пусть и обессиленное болезнью и недоеданием, тело. Новая жизнь. И новый мир.

И значит ли это, что там - на Земле - я умерла? Похоже, что да. Сердце. Инфаркт. Конец.

Я шумно выдохнула, как перед прыжкой в ледяную прорубь, а после решительно… ну, не вскочила, но все же встала, сумев не рухнуть обратно.

Дров и еды мне, конечно же, так и не принесли.

Что ж, если гора не идет к Магомету, к горе идет Ольга Семеновна. И, клянусь, я разберу ее по камушкам, если не найду в этом доме колбасу и соленый огурец.

- И почему картошке можно выколупывать глазки, а людям, которые тебе не нравятся - нет?! - вполголоса возмущалась я, медленно спускаясь по лестнице на первый этаж, где по смутным воспоминаниям, оставшимся от Оливии Глассер, должна была быть кухня.

Спустя восемь дверей и одного напуганного дедушку, который, кажется, работал истопником, дворником и садовником три в одном, я, наконец, нашла королеву дома - кухню!

В такое время здесь никого не было. Странно, какзалось бы уже давно утро, но здесь нет никого, кто бы ел или убирался.

- Ну и грязища! - возмутилась я, опираясь на дверной косяк, чтобы отдышаться.

Еще когда шла по коридору, я обратила внимание, что со стен клоками свисает паутина, а гобелены выглядят, как половые тряпки, но списала все на плохое освещение. Окон в коридорах не было, лишь под потолоком узкие маленькие бойницы, которые почти не пропускали свет пасмурного зимнего дня.

Но кухня была неплохо освещена: горела печь и несколько масляных лам. И поэтому она выглядела намного-намного хуже. Жирные столы и поверхности, закопченная посуда, на полу свалявшаяся грязная солома. А еще специфический “аромат” дыма и прогорклого сала, на котором жарили раз сто.

Зато холодильника почему-то было два.

Выглядели они как обычные шкафы, но судя по тому что внутри было морозно, выполняли они именно функцию холодильника.

А вот наполнение оказалось разным. В одном могла повеситься от голода мышь, зато во втором можно было легко собрать отличное застолье для Нового года.

- О-о-о! Да у меня сегодня будет просто царский завтрак, - восхитилась я, щедро намазывая на ломоть хлеба масло, а сверху укладывая кусочки вареного мяса. Как раз то, что надо моего тощему телу.

- Вот это я понимаю: безумие и отвага! - вдруг рассмеялся кто-то. - Забрать еду из холодильного ларя барона.

- Кто здесь?! - я едва не выронила надкусанный бутерброд. Хотя кому я вру. Отнять еду у меня сейчас не смог бы даже чемпион по армреслингу.

- Я-я, - тем же тоном отозвался невидимка и снова хихикнул. - Во дает! Еще и с кем-то разговаривает.

- Эй, вообще-то с тобой, нахал!

Неизвестный голос умолк.

- Со мной что-ли?

- С тобой, с тобой.

- А докажи! Что я сейчас говорю? Ну?

И умолк.

- … вообще-то молчишь, как рыба.

- Да, ну! И точно…

- Ты где, говорун? - озадачилась я, заглядывая под стол и даже в шкафчики.

- В печку загляни, дурында! - хихикнул все тот же голос.

- Кто обзывается, тот сам так называется! - возмутилась я. Но к печке все же подошла

Прямо на мерцающих от жара углях находился… огонь. Живой сконцентрированный сгусток огня, в котором легко угадывались глаза и даже рот.

Я уставилась на него. Он уставился на меня.

- Ты что, реально меня видишь?! - восхитилось существо в печке.

- Ну, если ты огненный комок с глазами, то да.

- И ничего я не комок! - обиделся разговорчивый сгусток пламени. - Я огненный дух-элементаль. Жаро Игнибус Четырнадцатый!

- Жора? - переспросила я. - Это как Жорик?

- Жаро! - педантично поправил меня дух. - Это как “жар”, поняла?

- Поняла, - согласилась я, не желая обижать малыша. - В таком случае приятно познакомится, а я - Оля.

- Олли, ага. Я ж тебя знаю, ты - старшая дочь графа, - затрещал огонек, переползая с одного уголька на другой, и подняв в дымоход столб искр. - Только раньше ты меня вроде не слышала. Ух, как интересно-то!

На это заявление я лишь покачала головой, не зная радоваться или заранее бояться.

Желудок наполняла приятная сытая тяжесть, вновь захотелось спать. Сонно моргая, я попыталась подобрать слова:

- А ты… - обратилась я к огненному духу. - Живешь здесь?

- Ага, - согласился Жаро. - Знаешь ли, одинокому огненному духу непросто выжить на Севере. А так, тут тепло, сухо, меня кормят дровами, а я помогаю кухарке. И вообще-то работу работаю!

- А откуда ты такой самостоятельный и независимый работяга тут взялся?

Рука потянулась за вторым бутербродом, но замерла над сырной головкой. Я засомневалась: судя по всему Оливия недоедала и если сейчас обожраться, то может стать плохо.

В таком случае ладно, хорошенького понемножку.

- Из огненной горы, конечно же! - тем времен бахвалился “огонек”. - Я и мои братья, мой отец, дед, прадед и его дед и…

- Поняла-поняла, - прервала я родословную Жаро, которой судя по всему позавидовал бы самый породистый бассет-хаунд.- А огненная гора - это вулкан что-ли?

- Ага, - подтвердил Жаро и как-то погрустнел, словно вспомнил что-то неприятное. Он затрещал, переполз на соседнее полено, раскаленное добела и мерцающее красными отблесками.

- Если ты из вулкана, то что тогда делаешь в печке графского замка?

- Ну, бывает, что элементали стихий работают вместе с людьми. Кто-то заключает договор, а кого-то… пленяют. В общем, духи воды работают в купальнях и на водопроводе, воздушные - наполняют ветром паруса кораблей, земляные - в штольнях шахт. А я вот… тут… Это пра-пра-прадедушка граф Глассер был магом. Правда с тех пор почти двести лет прошло. А больше ни у кого из рода магии не было. Вот и поговорить даже не с кем.

Огненный дух весьма натурально всхлипнул, отчего в разные стороны рассыпались искры, как от бенгальского огня. Потер глазки маленькими кулачками, переполз из устья печки на шесток, огляделся и заговорщицки прошептал:

- Кстати, раз ты меня видишь и слышишь, значит, ты тоже маг!

- Ага, два раза, - буркнула я.

- Два раза?! - переспросил Жаро и восхищенно закатил глазки. - О-о-о!

Маленький огонек затоптался на месте, потупился и спросил:

- Слушай, а можешь меня покормить? А то жадина кухарка последнее время меня на голодном пайке держит.

- Ну, могу, - я оглянулась на аккуратную дровницу у черного входа в кухню.

- Ой, спасибо тебе! Ты самая лучшая! Самая замечательная! Давай, пять или даже шесть полешков неси сюда! Да-да! Ты самая добрая человечка в мире! - подпрыгивал Жаро. - Обещаю, когда я буду сжигать этот замок, тебя я не тр-рону и пш-пшп!... Аха-ха!..

Что?!

Я с ужасом смотрела, как огонек набрасывается на дрова и начинает расти, почти моментально превращаясь в какого-то маленького красного дьяволенка. Он ухмыльнулся зубастым оскалом, облокотился о каменную кладку и подмигнул с улыбочкой заправского донжуана:

- Эй, детка! Ты занята сегодня вечером?

За моей спиной раздалось чье-то восклицание, быстрые шаги и целое ведро холодной воды вылилось прямо в горящий огонь, отчего Жаро Игнибус заверещал и принялся метаться по печке, уменьшаясь и становясь все меньше и тише.

Ну и дура ты, Оля! А ведь не двадцать лет. Уже далеко не аленький цветочек и повидала всякое, но все равно забыла, что добрыми делами вымощена дорога в ад и еще в парочку казенных мест.

- Уф! - выдохнула женщина рядом со мной. - Это ж кто такой сердобольный-то ему дров подсунул?! Найду этого дурака, убью! Леди Оливия, вы не пострадали?

Полноватая, но приятная женщина, в простом хлопковом платье, переднике и с белым чепцом на кудрявых волосах, явно не могла подумать, что тот самый дурак - я.

- Леди, вы в порядке? - продолжала кудахтать она.

А я все никак не могла вспомнить ее имя. Кухарка… Как же ее зовут-то, а?..

Вот барона так я сразу припомнила, даже когда лежала еще с закрытыми глазами.

- Милли! - вдруг пришло воспоминание. - Точно!

- Что точно, миледи? - нахмурилась женщина.

- А-а-а, так ты реально не померла, - вдруг раздался еще чей-то голос.

Я медленно обернулась. За моей спиной стояли две женщины. Одна - юная блондинка в роскошном платье фиалкового цвета, вторая - дородная женщина лет пятидесяти.

По спине словно проползла гремучая змея, заставив кожу покрыться мурашками. Почему у меня плохое предчувствие?..

- Сабрина, что ты такое говоришь?! - показательно возмутилась баронесса Долорес Дейнкур. Ее голос был сладким как мед, хотя маленькие узкие глазки смотрели с ледяной брезгливостью. - Мы так переживали за здоровье Оливии.

- Как скажешь, маменька, - буркнула блондинка и склонила голову, пряча выражение лица.

- Конечно, волновались! - подтвердила баронесса и вновь повернулась ко мне всей своей грузной кормой. - И это неразумно с твоей стороны после такой тяжелой болезни покидать комнату и разгуливать по замку. А если бы что-то случилось?

Хм, случилось что? Я бы напала на их холодильник? Ах, да. Это уже и так произошло.

- После смерти твоего отца и того, что случилось с твоим братом, - продолжала говорить женщина, - Велена бы это не пережила.

Велена… это же моя мать? То есть мать Оливии, вдовствующая графиня Глассер. В памяти всплыл образ тоненькой худой женщины. Я совсем не была на нее похожа. Вся пошла в отца, в крови которого была кровь южных воителей.

Интересно, а может как раз кому-то и нужно было чтобы Велена Глассер “не пережила” дочь?..

- Думаю, тебе не стоит быть такой эгоисткой, Оливия, и думать только о себе. Возвращайся к себе в комнату.

- У меня в комнате нет ни еды, ни воды, - холодно напомнила я. - И даже огня в камине.

- А ведь я говорила этому пьянчуге Дагу Хокинсу отнести тебе охапку дров! - показательно возмутилась Долорес после небольшой паузы. - Заметь мою доброту, детка. У нас почти не осталось топлива. Едва-едва хватает, чтобы готовить еду и обогревать комнату твоей матери. Но, ты наследница графа, конечно, у тебя должны быть самые лучшие условия. А мы, ничего, потерпим… Сейчас же прикажу доставить тебе две охапки. Все, иди-иди, - продолжала говорить Долорес, а после приказала кому-то. - Джаспер! Немедленно отведи ее в комнату.

Из-за спины показался огромный, грузный мужчина. Он был не настолько высок, сколько необъятен в ширину. Коренастый, с неприятным угрюмым лицом, длинными грязными волосами неопределенного рыжего цвета и клочковатой бородой.

Меня прошиб холодный пот. Ничего хорошего от такого точно не жди.

Мужчина в два шага оказался возле меня и схватил за руку так, что я моментально перестала чувствовать конечность. Острая боль пронзила мою руку, кожа мгновенно побелела. Хватка была настолько сильная, что кровь перестала поступать к пальцам.

- Отпусти! - вскрикнула я, пытаясь освободить свою руку, которую я уже почти не чувствовала. Боль была настолько сильной, что на глаза навернулись слезы.

- Не дури, Олли, - ласково улыбнулась баронесса. - Джаспер всего-лишь поможет добраться тебе до своих покоев. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил.

- Мне больно! - из груди вырвался сиплый стон.

Но мужчина не отреагировал, лишь мельком взглянул на баронессу, которая едва заметно кивнула своему цепному псу, и он потащил меня к выходу. По сравнению с мужчиной я была настолько худой и слабой, что любое сопротивление было бесполезно.

Не успела я даже пикнуть, как Джаспер буквально выволок меня из кухни на темный, холодный коридор. Я попыталась упереться ногами, но лишь упала.

- Стой! - попыталась я приказать слуге, но от боли получался лишь невнятный хрип.

Он молча, как танк продолжал тащить меня за собой. Мне приходилось бежать за ним, вывернув руку, чтобы не волочиться следом по каменным плитам. Наверняка завтра появится огромный синяк на запястье.

Слезы текли по щекам, от несправедливой обиды и боли жгло в груди.

Какого хре… овоща со мной так обращаются?! В конце-концов, я графиня, наследница рода Глассер. Что здесь вообще происходит?!

По пути в комнату нам попадались редкие слуги, но прежде, чем я успевала что-то сказать, они испуганно отворачивались и сбегали в темноту бесконечных коридоров замка.

Предатели! Я почувствовала жжение в груди от обиды. Вряд ли моей. Скорее это все еще сознание настоящей Оливии Глассер давало о себе знать. Скорее всего она была тихой, незаметной девочкой, потому от нее и не ждали особого сопротивления.

А почему предатели?

Ну не может быть, чтобы семейка баронов притащила с собой всю обслугу. Скорее всего большая часть была из тех, кто работал еще при покойном графе Глассер. Мне даже казалось, что если я немного напрягусь, смогу вспомнить их имена. Но, в данный момент, я могла думать только о своей несчастной конечности.

- Эй, Джаспер! Стой! - за спиной раздался запыхавшийся девичий голос..

- Чего? - буркнул рыжий монстр, которого я про себя успела окрестить “Людоедом”.

- Баронесса послала меня отвести леди в комнату. А тебе сказали… - на секунду она запнулась, но тут же уверенно продолжила щебетать. - Сказали идти к воротам. Должен прибыть королевский гонец.

Мужик нахмурился, сдвинув брови так близко к переносице, что они слились в одну мохнатую рыжую гусеницу. Он явно засомневался и девушка притопнула ножкой.

- Ну че ты застыл? Его Милость будет недоволен, если королевский гонец будет ворота подпирать в одиночестве.

Это решило вопрос. “Людоед” отпустил мою многострадальную руку, буркнул что-то под нос и ушел. А на лице служанки расплылась довольная ухмылка. Но она быстро взяла себя в руки и осторожно потянула меня за рукав.

- Идемте, госпожа. Я помогу вам дойти до комнаты. А то этот боров опять руку вам вывихнет, как в прошлый раз. Ох…

- Спасибо, Риз, - я вспомнила имя девушки и искренне ее поблагодарила. - Я думала, что барон тебя уволил.

- Ага, уволил, - согласилась служанка и хихикнула, - да только его дочурка Сабрина устроила истерику, что она не будет сама выносить ночной горшок и вообще ей нужна горничная. Так что меня оставили, но теперь я должна прислуживать и вам и ей. А что делать? Работы в городе все равно нет.

Спустя десять минут мы наконец добрались до комнаты. Служанка вновь убежала по делам, а я осталась одна.

Торопливо задрала рукав платья, где на тонкой бледной коже уже начал синеть кровоподтек. От души выругалась, сжимая зубы и чувствуя бессильную злость.

Меня все еще трясло от пережитого и я закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки.

Или я смогу изменить свое положение здесь или придется уходить и искать другое место в этом мире.

Через пару минут в дверь несмело постучали. Это был тот самый Даг Хокинс. У него в руках была вязанка дров и, судя по мусору, который оставалась позади слуги, поленца были исключительно трухлявые и гнилые.

Хокинс явно заметил мой взгляд, потому что втянул голову в плечи и виновато сказал:

- Хорошие баронесса себе забрала. Звиняйте старика, миледи.

- Хоть в лес не отвезла, - вполголоса буркнула я. - А то сейчас бы под елкой деду с красным носом доказывала бы, что “тепло, батюшка, тепло Морозушко”.

- Что? - удивился слуга и торопливо добавил. - Сейчас-сейчас, вот огонек разведу. Жару дадим. Поганые дровишки, но хоть сколько тепла.

Хм… Жару говоришь? И то верно.

- Не надо, - я остановила слугу. - Спасибо, Даг. Я сама справлюсь.

- Но как же?.. - растерялся мужчина, запуская сухую ладонь в клочковатую бороду.

- Правда, все в порядке. Иди.

Воду, кстати, тоже принесли. Два ведра ледяной колодезной воды, от одного вида которой зубы начинало сводить от холода. Я представила, как придется ей умываться и внутренне содрогнулась.

Два ведра, кстати, притащила та самая боевая блондинка в сером платье горничной. Она бухнула ведра на пол и выпрямилась, а я торопливо поблагодарила ее:

- Спасибо, что вступилась. Только… а был ли гонец?

- Не был, так будет, - пожала плечами Риз. - Не сегодня, так завтра.

Я представила, как злобный Джаспер караулит пустые ворота под ледяным моросящим дождем, хмыкнула и покачала головой:

- Как бы тебе самой не досталось из-за этого.

Девушка перекинула с плеча на спину толстую русую косу и фыркнула:

- Ха! Пусть попробует! Даже Джаспер не настолько отбитый на голову, чтоб с моим отцом связываться. А баронессе он вряд ли побежит жаловаться.

- Ага… а кто твой отец?

- Ну как же, - удивленно моргнула Риз. - Кузнец Ральф Мингус. У него кулачищи - во! Одним ударом быка свалит. Так что пусть Джаспер заткнется и сопит в две дырки. Ой… Простите меня, леди Оливия…

Девушка явно расстроилась и испугалась, сообразив, что общается со мной слишком фамильярно, как с простолюдинкой.

- Ничего-ничего, Риз. Мне правда интересно, - поспешила я успокоить ее.

Тем более, что мне неплохо бы начать обзаводиться более приятными знакомствами, чем Хьюго Дейнкур и его семейка. А милая и приятная Риз очень подходила на роль друга, а заодно осведомителя и вообще очень полезного человека.

Как говорится, не имей сто рублей, а имей пять подруг, которые смогут начать боевые действия, если ты вдруг ушла на свидание с подозрительным хмырем и не докладываешь обстановку каждые пятнадцать минут.

Говорливая, но добродушная Риз действительно оказалась просто кладезем полезной информации. За десять минут она успела мне рассказать все последние новости замка Глассерхолл и городка Глассершир, что лежал у его подножия.

О водяном чудище, которое живет в озерце в сосновом бору и которое жрет только молодых красивых девок. Точнее не то чтобы жрет, а так… надкусывает. Да и не надкусывает, а показывает неприличное.

Ой, да и вообще-то девки сами бегают посмотреть.

Тут она поперхнулась и заявилась, что бегают вон всякие Агнешки, а она - Риз - ни-ни!.. Ну только если так, одним глазком.

Ну и еще более невинные сплетни, вроде кошки, родившей шесть котят на конюшне.

Но неизменно она все равно возвращалась к более животрепещущим темам местного бомонда, вроде драки жены молочника с женами мясника, булочника и зеленщика

Я только усмехалась на это. Какая теплая компания!

Все это напоминало мой родной дом и двор. Где неизменно, еще с застойных времен вот так же мужики собирались во дворе за домино, а женщины делали общие застолья и после приглашали весь дом, то на крестины, то на свадьбу.

Ну и куда же без столичных новостей!

С придыханием, закатив глаза и приложив руку к груди, Риз сообщила о том, что купец Ригас, который недавно вернулся с осенней ярмарки в соседнем графстве рассказал о том, что мол по королевству едут гонцы короля Хелвора и ищут невесту наследному принцу!

Тут голубые глаза девушки подернуло мечтательной поволокой: она явно представила, как гонец добирается до Глассершира и раздает приглашения на королевский бал всем девицам замужнего возраста.

А вот мне не было дел до каких-то там сказочных принцев. Меня интересовали вполне себе реальные ведьмы и людоеды, в лице дядюшки с семейством и их слугами.

А еще - один чокнутый огненный дух, с явным раздвоением личности.

Но когда я осторожно заикнулась Риз о своем плане, она искренне испугалась.

- Вы хотите забрать огненного духа с кухни?! - с ужасом воскликнула девушка. - Но он же ужас какой опасный! Как ваш прапрадед преставился, который его притащил с огненной горы, так этот дух совсем от рук отбился. В печи постоянно все пригорает. Глаз да глаз нужен. Повариха только и делает, что водой на этого негодника брызгает. А ну как он вам всю комнату спалит? Так и сами угорите еще! Гадина Сабрина, конечно, будет рада. Помните как она вам в еду грибы добавила. А у вас же… как ее… аллигатор?

Я вытаращила глаза, пытаясь понять причем тут зеленая рептилия и грибы, но быстро догадалась и подсказала:

- Аллергия?

- Да-да. Вот оно.

- Не волнуйся, - попыталась я успокоить впечатлительную блондинку. - Бог не выдаст: Сабрина, тьфу ты, свинья, не съест.

- Вам лишь бы шутки шутить, - обиделась служанка, поднимаясь с кресла и оправляя старое, но чистое платье. - И вообще раньше вы так не разговаривали.

Я прикусила язык. И правда, что это я? Если Оливия была тихой, домашней и спокойной девочкой, то мое поведение точно будет казаться странным. Но изображать другого человека, которым я точно не являюсь, мне тоже не хотелось.

Где серая мышка девочка-цветочек, и где опытная тетка-стеклодув, нахлебавшаяся этой самой жизни полной ложкой.

- Слушай, а сколько я болела?

- Так четыре дня поди, - нахмурила хорошенький лобик блондинка.

- Ну так вот. Четыре дня без сознания, в бреду. И казалось мне, будто в моей голове перемешивается все. Воспоминания, мысли, светлое и темное…

- А-а-а! - вдруг понятливо закивала Риз. - Слыхала я такое. Брат Себастьян из храма Двуликого, на проповеди говорил, что при беспамятстве Двуликий, точнее его Светлая и Темная половина пытаются перетянуть человека каждый в свою сторону. Ох, леди, неужто Разрушитель у вас в голове?!

Мда, как я удачно-то попала белке в глаз. Точнее сапогами с разбега прямо в местную религию.

Кажется и правда местные верили в Двуликого бога, который един в двух ипостасях - Создатель и Разрушитель. Один олицетворял Свет, а другой - Тьму. И соответственно каждый из них “отвечал” за свою сферу. Рождение ребенка, само собой, было под покровительством Создателя. За смерть и похороны отвечали жрецы темного Разрушителя.

Хм… Не его ли служитель, тот самый преподобный Загран два дня ждал вместе с “любящим дядюшкой”, когда Двуликий приберет Оливию Глассер?

Я вдруг поняла, что воспоминания прошлой хозяйки тела с каждой минутой словно тускнеют и мне все сложнее вспомнить людей, места и события. Возможно, память настоящей Оливии Глассер покидала это тело навсегда…

Значит и выкручиваться дальше тоже придется самой.

И так хорошо, что я смогла вспомнить семейство баронов и кое-какие подробности из жизни Глассерхолла в первые часы жизни в этом мире. Иначе, боюсь представить, чем мне могло грозить, если бы Хьюго понял, что в теле юной графини вовсе не его племянница.

- Леди Оливия, - входная дверь в комнату приоткрылась ровно настолько, чтобы впустить круглолицую женщину почтенного возраста с седыми волосами, в белом чепце и сером платье горничной. - Ваша матушка, леди Велена, спрашивала о вашем самочувствии. Интересовалась, не сможете ли вы навестить ее в покоях?

- О… - я на секунду замешкалась и неуверенно кивнула. - Да, конечно…

Ну вот, я уже не могу вспомнить даже имя личной служанки матери. Пожалуй, действительно, лучше навестить вдовствующую графиню сейчас, пока память Оливии вовсе не оставила меня наедине с памятью Ольги Семеновны. А если что, я всегда смогу сослаться на усталость и потерю памяти после болезни.

- Деточка, - обратилась старая служанка к Риз. - Принеси теплой воды с кухни в комнату графини. А то спина моя сегодня коликом встала. А ты молодая, шустрая.

Девушка кивнула и вышла из комнаты, а я решила поискать в сундуках что-нибудь потеплее, чтобы согреть озябшее тело. В спальне все еще было холодно, а в коридорах и вовсе гуляли зимние сквозняки. К тому же после стычки с баронессой и особенно после того, как меня протащили по всему замку за руку как рабыню, меня бил озноб.

Наконец, мы тоже вышли в коридор. И я подстроилась под неторопливый шаг престарелой нянюшки.

Комната леди Велены находилась буквально за углом. Но не успели мы дойти до нее, как услышали яростный вопль.

- Ты-ы! Девка! Как ты посмела приказывать моему слуге?!

Я рванула вперед, следом за мной семенила нянюшка.

В конце коридора стояла устрашающая фигура баронессы Дейнкур. Она нависла над Риз, заставляя ту вжимать голову в плечи и прижимать к груди глиняный кувшин. Казалось еще немного и женщина набросится на служанку.

- Что я сделала госпожа? - промямлила Риз. - Я всего-лишь несу воду Ее милости.

- Ах, воду она несет! - рявкнула баронесса, глядя маленькими черными глазками на Риз, которая еще больше побледнела от страха при виде разъяренной аристократки. Девушка явно боялась двинуться с места. Баронесса пнула кувшин с теплой водой и вода обдала Риз с головы до ног, а кувшин упал на каменный пол, разлетевшись на глиняные черепки.

- Джаспер! - во весь голос завизжала Долорес. - Пять плетей этой мерзкой девчонке за длинный язык и нахальство!

Риз опустила голову и промолчала. Да и что она могла возразить баронессе?

Волна страха прокатилась по телу, вызвав приступ паники. Я представила, как сейчас в коридоре вновь возникнет рыжий “Людоед”, а после… Риз выволокут на улицу и привяжут к позорному столбу, чтобы избить на глазах у всех.

Не успела я об этом подумать, как из-за угла, слегка прихрамывая на одну ногу, действительно появился Джаспер. Огромная лапища протянулась к Риз и схватила за косу, наматывая ее на кулак. Девушка взвизгнула и по ее лицу покатились слезы боли. Она попыталась ослабить хватку, но у нее ничего не получалось.

Увидев ее слезы, волна бешенства вспыхнула в моей груди.

Да что ж это за чертово место?! И что это за люди? Мерзкие, злобные и гнилые!

Я почувствовала, как от злости начинаю закипать и, прежде чем успела обдумать свои действий, шагнула вперед и, набрав в легкие побольше воздуха, рявкнула:

- Прекратите!

От удивления баронесса Дейнкур и впрямь заткнулась, выпучив глаза от злости. Джаспер тоже замер, нахмурив косматые брови. Я же чувствовала лишь холодную ярость.

Ненавижу таких мужиков, которые способны ударить женщину, ребенка или животное.

Ненавижу таких наглых истеричек, которые чувствуют свою безнаказанность перед теми, кого считают слабее себя.

И почему-то всегда это были тетки из ЖЭСа, управляющих компаний и поликлиники. Ха! Да я таких без соли и перца на завтрак ела по десять штук! Со мной даже в МФЦ последние лет десять здоровались как с родной. А тут всего-лишь какая-то болотная хабалка!

Она, кстати, и напоминала ту самую болотную пупырчатую жабу. От ярости Долорес побагровела и принялась раздуваться, выпуская воздух сквозь зубы и прищурив блестящие яростью маленькие глазки.

Похоже, мадам не привыкла, что кто-то кроме нее смеет повышать голос. А тем более тихая мышка “Олли”.

Что ж, дорогуша, пришла пора познакомься с Ольгой Семеновной.

Дальше, я напротив, понизила тембр, разговаривая холодно и спокойно. Исключительно вежливо, но таким ледяным тоном, чтобы пробирало до костей.

- Риз всего-лишь выполняла мой приказ, - это заявление еще больше взбесило баронессу, но я невозмутимо продолжала говорить. - Это я попросила ее отправить кого-нибудь к воротам, чтобы ожидать прибытия гонца.

- Какого еще гонца?! - сквозь зубы возмутилась Долорес, сжимая и разжимая кулаки, но уже не так уверенно.

Словно на секунду в ее голове холодный расчет стал брать верх над эмоциями и желанием поквитаться с наглой служанкой.

- Королевского, конечно, - сказала я таким бесячим тоном, словно объясняла ребенку, как нехорошо какать в колготочки. - Который ищет невесту наследному принцу. Разве вы не слышали? Все королевство только об этом и говорит.

- Допустим, слышала, - буркнула баронесса. - Но Джаспер - мой слуга.

- А я - хозяйка Глассерхолла. И в этом замке есть только три категории: хозяева, гости и слуги. К какой категории вы относите себя, уважаемая?

Долорес поперхнулась. И не только она. Я видела какими испуганными и одновременно восхищенными глазами на меня смотрят служанки.

Баронесса вновь начала наливаться злостью

- Ах, ты!..

- Что здесь происходит? - прошелестел чей-то тихий голос.

Я обернулась, увидев очень худую женщину, с болезненным изможденным лицом. Моя сопровождающая тут же всплеснула руками:

- Леди Велена, зачем вы вышли? Вам нужно лежать!

- А то и происходит! - вновь завелась Долорес, стараясь не смотреть мне в лицо. - В этом доме все отбились от рук. Особенно наглая прислуга! Да и твоя дочь недалеко ушла от этой деревенщины. Ты слышала, как она со мной разговаривает?!

Следом за Веленой из комнаты выглянул и мальчик лет одиннадцати, с серьезными серыми глазами. Он был похож на мать, разве что не такой бледный и худой. Но было кое-что похуже… Передвигался мальчик на самодельной деревянной инвалидной коляске. По крайней мере это устройство напоминало что-то такое из моего мира.

- Сестренка! Ты выздоровела! - воскликнул паренек, так искренне и радостно улыбаясь мне, что на его лице разом проступили все веснушки.

- Мэт, вернись в комнату, - попросила леди Велена, а после тихо, но твердо приказала. - Не смей кричать на мою дочь, Долорес!

И почти тут же закашлялась, прикрывая рот платком, который от бесконечных стирок из белого давно стал серым. Когда женщина откашлялась, я заметила, как сквозь тонкую ткань проступила кровь.

Ого! Да у нее похоже что-то серьезное. Может быть туберкулез? Или какая-то местная легочная болезнь…

- Твоя дочь, ведет себя неподобающе, - вздернула подбородок Долорес, не желая отступать. - И если ты ничего не можешь с этим сделать, то я…

- Госпожа! Госпожа-а-а!.. - чей-то крик прервал наши препирательства.

Даг Хокинс хромал в нашу сторону со всей скоростью, на которую был способен. Шумно дыша, отдуваясь и вытирая пот с красного лба, он спешил как мог.

- Что такое? - недовольно процедила Долорес, хотя слуга явно обращался к леди Велене.

- Так эта… - выдохнул старик, в бессилии опираясь на стену. - Королевский гонец прибыл. Принять просют.

Баронесса округлила глаза от этой новости, а Риз, которая пряталась за моей спиной, растерянно выдохнула:

- Взаправдашний гонец что-ли?..

И только леди Велена, как истинная аристократка, выпрямила спину, насколько могла, и медленно направилась к лестнице. Но почти тут же вновь зашлась в жутком лающем кашле и устало оперлась о стену.

- Леди! - к ней бросилась пожилая служанка, захлопотала вокруг, подставляя плечо и подхватывая худенькую графиню на свои мощные руки.

- Мэй, отведи госпожу в спальню, - я вдруг вспомнила имя старой кормилицы. - Ей нужен отдых. С приемом гонца мы и сами справимся.

- Вот именно, мой муж, отлично с этим справится, - надавила голосом Долорес Дейнкур. - Велена, ты ведь знаешь, что твой брат как никто радеет за семью и Глассерхолл.

- Нет, - вдруг решительно покачала головой графиня, на пару мгновений приходя в себя. И, с усилием сняв с шеи цепочку, на которой висела массивная печатка - родовое кольцо Глассер, слишком большое, тяжелое и явно мужское. - Держи, Оливия, это твое.

- Леди Вел… Мам, - я осеклась на секунду. Ох, как неловко называть матерью женщину, которая на самом деле моложе меня на десяток лет.

Прикрыла глаза, ощущая как в груди сворачивается клубком паутина страхов. Словно сейчас я стояла перед входом в лабиринт. Войти - легко, а найдешь ли выход?..

- Не сомневайся, милая. Помнишь, как говорил твой отец? Лучше сделать и жалеть, чем жалеть о несделанном.

Отца, то есть покойного графа Глассер, я вовсе не помнила. Так, что-то смутное. А мой “земной отец” Федоровцев Семен Алексеевич мог разве что рассказать, где выгоднее сдать медную проволоку, чтобы купить пару бутылочек “бырла”. Пока не помер от водочной горячки.

- Вот только последствия у “сделать и пожалеть” иногда бывают гораздо хуже, чем у второго варианта, сестрица, - раздался мужской голос, который я тут же опознала.

Барон Хьюго Дейнкур собственной персоной. Все такой же высоченный, прямой как палка, с лицом, которое когда-то скорее всего было приятным, но со временем превратилось в неприятную “крысиную” маску из-за вечно брезгливого взгляда и недовольно поджатых губ.

Может это и стало той каплей, которая переполнила мою чашу сомнений.

Я уверенно протянула руку, принимая у графини цепочку с кольцом и надевая ее также через шею. А после решительно повернулась к Дагу Хокинсу.

- Где королевский гонец?

- Так у ворот же, - растерянно пожал плечами слуга.

- Что?!

- Ну так приказаний же не было, че с ним делать. А я че? Как мог спешил.

Мое умение “смотреть матом” никогда еще не показывало себя настолько во всей красе.

Даже Долорес промолчала и отвела взгляд, недовольно поджав мясистые крупные губы, напоминающие переваренные пельмени.

В замке тут же поднялась суматоха, словно в муравейнике, который деревенский хулиган разворошил палкой.

Спустя час королевский гонец, господин Блинк, приятный мужчина средних лет с уже седоватыми волосами и ухоженной стильной бородкой, был принят, накормлен, напоен и обогрет.

Наконец, когда с бытовыми вопросами было покончено, я пригласила господина Блинка в рабочий кабинет покойного графа Глассер, который нынче облюбовал вездесущий дядюшка Хьюго. Сам он тоже не преминул заявиться, хорошо хоть не притащил с собой Долорес и наследничков.

В кабинете было тепло и уютно. Ярко горел камин, стены были покрыты приятным бархатным материалом приглушенного песочного оттенка. Стояли массивные книжные шкафы с книгами и рукописями, рабочий стол из красного дерева, а полы покрывали толстые ковры.

Собственно, это комната одна из немногих, которая осталась в первозданном виде после того, как замок пришел в упадок. Все остельное выглядело так, будто вместо людей жили свиньи.

Господин Блинк уверенно вошел в комнату и поздоровался, приветствуя хозяев. В его руках находился небольшой сундучок, который выглядел маленьким и невзрачным. Однако королевский посыльный нес его достаточно осторожно и… с усилием. Словно весил он килограмм десять.

Обменявшись приветствиями и любезностями, гонец осторожно уточнил:

- Прошу прощения, леди Глассер?.. Мне описывали вас несколько по другому. По крайней мере, м-м-м, старше. Я - господин Блинк, один из королевских посыльных. Для вас особое послание от Его Величества короля Линарии Хелвора.

- Вдовствующая графиня Велена Глассер к сожалению не может вас принять, господин Блинк, по состоянию здоровья, - покачала я головой, и прежде, чем гонец разочарованно отвернулся, добавила. - Однако, я - ее старшая дочь Оливия, наследница графа Глассер, представляю мою мать и все семейство Глассер.

- В таком случае, рад знакомству, миледи. Вы подтверждаете наличие у себя крови рода Глассер и полномочий? Это необходимо для того, чтобы заклинание правильно сработало.

- Что?.. О, да…

Заклинание?!

Я почувствовала, как по телу разбегаются колючие искры паники. Дышать сразу стало тяжело. Хотя может это из-за единственного праздничного платья с корсетом, в которое меня впихнула Риз.

Так, стоп, Оля! Спокойно.

Кольцо у тебя есть, да и кровь вряд ли могла мутировать от моего попадания. Остается надеятся, что наличие “иной души” в этом теле не смутит заклинание о котором говорит мистер Блинк.

Что до полномочий, то я продемонстрировала родовое кольцо на цепочке. Гонец бросил быстрый, но внимательный взгляд и кивнул: его это полностью устроило.

После чего церемонно поставил на столик передо мной тот самый сундучок и сделал два шага назад. А я недоуменно замерла: на сундучке не было видно ни замка, ни пазов. Он выглядел монолитным, как единое целое.

- Ну же, леди, коснитесь, - подсказал мистер Блинк, догадавшись, что я не знаю, что делать дальше. - Судя по всему вы раньше не имели дела с секретной королевской корреспонденцией.

- Да, спасибо. Именно так.

Дядюшка Хьюго пренебрежительно фыркнул на это замечание, а я разозлилась. Ах ты, крыса лощеная, да я между прочим, даже машину водить научилась! И в “тик-токе” сама зарегистрировалась. А тут всего-лишь какой-то сундук!..

Больше не сомневаясь, я схватила сундучок двумя руками и “ойкнула” от боли. В указательный палец словно впилась игла.

Но зато внутри ларца словно что-то щелкнуло и крышка откинулась, показывая свое содержимое: письмо в виде свитка и увесистый кожаный мешочек.

Дрожащими от адреналина руками я сломала сургучную печать и развернула королевское письмо. На мгновение спину прошиб холодный пот: “А вдруг я не умею читать на местном языке?”, но уже через пару секунд незнакомые символы стали складываться в слова:

“Мы, король Линарии Хэлвор, выражаем искреннюю благодарность семейству Глассер за безмерную преданность нашему Величеству и нашему королевству.

В эти непростые времена мы считаем первоочередной задачей возродить нашу страну и вернуть ей былую славу после разрушительной войны. Каждый из нас осознаёт, насколько важным является этот момент для будущего нашего народа. Мы должны совместно работать над тем, чтобы вернуть былое величие Линарии.

И с этой целью мы обращаемся к вам, вдовствующая графиня Глассер. Мы верим в ваши способности и готовы оказывать вам всяческую помощь и поддержку на пути к восстановлению ваших земель.

Мы уверены, что ваша преданность и усердие помогут вам успешно справиться с этой задачей и внести значительный вклад в процветание нашего королевства.

В качестве выражения королевской милости, к сему письму прилагаем денежные средства, которых должно хватить для восстановления графства, столь важного для нашего королевства.

В случае же, если вы не сможете справиться с этой задачей самостоятельно, ставим вас в известность, что ваш титул и ваше поместье передадут вашему брату, барону Хьюго Дейнкур.

Пусть наши совместные усилия приведут к светлому будущему, полному надежд и возможностей для всех жителей нашего королевства”.

Он что хочет?..

Я даже перечитала два раза, но суть от этого не поменялась.

Некий местный венценосный самодержец пожелал, чтобы я восстановила полуразрушенное графство, а если не смогу, то пошла, Оля, нахрен?!

Буквально тут же цепкие сухие пальцы Хьюго ловко выхватили из моих рук королевское послание. Барон моментально отошел на пару шагов и вчитался в письмо, впиваясь взглядом в каждую строчку и мрачнея буквально на глазах.

Я хотела было возмутится, но драться из-за письма под взглядом королевского гонца было слишком уж невежливо. Мало ли что. Мне и без того грозятся конфискацией титула и земель.

Но с другой стороны, к письму действительно прилагалась денежная сумма.

Я с трудом вытащила из сундучка весьма увесистый мешок, в котором звенели монеты. Вытряхнула их на ладонь и задумчиво уставилась на серебристые кругляши. Сколько их тут? Хватит хоть на что-то дельное?

- Так-так, - вновь оживился гонец. - Распишитесь мне еще в казначейской ведомости за получение денежной субсидии из бюджета. Вот тут и тут. Ровно тысяча монет.

- Господин Блинк, - дядя дочитал письмо и сейчас с каким-то затаенным нетерпением смотрел на королевского гонца. - Это все, что есть в кошеле? Тысяча серебром?

- Да, - подтвердил мужчина, слегка недоуменно нахмурив брови. - Как видите, мне выдали в казначействе запечатанный магией ларец. Открывается он только попав в руки адресата. Заклинание спало только сейчас, когда леди Глассер взяла его в руки.

- Ясно, - хмыкнул барон и я увидела как медленно его растерянность сменяется радостным торжеством. Ухмылка наползает на тонкие губы, а через секунду узнала и причину:

- Тысяча серебрушек, надо же! Ну, на стадо коров тебе хватит. Купишь четыре десятка и раздашь крестьянам! - расхохотался дядюшка Хьюго и нагло похлопал меня по плечу. - Что ж, удачи, племяшка.

Что?!

Вот и ответ. Во всех мирах власть держащие одинаковы. Отдают приказы не озаботившись тем, насколько реально их исполнение. Вот и барон Дейнкур считает, что поднять земли за сумму, на которую можно купить лишь пару десятков коров - это бред.

Но почти тут же меня разобрала здоровая злость. Да я пятерых племянников подняла в девяностые, а не то что какое-то там графство!

И я вполголоса процедила ему в спину:

- Рано радуетесь, дядюшка. Знаете поговорку: если бы молодость знала, если бы старость могла? Так вот, я и могу и знаю.

А после развернулась и вышла, молча, с прямой спиной и расправленными плечами, чтобы не показать свои эмоции.

Я смогу. Я должна смочь. Ради леди Велены, Мэта, Риз. Ради себя.

Мне дали второй шанс в этом мире. И я его не упущу.

В книге вас ждут: ⚜️ харизматичные герои
наша леди-попаданка Оливия Глассер

и суровый королевский ревизор Алвар Кларенс

⚜️ зимняя новогодняя атмосфера и восстановление графства

⚜️ производство стеклянных сокровищ

⚜️ Жаро Игнибус Тринадцатый (или по-простому Жора))
      огненный дух с раздвоением личности